С. Е. Воротынцева

Каблуки запрещены.
Дневник пиарщицы

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 659.4

ББК 76.006.5

В75

Автор:
Воротынцева С. Е., пиар-менеджер, более 15 лет работает в сфере телевизионного пиара, пройдя путь от регионального журналиста до ведущего пиар-специалиста крупного развлекательного телеканала. В профессиональной копилке — успешные пиар-кампании в СМИ популярных сериалов и программ на российском телевидении: «Папины дочки», «Закрытая школа», «Корабль», «Молодежка», «Воронины», «Корни», «Дылды», «Регби» и многие другие. Автор телеграм-канала о турках и Турции ГАРЕМУ.NET (https://t.me/garemunet).

Книга о пиарщице, которая работает на федеральном развлекательном телеканале и делится историями из своей профессиональной жизни. Снимая розовые очки и сдувая налет светского флера с понятий «пиар» и «телевидение», автор описывает странные, увлекательные, а порой и нелепые события, случившиеся в реальности.

Большое желание работать, немного веры в себя, щепотка случайностей, в равных пропорциях оптимизм, пессимизм и пофигизм с огромной долей ответственности, капля юмора в коктейль из бессонных ночей — и вот она, работа мечты. Но так ли все однозначно?

Почему в развлекательном пиаре работают в основном девушки, стоит ли идти в эту профессию, если не умеешь гладить скатерти и страдаешь морской болезнью, любишь поспать и веришь творческим людям на слово? Ответить на эти вопросы сможете вы сами, прочтя книгу.

В оформлении макета и обложки использованы изображения с ресурса Freepik.com

УДК 659.4

ББК 76.006.5

© Воротынцева С. Е., 2023

© ООО «Проспект», 2023

ОТЗЫВЫ

ЮЛИЯ САЖИНА
PR-директор группы «UMA2RMAN» и телеведущего и актера Ивана Чуйкова

«Непарадная сторона работы пиарщицы, которую мы никогда не показываем в соцсетях. Честный рассказ от первого лица. Прочитав эту книгу, вы точно сможете ответить самим себе на вопрос, хотите ли вы этой “глянцевой” жизни».

АННА СААКЯН
бьюти-эксперт, экс-директор отдела красоты Glamour Russia, автор телеграм-канала «Гламурная блондинка»

«PR — одна из самых удивительных профессий, пиарщики похожи на магов и волшебников, ведь репутация формируется годами, а разрушить ее может одно неверно сказанное слово. Да, ей учат в институтах, есть даже специальная литература, но ничто не заменит практики и личного опыта. Часто истории пиарщиков, всплывая в голове начинающего сотрудника, помогут вырулить из сложной ситуации лучше любой теории.

Огромное спасибо тем, кто, как Софья Воротынцева, делится опытом. Автор не стесняется личных и чисто женских эмоций, делится своими провалами и неудачами, в том числе и в экспериментах с внешностью накануне важных мероприятий.

PR в реальности — не магия (хотя со стороны бывает похоже), а большой труд. Все получается только, когда относишься к своей сумасшедшей работе с любовью, а как ее сохранить, особенно несмотря на ночные согласования, капризы актеров и… много чего еще, ищите в книге Софьи “Каблуки запрещены. Дневник пиарщицы”».

КОНСТАНТИН ФИЛИППОВ
PR-менеджер студии «Союзмультфильм», арт-продюсер

«Книга “Каблуки запрещены. Дневник пиарщицы” — это жизненные истории профессиональных будней одного из самых опытных пиарщиков страны, которые покруче десятка лекций специалистов по PR. Описанный автором опыт будет полезен всем тем, кто осваивает специальность или только-только задумывается о выборе профессии. Стиль изложения в буквальном смысле захватывает внимание с первой страницы: ни одной скучной главы, ни одной обычной ситуации. Небанальные кейсы, погружающие в одну из самых интересных профессий».

МИЛА СОЛОВЬЕВА
продюсер, директор фонда «Жизнь с ДЦП»

«Бывают интересные сериалы, а бывают книги, которые открываешь и погружаешься в сюжет с головой, как будто смотришь сериал. Эта книга похожа на настоящий сериал про пиарщицу: каждая глава, будто новая серия. Вот тут вместе с автором переживаешь за финал истории, а в этой главе — за героев, о которых пишет автор, она же — героиня книги. Кому не интересно узнать изнанку такой модной, на первый взгляд, профессии, как пиарщик развлекательного телевидения? А если пиарщик еще и девушка, это накладывает особый отпечаток на профессиональную жизнь.

Автор так осторожно и трогательно преподносит читателю без дополнительного соуса, без кондитерских изысков, без острых приправ свои истории, по-женски переживая неудачи и не самые приятные рабочие ситуации. Но от этого еще сильнее заманивает читателя. А кому-то книга разобьет их розовые мечты, потому что в ней все не так радужно, как, вероятно, представляет себе подрастающее поколение будни пиарщиков и их окружения. Но если после прочтения этой книги вы останетесь со своими sweet dreams, то добро пожаловать в “это шоубиз, детка” и сразу же привыкать не спать ночами, быть на связи 24/7/365, учиться выстраивать личные границы и выходить даже не из самых приятных ситуаций с достоинством».

ОТ АВТОРА

Я совсем не графоман. Я просто решила написать книгу о своей профессии и немного о себе. Сразу скажу, что в профессии пиарщика нет ничего веселого, зато есть нелепые, стрессовые и не самые обычные ситуации, в которые легко можно угодить, будучи представителем, а точнее, представительницей этой профессии.

Представьте, если бы Бриджит Джонс работала пиарщицей на российском телевидении. Иногда мне кажется, что отчасти моя профессиональная жизнь схожа с жизнью героини. Не раз приходилось рисковать собственной репутацией, сталкиваться с несправедливостью, выглядеть глупо и все же выходить из передряг с достоинством и, конечно, делать так, чтобы чужой имидж тоже не пострадал. Ведь от этого многое зависит в моей работе. Пиарщик — не тот, кто пишет пресс-релизы и ходит на вечеринки (хотя и они тоже случаются). И об этом моя книга, которая может повлиять на чье-то решение идти в эту профессию или нет в глобальном смысле. Или как минимум развлечет, раскрыв изнанку работы пиарщицы на телевидении. Истории, представленные в этой книге, абсолютно реальны, а все совпадения абсолютно случайны. Это то, что произошло со мной в моей жизни — жизни пиарщицы, а потому показаны с моей, чисто женской, точки зрения.

