Павел Барчук, Павел Ларин
Богатырь, жги!

Где-то в Тридевятом царстве…

– А-а-а-а-а-а!!! Хочу-у-у-у-у!!! Дайте!!!

Женский протяжный крик разнесся над золочеными куполами и улетел ввысь, спугнув парочку ошалевших от воплей ворон. Вороны вообще-то такой подлости никак не ждали, они думали, ночью людишки спят, а не орут без перерыва, будто их на дыбу тащат, но на всякий случай решили убраться с крыши терема подальше, на окраину столицы. Тем более, конкретно в этом тереме обитала царская дочь, особа по всему Тридевятому царству известная своей дурью. Впрочем, и за его пределами тоже. Ну, их, этих коронованных девиц. У них в голове черт знает что происходит. Это даже самая распоследняя глупая птаха знает.

– Доченька… Кровиночка моя… Рыбонька… Солнышко…

Царь Герасим метался вокруг широкой кровати, бестолково пытаясь хоть с какой-нибудь стороны подступиться к царевне, которая, лежа на животе и распластавшись на своих пятнадцати перинах морскою звездой, колотила руками и ногами по украшенному жар-птицами покрывалу. Учитывая богатырский размах плеч и силушку, вовсе даже не девичью, «Кровиночка» могла невзначай батюшку-царя зашибить. А это совсем в планы Герасима не входило. На нем целое государство держится. Ему «зашибаться» никак нельзя. Тут чуть прихвораешь, уже заговорщики со всех сторон лезут. Королевства соседние своих шпиёнов шлют. Поэтому и бегал царь вдоль ложа дочериного, не зная, как ему два дела разом провернуть: и девку бестолковую успокоить, и самому невзначай не огрести. Рука у Марьи, ой, какая тяжелая. Родись она парнем, была бы богатырем.

Скандал, устроенный прямо посреди ночи, продолжал набирать обороты. Во все стороны летели лебяжий пух и пудра, которой горничные девки царевну безуспешно мазали уже пятый раз, пытаясь придать ей мало-мальски приличный вид.

– Я. Хочу. Жениха. – Царевна резко подскочила на месте, приняла сидячее положение и развернулась к отцу лицом.

– О, мать моя боярыня… – Кто-то особо впечатлительный из царской свиты, боязливо жавшейся к стеночке в углу спальни, с перепугу, не выдержав стресса, выругался вслух.

Просто царская дочь, скажем прямо, и в лучшие-то времена красотой не блистала. А сейчас после долгих рыданий ее без того круглое, одутловатое лицо растаращило, как квашню, в разные стороны. Волосы стояли дыбом, потому что в приступе истерии, а болезнь эта с недавних пор стала в Тридевятом царстве весьма модной, царевна сама себя за косы тягала. По пухлым, раскрасневшимся щекам размазались то ли слезы, то ли сопли, то ли остатки еды. Рядом, прямо на постели, была замечена тарелка с заморской халвою. Видимо, царская дочь горести свои заедала…

Нижняя ее губа, оттопыренная и слишком большая даже для такого крупного лица, тряслась, будто царевна сейчас кому-нибудь в рожу плюнуть собирается. Кстати… учитывая ее мерзкий нрав, может, и правда плюнет…

– Мне нужен жених. – Повторила царская дочь и сурово посмотрела на бояр.

Бояре, как стояли, кучкой, одновременно отшатнулись к стене. Те, что оказались в задних рядах, даже попытались слиться с дорогими, привезенными из-за морей обоями. Слово-то еще какое гадкое. Обои… Будто стошнило кого-то. Да и выглядело это заморское новшество соответственно. Непонятные разводы на сером фоне.

– Я не могу… я женат… Боюсь, Марфе Ильиничне сильно не понравится такой поворот. – Жалобно проблеял боярин Еремеев, правая рука и главный советник царя.

Его, как особу приближенную к трону, вытолкали вперед, и потому возникало ощущение, будто царевна смотрит прямо на него.

Остальные члены боярского совета просто издали какой-то звук, напоминающий то ли плач, то ли стон. При этом каждый, не имеющий супруги, лихорадочно начал соображать, кого бы срочно, прямо утром взять в жены.

– Да на кой черт вы мне нужны! – Царевна махнула рукой, чуть не сломав к чертям собачьим деревянную основу балдахина.

Тоже, кстати, новшество, привезённое каким-то дураком из-за морей. Ездют в эти королевства, гадости всякой набираются, а потом в Тридевятое царство ее прут. И чем плохо было спать на печи? Тепло, хорошо, комфортно. Нет, все народу технологический прогресс подавай.

– Вот так хочу! – Царская дочь сунула руку под гору подушек и вынула оттуда…

– Что за убогая тварь опять притащила из соседнего мира эту дрянь?! – Прошипел царь-батюшка в сторону бояр, испепеляя взглядом книгу в руках своей дочери.

Книга была непростая. Изредка подобные штуки появлялись в Тридевятом царстве по вине всякой нечисти, которая таскалась туда-сюда через границу между мирами. Царь Герасим категорически подобную ересь не приветствовал. Потому что у столичных девок от этой ереси приключались странные фантазии. А теперь, вон, и царская дочь попала под дурное влияние.

– Это, папа, не дрянь! – Царевна подвинулась ближе к отцу и едва ли не в нос ему, без малейшего уважения к титулу и короне, ткнула предмет своих слез. – Это, папа, про любовь. Ясно? И я хочу так же. Хочу жениха себе. Богатыря хочу, с нежным сердцем и крепким нравом.

Царя Герасима с одной стороны данный факт радовал. Жених – это хорошо. Это – свадьба, пир горой и внуки. А внуков царю Герасиму хотелось очень сильно. С другой стороны, дочь его… В общем, даже обещанные полцарства и сундуки, набитые золотом, кандидатов в мужья не прельщали.

Царевна Марья выросла, мало того, страшной, внешним видом напоминая то ли свинью, которая долго лакала брагу, то ли Кикимору Болотную, так ещё и характер был у нее вот прямо совсем не сахарный.

– Жениха хочу из соседнего мира. – Царевна снова ткнула книжкой в физиономию царю, а потом добавила. – Вот такого же.

Кучка бояр теперь, не менее слаженно, качнулась вперед. Дюже всем стало любопытно, что там за экземпляр намазюкан, если его царевна возжелала. Сама она страшная, как черт знает что, а нос всегда воротила от самых завидных парней. Парни, конечно, данному факту были рады, но речь сейчас не об этом. Да и не спрашивал никто ни у кого желания. Царь своей волей царской второй год пытался доченьку замуж выпихнуть. Желательно, подальше от столицы.

На обложке иномирной гадости был нарисован молодой мужик, в этой их нелепой иномирной одежде. Стоял он возле самоходной телеги, вид имел крайне наглый, высокомерный даже. А еще у него было гладкое лицо. Совсем!

– Ну, не знаю… – Протянул боярин Еремеев, поглаживая при этом свою гордость – густую, красиво уложенную свечным воском бороду, которая спускалась почти до самого боярского живота. – Срамота какая-то…

– Тебя, козел вонючий, я не спросила! – Тут же отреагировала царевна.

Да уж… точно не сахарный… С тоской подумал царь, вернувшись к своим размышлениям о дочери. И ведь мать у нее была, такая же змеюка. Настолько Царя Герасима извела, что ему пришлось дрянь эту, супружницу свою, зельем травить. Да и то, не с первого раза получилось. Бабке Яге добрую часть казны по итогу заплатил. Выпьет царица яду, отрыгнет и идет дальше кровь мужнину хлебать. Дочерью она была боярской. Такую со двора запросто не выгнать. Бунт может приключиться. С боярами вечно одни проблемы. Чуть повод дай, сразу за гласность ратуют. За урезание прав самодержавия. Хорошо, бабка не подвела, да удалось все на хворь неизвестную списать. А то Герасим сам чуть к праотцам не отправился на нервной почве…

– Аааааа! – Марья пошла на новый виток своих рыданий.

– Доченька, так где ж я тебе такого жениха возьму? – Ласково поинтересовался царь. Ласково, потому что у него от воплей Машкиных скулы свело и изжога начала проявляться. А не по причине огромной отцовской любви.

– Конечно… – Тихо пробормотал боярин Еремеев, – Свои-то, местные, под страхом смертной казни не соглашаются. Скольких мы для устрашения под топор пустили? А заморских вообще не затащишь теперь. Вон, даже половина посольств свернулись, узлы собрали и уехали. От беды подальше…

– Цыц! – Царь снова обернулся к боярам, одарив своего советника злым взглядом.

Хотя правоту его Герасим признавал. Умом. А вот сердцем… Сердцем он иной раз снова про Ягу думал и про ее зелие. Но родную дочь травить… Как-то это слишком, наверное… Точно могут бунт учинить… Им всем Машка тоже поперек горла встала. Она же ни с кем не считается. Сколько раз Еремееву бороду поджигала от нечего делать. Но если помрет мучительной смертью, поводом бояре точно воспользуются.

– А я не знаю, где! – Царевна со всей силы шлепнула книжкой по своей толстой ляжке. – Пусть вон кто-нибудь идет и приведет мне жениха. Вон, из этих! Все равно толку от них никакого. Только жрут на пирах да девок портют. Дармоеды!

Марья ткнула пальцем в боярскую кучку. «Кучка» снова коллективно вздрогнула и попыталась сдать назад. К сожалению, сзади была все та же стена с отвратительными обоями, а чтоб прорваться к выходу из покоев, надо мимо царя проскочить. Это сейчас – дело рисковое. Под горячую руку можно попасть.

– На кой черт мы сюда побежали… – Высказался кто-то несчастным голосом из задних рядов.

– Так думали, убивают царевну… Она же орала, как резаная… – Тихо, чтоб не злить царя еще больше, ответил Еремеев. – Я лично от радости и кинулся. Вдруг убивцу помощь понадобилась бы… Её же в одного не скрутишь. Тут троих, не меньше, надобно…

– Доченька, – Царь тяжело вздохнул, набираясь терпения, которое, честно говоря, вот-вот могло закончиться. А это значит, придется кого-нибудь на дыбу отправить. Чтоб, как говорит новомодный, выписанный из-за морей лекарь, избавиться от негативу. – Мы не умеем вот так запросто в соседний мир бегать. Это не каждому подвластно. Да и непонятно, можно ли человека оттуда сюда к нам доставить. У них ведь ни магии, ни черта нет. Да и сами они какие-то… дюже нежные. Мне домовой рассказывал. Говорит, жрут гадость всякую. Смузи пьют. Это что ж за срань собачью так назвать могли. Да и вообще… Испорченные они, Марьюшка. Зачем тебе жених такой? Давай мы тут, у себя поищем… Объявим общий сбор. Пущай все мужики от восемнадцати годов явятся в царский терем. Красивые, умные, ну, или…

Царь с тоской посмотрел на помятое, зареванное лицо дочери, а потом вдохнул и добавил.

