Александр Яманов
Братик

Миры параллельные, но очень похожи на наш. Все совпадения с реальными людьми и событиями случайны. Сама книга – просто мысли вслух. Ни к чему не призываю и никого ни на что не толкаю. Это просто фантастическое произведение.

Серия «Попаданец»

Выпуск 173

© Александр Яманов, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава 1

Полночи не мог уснуть. Вот не пойму, что такое. Вроде и устал на работе как физически, так и морально. У нас был небольшой аврал, сдаём новый препарат, и все носятся как угорелые. Меня тоже припахали, хотя к научной составляющей я не имею никакого отношения. Домой вернулся поздно, вяло поужинал, под подозрительным взглядом супруги. Похвалил её кулинарные таланты, посидел перед зомбоящиком и пошёл спать. – Ворочался, пытаясь занять положение поудобнее. В итоге получил порцию ворчания от жены, мол, типа успокойся и не мешай настоящим труженикам отдыхать. Через какое-то время начинаю проваливаться в сон.

Прихожу в себя от потока ледяной воды, вылитой мне на голову. Это я понял через несколько секунд, как очнулся, мокрый и дрожащий от холода.

– Быр, гыр, тыр.

Слышу какие-то, вроде знакомые, слова, но никак не могу разобрать, о чём идёт речь. Голова просто раскалывается, а внутри неё поселился кузнец, который методично колотит по стенкам черепа своей кувалдой. Ещё не могу пошевелить руками, затекла спина, и я стою на коленях. С трудом разлепляю глаза, чему мешает корка, стянувшая лицо, и начинаю изучать обстановку. Тусклый свет, судя по всему от факелов, по крайней мере один из них прикреплён к стене. Постепенно ко мне возвращаются ощущения, нос резануло запахом гнили и ещё какого-то смрада. Глянул вниз на свои ноги, одетые в странные лохмотья, и большое тёмное пятно в районе паха. Не похоже это на воду, значит, это я обоссался, и не только, судя по чему-то липкому, сползающему по внутренней поверхности бёдер. Хотел уже застонать, но из последних остатков силы воли запретил себе показывать слабость. Хватит того, что наложил в штаны. Некоторое время приходил в себя и пытался сфокусировать взгляд. Состояние было как после хорошей доли алкоголя, когда не можешь контролировать своё тело. Единственное, что удалось понять, – я нахожусь в сарае и привязан к столбу.

Тут раздаются звуки шагов, кто-то хватает меня за волосы и поднимает голову вверх. Человек одет в странный пиджак, из-под которого выглядывает грязная рубаха, на оголённой части груди болтается деревянный крестик. Отвратная рожа с клочковатой бородой, злые серые глаза и глумливая ухмылка дополняли образ. Вдруг этот урод заорал, обнажив гнилые зубы и обдав меня жутким смрадом:

– Корней, Корней. Этот крысёнок очнулся!

Больше всего удивило не моё стояние на коленях с привязанными к перекладине руками и даже не смердящее животное, орущее в лицо. Меня схватили за длинные вихры, вот это было неожиданно. Остатки моих волос выпали лет эдак семь назад, и с тех пор я стригусь под ноль. А ещё зрение. Последние три года ношу очки и уже забыл, каково это – видеть всё ярко и чётко без их помощи. Мне сразу стало спокойнее на душе, это сон и скоро всё закончится. Давненько меня не посещали такие яркие и эмоциональные видения. Ну, кроме доступных красавиц, с которыми я реализовывал свои затаённые эротические фантазии. Какая чушь лезет в голову, но нынешний сон уж больно реалистичный.

– Оклемался, сучоныш, решил сбежать от нас? У сродственника надеялся отсидеться, дурачок? – прошипел бородатый. – Что смотришь? Думал, убёг от суда праведного, а нас бы опосля хозяин запорол?

Отвечать распалявшему самого себя вонючке не было никакого желания. Меня больше беспокоило, что сон уж больно растянулся. Ещё поймал себя на мысли, что мужик говорит на другом языке. Вернее, это русский, но какой-то совсем иной, может, диалект или один из славянских говоров. Вдруг в голове словно переключается рубильник и начинает работать режим синхронного перевода. Ещё ощущаю странное и приятное тепло в раскалывающейся от боли голове. Будто внутри черепной коробки скачет живой мячик или, скорее, кутёнок, который хочет выразить мне свою любовь и ласку.

Тем временем открылась дверь, судя по звукам и сквозняку, который обдал моё мокрое тело и заставил поёжиться. Голову я не поднимал и увидел только ноги вошедших. Один из мужиков носил стоптанные сапоги неизвестного мне фасона, а второй был в самых натуральных лаптях. Вонючка носил дырявые ботинки с обмотками чуть ли не до колен. Онучи, вдруг появилась в голове подсказка. Я не успел сосредоточиться и подумать, как получил сильный удар сапогом в живот. Били со знанием дела, прямо между пахом и пупком. Кроме резкой боли, к моему величайшему стыду, организм отреагировал выпуском газов и дополнительной порцией кала с мочой, которые потекли по моим бёдрам.

Мучители обидно заржали. Вонючка со своей стороны добавил ещё и оплеуху. Рука у козлины тяжёлая, да мне в нынешнем состоянии много не надо. Зрение помутилось, возникло такое ощущение, что в голове взорвалась граната. Наверное, на какое-то время сознание меня покинуло, потому что, придя в себя, я услышал конец разговора.

– Да я ништо, Корней. Просто дал этому злыдню подзатыльник, – оправдывался недоумок.

– Ты, Аниська думай, чего делаешь. Не умеешь, не берись. Я-то вдарил этому засранцу так, чтобы ничего не повредить. Ну, разве что воздух с портками он испортил, – ответил обладатель сапог и громко заржал, в чём его поддержали двое других придурков.

Опять ловлю себя на мысли, что Корней произнёс фразу на ином языке, а мозг или шарик-кутёнок автоматом перевели её на русский. Тёплое покалывание в висках, которое даже частично сняло жуткую боль, подтвердили мою правоту. Или это я во сне схожу с ума? Новая порция тепла намекнула, что если я и сбрендил, то в какой-то уж очень извращённой форме. Тем временем пейзане насмеялись и принялись обсуждать – ситуацию.

– Значит, Авдей, ты сразу послал человечка, дабы он предупредил, что сродственник твой решил у вас в Чащино укрыться? И не было у тебя намерений помочь беглому татю? – с наигранной строгостью спросил Корней.

– Бог с тобой, Корней Иваныч, – зачастил обладатель лаптей. – Сразу отправил, значится, к вам Прошку, сынка своего младшего, дабы предупредить. И никакая он мне не родня, седьмая вода на киселе и вообще сучье семя.

С трудом приподнимаю голову и стараюсь разглядеть говорящих. Обладатель сапог являлся высоким и широким в кости мужчиной, одетым в длинный кафтан, перевязанный поясом с торчащим из-за него ножом. Светлые волосы и такая же борода, лицо пересекает уродливый шрам. Вид у товарища был впечатляющий и веяло от него опасностью. Второй был невысоким мужичком, с козлиной бородкой и крысиной мордой. Говорил он заискивающе и всем своим видом пытался показать лояльность собеседнику. Крыса, – одним словом.

Авдей – староста деревни Чащино и мой дядька, крепостной помещика Владимира Фёдоровича Уварова, промелькнуло в голове. На самом деле староста был двоюродным братом матери моего нынешнего тела. При воспоминании об этом шарик забился, будто в судорогах, и мне стало ещё хуже, хотя куда уж более. Я попытался успокоить разбушевавшееся подсознание и мысленно протянул руку, чтобы погладить это странное существо. Ёлки, это у меня совсем крыша едет? Шарик быстро сменил состояние отчаяния на любопытство, и меня опять затопила приятная теплота. Он объяснил, что крыши у меня на голове нет, и она никуда не съехала. Ага, так я ему и поверил.

– Ладно, не боись, расскажу про твоё усердие барину. Давай это, того, на стол накрывай и не жадничай. И вина хлебного не жалей. Его сиятельство сейчас занято здоровьем сына, на которое покусился дурачок, – очередной удар в живот – и меня скрутило от сильной боли. – Но завтра вспомнит о нас, и нужно будет его порадовать. Так что сегодня гуляем, а завтра везём этого засранца в усадьбу.

– Не сильно ли ты его приложил, Корней Иваныч? Вдруг до завтра не доживёт? – заискивающим тоном спросил Вонючка.

– В отличие от тебя, орясина, я знаю куда бить, чтобы человека сильно не покалечить. Ты зачем его дубиной по голове приложил и теперича ещё добавил? Хочешь, чтобы хозяин нас обоих запорол до полусмерти? Владимир Фёдорович ясно сказал, что самолично желает гадёныша на ремни порезать. Или решил суд праведный в свои кривые лапы взять?

– Прости дурака, – начал канючить Анисим. – ⁻Искуплю я свою вину, Корнеюшка.

– Понятное дело, искупишь. Куда ты денешься? – самодовольно произнёс обладатель сапог. – Давай глянь, что и как с Дёмкой-дурачком. Дай ему попить, верёвки проверь и смотри, чтобы кровь по жилам текла, а то ещё помрёт ночью. Можешь на шею ему удавку накинуть, а руки ослабь, живой он нам нужен ещё дня два. И помой его, что ли, а то дерьмом за версту несёт. И потом в дом заходи, откушаем, что Бог послал.

Корней с Авдеем вышли из сарая, оставив меня на-едине с Вонючкой. Ситуация немного прояснилась. Я беглый крепостной по имени Демьян и как-то умудрился ранить сына помещика. Мой местный дядька сдал меня с потрохами поисковикам, а скорее просто дворовым халдеям, кинувшимся выполнять приказ хозяина. Странный сон, если не сказать больше. Я ещё могу понять долговременные эротические фантазии, которые периодически посещают меня в последние месяцы. Но вот чтобы так и с эффектом полного погружения! Пил я вроде дней пять назад, наркотики не употребляю. Это чего там такое перемкнуло в моей голове?

Тем временем Анисим начал судорожно метаться. Потом принял какое-то решение и вышел из сарая. Через пару минут топот известил, что он вернулся. Опять меня хватают за волосы, которых нет, и опять вижу эту рожу со смрадным дыханием. Рассматриваю своего мучителя или тюремщика, не важно. Странный пиджак называется кафтан, как подсказал шарик, грязные порты непонятного цвета и пояс. Более ничего я разглядеть не успел. В рот мне уткнулось деревянное ведро, и мучитель заверещал:

– Пей, нечестивец! Завтра твой последний день и отправишься на тот свет за своей сестрой-шлюхой. Будешь знать, как на сына боярина руку поднимать.

Сначала я жадно прилип к посудине и начал пить большими глотками. Но когда услышал про сестру, в голове наступило какое-то затмение, и я рванулся, попытавшись вцепиться в горло Анисиму. Но привязанные к жерди руки и отёкшие ноги не дали возможности нормально прыгнуть. Оказывается, меня привязали ещё и за пояс, а верёвка больно впилась в многострадальный живот.

Анисим с визгом отскочил и уронил ведро. Вода расплескалась, и подо мной образовалась целая лужа. Ну, хоть буду стоять в воде, а не в собственной моче и дерьме. А Вонючка-то трус. Испугался привязанного человека и не знает, что теперь делать. Все его движения я внимательно отслеживаю и готов вцепиться в него зубами. Что-то такое он увидел в моих глазах и не решился нападать. Немного подумав, мужик схватил ведро и выбежал из сарая. Вряд ли он планировал отмывать меня от собственных фекалий, поэтому его дальнейшие действия были прогнозируемы. Анисим вернулся через пару минут, но на этот раз не стал приближаться близко, а окатил меня ледяной водой.

Я резко подрываюсь и сажусь на кровати. По телу струится холодный пот, дыхание такое, будто поднялся бегом на десятый этаж. Ух, это всё-таки сон. Но такой реалистичный, что меня начал колотить озноб. Протягиваю руку к тумбочке, где лежит телефон. Циферблат показывает 6:20. В принципе и так скоро вставать. И лучше сделать это до того, как проснутся дочки, а то замучаешься ждать очереди в ванную. Старшая студентка, младшая учится в девятом классе. Не успеешь вовремя встать, и даже зубы почистить будет проблемой. Я вроде раньше их выхожу, мне на работу к восьми, но иногда могу расслабиться и не уследить, как ванная уже оккупирована.

На улице было достаточно светло, в комнате же царил полумрак. Поворачиваюсь в сторону супруги и натыкаюсь на сонный, но подозрительный взгляд.

– Спи. Просто дурной сон, – говорю и поднимаюсь с кровати.

Жена ничего не ответила и повернулась ко мне спиной. Ей на работу позже и встаёт она обычно через час после меня.

Принял душ, несколько раз хорошенько намылился и скоблил себя, будто смывая приснившееся непотребство. Бреюсь я обычно вечером, но вчера забыл. Провожу рукой по лицу, вроде щетина не критичная. Выдавливаю зубную пасту на щётку и смотрю на себя в зеркало. Овальное лицо, голубые глаза с хорошими такими мешками, будто провёл бурную ночь. Всё-таки уже сорок пять, и вчерашние недосыпы с возлияниями утром моментально выступают на лице, как свидетели твоего старения. Разглядываю свою лысую голову, за ночь мои прежние русые кудри не отросли. Это во сне меня чуть ли не таскали за вихры, а на деле всё гораздо печальнее. На изрядно выросший живот обращать внимание не стал. Давно пора заняться спортом, но всё время откладываю. В зал идти не имеет никакого смысла, потому что брошу через пару месяцев. А вот палки для новомодной ныне северной ходьбы давно пора приобрести. Всё лето впереди, может, удастся пару килограммов скинуть. Район у нас не то чтобы утопает в зелени, но мест для прогулок хватает и до парка идти минут двадцать. Решено, скоро начинаю новую жизнь, наполненную спортом и духовным развитием.

Настроение по сравнению со вчерашним днём ничуть не улучшилось. Теперь ещё вспоминаю жуткий сон и не могу успокоиться. Обычно я забываю свои сновидения буквально через десять минут после пробуждения. Но сегодняшние приключения в царстве Морфея даже не думали меня покидать. Взял вайп и вышел на балкон, благо он у нас граничит с кухней. Окна балкона смотрят на восток, так что можно насладиться картиной урбанистического восхода над столицей нашей Родины. Зрелище специфическое, но завораживающее. Что-то меня на романтику потянуло. Выдохнул очередную порцию дыма, решил, что хватит заниматься самокопанием. Жалко, что нельзя отключить мысли по команде, но я ещё не достиг такой степени самоконтроля.

Вернулся на кухню, плотнее прикрыл дверь в коридор и открыл холодильник. Посмотрел, чего у нас там с продуктами. Визуально всё хорошо и нужные ингредиенты в наличии. Далее порылся в телефоне и нашёл в Тик-токе кулинарный канал, на который подписался в последнее время. Я же не совсем ретроград и иду в ногу со временем. Всякий кал не смотрю, но кулинария – это моё хобби, поэтому отслеживаю разного рода интересные рецепты. Хотя обычно готовлю только шашлык и прочее мясо на даче. На территорию супруги не претендую, меня её стряпня вполне устраивает.

Достал муку, яйца и замешал тесто. Кроме тёртого сыра, настрогал ещё и ветчину. Параллельно поставил на газ сковородку и плеснул в неё растительного масла. Получилось что-то типа толстых блинов. Обмазал их сливочным маслом и накрыл тарелку чашкой, чтобы не остыли. Начал готовить греческий салат, в это время за дверью начался очередной эпизод войны за ванную. Младшая встала пораньше и оккупировала территорию. Старшая сначала уговорами, а потом угрозами физического насилия пытается выковырнуть подлого захватчика. Периодически диспозиция меняется, но обычно в ранге агрессора выступает старшая, которая любит поспать подольше. После того как уговоры сменились стуком в дверь пришлось вмешаться.

– Арина, ты с утра белены объелась? Мама ещё спит, зачем устраивать здесь штурм Измаила?

– А она не знает, о чём идёт речь, – раздался звонкий голос из-да двери. – История это же не «Инстаграм», зачем этой корове лишние знания?

– Так, Екатерина Андреевна. Кто вам дал право оскорблять старшую сестру? Давай быстро умывайся и иди завтракать.

– Конец тебе, мелочь! – воскликнула возмущённая Арина. – Даю три минуты, если ванная будет занята, пеняй на себя.

И тряхнув гривой русых волос, ушла в свою комнату. В это время из открытой двери высунулась довольная мордашка младшей. Любит она потроллить старшую, в чём я её иногда поддерживаю.

Я тем временем включил телевизор, висящий над холодильником. Гляну, что там в мире происходит.

– У, как вкусно! – произнёс ребёнок, уминая очередной кусок блина. – Ты почему раньше такое блюдо не готовил?

– Не было вдохновения, – отвечаю я и впиваюсь зубами в свою порцию.

А неплохо получилось, сам удивлён. За дверью раздаётся очередной стук и возмущённый крик.

– Я предупреждала тебя? Можешь из ванной не выходить, бить буду аккуратно, но больно!

Мы с Катей удивлённо посмотрели друг на друга. Дочка подорвалась и открыла дверь кухни. Одновременно с этим из ванной выглянула жена и иронично посмотрела на Арину.

– Доченька, ты себя хорошо чувствуешь?

Мы в этот момент начинаем хохотать над старшей, которая только сейчас заметила новых зрителей. Гневно сверкнув глазами, она наконец-то добралась до вожделенной комнаты. Тем временем супруга зашла на кухню и удивлённо разглядывает блины с салатом. А ничего так у меня вторая половинка, хорошо сохранилась. Сквозь халат проглядывают приятные выпуклости.

– Калмыков, ты не заболел случайно? Завтрак приготовил, ещё и смотришь на меня, как кот на сметану.

– Мама, очень вкусно. Со сметаной вообще отпад, – пробубнила младшая с набитым ртом.

С видом истинной королевы жена уселась за стол и благодарно кивнула, когда я передал ей чашку с кофе. Некоторое время мы молча ели, далее на кухню зашла Арина.

– А мне чего-то оставили?

– Ты же фигуру бережёшь, вон кушай салатик, – отве-тила младшая провокаторша.

– Мам, я уже не только помыться, даже поесть не могу? – возмущённо воскликнула старшая.

– Хватит устраивать истерики, еды всем хватит. Папа сегодня расстарался, знать бы ещё к чему такие преференции. Андрей, колись, чего ты опять натворил?

Я посмотрел на улыбающихся дочек и просто пожал плечами. В общем, завтрак прошёл в тёплой семейной атмосфере.

Глава 2

Выныриваю как из омута и не могу понять, что происходит. Кругом темнота, только небольшое отверстие в стене даёт хоть какой-то свет. Постепенно окружающие меня предметы начали приобретать очертания. Жутко затекли спина и ноги, болит голова, а тело колотит от озноба. Опять этот ужасный сон?

В голове радостно запрыгал неугомонный шарик. На душе сразу стало теплее, значит, кто-то здесь рад меня видеть. Никаких особых звуков, кроме разных сверчков или как там называются эти насекомые, не слышно. Редкие шорохи, наверное, издаваемые мышами, и всё, нет даже гавканья собак. В деревне ложатся спать рано, чтобы с утра начать свой нелёгкий труд. Но вроде ещё не ночь, а поздний вечер, есть время принять решение, как действовать.

Шарик усиленно заскакал, я так понял, он полностью меня поддерживает, что пора выбираться из этой ситуации. Попытался встать, но оказалось, что мои лодыжки тоже перетянуты верёвкой. С учётом того, что руки привязаны к жерди, а тело примотано к столбу, то вариантов сбежать практически нет. И тут на меня накатила такая злоба, особенно с учётом тех унижений, которые пришлось испытать перед двумя мучителями, что глаза застила красная пелена. Через некоторое время удалось взять себя в руки и немного успокоиться. Лишние эмоции сейчас худший попутчик. Начал вспоминать, как были связаны руки, выбрал участок ближе к узлу и впился зубами в путы.

Через двадцать минут работы челюстями появились первые результаты. Всё-таки это не синтетическая верёвка из моего времени, а конопляная или льняная, не силён я в этих делах. Выплюнув очередные волокна, нащупал языком остатки и принялся их догрызать. Тем временем из отверстия в стене полился лунный свет, значит, пора ускоряться.

– Михалыч? Ты живой? – кто-то трясёт меня за плечо.

Резко подскакиваю и ударяюсь ногой обо что-то твёрдое. Первые мгновения не могу понять, что происходит, и отойти от событий в тёмном сарае. Постепенно приходит понимание, что ударился я о собственный рабочий стол, задремав в кресле. Разбудил меня заместитель, который пришёл напомнить о вопросах, которые нужно поднять на предстоящем совещании у директора.

– Смотрю, совсем не дышит начальство, испугался, честно говоря. И тут ты как подпрыгнешь, я чуть не упал. Не сильно ударился? – затараторил Женя.