Я почти 15 лет работаю в сфере пиара на развлекательном федеральном телеканале СТС. В моей профессиональной копилке — успешные пиар-кампании в СМИ популярных телевизионных проектов, а в личном багаже — немало историй, достойных отдельного сериала или как минимум фильма, который, надеюсь, когда-нибудь снимут.

Эта книга — не учебник по пиару. Но она расскажет, с чем же приходится сталкиваться обычной пиарщице в повседневной работе. И заставит сделать свои выводы. Эти истории — мой дневник, мои переживания и, как модно теперь говорить, мои личные «кейсы». Заметки из профессиональной жизни на темы — от покорения столицы до женской конкуренции и сексизма.

Итак…

Часть первая.
ПИАРЩИК — ЭТО НЕ ПРОФЕССИЯ!

О том, с чем пришлось столкнуться молодому, но состоявшемуся региональному журналисту, вдруг ставшему столичным пиарщиком на федеральном телеканале

Город Тверь Московской области

Я уже три года работала в крупном региональном еженедельнике «Караван+Я». За плечами оставались будни на провинциальном телеканале и учеба в университете. Была самым молодым и активным сотрудником редакции — много писала о культуре, делала светские интервью и получила должность редактора отдела новостей культуры, которой очень гордилась и дорожила. В моем поле внимания были все значимые культурные мероприятия города Твери, а иногда и области. И надо сказать, в свои 20 с небольшим я уже была желанным гостем во всех местных театрах, музеях и на многих концертных площадках.

Однажды Тверской театр драмы отправился на гастроли в Москву. Его художественный руководитель, талантливый режиссер, народная артистка России Вера Андреевна Ефремова предложила мне, единственной из всех журналистов, сопровождать труппу в поездке и эксклюзивно написать о гастролях в мою газету. На сцене Малого академического театра актеры давали спектакль по мотивам одной из пьес Островского. Вера Андреевна в силу обстоятельств не поехала, но вся труппа была в сборе. На специальном заказном автобусе мы отправились в наше путешествие.

В Москве у меня жила подруга детства Катя Мамонтова, с которой я условилась встретиться после спектакля по случаю своей мини-командировки. До переезда в Тверь, осознанное детство я провела в доме-общежитии, где в основном «обитали» военные, на улице Заповедной в Бабушкинском районе Москвы. Там мы и сдружились.

Посмотрев репетицию спектакля, побродив по легендарным коридорам и закулисью Малого театра, который меня, юную журналистку «из глубинки», очень впечатлил, я наткнулась на съемочную группу одного федерального телеканала. С восторгом понаблюдав за интервью молодой девушки-корреспондента с тверскими актерами, спросила у нее: «А как попасть работать на ваш федеральный канал?» «Только по блату. Я, например, через знакомых. Тебе — никак не попасть!» — дерзко и с пафосом отрезала девица, сразу вернув меня на землю.

После спектакля, культурно отказавшись идти на банкет, который подготовили столичные коллеги для наших артистов, я покинула театр. Ровно в 22.00 нужно было вернуться к автобусу, чтобы ехать обратно, в Тверь. С подругой мы побродили по Красной площади, повспоминали, как в детстве играли в нашем дворике в «Форт Боярд», пряча записки и придумывая загадки от Старца Фура, по-студенчески поужинали в «Макдональдсе» и распрощались. Вернувшись в автобус, я устроилась у окна на своем месте.

Актеры были слегка взволнованы гастролями и возбужденно обсуждали прошедший спектакль. Рядом со мной вальяжно плюхнулся тогда заслуженный (а чуть позже уже народный артист) господин Ч., к тому времени изрядно выпивший. Резкий запах алкоголя ударил мне в нос. «Да уж, — подумала я. — И так ехать всю дорогу. Артисты! Что тут скажешь?!»

И тут актер, который на трезвую голову был довольно даже приличным человеком, стал вести себя не очень адекватно. Но, как говорится, что у трезвого на уме, у пьяного на языке. Артист принялся вспоминать мои «опусы» (хотя ранее, по дороге в Москву, уверял, что ни одной статьи не прочел, и с моим «творчеством», увы, незнаком), а после перешел на откровенное хамство: «Да кто ты такая! Малолетка! — восклицал он. — В театре ничего не понимает, освещает гастроли тут! Сколько тебе заплатили?! Ты — проститутка! Шлюха!» (Упускаю ненормативную лексику). Мои возражения и просьба прекратить этот словесный поток не имели эффекта.

Я попыталась встать, но артист грубо усаживал меня обратно в автобусное кресло. Пришлось звать на помощь. Многие артисты-пассажиры, занятые творческими разговорами, не сразу поняли, что происходит. Мне помогли выбраться, а заведующая литературной частью любезно уступила свое место — рядом с водителем автобуса. Меня очень поддержал начинающий тогда актер Тарас Кузьмин, известный теперь по многим сериалам, в том числе по проекту «Женский доктор» телеканала «Домашний», который понял, что происходит что-то странное. В буквальном смысле спас меня — без его моральной помощи мне было просто не обойтись. Мое эмоциональное состояние оставляло желать лучшего.

Не скрою, меня физически трясло, я испугалась. В принципе не умею общаться с агрессивными подвыпившими людьми. Но с другой стороны, что взять с пьяного человека? Завтра ему расскажут, как он себя вел. Человеку будет стыдно. Может, даже извинится когда-нибудь. Правда в его словах присутствовала частично — я действительно была малолеткой и в театре, возможно, особо не разбиралась, потому что только училась быть театральным и культурным критиком, которым в итоге так и не стала. Естественно, опытного актера задели фразы какой-то из моих статей, касавшиеся спектаклей с его участием.

В редакции, конечно, я поделилась с коллегами своими приключениями под общие возгласы негодования. Но, как и все ситуации подобного плана, эта должна была остаться внутриредакционной, как говорится, за кадром. Однако дело приняло совсем иной оборот, который, как я теперь уже понимаю, был судьбоносным. Мне позже рассказали, что артисту Ч., со слов сотрудников театра, пришлось несладко. Его поведение разбирали публично на сборе труппы в узком актерском кругу. Все бы ничего, если бы через несколько дней в региональной желтой газете «Местное время» (аналог некогда популярной газеты «Жизнь») не появилась большая статья, сделавшая меня «знаменитой» на весь город и даже область.