– Или просто от восемнадцати. А мы им смотрины устроим…

– Ну, все… – Еремеев махнул рукой, стянул песцовую шапку с головы и попытался ею утереть лицо. Вышла, конечно, полная ерунда. Ибо кто ж песцовой шапкой морду вытирает. – Сейчас побегут парни опять через леса в соседние королевства… И так половина по погребам уж второй год прячется. Как царевне брачный возраст стукнул, так и ушли в подпол. Ежели война или еще что-то, мы повоевать не успеем. Рванут «женихи» вперед царского войска. Любого врага сметут к чертям. Лишь бы на смотрины не попасть. Слушайте, может и правда войну какую устроить? Ничего нам там никто не должен из соседей?

– Да все, кто должен, уже давно вернули… Раз пять давеча посылали вызов, не являются, сукины дети, на войну. Никак не хотят. Боятся, вдруг в плен возьмем, а тут это…

Молодой купеческий сын Ростислав, который в совет царя попал совсем недавно, кивнул в сторону царевны. Он единственный осмелился в столь сложный для царства момент высказывать свое крамольное мнение. Пока еще горячий, язык придержать не умеет. Его в совет взяли за отцовские заслуги. Очень уж сильно тот просил. Так просил, что в казну даже соответствующий взнос сделал.

– Аааааа! – Снова заголосила царевна. С каждым разом вопли выходили у нее все громче и протяжнее.

– Машка! – Царь все-таки не выдержал. – А ну прикрой рот!

– Ах так… – Царевна резко замолчала, уставившись на отца маленькими, похожими на поросячьи, глазками. – Значит, слушайте, папенька, мою волю. Если завтра в Тридевятом царстве не будет жениха из соседнего мира, так я… Я…

Марья вскочила с кровати и принялась вертеть головой, соображая чем бы напугать отца посильнее.

– К Кощею тогда в полюбовное услужение пойду! – Выдала, наконец, царевна.

Со стороны бояр раздался протяжный, счастливый вздох.

– Царь-батюшка, только не отговаривай ее… – Еремеев, бочком приблизившись к самодержцу, радостно зашептал ему прямо в ухо. – Пусть идёт. Мы так двух зайцев сразу убьём. И жить спокойнее станет, и Кощей на любые условия согласиться, лишь бы мы этот «подарок» обратно забрали. Так, глядишь, от Темного зла избавимся. Потом мы ее ещё к Горынычу отправим. А там, и Соловья-разбойника можно «осчастливить»…

– Ах ты ж гадина… – Царевна все сказанное Еремеевым расслышала хорошо. Она Илью Никитича и раньше не любила. Слишком он большое влияние на царя имеет. А сейчас, ты погляди, что, скот такой, придумал. – Неееет… Тогда без Кощея… Тогда…

Марья вдруг подскочила к отцу и что-то с жаром принялась нашёптывать ему в другое ухо, прямо противоположное Еремееву. Бояре вытянули шеи, пытаясь разобрать ее пылкую речь, но царевна очень уж хотела эту информацию отставить тайной.

Зато царь с каждым мгновением бледнел все сильнее. Даже немного зеленеть начал.

– Доведет, стервь, батюшку до инсульту… – Снова высказался Ростислав. – Как пить дать, доведет… Лекаря, что ли, позовите. Пусть наготове сидит.

– Понял? – Спросила Марья отца суровым голосом, отстранившись от него назад.

Потом с довольным видом развернулась и пошла обратно к постели. С разбегу запрыгнула на свое богатое ложе, попутно снова зацепив столбик балдахина. Выматерилась.

– Глашка, лед неси! Убилась я об эту чертову конструкцию. – Крикнула Марья одной из своих девок. А затем продолжила стращать отца. – В общем, папенька, выбор-то у Вас невелик. Или завтра во дворце будет стоять иномирный богатырь, готовый к женитьбе и большой любви, либо… Вы поняли. Да глядите мне, самый лучший, чтоб богатырь. Крепкий, с нежным сердцем.

Царь Герасим молча развернулся и рванул прочь из спальни. От беды подальше. Ибо руки у него чесались прямо сейчас свою «кровиночку» и «рыбоньку» придушить без малейших сомнений.

– Вот ведь дрянь какая выросла… Отца родного угрозами пугает… – Бормотал самодержец, на всех парах двигаясь в сторону личных покоев.

Боярская свита неслась за ним следом. Едва царь покинул дочерину спальню, они, не сговариваясь, бросились прочь из комнаты. Некоторые даже активно толкались локтями, освобождая себе дорогу. А ну как эта дура передумает насчёт иномирного богатыря и про своих вспомнит. Тьфу-тьфу-тьфу…

– Что делать-то, батюшка родимый… – Еремеев первым догнал царя и теперь пытался бежать рядом с ним. Видимо, чем-то серьезным Марья Герасима припугнула. Выглядел самодержец, прямо скажем, бледновато.

– Что делать?! – Царь резко остановился и повернулся лицом к своему главному советнику.

Бояре, толпой следовавший за ними, попытались тоже притормозить. Первые ряды замерли на месте, а вот задние не имели возможности видеть, что там происходит. Потому с разбегу врезались в тех, кто стоял прямо рядом с царем. В итоге, едва не сбили с ног самого владыку Тридевятого царства. Вот было бы достойное завершение и без того тяжелой ночки.

– Иди сюда… – Герасим, прозванный в народе Солнышком за добрый нрав, поманил боярина Еремеева в темный угол. И кстати, нрав у него был действительно очень добрый. Он на дыбу сразу отправлял, без пыток. Не то, что его прародитель Иван Кровавый. У того фантазия была… Кощей от зависти чуть не сдох. А Кощей, так-то, Бессмертный.

– Слушаю, отец родной… – Еремеев подошел совсем близко и даже склонил голову к царскому величеству, чтоб их разговора никто не подслушал.

– К Яге иди. Понял? Любые деньги обещай. Пусть эта дрянь нечистая приведёт Машке богатыря. Иначе, Илюша… Всем плохо будет. А нам с тобой – хуже остальных. Эта гадина нашу тайну как-то раскопала. И ты, Илюша, сам знаешь, чем такой поворот закончится может.

О неожиданных встречах, красивых женщинах и странных старухах…

Девку эту я заметил сразу. Девка была нереально хороша. Она выделялась среди всех посетительниц клуба, как роза, которую случайно потеряли на скотном дворе. Вот такое сравнение пришло мне в голову. Наверное, это слишком большое количество алкоголя повлияло. Иначе с чего бы в башку лезли столь поэтические сравнения. Я от поэзии и романтики далек максимально. Хотя, помнится, классе в пятом строчил стишки симпатичной девчонке. Потом всякая подобная дурь из головы выветрилась, конечно. Я же не лох какой-то.

Девка была явно не из разряда тех особ, которые постоянно вьются вокруг нашей компании. Любительницы денег, дорогой жизни, приключений, сильно не отягощённые моральными принципами и мозгами. Ладно, признаем. С мозгами у них совсем тяжело. Там – мешанина из видосиков известных псевдопсихологов и картинок псевдосчастливой жизни. В любом случае, лично меня такая компания всегда устраивала. В свои двадцать пять я искренне считаю, о чем-то серьезном думать рано, а для веселого времяпровождения женщинам, которых выбираю, мозг не сильно нужен.

– Леха… С днем рождения! Братишка, чтоб все у тебя было зашибись! Пацаны, давайте за Леху! Ле-ха!

Кто-то из парней снова начал говорить слова поздравления. Девицы, которых мы успели пригласить за стол, визжали под звуки вылетающих из бутылок шампанского пробок. Дуры, мляха муха… Можно подумать, никогда не видели, как открывают игристое. Чего орать-то?

Я, если честно, вообще не слушал, что говорят мои друзья. Продолжал пялиться на незнакомку.

В ней был шарм. Так, по-моему это называется. Причем, естественный. Не наигранный. Она вообще из себя ни черта не строила. Сидела за барной стойкой полубоком. Цедила коктейль, подозреваю, даже безалкогольный, и с насмешкой рассматривала всех прыгающих по танцполу тёлок. Ей словно было весело от их ужимок и кривляний. Вернее, тёлки-то старались, бедолаги, произвести впечатление. Тем более, весь клуб уже в курсе, сегодня «гудит» компания Лехи Паринова. То есть, моя. А личность я в ночных заведениях известная. Чего уж скрывать. Впрочем, не только в ночных заведениях и не совсем я. Больше – папаша мой. Какая-то там строчка в списке «Форбс». Даже не знаю, честно говоря, какая. Куча компаний, корпораций, предприятий. Никогда этим не интересовался. Вроде бы он что-то производит. Или продает. Или производит и продает. Да по хрену. Главное, что на мой личный счёт постоянно идут денежные поступления. Капают бабосики. Остальное – вообще не парит. Отец периодически вспоминает, что у него есть сын и даже пытается приобщить меня к семейному делу. Пытался, точнее говоря. Ну… Не вышло.

Так вот… Дамочка… Особа из разряда Королев по жизни. Высокомерная, уверенная в себе стерва.

Если бы в этот момент я не был бессовестно пьян, в мою голову никогда бы не пришла мысль замутить с такой женщиной. От таких женщин слишком много проблем, потому что они слишком многого хотят, а мне это неинтересно. Я и сам немало хочу.

Но девка притягивала мой взгляд, будто магнитом. У неё была яркая внешность, которую я ухитрился рассмотреть даже в полумраке клуба, в свете мерцающих огней. Даже не смотря на своё состояние. Хотя, возможно, именно оно добавляло остроты восприятию.

Большие, темные, выразительные глаза, аристократический профиль, пухлые губы и длинные чёрные волосы.