Неплохой человек, но слишком доставучий и говорливый. А вообще, грамотный специалист, каких ещё поискать. Мы с ним вдвоём и ещё пара работяг, тянем всё хозяйство нашего ГУПа.

– Дай воды, пожалуйста, – прерываю поток воп-росов.

Зам быстро принёс пластиковый стаканчик, который наполнил из кулера. Пью воду мелкими глотками, потираю ушибленную ногу и думаю о ситуации, в которой оказался. Одно дело сон, пусть и излишне реалистичный, но совсем другое, когда это переходит в наваждение. В обед я решил немного подремать, недосып давал о себе знать, и вон как вышло. Тут пора задуматься о посещении психолога или психиатра. Ладно, сейчас надо собираться на совещание, всё остальное потом.

– Таким образом, можно с уверенностью сказать, что препарат прошёл все испытания и будет сертифицирован, – это наш зам директора никак не может успокоиться и закатил получасовую лекцию о том, что вся контора знает без него.

Вот любит человек заняться самолюбованием и похвастаться лишний раз. Не нравится он мне, какой-то излишне слащавый. Он не педик, но есть такая категория влюблённых в себя людей, которые должны донести до всех, какие они красивые, хорошие и вообще лучшие. Хотя специалист он вроде нормальный и в мою епархию не лезет.

Наше предприятие – это придаток института биологии, но с какими-то своими фишками, в которые у меня нет никакого желания вникать. Моё дело, чтобы в здании был свет, вода с теплом, в лабораториях работали розетки, а у бухгалтерии была бумага и принтер вовремя заправлялся. В общем, я начальник АХО, а по сути, ещё и инженер по эксплуатации здания. Платят нормально, жаловаться грех. Но уже который год не могу понять, зачем мне знать, над каким микробом сейчас колдуют наши специалисты.

Час мусолили одну и ту же тему. Им заняться больше нечем? У меня как раз дел хватает, хотя все хозяйственные проблемы за неделю более-менее решили. Наконец хвалебные песнопения закончились и начали обсуждать текущие вопросы. Уже в самом конце директор вспомнил о моей просьбе.

– А теперь слово предоставляется начальнику транспортного цеха, – начал с заезженной уже шутки генеральный.

Но народу нравится, и все дружно заулыбались. На самом деле, в нашем гараже всего четыре машины, и я за ними особо не слежу. Прозвище прилипло много лет назад, когда я действительно отвечал именно за гараж и логистику. У меня же с недосыпа и на фоне непонятных видений настроение было не очень игривое.

– Сергей Павлович, я уже год прошу взять на работу нормального энергетика и механика. Мы вдвоём с Женей просто физически не успеваем. Это хорошо, что наше здание после капремонта, а вдруг начнутся какие-нибудь проблемы? Мы разорваться на несколько частей не можем. Ещё помощница нужна для всяких мелочей. Тем более что по штатному расписанию вакансии положены, но их нет.

– Андрей Михалыч, умеешь ты своими железяками и проводами испортить людям настроение. У нас такое событие, сдали препарат. Люди ждут заслуженных наград и премий, – народ снова дружно оскалился.

– Тем более, под это радостное событие выделите бюджет и возьмите на работу нужных людей.

– Это больше в компетенции главного бухгалтера, – переводит директор стрелку, – Ольга Геннадьевна, что у нас с новыми единицами?

Красивая она, это я про главбуха. Ещё очень печальная и ранимая, хотя скрывает это под маской снежной королевы. Думаю, кроме генерального, чьей родственницей она является, все присутствующие мужики уже не раз за сегодня мысленно её раздели и уложили в кроватку, естественно, с собою рядом. Стоп, куда-то меня не туда понесло.

– Заявку на вакансии мы разместили. Но откликнувшиеся соискатели были забракованы вами, Андрей, – бездонные синие глаза смотрят на меня с осуж-дением.

– Ольга… э-э… Геннадьевна, – произношу, запинаясь на отчестве. – Видите ли, нормальный специалист не пойдёт работать за тридцать тысяч. А тем товарищам, которых вы прислали, я бы даже лопату не доверил, не то что наши коммуникации. Идиоты или какие-то фрики. Вы бы хоть какой-то отсев производили, прежде чем отнимать у меня время на общение с этой публикой. Если же в штатном расписании для данных единиц положена мизерная зарплата, то значит, его надо менять или как-то дополнить премиальными. Тему эту мы обсуждаем не первый раз, а воз и ныне там. Удивительно, что вы до сих не можете этого понять.

– Калмыков, как вы разговариваете с дамой? – зачем-то влез в нашу беседу замдиректора. – Немедленно извинитесь или сбавьте агрессию в своём тоне.

Вроде ничего грубого не прозвучало. Чего это вдруг завёлся? Разговоры о новых сотрудниках мы вели с генеральным и Ольгой ранее. Это просто я забегался в последнее время и тему давно не поднимал. Обычно в пререкания старюсь не вступать, но сегодня завёлся с пол-оборота.

– Так извиниться или агрессию сбавить? Может, в ножки ещё поклониться, вы не стесняйтесь – предлагайте варианты.

В итоге совещание закончилось банальной перепалкой, которая периодически у нас случается. Я в разборки между отделами стараюсь не лезть, у людей науки свои тараканы и взаимные претензии. Досталось всем, в том числе заму, который слишком много на себя брал, что весьма раздражало коллег. Мне прилетело по касательной за мелкие прегрешения. Я в ответ отправил коллег к начальству, мол, типа пусть оно вам краны в туалете ремонтирует и электронные замки чинит. Наш дипломатичный гендир с трудом успокоил разбушевавшихся сотрудников и пообещал решить все вопросы. Свежо предание, но верится с трудом. Правильно, время уже ближе к трём, он наверняка ещё на сухую, а сегодня пятница. Ну, любит человек в конце рабочей недели коньячком заправиться, бывает. В общем, всех нас аккуратно выставили за дверь. Народ ещё некоторое время пообщался на повышенных тонах и разошёлся по кабинетам.

Минут через пять спустился в беседку, отведённую для курения. Пользовались ею не все, коллеги в основном ходили на балкон. Он у нас большой и светлый, вот курильщики его и облюбовали. Подхожу к строению и сталкиваюсь взглядом с двумя синими омутами. Если бы увидел её ранее, то пошёл дымить в другое место.

– Что же вы застыли, Андрей… э-э… Михайлович, – спародировала меня девушка и улыбнулась.

Захожу под навес, затягиваюсь и выпускаю клубы дыма. Стоим и молчим. Я исподтишка поглядываю на прелестные формы и точёный профиль. Сегодня главбух в облегающей юбке и чёрной водолазке. Зрелище я вам скажу волнительное, особенно с учётом хорошего такого третьего размера, с трудом сдерживаемого натянувшейся тканью.

Будто уловив направление моих мыслей, девушка опять улыбнулась и провела рукой по своим пышным волосам и подошла ко мне. Тонкий пальчик с аккуратным ноготком начал водить по пуговице моей рубашки. Аромат знакомых духов пьянил и навевал весьма фривольные мысли.

– Значит, я уже Ольга Геннадьевна? – синие глаза внимательно смотрели на меня. – А потом стану просто главбухом или одной из баб в твоей жизни?

Не дождавшись ответа, Ольга вышла из беседки. Я продолжал стоять столбом, наблюдая за покачивающимися бёдрами и стройными ножками. Сзади зрелище не менее волнительное и захватывающее. Через некоторое время вспоминаю, зачем сюда пришёл, и снова затягиваюсь. Вот что за дерьмовая штука жизнь?

Всё случилось на позапрошлом корпоративе. Мы тогда дружною толпою поехали в один из подмосковных спа-отелей. Почему не провести два дня, да ещё и в рабочие дни на природе? Кто-то не смог поехать, другие коллеги взяли с собой семьи. Я тогда был в отвратительных отношениях с женой, разводом бы дело вряд ли закончилось, но кошка между нами пробежала капитальная.

Разговорились с Ольгой, которая работала у нас чуть меньше года и оказалась приятной собеседницей. Сидели, играли в «Имаджинариум» под руководством местного анимешника, пили вино и просто получали удовольствие от отдыха со сменой обстановки. Потом часть коллег пошла танцевать и играть в боулинг, а мы как-то естественно оказались у меня в номере. Основной причиной была, конечно, бутылка вина, так как бесплатного алкоголя в баре уже не было. Далее воспоминания идут урывками. Вот я обнимаю прекрасное тело и целую податливые губы. Судорожно срываю рубашку, а она стягивает через голову платье. В сторону летят брюки, и мы падаем на кровать. Давно у меня не было такого бурного и где-то даже отчаянного секса. Будто мы пытались насладиться и отдаться друг другу в последний раз. Уже под утро Ольга тихонько выскользнула из номера и в этот же день уехала из отеля. Я остался ещё на день и в ещё более расстроенных чувствах вернулся домой.

После этого мы встречались почти год и прекратили роман по требованию любовницы. Мои отношения с супругой давно наладились, у Оли с мужем тоже вроде всё нормально. Не сразу, но со временем чувства притупились, и я стал думать, что это уже прошедший этап моей жизни. Но сегодня всё перевернулось с ног на голову. Смотрю на телефон, оказывается, уже минут десять стою и ностальгирую. Неплохо я так выпал из реальности, что для меня в последнее время стало нормой. Затянувшись, медленно пошёл дорабатывать оставшиеся пару часов. Сука, как всё запутано!

* * *

Два человека наблюдали за странной сценой в беседке из окна. Вот главный бухгалтер что-то произнесла и, покачивая бёдрами, ушла с внутреннего дворика.

– Думаешь, между ними что-то есть? – задал вопрос более молодой собеседник.

– Между ней и этим толстым хмырём? Ты посмотри на него – его лысиной можно пускать солнечных зайчиков, пузо скоро будет ниже колен, рожа опухшая, будто он всю ночь бухал, – злобно ответил второй.

– Не такой уж он жирный, широкий в кости просто. Да и волосы – не самое главное достоинство мужчины, – молодой провёл рукой по своим залысинам. – Среди женской части коллектива Калмыков котируется, это я точно знаю. Мужик он неконфликтный, плюс всегда готов помочь по разным мелочам, да и с чувством юмора у него порядок. А бабы они такие, любят ушами!

– Она не баба! Выбирай выражения! – Второй перевёл злой взгляд на коллегу.

– О как всё запущено, – решил поиздеваться собеседник, но поняв, что шутки сейчас не к месту, поднял руки ладонями вперёд и произнёс: – Молчу, молчу. Я пошёл, очень много дел.

После того как молодой вышел из кабинета, замдиректора повернулся к окну и с ненавистью уставился на стоящего в беседке соперника. Он-то не испытывал никаких сомнений, что этот мерзавец имеет отношения с его тайной страстью. По крайней мере, определённая симпатия присутствует, что приводит его в состояние полнейшего бешенства.

* * *

– А что у нас сегодня за праздник? – спрашивает вошедшая на кухню супруга, из-за её плеча выглядывает улыбающаяся младшая и подмигивает. – Премию получил или в лотерею миллион выиграл?

Ушёл с работы пораньше, реально всё надоело. Дома никого не было, поэтому спокойно наделал себе роллов с красной рыбой и творожным сыром. Открыл банку маринованных маслят, порезал копчёный окорок и пожарил картошки с котлетами. Настрогал салат из огурцов с помидорами, залив их маслом. Поставил в морозильник несколько стопок, водку также положил в холодильник. Первые рюмки пить буду по науке, а далее – как пойдёт. Что-то в последнее время у меня сплошные стрессы. Сначала странные видения, затем Оля породила такую бурю у меня в душе, что без пол-литра вопрос не решить. Ещё и пятница сегодня – наш национальный русский праздник, имею право. Но у жены почему-то был свой взгляд на ситуацию, который кардинально отличался от моего. Делаю вид, что не заметил сарказма, и отвечаю:

– Я тут картошки с котлетами пожарил, салат сделал. Вы кушать будете?

– Андрей, ты точно здоров? Две готовки в день, это уже не подозрительно, а как признание своей вины. Сейчас переоденусь и хочу услышать, чего ты опять натворил. Готовься каяться, грешник!

Как только Аля ушла, дочка подбежала ко мне, обняла за шею и начала делиться новостями.

– Наш оркестр сегодня прошёл окружной отбор, и мы едем на городской концерт! – ребёнок просто сиял. – Мама рада, хотя ворчала полдороги, что ты какой-то стрёмный последние дни. Пап, дай тысячу, мы на следующей неделе пойдём с девочками в кино и Макдак.

Переход на другую тему был стремителен, и я машинально кивнул. Катя метнулась в коридор и принесла мою сумку. Достал бумажник, дал дочке синенькую купюру и добавил сиреневую.

– Спасибо! Ты лучший! – взвизгнула довольная дочка, поцеловала меня в щёку и убежала в свою комнату.

Накладываю в тарелки картошку с котлетами, кладу рядом приборы и жду своих женщин.

– Вкусно! – Дочка доедает свою порцию. – Хочу ещё томатного сока!

Наливаю ей стакан, выкидываю пакет в мусорное ведро и достаю из холодильника новый. Себя тоже не забываю, но ещё наполняю стопку иным напитком и выпиваю его под осуждающим взглядом супруги.

– Завтра едем на дачу, если ты не забыл. Не мог потерпеть? – Начался наезд.

– Нет. За руль сядешь ты, а я утром буду в норме. Не нагнетай, потом поговорим. Ты лучше скажи, где Арина? Скоро стемнеет, а я что-то не слышал, чтобы студенты у нас вечером учились.

Моя вторая половина вдруг отвела взгляд, встала и начала складывать грязные тарелки в посудомойку. Перевожу взгляд на агента Екатерину.

– Зовут Михаил, учится на курс старше Аришки. Вроде как нормальный парень. Но мне не очень, – отвечает младшая, скорчив забавную рожицу. – Должен приехать к нам на дачу для знакомства. Есть машина и типа сам зарабатывает, не мажор.

Интересно, почему я всегда узнаю важные новости последним?

Глава 3

Руки повисли как плети, жердь свалилась на земляной пол сарая, я наконец-то смог отдышаться и выплюнуть волокна с грязью. Упасть моему телу помешали удавка на шее и верёвка, которой я был надёжно примотан к столбу. Через некоторое время мышцы буквально взорвались болью от мурашек. Узлы были не такие сильные, но конечности затекли капитально. Даже страшно подумать, что будет с моими ногами, когда я освобожусь. Есть у меня сомнение, мои ли это ноги, но буду решать проблемы по мере их поступления. Жжение в сосудах достигло такой стадии, что выступили слёзы на глазах. Я до скрипа сжал зубы, главное – не выдать себя ни одним звуком, иначе все надежды на побег напрасны.

Не обращая внимания на боль и отёкшие руки, начинаю их разминать, делая вращательные движения. Через пару минут вроде стало полегче, и я принялся за удавку. С трудом удалось расковырять узел и освободить шею. А дальше наступила ситуация под названием позиционный тупик. Я вроде как почти освободился, но развязать тугой узел за спиной не могу. Затянули верёвку на славу, плюс ещё она вся намокла.

На меня опять накатила звериная злоба, которая вообще несвойственна моему характеру. Я стараюсь в любой ситуации сохранять спокойствие, а здесь пошёл вразнос. Тут в голове опять заскакал шарик. И что странно, начинаю понимать, что сосед по черепушке чего-то усиленно пытается мне рассказать. Закрыв глаза, пытаюсь успокоиться и сосредоточиться на послании. Через некоторое время вижу смутные картинки. Наконец до меня дошло, что это изображение моих собственных ног, вернее, обмоток. Вот я тупой, почему сразу сам не обыскал себя на предмет полезных вещей. С большим трудом поворачиваюсь и начинаю аккуратно осматривать мокрые тряпки. В обмотке левой ноги обнаружил небольшую заточку, назвать ножом этот кусочек металла было бы большим преувеличением.

Минуты через три разрезанная верёвка спадает, и я со всей дури бухнулся лицом в пол. Благо покрытие состояло из сена и земли, а не бетона. Пролежав некоторое время, возвращаю тело в прежнее состояние и начинаю резать путы на лодыжках. Освободив ноги, отползаю от столба и наконец выпрямляю их. Только моя гордость и ненависть к изуверам удержала от желания орать от боли и кататься по влажной земле. То, что сейчас творилось с ногами ниже колен, не описать словами. Ощущение, что изнутри мышцы жалят тысячи шершней. Я же впиваюсь зубами в остатки верёвки, главное – не сломать собственные зубы. Но всё когда-нибудь заканчивается, и постепенно кровообращение нормализовалось. Находившееся долгое время в неподвижном состоянии тело жутко ломило, но двигаться можно. Голова уже не раскалывалась, но продолжала болеть и заставляла постоянно морщиться, если я делал резкое движение.

Собрался с силами и начал пытаться встать. Сначала сел на колени и ноги сразу же отозвались тупой болью в суставах. Далее начал потихоньку подниматься. Удар в бок оказался неожиданным и буквально выбил из меня дух, а ещё изрядно напугал.

Пытаюсь отпрыгнуть в сторону и ударяюсь головой о какую-то деревяшку, судя по звуку. Вдруг в глаза ударил яркий свет, мне пришлось зажмуриться, чтобы к нему привыкнуть. Как оказалось, я сижу на кровати в собственной спальне, рядом стоит жена и сверлит меня критическим взглядом.

– Андрей, ну ты совсем допился. Сначала спать мешал своим храпом и перегаром, потом тебя не добудишься. Ты чего скачешь как обезьяна, я тебя слегка в бок ткнула. Чуть спинку кровати своей тыковкой не сломал. Может, пора врача вызвать, а не водку лакать?

Осчастливив меня длинной тирадой, вторая половина и не думала выходить из комнаты, как раз наоборот.

– Давай дуй умываться и завтракать. Я пока себя в порядок приведу.

Молча встаю, натягиваю треники и иду в ванную. Вот на фига, спрашивается, краситься перед поездкой на дачу? Она, может, ещё бальное платье и туфли на шпильках наденет? Умываюсь и смотрю на своё помятое лицо в зеркале. Визуально признаков безумия не обнаруживаю. Шутка. Но как-то меня начал пугать затянувшийся сон или даже бред. Ладно, после выходных подумаю, может, действительно схожу к врачу.

На кухне молодёжь с аппетитом поедает яичницу с колбасой. Здороваюсь и сажусь на стул. Младшая сразу встаёт и накладывает мне порцию завтрака.

– Пап, тебе кофе со сливками или без? – спрашивает моя гордость и любимица.

– Давай со сливками.

Старшая даже не подумала пошевелиться. Вроде не избалованная или капризная, но определённая инфантильность имеет место быть. Или я слишком много требую от современной молодёжи? Не пьёт, не курит, матом не ругается – значит уже идеальный ребёнок.

Нагрузившись как ишак, тащу вещи к машине. За мной идёт младшая со своим аккордеоном и дефилирует старшая, уткнувшись в телефон. Аля уже подогнала машину к подъезду и стоит около открытого багажника. Выгружаю тюки с постельным бельём, новыми занавесками, бытовой химией и продуктами, затем сажусь на переднее сиденье и жду отправления. Естественно, жена вдруг вспомнила о какой-то важной вещи и помчалась в квартиру. Я к этому цирку с годами привык, поэтому надул подушку для шеи, надел и поудобнее разместился в кресле. Постепенно начинаю проваливаться в дрёму и даже не обращаю внимание на дорожную тряску.

Опять сырой сарай, я лежу, уткнувшись лицом в смесь грязи и навоза. Болевые ощущения ничуть не изменились, разве что голове стало полегче. Вдруг активизировался шарик и начал подавать какие-то знаки. Никак не мог понять, чего он хочет, но наконец решил попробовать пойти с ним на контакт. Сосредоточился, закрыл глаза и постарался до него дотянуться. Резкая вспышка, мысленно делаю кувырок и оказываюсь в странном помещении. Кругом всё белое – стены, потолок, пол. И ещё комната производила впечатление несуразности своего объёма. То есть смотришь на стену, и взгляд будто проваливается сквозь неё, и перед тобой белая бесконечность. Я резко вскочил, попытался сделать несколько шагов и упал. Ощущения были такие, что идёшь по батуту. Приплыли. Главное, чтобы это была не белая горячка или палата психбольницы.

Тут замечаю мальчика лет десяти, который робко улыбался и разглядывал мои телодвижения. Внешний вид моего соседа был какой-то лубочно-крестьянский. Белая косоворотка, отороченная красной вышивкой, тёмные штаны, классические лапти с обмоткой по колено. Светлые волосы, голубые глаза, курносый нос в веснушках и добрая улыбка дополняли образ. Чем-то он был похож на домовёнка Кузю после того, как его вымыли и причесали. Хотя кого я обманываю? Ведь мне сразу стало понятно, на кого похож мальчик. Сердце судорожно сжалось и на миг перехватило дыхание.

– Так, значит, это ты мой глюк? – решаю прервать затянувшееся молчание.

– Дёмка я, барин. И не надо дразнить меня всякими иноземными прозвищами, – произнёс мальчик звонким голосом. – Я тебя позвал, ты пришёл. Вот и помогай, коли ангел.

