Экономическое право

Учебник

Издание второе,
переработанное и дополненное

Под научной редакцией 
доктора юридических наук, профессора 
Н. С. Бондаря

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 346(075.8)

ББК 67.404я73

Э40

В учебнике изложены основные подходы к пониманию современного экономического права, его предмета и места в системе юридических дисциплин. Раскрыто понятие экономического права как комплексной отрасли законодательства; дано определение экономической роли Конституции, а в более широком плане – экономического конституционализма, что находит свое концентрированное отражение в решениях Конституционного Суда России по финансово-экономической проблематике; одновременно затрагиваются такие темы, как правовые режимы экономической деятельности, формирование цифровой экономики, правовое регулирование инновационного развития экономических процессов.

В рамках второго, переработанного и дополненного издания с учетом новых факторов экономического и правового развития были актуализированы содержание и структура учебника. Вместе с тем это не означает, что не вошедшие в новое издание отдельные темы (главы) первого издания потеряли свое учебно-познавательное значение; в зависимости от содержания конкретных рабочих учебных программ по курсу экономического права отдельных вузов они могут быть использованы в учебном процессе.

Законодательство приведено по состоянию на 1 сентября 2022 г.

Предлагаемый учебник будет полезен в рамках подготовки по укрупненной группе специальностей «Юриспруденция» по всем уровням образования. Рекомендуется студентам юридических, а также экономических вузов и факультетов, научным работникам, государственным и муниципальным служащим, представителям коммерческих и некоммерческих организаций, интересующимся вопросами права и экономики в их соотношении и взаимодействии.

УДК 346(075.8)

ББК 67.404я73

© Коллектив авторов, 2020

© Коллектив авторов, 2023, с изменениями

© ООО «Проспект», 2023

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ

Бондарь Николай Семенович, д. ю. н., профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, заслуженный деятель науки Российской Федерации, судья Конституционного Суда Российской Федерации в отставке, заведующий центром судебного права ИЗиСП при Правительстве РФ, заведующий кафедрой конституционализма Южного федерального университета (введение, глава 1 в соавторстве с И. М. Япрынцевым, глава 3, параграфы 10.2, 10.3 главы 10 в соавторстве с Т. П. Георгиевой, параграф 12.2 главы 12, научное редактирование).

Амелин Роман Владимирович, к. ю. н, доцент, доцент кафедры конституционного и муниципального права Саратовского государственного университета имени Н. Г. Чернышевского (глава 7 в соавторстве с С. Е. Чанновым).

Артемова Дарья Игоревна, к. ю. н., доцент, доцент кафедры правосудия Пензенского государственного университета (глава 11).

Абрамова Марина Алексеевна, к. ю. н., доцент кафедры конституционализма Южного федерального университета (параграфы 9.2, 9.3, 9.4, 9.5 главы 9 в соавторстве с Т. П. Георгиевой).

Алимов Дмитрий Александрович, к. ю. н., доцент кафедры конституционализма Южного федерального университета, доцент кафедры конституционного и муниципального права РГЭУ (РИНХ) (параграф 9.1 главы 9).

Велиева Джамиля Сейфаддиновна, д. ю. н., профессор, заведующая кафедрой конституционного и международного права Поволжского института управления имени П. А. Столыпина — филиала РАНХиГС (параграф 8.1 главы 8).

Белослудцев Олег Станиславович, к. ю. н., старший преподаватель кафедры международного и европейского права Мордовского государственного университета имени Н. П. Огарева (параграф 8.2 главы 8).

Георгиева Таня Петкова, к. ю. н., доцент кафедры конституционализма Южного федерального университета (параграфы 9.2, 9.3, 9.4, 9.5 главы 9 в соавторстве с М. А. Абрамовой, параграфы 10.2, 10.3 главы 10 в соавторстве с Н. С. Бондарем).

Добротворский Павел Павлович, к. ю. н., референт государственной гражданской службы РФ 2 класса в МИД РФ (глава 6).

Киреева Елена Юрьевна, д. ю. н., профессор, декан факультета управления персоналом и государственной службы Института государственной службы и управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (параграф 5.1 главы 5).