Фигура такая, закачаешься. При том, что она сидела на высоком барном стуле, сложно было не увидеть все достоинства. А ведь у нее даже нет декольте. Платье – полностью закрытое. Девка вообще не старается показать «товар лицом», но при этом выглядит охренеть насколько возбуждающе.

Я бы сказал, она рождена быть порнозвездой. Но, судя по ее высокомерному взгляду, там все нормально с баблом. Ей нет нужды беспокоиться о красивой жизни. Она у нее, эта жизнь, и так удалась.

И скорее всего, это бабло девка заработала сама. Заметно по ее отношению ко всему, что вокруг. Она будто уверена, что при желании может купить и это коктейль, и этот клуб, и даже бармена, если сильно захочется.

Странно, конечно… Заведение, в котором я с друзьями провожу время, не подходит данной особе настолько, что возникает вопрос – на хрена? Зачем она пришла сюда? Ей здесь точно не место.

Может, поэтому мой взгляд упорно возвращался к ней, а может потому, что девка вообще не обращала никакого внимания на меня. На меня – Алексея Паринова! Да тут сейчас любую тёлку поманю пальцем, она кинется, спотыкаясь на ходу, роняя свои «Лабутены». Факт столь выраженного пренебрежения к моей персоне, скажу честно, цеплял очень сильно. Совсем, что ли, дамочка не видит, кто здесь единственный достойный персонаж?

– Лёха чего уставился? Куда смотришь? – Спросил меня кто-то из пацанов, потом проследил за моим взглядом, присвистнул и тут же добавил, – Лёха, на хрена тебе этот геморрой? Кайфовая, не вопрос. Но ты же сам знаешь, такие девки – одна головная боль. Смотри, какая блондиночка рядом с тобой. Займись лучше ей.

Однако, я ничего не мог с собой поделать. Взгляд постоянно возвращался к брюнетке. Я вообще перестал смотреть на остальных девочек. Хотя, планы на вечер изначально были грандиозные. День рождения все-таки.

А потом вдруг заметил, незнакомка пялится на какого-то качка. Реально. Просто гипнотизирует взглядом какого-то перекаченного дебила. Тот, естественно, пялится на нее в ответ. У него, может, ума особо нет, а вот с глазами все в порядке. Естественно, он заметил интерес со стороны брюнетки. Не пойму только, она в нем что нашла?

– А-а-а-а-а… вот как…

Меня, похоже, зацепило еще сильнее. Я привык к тому, что женщины хотят Лёху Паринова в любое время суток и в любом виде. Возможно, именно это сыграло ту самую роковую роль, из-за которой всё пошло через задницу. Правда в тот момент я даже приблизительно не догадывался, какая хрень меня ждёт.

Девица активно сигнализировала качку игровыми взглядами. Стало ясно, скоро они сольются в едином страстном порыве.

– Ни черта не понимаю… – Я покачал головой. – Зачем он ей? Вообще не ее уровень…

– Че ты говоришь? Не слышу? Давай за тебя, именинник! – Одна из девиц попыталась забраться мне на колени. Я тут же спихнул ее обратно. Загораживает весь вид, дура.

Брюнетка в этот момент многозначительно кивнула в сторону служебных помещений клуба, намекая перекаченному придурку, чтоб он шёл следом за ней. Меня это удивило ещё больше, но не остановило. Просто именно данная девица не была похожа на искательницу лёгкого, быстрого секса. И я не мог понять, зачем вообще ей это надо. Зачем ей «снимать» левого чувака в ночном клубе? Заскучала от слишком хорошей жизни?

Но тем интересней. Мой нетрезвый мозг решил, да хрен там. Я хочу эту женщину, значит, качок идет лесом. Когда брюнетка встала из-за барной стойки и исчезла в том направлении, куда приглашала придурка, я кивнул охране, отирающейся рядом, на конкурента. Мол, ребятушки, займитесь. Уберите это дерьмо, оно мне мешает. Накаченный тип уже бил копытом и планировал проследовать за красоткой. Пусть сбавит обороты, осел.

Остановили парня быстро. Он не успел и нескольких шагов сделать. За что люблю свою охрану, никогда не задают вопросов. Молча выполняют указания и все. Они, бедолаги, чего только не видели уже с моей стороны. Честно говоря, по мне, их вообще можно убрать. Отец считает иначе. У него прямо манечка какая-то, что меня украдут. Кому я, на хрен, нужен? Кто рискнет связываться с папашей? Да и так, на секундочку, не ребёнок. Могу сам за себя постоять. Если что, десять лет занимался в секции по единоборствам. Просто папочка вряд ли об этом помнит. Если вообще знает. Его дома хрен бывало.

Пока мои парни объясняли качку, что сегодня приятное знакомство отменяется, я, пользуясь моментом, отправился следом за брюнеткой вместо него. Естественно, никаких активных действий не планировалось. Я за исключительно полюбовные договоренности и взаимный интерес. Думал, всего лишь произвести впечатление на девочку. Типа, вот какой настойчивый парень ее заметил. Познакомиться. Пригласить за стол. Именно с этой особой случайных контактов в темных служебных помещениях не хотелось совсем. Вернее, хотелось, но не в темных и не в служебных. Я бы забрал ее с собой. Красивый вид из пентхауса, джакузи с пеной, шампанское. Все, как положено.

Прошёл по длинному служебному коридору, потолкался у запертых дверей. Самое интересное, помещения служебные, а персонал отсутствует. Вообще ни души. Может, слишком заняты… Работают в поте лица. Убились обслуживать посетителей. В любом случае, брюнетки нигде не было видно. Странная история…

– На улицу, что ли, попёрлась? – Спросил сам себя, а потом толкнул дверь, которая имелась в самом конце коридора. – Прямо романтичная, история знакомства получается…

Дверь оказалась открыта. Я переступил порог и вышел на задний двор заведения. Это был тупик, в котором стояли мусорные баки.

Мало того, наступила ночь, так еще именно здесь было плохое освещение. Какая-то одинокая лампа на проводе висела над входом в клуб. Но даже при всем этом я сразу увидел нечто странное. Честно говоря, в первую секунду даже подумал, словил глюк. Моргнул несколько раз. Протер глаза. Снова посмотрел.

– Твою мать… – Вырвалось у меня против воли.

Причин для такой реакции было несколько.

Во-первых, по всем законам логики брюнетка должна находиться здесь, в ожидании встречи с качком. Все остальные двери, имеющиеся в коридоре, были закрыты. Я проверил. Испариться в воздухе она не могла. Двор закрытый. Выхода из него нет. Девка тоже ни хрена не Мэри Поппинс, чтоб на зонтике в небо улететь. Да и зонтика у нее с собой не было. Но красотка отсутствовала. Вместо нее, спиной ко мне, стояла какая-то бабка.

Как я понял, что это бабка? Да потому что у неё были всколоченные седые волосы, сгорбленная спина, драные шмотки и она бормотала хриплым, скрипучим голосом какую-то чушь. Абра-кадабра, швабра-херабра… Не разобрал толком. Набор непонятных слов. Перепутать ту красавицу, которую я видел в клубе, со старухой-бомжихой просто невозможно.

Во-вторых… И это самое удивительное… Прямо перед бабкой висел светящийся круг. С каждой секундой он становился все больше. Внутри круга формировался маленький смерч, ураган… Не знаю, как это можно назвать. Там просто все клубилось, вертелось и гудело.

Услышав мой голос бабка обернулась. Лицо ее, и без того сморщенное, страшное, сморщилось еще больше. Видимо, эта гримаса обозначала удивление.

– Ты что здесь делаешь придурок?! – Рявкнула она, – Другого ведь выбрала. Богатыря крепкого с нежным сердцем. Тебя сюда, убогий, на кой черт занесло?

Я не мог ответить. На меня напал какой-то ступор. Отвечаю. В жизни никогда такого не испытывал. Наверное, потому что никогда, ничего не боялся. Реально. Всегда чувствовал себя уверенно. А тут, с каким-то непонятным ужасом изучал темное, сморщенное лицо старухи, с огромным носом и большой бородавкой на самом его кончике. Из этой бородавки торчали три волоса. Даже на расстоянии, в полумраке, я мог их рассмотреть и пересчитать. Три здоровенных волосины! К тому же, светящийся круг рассеивал темноту и это позволяло видеть детали.

– А где брюнетка? – Задал я совершенно бестолковый вопрос. Бестолковый, потому что вполне очевидно, кроме меня и отвратной старухи здесь никого нет. Попутно пытался сообразить, что вообще происходит. Как-то хреново соображалось.

– Говорю, за каким лешим ты здесь, убогий? – Снова спросила старуха. – Где богатырь?

– Какой, нахрен, богатырь? Бабка, ты прибухнутая? Или сумасшедшая?

Честно говоря, меня почему-то начала накрывать паника. Особенно нервировал светящийся круг. Просто я точно знаю, это – хрень какая-то. Светящиеся круги без причины в воздухе не появляются. И девки просто так не исчезают. А еще, в самом центре круга я заметил деревья. Реально. Там, похоже, лес.

– Эх, растудыть тебя в печенку… – Раздраженно протянула бабка. При этом смотрела она на меня подозрительно внимательным взглядом. Как патологоанатом, размышляющий, откуда начать разрез. – Не то, что надо… но теперь уже и некогда искать подходящий вариант. Значит, и ты сгодишься. Пусть Машка радуется, что хоть такого добыли…

Сказать честно, мне вообще не улыбалось находиться наедине с какой-то сумасшедшей старухой. Ещё больше настораживал долбаный круг. И это при том, что напугать меня достаточно сложно. Самое хреновое, бабка, вроде не нападала, поэтому, конечно, очень странно будет просто, ни с того ни с сего, ее вырубить. Хотя, могу. Но не с ровного же места. Да и к светящемуся кругу приближаться точно не имелось желания.

Не уверен насчёт старухи, а вот я – однозначно прибухнутый, но все же не настолько, чтобы начались галлюцинации. В любом случае, мой не совсем трезвый ум пришёл к выводу, надо валить. Я дёрнул дверь, собираясь вернуться в служебный коридор, а потом в клуб. Однако, меня ждал сюрприз. Дверь, которая буквально минуту назад была открытой, оказалось заперта. Хотя сто процентов за мной никто не шёл и звука щелчка замка я не слышал. Черт… Еще перед тем, как покинуть зал клуба, велел охране не идти следом… Вот я дебил, конечно…

Они через минут пять все равно пойдут проверять. Остается только на это надеяться. К тому же, выходит, дверь закрыта с той стороны. Вот парни и откроют. На всякий случай подергал дверную ручку снова. Толкнул створку вперед, затем потянул на себя. Ни хрена…

– А что, милок, уже передумал? – Спросила вдруг бабка с усмешкой. – Ты вроде сам пришёл. Так понимаю, любви захотел. Девка тебе приглянулась. Все? Пропало желание?