Я пришла утром в редакцию, по обыкновению обсудила с коллегами какие-то новости и рабочие планы. И тут на мобильный звонит моя подруга Вера Авдошина (теперь Таран), работавшая на тот момент в пресс-службе администрации города Твери и потому оперативно получавшая свежие печатные издания. «Сонь, ну ты как? Ты видела „Местное время“?» — спросила она. «Нет, а что там?» — удивилась я. «Как? Не видела? Там целая полоса про тебя. Ну, лично я не верю, ты только не переживай! Там ерунда какая-то написана», — ответила Вера, и я с телефоном у уха тут же помчалась в газетный киоск неподалеку и купила эту газетенку.

Судорожно листая газету трясущимися ручонками, нахожу большую статью о гастролях нашего тверского театра, где лейтмотивом проходит тема: никому неизвестная молодая журналистка Софья Воротынцева, напившись на банкете после выездного спектакля в Москве, приставала к известному тверскому артисту, чем его очень смущала. Моему негодованию не было предела.

Я была в шоке от прочитанного. Главный редактор моего еженедельника «Караван+Я», Геннадий Андреевич Климов, был человеком жестким, но справедливым. Бывало, отчитывал на планерках, но за своих всегда стоял горой. После того, как я показала ему эту публикацию, он, вспылив, позвонил главреду «Местного времени». Таких, мягко говоря, ругательных выражений, я, пожалуй, на тот момент еще никогда не слышала. Я не догадывалась о значении многих слов, но понимала, что все они звучат в мою защиту! «Пишите опровержение!» — отрезал он. Но, конечно, никакого опровержения никто писать не собирался. Подумаешь, я не такая уж важная птица — вчерашняя студентка с большими амбициями. Малолетка! Как и откуда взялась эта статья, остается только догадываться. Но явно тут не обошлось без личных связей артиста.

Мои молодые коллеги из редакции сказали: «Сонь, мы этого так не оставим!» Заручившись поддержкой главного, обсудив нюансы на планерке, решено было готовить материал (к которому я, к слову, не имела особого отношения и даже поначалу была против) под названием «Синдром Фили. Почему актер Тверского драмтеатра повел себя, как Хрюша?»¹ Статья не была из серии — скандалы, интриги, расследования, а представляла собой опрос известных в городе людей на тему: можно ли оскорблять журналистов? Мой скромный комментарий в ней тоже присутствовал. Я честно признавалась, что как к актеру к Ч. отношусь с уважением, а вот как к человеку — теперь большой вопрос. И здороваться с ним не собираюсь.

Статья вышла. Моя мама, которая на тот момент работала в городской библиотеке, то и дело получала вопросы: неужели все это правда, и у нее пьющая дочь-журналистка? Мне звонили люди из городков Тверской области, со словами: «А мы вас поддерживаем! Не верим в эту чушь!» Когда я приходила на очередную выставку в музей, слышала от музейных работников: «Мы на вашей стороне!» Так меня настигла сомнительная известность. Ко мне даже обращались журналисты конкурирующих изданий с целью написать эксклюзив: «Воротынцева, ну так это правда? Расскажи, что там произошло? Ты напилась или он напился, кто к кому приставал и как?» Конечно, это меня не очень радовало. Но правда была на моей стороне, чем я себя наивно успокаивала.

Пару месяцев спустя в Твери начались съемки ставшего вскоре популярным сериала о суворовских курсантах «Кадетство», который потом с успехом шел на телеканале СТС. Пресс-служба канала пригласила местную прессу понаблюдать за съемочным процессом и подготовить репортажи. В числе журналистов оказалась и я, ведь съемки кино и сериалов тоже относились к культуре — моей теме, за которую я отвечала на тот момент.

Статья вышла в тверском «Караване+Я», после чего на стационарный телефон редакции мне позвонили с телеканала СТС и пригласили посотрудничать. Предложение меня заинтересовало: еще бы! Такого интересного опыта у меня на тот момент не было. Требовалось посещать съемки, готовить репортажи и интервью — промоматериалы о проекте, которые впоследствии будут рассылаться на эксклюзивной основе в СМИ. По сути, внештатная работа журналиста-копирайтера в пресс-службе.

Телефон находился рядом со столом моего начальника. И он слышал разговор — от и до. Я ничего не скрывала, даже сама рассказала, что это был за звонок и что за предложение. «Тебя москвичи решили купить за копейки, а ты и рада! Нашли дурочку! Я против!» — кричал он. «Но пожалуйста, ведь… это не помешает основной работе, я буду заниматься съемками в выходные, например», — робко пыталась возразить я. Но главный редактор ничего и слышать не хотел о моей альтернативной потенциальной занятости, в своей волевой манере, разъяснял, что я ничего в этой жизни не понимаю.

Я была уязвлена и расплакалась, выбежала из редакции. Конечно же, тогда я восприняла все это очень болезненно. И только повзрослев, осознала: вероятно, и редактору было приятно, что журналиста его издания заметили, и отпускать именно по этой причине он меня не хотел. Рыдала во дворе соседнего дома. Не курив продолжительное время, потому что в очередной раз «бросила», вдруг купила в ларьке пачку и затянулась сигаретой. «Ну как так! Ну почему он против! При чем тут деньги? Это же опыт. И интересный. Нет, я не буду его слушать!» — говорила я себе.

Первый месяц я как-то пыталась совмещать работу на съемках с работой в редакции. Конечно, стимул был и финансовый, ведь в те времена зарплату нам, региональным журналистам, часто задерживали. Так что трудились мы в редакции не столько за гонорар, сколько за идею. Времена были у всей тверской прессы непростые.

Затем я пошла в отпуск. И тут ни в чем себе не отказывала, а точнее, своей новой внештатной работе, спокойно и добросовестно выполняя все задания, регулярно бывая на съемках, порой до поздней ночи собирая материал, добираясь на попутках (такси внештатникам не полагалось), параллельно начав подыскивать работу в Москве. Так как стало ясно: в рамках редакции расти уже некуда, а в тверской прессе с финансами, как я уже сказала, на тот момент было грустно.

За месяц наладилась моя работа как копирайтера СТС на съемках сериала «Кадетство», я изучала объявления о работе корреспондентом в Москве, ездила на собеседования. Сотрудничество с федеральным развлекательным телеканалом предполагало быть временным и внештатным, о чем меня сразу же предупредили. Никаких иллюзий не питала. Но я поняла, что надо двигаться дальше. В конце отпуска я явилась в редакцию с заявлением об увольнении. Главный редактор сказал, что ничего подписывать он не собирается. «Ну психанула, ну бывает. Хочешь писать для своего сериала, ну хорошо, пиши. Ты же сказала, что это не помешает работе. Я верю», — говорил он. «Но я действительно хочу уйти, у меня другие планы», — настаивала я. «Что тебе нужно, продлить отпуск? Еще отдохнуть? Давай продлим. Подумаешь». На самом деле, я очень любила свою редакцию. Но надо было решиться. Хотелось верить, что, если тебя не отпускают, значит, тебя ценят. Так мне еще пару недель не подписывали заявление, а я делала вид, что пребываю в раздумьях. Но пришлось быть настойчивой.