Некоторое время перевариваю слова Кузи, но ничего не понимаю. Стараясь не обидеть своего собеседника, спрашиваю:

– Может, расскажешь, что случилось и зачем ты меня звал? А потом вместе подумаем, как тебе помочь.

Мальчик просиял, подбежал ко мне и сел напротив. Улыбка сразу исчезла, когда он начал рассказывать свою страшную историю. Дети дворовых слуг Демьян и Марья рано потеряли родителей и жили при господском доме богатого рода Уваровых. С детства брат выполнял обязанности мальчика для битья[1] Александра, младшего сына помещика. Хотя Дёмка был года на два младше своего компаньона, старший Уваров, который ввёл такую систему обучения, приказывал пороть ребёнка на глазах сына. Чтобы он был более прилежен в учёбе. Забавно, что науки и языки давались крестьянскому сыну гораздо легче, нежели дворянскому. А потом произошла трагедия или несчастный случай, в возрасте тринадцати лет мальчик получил травму головы. Последнее, что он помнит перед тем, как оказаться запертым в белой комнате, это рожа Корнея. По этому рассказу я сделал вывод, что мучитель и был причиной травмы Дёмки.

Далее дурачка, которым стал мальчик, отстранили от сына помещика. Тому предстояла служба в армии и в качестве слуги нашли другого юношу. Но выкидывать убогого на улицу не стали и использовали как рабочую силу. Если бы не младшая сестрёнка, то заездили парня или он бы надорвался. А так Дёмка рубил дрова, таскал воду, чистил сараи, носил все тяжести, и вообще, пахал как конь с утра до ночи. Насколько я понял, парень откатился на уровень десятилетнего ребёнка и на нём застыл. Если вдруг на него начинали кричать или бить, он замыкался в своей раковине и просто переставал реагировать на обидчиков. По сути, в этот момент душа покидала тело, и оттого он просто не контролировал реакции организма. Сестрёнка его занималась обычной работой и помогала на кухне. И ещё яростно защищала брата от насмешек и издёвок дворни.

Так прошло несколько лет. Если с умом у него всё оставалось печально, то огромная физическая сила как бы компенсировала этот недостаток. Дворня продолжала его припахивать по любому поводу. Для него работа была в радость, и вообще жизнь текла, доставляя сплошное удовольствие. Постепенно все обитатели поместья привыкли к безобидному дурачку, на которого всегда можно было свалить свои обязанности. Всё изменилось, когда в усадьбу приехал погостить старший сын помещика Семён, служивший в Лейб-гвардии гренадерском полку. Яркая, смешливая и ставшая настоящей красавицей пятнадцатилетняя Марья привлекла внимание столичного офицера.

К Дёмке на какое-то время снова вернулся разум, когда он вынимал из петли мёртвую сестрёнку. Девочка не перенесла изнасилования и издевательств, наложив на себя руки. Вторым фактором, который вернул во взрослое тело ум, покинувший его несколько лет назад, стало поведение местного попа. Скот в рясе предложил закопать тело сестрёнки, как какую-то падаль, вне кладбища, мол, для самоубийцы и так сойдёт. Отпевать Машу поп не собирался, зато попытался содрать лишнюю копейку с дурачка. Ведь надо замаливать грехи самоубиенной, не бесплатно же. Удар обухом топора в голову прекратил земной путь клерикала, отправив его на встречу к своему начальству. Далее парень ворвался в помещичий дом и попёр на врагов как берсерк. Насильник, попытавшийся выхватить шпагу, получил удар в ключицу. Спасло его только вмешательство двух холопов, один из которых рухнул с пробитой головой, а второй оттащил хозяйского сына в другую комнату и заблокировал дверь. Далее дурачок бросился в бега и был сдан собственным дядькой, старостой соседней деревни. В состоянии крайней степени отчаяния Дёмка попросил помощи у своего ангела-хранителя. Сам же забился в свою скорлупу, оставив тело фактически без разума и управления. А далее появился я, и трагическая история пошла другим путём.

Солнечный мальчик беззвучно плакал. В порыве чувств прижимаю его к своей груди. Вспышка, и я проваливаюсь в портал или туннель, искрящий электрическими всполохами. Какая-то неотвратимая сила начала вливать в меня чужие мысли, эмоции, страхи и надежды, параллельно выкачивая мои собственные воспоминания. Не знаю, что было страшнее – память мальчика Дёмки или мои тщательно забытые воспоминания.

Кутёнок скулил и барахтался в проруби. Мы с Димкой издалека услышали жалобные визги и дружно побежали по льду, забыв, что на дворе март месяц. В тринадцать лет я об этом не задумывался, ведь надо было спасать животное. Братишка первый схватил несчастного собакена и тут же провалился под лёд. Я останавливаюсь и падаю на живот, пытаясь поймать руку брата. В этот момент льдина лопается, и подо мной разворачивается холодная бездна. Брат и кутёнок пошли на дно. По прихоти Фортуны мне удалось вынырнуть и частично выползти на лёд. Проходящие мимо мужики связали ремни и вытащили меня на берег. А далее начался ад.

С тех пор началась моя изоляция в собственной семье. Мать с отцом решили, что именно я виноват в гибели любимца семьи. Разговаривали со мной как с мебелью или брезгливо цедили поручения. Сестрёнка была ещё слишком маленькая, чтобы понять ситуацию. Спасали меня только книги и спорт, в которых я нашёл свою отдушину. Кто бы знал, чего мне стоило прожить пять лет в такой обстановке. Назло всем школу я закончил с неплохими оценками, получил аттестат и через месяц покинул родной город. Поступать поехал в Москву, чтобы быть подальше от семьи. С матерью и отцом меня ничего более не связывало, бабушка умерла сразу после гибели брата. А с другими родственниками я никогда близко не общался.

В то время меня периодически посещали мысли, что я проклят и это необратимо. Драка с гопотой перед общагой в попытке заступиться за однокурсницу, вдруг сбежавшие «друзья», наряд милиции. Хотя нож достал не я, но рука была сломана у одного из моих противников. Семь лет секции самбо были хорошим подспорьем в подобного рода заварухах.

Начальник отделения оказался на удивление нормальным человеком. Его предложение пойти в армию вместо тюрьмы я даже не обсуждал. Остальное майор обещал замять, дабы всякая шваль не лелеяла мысли о мести. Тогда были ещё вменяемые люди даже в ментовке. Это сейчас меня бы сразу оформили для увеличения статистики раскрываемости преступлений, и поехал бы я далеко, но точно не в армию.

В 90-е армия была в плачевном состоянии, но нашего командира части это не волновало. Дисциплина была строжайшая и разного рода дурости пресекались весьма жёстко. Служил я в артиллерии, где военную науку вдалбливали со всем старанием. Стрельб было маловато, но вот теоретическая подготовка оказалась на уровне. Заодно немного освоил несколько рабочих специальностей, так как нас регулярно сдавали в аренду на постройку коттеджей разных барыг, братков и прочих тогдашних хозяев жизни. Офицерам надо было как-то кормить свои семьи, вот нас и припахивали. Но это сейчас к делу не относится.

Отстраняю от себя Дёмку и пытаюсь не вспоминать образы прошлого, которые старательно гнал от себя последние тридцать лет. Понимаю, что когда-то это должно прозвучать.

– Дима, прости. Испугался я, думал только о своём спасении, а ты утонул.

Блин, я не плакал с похорон брата. Это как меня прибило, что через пару минут рубашка стала мокрой от моих слёз и соплей. Мальчика это не смутило, и он крепко меня обнял.

– Я не Димка, а Дёмка.

– Ты Дима, мой братик. Прости, что не смог тебя спасти, – захлёбываясь слезами, пытаюсь прекратить истерику.

Если убрать ретронаряд и постричь на современный лад, то мальчик вылитый брат, утонувший много лет – назад.

– Братик? Значит, Боженька услышал мои молитвы и послал тебя? Я знал!

– Да, ты мой братик. Поэтому я откликнулся на твой зов.

– Ты же меня теперь не бросишь? – ясные голубые глаза смотрели на меня с робкой надеждой.

– Нет. Теперь мы вместе! И твои враги стали моими.

– Андрей? – кто-то похлопал меня по плечу.

– А? Что? – выныриваю из сна и сначала не могу понять, где я нахожусь.

– Ты дёргался и как-то странно всхлипывал во сне, – произносит жена. – И вообще, мы уже в Ашане, давай по-быстрому докупаемся и едем дальше.

Выхожу из машины, вдыхаю свежий апрельский воздух, растираю лицо и никак не могу прийти в себя. События, о которых я старался не вспоминать и надеялся, что они никогда не вернутся, буквально вывернули на-изнанку мою душу. Ладно, надо успокоиться и постепенно всё встанет на место.

Иду по стоянке вслед за своими женщинами. Если хочешь увидеть, как будет выглядеть девушка в зрелом возрасте, то посмотри на её мать. В этом плане моим дочкам повезло. С годами фигура супруги не сильно изменилась и осталась такой же стройной, как в молодости. А дочки пошли в её породу. Старшая давно вымахала выше жены, младшая догоняет. На душе потеплело и даже дышать стало легче. Хорошая у меня семья, наверное, это компенсация за то, что со своей роднёй больше не общаюсь. Самое главное, что я ни на миг не пожалел, что уехал из родного города. После армии было тяжело, приходилось работать и учиться на заочном, но прорвался. Затем встретил Алю и понял, что такую девушку не упущу. Живём вместе уже двадцать три года, всякое бывало, но всегда благодарил судьбу или провидение, что они послали мне эту женщину.

Вроде утро на дворе, а в Ашане уже прилично народу. Наверное, такие же дачники, как мы. Чего нормальному человеку делать в магазине так рано? Пробежались по-быстрому между рядами, накидали в тележку всё что нужно, и вот я опять нагруженный пакетами шествую к машине. Оставшуюся дорогу не спал, пообщался с дочками, спросил, чего у них там по учёбе и вообще. А то в будни толком и не поговоришь по-человечески.

Дача у нас капитальная, зимой тоже здесь бываем. Но последние две недели никак не получалось. До обеда занимался участком. Обрезал ветки деревьев, прошёлся граблями по земле, надо будет в мае досеять травы. Мусора получилось немало, потом отвезу на свалку. Смазал замок в калитке, а то он начал барахлить. Занялся кладовкой, достал мангал и отнёс его под навес. Тут и обед подоспел. Пока я работал на улице, женская часть семьи усиленно занималась уборкой. Еду взяли с собой, чтобы не отвлекаться на готовку. А вечером у нас запланирован шашлык, обычная дачная жизнь, которая мне нравится. Завтра надо будет ещё на великах покататься. Чуть позже вытащу их из кладовки и приведу в порядок.

– Катя, а когда приедет этот крендель? – спрашиваю полушёпотом, усиленно налегая на котлеты с макаронами.

Младшая сделала большие глаза, сама же с трудом сдерживает смех. Оба делаем вид, что за столом нет старшей, которая в свою очередь нахмурилась, ожидая – подвоха.

– Наверное, испугался твоего гнева. Или подумал, что работать заставим, и решил завтра приехать, – таким же шёпотом отвечает дочка.

– Мама, почему они надо мной постоянно издеваются? – слышим возмущённый крик и начинаем смеяться. – А ты, мелкая предательница, ещё получишь у меня.

– Андрей, у меня складывается впечатление, что ты давно остановился в развитии, – ехидно произносит моя вторая половинка. – Более того, твой разум начал стремительно молодеть и уже приблизился к уровню твоей младшей дочери. А так как подросткам алкоголь противопоказан, то сегодняшний вечер пройдёт у тебя под знаком борьбы с пьянством.

Теперь уже супруга сделала большие глаза и посмотрела на меня с притворной жалостью, а дочки поддержали её дружным смехом. Эх, хорошая у меня семья!

– Дети, смотрите и учитесь. Правильная мотивация вперемешку с манипуляцией – это главное женское оружие. А если ещё добавить немножко ума, то получится страшная сила! – Шутливый удар полотенцем по спине намекнул, что у супруги ума более чем немножко. – Пойду копать грядки и отрабатывать пайку с чаркой. Надеюсь, к вечеру сердце вашей матери сжалится над страждущим работником.

Глава 4

Встать удалось с большим трудом. Тело сильно затекло и болело всё, что только может болеть. Сделал пару шагов на негнущихся ногах и оперся о стену. Брёвна были плохо ошкурены и подогнаны тоже далеко не идеально. Сквозь щели пробивался тусклый лунный свет. Я мысленно потянулся к Дёмке, надеясь, что он мне не приснился. Шарик в моей голове ответил, радостно заскакав, и я услышал звонкий голос:

– Братик, ты опять со мной! А я уж испереживался, подумалось, сгинул ты и больше не появишься. Надо бежать и быстрее, – мальчик резко сменил тему, – скоро светать начнёт, и холопы барские проснутся. Хотя выпили они вчера и, может, поспят подольше. Но семья дядьки Авдея разлёживаться не будет. Им и коров надо на выпас выгонять, пастух ждать-то не будет. И придут они проверить, как мы здесь. Хлев, вон он, рядом.

Так, диспозиция ясна. Мы в амбаре или как это называется, рядом сарай со скотиной. Коров я особо не слышал, а вот как всхрапывали лошади – не один раз. Помещичьи холуи точно верхом, а это колоссальное преимущество против пешего. В голове моментально созрел авантюрный план. Бежать надо, но делать это будем с комфортом. Да и есть должок перед этими подонками. С молодости не люблю кредиты и предпочитаю их вовремя возвращать. Никаких мук и угрызений совести я не испытывал. Мне хватало образа висящей в петле девочки с высунутым языком, перекошенным лицом и сломанной шеей. Лютая ненависть буквально затопила моё сознание. Нет, просто так я не уйду. Ещё бы знать точную диспозицию. На помощь пришёл солнечный мальчик и выдал информацию по дому старосты, расположению двора и самой деревне.

Тихонько открываю грубо сколоченную дверь, прихватив жердину, к которой были привязаны мои руки. Хорошо, что хоть петли не скрипят, так как они из кожи. Двор у Авдея действительно большой, да и сама изба немаленькая. Слева хлев, перед которым привязаны две лошади, лежащие на земле. Рядом располагался птичник. Далее удалось рассмотреть низкую постройку, голос в голове подсказал, что это баня. А неплохо живёт староста, хоть и крепостной. У него единственного в деревне есть въездные ворота и достаточно высокий забор. У остальных крестьян просто жердины, огораживающие личное пространство. Огород располагался за хозяйственными пристройками, земли тоже было поболее, чем у простых мужиков.

Шлёпая босиком по холодной земле, подошёл к входу в избу и присел на стоящую рядом колоду для рубки дров. Наверняка холуи спят в сенях, но закрыта ли дверь на засов или нет, Дёмка не знает. Остаётся только ждать. В сарае, где меня держали, не было ни вил, ни колуна, так бы хоть как-то вооружился. А в хлев лезть опасаюсь, как бы не потревожить коров и привязанных лошадей.

Ночь выдалась тёплая, и одежда более-менее высох-ла. Не скажу, что чувствую себя комфортно, но терпимо. Петух прокукарекал уже раза три, ему с радостью отвечали соседские будильники, правда, особых шевелений в доме не наблюдалось. Как раздавался бодрый храп, так и не прерывался. Первые рассветные лучи осветили двор, и картинка стала менее лубочной. Грубо обтёсанные брёвна, растрескавшаяся глина, которой обмазывали сараи, все строения какие-то низкие и убогие. На взгляд жителя XXI века всё выглядело очень непрезентабельно. Но Дёмка считал старосту чуть ли не богатеем. Это как же хреново живут остальные крестьяне? Плохо, что не удалось разглядеть топор, чем-то же пейзане дрова должны колоть. Ещё и пить хочется, о еде вообще молчу. Услышав шорохи в доме, тихо встаю и отхожу в тень, параллельно разминая плечи и шею. Дверь распахнулась, и выскочивший человек засеменил в сторону туалета, который располагался за птичником. Судя по всему, первым проснулись не хозяева, а Анисим. Беру с поленницы первую приглянувшуюся мне деревяшку и тихо следую за Вонючкой.

Подловил я вражину грамотно. Он как раз выбирался из низкой кабинки, шумно сделав свои большие и малые дела. Удар пришёлся прямо по затылку. Не издав ни звука, тело повалилось на землю. Быстро обыскиваю распластавшегося засранца и нащупываю за поясом нож. Положительно, мне сегодня везёт. Нож дрянной, но в моей нынешней ситуации это самая настоящая вундервафля. Возвращаюсь на свою позицию и надеюсь, что никто меня не увидит сквозь бычий пузырь, натянутый на единственное окошко, смотрящее во двор. Сейчас всё зависит от скорости и моей решительности. Вдохнув и выдохнув, открываю дверь и забегаю в сени. Как я и ожидал, Корней спал в конце помещения. Не знаю, что его заставило насторожиться, или он уже проснулся, но ещё пара секунд и всё пошло бы иначе. Когда я запрыгнул на укрывшегося какой-то дерюгой мужика, он уже доставал нож из-под подушки. Метил в горло, но противник попался опытный и сумел отвернуться. Нож скользнул по скуле. Резко бью урода головой в переносицу, удерживаю его руку с ножом и второй раз не промахиваюсь. С трудом удалось остановиться и перестать наносить удары по хрипящему телу. Не знаю, это я обезумел с перепуга или Дёмка добавил эмоций, но окончательно отрезвил меня голос, раздавшийся из комнаты.

– Корней Иваныч, чего там у вас?

Дверь начала открываться и показалась нога Авдея. Мощный удар по деревянной конструкции заставил его вскрикнуть и с шумом грохнуться на пол. Заскакиваю в комнату и добавляю пяткой по голове, отправив старосту в нокаут. Тут заверещала его жена Евдокия, уродливая и неприятная тётка, вечно чем-то недовольная. От неё не отставала невестка с младшей дочкой. Сын лежал на полатях и даже не пытался помочь отцу. Осознаю, что выгляжу действительно страшновато в перепачканной кровью рубахе и с ножом в руке.

– Заткнулись все, – рыкаю на идиоток и быстро осматриваю комнату.

Стандартная изба, достаточно большая. Справа от меня печь, лежанки, на которых спали хозяева. Убогий стол располагался у противоположной стороны. Нахожу взглядом топор и хватаю гладкую рукоятку, нож отправляю за пояс.

Тем временем староста начал подавать признаки жизни, застонал и пошевелился. Бабы замолчали, с ужасом наблюдая за мной, сынок всё так же лежал и не отсвечивал.

– Значит так, дядька Авдей. Ты жить хочешь? – спрашиваю вдруг переставшего стонать старосту. – Тогда давай показывай дорожные сумы этих халдеев. Далее наполнишь мне два мешка овса для коней, торбу еды в дорогу и ещё скажу чего, когда запасы мучителей проверю. Давай вставай, хватит изображать из себя умирающую леблядь.

Тут я вспомнил, что не мешает провести контроль шестёрки и быстро выбежал из избы. Не знаю, что меня спасло. Тень, которую я заметил в последний момент, либо ожидание, что Анисим мог очнуться. Но я резко притормозил и выпрыгнул на крыльцо, распластавшись на ступеньках, больно ударившись спиной. Прямо над моей головой пролетело что-то большое и раздался тупой удар о стойку крыльца. Откатившись на пару метров, быстро вскакиваю и оглядываю диспозицию. Здоровенный детина, только что сломавший дрын о крыльцо, начинает поворачиваться в мою сторону. Кто же даст ему такую возможность? В два прыжка оказываюсь рядом и бью вражину обухом топора по рёбрам. Передумал убивать в последний момент, узнав в нападавшем старшего сына старосты. Иван со стоном скрючился на земле и схватился за бок. Его дом граничит с участком отца, наверное, что-то услышал или должен был прийти с утра по делу.

Ладно, с этим придурком разберусь позже. Бегу к уборной, где уже начал приходить в себя Анисим. Хороший такой удар с разбегу под дых и ублюдок врезается в хлипкую деревянную конструкцию. Снимаю с него пояс и завязываю руки сзади. Поднимаю на ноги и ласково произношу:

– Только попробуй дёрнуться, падаль. Я тебя в дерьме утоплю, ещё и на голову нассу, чтобы захлёбывался веселее. Давай двигай вперёд, сука!

У крыльца начинает разворачиваться драма под названием «Ванечке больно и надо помочь убогому». Тётка хлопочет над сыночком, а дядька с какого-то перепуга открывает калитку. Я не знаю, откуда у тела Дёмки такие силы, но брошенный топор наполовину входит в перекладину прямо перед рожей старосты.

Даю подсечку Анисиму, опрокинув его на землю, вынимаю нож и медленно иду к придурку у ворот. Не знаю, чего дядька испугался больше – засевшего на пол-лезвия в доске топора или моего отмороженного вида, но явно проникся до самых печёнок. Авдей упал на колени и быстро начал двигать в мою сторону.