Я снова повернулся к старухе лицом, искренне надеясь, что всё это – какой-то прикол. Например, пацаны решил поглумиться в честь дня рождения. Как поступаю обычно я. Просто чувство юмора у них хреновое, поэтому и прикол – такое себе.

Однако светящийся круг, который стал ещё больше, мало напоминал шутку. Я даже не представляю, каким образом его можно было бы замутить. Что это за спецэффекты или фокусы.

– Иди сюда, милый, – Ласково сказала бабка и широко улыбнулась.

Мне стало совсем нехорошо. Во рту у нее было всего два зуба. Оба – кривые и огромные. Я снова попытался открыть дверь. Даже ударил в нее плечом. Но она все так же оставалась заперта.

– Нет, милок, так не пойдёт. Ты мне все испортил. Богатыря спугнул. Значит, тебе и отдуваться…

Бабка высказала свою очень странную мысль, а затем поманила меня рукой. Хотя я, между прочим, не имел ни малейшего желания ни за кого отдуваться, и, естественно, никуда идти не собирался. Но едва старуха договорила, мое тело потащило вперёд против воли. Будто в спину подуло сильным ветром. Толкал этот ветер меня к светящемуся кругу.

Я упирался пятками и очень быстро трезвел. Однако, не помогало ни черта ни одно, ни второе. Пятки просто ехали по земле, будто я скольжу по льду, а трезвость только усиливала панику. Что, блин, происходит?! Я размахивал руками, словно пытался уцепиться за что-нибудь подходящее. Жаль, цепляться было не за что и один хрен меня продолжало тащить в сторону бабки.

Хотел даже закричать, в надежде, что кто-нибудь из охранников уже пошёл следом. Но горло перехватило, а язык упорно отказывался двигаться. Чувствовал его во рту, как бесполезный кусок мяса. Буквально через минуту я уже стоял рядом со старухой. Руки и ноги вообще перестали мне подчиняться.

Бабка сразу же хапнула мое запястье. Хватка у нее была точно не как у пожилого человека.

– Ну что, милок, – Сказала она, продолжая ухмыляться, – Прокатимся с ветерком?

Последнее, что я помню – как старуха затолкнула меня в светящийся круг. А потом стало охренительно темно и спокойно.

О странных побуждениях и обстоятельствах

– Это что за слизняк? Ты, Яга, никак шутки шутить вздумала?! Повеселиться решила?!

– Какой слизняк? Какой слизняк, боярин? Ты зенки-то разуй, Еремеев. Зенки свои наглючие. Богатырь, самый настоящий. Красавец, каких поискать. Смотри… Спит, аки…

– Аки девка он спит! Посмотри, рожа какая смазливая… Тьфу! Аж с души воротит. Что ж они там… Эх… И морда вся, такая гладкая…

Разговаривали двое. Один голос я сразу узнал, с первых же слов. Бабка. Долбаная бабка со светящейся хренью. Она как раз нахваливала какого-то богатыря. Прямо больная тема у нее с этими богатырями. Точно – старуха сумасшедшая. Просто у каждого крыша подтекает по-разному.

Второй голос принадлежал мужчине. Бабка обращалась к нему по фамилии. Еремеев… Не знаю такого. Точно никогда не слышал.

– У нас договор был на богатыря. Настоящего. Чтоб там… – Мужик замялся, – Ну… сама понимаешь, как богатырь выглядеть должен. Плечи – во! Ручища – во! Ножища – столбы крепкие. Ты Машку видела? Видела. Ее ж такими руками, как у твоего иномирца, не то, чтоб обнять не получится, она его невзначай сломать может. Нужен богатырь! Чтоб как намотал Машкину косу на руку… А ты чего притащила? А?

Судя по интонациям, мужик был очень недоволен. Интересно, о ком они говорят? Хотя, плевать. Гораздо интереснее, за каким чертом тут я? И где именно находится это «тут»? Я осторожно открыл один глаз. Светящегося круга, слава Богу, поблизости не было. Ну, хоть так… Может, все-таки показалось мне с перепою? Или алкашка палёная попалась. Надо клуб этот тряхнуть немного. Совсем охренели. Приличным людям всякое дерьмо продают.

Так как на меня внимания по-прежнему не обращали, я открыл и второй глаз. В целом обстановочка выглядела конечно, мандец… Судя по всему, я лежал на кровати в каком-то старом доме. Очень старом. Видно мне было лишь часть комнаты, но, подозреваю, все остальное не лучше. Бревенчатые стены покрывали плесень и паутина. На полу валялся полосатый коврик, связанный из ниток. Потолок отсутствовал как явление. Сразу шли перекладины из досок, на которых, похоже, держалась крыша. А еще на этих перекладинах висели связки сушёных грибов, трава пучками и… летучие мыши. Тоже сушёные. Рядом с кроватью стоял стол. На столе в наличие имелась красивая белоснежная скатерть, украшенная красными петухами. Она единственная выглядела новой. Черт… В деревне я, что ли? Или секта это какая-то? Зачем нормальным людям сушеные летучие мыши? Ладно, грибы – могу понять. Каждый загоняется по-своему. Но насчет мышей точно ничего не слышал.

– Ты погоди, Еремеев… Не пойму… Ты никак с оплаты соскочить пытаешься?

Осторожно повернул голову в сторону, откуда доносились голоса. Пока ни черта не ясно, лучше не выдавать себя, не показывать, что я очнулся.

Так и есть. Неподалеку стояла бабка, та самая. А рядом… Мужик с длинной, густой бородой, в меховой шапке и наряде, определение которому я затрудняюсь дать. Будто на съемки кино попал. Про старину. Кафтан, наверное. И зачем ему, интересно, такой головной убор? Сейчас лето на дворе.

– С какой оплаты, Яга? Ты договор наш не выполнила. Поэтому готов отдать половину оговоренной суммы. Но не более. И это будет честно. По сути, ты вообще все испортила. А мы на тебя рассчитывали. Все царство рассчитывало…

– Ах ты ж песий выпердыш… – Бабка, набычившись, медленно начала наступать на мужика. – Ты кого развести решил, боярин? Меня? Меня?! Не боишься? Я же тебе мужскую силу твою, сморчок ты обсосанный, в узел завяжу. Марфа от тебя сбежит на седьмой день.

– Ты это… с выражениями поаккуратнее! Нахваталась там, в чужих мирах словечек ихних… – Мужик попятился от старухи.

Вид у него был сердитый, но я бы сказал, он немного подссывает. Хотя, вполне его понимаю. Старуха эта – слишком странная. На нее смотришь, дрожь по телу. Правда, и мужик, скажем прямо, совсем на адекватного не похож. Бороду себе отрастил до пупка. Кафтан этот… Куда меня занесло, не пойму? Неужели и правда украли, как отец опасался. Ну, если это предположение верное, то даже похитители у меня какие-то бракованные.

Диалог между старухой и мужиком тем временем грозил перерасти в мордобой. Причем, вовсе не в переносном смысле. Бабка реально принялась закатывать рукава, будто сейчас мужику в бороду вцепится.

Собственно говоря, решил, пока они тут свои непонятные отношения выясняют, свалю-ка я по-тихому. Полежал, послушал и хватит. Мне домой надо. У меня билеты куплены в Доминикану. Гостиница заказана. Медленно, стараясь не производить лишних звуков, начал сползать с кровати. В стороне от этой парочки виднелся выход из комнаты. А ещё, имелось окно. Самое обычное, со стеклопакетом. Новый стеклопакет, кстати. Окно в избе, а я, пожалуй, это строение только так и могу назвать, смотрелось крайне чужеродным. Будто на старое, древнее пальто прилепили лейбл известной фирмы. Вот мне бы либо до выхода, либо до окна добраться. А там – хрен догонят. Бабка старая, горбатая. Мужик с пузом, здоровый слишком. А я, несмотря на разгульный образ жизни, в зал хожу четко три раза в неделю.

У этой парочки разговор идет о деньгах. Правда, не пойму до конца смысла разговора. Еремеев явно что-то старухе должен заплатить. Но судя по его настрою, бабку ждет знатный кидо́к. Кого обсуждают, не врублюсь никак. Богатырь какой-то. И в клубе, на заднем дворе, бабка тоже мне за богатыря предъявляла…

В этот момент откуда-то из-под стола выскочил черный, жирный кот. Посмотрел на меня, мерзко ухмыльнулся, взлетел на стол и заорал, как потерпевший. Пялился при этом, тварина, прямо мне в глаза. То есть он орал не просто так, а чтоб привлечь внимание. Типа, смотрите, люди, у вас тут Леха смыться хочет.

Бабка, моментально заткнувшись, обернулась в сторону кровати, где я, как раз, уже почти даже встал. Голова немного кружилась. Но что интересно, не было состояния похмелья. Просто, будто земля из-под ног уплывает, и все. Так происходит обычно из-за перепада давления.

– О-о-о-о-о… А вот и красавец наш проснулся. – Старуха расплылась улыбкой, снова вызывая у меня нервную дрожь своими двумя зубами. И волосы эти дебильные в ее бородавке… Хочешь, не хочешь, а взгляд притягивают. – С добрым утречком, богатырь. Выспался? С виду ты вроде не сильно большой. А тащить тебя уморилась.

Я покрутил башкой, пытаясь понять, с кем вообще эта психичка разговаривает. Однако, кроме меня и Еремеева в комнате больше не было никого. Ну, еще мерзкий кот. Подлая тварь, сдавшая мой побег, сидела на столе с довольным видом и продолжала смотреть прямо на меня. Могу, конечно, ошибаться, но по-моему, кот реально улыбался. И это – хреновый признак. Потому что коты не улыбаются. А если я вижу его улыбку, значит сумасшедших в комнате стало на одного человека больше.

– Здравствуйте… – Сказал я обоим, при этом пытаясь устоять на ногах. Меня постоянно тянуло опять рухнуть в кровать.

– И тебе не болеть, добрый молодец. – Кивнула старуха.