Узнав о моем грядущем увольнении (слухи в маленьком городе распространяются быстро), в редакцию стали звонить журналисты из конкурирующих еженедельников: «Ну что, Воротынцева, колись. Тебя же из-за этой истории с актером уволили, виновата все же? Признала?» «Нет! Не поэтому! Я работаю с московским телеканалом, и вообще ухожу сама», — довольно отвечала я. «Да ладно тебе придумывать! Все же все понимают», — говорили они мне. Что ж, к тому времени я уже окончательно успокоилась по поводу своей репутации в Твери. Наступал новый этап в профессиональной, и где-то даже в личной, жизни.

Тверских артистов иногда привлекали к съемкам в сериалах на небольшие роли. И однажды волею случая на съемочной площадке «Кадетства» я встретила… кого бы вы думали?.. артиста Ч.. Я стояла на крыльце Тверского суворовского училища, делая пометки о съемках для репортажа в своем блокноте, а он вышел покурить. Заметив меня, он опешил, явно узнав, только и сказал (первым!): «Здравствуйте!» Я поздоровалась в ответ. Дальнейшего диалога не состоялось.

Несколько лет спустя, когда я уже трудилась пиар-менеджером на телеканале СТС, как-то ночью мы «зависали» у моего университетского друга Женьки Вискова, который тогда тоже перебрался в столицу и снимал холостяцкую квартирку в районе Дубровки с широким творческим подоконником и светлой кухней. Разговоры «за жизнь» часто сводились к работе. «Сонька, ну теперь-то ты, как профи, понимаешь, какой пиар тебе тогда сделало “Местное время”! Это ж надо: целая полоса про молодую журналистку в одном из тиражных СМИ города! Черный пиар — тоже пиар! — рассуждал он. — Как ты спокойно и интеллигентно вышла из этой ситуации. И даже пропиарилась заодно!» Мы смеялись, попивая тверское пиво «Афанасий», которое Женя нашел в столичном супермаркете. Да, он был прав. Я и сама вспоминаю с юмором эту историю. Пожалуй, это был мой первый в жизни пиар-материал.

Хотя признаться, в пиарщики я идти не планировала. И даже когда однажды (я еще работала в региональной прессе), тогда начинающий тверской промоутер, а теперь известный столичный пиар-гуру, создатель агентства «Взрывной PR», автор многочисленных книг по пиару Роман Масленников предложил мне посотрудничать, я отказалась. Потому что мне казалось, что пиар — это что-то совсем непонятное и уж тем более не творческое. И честно сказать, впервые слово «пиар» я услышала именно от него.

Поэтому, когда через полгода работы на разных проектах развлекательного ТВ-канала в качестве пишущего копирайтера меня позвали на работу в штате пиар-менеджером спецпроектов, я серьезно задумалась. Помню, после того, как получила предложение, поехала на Красную площадь. Было начало зимы, темно, и я бродила в самом сердце столицы и думала: «Ну как же, какой пиар, я же журналист!» С другой стороны, желание работать, узнать новую сферу и возможность получать стабильную зарплату взяли свое. «Ведь я всегда смогу уйти, если пойму, что это не мое!» Таким странным и удивительным путем я пришла в пиар.

Я работала на крупном федеральном развлекательном телеканале, куда, казалось бы, не попасть с улицы (вспоминались поначалу слова той дерзкой молоденькой журналистки, которую я повстречала в театре). Разные проекты, знакомства, погружение в новую для меня сферу увлекали с каждым днем.

Почти два месяца я ходила на съемки одного из сериалов в главный телецентр страны «полуофициально». Оказалось, что в него (на тот момент) можно попасть только с московской регистрацией (как говорили), которой у меня, конечно же, не было. Либо с билетом из города твоей «прописки». Директор площадки сказала: «У нас тут групповой список, далеко не все москвичи, конечно, паспорта проверяют, но не думаю, что будут придираться к твоей тверской регистрации. А вот что. Давай напишем: город Тверь Московской области. Знают они там будто: Московская, Тверская. Какая разница? Все рядом!» Так я почти два месяца ходила на съемки в телецентр, не моргая глазом, показывала паспорт, проходила вместе с массовкой.

Ответственные люди сверяли данные со списком, меня пропускали внутрь без лишних слов. И вот однажды я проводила пресс-день. Привела журналистов на съемки, естественно, заранее подав все списки. Каково же было мое разочарование, когда в этот раз журналистов пустили, а меня нет! «А разве Тверь — это Московская область?» — спросил один охранник другого. «Нет, Тверская», — уверенно ответил тот. Так ситуация усложнилась, и на съемки я в тот день не попала — из-за этой нестыковки со списком и паспортом. Благо знакомая кастинг-директор помогла организовать подходы к актерам по моей просьбе, а я курировала процесс удаленно. Словом, пришлось мне ехать на вокзал, покупать билет на поезд дальнего следования из Твери (билет на электричку не подходил, так как на нем не было имени-фамилии и паспортных данных). И уже с этим билетом гордо ездила на площадку, не опасаясь, что меня обвинят в незнании географии или нелегальном проникновении в телецентр.

По чужому билету из Москвы в Нижний Новгород

Это должна была быть моя первая серьезная командировка. В Нижнем Новгороде, в начале нового телевизионного сезона, который по традиции ежегодно случается в конце лета, партнеры запланировали так называемое «аудиторное» мероприятие с участием актеров сериала «Папины дочки».

Тогда этот сериал был очень популярен, да и сейчас на слуху. Планировалась встреча зрителей с молодыми «звездами» в местном крупном торговом центре, а также пресс-конференция для нижегородских СМИ. Это сейчас задача кажется простой и понятной. Но время летит быстро — и тогда, в далеком теперь уже 2010 году, величина возникшей проблемы выглядела иначе, чем могла бы показаться мне сейчас, как говорится, «с опытом за плечами и с высоты своих лет» (тут мог бы быть смайлик — звучит слишком серьезно и «по-пенсионерски», но так оно и есть). Тогда она явно была больше, объемнее, и на тот момент проблема выглядела почти нерешаемой.