– Дёмушка, племяш! Прости меня, неразумного! Искуп-лю свою вину, всё от глупости моей и непонимания. Не убивай!

Бью урода с ноги, но аккуратно, чтобы не искалечить, а для воспитательных целей.

– Дорожные сумки, овёс, снедь и быстро!

Вытаскиваю топор и иду к крыльцу. Не реагирую на злобный взгляд старостихи, поднимаюсь и осматриваю мёртвого Корнея. Зрелище как из фильмов ужасов про кровавого маньяка. Нет, мне не показалось – пистолет действительно лежал рядом с трупом. Здоровенная такая дурында длиной с полметра и килограмма три весом. Взвожу курок и выхожу на улицу. В одной руке нож, а в другой огнестрел. Прямо настоящий супермен, только босиком, в рваной рубахе с потёками крови и изгаженных портках.

Староста приволок два мешка с овсом и скинул их предо мной. Я кивнул ему в сторону сеней, мол, неси сумки и еду. Вдруг тётка Евдокия перестала хлопотать над сыном и начала орать в мою сторону:

– Ирод! Убивец! Всю нашу семью решил извести. Весь в свою мать-шлюху.

Сначала я не понял, с чего эта коза так громко верещит, но потом допёр. Она же народ деревенский пытается предупредить и собрать у дома. Бью тварь ногой в челюсть со всей пролетарской ненавистью. Дёмка транслировал некоторые моменты, как эта гадина относилась к сиротам после смерти родителей. Бл**ь, так даже с детьми врагов не поступают, когда обирают их до нитки. Лошадиная челюсть клацнула и хрустнула, надеюсь, я сломал её в нескольких местах. Бью пяткой в лоб Ивана, который решил подорваться и заступиться за мать. Младший сын с остальными членами семьи старосты решил не лезть на рожон и отсидеться в избе. Правильный подход, не нужно меня дополнительно злить в таком взвинченном состоянии.

Направляю пистоль на вышедшего на крыльцо старосту и цежу сквозь зубы:

– Сумки на пол. Сам лёг рядом и заткнул рот, или пристрелю как собаку. Тебя тоже самое касается, – перевожу взгляд на начинающего трепыхаться Ивана.

Проверил сумки. Судя по всему, Корней был опытным человеком. Пули с порохом, несколько полосок ткани, мешочек с солью, какие-то порошки, кресало, иголка с ниткой и много всяких мелочей, необходимых в дороге. Вынимаю пробку из фляги и, понюхав содержимое, делаю добрый глоток. Крепкий алкоголь выбил из меня дух и провалился в желудок как раскалённая лава. С трудом сдержав кашель, я забежал в сени, где видел ведро с водой и сделал несколько глотков. Глупый поступок, зато немного прочистило мозги и дало понимание того, что надо спешить. Против всей деревни я не попру, просто задавят толпой.

Скидываю грязную рванину и быстро омываю себя водой из ведра. Самое главное смыть следы вчерашнего непотребства и кровь, а далее в дороге искупаюсь по-человечески. Пора заняться гардеробом, свои тряпки я брезгливо выкинул. Сначала подбираю штаны и сапоги Корнея, далее на улице раздеваю Авдея. Спасибо, армия родная, за умение наматывать портянки. Притопнул ногой, сапоги сидят как влитые. Штаны, рубаха и кафтан тоже более-менее впору. На голову надеваю какую-то странную шапку в виде цилиндра. Гречневик, подсказывает Дёмка. Одежда не первой свежести и, возможно, кишит вшами, но на безрыбье и рак рыба.

Перед тем как выдвигаться, проверяю мешки, которые принёс староста. Два из них заполнены овсом, по одобрительным эмоциям братика понимаю, что с кормами порядок. В торбе с едой было несколько небольших мешочков с крупами, и всё. Гречка, ячмень, полба – определяю с помощью встроенного детектора. На что получил возмущённый вопль не браниться иноземными словами. Улыбаюсь и перевожу взгляд на старосту.

– Где масло, хлеб и мясо, выб*ядок ты старый? Обмануть решил меня перед смертью?

– Не губи, Дёмушка! Сейчас всё принесу, – встаёт на колени дядька.

– Тащи ещё рубаху и чистые портки. Быстро!

После моего рыка староста вскочил и быстро забежал в дом. Через несколько секунд он протягивал мне небольшой глиняный кувшин, каравай хлеба и два свёртка.

– Давай быстро всё размести на лошадях и заодно оседлай одну. Вторая пойдёт заводной, – киваю дядьке в сторону коновязи.

Захожу в дом и забираю понравившееся мне одеяло. Невесть какое приобретение, но в дороге лишним не будет. Заодно взял деревянную ложку и глиняную миску с плошкой. Прикинул в уме, всё ли у меня есть для дальней дороги, но так и не пришёл к окончательному решению. Два куцых мешочка с монетами, снятых с холуёв, я убрал в заплечный мешок, туда же положил второй нож, завёрнутый в ткань, и порошки. Тем временем Авдей сообщил о готовности коней к дороге. Маню его к себе пальцем.

– Доставай свою кубышку, и мы с тобой, дядька, в расчёте.

– Не губи, Дёмушка, – рухнул на колени староста и тут же схватился за живот.

Я хорошо так приложился сапогом в печень урода и жалеть его не собираюсь. Заначка оказалась под печкой. Была там ложная доска, под которой и лежало сокровище старосты. По крайней мере десяток серебряных монет в мешочке радовали глаз. Убрал приз в заплечник и кивнул Авдею на выход.

– Не по-христиански поступаешь ты, Демьян, – голос старосты из заискивающего вдруг стал осуждающим. – Людишек барина нашего побил, сынка моего с жинкой покалечил. Ещё и дядьку родного обобрал. Господь, он не простит тебе злодеяний и накажет!

– А Господь простит тебе тётку Степаниду, чьего единственного сына ты в обход обычаев отдал в солдаты? Напомни, отчего она умерла? Не с голодухи ли, что не могла свой надел обрабатывать? Ведь очередь идти в рекруты была твоему младшему. Или дядьку Семёна, коего ты под барские батоги подвёл, и он душу испустил после всех истязаний. А ведь всё дело было в том, что обманывал ты общину…

Я ожидал атаки Авдея и принял его на нож, который прятал за спиной. Староста никогда не был добрым и пушистым. Его подчинение моей воле было обосновано шоком оттого, что дурачок вдруг заговорил как взрослый человек, ещё и помещичьего холопа убил. Но он так и не понял, что перед ним другой человек, а не слабоумный, над которым издевались окружающие последние несколько лет. Глянул на младших представителей семейства, которые сжались в комочки и усиленно делали вид, что их нет в комнате. Они мне ничего плохого не делали, пусть живут.

Выхожу на улицу и переворачиваю на спину подрагивающего от нервной дрожи Анисима. Лицо перекошено от ужаса, штаны намокли от обильного мочеиспускания. Куда пропал злобный и беспощадный палач, с удовольствием избивавший связанного человека?

– Сколько человек меня ищет, и когда вас ожидают в усадьбе?

Перепуганный и дрожащий даже и не думал отвечать. Нужно помочь ближнему своему, дело – это богоугодное. Втыкаю нож в ключицу мерзавца, и двор оглушает дикий крик. Вроде неглубоко воткнул, чего он так разорался? Тыкаю нож в пах крикуна, и вопли сразу закончились, перейдя на всхлипывания и скулёж.

– Не ищет тебя никто более, Дёмка. Вчера послали мы весть, что будем поутру. Корней передумал ехать в ночь, боялся, что кони могут ноги переломать. Не убивай! Христом Богом молю, невиновен я! Это всё Корней! И он тебя тогда по малолетству приложил, кто же знал, что ты упадёшь головою на камень. Не убив…

Анисим захрипел, тело ещё немного подёргалось и успокоилось. Не верю я в раскаяние подобной падали. Вытираю нож о рубаху трупа и засовываю за пояс. Разворачиваюсь и даю пинка старшему сыну старосты.

– Ворота открой и в сторону отойди, – приказываю детине.

Тот, скособочившись, метнулся к воротам. Не знаю, смогу ли выстрелить из пистоля. Я внимательно его осмотрел. Решил не умничать, один чёрт, в данных девайсах я не разбираюсь, и просто подошёл к открывающимся створкам.

Толпа не толпа, но мужиков десять с топорами и дубинами преграждали выезд с подворья старосты. Я их услышал давно, но особо не беспокоился. Не те сейчас времена, чтобы вся деревня побежала на защиту своего главы. Даже и не вспомню, а бывали ли такие времена в русской истории? Крепостная община – это вещь специфическая и весьма недобрая. И старостами обычно назначаются не самые популярные персонажи. Да и сами крестьяне люди забитые и лишний раз на рожон не полезут. Направляю на пейзан пистоль и вежливо поясняю:

– Мужики, я в своём праве. Сестрёнку мою, Машу, сынок уваровский снасильничал, и она от стыда руки на себя наложила. – После этих слов шарик в голове заметался бешеной белкой. – Я его топором и в бега. А дядька мой, Авдей, гореть ему в аду, у коего я приют попросил, продал меня холопам барским. Они тоже уже остывают, ибо Иудиному семени смерть собачья, а иначе никак. Драться буду до конца, ибо терять мне нечего. Убивать никого из вас не хочу. Дайте пройти и разойдёмся без крови. Не заставляйте брать новый грех смертоубийства на душу, хватит мне уже дядьки своего.

Народ отошёл от ворот и немного пошептался. А далее, как по команде, все начали расходиться по своим домам. Я взобрался в седло, параллельно справившись у Дёмки умеет ли он ездить верхом. Вдруг все сомнения отошли в сторону, и далее всё прошло так, будто я с детства занимался конным спортом. Небольшой тычок стременами, и коняга спокойно пошла вперёд. Заводную я предварительно привязал к седлу верёвкой.

– Братик, а куда мы едем? – подал голос солнечный мальчик.

– На Дон! С него выдачи нет!

* * *

– Я всегда говорил, что не зря столько сил вложил в воспитание Аришки! Уважила папку, будет теперь с кем болеть за красно-белых, – говорю Михаилу и улыбаюсь.

Женщины сегодня расстарались и накрыли шикарный стол. Шашлык ели вчера, сегодня были салаты, лапша и запечённая утка. Я с утра доделал оставшиеся дела и отправился с младшей кататься на великах, захватив с собой наших соседей Новиковых. Накатались и надышались свежим воздухом от души. Успели вернуться и искупаться как раз к приезду гостя.

На самом деле нормальный парень. Чем-то меня в молодости напоминает, только более толковый. Высокий, судя по фигуре, явно занимается спортом. Учится и уже работает в одном из наших операторов связи, типа айтишником. Это какой же родитель откажется от такого кандидата в женихи? Ну, если у них всё серьёзно, а не просто решили весело провести время. И есть у него дополнительный бонус, Михаил так же, как и я, болеет за «Спартак»! Шутка, конечно. Пусть хоть за бомжей или коней топит, лишь бы человек был хороший.

Обед прошёл весело и непринуждённо. Гость сначала немного стеснялся, но потом понял, что родители настроены благоприятно, и расслабился. Рассказал даже пару смешных историй из своей рабочей практики. Далее сладкая парочка умотала по делам, их ждёт своя компания. Я же сидел за столом и немного выпивал, не пропадать же такой шикарной закуске. Под звуки аккордеона из комнаты, где младшая репетировала какой-то мотив, вспоминаю предшествующие застолью события.

Судя по предварительной накачке моей благоверной и даже взятке в виде разрешения выпить, у старшей всё серьёзно. Накануне мне прямым текстом заявили, что если сморожу чего лишнего, то голова у супруги будет болеть до скончания времён, и про секс я могу забыть навсегда. Ещё и родные дочери перестанут вспоминать, что у них есть отец. В общем, выпил пару рюмок за ужином и в самых расстроенных чувствах, ведь меня в грош не ставят, пошёл спать. Сон был ещё хуже, чем явь, и я опять проснулся ни свет ни заря. Долго пытался заснуть, перекатываясь с боку на бок, и в итоге забросил это бесполезное занятие.

Сижу на кухне и пью кофе. За окном уже светло, но у меня на душе всё не так ясно. Никак не могу забыть свой сон или бред. Откуда у меня такая жестокость? Что за фортеля выдаёт подсознание? Будто сыграл в кровавый шутер на компе. Может, действительно пора к врачу? Так задумался, что не заметил, как супруга спустилась на кухню и сидит напротив с кружкой кофе.

Разглядываю свою вторую половинку и замечаю морщинки возле глаз. Но меня это никоим образом не смущает. Для меня она всё та же двадцатилетняя студентка с роскошной косой и смеющимися зелёными глазами. Ну, постарели мы немного. Я ещё не слышал ни про один случай, чтобы человек откосил от старости и смерти.

– Ты опять рано проснулся и всю ночь ворочался. Андрей, может, у тебя какие-то проблемы и надо их обсудить со специалистом? Меня настораживает твоё поведение в последнее время, – родные глаза смотрят с искренним участием и, надеюсь, любовью.

Сам давно запутался, люблю я супругу или просто привык. Но другой жизни для себя не вижу, как бы противоречиво это ни звучало. На миг перед глазами встаёт образ печальной девушки с пронзительно-синими глазами, но я гоню его как страшный сон.

– Может, у меня просто защитная реакция? На работе в последние недели постоянный стресс и беготня. Прихожу домой и узнаю, что у старшей дочери появился чуть ли не жених, но меня в курс поставить забыли. Неужели ты думаешь, что я буду вести себя неадекватно, если это так важно для Ариши? И так во многом, не только в этом деле.

Аля пододвигает табуретку ко мне и обнимает, положив голову на плечо.

– Прости, что так получилось. Ты действительно в последнее время ведёшь себя несерьёзно, – произносит супруга. – Ещё и шутки твои постоянные. Всё хорошо в меру, а ты иногда перебарщиваешь и не замечаешь.

Крыть было нечем. Сидим, обнявшись, и пьём кофе. Дальнейшие слова просто неуместны. Если уж мы смогли сохранить свой брак в течение двадцати двух лет, то и этот период переживём.

Чувствую, что меня начинают обуревать вполне себе физические потребности. Ставлю чашку нас стол и начинаю движение к приятным округлостям, скрытым махровым халатом.

– А чего это вы здесь делаете? – произносит младшая, заставив нас подпрыгнуть от неожиданности.

Нет, ну вот никакого уважения к родителям. Так и кондратий хватит неожиданно.

Глава 5

Иду с работы в сторону метро. Понедельник на удивление прошёл в нормальном режиме без нервов и беготни. Ни у кого ничего не сломалось, и вообще, тишь да гладь. Самое интересное, что и ночь прошла без видений. Может, меня отпустило и более это не повторится? Должен признать, что самому уже интересно, как сложится дальнейшая судьба Дёмки. Настораживает только моя жестокость и умение драться, что на фоне огромной физической силы просто адский коктейль. Грешу на выверты подсознания, где я весь такой из себя крутой и дерзкий. Какие-то комплексы полезли или боевиков пересмотрел.

Эх, хорошо на улице. Середина апреля выдалась тёп-лой, на следующей неделе вообще до двадцати градусов обещают. Иду через парк, разглядываю народ, особенно девушек, которые начали активно раздеваться, чтобы порадовать нас, мужчин, всякими аппетитностями. Мне от работы до метро топать минут двенадцать, но я особо не тороплюсь. Ехать ещё минут пятнадцать и там пешком не более километра до подъезда.

Вспоминаю, какие баталии пришлось выдержать в своё время, когда покупали квартиру. Жена пила мою кровь, как вампир, мол, далеко, чуть ли не МКАД из окна видна. Рядом нет метро, район не очень, как быть со школой. Тёща, видать, мою благоверную нормально так накрутила. Хотя ей с тестем спасибо, что деньгами хорошо нам помогли. В итоге школа оказалась отличной, жена сразу нашла работу рядом с домом, где трудится до сих пор, к району привыкли, и он давно стал любимым. Только я терпеливо добирался до работы на электричке с пересадкой на Совке. В результате дождался прошлого года, когда до нас дотянули салатовую ветку, и поездка на службу стала просто песней.

Решил сделать своим женщинам приятное, зашёл в магазин, купил два брикета мороженого и выдвинулся к дому. С кухни доносились аппетитные запахи, в зале младшая смотрела фильм, слава богу, что не какое-нибудь дикое ток-шоу. Прошёл в спальню, переоделся и отнёс грязную одежду в ванную. Супруга додавливала пюре и даже не посмотрела на меня. Подхожу, обнимаю за талию и клюю в щёчку. Забрасываю пакет с мороженым в холодильник и сажусь за стол.

– Чем сегодня порадует наша хозяйка-прелестница?

– Запекла в духовке окорочка и сделала пюре. На большее просто сил нет, день был тяжёлый, – тихо отвечает супруга.

– Отлично! Под это дело надо…

– Калмыков, ты пробухал все выходные, – уставшая жена вдруг преобразилась, резко развернулась и сверлит меня гневным взглядом.

И откуда силы взялись? Наверное, использовала какой-то внутренний резерв. Правильно говорят, что никто ещё не изучил предел человеческих возможностей, тем более женских.

– Салатик я хотел сделать под это дело. Морковку натереть и заправить майонезом, – смотрю на неё самым невинным взглядом. – И вообще две взрослые дочки в доме. Чего ты корячишься на кухне? Зачем их так баловать?

– Я не избалованная, – в дверях нарисовалась младшая. – Помогу с салатом. Не ссорьтесь.

– Аллилуйя! Видишь, мать, хоть у одного нашего ребёнка есть совесть. Будет кому в старости стакан воды поднести, – улыбаясь, сую младшей в руки морковь с ножом.

– Ага, держи карман шире. Ты же вместо воды стакан водки попросишь, – тут же с сарказмом ответила жена.

Так в шуточной пикировке прошёл ужин. Старшая присоединилась, когда стол был уже накрыт. Троллить её не стали, вдруг действительно занята и к сессии готовится. Уже когда мы приступили к мороженому, жена встрепенулась, будто что-то вспомнила.

– Ты взял отгулы на майские? – Из года в год она задаёт этот вопрос.

– Конечно, куда я денусь? – заговорщицки смотрю на младшую и говорю ей громким шёпотом: – Катя, вы наверняка проходили по истории татаро-монгольское иго. Вот объясни, почему мы его шестьсот лет назад скинули, а некоторые татары нас до сих пор эксплуатируют?

Дочка, сдерживая смех, делает серьёзное лицо, но долго не выдерживает, и вот мы уже вдвоём хохочем. Каждый год я занимаюсь подобным троллингом. Жена постоянно ведётся, для Али это серьёзная тема и шутки она не воспринимает. С чувством юмора у неё нормально, но есть некоторые табуированные темы.

– Калмыков, чего плохого тебе сделала моя мама? Не хочешь ехать, так сразу и скажи, – взглядом, которым на меня посмотрели, можно было замораживать живьём.

– От дорогой Риммы Равильевны в своей жизни видел только хорошее. К маме, значит, к маме! – процитировал фразу из старой рекламы.

– В Казань, значит, в Казань! – громко поддерживает младшая.

– Я не смогу поехать, – сделала попытку откосить от поездки старшая.

Но наткнулась на такой холодный взгляд супруги, что сразу начала оправдываться. Вот умеет человек убеждать без слов, мне такого не дано.

– Мам, ну чего там делать? Скукота и колхоз, – продолжила канючить Арина.

– Мы едем к бабушке. И я ей расскажу, как ты назвала их посёлок, – взгляд остался таким же холодным.

Оппозиционные силы были полностью разгромлены, и старшая уткнулась в свою вазочку с мороженым. Мы с младшей улыбнулись и подмигнули друг другу.

– Андрей, я тебя предупреждаю заранее. Если ты опять умотаешь с папой на рыбалку или ещё куда-нибудь, то в этот раз кара будет особенно жестокая!

– А когда я отлынивал от работы и сбегал на рыбалку?

– Постоянно! – хором ответили дочки, и уже все дружно смеялись надо мной.

– Ирод окаянный! А ведь я тебя предупреждал, проверь колесо, скотина! Ух, вернёмся в село, я на тебя такую епитимью наложу, что неделю сесть не сможешь, – разорялся неподалёку густым басом какой-то поп.

Лежу в рощице и наблюдаю забавную картину. Здоровенный бородач в юбке трясёт посохом, более похожим на дубинку, а мелкий мужичок усиленно изображает раскаяние и вертится у колеса допотопной телеги. Видать, попу по рангу нормальный выезд не положен. Квёлая лошадка щиплет траву, не обращая внимания на разворачивающийся рядом концерт. Как бы мои коняшки голос не подали, выдав присутствие наблюдателя.

Так, стоп. Какие коняшки? Что за средневековый концерт? В голове запрыгал солнечный шарик.

– Братик?

– Вернулся! – раздаётся радостный крик. – Тебя не было целых два дня. Но я догадался, что делать. Ты же сказал на Дон, мы и шли с лошадками скрытно вдоль Вороны. И вот встретили телегу с батюшкой.