– Да какой он добрый молодец? – Снова влез мужик со своими недовольными комментариями. Мне кажется, я начинаю разделять мнение старухи. Мудак какой-то, честное слово. – Посмотри. Хилый весь. Мотыляет вон его из стороны в сторону.

– Мотыляет, потому что через портал пришлось тащить. С непривычки дурно человеку. Оно и тебя бы вывернуло, сердешный. Наизнанку. Богатырь мой еще хорошо держится. Крепкий… – Бабка замолчала, нахмурилась, а потом резко обернулась обратно к Еремееву, – Ты мне, боярин, зубы не заговаривай. Решил часть оплаты себе прикарманить? Так я царю-то быстро донесу. Неужто ещё не наворовался?

– Чего прикарманить? Кто наворовался?! Окстись! – Мужик изрядно напрягся от слов старухи. Выражение лица у него стало такое невинное, что даже я понял, точно ворует. Да и глазки забегали у Еремеева.

– Все Тридевятое царство твою натуру знает. Хапуга! Сидишь там в царском тереме на откатах. – Бабка, вспомнив о возникших разногласиях, снова начала заворачивать рукава.

– Ах ты ж, дрянь… – Еремеев возмущенно топнул ногой. И обувь, кстати, у него дурацкая. Сапоги из ткани, похожей на бархат. Красные. С каблуками. – Да как у тебя язык повернулся?! Я, для царства родного, живота не жалея… Все для народа. Все для царя-батюшки…

– Вот и ладненько… – Я начал потихоньку, приставным шагом двигаться к выходу. Двери там не было, что весьма облегчает задачу, а окно еще открыть попробуй. – Вы тут решайте… И, кстати, да! Рожа у Еремеева прям хитрая. Точно он Вас, бабуля, обдурить хочет…

– Стоять! – Рявкнула старуха. Хотя смотрела в этот момент на мужика. Ко мне не поворачивалась.

Самое интересное, я опять замер столбом, не чувствуя родных конечностей. Что ж за хрень такая… Может, гипноз?

– Значит, боярин, платить ты не собираешься? – Бабкин голос стал еще более противным. – Ну, хорошо… Твой выбор…

Она сунула руку в карман старого, потертого жилета, надетого поверх кофты, и вынула оттуда клубок ниток. Потом, все так же не оборачиваясь, швырнула его мне.

– Держи, богатырь. Выйдешь за порог, кинь на землю. Он тебя выведет из леса. Топай строго за клубочком. В лесу опасностей много. А с моим помощником тебя никто не тронет. С дороги не сворачивай. Погибнешь.

– Эй, старая, совсем страх потеряла! Да тебя царь… – Еремеев хотел кинуться в мою сторону, чтоб удержать, но дернулся раз, два и… И все. Видимо, не только на меня старухины приказы действуют. Лицо у мужика стало совсем офигевшее. Он, похоже, от бабки такой подставы не ожидал.

– Хорошо! Заплачу! Все отдам! – Заорал Еремеев, тщетно пытаясь сдвинуться с места.

– А поздно, Илюша… Я уже передумала. Вы, людишки, совсем обнаглели. Забыли, с кем и как вести себя надобно. Вот урок будет. И тебе, и всем вам. – Старуха развела руками. – Не обессудь, боярин. Сам виноват.

Удивительно, но мое тело стало вдруг очень даже хорошо себя чувствовать. Ровно в тот момент, когда я поймал клубок, брошенный старухой. Даже силы появились. Реально. Будто я хорошую порцию энергетика выхлебал.

– Уходи, богатырь. – Бабка, наконец, обернулась через плечо. Посмотрела на меня с интересом. – Как звать-то тебя?

– Алексей. – Ответил я, хотя точно не собирался вести каких-либо диалогов с сумасшедшими похитителями.

– Алеша, значит… Уходи, Алеша. Не́чего тебе тут делать больше. Обратно дороги все равно нет. За клубком иди. Он приведёт, куда нужно. Пшёл!

Только бабка отдала команду, я рванул с места. И не могу наверняка сказать, что это было мое желание. Вернее, желание очутиться подальше отсюда, точно имелось, но вот движений я никаких не делал. Меня снова что-то невидимое подтолкнуло в спину.

Я выскочил из комнаты. Оказался в каком-то коридорчике. Холлом или прихожей назвать это язык не повернется. Слишком маленькое помещение. В углу стояло огромное ведро. Или бочка. Или… Черт, не знаю, какое можно дать определение. Сделано оно было из деревянных досок, которые держали металлические ободы. При желании, я мог бы поместиться туда целиком.

– Охренеть… – Чисто ради любопытства подошел ближе. Внутри конструкции стояла метла. Самая настоящая.

Из комнаты донёсся грохот и матерные крики Еремеева. Видимо, они со старухой все же схлестнулись в неравном бою. В неравном, потому что я бы на мужика ставку не делал. Бабка, пожалуй, поопаснее будет.

Я бросился к двери, толкнул ее и выскочил на улицу. Нет, не выскочил. Вывалился. У дома не было ступенек. Поэтому прямо с порога я кубарем полетел на землю. Ударился, между прочим, очень больно.

Тут же вскочил на ноги и застонал. В голени прострелило болью.

– Сука! Вывихнул, походу!

Естественно, ответить мне было некому, все возможные собеседники заняты важным делом – мордобоем. Грохот в доме стал еще сильнее. Ко всему прочему, звуковую феерию драки дополнили дикие вопли кота. Очень надеюсь, ему там башку свернут.

– Дурдом, отвечаю… – Пробормотал я, потом опустил голову, изучая свои конечности, сразу все. Больше повреждений, вроде, не имелось. В руке крепко сжимал клубок, который дала старуха.

– И что? – Спросил моток ниток. Как идиот, честное слово. – Реально тебя кидать на землю? Бред же…

Обернулся в сторону дома. Сам не знаю, зачем. Вот лучше бы я этого не делал. Да, строение выглядело, как старая изба из бревен. Это – ладно. Но у дома были ноги! Две здоровенные куриные ноги!

– Твою ж мать…

Я попятился назад, к лесу. Отчего-то картина эта меня сильно впечатлила. Изба со скрипом покачнулась, задрала одну ногу и почесала ею ту, на которой стояла.

Все. На этом мои нервы сдали. Я развернулся и побежал к деревьям. Ну, как побежал. Пытался, по крайней мере. Вывихнутая нога болела ужасно. Каждый шаг причинял непередаваемые ощущения. Но дом с куриными лапами пугал меня гораздо сильнее, чем возможность окончательно угробить себе ногу. Такое чувство, будто я в кошмарный сон попал. Причем, пробудиться никак не получается. Про клубок, естественно, даже не вспомнил. Вернее, про слова старухи, что его надо бросить на дорожку.

Пёр вперед, не разбирая пути. И мне, между прочим, даже не стремно. Я все могу понять. И вообще не считаю себя трусом. Драка? Не вопрос. В морду дать? Да пожалуйста! Влезть в разборки? Сколько угодно! Но, сука, живой дом с живыми, куриными ногами, это – слишком.

Ко всему прочему, не успел я далеко убежать, вокруг меня начали твориться очередные странности. Буквально спустя пять минут после начала забега.

Вывалился я из избы на лесную поляну белым днем. Светило солнце. Лесочек вокруг этого долбанного дома выглядел весьма даже симпатично. Но теперь, чем дальше углублялся в чащу, тем темнее становилось вокруг. Будто с каждым моим шагом пролетало несколько часов. В итоге, спустя навскидку минут тридцать, вообще наступила ночь. Очень резко.

Кстати, время определял наугад. Часы на моей руке перестали вдруг работать. Хотя, стоили они, как чугунный мост, и производитель из Швейцарии утверждал, будто эти часики – вечные. Никому нельзя верить…

– Сука… – С чувством высказался я вслух и остановился, оглядываясь по сторонам.

Мало того, стало совсем темно, так еще, судя по густоте леса и по тому, какие огромные меня окружали деревья, я умудрился заблудиться. Цивилизацией даже и не пахнет. Хоть бы дорога какая, к примеру. Или грибники.

– Откуда здесь грибники, Леха? – Я шлёпнул себя ладонью по лбу. – Ночь на улице. Нормальные люди все спят давно. Хотя, с хрена ночь? Был ведь день. Какая же лютая дичь творится, Господи… Как вообще меня угораздило в такое вляпаться?

Снова посмотрел по сторонам. Надо понять, куда двигаться дальше. Сказать по совести, подобных лесов не видел никогда. Такое чувство, будто каждому дереву несколько сотен лет. Меня окружали просто какие-то гиганты.

Я подошел к одному из дубов и сел на траву. Во-первых, ужасно болела нога. Во-вторых, мне показалось, будто из темноты начал медленно наползать туман. Клубился он не привычными светлыми облачками, а какими-то зеленовато-серыми. Будто ветром нагнало сюда испарения от очень хренового водоема. И запах такой… Аммиаком тянет.

Я облизнул палец, затем поднял его вверх.

– А ветра-то и нет… Странно… Откуда тогда нагоняет…

Поднял голову к небу. Нет неба. Кроны деревьев были такими огромными, что их ветки крепко переплетались между собой, не оставляя даже крохотного просвета.

– Ну, класс… – Я нервно засмеялся. – Очень круто будет сдохнуть в лесу. Черт… И мобильник оставил в клубе на столе, когда за этой девкой поперся. Придурок… Вот правда говорят, все проблемы от баб… На хрен она была мне нужна…

Разговаривал вслух, потому что это немного успокаивало. Тем более, в тумане, который становился все гуще, начали появляться мерцающие огоньки. Тоже зелёные. Или у меня окончательно поехала крыша. После куриных ног избы, я уже, наверное, ничему не удивлюсь. А еще вдруг сильно, очень сильно захотелось спать. Веки отяжелели. Глаза закрывались сами собой. Я сквозь дрёму почувствовал, как рука, сжимающая клубок, упала на землю. Пальцы разжались и моток ниток выкатился на траву.

Сон наваливался все сильнее. В башке у меня почему-то начала суматошно метаться истеричная мысль. Спать нельзя! Однако сделать с этим состоянием я ни черта не мог. Затем вообще откуда-то издалека донёсся голос старухи.