Я давно хотела поездить по России. Мои мечты были связаны именно с рабочими поездками: знакомиться с новыми людьми, получать новый опыт в работе, видеть новые города. Поэтому я очень обрадовалась, когда, наконец, мне поручили сопровождать в другой город актеров проекта «Папины дочки», продвижением которого мне тогда приходилось заниматься. Я с трепетом готовилась, вела переговоры с нашими партнерами в Нижнем Новгороде.

Договорилась с актерами, которые согласились поехать и принять участие в мероприятии. Все было сделано в срок. И оставалось только собрать чемодан. До выезда — примерно сутки. Я уже мысленно представляла, как мы встречаемся с ребятами на вокзале, как мчимся в Нижний, как я «как взрослая» общаюсь с партнерами и как проходит моя первая пресс-конференция на выезде. Прокручивала в голове кучу разных мелочей, чувствуя приятное волнение. Такое ответственное задание! Наконец-то дождалась! У меня будут бизнес-поездки! Ура!

И вот, поезд буквально завтра вечером — сапсан в Нижний Новгород. Я распечатала заранее электронные билеты — на себя и молодых актрис, исполнительниц главных ролей в сериале «Папины дочки», которых сопровождала. И тут, ближе к 23.00, накануне, я получаю сообщение от одной из актрис, о том, что у нее началась сильнейшая аллергия на лице. И она не знает, как будет выглядеть и чувствовать себя завтра. Но, наверное, беспокоиться пока не стоит, она меня просто проинформировала. Условились созвониться с утра.

Надо ли говорить, что спала я нервно? Точнее, совсем не спала. Все думала и размышляла. Из серии: «А что, если она не поедет? Это плохо или хорошо? Да нет, поедет, а как же!» Утром мои худшие ожидания оправдались. Актриса рассказала, что аллергия не пошла на спад и все достаточно серьезно. Девушка сама очень расстроилась, что подвела нас. Надо было срочно искать выход.

Такой нелепый и неожиданный форс-мажор. Я наивно надеялась, что два артиста для встречи — это тоже достойная история. Но партнеры в Нижнем так не считали. По городу, как мне рассказали, уже были развешены афиши, что ожидаются три «папины дочки». Третий нужен непременно, и это даже не подлежит обсуждению.

— Софья, найди нам третьего, это очень важно! — умолял коллега из Нижнего Новгорода Андрей Кончалин.

Как любительница советского кино, я сразу озвучила в своей голове фразу из «Самой обаятельной и привлекательной»: «А нужно ведь три человека!» — так я пыталась себя подбадривать.

Обзвонив ряд артистов проекта, и озвучив им условия участия, а также все форс-мажорные обстоятельства (одним из которых был выезд сегодня!), подходящего человека я все же нашла. Поехать с нами согласился актер, также игравший одну из основных ролей в сериале.

— Здорово: две девушки, один парень, — подбадривал меня партнер из Нижнего. — Вопрос решен.

Но вот технически оформить новый билет оказалось не так-то просто. Тогда еще не существовало таких разнообразных возможностей, как электронные сервисы, и билет можно было сдать, только лично обратившись в кассу. Но актриса, замену которой я так оперативно нашла (чем даже на мгновение сама перед собой загордилась), по состоянию здоровья не могла отправиться на вокзал.

Позвонив в привокзальные кассы, я узнала, что выход один — нужно покупать новый билет. Партнеры наотрез отказались платить за него — дополнительные расходы в их планы не входили, а приболевшая актриса физически не могла приехать и поменять или сдать билет. Даже с ее паспортом, сделать это я не имела права. Такие правила.

— Да что тут сложного, — говорил мне коллега из Нижнего. — Мы вот уже сувениры приготовили для проводниц. Договорились, обратно ехать проблем не будет. Вы, главное, приезжайте к нам все вместе! А там разберемся! Привези нам троих артистов. Их втроем ждут! Слышишь?!

В тот день я толком не могла собрать чемодан, трепетное волнение как рукой сняло. На смену ему пришли мандраж и стрессовый тремор. У меня просто тряслись ручонки. Я пила корвалол и воду в больших количествах. Да уж… какой из меня пиарщик! Моя первая большая командировка и такой провал! Я попеременно звонила — то на вокзал, надеясь наткнуться на сговорчивого оператора, то в Нижний коллегам, то своей начальнице, которая, уже вконец устав от моих звонков, отборно выругалась и добавила:

— И вот что: не вздумай покупать билет за свои деньги! — отрезала она. — И не звони мне больше, не ной, я устала уже это слушать! Решай вопрос сама. Ждут троих — значит, везешь троих. Как? Этот вопрос на тебе. Пиарщик ты или кто?!

Делать было нечего. Мы встретились с актерами на железнодорожном вокзале, выпив чаю в кафе, я раздала всем билеты и попросила не терять меня из виду. Пройдя на перрон, к нужному вагону, я попыталась вежливо объяснить проводнику ситуацию. Но он и слушать ничего не хотел. И его можно понять: человек выполнял свою работу.

— В вагон пущу только по билету, — отрезал проводник. — Вы понимаете, что это незаконно? И даже странно. Вот, в паспорте вашего пассажира, видите: мужское имя, а в билете — женское имя. Нельзя так. Не получится. Не задерживайте других, отойдите в сторону, пожалуйста.

— Сонь, да ладно тебе, — езжайте, говорил с юморком мой артист. — Ну подумаешь, прогулялся до вокзала. Тоже поездка в своем роде. Опоздаете же!

До отбытия поезда оставалось ровно 15 минут. Девушки — актрисы — уже заняли свои места в вагоне. А я металась по перрону, параллельно пытаясь провести актера по чужому билету в поезд через другие вагоны. Никак. Реакция всех проводников была справедливо одинаковая. И тут первый несговорчивый проводник, когда я попыталась вновь воззвать к его человеколюбию, бросил фразу:

— Ну если только начальник поезда разрешит. Мне-то какое дело, артисты — не артисты. Много вас таких.

Я побежала искать начальника поезда. А он был в последнем вагоне. Пока я добежала до этого несчастного последнего вагона, мне сказали, что начальник поезда на перроне и идет в сторону первого. Фух!.. Это было нечто! Часики-то тикали. Поезд вот-вот должен был уезжать. Включив свое «природное ускорение» — так быстро я редко бегаю — торпедой помчалась за указанным мужчиной, который вроде и шел, но при этом, кажется, просто «летел» все дальше от меня. Даже не помню, как мне удалось его догнать.

— Вы — начальник поезда? — спросила я, еле успевая за ним.