– Какой такой вороны? – спрашиваю недоумённо. – Реки, что ли? Дёмка, ты лучше уточняй от греха, а то я подумал, что у меня глюк.

– Опять иноземными словами ругаешься? А что мы будем делать дальше? – перескакивая с темы, спрашивает мальчик.

– Видишь ли, нужно нам с тобой собрать больше информации, потом объясню, что значит это слово аглицкое. А этого служителя божьего как бы не сам Творец послал. Надо его потрясти на предмет знаний важных и ещё кое-чего, – ухмыляюсь и чувствую, как шарик радостно запрыгал.

Пистолет со взведённым курком держу в левой руке, топор в правой. Вчера не поленился и поискал в интернете, что за пистолет мне достался. Найти похожее фото не удалось, зато изучил массу информации, как обращаться с подобным огнестрелом.

– Посох в сторонку отбрось и сам медленно поворачивайся, – говорю попу спокойным тоном.

Подобраться к нему за спину не составило труда. Мужичок быстро оглянулся и вылупился на меня испуганными глазами. Не знаю, что меня насторожило, может слишком спокойное поведение попа или то, как он демонстративно медленно начал вытягивать руку. Резко падаю на пятую точку, над головой со свистом пролетает посох. Пока противник не поймал равновесие, обухом топора бью его в голень прямо по костяшке. Долгогривый с криком падает и начинает орать, схватившись за ногу. Добавляю ему пару раз сапогом в живот и хватаю за ноги пытающегося залезть под телегу мужика.

– Ты колесо починил? – Голова с бегающими глазками и куцей бородёнкой быстро закивала. – Значит, давай двигай вон в ту рощицу.

Мужик повёл лошадь под уздцы в указанном направлении. Поднимаю посох, который действительно оказался самой настоящей дубиной, ещё и обитой железом по концам. М-да, промедли я секунду, и голову бы мне размозжили. Даю хорошего пинка стонущему попу.

– Заткнулся и перевернулся на живот!

Бородач в юбке решил, что самое время качать права, начав верещать про какие-то проклятия и отлучения. Ещё два удара быстро привели его в чувство. И уже через минуту поп хромал передо мной со связанными руками.

Неожиданно заурчавший живот намекнул, что организму срочно требуются калории.

– Ты хоть ел что-нибудь, Дёмка?

– Вчера доел хлебушек и мясо вяленое, – виновато ответил мальчик, – кашу готовить я не приучен.

Ещё бы он не слопал весь сухпай. Сутки без еды после побега, затем весьма энергозатратная операция по освобождению и два дня уже в дороге.

– Так-с, посмотрим, что нам сегодня Бог послал, – с улыбкой заглядываю в один из мешков. – Одежда, тоже вещь нужная. А что у нас во втором? Вот, самое оно.

На кусок ткани выкладываю хлеб, варёные яйца, кусок мяса, зелёный лук. Это просто праздник какой-то! Во фляге оказалась наливка, положительно сегодня наш с Дёмкой день. Солнечный шарик отреагировал бешеным скачем.

– Сразу скажу, на проклятия твои мне плевать с самой высокой колокольни, – откусываю быстро сделанный бутерброд и продолжаю: – Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Будешь упорствовать, всё равно расскажешь, только через боль. Понятно?

Поп, видать, осознал серьёзность моих намерений и кивнул в знак согласия. Мужичок лежал рядом и не отсвечивал.

– Какой ныне месяц и год на дворе?

Сказать, что святоша удивился, значит, ничего не сказать. Поиграли немного в гляделки, что-то мне начинает надоедать эта неторопливая манера общения. Сейчас дожую второй бутер, хлебну бормотухи и начну пытать махинатора. Уверен, что рука не дрогнет. Какой-то я здесь совсем отмороженный.

Что-то увидев в моих глазах, поп начал лепетать про семь тысяч двести какой-то год от сотворения мира.

– А от Рождества Христова?

– Одна тысяча семьсот семидесятый, июнь месяц, третий день, – произнёс этот аналог партизана на допросе.

В истории я не силён, но, скорее всего, время бодрое и интересное. А когда в России было иначе? Надо будет потом проштудировать, чего вообще творилось в ту пору. Не то чтобы я историю не знал, как раз совсем наоборот. Вот только сомневаюсь, что простой любитель истории детально сможет вспомнить информацию про конкретный год и тем более месяц, если не брать самые знаковые.

– Куда и откуда ехал?

– Из Больших Алабухов в Посевкино, нет сейчас там отца духовного и некому окормлять паству.

Это не моя область, я родился в соседней, но местную географию примерно знаю. Некоторое время обдумывал варианты, затем принял решение и начал действовать. Снял с попа сапоги, у него они были гораздо лучше моих. Обыскал рясу и нашёл небольшой такой мешочек, потом посмотрю, какую сумму с собой возит этот окормлятель. Забрал из телеги мешок с едой и вещами, мне они нужнее. Крест и какие-то церковные принадлежности не тронул. Одно дело трофеи и совсем другое святотатство. Тем более люди ждут божьего работника, а он возьми и приедь без необходимых инструментов. Далее заставил обоих пленников залезть в телегу, привязал лошадь к дереву, ударил несколько раз топором по колесу, чтобы транспорт никуда не мог ехать. Быстро приторочил мешки на заводной лошадке и поскакал на юг. Думаю, через полчасика связанные смогут освободиться. Вряд ли погоню организуют моментально, но вот ожидать людей Уварова вполне реально. Там и люди подготовленные есть, плюс соседи с радостью поддержат такое развлечение. Но день в запасе в любом случае у меня есть и надо этим грамотно воспользоваться.

– А как теперь? Батюшка на нас пожалуется и не миновать погони, – спрашивает мальчик. – И не по-христиански это – божьего человека обижать.

– Мы просто сделаем большой крюк. Сейчас переплывём речку и двинемся на восток, а там уже вдоль Хопра к Дону. А насчёт обиды, он бы ни минуты не раздумывал, убивать нас или нет. Нам с тобой еда с вещами нужны больше, чем этому бородачу. Наоборот, это Господь послал нам слугу своего в помощь, дабы разжились мы нужными вещами. За что ему огромное спасибо! И вспомни попа, который хотел с тебя, бедолаги, последние порты снять. Думаешь, это по-христиански?

Чувствую, мои слова мальчика не убедили, но спорить он не стал. Найти брод не удалось, а двигаться далее было опасно, мало ли на кого нарвёшься. Нашёл удобный спуск, поросший травой. Судя по появившимся тучам, намечался дождь и есть вариант, что следы смоет стихия. Быстро разделся, взял в руку мешки с едой и повёл коней в реку. Переплыли без проблем, надел мокрое, хорошо, что в сапоги вода не попала. Ничего страшного, на улице жарко, всё высохнет по дороге. Залез на коня, оглянулся, вроде никого нет рядом, и порысил на восток.

Мысленно прокручиваю произошедшее и понимаю, что не испытываю никаких угрызений совести. Для меня фигура попа не является неприкосновенной, скорее, наоборот. В моём времени и сейчас церковь, по сути, государственная структура, выполняющая все прихоти власти. Значит, она поддерживает таких изуверов, как Уваров, и является моим врагом. Ничего личного, только бизнес.

После часа езды начала жутко болеть голова. Ещё и со зрением какие-то проблемы, предметы расплываются, и не могу сфокусировать взгляд.

– Вчера тоже голова сильно болела, но я отдохнул немного и далее поехал, – начал объяснять Дёмка.

Как бы это не последствия сотрясения. Корней, гореть ему в аду, говорил, что меня приложили дубиной по голове. Значит, надо искать уютную рощу или подлесок, чтобы отлежаться пару дней. Не хватало ещё потерять сознание или получить проблемы с головой в будущем. Всё равно скоро дождь и нужно укрытие.

На этот раз я выныриваю из сна без посторонней помощи. Просто проснулся и долго лежал, глядя, как светлеет за окном. Думаю, сейчас часов шесть, не больше. Окидываю взглядом приятные округлости и понимаю, что совсем не против заняться с супругой постельными играми. Но боюсь, что у неё будет противоположное мнение и как бы не нарваться на ссору. Ничего, устраним этот пробел нынешним вечером, а то давно мы не кувыркались.

После умывания зашёл в зал, взял ноут и потащил его на кухню. Пока есть время, гляну информацию, которая может оказаться полезной для Дёмки. Стоп! Я действительно поверил в реальность происходящего? Это уже не мои глюки или надвигающееся безумие? На людей пока не бросаюсь, разве что во сне. Значит, пусть пока всё идёт своим чередом.

А время действительно интересное, особенно если рассматривать регион, куда я направляюсь. Недавно отбит последний набег на Русь крымских татар и ногайцев. Вернее, на оборонительные линии, которые давно подошли к их границам. Очередное предательство запорожцев, и огромные силы татар добились локального успеха. Линию не прорвали, но в плен было уведено от пяти до десяти тысяч человек. Ужасные цифры. В это же время кубанские татары совместно с черкесами напали на калмыков и потерпели поражение. Далее русская – армия при помощи калмыков полностью разгромила кубанскую орду. А следующий год уже пойдёт под знаком побед России и союзников.

Мне это нравится. Думаю, донцы тоже неплохо порезвились в той войне. Главное теперь – не попасть в руки преследователей и добраться до Дона. За дверью послышались шаги босых ног, кто-то из дочек уже проснулся. Выключаю ноут и начинаю готовить завтрак.

Глава 6

Три дня не могу провалиться в сон и узнать, как там дела у Дёмки. Засыпаю я нормально и даже ложусь пораньше, но нет контакта, хоть ты тресни. Я уже начал себя успокаивать, что это было долгоиграющее видение на фоне общего нервного истощения. Тут ещё на работе добавили проблем. Будто коллеги специально готовились загрузить наш отдел посильнее перед майскими. Домой приходил вымотанный не столько физически, сколько морально, так как уже начал вздрагивать от любого вызова по городскому телефону. Сцепился с замом директора на ровном месте. Не знаю, какая вожжа ему под хвост попала, но только после жёсткого отпора этот метросексуал успокоился. Вернее, побежал жаловаться на меня генеральному. Дурачок не угадал со временем, и вообще не знает многих нюансов. Шеф мысленно уже был на даче, заодно принял армянского релаксанта и очень плохо относился к сотрудникам, которые беспокоят его по пустякам в такой день. Ну и не рассказывать же каждому встречному, что мой однокурсник руководит управлением в министерстве, которое курирует нашу контору. А то разные случаи бывали за последние годы. Я же сижу на неплохих бюджетах, вот и пытались меня сковырнуть на предмет их освоения. Мне такого дерьма не надо, покупаем все материалы открыто, большую часть через Госзакупки. Совесть моя чиста, и я сплю спокойно. Вернее, спал нормально до недавнего времени.

Здесь ещё жена включила режим «не подходи ко мне, я обиделась». Пришёл вечером домой и решил всё-таки пристать к своей половинке на предмет выполнения супружеского долга. Намекнул, мол, готов и с нетерпением жду её в спальне. Я разве виноват, что она сначала полчаса трещала с мамой, а потом столько же принимала ванну? Меня и сморило, в ожидании этого редкого события. А теперь кто виноват? Правильно, я и больше никто. И ведь никакие доводы стороны защиты не принимаются.

Еле дотянул до пятницы. Запары на работе стали определённым буфером, чтобы я отвлекался и не нервничал.

– Андрей, мы же договаривались, что выезжаем в ночь, – встречает меня на пороге супруга. – А ты приходишь чуть ли не в одиннадцать.

Я тоже умею играть в молчанку, поэтому никак не реагирую, снимаю туфли и иду в спальню. После этого, также игнорируя всех домашних, купаюсь и заваливаюсь на кровать. Вдруг в комнате загорается свет, и возмущённый голос пытается начать качать права.

– Тебе тяжело ответить? Что за отношение? Мы договорились, что выедем ночью до пробок, тогда в Казани будем после обеда. Я вся как на иголках, ты не отвечаешь на сообщения и звонки. Или так решил свой характер показать? – Ещё немного и упрёки перейдут в истерику.

Вообще-то, я человек неконфликтный. Тем более если дело касается семейных вопросов. Обычно стараюсь сгладить все углы или отвечаю на наезды шутками. Но даже у моего терпения есть предел.

– Ещё слово скажешь, поедешь к маме одна. На автобусе. У меня есть четыре часа, дай отдохнуть перед дорогой, – произношу спокойным тоном и переворачиваюсь на другой бок.

Свет гаснет, и дверь бесшумно закрывается. Супруга у меня с характером, но понимает, когда лучше не перегибать палку. Она не только красивая, но и умная.

– Всё, давай ты за руль, а то я могу уснуть. Реально, вымотался и глаза слипаются, – говорю жене на заправке после Цивильска.

Самую страшную часть пути, в виде чувашских гаишников, мы преодолели, можно расслабиться. Осталось ехать чуть более ста километров, хоть отдохну немного после десяти часов за рулём. Супруга спорить не стала, пока она отодвигала кресло и поправляла под себя зеркало заднего вида, я уже отключился на своей надув-ной подушке.

– Три дня лил дождь аки из ведра, – рассказывает Дёмка. – Хорошо, что я успел шалаш справить, прежде чем лишился чувств. И лошадок успел покормить. Несколько раз хотел встать, но не смог. Благо трава уже густая и воды много, лошадки с голодухи не страдали. Я их на длинную верёвку привязал. Когда, сам не могу вспомнить. Очнулся, пить хочу и живот почти к спине прилип. Хлебушек поповский доел, и вдруг ты появился!

Сидим в той же рощице, где наше тело пролежало в беспамятстве три дня. Я уже начинаю грешным делом думать о вмешательстве высших сил. Уж слишком нам с Дёмкой везёт. А пока мы жадно смотрим на костёр, где в котелке доходит гречневая каша. Надо будет озаботиться ещё чайником. Алкоголь вещь приятная, но вот не привык я употреблять его вместо чая или кофе. А отмывать котелок и потом заваривать в нём всякие травки – не наш метод.

Каша удалась на славу либо это наш организм изголодался. Главное, чтобы дым с огнём от костра никто не увидел и не унюхал. Бивак мы перенесли в небольшой овражек, заодно расширили коняшкам кормовую базу. После сытного ужина и хорошей дозы бормотухи даже мысленно разговаривать было лень. С утра, доев остатки каши, мы выдвинулись по намеченному маршруту.

– Надо помочь, Андрей, – с надрывом произносит Дёмка.

А куда деваться? При иных раскладах я бы эту заваруху обошёл, но вновь обретённый братик может этого не простить. Ситуация прямо как в приключенческих романах. Нехорошие люди напали на караван честных граждан. Разбойники, правда, были похожи на классических степняков, в папахах и халатах. Отбивались от них трое мужиков вполне себе русской внешности. Один из них сцепился на саблях сразу с двумя спешившимися татарами. Двое других защищали повозку от троих татей. Ещё один степняк подкрадывался к крытой телеге с другой стороны.

Не представляю, как воевать конным, поэтому хватаю топор в правую руку, поповскую дубину в левую и несусь со скоростью экспресса на помощь типа своим. На ходу замечаю, что у одинокого бойца выбили саблю и, прицелившись, бросаю в ближайшего татя топор. Думаю, все были в шоке, потому что, когда голова нападавшего раскололась как арбуз и её мозги забрызгали всё вокруг, даже бывалые бойцы оторопели. В этот момент был повержен один из защитников телеги и здоровый такой мужик с саблей в руке остался один против троих. Мне хватило пары секунд добежать до нападавших, которые, что-то почувствовав, начали оборачиваться. С разворота бью дубиной по ногам разбойника. Такого поворота они не ожидали, и первый татарин валится на землю под хруст ломаемых костей. Отпрыгиваю назад и выставляю дубину как копьё. Один из налётчиков не отвлекался и продолжал атаковать защитника телеги. Мне, похоже, достался самый опасный соперник.

Если разбойник татарин, то я вождь племени Мумба-Юмба. Сероглазый блондин с лицом, будто вытесанным из камня, и отнюдь не азиатским разрезом глаз. Я человек простой и этикетам не обучен, понял, что сейчас меня будут резать, и отпрыгнул на пару шагов назад.

Думаю, самонадеянность сгубила не одного великого воина. Мне в принципе насрать, но пуля моего монструозного пистоля прекратила путь сильного бойца. Отбрасываю в сторону огнестрел, несколько шагов, и дубина врезается в корпус второго татя. Далее, не обращая внимания на ошарашенный взгляд мужика, я перепрыгиваю через оглоблю и со всей мощи бью по подошедшему с тыла нападавшему. Шапка не спасла татя, и хруст раскалываемой черепушки оповестил мир о том, что одним уродом на земле стало меньше.

Разворачиваюсь к телеге и натыкаюсь на две пары прекрасных глаз, смотрящих на меня как на какого-то былинного героя. Вдруг ситуация изменилась, оба прекрасных личика с ужасом посмотрели за мою спину.

Перекатом ухожу в сторону и слышу звук выстрела. Пуля выбила хороший такой кусок деревяшки в том месте, где я недавно стоял. А вот седьмого участника кордебалета я не заметил. Вражина тем временем отбросил ненужный пистолет и потянулся к сабле. Наверное, это адреналин или состояние берсерка, но я ни минуты не сомневался, что соперник труп. Так и оказалось. Я его тупо забил дубиной, и никакая сабля здесь не поможет. Может, сыграло роль его ранение, но это не мои проблемы.

Купец третьей гильдии Сафронов Игнат Тимофеевич не нашёл лучшего времени, чтобы выехать из Борисоглебска в родной Саратов. Ещё и прихватил дочек, гостивших у родственников. Дорога не задалась с самого начала. Два раза ломались колёса телеги. Далее ужасный дождь, который сделал тракт просто непроходимым. Он уже думал поворачивать обратно и дождаться хорошей погоды, но, пересидев ливень, двинулся домой. Торговля дело такое, что каждый день на счету. А потом нападение. Хорошо, что начальник его охраны, тот мужик, который отбивался от двух разбойников, заранее почувствовал засаду, и нападавших встретили дружным залпом, уполовинив их состав.

Это мне уже поведали потом, когда мы всей честной компанией сидели вокруг костра и ждали доходившую до готовности кашу. Перед этим произошло несколько интересных эпизодов.

– Эй, убогие, – зычным голосом кричит здоровяк, – быстро сюды и молитесь, чтобы я остался в хорошем настроении.

Из ближайших кустов к нам затрусили трое мужичков, всем видом изображающих раскаяние.

– Возницы, суки! – отвечает на мой удивлённый взгляд мужик. – Сбёгли, паршивцы, как только тати напали. А ты чего встал как хрен в поле? Давай помогай, нечего на моих дочек таращиться!

Дочки у здоровяка зачётные. Понятно, что надо сделать ссылку на местные реалии, но Дёмка завис, и предстали мы перед двумя красавицами с отвисшей челюстью. Моральный пинок их папаши был к месту.

Отогнав три крытые телеги к удобной полянке, мы занялись убитыми. Всего разбойников было одинна-дцать человек, плюс погибли четверо людей Сафронова. Сначала меня покоробило, что трупы раздели до исподнего, но решил не лезть со своим уставом в чужой монастырь. Один из возниц, активно помогавший раздевать покойников, что-то сунул за пазуху и сразу получил могучий удар от купца.

Погибших людей Сафронова мы похоронили в общей могиле. На холмик положили камни и воткнули крест, срубленный из молодой берёзки. Разбойников закопали в близлежащем овраге, едва засыпав землёй.

После вкусной каши и пары стаканов наливки я совсем осоловел. Искренне поблагодарил Аграфену и Дарью, дочек купца, за кулинарные таланты. Вот ведь мелкие искусительницы, глазами стреляют как пулемётчицы. Отец посмотрел на такое безобразие и отправил их спать в телегу. Ещё он отогнал возниц, которые примостились метрах в двадцати за своим костерком. Тут я понял, что предстоит серьёзный разговор, и подобрался. Заодно обратил внимание, что спутник купца, а по совместительству глава его охраны, всегда держал руку на кинжале, торчащем из-за пояса.

– Значит, говоришь, звать тебя Дмитрием? – начал расспросы купец.

– А ты, дядька купец, видать, слухом маешься? – решил постебаться над собеседником.

Со стороны телеги раздалось хихиканье. Дочки Сафронова точно спать не собирались и внимательно слушали нашу беседу.

– Дерзишь старшему? Нехорошо это, кто же так плохо воспитал тебя, парень? – продолжал гнуть свою линию купец.

– Сирота я, дяденька! Некому было воспитывать меня, грешного, – дружный девичий смех показал, что я выбрал правильную манеру общения.

– А ну, цыц, хохотуньи, – выкрикнул купец в сторону повозки. – Ты тоже давай прекращай скоморошничать, Димка!

– Пока скоморох здесь один и это точно не я, – отвечаю оппоненту. – Хочешь чего сказать, так не юли, как уж на сковороде.

– Не похож ты на сына крестьянского, – произносит молчавший до этого охранник. – Вроде и руки как грабли, драться тоже не обучен, окромя силы нет в тебе умений. Но говоришь, как среди господ принято, ещё дерзок сверх меры.