– Не спи-и-и… Убогий… Загнёшься…

Померещилось, похоже. Неожиданно, по щеке прошёлся шершавый язык. Будто собака лизнула. Потом еще раз. С трудом я разлепил тяжеленные веки. Попытался сфокусировать взгляд. Рядом сидел огромных размеров пес. Какой-то очень большой пес. Да и взгляд у него… Собаки так не смотрят.

– Ты не собака… – Говорить у меня получалось еле-еле. – Ты волк, что ли?

– Волк я, волк. – Ответила псина басом, потом села на задницу, задрала заднюю ногу и почесала ею за ухом.

О чудесных помощниках и верной службе

– Ты точно не Иван-Царевич? – Волк повернул башку вправо, чтоб хотя бы краем глаза видеть меня. Думаю причина в этом. Вряд ли ему просто нравится бежать с повернутой головой.

– Нет. Эй! Аккуратнее! Чуть в дерево не врезались!

– Эх… – Волк тяжело вздохнул. Помолчал пару минут, а потом спросил с надеждой. – Может, ты Иван-Дурак?

– Да ё-мое… Я вообще не Иван. Леха я. Не царевич, не дурак… Хотя… в последнем уже сильно не уверен. При таких-то обстоятельствах.

– Ох, беда-а-а-а… – Зверя явно сильно расстроил мой ответ.

Волчара трусил по лесу, я сидел на нем сверху. Не могу сказать, что это – классный способ путешествия, ноги все равно приходилось немного поджимать, но всяко лучше, чем топать на своих двоих. Тем более, лес все еще оставался густым, из земли повсюду лезли корни деревьев. Волк легко перескакивал через них, мягко приземляясь на лапы. Если бы я шел самостоятельно, убился, бы на хрен. Там такие корни, почти в человеческий рост. Через них пришлось бы лезть, как через сложное препятствие. Все-таки появление этой зверюги оказалось удивительно кстати.

В первую секунду, когда со мной заговорил Волк, я, конечно, просто охренел. Ну, это и понятно. Любой на моем месте испытал бы шок. Это хорошо, между прочим, что после бабки с ее светящимся кругом и куриных ног избы, я уже слегка адаптировался к количеству странностей, которые валились мне на голову отовсюду. Кто-то другой, между прочим, мог с перепугу по лесу в истерике бегать. С воплями и криками. А я просто охренел и все.

Хотя, казалось бы, куда еще больше, и так вокруг меня какая-то ерунда происходит. Но чтоб животные человеческим голосом разумные беседы вели, это все-таки – из ряда вон.

Поэтому сначала я просто молча пялился на зверюгу, глупо вытаращив глаза. Зато сон, как рукой сняло. Тупили мы минут пять. Здоровый волк напротив меня и я, сиротинушка, сидящий на земле возле деревца. Волк, кстати, реально был здоровый. Огромный. Может, лес у них тут такой, радиоактивный. Не знаю. Но подобных особей существовать просто не может. Размерами волчара был с хорошего такого теленка. Даже с бычка.

– Ну, чего уставился? – Спросил он, наконец мягким, низким голосом. – Поманило меня к тебе. Ходил себе, бродил, никого не трогал. Жрать еще так охота было… Искал, чем поживиться.

Волк зевнул, демонстрируя мне пасть, в которую я вполне мог залезть целиком. Ясен пень, делать ничего такого не собираюсь, не в цирке, но твою ж мать…

Я заворожённо смотрел на его огромные зубы. Фраза про «жрать» стала звучать немного пугающе.

– Ну, вот… – Волк одним щелчком захлопнул пасть. – Гуляю, значит, воздухом дышу, а тут в башке прямо голос… Иди, говорит, Серый, там богатырь тебя ждёт… И вот сюда, к тебе толкает. Ты, что ли, богатырь?

Зверюга с сомнением окинул меня взглядом холодных желтых глаз. Видимо, никак под этот критерий я не подхожу. Даже бесит немного. Еще один недовольный нашёлся. Всё со мной в порядке. И рост, и вес, и в меру прилично с физухой. Если с тем же Еремеевым сравнивать, то, конечно, разница имеется. Тот просто откормленный боров. Морда в три обхвата.

– Нет… – Начал я было объяснять ситуацию. Хотел сказать про бабку, про клуб, но потом вспомнил зубы, которые только что маячили прямо перед моей физиономией и тут же исправился. – Да! Богатырь. Я – богатырь.

В конце концов, если им всем так приспичило, да и хрен с ним. Хоть трамваем пусть зовут, лишь бы уже этот бред закончился. Ужасно хотелось выбраться в нормальную жизнь. К своим друзьям, к девочкам, к комфорту. И к тем обстоятельствам, в которых нет говорящих животных, избушек, старух, мужиков в кафтанах. Может, я сошел с ума? Перспектива не очень, но уж лучше она, чем фантастическая дрянь вокруг меня. Поверить в собственное сумасшествие легче, чем найти объяснение происходящему. Потому как объяснение отсутствует.

Причём, самое интересное, в голове почему-то данная ситуация уже не вызывала сильного шока. Первый эффект неожиданности прошел и сейчас я просто сидел, разговаривал с волком. Спокойно, без нервов. Будто, это – вполне нормально. С волком! Дальше что? Ссаться начну? Слюни пускать?

– Черт… – Я нахмурился и потер сосредоточенно лоб. – А что, если у меня – белочка?

– Не понял? – Волчара склонил башку набок. Смотрел он на меня с разочарованием. Видимо, на богатыря я все же не очень похож.

– Ну, вот это все… – Я очертил рукой круг. – Лес, бабка, ты… Вдруг меня просто белая горячка стеганула…

– Ох, и странный ты, богатырь… – Волку надоело сидеть. Он вытянул лапы и улегся рядом со мной, прижимаясь одним боком к ноге.

Я вдруг с удивлением в этот момент понял, сонное состояние вообще пропало. Прямо сейчас. Хлоп – и нет его. Опять бодрость появилась. Как в избушке, когда бабка клубок бросила. Клубок!

– Ах ты ж блин… – Я повертел головой, пытаясь в траве рассмотреть этот чертов моток.

Не знаю, «белочка» или нет, но явно что-то в этом есть. Вон, даже туман рассосался обратно. Не исчез, а просто словно отступил. Я чувствовал его рядом. Отвечаю. Словно эта гадость – живая. Притаился за деревьями и ждёт, пока Волк свалит.

– Его ищешь? – Серый одной лапой подтолкнул ко мне пропажу, которая рядом с ним и лежала.

– Ага. – Я схватил клубочек, а потом сунул его в карман брюк.

Ну, его к черту. Может, бабка и сумасшедшая, но подарочек ее пусть лучше при мне будет. Тем более, вообще уже не понятно, кто именно поехал крышей. Может, всё-таки я.

– Яга дала. – Волчара со знанием дела кивнул. – Вот и не пойму, богатырь, как тебя с бабкиным подарком к Сонному озеру занесло. С этим проводником ни один человек не смог бы заблудиться. Он же ведет к тому, что хочется больше всего. Ну, вряд ли тебе сдохнуть хотелось… Ты же не из этих… Которые руки на себя накладывают. Учти, я всю эту дрянь новомодную страсть как не люблю. Депрессия… Придумали же… Заморские привычки нам сюда тащут. Сволочи… Да раньше если загрустил богатырь, возьмет палицу, выйдет на площадь, мол, братцы, помогите грусть-тоску развеять. И все. Стенкой на него прут. Оно же понятно. Богатырь – на то и есть богатырь. Ему без дела никак нельзя. А теперь депрессию они придумали. Тьфу!

Волк смачно плюнул в кусты. Выглядело это, конечно… Форменный дурдом.

– Нет, не из этих. Успокойся. Клубок просто… Забыл про него, если честно. Слушай…

Я подвинулся ближе к Волку. Почти всю ногу целиком под его лапу засунул. Серый сморщил нос. Но промолчал. А я чего полез-то… У меня сложилось впечатление, что от всех этих персонажей, звери, бабки, клубочки, вроде как энергия приходит. Вот и сейчас. Даже боль в ноге исчезла.

– Глюк, не глюк, а хотелось бы подробностей. – Я решил, надо задавать вопросы. Иначе так и правда недолго кукухой поехать. Даже если ответы мне не понравятся, все равно надо. – Просто, в двух словах… Бабка… ты ее знаешь?

– Конечно! Кто Ягу не знает? Она – Ведающая. Хозяйка леса, повелительница зверей и птиц, охранительница границ царства Смерти. На ней тут все держится. А… Ну, еще – первый враг Кощея. Не заладилось у них что-то. Оба бессмертные, а лаются, как бабы на базаре, честное слово. Раз в сто лет вообще до драки дело доходит. Вот сейчас снова началось. Он ей – гадость, она ему – две. Он ей – подлость, она ему сразу плюхой дерьма на голову. Чую, скоро опять сойдутся в битве великой.

– Подожди… – Я покачал головой, а потом вообще, не выдержав абсурдности происходящего, засмеялся. Вышло немного нервно. Просто… Он серьезно это? Твою ж мать… Говорящий Волк мне про сказочных героев рассказывает. Какая жесть… – Ты хочешь сказать, старуха, типа, Баба-Яга? Ну… типа, из сказок?

– Почему «типа»? – Волк даже как-то обиделся за бабку. Посмотрел на меня с осуждением. – Баба-Яга она и есть. Слушай, а ты чего так странно выглядишь? Портки на тебе… дурацкие. Обтянули все… Срамота какая-то… И обувь эта. Разве ж можно в таких по лесу гулять? И кафтан не очень, скажем прямо. Заморский, что ли? Ты больше заморский не бери. Не умеют эти сволочи шить. У них девка была, хорошо пряла. На три королевства хватало. Так они ее заморили. Вечно что-то происходит. Одну вон мачеха яблоком отравила. Спит, горемычная теперь, гномы караулят. Вторую вообще с рождения прокляли. Не знаю, жива ли еще. Вроде, веретеном уколется. А как можно веретеном уколоться, если руки не из задницы? То ли дело наши бабы. Заколоть кого-то веретеном, это – да. Это – всегда пожалуйста. Вражину, к примеру. А сама себя – увольте. Эх… В общем, ты наряды заморские больше не бери. Негоже русскому богатырю в таком ходить.

– Знал бы ты, сколько все это стоит… – Я машинально пощупал ткань пиджака. Посмотрел на штаны. Да уж… В лесу точно в таких шмотках не разгуляешься. Тут спортивки хорошо подошли бы. И кроссовки. – Да хрен с ними, с портками! По делу давай. То есть, если отталкиваться от того, что ты сейчас говоришь, я нахожусь… где?