— Я. Что? Говорите быстрее, мы уже отправляемся, — торопливо бросил невысокого роста мужчина, не сбавляя темп, параллельно энергично размахивая руками и давая какие-то непонятные мне сигналы проводникам.

— Понимаете, тут такая экстренная ситуация. Артисты сериала «Папины дочки» едут на встречу со зрителями в Нижний Новгород на вашем поезде, — говорю я, захлебываясь воздухом от эмоций, краем глаза видя, как трезвонит в руке телефон, а на экране: Андрей из Нижнего.

— Очень рад за них, а я-то тут при чем?

— У нас одна актриса заболела, не может сдать билет лично. Денег купить новый билет для другого артиста у меня нет. А по ее билету вот его, — указываю на стоящего впереди актера-добровольца, — ваш проводник не хочет сажать в поезд.

— Все правильно делает, — ответил начальник поезда. — Не положено. Вы вообще кто?

— Ну он сказал, что только вы один можете этот вопрос решить, если разрешите, его пустят, — наивно взывала я. — А я тут как бы «главная», ну по пиару… В смысле, от федерального канала артистов сопровождаю… Ну очень надо. Ну пожалуйста…

— Да вы что? Совсем уже спятили? Говорю, так нельзя! Нечего меня тут артистами удивлять и каналами, — сказал начальник поезда.

Так мы снова оказались у первого вагона, до отправки поезда остается 2 минуты. Представляете, как быстро все происходило! Молодой артист, который вызвался с нами поехать, улыбаясь, пожал плечами. А у меня просто катятся слезы, я висну на пиджаке начальника поезда, который развернулся было, чтобы то ли побежать назад, то ли зайти в вагон… И начинаю непроизвольно реветь. Непритворно, искренне, расплакалась от стресса:

— Ну пожалуйста, его же дети — юные зрители — ждут! У вас есть дети? Как мы можем обмануть детей! Это же не шарлатан, а артист. Вы в интернете посмотрите, если не узнали, — продолжаю реветь я, параллельно объясняя все с начала и нервно дергая мужчину за рукав, который он, в свою очередь, пытается вырвать у меня. «Наверняка решил, что я припадочная», — уже потом, вспоминая эту ситуацию, подумала я.

— Отстаньте. Черт с вами, пусти их! Все! — быстро сказал начальник поезда.

За нами закрылись двери. Доля секунды. Актеры уселись в своем вагоне, а я прошла в соседний на свое место. Все это время у меня разрывался телефон: звонили из Нижнего Новгорода. Устроившись, я наконец перезвонила. Слезы стресса, сменились смешливым нервным тоном.

— Ну что, вы сели там? — взволнованно и громко говорил коллега. — Я никак дозвониться до тебя не могу. Как тебе это удалось? Узнали артистов, что ли?

— Узнали. Как удалось? Да просто поулыбались, — сказала я, решив, что своих эмоций я сейчас передать не смогу, а посвящать серьезных людей в такие не совсем деловые истории не очень-то будет профессионально с моей стороны. Слишком уж они сильные — мои эмоции. Да и не нужно это было. Пиарщик я или кто?! В самом деле. Вот такая история. Так актер поехал буквально без билета, точнее, по чужому билету, с нами, в мою первую командировку. Но было это, конечно, давно. Сейчас такое бы точно не прошло. Хотя кто знает, какие бы у меня на этот случай возникли варианты?!

Обратно все было гораздо проще. Сувениры, которые приготовили партнеры для проводниц, пригодились. Актеры их даже подписать успели. Ну и какие-то личные знакомства коллег на нижегородском вокзале тоже сыграли немаловажную роль. Ехали мы из Нижнего в Москву уже ночным поездом, в СВ, и к нам до полуночи еще приходили пассажиры за автографами.

Потом мне еще не раз приходилось сталкиваться с различными форс-мажорами в командировках и не только. Но именно эта история стала моим «боевым крещением». Я всегда была человеком гиперответственным, но такого стресса ранее, пожалуй, не испытывала. И всегда вспоминаю этот случай с теплотой в душе и легкой улыбкой.

Сомневаюсь, что в наши дни такая история сработала бы. По чужому билету сейчас в поезд точно не попасть. Какие слезы ни лей! Да и я была молода и неопытна, наивна. Но именно моя наивность помогла мне в той ситуации. Как я только рукав начальнику поезда не оторвала?! Пожалуй, это тот случай, когда, чтобы добиться своего, просто достаточно было сказать правду и не сдерживать эмоций.

Леди Гага с огурцами,
или
Где же эта пиЯрщица?

Я готовилась к своей первой в жизни серьезной командировке. Оставалась примерно неделя до знаковой поездки — я, «как взрослая», должна была сопровождать актеров популярного проекта «Папины дочки» в Нижний Новгород.

— Надеюсь, ты не собираешься надевать на пресс-общение эти свои старые джинсы, в которых приходишь на работу по пятницам?! — с ядовитой ухмылкой сказала моя старшая и более опытная на тот момент коллега. — Купи себе что-нибудь приличное, чтобы стало сразу ясно, что ты из Москвы, а не из региона.

Выросшая в подмосковном городке, она считала себя коренной москвичкой и большой модницей, однако за ее спиной многие дружески посмеивались, обсуждая нелепое сочетание аксессуаров, одежды и цветовой гаммы нарядов. Мне было все равно, кто как одет, а потому я серьезно расстроилась (тогда еще очень болезненно реагировала на чужие комментарии и замечания): джинсы-то надевала в исключительных случаях. И то только потому, что долгое время именно по пятницам уезжала домой в Тверь на электричке, будучи уверенной, что в Москве я работаю, а живу все же в Твери. Жалко было надевать в электричку что-то «приличное», особенно когда едешь стоя с сумкой наперевес и шаурмой, купленной на вокзале, в руках. А потому в пятницу позволяла себе появляться в джинсах (кстати, корпоративная культура это как раз допускала).

Командировка, как вы уже знаете, состоялась не без приключений. Та самая, в которой мне пришлось побегать по перрону за начальником поезда, чтобы «уломать» его провезти актера по чужому билету.

Однако с молодой амбициозной начальницей приходилось несладко. И несмотря на молодой возраст и привлекательность, ревностно относилась к коротким юбкам, яркой помаде, да и еще куче разных вещей.

У нас много раз возникали творческие споры по поводу отдельных грамматических моментов — написания слов или пунктуации — в пресс-релизах и промоинтервью. Надо сказать, обычное дело в пиар- и пресс-службах. Споры дошли до того, что я решила не стесняться и принесла в подтверждение своей правоты по отдельным вопросам учебник русского языка Дитмара Эльяшевича Розенталя для 5–9 классов, чем надолго прекратила бессмысленные творческие разногласия. Но споры, увы, касались не только грамматики.