Ранее как-то не было повода рассмотреть свои ладони. И действительно мозоли и въевшаяся под ногти грязь как бы намекали на моё происхождение. Плюс непонятный кафтан с шапкой, снятые с покойного Корнея.

– Ты тоже не похож на мирного приказчика, дядька Филипп.

– Ладно, побалагурили и пора меру знать. Низкий поклон тебе, Дмитрий. Спас ты нас и уберёг от смерти и дочек моих от поругания. Но сам рассуди, не знаем мы тебя, потому и ведём расспрос, – произносит купец.

– Я действительно из крестьян, только дворовых. Оттого и языку господскому обучен, что вводит честной народ в недоумение.

Тем временем охранник принёс саблю, два пистолета, папаху, два ножа, заплечный мешок и небольшой кошелёк. Положив всё это передо мной, он произнёс:

– Твоя законная добыча. Что в бою взято, то свято! Кафтан бы тебе ещё поменять, а то смотреть без слёз на тебя не могу. Остальные вещички обычный хлам.

– А ты не мучай глаза. Вон на луну глянь, красота-то какая!

– Одно я понял, твоя храбрость уступает только твоей наглости! – произнёс купец и начал смеяться.

Мы с охранником его поддержали. Не знаю, как у собеседников, но у меня смех был нервным. После драки потряхивало капитально. Отсмеявшись, почувствовал себя намного лучше, будто пар спустил. Да и собеседники вроде как перестали ожидать от меня подвоха.

Далее Игнат Тимофеевич рассказал свою историю. Саратовский купец уже много лет торговал с донцами. На Дон возил всякие инструменты и прочие скобяные изделия. Обратно вёз всякую всячину. Я не дурак, сразу понял, что без контрабанды здесь не обошлось. В Борисоглебске у него жила мать, к которой и приехали погостить внучки. На обратной дороге в Саратов их небольшой караван прихватили. Двух охранников убили сразу, ещё одного уже при мне. Сопротивлялись они отчаянно, кроме трусоватых возниц, сиганувших в кусты.

– Вот ведь какая напасть, – сокрушался купец. – Я этой дорогой почитай десять лет туда-сюда езжу. Всякое бывало, но вот чтоб на дороге тати нападали, такого не припомню. Здесь вроде как места дикие, но на самом деле спокойные. Дон рядом, да и калмыки всякую татарву гоняют и к нам не пропускают. И смотри, как подгадали поганцы. Переоделись в ногайцев и решили под их личиной на нас напасть. Хан крымский в этом году в большой набег пошёл. Всем своим людишкам ногаям да черкесам тоже приказал на Русь идти. Так и подумали бы на татар, что их это дела.

– Может, враги твои или завистники подсуетились? – спрашиваю слегка захмелевшего купца.

– Этого добра и ранее хватало. Но никто ранее не нападал.

– А никому ты дорожку из людей властных не переходил? – пытаю купца.

– Да нет. Только сменил намедни людей торговых. Прежний старшина Голубев уж слишком высокие цены ломить начал. А новые люди разумные, понимают, что мне тоже надо чего-то на товаре заработать.

Филипп предостерегающе посмотрел на разоткровенничавшегося купца. Тот на предупреждение внимания не обратил и сделал хороший такой глоток из фляги.

– Ты, Филька, глазами меня не сверли. Видно, что парень не простой, но нет в нём гнили. Да и должны мы ему. Жизнь свою спасённую должны, – начал вещать купец и вдруг без перехода спрашивает: – А ты, паря, чего думаешь? Кто мог на нас напасть?

Я сам был в лёгком подпитии. Хорошая наливка у купца. И чего-то пробило нас с Дёмкой на французскую классику. Удивительно, но солнечный мальчик шпарил по-французски не хуже, чем на родном языке:

Урок для простаков:

Как ни считай, а всё вернее

Защита одного царя, да посильнее,

Чем слабых нескольких князьков.

После моего пересказа басни великого француза[2] воцарилась тишина. Самое интересное, что Дёмка синхронно переводил басню на русский. Ничего себе компьютер сидит у меня в голове.

Сафронов смотрел на меня с отвалившейся челюстью.

– А ведь прав он, Игнат, – произнёс Филипп. – Всё обстоит не как в басне, но близко к тому.

– Ещё хотим! – раздался возмущённый крик из повозки, который не дал возможности купцу ответить.

Пришлось напрягать свою память и выдать несколько бессмертных творений уже упомянутого француза и разбавить его Крыловым с Хайямом. Публика была в экстазе. Сафронову еле удалось загнать обратно в телегу девчонок и долго грозить им всякими карами по приезде домой.

Далее сидели у костра и общались. В общих чертах рассказал свою историю. Без упоминания убийств. Но собеседники поняли, что я беглый и путь мой лежит на юг.

– Паря, ты дурак? Какой Дон? – резко произнёс купец.

Удар в бок заставил меня сгруппироваться, но кто-то параллельно зафиксировал плечи, не дав уйти перекатом.

– Калмыков, ты совсем, сбрендил? Чего ты скачешь, как в одно место укушенный? – возмущенно произносит супруга.

Я сижу в машине и зафиксирован вполне себе естественной преградой под названием ремень безопасности. Мы въезжаем в распахнутые ворота коттеджа, где нас ждут тёща с тестем.

– Абика! – Младшая вылетает из машины и повисает на довольной бабушке.

Мы в это время только выбираемся из машины. Я ещё толком не отошёл от своего сна. Обнимаю тёщу, здороваюсь за руку с тестем и говорю Арине:

– Бери пример с Кати. Дипломат, вся в отца, – младшая радостно улыбается в предвкушении очередной шпильки в сторону старшей, – будешь дальше спать на ходу, уведут твоего Михаила, даже не заметишь.

– Какой такой Михаил? – встрепенулась тёща. – Почему я не знаю?

«Ласковый» взгляд жены не предвещал мне ничего хорошего. Сделал гадость, сердцу радость! Не всё же им мной помыкать, тёща сейчас устроит допрос похлеще, чем в гестапо.

Глава 7

До ужина мы с тестем ковырялись на участке. Хорошо, что старики идут в ногу с техническим прогрессом. Мотокультиватор мы с Алей подарили тестю на юбилей пять лет назад. Жена долго пыталась меня убедить, что нельзя дарить такие подарки. Это всё равно, что подарить женщине мясорубку на 8 Марта. В итоге плюнул на всё и выбрал одну из лучших моделей. Ага, не ей лопатой несколько дней махать. А с новым девайсом время на работы снижалось в несколько раз. Никогда не понимал провинциальную традицию сажать картошку и прочие овощи. Ведь можно купить всё у оптовиков на рынке. Самое забавное, что тесть с тёщей сугубо городские жители, но подцепили у местных это увлечение.

Посёлок располагался недалеко от Казани и являлся бывшей деревней. У людей, кроме участка вокруг дома, есть ещё делянки, которые обрабатываются со всем старанием. Вот и мы вспахали наши сотки. Завтра будем сажать главный национальный продукт, заодно морковь и прочую капусту. Я воспринимаю это как дополнительную гимнастику и никогда от работы не отлыниваю.

– Вкусно! – в очередной раз говорит младшая, впиваясь зубами в эчпочмак. – Абика, тебе надо в Москву возвращаться. Хоть покушаю по-человечески.

Тёща прекращает улыбаться и переводит заледеневший взгляд на дочь.

– Альфия, ты что, детей совсем нормальной едой не кормишь? Наверное, всякие полуфабрикаты да макароны по-флотски? Может, ты ещё пельмени в магазине покупаешь?

Пора спасать вторую половинку. Она совсем приуныла под материнским взором. Хотя насчёт пельменей Римма Равильевна права, давно мы не лепили их всей семьёй. Есть в этом какой-то сакральный и объединяющий смысл. Собирался ответить, но мелкий провокатор меня опередил.

– Папа недавно такие блины интересные приготовил на завтрак. Объедение!

– Ты ещё и завтрак детям приготовить не можешь? – возмущению тёщи не было предела.

Кухня – это её пунктик. Порядочная женщина должна закармливать своё семейство и никак иначе. Так её воспитала мама и этого она всегда требовала от дочери. Кстати, моя жена отлично готовит, но редко балует нас разного рода кулинарными шедеврами.

– Предлагаю выпить за лучшую тёщу в мире, – подливаю вина в бокалы женщинам, а себе с тестем водочки. – Для меня каждый приезд к вам – это как праздник! Съел две порции лапши и ещё хочу, хотя уже не лезет. А выпечка ваша, это же произведение искусства!

– Это ведь бульон с домашней курочкой, а не вашими магазинными суррогатами! – произносит довольная тёща. – Кушай, Андрюшенька! А воспитательный процесс с кое-кем я ещё проведу.

Супруга совсем сникла. Маман реально на неё давит, и самое главное – Аля воспринимает это как должное. Вот это субординация, как в армии!

– Вы завтра Аришку тоже подключите к образовательному процессу. А то выдадим её замуж и вернут через неделю. Диагноз – плохая хозяйка.

Младшая начала хихикать под возмущённые взгляды старшей. Тёща оценивающе посмотрела на Арину, отчего та вся скукожилась в ожидании неприятностей.

– Будем учить. Все трое будут бегать у меня как ошпаренные! Тут местный мясник Шамиль обещал хороший кусок баранины. Значит, завтра будем готовить плов и вбивать рецепт на подкорку этим московским фифам. А затем ещё твоих любимых беляшей нажарим, – порадовала Римма Равильевна.

Лёг покемарить после ужина и не заметил, как провалился в сон. Оказывается, я продолжаю беседовать с купцом и его товарищем, будто никуда не отлучался.

– Нет уже того Дона, о котором мечтают крестьяне сиволапые. Ни вольницы нет, вообще ничего нет. На Кубань бежать теперича надо, а лучше на Терек.

Игнат тихо начал рассказ о нынешней ситуации на казацких землях.

– С тех пор как Долгоруков[3] утопил Дон в крови, нет более казачества. Того самого, когда выдачи не было и куда народ бежал за свободой от гнёта помещичьего. Все старшины на царском содержании и выполняют любую прихоть наместника. Ведь восстание во главе с Булавиным[4] началось именно из-за приказа выдать беглых. Сам посуди, кто же в здравом уме захочет вернуться в крепость и терпеть произвол барский? Сейчас донцы – это считай реестровые войска, подчинённые Воинской коллегии. Атамана давно не выбирают, даже старшины назначаются по указке царской. Вот такая тебе вольница, паря.

Некоторое время купец молчал, глядя на костёр, и вдруг сменил тему разговора.

– Ну-ка, перекрестись!

Машинально сложил пальцы и перекрестился двуперстно. И с удивлением уставился на оппонентов. Для меня в принципе религиозный вопрос вторичен, но Дёмка оказался старообрядцем.

– Наш человек! – произнёс Филипп. – Тем более надо помочь, Игнат Тимофеич.

– Так никто не отказывается. Надо просто мозги подправить сему юноше неразумному, – ответил купец и перевёл взгляд на меня. – Ты тоже думай, кому свою истинную веру показывать. Это хорошо, что мы люди правильные и никоновскую ересь[5] не приемлем. Народ-то разный попадается, возьмут и сдадут тебя сатрапам церковным. Попадёшь под подозрение на ровном месте.

Далее купец, не стесняясь в выражениях, описал нынешнюю обстановку на Дону. Это значит, что меня приняли за своего, что не могло не радовать. За такие высказывания по нынешним временам ссылка в Сибирь, не меньше.

– Императрица наша, немка херова. Издала манифест о том, что любой раскольник, коли не жид, имеет право селиться в пределах государства Российского, где захочет. Мол, более не будут чинить им никаких преград попы с чиновниками. Многие поверили и вернулись обратно в Россию. А через два года вдруг выходит новый манифест о переписи всех раскольников на Дону с целью их обложения двойной податью. И вот как это понимать? То есть живите, треклятые, но платите налог двойной. Ещё и попы наши никоновские всполошились, ведь народ начал массово записываться в старую веру. Начали грозить всякими карами и народ запугивать. Ранее народ раз в неделю в церковь ходил для отвода глаз, но даже на исповедь не оставался. А сейчас церквей заставили понаставить, но народ туда ни ногой. Лучше денег заплатить, нежели от веры истинной отречься. В своей стране живём аки в магометанских сатрапиях, где православный народ заставляют двойной налог платить. И ты здесь на вольный Дон собрался. Нет более воли, разве что в Сибири, но и там не всё так просто.

Если проанализировать слова купца, то всё было очень плохо. Людей с Дона выдавали и даже платили за это деньги. Старообрядцев притесняли тоже со всем старанием. Народ бежал уже на Кубань и Терек. Да и там от царских наместников не было спасения. Скоро начнётся интенсивное строительство кубанской оборонительной линии, это я в интернете мельком посмотрел. Царская власть придёт и на эти земли. Получается, куда ни кинь – везде клин.

– Не переживай, Димка, – произносит Филипп. – Поможем мы тебе. Но, может, тебе лучше к игнат-казакам[6] податься?

– Я человек русский, не предатель и супротив своего народа воевать не буду! – Рука самопроизвольно тянется к дубине.

– Так они тоже не совсем вражины. Обстоятельства так сложились, что они под хана крымского пошли. А так живут себе люди, детей растят и землю пашут. Зато никто не указывает им, как правильно Богу молиться.

Не люблю я таких заходов. Особенно когда пытаются подменить понятия. Есть Русь моя матушка и всякая пидорасня, которую мы исторически щемили. Мне с ними не по пути, может действительно на Терек податься, если купец не поможет?

– Ты говно хоть вареньем обзови, оно после этого смердеть не перестанет. Повторяю ещё раз – я русский и даже в мыслях не могу представить, чтобы воевать супротив своего народа на стороне басурман. Хочешь, помоги. Если нет, то не мешай. Я сам не пальцем деланный – прорвусь как-нибудь!

– Смотри, какой колючий, аки ёжик, – рассмеялся купец. – Так и быть, поможем мы тебе! Долг платежом красен!

– Слушай сюда и запоминай. Ты племяш мой, сын сестры покойной. Ранее при мне воспитывался, но решил податься в казаки, так как право по рождению такое имеешь. Светлану могут ещё помнить, хотя молодая она замуж выскочила и уехала на Урал. Я сам недавно узнал, что она родами померла. Муж ейный Сергей Дубинин тоже из казаков. Так что ты теперича Дмитрий Дубинин, смотри не перепутай.

При упоминании имени сестры суровое лицо Филиппа на миг стало более человечным. Даже колючие глаза подобрели и увлажнились. Но через несколько секунд передо мной был опять опытный воин, весь вид которого предупреждал об опасности. Ведь и ростом небольшой, сухощавый, но по одному виду понимаешь, что лучше его не задирать.

Далее Рватый нудным голосом инструктировал меня на предмет легенды и обрисовывал местные реалии. Потом как придирчивый учитель заставил сдавать экзамен на закреплённый материал.

Дорога давалась мне с большим трудом. Жарко, постоянно хочется пить, ноги в сапогах просто взопрели. А вот Дёмка наслаждался каждой минутой дороги. Ранее он далеко от деревни не отъезжал и степи не видел. Он меня порядком утомил, задавая бесконечные вопросы про цветы, птичек и прочих жучков с паучками.

– Значит, племянник твой родной? – в очередной раз повторил старик.

– Ты чего заладил, Кирилл? Может, оглох на старости или умом тронулся? – с усмешкой спрашивает Рватый.

Хотя какой он старик? Глаза ясные и просвечивает как рентгеном, будто в душу заглянуть пытается. Смутила меня старая неопрятная рубаха и седая борода, которой казак зарос как моджахед. Ещё и манера разговаривать с постоянным покряхтыванием, будто из него сейчас песок посыплется. А вот сильные мозолистые руки, поджарая фигура и лёгкий шаг намекали, что товарищ очень непростой.

До станицы Ведерниковской мы добирались больше недели, старательно избегая людей. Иногда шли прямо через степь, скорее всего, по каким-то тайным тропам. По словам казака, нам везёт, так как всё внимание сейчас обращено на юг. Основной набег удалось предотвратить, но отдельные банды ногайцев шарятся по степям и нападают на некоторые станицы. Как-то странно я на этот раз провалился в прошлое. Обычно это происходит на несколько часов, а здесь получилось уже дней десять. Самому интересно, что будет дальше. Может, моё тело в это время лежит в уютной палате с белыми стенами и пускает слюни.

Целью нашего путешествия была встреча со старинным другом Филиппа, а по совместительству главой местной общины старообрядцев. Или уже подполья, с какой стороны посмотреть. Попы начали притеснять конкурентов. Ранее на Дону почти не было церквей, а сейчас они построены практически в каждой крупной станице. Да и сама территория в плане управления стала более похожа на обычную губернию, с локальными отличиями, конечно.

На хутор, который принадлежал Кириллу, мы прибыли после обеда. Несколько добротных домов с соломенной крышей, хозяйственные пристройки, возделанные поля с огородами. Большая семья старейшины явно не бедствовала, но и работали все, в том числе дети. Ехали мы открыто, и хозяева заметили нас давно. Мужчины в количестве семи человек встретили нас вооружённые, бросая настороженные взгляды, но после команды старшего все разошлись по своим делам.

В доме супруга хозяина быстро накрыла стол и удалилась. Похлебали рыбный суп со свежим хлебом и приступили к неторопливой беседе. Хозяин выслушал придуманную легенду и после долгого молчания начал повторять вопрос про племянника. Выслушав насмешку Филиппа, он опять завис, было видно, что человек обдумывает варианты. Я всех раскладов не знаю, какие там долги между старыми товарищами, но у человека большая семья и вряд ли он будет рисковать ей в ущерб.

– Смотрю, кони у тебя есть, да и с оружием порядок, – наконец произнёс Кирилл, вперив в меня свой взгляд-рентген. – Ты хоть им пользоваться-то умеешь?

В дороге Филипп показал мне несколько приёмов владения саблей, после чего сделал вывод, я не так уж безнадёжен. Руки сильные, удар поставить можно, выносливость присутствует, а далее как повезёт. Может, лет через десять научусь, уточнил казак и начал ржать, как конь.

– С саблей не очень, врать не буду. С пикой, думаю, справлюсь. Стреляю неплохо, и вообще, хотел себя в артиллерии попробовать.

– Эка! Пушкарское дело, оно важное! Только кто же тебе, парень, пушку доверит? – с улыбкой воскликнул староста и продолжил уже серьёзным тоном: – Ты, Димка, либо слишком везучий, либо дурак, которому тоже часто везёт! Но раз собрался в казаки, значит так тому и быть. Странно, что дядька тебя воинским навыкам не обучил, но это дело десятое. Через три дня охотники, кто решил воевать с турком, выдвигаются в сторону Черкасска. Там формируется новый полк, вот молодёжь и рвётся на войну. Мой сын Пахом тоже хочет показать свою удаль, а скорее, глупость. И ведь не отговоришь, вбил себе в голову, что казак должен непременно воевать. Я и так, и сяк, объясняю остолопу, что про войну забавно байки стариков слушать. А ничего хорошего и героического там нет. Но бесполезно, не хочет слушать повоевавшего человека. Значит, вместе поедете, с несколькими соседскими дурнями. Коня и оружие я сыну выделю, а далее всё в руках божьих. Заодно хлопцев предупрежу, что свой ты, наш дальний сродственник. А далее уж давай сам, не посрами имени дядьки своего. Бывший сотник и наказной атаман Филипп Межаков, прозванный Рватым, герой войны с пруссаками, турками и татарами, поручился за тебя, а это здесь многое значит.

Я удивлённо вылупился на своего мнимого родственника. Не ожидал, что у него такое героическое прош-лое. Тот сохранял вид серьёзный и на слова Кирилла не отреагировал.

– Куда их направят? На Кубань? – уточнил Филипп.

– Говорят, что в главную армию, которая стоит на Днепре и Пруте. Там сейчас собираются все русские силы против турок и татар. А здесь азовский и таганрогский гарнизоны сами справятся. Основная орда сейчас вся при хане и для Дона не опасна.

– Откуда ты всё знаешь, ведь сидишь на своём хуторе как бирюк. Скоро весь мхом покроешься, – опять подколол товарища Рватый.

– Не всем же повезло, как тебе, попасть в услужение купеческое, – хохот старосты был похож на воронье карканье. – Ладно, не хмурься, Филипп. Не со зла я. Знаю, что с купчиной своим вы компанействуйте. А новости гонец донёс, который, собственно, и прибыл набирать казаков в полк. Основные-то наши силы уже давно воюют. Но видать, не хватает людей, раз новый набор учинили. Раз решение приняли, то пойдём, с Пахомом тебя познакомлю. Заодно снаряжение твоё осмотрим. Дорога предстоит длинная, а в степи, знаешь ли, торговых рядов не бывает.