– Ну, точно заморский кафтан… И сам ты, похоже, оттудова. Заморский. Русский человек такой глупости не спросил бы. – Волк тяжело вздохнул. – Эх, что ж не везёт мне так… Думал, и правда своего героя нашел. А получается, герой мне бракованный достался. Все через задницу… Вот вечно у меня так. С самого рождения… Из помета только я богатыря себе не завел. Все уже при деле, службу служат… Где-где? В Тридевятом царстве мы. Где ж еще? Ладно, богатырь. Не́чего тут рассиживаться. Садись, отвезу тебя в деревню. Со службой не задалось, хоть так помогу. Глядишь, зачтется. Да и Яга тебе клубок неспроста дала. Значит, нужный ты ей.

Волк вскочил, встряхнулся, а потом встал ко мне боком, слегка присев на задние лапы.

– В смысле… прямо садиться? – Переспросил я, с недоверием рассматривая зверюгу.

– Ой, ну, хочешь, криво. – Заржал Волк низким басом. – Садись давай. Не ломайся, как красна девица.

Я поднялся на ноги. Прислушался к своему состоянию. Потоптался на месте. Реально все прошло. Чудеса какие-то… хотя… О чем я? Стою, блин, в сказочном лесу, разговариваю с Волчарой и удивляюсь еще.

– Устраивайся. – Волк тряхнул башкой. – Только клубок вперед кинь. Надо понимать, куда конкретно требуется тебя доставить. А он дорогу укажет.

Еще минут десять я тупил с процессом «усадки». Это только в сказках герой вскочил на волка и полетел куда-то там. Не помню уже ни одной волшебной истории, если честно. Куда обычно они летали. В реальности оказалось все вообще не просто.

– Ты усядешься уже? – Поинтересовался Волк, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу, пока я гнездился на его спине.

– Да, блин… Хребет у тебя слишком жесткий. Прям давит. Боюсь, долго не вытерплю.

– Эй! Вот правда про вас людишек говорят. Посадишь вас за стол, а вы и ноги на стол. Хребет ему не такой. За холку держись. Потихоньку поедем. Клубок бросай, говорю тебе.

Я поёрзал на волчьей спине, пытаясь найти самое удобное положение, а потом кинул моток ниток прямо перед Волчьей мордой.

Клубочек подскочил на месте, попрыгал, как мячик, и вдруг, замерцав тусклым светом, покатился, не торопясь, вперед.

– Ну… удачки нам… – Высказался Волк и двинулся следом.

К удивлению, ход у него был достаточно мягкий. Случалось мне пару раз на лошади скакать. Очередная отцовская блажь. Ну, скажу честно, с Волчарой поудобнее будет.

Вот по пути он начал меня пытать расспросами. Не Иван ли я, случаем. Удолбал, если честно.

– Слушай, зачем тебе вообще Иван? – Не выдержал я.

– Как зачем? Мне положено найти героя. Богатыря лучше, конечно. И служить ему верною службой. Честно говоря, с Иваном-Дураком поудобнее было бы.

– Почему?

– Так ведь Царевичи они все из ума сшитые. Лезут вечно подвиги совершать. Спасают всех, кого не попадя. А Дурак, он что? Его вон какая-нибудь Василиса Премудрая к рукам приберет и все. Сидит Ваня дома. Хозяйством занимается. А Волку при нем – сплошной мед. Волка и накормят, и напоят. Бежать никуда не надо. Шкурой рисковать. Жаль, что ты не Иван-Дурак… Алеша, значит… О!

Волчара резко замер. Если бы я крепко не держался за его холку, точно улетел бы вперед.

– Так может ты – Алеша Попович? Один уже есть, но и второго можно. – В голосе Серого снова появилась надежда.

– Да ё-мое… Нет! Не дурак, не царевич, не Попович, не Муромец, не… Кто там еще?

– Никитич? – Услужливо подсказал Волк. Очень уже ему, видимо, хотелось, чтоб я оказался тем самым героем.

– Тоже нет.

– Жаль… – Зверюга в который раз вздохнул и снова побежал вперед.

– Вопрос у меня есть? – Я трясся на его спине, слегка подпрыгивая в те моменты, когда Серый перескакивал через очередную преграду. – А вот если, к примеру, Баба-Яга ваша из другого… Ой, мля-я-я-я… Звучит-то как странно… В общем… если она из другого мира притащит человека. Такое возможно?

– Из другого мира, говоришь… – Волк немного помолчал. – Не могу знать. Но думаю, Яга очень даже способна. Бабка у нас с причудью, честно говоря. Иногда такие кренделя выписывает, только диву даешься. Но хорошая она. Даже как-то удивительно.

– Так… Ясно… – Я начал подбираться к главному вопросу. – А вот если такое произошло. Кто человека обратно вернуть сможет?

– Во ты даешь, Алеша… – Засмеялся Волк, – А зачем ему обратно? У нас хорошо. Природа. Натуральный продукт всегда имеется. Девку какую-нибудь сосватал и живи припеваючи. Можно даже боярскую дочь. А что? Все-таки не случайный прохожий. Да и потом, сказать однозначно не могу, но сдается мне, слышал я историю одну… Вроде бы дюже ценятся иномирцы. А так, если покумекать… Никто не вернет. Бабка только сама. Но… По-хорошему о таком со специалистом надобно говорить. А ты с какой целью интересуешься?

– Да так… – Я решил правды Волку не говорить. Мы ещё из леса не выбрались. Тем более, хрен его знает, как у них тут иномирцы ценятся. Может, в качестве деликатесов. – Любопытно стало.

– Понял…

Волк сделал еще несколько прыжков и деревья внезапно закончились. Реально. Просто хренак – и мы уже на пригорке стоим. Вернее, Серый стоит, а я, соответственно, сижу. На нем. И главное – опять день. Солнышко светит, птички поют. Благодать…

С того места, где мы выбрались из леса, который теперь тёмной, мрачной тенью стоял за нашими спинами, просматривалась большая долина, с лугами и широкой рекой. Выглядело все, конечно, как картинка в книжке. Трава – ярко-зеленая. Вода – ярко-голубая. Хоть плачь от восторга. Просто сплошная идиллия.

– Ну, все, Алеша. Приехали. Вон, смотри, на реке девки бельё полощут. Иди к ним. Скажешь, мол, заморский ты гражданин. Пусть в село к старосте проводят. Тут у них хорошо. Жизнь налажена. Столица ведь недалеко. Ежли чуть пройти вперед, так и купола царского терема увидишь.

– Спасибо, обойдусь без терема. Особенно без царского. Прощай, Волчара. Спасибо за помощь. – Я слез со зверюги и похлопал его по боку.

– Яге спасибо говори. Она меня позвала. Больше некому. Да и без ее клубка сожрал бы я тебя, наверное… Эх… А насчёт столицы зря ты кочевряжишься. Сходи, посмотри. Красиво там.

Мне отчего-то в этот момент вспомнился разговор Еремеева с Бабкой. Вот там точно царь фигурировал. И богатырь иномирный. Как бы не обо мне речь шла… Тогда, выходит, Яга меня под заказ притащила? На хрена? В одном точно могу быть уверен, папаша мой тут ни при чем. Как и его деньги.

– Слушай… Это… Алеша… – Волк уже собрался уходить, а я уже почти начал спускаться вниз, когда он меня окликнул.

Обернулся и снова почувствовал, как глаза лезут на лоб от удивления. Здоровенного зверя больше не было. На расстоянии нескольких метров от меня стоял обычный волк. Не больше крупной собаки.

– А… Ты… Чего так… – Я показал руками уменьшившийся размер. – Ты чего так изменился?

– Ой, да ну, их… Людишки… Как настоящего Серго увидят, сразу начинается. Выполни желание, выполни два… Ну, их. Слыхали мы эти желания… Девки орут, мол, красным молодцом оборотись, парням золото потаенное вынь-положь отдай. Не… За простым зверем только охотники гоняются. А их я не боюсь. Так чего позвал-то тебя… Ты ежли в богатыри надумаешь все-таки, по-настоящему, к лесу подойди, свистни три раза и меня позови. Приду службу служить. Ничего ты так, вроде… Хоть и заморский гражданин.

Волк высказался, а потом засмущавшись, одним прыжком исчез за деревьями.

Где-то в царском дворце…

– Ну, что ж ты молчишь, боярин? Мнёшься, словно девка на сеновале, которая ужо пришла, а про честь вдруг вспомнила. Давай, рассказывай. Подробно. Как это оно вышло? Где Богатырь обещанный, иномирный? Не видать что-то… Запаздывает никак?

Царь Герасим демонстративно приложил ладонь к своему челу, изображая, будто смотрит вдаль, а потом даже вытянул шею и покрутил головой.

«Кловун из бродячего цирку, а не царь…» – Подумал Еремеев, но виду, конечно не подал.

Да и вслух свои мысли тоже озвучивать не стал. У Еремеева сейчас главная задача – выкрутиться из сложившейся ситуации без проблем и с головой на плечах. Даже проблемы не так пугают. А вот голова… Без нее всяко боярину будет гораздо хуже, чем с ней. Герасим иной раз решения принимает резкие, воплощает их быстро. Ну, Яга… Ну, сукина дочь… Все испортила своим характером склочным. Недоплатили ей… Да пусть вообще спасибо скажет, что в Тридевятом царстве ведьм на кострах не жгут. Как, вон, у немчуры. Главное, чтоб эта дрянь царю правду донести не успела. По крайней мере, не раньше, чем Еремеев свою версию случившегося расскажет… Ну, и конечно, беспокоили Еремеева слова бабки про мужскую силу, завязанную в узел. Он, как из леса вернулся, первым делом схватил Марфу Ильиничну, да в опочивальню потащил. Надо было проверить, все ли в порядке. В общем-то… Ни черта не все… Но с этим вопросом боярин решил чуть позже разобраться. Яге такие выкрутасы с рук не сойдут.

– Ну-у-у? – Царь перестал кривляться и снова принял расслабленную позу.