Как-то раз мой друг — тогда журналист, а сейчас опытный пиарщик, арт-продюсер и человек-оркестр (он, кажется, может организовать любое мероприятие) — Костя Филиппов увлекся фотографией. Был период, когда он за свой счет арендовал студию и проводил там так называемые «фотоночи» в различной тематике. Таким образом нарабатывая опыт съемок и накапливая портфолио.

И вот как-то раз Костя решил выиграть тендер на съемку в свадебном журнале. И разыскивал среди знакомых девушек моделей — со своими свадебными платьями. У меня такового не было. Но подключив свои связи, я нашла целых 2 свадебных платья и даже фату, которую, к своему стыду, потеряла. Но зато приняла участие в свадебной фотосессии в образе невесты.

Фотосессия прошла очень весело, профессионально и успешно. Да так, что на этом творческие фотоопыты Константина не прекратились. Он задумал снять фото перфоманс в стиле клипов Леди Гаги. На «роль» Гаги пригласил… меня.

— Соня, ты там клипы посмотри, песни ее послушай. Нужен гротеск, — советовал Константин.

Аксессуары и наряды я выбирала сама. Костя собрал отличную команду. И все вместе мне, скромной Соне Воротынцевой, мы придали образ Леди Гаги, не претендуя на тотальное сходство, а где-то даже увеличивая пародию. И все ради «искусства» с элементами веселья. Мы настолько вошли в раж, что фантазировали на фотосессии и придумывали разные идеи.

— Давайте придадим живости кадру. Вот, огурцы раскидаем, — предложил вдруг мой университетский друг Женя Висков, которого я уже в очередной раз попросила сопровождать меня на съемке.

И Женя раскидал по полу огурцы. Песни Леди Гаги, смена имиджа и даже пародия на один из ее клипов — все это мы запечатлели. Работа шла до утра. Снимки вышли живыми, яркими и абсолютно непошлыми. И когда я получила фотосессию, с согласия фотографа, конечно, опубликовала кадры обеих съемок на своих страничках в соцсетях. Придя на работу в понедельник, я чуть об этом не пожалела.

Моя прекрасная ревнивая начальница устроила мне настоящий допрос, что и для чего это было. А затем мне пришлось выслушать лекцию о моем моральном облике, который, как выяснилось очень упал в ее глазах и глазах окружающих.

— Ты понимаешь, что тебя и уволить за это можно? — услышала я.

— Но что тут такого? Я что, голая? Или матом ругаюсь? Да я даже не в купальнике! — На мне было белое боди с юбкой — и тогда, и сейчас вполне невинный вариант. А в свадебных нарядах я была сама скромность.

— Ну вот, представь, окей, тебя не увольняют. Это я так сказала, к примеру. Но это же компромат! Станешь когда-нибудь женой президента… Франции, а у тебя тут фото… в таком виде! С огурцами! И что это за парик! (были варианты и с париками) Сразу видно, ты из провинции. Над тобой уже все смеются, — на высоких тонах говорила босс, не уточнив, кто это «все» (я до сих пор этих «всех» не вычислила, только и строю догадки).

Словом, несколько недель я жила под гнетом разнообразных эмоций:

— Удали фото со своих страниц! — требовала начальница. — Вот я даже в купальнике не фотографируюсь (кстати, много лет спустя фото в купальнике на ее страничках все же появилось).

Но мне казались они благопристойными. Да и всем собиралась показать, как же классно снимает мой друг. И еще очень хотелось, чтобы он выиграл все тендеры и конкурсы, в которых планировал принимать участие. Обсудив в узком кругу проблему — с Костей, как автором фото, и Женей, как человеком, который меня поддерживал на съемке, я приняла решение: «будь что будет!» И оставила снимки в интернете. Но самое удивительное, что не было ничего. Меня не уволили, и никто, кроме непосредственной начальницы, на этот факт просто внимания не обратил, честь телеканала я не подпортила. Кто меня знает и следит за моими скромными соцсетями, видит, какие снимки я публиковала и публикую, мне за них совершенно не стыдно. Вот так меня принимала не Москва, а «москвичи».

Так крепла и моя психика и закалялась сила воли, не давая сломить «тонкую душевную организацию». Я постепенно становилась настоящей пиарщицей, а для некоторых нетерпеливых коллег и вовсе пиЯрщицей. Почему? Сейчас расскажу.

Работа пиарщика, а особенно в творческой среде, — это не только офисная жизнь, но и деятельность в «полях», комфортных и не очень. Однако один из самых приятных моментов в ней — помогать хорошим журналистам готовить материалы о людях, за счастье которых ты искренне радуешься, которыми ты восхищаешься. В марте 2011 года мы с коллегами из журнала «Семь дней» договорились об эксклюзивном фоторепортаже из роддома — встречали исполнительницу одной из главных ролей в сериале «Воронины» Екатерину Волкову после выписки вместе с ее родными, заранее договорившись об этом материале для журнала.

Конечно, как человек, который «все это организовал» — имею в виду статью в журнале, — я приехала в роддом пораньше. Затем приехали родные Екатерины, журналист Наташа Дьячкова, с которой мы вместе обсуждали рабочие моменты, хотя сидели чуть поодаль друг от друга. И тут приходит фотограф журнала «Семь дней» — замечательный профессионал Юра Феклистов — тогда мы не были знакомы. Крутится, проверяет камеру, выставляет кадр и, смотря на журналиста, говорит:

— Интересно, нас вроде бы встретить обещали. Соня, кажется? Ну и где же эта пиЯрщица? Опаздывает, небось. Знаем мы этих пиарщиков, — весело подтрунивал надо мной Юра, не догадываясь, что пиЯрщица — это я. И я нахожусь у него за спиной. Мы с Наташей переглянулись и засмеялись.

— Юрий, а пиЯрщица Соня — это я. Я тут уже полчаса как вас жду, — сквозь улыбку сказала я.

Мы все вместе весело засмеялись, а потом в приемном отделении роддома появилась Катя Волкова с новорожденной дочкой, принимая поздравления супруга Андрея и наши. Мы с журналистом Наташей Дьячковой, которая потом долгое время трудилась в глянце, совсем недавно вспоминали эту историю. Она очень теплая и до сих пор греет душу, спустя почти десять лет. Как только у меня не задается рабочий день или возникают сложные задачи, я мысленно вызываю свою внутреннюю творческую силу словами: «Ну и где же эта пиЯрщица?!» А где, где? Я, конечно же, тут! Все под контролем!