Сын старосты оказался крепким парнем на год старше Дёмки. Светловолосый, голубоглазый, с открытой улыбкой. Думаю, мы с ним сойдёмся. Есть такая категория людей, которые сразу располагают к себе. Оба хуторянина с интересом осмотрели моих коней и, судя по завистливому цоканью старосты, он не мог позволить себе таких красавцев. Пистолеты тоже произвели впечатление, как и сабля, которую я по совету Рватого не светил, но Кириллу показал. Фехтовать я не умею, но буду учиться.

В общем, совет старейшин постановил, что к войне я полностью готов. Только нужно сменить мой трофейный зипун на что-то попроще. И так кони привлекают внимание. Мало кто из местных может позволить себе идти на войну с заводной лошадью. Хотя здесь народ достаточно зажиточный, но кормятся в основном крестьянским трудом, и не каждый может позволить дорогое снаряжение. Пика, сабля или палаш, пистолет, ружьё, котомка с вещами – вот и всё снаряжение молодых казаков. Многие и шли в поход именно за трофеями и возможностью разбогатеть. Жён ещё привозили, и не только татарок, вызволяя из плена захваченных славянских девушек.

В этот раз просыпаюсь самостоятельно. Надо проверить свою теорию о временном несоответствии. Тянусь к смартфону и смотрю на экран, странно – в моей реальности прошла всего лишь ночь. Или это мой бред трансформировался и перешёл в какую-то более затяжную фазу. Ладно, пусть пока всё идёт своим чередом, я вроде для общества не опасен. Если почувствую изменения, то сам пойду ложиться в дурку. За окном уже рассвело, день предстоит тяжёлый, не буду забивать себе голову дурными мыслями.

Глава 8

Не, ну на фиг эти сельскохозяйственные забавы. Ладно, ещё зелень с цветочками на даче посадить и траву постричь. Я же не трактор, пахать и сеять три дня подряд. Хорошо, что тесть старичок ещё бодрый и работает чуть ли не эффективнее меня. В общем, упахались мы капитально и ехали с участка в надежде поесть, а затем сразу завалиться спать. Назавтра ещё рыбалку запланировали, но, скорее всего, поедем на вечернюю.

Только загнали «Ниву» с прицепом во двор, как началось очередное шоу под названием «Сёстры». На крыльцо выскочила младшая, которая сразу кинулась в нашу сторону, за ней гналась старшая.

– Папа, спаси! Убивают! – радостно закричала Катя и спряталась за мою спину.

– Я обещала, что тебе конец? – глаза старшей горят нешуточным гневом, – Готовься к экзекуции!

– Ариша, что произошло? – с улыбкой спрашиваю дочь.

– Эта мелочь выложила у себя на страничке в «ВК» старые фотки, там есть и мои, – возмущённо произнесла дочь.

– И чего здесь такого? Выложила и выложила. Мы же семья.

За спиной раздался довольный голос семейного провокатора:

– Она на фотках выглядит как дура, я специально подбирала. Вчера все бабушкины альбомы пересмотрела. Там наша краля с момента рождения и чуть ли не до пятого класса, – довольное хихиканье говорило о том, что ребёнок потрудился на славу в поисках компромата.

Прежде чем началась перепалка, я произнёс вердикт:

– Обсудим произошедшее за ужином, а пока давайте помогайте. Несите все лёгкие инструменты в кладовку, а мы с дедом тяжёлой техникой займёмся.

Ловлю на себе уже два возмущённых взгляда, но грозно указываю в сторону прицепа. Таким образом, перекинул всё негодование в свою сторону. Тесть наблюдал за шоу и счастливо улыбался.

– Вы опять превзошли саму себя, Римма Равильевна, – хвалю тёщу, отодвинув тарелку.

Та сразу расцветает и обещает какие-то сладкие пироги на десерт. Ну, реально закормили. Если бы не сельхозработы, то набрал бы уже пару кило.

– Это Ариша с Катей почти всё приготовили. Я только наблюдала, так что не всё потеряно. Хорошие помощницы растут, главное их правильно воспитывать, – последние слова явно адресовались супруге.

Теперь уже дочек чуть ли не распирала гордость от заслуженной похвалы бабушки. Эх, вот в такие моменты ты понимаешь, что такое счастье.

Черкасск, мягко говоря, не впечатлил. Деревня, она и в Африке деревня. Вернее, очень хорошо защищённый городок, с целой сетью укреплений, в которую входили близлежащие станицы. Но вид у столицы казачества был самый заштатный и провинциальный. Застройка в основном одноэтажная, правда, попадались двухэтажные дома, которые здесь называли «вавилонки». Также обратил внимание, что есть целые усадьбы, более всего похожие на небольшие крепости с высокими стенами, узкими окошками и коваными решётками, такие без артиллерии не возьмёшь. Остальные дома представляли собой хаты с каменным цоколем и деревянным верхом. Встречались и откровенные мазанки, а некоторые строения были на сваях. Очень мало труб, в основном топили по-чёрному, что наверняка было причиной многочисленных пожаров, о которых рассказал Пахом. Не населённый пункт, а мечта для фанатика-этнографа из моего времени.

Люди попадались ещё более колоритные, нежели архитектура. На хуторе, да и во многих станицах одежда мало чем отличалась от крестьянской, может только качество получше. Народ в основном ходил в штанах, рубахах, да и сапоги были далеко не у всех. Более того, нормальная обувь была у взрослых мужчин, а в основном местные носили поршни или ходили босиком. Наверное, это одежда рабочая, я особо не вникал. Здесь же чувствовалась столица, и народ одевался иначе. Несмотря на жару, казаки все были в зипунах, шароварах, добротных сапогах и овечьих шапках. Оборванцев и нищебродов я не заметил, может, все в полях работают. Удалось более-менее разглядеть женскую одежду. По дороге такой возможности не было, по крайней мере, десятки – молодух не выходили встречать нашу толпу с хлебом и солью. Разнообразные сарафаны, надетые поверх рубах, кто-то носил шаровары, на головах в основном платки, более похожие на тюрбаны и какие-то странные двурогие шапки[7]. Вид нарядный и богатый. Оно и немудрено, публика не очень походила на крестьян, скорее всего это и есть казачья верхушка. Увидел несколько всадников в халатах, с раскосыми лицами явно не казацкого происхождения. Пахом пояснил, что это союзные калмыки и ногайцы.

Но вообще местный народ выглядел не очень. Если с низкорослостью я ещё свыкся, то тяжело было привыкнуть к обилию лиц, изуродованных оспой. Да и вообще, чистотой кожи мог похвастаться далеко не каждый. Особенно это заметно у девушек, которые всё-таки иногда встречались. Мужику смазливое лицо без надобности, времена не те. Плюс отсутствие стоматологии тоже не шло на пользу пейзанам, это я по жене Кирилла сужу. Бабе не более сорока пяти, а выглядит как старуха из моего времени, ещё и без зубов. Про запахи даже рассуж-дать не хочу, на них мой нынешний организм не реагировал. Иногда пробивалась брезгливость жителя иной эпохи, но я быстро гасил это чувство. В качестве одной из приоритетных задач обозначил купить зубную щётку и мел. Здоровье у Дёмки как у космонавта, но бережёного бог бережёт, особенно это касается зубов.

Наш отряд, состоящий примерно из трёх десятков человек, был одет попроще местных. Шаровары, зипуны в основном синие, разного вида овечьи шапки. Кроме трёх казаков, присланных за охотниками из столицы, мало кто мог похвастать какой-то дополнительной выделкой одежды и тем более оружия. Как я и предполагал, в массе своей молодёжь вооружена пиками, саблями и пистолетами, редко кто вёз ещё и ружьё. Примерно четверть вела завод-ных лошадей, поэтому я особо не выделялся.

Странно, проснулся в этом мире, а уже прошла неделя с момента разговора со старостой старообрядцев. Решил больше не заниматься подсчётом всякого рода временных нестыковок, а просто приветствовал радостного Дёмку. Под пересказ прошедших событий погружаюсь в воспоминания моего нынешнего тела.

Два старших казака устроили нам настоящий экзамен. Вернее, это для Пахома был смотр умений и навыков. Для нас с братиком, который сильно переживал, это было самой настоящей мукой и стыдом. На небольшой полянке с утра мы с молодым казаком расставили соломенные макеты, где началась проверка на владение саблей и пикой. Мне предстояло повторить всё за своим новым напарником. Пахом быстро проскакал перед копнами, лихо орудуя саблей, далее развернул коня и повторил. Филиппу что-то не понравилось. Он подозвал к себе экзаменуемого и некоторое время эмоционально указывал на ошибки. Попытки после десятой два аксакала одобрили действия уже порядком вспотевшего казака. Но по их кислым минам было понятно, что ему выдан большой аванс.

С пикой повторилось примерно то же самое. С учётом того, что на улице было градусов тридцать, разрешения пить и тем более отдыхать никто не давал, то испытуемому было тяжеловато. Хотя кроме пота, которым окрасилась рубаха из некрашеного полотна, особой усталости он не проявлял. Я времени даром не терял – пробежался, сделал разминку, упражнения на растяжку и далее начал отрабатывать пару движений с саблей, которые мне показал в дороге Рватый.

– Ну чего ты ею, аки дубиной, орудуешь. Мы же с тобой уже почитай два часа бьёмся, а ты всё не можешь по кукле ентой попасть, – не выдержал Кирилл и дал волю чувствам.

После того, как Пахом закончил, мы подправили макеты, и казаки принялись за вторую жертву. Пот залил не только мои глаза, но возникло ощущение, что насквозь промокли даже сапоги. Дышу как загнанный лось, правая рука онемела, голова гудит от нестерпимой жары, горло пересохло, как арык в пустыне, но эти два экзекутора даже не думали давать мне перерыв. Наконец после очередного прохода оба одновременно махнули рукой и объявили небольшой перекур. Я сел в тенёк под деревом и приложился к фляге с тёплой, но такой вкусной водой. Старшие казаки достали трубки и задымили, Пахом просто молчал и сидел рядом.

– Ладно, неча парня мучить. За два дня из него знатного рубаку всё равно не сделать. Ты говорил, что с пикой он неплох и на кулаках не дурак помахать, вот и проверим, – обратился староста к Рватому.

– Братик, стыдно-то как, – начался диалог в моей голове. – Пахомка-то вон как саблей и копьём машет. А мы супротив него аки бараны глупые и ничего даже повторить не можем.

– Не расстраивайся, мы же только начали освоение военной науки. А казаки своих детей чуть ли не с пелёнок обучают правилам боя. Обещаю, что через несколько месяцев нам точно не будет стыдно. Может, лучшими не станем, но и худшими тоже.

Радостный братик опять включил режим мячика, запрыгал, одарил меня ощущением счастья и исчез. Тем временем я вскочил на коня, взял пику, которую мне подобрал Филипп, и занял позицию. Пытка, сопровождаемая недовольными комментариями и подсказками экзаменаторов, продолжилась. Только сила воли и обещание, данное Дёмке, заставляли меня раз за разом колоть соломенные муляжи, разворачивать коня, выслушивать замечания и приступать к тренировке снова. Даже организм братика, который был просто нечеловечески силён, имеет свой предел. Но одно дело колоть дрова, носить воду с мешками и совсем другое – на протяжении часа орудовать трёхметровым дрыном с железным наконечником. Спасло меня то, что конь уже порядком под-устал, и казаки решили поберечь животину, о чём мне и сообщили, дружно заржав. Скоморохи хреновы. А ведь я всю дорогу до хутора постоянно тренировал руку, попеременно орудуя пикой и саблей. Вроде и какой-то прогресс в движениях выработался, да и мышцы перестало ломить. Таких слов, как отдых, Рватый не понимал и нагружал меня по пути как ишака.

После небольшого отдыха и водопоя наконец-то настал момент моего триумфа. Пахом парень приятный и незлобивый, но не удержался от смеха в мою сторону. Я понимаю, Кирилл уж больно остёр на язык, но нужно же соблюдать чувство товарищества. Месть моя будет сладка!

– Давайте, молодёжь, покажите, каковы вы в кулачном бою. По глазам, зубам и мудям не бить и ухи зубами не рвать, – в предвкушении очередного шоу произнёс Филипп.

Я им Тайсон, что ли, уши человеку откусывать? Сейчас будем проверять семь лет занятий самбо, в том числе боевым, против местных техник мордобития. Скидываю рубаху с сапогами и остаюсь в одних мокрых от пота штанах. Пахом последовал моему примеру и встал напротив. А ведь мы с ним чем-то похожи. Оба светловолосые, голубоглазые, с одинаковой фигурой, только я немного выше и тоньше в кости. Жир в эту эпоху у казаков и тем более крестьян предусмотрен не был, поэтому обе фигуры были худые, перевитые жгутами мышц.

К моему удивлению, Пахом атаковал какой-то странной тактикой, показав мне удар в лицо, и попытался сделать подсечку. Я-то ожидал молодецкого замаха секунд на пять, за которые он получил бы пару ударов в корпус. Ничего страшного, за неимением гербовой будем писать на обычной. Посмотрел ещё на пару атак, даже не делая попыток контрударов. А далее начал валять своего будущего напарника, как манекен для борьбы в зале. Старался особо не перегибать – правильно падать и группироваться казак наверняка не умеет, сломает ещё что-нибудь.

– Хватит, – произнёс задумчивый Кирилл после очередного раза, как его сын оказался на траве.

Я протянул руку Пахому, но тот не спешил подниматься и произнёс:

– Научишь? – Его глаза пристально смотрели в мои.

– Если ты мне с саблей и пикой поможешь.

Молодой казак ухватил протянутую руку и вскочил, радостно улыбаясь. Хороший он парень, совсем необид-чивый. Да я ему приёмы и просто так бы показал, мне не жалко.

– Чего вы здесь устроили обнимашки. Никто не давал команды на отдых. Сейчас проверим, как вы с кинжалами обращаетесь, и можете отдыхать. Вернее, конями своими займётесь, поснедаете и оружие проверите, – прикрикнул на нас Рватый.

Сначала я струхнул маленько, вдруг придётся спарринговаться на самых настоящих ножах. Нет, нам выдали два деревянных муляжа сантиметров по сорок в длину, чем-то отдалённо похожих на кинжалы кубанцев. Работу с холодным оружием я ранее особо не изучал, так, на любительском уровне тренировались с ребятами в зале, тренер кое-чего показывал, и сам смотрел всякие ролики. Строить из себя Рембо не стал, взял муляж прямым хватом и начал ждать действий соперника. Заодно прокручивал варианты для атаки, ведь кинжал – это ещё и рубящее оружие. В общем, на кинжалах у нас с Пахомом получилась ничья. В атаке он был немного лучше, но это всё-таки не сабля, и техника у него хромала. После команды Рватого мы грязные, усталые, с горящими мышцами двинули коней на водопой, где заодно сами помоемся.

Так и прошли два дня. На третий с утра пораньше выдвинулись в сторону Ведерниковской. Особых проводов не было, разве что накануне были щи с курицей, да какое-то мясо типа бастурмы, типа праздничный стол. Обычная еда даже зажиточной семьи состоит из постной каши, хлеба, рыбы и яиц. Местный хлеб – это какая-то жуть с опилками, может просто не сезон или я совсем уж избалованный. Разносолами меня не баловали, хотя порции были обильные. Алкоголь в семье старосты не употребляли, что неудивительно для старообрядцев. Хотя глава семейства Захаровых дымил как паровоз, вот и понимай как знаешь местные запреты. На рассвете поели вчерашней каши, хозяйка дома сунула нам свёрток с пирогами, которые напекла накануне, и всё. Родня быстро обняла Пахома, я кивнул Рватому и поблагодарил семейство Захаровых, а далее – в путь!

У станицы нас поджидала уже небольшая группа всадников. В результате набралось пятнадцать молодых охотников, которых присланный старый казак повёл в сторону столицы. Ехали медленно, глотая пыль впередиидущих товарищей. Никакой романтики в казачьей жизни я пока не заметил. Жарко, кормят плохо, работать надо много, бытового комфорта нет и перспективы туманные. Но молодые парни были полны оптимизма, что в принципе понятно. Вырваться из этой унылой обстановки в надежде хорошо сходить за зипунами – чем не стимул для казака?

Пахом познакомил меня со своими ближниками Сашкой и Фёдором Абрамовыми и Петром Яковлевым. Парни первое время присматривались, но особых вопросов не задавали. Начали расспрашивать, когда я на биваке достал чайник и заварил в нём разного рода местные травки, которые неплохо так заменили чай. Особенно хороши были на вкус чабрец с мятой. Народу взвары понравились, некоторые и сами везли кое-какие травки, но в походе их обычно не заваривали. На вражеской территории-то и огонь не всегда разведёшь, в степи его видно издалека. Почему не заварить нормального чайку на своей земле, я так и не понял. Может, тренировка или привыкли к минимализму в своих потребностях. Поймал себя на мысли, что мне здесь жутко не хватает специй. Есть кашу без сливочного масла я ещё могу, а вот без перца совсем тоска. Надо будет пройтись по торговым рядам в Черкасске, надеюсь, они там есть.

Кипячёную воду я пока во флягу не заливал, благо по ходу движения хватало колодцев. Но тезисы по поводу гигиены и вреда от её несоблюдения своему напарнику вдалбливал со всем старанием. Сам я на хуторе постригся покороче и удалил с тела всю растительность. Вши они, знаете ли, не только на голове обитают. Одежду тоже хорошенько выстирал и высушил на печи в бане, благо у Захаровых она была. Чем постоянно и донимал Пахома, мол, мой руки щёлочью, стриги ногти, чисть зубы, не пей из лужицы и так далее. Парень мне действительно пришёлся по душе, не хотелось бы потерять его из-за какой-то заразы. Хотя иммунитет у местных явно посильнее моих современников. С учётом того, что до совершеннолетия доживает едва ли половина детей, то их, наверное, и дуст не возьмёт.

В пути занимался тренировкой и ехал с пикой в руке. Как объяснил мне Рватый, по местным поверьям нельзя тыкать орудием в лежащие на дороге предметы и низкие кусты. Примета такая нехорошая. Следуя местным традициям, просто разрабатывал руку и обозначал удары в районе корпуса всадника.

– Димка, ты чего уснул? – ткнул меня в бок Пахом.

Засыпать я не собирался, просто глубоко погрузился в воспоминания. Мы рассредоточились на какой-то площади, рядом виднелись купола немаленького такого каменного храма. В оставшихся позади станицах церкви были в основном небольшие и деревянные. А здесь прямо-таки собор!

Тем временем на площади начали происходить события. Взметая шлейфы пыли, появились несколько всадников. Выглядело всё это весьма эффектно, ну лучше бы они основные улицы камнем замостили и подметали почаще. Дёмка встретил мой комментарий хихиканьем, и шарик опять заметался, делясь со мной своим хорошим настроением.

Глава кавалькады был на роскошном кабардинце вороной масти. Одет он был в зипун с золотой вышивкой, на бедре висели богато инкрустированные ножны, за поясом пистолет. В общем, несмотря на молодость, товарищ явно большая шишка и выглядел весьма эффектно. Внимательно осмотрев нашу орду, он ощерился и произнёс:

– Любо мне видеть, что по первому зову сразу откликнулось столько молодых казаков! У нас наконец-то появилась возможность уничтожить хана Крымского и заодно взять большой дуван[8].

Не знаю, что сильнее возбудило народ – возможность уничтожения давнишнего врага или его ограб-ления. Для приличия сделал лицо попроще и поорал вместе со всеми. Далее пошли уже организационные вопросы. Постановка на довольствие, распределение, где нам жить до начала похода. Когда все бюрократические формальности были решены, и мы выдвинулись к месту базирования, я решил уточнить кое-что у напарника.

– Пахом, я так понял, это наш атаман? А чего казаки так бурно его встретили?

– Это же сам Иловайский[9]! – восторженно воскликнул казак.

Глава 9

Мы с Пахомом не стали останавливаться вместе со всеми в нескольких больших куренях, которые выполняли аналог казарм. Не хотелось жить в забитом под завязку помещении. Во-первых, никто не отменял различных насекомых, начиная c клещей и заканчивая обычными вшами. Во-вторых, я даже боялся представить, какие запахи исходят от десятка парней, проведших несколько дней в дороге. Не уверен, что они и раньше толком мылись, а сейчас потом шибало покруче, чем от коней. Страшно представить, как пахнут их портянки. Деньги есть, даже более чем достаточно. Уточнял я здесь местные расценки, если не покупать оружие или коня, то на мою наличность можно прожить год, а может, больше. Как вариант, продать одну из сабель, всё равно из меня рубака никакой.