Вот уже почти час самодержец сидел на маленьком деревянном стульчике, который притащил заботливый служка. Сидел не просто так, а вытянув босые царские ноги вперед и подставив царское лицо солнечным лучам. Его парадный наряд был задран до колен, корона немного съехала набок, и не падала лишь потому, что ее тормозило одно ухо. Уши у царя, кстати, выдающиеся. Во всех смыслах. Вокруг самодержца, расположившегося на табурете, бродили козы, куры, петух и даже парочка свиней.

Конечно, царю такое окружение совсем ни к чему. Будто и не царь он вовсе, а обычный сельский мужик. Но Герасим подобным способом пытался воплотить два дела разом.

Во-первых, разговор у него с главой совета был тайный, секретный, поэтому пришлось царю из терема выходить, да тихое место искать. В тереме покою совсем нет. Проходной двор какой-то, а не терем. А самым тихим местом в царском дворце неожиданно оказался скотный двор. Вот ведь и не подумаешь…

Сначала царь, увидев боярина Еремеева, который в дверях его покоев с ноги на ногу переминался, позвал главу совета прогуляться. Чтоб без свидетелей все обсудить. Но едва они спустились по широким, дворцовым ступеням, к царю стали все кто ни попадя подбегать. То прислуга, то казначей, сволочь вороватая, то послы иноземные, чтоб им обосраться, иродам. Головами трясут, поклоны бьют, по-своему лопочут. Ни слова не разберёшь. Хотя царь прекрасно знает, все они по-русски отлично разговаривают. Кривляются, сукины дети. Цену себе набивают.

– Моя твоя не понимать…

Все там «понимать». Получше некоторых бояр соображают. И еще, главное, скалятся, аж коренные зубы видать. А сами так и норовят Тридевятому царству в общем и Герасиму лично нагадить. Была бы его воля, всех бы на дыбу отправил. Или на кол… Вот и вспомнишь прародителя, Ивана Васильевича Кровавого. У того разговор был короткий. Чуть морда немчуры не понравилась – пшёл вон, козлина драная. Так и говорил им, прямо в глаза.

Вторая причина внезапно приключившихся солнечных ванн – царские нервы. Были они совсем ни к черту. Того и гляди, у Герасима срыв приключится. Сегодня, вон, лекарь заморский два часа бегал за царём с одним и тем же вопросом.

– Вы хотите об этом поговорить, Герасим Евстигнеевич?

А Герасим Евстигнеевич говорить не хотел. Герасим Евстигнеевич хотел Еремееву башку отрубить. Или с гораздо большим удовольствием, он бы Еремеева на дыбе растягивал, за то, что тот иномирца упустил. Но нельзя. Боярин много знает. Да и нет у царя ближе соратника. Они с Ильёй Никитичем, можно сказать, повязаны одной верёвочкой. Одной ниточкой переплетены. Одним узелком скручены…

– Тьфу ты! – Царь в сердцах плюнул в сторону. Ересь сплошная в голову лезет. Ниточки, верёвочки, узелки… Это все лекарь виноват со своей наукой муторной. Так и норовит в голову забраться.

Царский плевок сделал красивую дугу и приземлился прямо петуху на голову. Петух как раз разгуливал рядом, одним глазом наблюдая за своим куриным сопровождением.

– Ко-ко-ко-ко-ко… – Петя вздрогнул, тряхнул красным гребнем и с недовольством покосился на царя.

– Совсем охренели… – Сделал вывод царь. – Ты посмотри, даже птица мне тут характер показывает… Ну… Ответ-то будет или так разойдёмся? Не солоно хлебавши?

Герасим Евстигнеевич, прозванный за добрый нрав Солнышком, о чем именно сейчас он усиленно себе напоминал каждую минуту, повернулся к Еремееву.

Выглядел боярин, прямо скажем, помятым. Один глаз заплыл, второй нервно дергался. Борода, его гордость и мужское достоинство, значительно поредела. А в некоторых местах даже утратила свою величавость, но взамен приобрела проплешины и подпалины. При ходьбе боярин подволакивал одну ногу и с трудом наступал на вторую. Видать, и правда, беседа у них с Ягой не задалась.

– Царь-батюшка… – Еремеев, не долго думая, рухнул на колени, прямо в грязь скотного двора, забрызгав при этом красные сафьяновые сапоги Герасима, которые стояли неподалеку. – Не вели казнить, вели слово молвить!

Боярин, справедливо опасаясь царского гнева, пополз к руке самодержца, собираясь припасть к ней с верноподданническими лобзаниями, но потом сообразил, на коленях стоять – маловато будет в данной ситуации. Потому со всей дури еще и стукнулся пару раз лбом о землю. Чтоб наверняка было видно степень его раскаяния.

– Ну, ясное дело… – Царь по-прежнему сидел, подставив лицо солнышку, на советника своего не глядел. – С такой шапкой, из песца сшитой, можно хоть о стену с разбегу башкой молотить. Беды не произойдёт. Толстая она, шапка эта. Ни черта с твоей башкой не случится.

– Государь, молю, дай слово молвить! – Снова заголосил Еремеев и еще несколько раз приложился лбом к земле. Пока звезды в глазах не засверкали.

– Да я, Илья Никитич, уже битый час от тебя этого слова жду. Сапоги-то мои не трожь. В сторону убери. Сам, как свинья, изгваздался и мне обувку портишь. Чай, не три рубля они стоят. Казна не резиновая, с нее много сапог не укупишь. Тем более, когда я тебе цельный мешок золота дал. А теперь у нас ни мешка, ни результату. И с Ягой какая-то делюга намечается. Где Богатырь, Илья Никитич?

– Баба Яга нас обманула, дрянь старая. Богатырь был. Я его видел своими глазами. Держал своими руками. Ну… почти держал. Прости, царь-батюшка! – Еремеев снова заголосил и опять шлепнулся лбом в грязь.

– Ни черта не пойму… – Герасим даже сел поудобнее, чтоб боярина видеть. Ему, конечно, пришлось от солнечных ванн отказаться ради такого, но куда о себе думать, ежли государство в беде. – Яга не подводила никогда. Что нашло-то на нее? Затмение, может, лунное намечается. Говорят, у баб это к их закидонам привязано. А богатырь где? Куда она богатыря дела? Сам говоришь, был иномирец.

Царь подтянул сапоги и сунул обе конечности в обувку. Затем поманил пальцем Еремеева к себе еще ближе. Тот, как стоял на коленях в грязи, так и пополз.

– А богатырь-то подходящий был? – Тихо поинтересовался Герасим Евстигнеевич и оглянулся с опаской на терем дочери, который со скотного двора было видно хорошо. Хоть бы эта дура раньше времени правды не узнала. Иначе сдаст родного отца, дрянь неблагодарная. Точно сдаст…

– Государь, не богатырь, а мед медовый. Ручища – во! Ножища – во! Плечи, что твое коромысло. Широченные… – Еремеев развел руками в стороны, изображая размах богатырских плеч иномирца.

– Мда? – Герасим Евстигнеевич с сомнением посмотрел на главу совета.

Очень уж тот глаза таращил сильно. Как бы не прибрехнул, сволочь, боярская.

– Ты сильно не ори… – Царь снова обернулся в сторону терема «кровиночки» – Машка узнает, что такое сокровище у нее из-под носа ушло, со свету нас сживет. И секрет наш, как обещала, при всем честном народе, на красной площади расскажет. А это, Илья Никитич, считай, можно сразу в реку вон пойти броситься. Эх… как не вовремя все… как не вовремя… И Темное зло разрастается все сильнее. Нечисть удержу совсем не знает нынче. Русалки, как сбесились, честное слово. Раньше хоть в пруду, в реке, в озере мужиков ловили. А теперь, что? В бочку полез омываться, смотрю, сидит… С хвостом… Улыбается и глазом одним подмигивает. Еле выпихнул. А то знаю я эти русалочьи купания. Еще в бочке утонуть не хватало… Срамота какая выйдет…

Царь покачал головой и поцокал языком. Хотя по его масленному взгляду, Еремеев понял, история про купание прозвучала сейчас в сильно укороченном варианте.

– Богатырь иномирец нам бы сейчас о-о-о-очень пригодился. – Продолжил тем временем государь, – И дело даже не в Машке. Эта дура подождёт. Тем более, ежли ее жених на битву с Темным злом отправится. А нам, Илюша, очень надо, чтоб кто-то на эту битву отправился. До того, как дочь моя удумает кому-нибудь правду рассказать. Понимаешь? Надобно нам Темное зло запечатать обратно.

– Может, кто из наших богатырей, из местных? – Еремеев, который в очередной раз вознамерился мордой по грязи елозить, оторвал ее от земли и с надеждой посмотрел на царя.

– Да куда там! – Герасим махнул рукой. – Они на казенных харчах совсем обнаглели. Ты попробуй их в ратное поле выпихни теперь. Да и Марью все равно надо успокоить. А то натворит делов. Дура стоеросовая. Нет… тут нужон хитрый план… Яга, говоришь, богатырю клубок дала. Значит, его Бабкин подарок выведет, ентого богатыря, в народ. Что ж она его, по лесу отправила бродить? Нет, конечно! Обратно иномирца вернуть не может, раз отпустила. Зачем только, не пойму…

– А может Яга с Машкой… – Боярин осекся и тут же исправился, – С царевной Марьей спелась? Знаешь, как оно бывает, царь-государь. Может, Марья Герасимовна ужо на трон глаз положила… Корону, так сказать, примеряет…

– Ах, ты ж дрянь бессовестная… – Самодержец прищурив один глаз, уставился на Еремеева, попутно соображая, могла ли родная дочь заговор за спиной отца устроить. По всему выходит, могла.

Похоже, боярин дело говорит. И так совпало все сразу, главное… И книжонка эта, иномирная, и Машкино требование про богатыря, и угрозы ее, и Яга вдруг иномирца притащила, а потом отпустила восвояси…

– А ты, Илья Никитич, не врешь ли часом? – На всякий случай уточнил царь.

– Да как можно, государь?! – Еремеев еще сильнее вытаращил глаза. – Ты потому и не верь, если вдруг Яга начнет про меня гадости рассказывать. Я вот прямо только что понял… Точно это они с Марьей Герасимовной какую-то интригу крутют. А там, может, и кто-то из заморских «доброжелателей» замешан. Это ж смотри, государь, какая для них польза выходит. Тебя со свету сжить, царство к рукам прибрать и с иностранною державою дружбу дружную устроить. А Темное зло… Никто ж не знает, что мы его сами и породили.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.