Никакейшн-стайл,
или
Как салат винегрет помог мне стать пиарщицей

Во времена моего журналистского прошлого, когда приходилось работать в «полевых условиях», я часто носила достаточно комфортную одежду — больше джинсы, удобную обувь. Все потому, что с утра я могла сидеть в редакции, в обед вдруг побежать в местный тверской террариум (потому что инфоповод: новые змееныши народились или обезьяна вдруг сделала что-то необычное, возможно, даже заговорила человеческим языком — все надо было лично проверить), вечером пойти в театр или неожиданно вдруг главный редактор говорил прямо после утренней планерки:

— Соня, бери блокнот, диктофон, фотоаппарат, что там еще? Едем на совещание… (которое, условно, проходило в уездном городе N, например, в Торжке или Старице — города, что неподалеку от Твери).

Итак, в те самые моменты я бегала и крутилась как волчок в своих джинсиках, мечтала чинно-благородно приходить в офис в красивой одежде, краситься не на скорую руку, а с чувством, с толком, носить каблуки. Честно говоря, нежного и женственного у меня в те годы было в гардеробе маловато. А модного и подавно.

Как-то раз я брала интервью у стильного тверского балетмейстера Джона Шенгелии, который впоследствии стал также и преподавателем ГИТИСа. И в благодарность за общение и интересные вопросы он подарил мне приглашение на Московскую неделю моды, где он, в том числе, выступал как модель (тогда сотрудничал с модельером и телеведущей Ташей Строгой). Я взяла заветный билет. Но в Москву так и не поехала на это мероприятие. Мне было просто не в чем. Оглядев свой небогатый гардероб, я подумала:

— Да уж… В таком я даже фейс-контроль не пройду… Тем более мероприятие в Гостином дворе, а мне надеть нечего, — рассуждала я. — Не буду позориться. Где Неделя моды, а где я?

Не хотелось чувствовать себя неловко. Сейчас я понимаю, что зря. Работа пиарщицы придала мне уверенности в себе. Я часто бываю на самых разных мероприятиях, в том числе, случается, и на модных показах. И уж точно всех специально приглашенных гостей с билетами всегда пускают. И на внешний вид, даже если кто и обратит внимание, то мельком. Конечно, бывают дресс-коды, но зачастую это для всех, кроме прессы, к которой всегда все относятся лояльно в этом плане. И как правило, если мы не говорим о государственных учреждениях, на светских мероприятиях стиль одежды — просто формальность. Всем настолько неважно, как ты одет, потому что на тусовках все заняты больше своими персонами. А журналисты вообще могут себе позволить одеться неформально. Но вот такой у меня был комплекс. Видимо, все из детства, когда не только одеваться, а есть было не на что. Кстати, мой первый репортаж как журналиста для детской программы «Клякса» на региональном ТВ был из «Сэконд-хэнда», кажется, первого в те годы в Твери (по крайней мере, первого приличного, где разрешили снимать). Ох и приоделась же я там!

Офисная рутина появилась в моей жизни с переездом в Москву. И по началу я честно старалась соответствовать. На собеседование, как сейчас помню, купила себе в одном торговом центре (одевалась я на первых порах в Твери) вельветовый костюм-трансформер — пиджак, юбка, брюки — комбинируй, как хочешь. Серьезная такая, подготовилась к собеседованию, ночь не спала. Моя бывшая начальница сказала, увидев меня при «деловом параде»:

— Молодец, что в строгом стиле. В нашем офисе это очень уместно. Мне нравится, как ты одета.

— Правда?

— Да, не волнуйся ты так! Я тебя на работу беру. Осталось, самую малость: утвердить твою кандидатуру с директором нашего департамента.

Помню, как пошли мы с моей руководительницей (тогда я работала внештатно) к другому, вышестоящему, боссу. Мужчина, чуть старше средних лет, внимательно изучал мое резюме, в то время как у меня потели ладошки, а в голове я прокручивала сотню вариантов ответов на предполагаемые вопросы, которые мне могли задать. Но, кажется, что ни один вопрос я так и не угадала.

— А что, вы и правда знаете два иностранных языка? Не только английский, но и немецкий?

— Ну на самом начальном уровне, — стушевалась я, ведь кроме немецкого алфавита и нескольких стихов и песенок, обширными знаниями немецкого похвастаться я не могла. Но в резюме включила для солидности. Ведь я же что-то знала по-немецки (внутренняя ухмылочка).

— Значит будем пользоваться вашими «талантами», — сообщил он.

— Постараюсь не подвести, — отвечая, я продумывала план как быстрее освежить немецкий в памяти, ведь учила я его в школе как второй язык и только два года. Кажется, особо и до грамматики там не дошло.

— Так, это еще не все… Иностранные языки — отлично. А вот знаете ли вы русский? В нашей работе — это главное требование. Ну-ка, как пишется слово «винегрет»? Отвечайте не задумываясь, по слогам. Итак?..

— ВИ-НЕ-ГРЕТ, — выпалила я, как говорится, по ТЗ, не задумываясь.

— Ну что же… Вы приняты.

Не люблю готовить, а винегрет просто не умею, но, выходит, именно благодаря этому салату я попала на ТВ. В офис я старалась одеваться «прилично». Но так как порой сидела, головы не поднимая, и никуда не выходя, а дорога на работу занимала порядочное количество времени, то уставая, на неделе меняла юбки на брюки, каблуки на кеды. Подумаешь: сижу в офисе. Никого не трогаю, никто меня особо не видит. На съемки не нужно, запланированных встреч нет. К чему еще наряжаться?! Тем более ехать в метро гораздо удобнее в обуви наподобие кедов или балеток, в брюках-джинсах, чем на каблуках и в платье. Но вот парадокс, как только я думала:

— Сегодня очередной день офисной рутины. Ну что же может случиться?

Как раздавался телефонный звонок и мне говорил, к примеру, важный продюсер:

— Софья, зайдите. Сейчас!

Или же мне неожиданно сваливалось предложение: сходить на какую-то рабочую презентацию, вечеринку, куда вдруг не сможет никто больше пойти, а быть там надо (для поддержания партнерских отношений). Или вдруг требовалось встретить кого-то из актеров, приехавших по делам в офис телеканала для переговоров. Или же поехать на съемку и срочно взять интервью, потому что копирайтер не успевает с другой съемки. Сколько раз я