Дал задание напарнику подыскать недорогое и чистое жильё, где можно перекантоваться ближайшие три дня. Тот сразу метнулся, обещая договориться с какой-то Ульяной, которая сдаёт угол приезжим. Я же продолжал с интересом наблюдать за местными. Народ посплетничал и начал постепенно расходиться по своим делам. Поймал на себе пару заинтересованных женских взглядов. А чего? Мы с Дёмкой просто красавцы. На хуторе было небольшое зеркало с ручкой, отделанное какой-то костью. Попросил у хозяйки и нормально рассмотрел своё здешнее лицо. Светлые волосы, голубые глаза, отнюдь не деревенский вырожденческий типаж, а вполне себе благородные черты лица. Если взять в расчёт чистую кожу, то вообще самый настоящий красавчик. Меня тогда ещё посетили мысли, что не всё так просто в происхождении братика. Может, кто-то из его родителей барские дети. В этом времени с этим делом просто, повалял молодую крестьянку, дал за неё в приданое корову и выдал брюхатую замуж. Улучшил породу, так сказать. А можно просто попользоваться и сплавить без всякой компенсации. Да и частенько среди слуг в поместьях встречаются дети дворовых, подозрительно похожие на отпрысков хозяина.

Братик уловил ход моих мыслей и радостно заскакал, выражая полное согласие с моими выводами, что мы самые настоящие красавцы. Вопросы происхождения его мало волновали. Я улыбнулся и подмигнул одной из молодух, активно стрелявшей глазками, и получил в ответ улыбку. Мазнул взглядом по неприятному такому казаку. Лет тридцати, вроде одет нормально, но уж больно он смахивает на крысу. Мелкие черты лица, весь какой-то дёрганый и смотрит исподтишка. Может, приревновал к одной из дам, кто его знает. А вообще, он похож на мелкого и дешёвого гопника из моего времени.

Тут прискакал Пахом и подтвердил, что можно остановиться в местном хостеле. Разместили нас в скромной пристройке, которая зимой, наверное, выполняла функции кладовки. Небольшое окошко, забранное какой-то мутноватой плёнкой, тем не менее давало достаточно света. Две лежанки, табурет, подобие вешалки, грубо сколоченный сундук – вот и вся обстановка. Питаться договорились у хозяйки, коней тоже разместили в её сарае.

Зато у Ульяны на подворье была баня. Пусть маленькая, куда входишь, согнувшись в три погибели, и топится по-чёрному. Но мы с Пахомом сразу решили, будем париться. Но сначала занялись конями, тоже не самый лёгкий процесс. Благо мне помог Колька, двенадцатилетний сын хозяйки. Распрягли, почистили, натёрли мазью потёртости на коже. Натаскали воды, залив её в деревянную бочку для бани и поилки нашим животинкам. А затем приступили к процессу помывки. Напарились от души. Я хорошенько отскоблил себя золой, стирая трёхдневную грязь. Также заставил нормально помыться Пахома и Кольку, который составил нам компанию. Надо чего-то решать с мылом, как-то не очень мне нравятся местные моющие средства.

Чистые и довольные, в свежих рубахах, отужинали простой местной снедью. Сразу обратил внимание, что тут в основном ели кашу и рыбу. Дёмкин желудок на подобную пищу реагировал положительно, а я особо не привередничал. Далее выпили взвара из ароматных травок и пошли спать.

С утра интенсивно потренировались, позавтракали, и я начал расспрашивать Пахома о ситуации с торговыми рядами в городе. Следом задал вопрос о предстоящем дальнем походе и возможных трудностях. Торговля здесь не только имела место, но и процветала, хотя городок постепенно утрачивает своё былое значение. Пальму первенства перехватывает Ростов. А вот с походом всё сложнее. Двинемся мы немного окружным путём, и только до Днепра предстоит отмахать вёрст пятьсот. С учётом того, что идти будем по летней степи, а не вдоль рек, то переход будет тяжёлым, в том числе для коней. Хотя трава ещё не высохла и корм для животных будет, но с водой могут возникнуть проблемы. Деваться всё равно некуда, значит, будем готовиться и слушать советы бывалых казаков.

Местный базар производил приятное впечатление своим многолюдьем и ассортиментом товаров. Торговля кипела вовсю, даже военные действия не повлияли на её интенсивность. Как объяснил Колька, которого мы взяли в качестве гида, оптовая торговля шла возле порта, а здесь в основном были лавки и навесы. Шум, гвалт, выкрики на разных языках, пестрые наряды. Откуда-то доносился запах жареного мяса, от соседнего навеса пахло копченой рыбой. Дёмка радостно запрыгал и начал комментировать совершенно новую в его жизни картину.

– Николай, – говорю нашему гиду, – мне нужен продавец перца и вяленого мяса. Так что давай не зевай и помогай искать.

Долго бродить не пришлось. Несколько мешочков специй купил у коренастого и усатого купца в халате, похожего на перса. Хотя кто их разберёт, может азер, хотя такой нации вроде ещё нет. Цены, скажем так, немаленькие, но терпимые. Мясо, похожее на бастурму, купили у самого настоящего татарина или ногайца. Я в местных раскладах разбираюсь не очень, но намешано здесь столько всего, что вникать очень долго. Есть дружественные татары с ногайцами, которые живут в собственных станицах и стойбищах. В поход они ходят против своих собратьев вместе с казаками и не видят в этом ничего зазорного. Это меня уже на обратной дороге просвещал Пахом.

Бастурма оказалась хороша. Съели прямо в лавке несколько кусочков. Вообще, местные натурпродукты – вещи весьма спорные. Тот же хлеб на вкус не очень, каши тоже на любителя. Рыба мне нравится, курица нет, а мясо толком ещё не пробовал, кроме вяленого. Продавец упаковал нам покупку в мешок. Казы тоже у него купили, хотя сейчас и не сезон для этого продукта. Очень жарко и скотину забивают осенью. Потому и цена получилась немалая, судя по тому, как округлились глаза моего напарника и последовавшим эмоциональным торгом. В других лавках приобрели нательное бельё, несколько брусков мыла, тканей типа бинтов, иголки, нитки, решётку для жаровни, небольшую сеть и ещё кое-какие мелочи. На выходе с базара у опрятной с виду тётки взяли пирожки с рыбой и сразу их съели. После поедания местного фастфуда довольные двинули в сторону дома Ульяны.

После возвращения поговорили с хозяйкой, чтобы она насушила нам сухарей. Дорога длинная, всякое может случиться, поэтому решили на еде не экономить. Ульяна посоветовала лучше обратиться к соседке, которая пекла пироги на продажу и заодно могла обеспечить нас нужным продуктом. Прогулялись с Колькой до местной мини-пекарни. Сразу было видно, что дела у семейства кулинаров идут хорошо. Забор вместо палисадника, дом выглядит более солидно, чем соседские, два больших сарая, печная труба, возвышающаяся над крышей. Прямо такие местные буржуины или кулаки.

С румяной и пухлой Анной, мастерицей печь пироги, мы сразу ударили по рукам. Вернее, руки у неё были в муке, договорились на словах. Завтра нам обещали выдать чуть ли не мешок сухарей. Заодно купили четыре свежих пирога и пошли обратно. Нужно же какое-то разнообразие в еде. Ещё и порадуем хозяйкиных детишек – двух девочек и их старшего брата. Перед входом в дом я нагнулся поправить штанину и аккуратно посмотрел по сторонам. Нет, не показалось. Опять этот мутноватый казак с площади. Вроде его лицо мелькало ещё на базаре, но здесь я не уверен.

Девчушки встретили лакомство на ура. Не сказать, что вдова бедствует, но и живёт достаточно скромно. Пенсии и пособия здесь не предусмотрены, благо что родня помогает продуктами. Вообще, после гибели мужа она зарабатывала тем, что обшивала местную публику. Я сначала понять не мог, чего это у неё подушечки пальцев все исколоты. Пирогам она искренне обрадовалась, хотя и немного поартачилась, мол, неудобно. Но затем с улыбкой наблюдала, как дети ели свежую выпечку. А ведь она ещё достаточно молодая женщина, года тридцать три, не больше. Просто неухоженные руки, наметившиеся морщины в уголках глаз и какая-то общая усталость прибавляли ей лет пять, если не десять. Надо ещё учитывать рождение троих детей. Родов могло быть и больше, учитывая высокую детскую смертность. А вот мой напарник Пахом смотрел на Ульяну если не с вожделением, то весьма заинтересованно. О вкусах не спорят, но я поберегу нынешнее тело для более интересной партнёрши.

Прежде чем лечь спать, позвал братика. Тот сразу же откликнулся, поделившись со мной состоянием полнейшего счастья. Столько впечатлений за день у него раньше и за месяц не бывало.

– Дёмка, ты же хочешь стать настоящим воином?

– Конечно! Так мы с тобой уже самые настоящие казаки.

– Мы пока только учимся. Помнишь, ты мне рассказывал, что спишь чутко и не пропустишь ни малейшего шороха?

– Ага, – радостно ответил братик. – Как ты появился, я вроде как сплю, а на самом деле нет. А чего надо?

– Спрашиваю на тот случай, вдруг я засну. Ты буди меня сразу, если вдруг тебе какой-то шорох не понравится или даже померещится чего.

Если это правда, то это просто сумасшедший чит-код для моей одиссеи. Но лучше не расслабляться и спать чутко.

Под недоумевающим взглядом Пахома кладу на табурет заряженный пистолет, а на кровать сбоку свой бебут.

– Предчувствия у меня нехорошие, ты тоже давай не зевай. И подопри дверь чурбачком, как в уборную сходишь, я спать.

Ловлю себя на мысли, что если проснусь в своём мире, то может случиться самая настоящая беда. С учётом того, что мы с напарником сегодня ещё помогли подправить хозяйкин сарай, а утром была насыщенная тренировка, то усталость начала сказываться. Уже засыпая, услышал, как вернулся Пахом, который немного пошаманил с дверью и лёг на своё место.

– Братик! – раздаётся тихий голос в голове. – Ходит кто-то по двору.

Я резко открываю глаза и кладу руку на пистолет. В комнате царит полумрак, сквозь плёнку на окне тяжело понять, который час, но, скорее всего, уже рассвет. Очень удобное время для внезапных нападений. У двери раздался шорох, и кто-то попытался её открыть. Может, местные жители и использовали замки, но у нашей каморки не было даже крючка, чтобы закрыть её изнутри. Тем временем незваному гостю удалось подвинуть дверь, и я услышал стук падающей подпорки. Вскидываю руку, взвожу курок и стреляю в силуэт, пытающийся проникнуть в комнату. Шипение пороха, грохот, больно ударивший по перепонкам, дым и вскрик раненого человека. Всё произошло буквально за три-четыре секунды, а я уже с кинжалом вылетаю на порог. Мне опять повезло, как уже не раз в этом мире. Грабителей оказалось двое, и первый, получив пулю, упал спиной на подельника. Молодецкий замах и бебут врубается в плечо выбравшегося из-под упавшего на него тела вражины. Крик боли заглушил неприятный хруст костей, перерубаемых кинжалом. Резко вырываю оружие из тела, в лицо прилетает что-то тёплое, и бью человека в живот.

Пахом выбежал через несколько секунд. На улице уже было достаточно света, чтобы увидеть его ошеломлённое лицо и дикие глаза. Напарник был в портках, без рубахи, но зато вооружён и очень опасен. Выглядело это забавно, и я начал ржать как конь. Скорее всего, это нервное, ведь опять выбрался из смертельного переплёта.

Успокоившись, начали рассматривать нападавших. Пахом поджёг лучину, хотя на улице уже заметно светлее. Моя паранойя не ошиблась и одним из грабителей был крысюк. Большое тёмное пятно на груди указывало, куда попала пуля. На удивление, он ещё был жив. Тело налётчика судорожно тряслось и издавало звуки, похожие на визг. Вторым оказался здоровый такой и плотный казак. Слетевшая папаха обнажила слипшиеся тёмные волосы. Бородатое и изрытое оспинами лицо, оскал, навсегда застывший на бледном лице. Больше ничего рассмотреть не удалось, так как события понеслись вскачь.

Во двор забежали несколько человек с саблями и пистолетами в руках. Судя по тому, что не все были полностью одеты, это соседи. Правильно, военное сословие ещё и в условиях постоянной готовности отразить нападение, предполагает взаимовыручку. Это в моё время бывает, когда людей калечили и убивали на глазах равнодушных зрителей, которые оправдывали своё гнилое поведение, мол, полиция разберётся, кто виноват, а моя хата с краю. Ещё и радостно снимают происходящее на телефон. Уроды! Здесь такого пока нет, и слава богу!

Одновременно с казаками из дома выбежала Ульяна. Это она вовремя, а то пальнули бы по нам для профилактики. А так быстро выяснили, что мы постояльцы и защищались. Хозяйка быстро метнулась в дом и вынесла мокрую тряпочку вытереть лицо. Только сейчас обратил внимание, что я весь заляпан кровью.

– Вы, ребята, не переживайте, – обращается к нам невысокий и очень резкий в движениях дядька лет сорока. – Это братья Фимка с Егоркой Головатые. Первый так себе, мелкий пакостник. Пороли его намедни за пьянство и сквернословие в сторону уважаемого старшины. В прежние времена он бы так легко не отделался, но чего сейчас об этом вспоминать. А вот второй – это разбойник, которого давно ищут. Многим он здесь кровушки попортил, считай, что доброе дело сделали.

Остальные казаки одобрительно загудели. К ограде тем временем подтягивался вооружённый народ. Во двор прошли только двое, наверное, уважаемые товарищи, остальные остались за оградой. Зачиркали кресала, и воздух наполнился табачным дымом. Казаки стояли, тихо переговариваясь, а новые гости слушали мою версию произошедшего.

Один из них, немолодой уже казак, полностью одетый и вооружённый до зубов, осматривал убитых. Через некоторое время он встал с колен и начал сверлить меня тяжёлым взглядом из-под густых бровей. Неприятный такой взгляд, не злой, а именно неприятный.

– Чем это ты так Егорку приложил. Братца его, дурачка, понятно, подстрелил. Не вижу у тебя сабли, только кинжал, – голос у него был скрипучий и даже более неприятный, чем взгляд.

– Это я так от страха, наверное. Замахнулся и рубанул кинжалом от всей души.

Показал казакам длину своего замаха, сделав лицо поглупее. Народ ощерился, кто-то даже тихо рассмеялся. Пожилой тоже усмехнулся, но продолжал подозрительно сверлить меня взглядом.

– Остап, ты скажи толком, чем недоволен? – решил прояснить ситуацию один из соседей. – Парни в своём праве. Прибыли записываться в полк и скоро отправятся на войну. Пахом так давно Ульянке известен, сродственник он мужа её покойного. А Фимка точно их выслеживал, видать на деньги соблазнился. На базаре их приметил, они там вчера бродили и деньгами сорили.

Названный Остапом дядька ещё некоторые время попробовал взглядом прожечь на мне дыру, потом подозрительно пялился на начавшего нервничать Пахома.

– Не бывает такой раны от кинжала. Саблей можно человека почитай напополам перерубить, а его железякой никак, – кивнул он на мой бебут.

Казаки принялись осматривать разрубленного Головатого. Тем временем с улицы подтянулись ещё эксперты. Люди тут бывалые и не такие раны видели. Заодно развлечение, будет о чём поговорить. У меня почему-то не возникло никакого желания смотреть на труп. Людей в этом мире я крошу как овощи в салат, а вот рассматривать плоды своей деятельности особо не стремлюсь. Народ поцокал, поохал и опять дружно задымил трубками. Особо подозрительных взглядов на меня не бросали, а принялись обсуждать события своей бурной молодости. В итоге пришли к выводу, что всякое может произойти. Бывали случаи и более фантастические. Привирают, конечно, но мне так даже лучше.

– Ладно, хватит лясы точить. А то устроили тут сход и балаболите, как бабы. Молодые казаки действительно в своём праве. Им надо спасибо сказать, что упокоили этого гадёныша Егорку, да и братец его не лучше. Попрошу подписного[10] прислать телегу, чтобы увезли покойников и похоронили. Но всё равно, странно всё это, не бывает такого удара.

Через пару минут двор Ульяны опустел. Остался только давешний казак с резкими движениями.

– Ты, паря, на старшину нашего зла не держи. Он всегда такой был, подозрительный аж жуть. Потому и выжил, хотя в стольких войнах и стычках поучаствовал, что на десять жизней хватит.

Как только мы с напарником остались вдвоём, я начал командовать.

– Пахом, спать хочу, нет сил. Давай этих жмуров в сторонку перенесём, чтобы детишек не пугать, неизвестно, когда их ещё заберут. Ну и ты давай, трофеи собери, и может, деньга у них в поясах припрятана. Не мне тебя учить.

Просыпался долго, будто прорываясь через какую-то вязкую жидкость, и не мог понять, где я. Только что переносили два окровавленных тела, и вдруг такой переход. Постепенно дыхание нормализовалось, начал угадывать очертания гостевой комнаты тёщиного коттеджа. Ух, какой-то слишком долгий сон получился. Как бы не нырнуть однажды в него и оказаться там навсегда. Судя по всему, только начало светать, а спать мне точно не-охота. Зато очень хочется кое-чего другого. Ещё и ощущаю полный прилив сил, как в лучшие молодые годы. Протягиваю руку и начинаю поглаживать тёплое бедро супруги. Задираю ей ночнушку и пробираюсь к более интересным местам. Когда я начал стягивать трусики, то последовала запоздалая реакция.

– Андрей, ты чего, с ума сошёл? – шёпотом произносит жена. – За стеной дети, а на первом этаже родители.

– Это когда нам мешали дети за стенкой? Да мы тихонько, – продолжаю свои манипуляции. – И вообще, я устал просить, беру процесс в свои руки.

– Вот бери в свою руку и беги в туалет, а мне не мешай, – Аля попыталась вырваться из моих объятий и перевернуться, но как-то несерьёзно. Я уже был в боевом состоянии и не собирался упускать столь аппетитную жертву.

Не знаю, как с толщиной стен, но судя по бросаемым на нас взглядам тёщи, полы в коттедже очень тонкие. Я довольный уплетал оладьи и был просто счастлив. Супруга тоже особо расстроенной не выглядела, подкладывая мне еду в тарелку. Дети налегали на завтрак любо-дорого смотреть. Наработались вчера на природе и нагуляли хороший аппетит. Особенно радовала старшая, которая уже всем надоела со своими диетами. Лучше бы спортом занялась, и мать не мучила, которая любимому чаду отдельно готовит. Эх, хорошо!

Глава 10

– Так значит, не перерубал разбойника бебутом?

– Говорю же, вскользь я его задел. Кость на грудине, может, и разрубил, а далее просто порез глубокий.

Уже по третьему кругу объясняю Иловайскому, что я не былинный богатырь и вообще всё было не так, как рассказывают черкасские сплетники. Вот ему заняться больше нечем? На четвёртый день перехода вызвал вечером к своему костру и в присутствии трёх матёрых казаков устроил мне форменный допрос. Хоть не лез с расспросами, откуда я такой взялся. Значит, легенда о моём родстве с хуторянами подозрений не вызвала. А вот нашумевшая стычка с бандитами никак не давала покоя нашему походному атаману. То ли не верил, а может, просто завидовал, но приходилось несколько раз повторять одно и то же.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 Мальчик для битья (whipping boy) – мальчик, которого наказывали, когда принц плохо себя вёл или плохо учился. Чтобы подобное наказание было эффективным, принц должен был испытывать сильную эмпатию к мальчику для битья. В связи с этим мальчики для битья воспитывались с принцем с рождения, были его компаньонами по играм и учебным занятиям.

Вернуться

2

 Жан де Лафонте€н (1621–1695) – французский баснописец.

Вернуться

3

 Князь Василий Владимирович Долгоруков (1667–1746) – российский генерал-фельдмаршал, участник Северной войны и Русско-турецкой войны 1710–1713 годов.

Вернуться

4

 Кондратий Афанасьевич Булавин (1667–1708) – атаман донского казачьего Бахмутского городка, позже войсковой атаман донских казаков, предводитель народного восстания.

Вернуться

5

 Церковные реформы патриарха Никона, которые он начал в 1650-х годах, были направлены на изменение существовавшей тогда в Русской Церкви обрядовой традиции в целях её унификации с современной греческой. Они вызвали раскол Русской церкви, что повлекло возникновение старообрядчества. В 1666 году он был извержен из патриаршества и стал простым монахом, хотя его реформы были продолжены.

Вернуться

6

 Некрасовцы – потомки донских и хопёрских казаков, которые, после подавления Булавинского восстания ушли с Дона в сентябре 1708 года. Названы в честь своего лидера Игната – Некрасова. Более 240 лет казаки-некрасовцы жили вне России, на территории Османской империи, приняв подданство султана.

Вернуться

7

 Кичка – древнерусский женский головной убор с рогами.

Вернуться

8

 Дуван – военная добыча.

Вернуться

9

 Алексей Иванович Иловайский (1735–1797) – российский генерал, наказной атаман Донского казачьего войска.

Вернуться

10

 В начале 40-х годов XVIII века при атамане возник «совет из стариков», наиболее зажиточных и уважаемых обществом станицы казаков. Первоначально «старики» так и именовались – выборными. Но со временем, когда значение последних возросло, и без их подписи не выходила из станичной избы ни одна бумага, их стали именовать «подписными». На первых порах они помогали атаману в решении всякого рода текущих дел, но со временем стали выполнять и самостоятельные функции.

Вернуться