Колесников Юрий Алексеевич, д. ю. н., профессор, директор Центра научных исследований «Инструментальные, математические и интеллектуальные средства в экономике», заведующий кафедрой финансового права Южного федерального университета (параграф 5.2 главы 5).

Липатов Эдуард Георгиевич, д. ю. н., профессор, заведующий кафедрой административного и уголовного права Поволжского института управления имени П. А. Столыпина — филиала РАНХиГС (параграф 10.1 главы 10).

Левакин Игорь Вячеславович, д. ю. н., профессор, профессор кафедры публичного права МГИМО МИД России, профессор департамента теории права и сравнительного правоведения ВШЭ (глава 2, параграф 12.1 главы 12).

Малая Татьяна Николаевна, к. ю. н., доцент, доцент кафедры гражданского права и процесса Мордовского государственного университета имени Н. П. Огарева (параграф 4.3 главы 4 в соавторстве с А. Ф. Малым).

Малый Александр Федорович, д. ю. н., профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, профессор кафедры конституционного и административного права Казанского (Приволжского) федерального университета (параграфы 4.1, 4.2 главы 4, параграф 4.3 главы 4 в соавторстве с Т. Н. Малой).

Пресняков Михаил Вячеславович, д. ю. н., профессор кафедры служебного и трудового права Поволжского института управления имени П. А. Столыпина — филиала РАНХиГС (параграфы 12.3, 12.4 главы 12).

Чаннов Сергей Евгеньевич, д. ю. н., профессор, заведующий кафедрой служебного и трудового права Поволжского института управления имени П. А. Столыпина — филиала РАНХиГС (глава 7 в соавторстве с Р. В. Амелиным).

Черникова Елена Вадимовна, д. ю. н., к. э. н., профессор, заведующая кафедрой правового регулирования экономики и финансов Института государственной службы и управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (параграф 5.3 главы 5).

Япрынцев Иван Михайлович, к. ю. н., ведущий научный сотрудник центра судебного права ИЗиСП при Правительстве РФ, руководитель лаборатории «4 Bio» Института государства и права Тюменского государственного университета (глава 1 в соавторстве с Н. С. Бондарем).

ВВЕДЕНИЕ

Экономическое право — актуальное направление в развитии современной юриспруденции; в предлагаемом варианте — как учебная дисциплина — оно соединяет две глобальные сферы знаний — право и экономику.

Осмысление и изучение современных проблем соотношения права и экономики предопределено их объективными взаимосвязями, экономическими причинами возникновения и закономерностями совершенствования права. Одновременно развитие современной экономики невозможно без активного использования правовых механизмов регулирования, участия в этих процессах квалифицированных юридических кадров. Именно поэтому в юридических вузах нашей страны происходит включение в образовательный процесс специальных учебных дисциплин «Экономическое право», «Международное экономическое право» и т. п. При этом появление данного предмета возможно на различных уровнях образования.

В нашей стране взаимодействию права и экономики традиционно уделялось значительное внимание. Современные подходы к выработке качественно новых подходов, ориентированных на комплексное изучение права и экономики в рамках курса «Экономическое право», имеют глубокую предысторию, в том числе связанную со сложными, противоречивыми процессами в отечественной юриспруденции и в экономической науке на различных этапах развития нашего общества и государства. Так, в советский период (на протяжении семи десятков лет) господствовали командно-административные методы регулирования. Начальный этап рыночных реформ 90-х гг. прошлого столетия, ломка «старого» механизма во многом основывались на презумпции жесткого детерминизма экономики по отношению к другим общественным сферам, включая правовую. Однако переход к альтернативной модели хозяйствования, формирование новой законодательной базы-регулятора и судебной системы — арбитра свободной конкуренции явили собой значительно более сложную задачу, чем это ранее казалось. Особенности российской политико-правовой и социально-экономической систем не позволили раскрыть потенциал конституционного текста 1993 г., что во многом предопределило необходимость его реформирования в 2020 г.

Сегодня экономическое право развивается в сложных условиях международной напряженности, невиданных ранее экономических санкций, тем не менее будущее — за построением «инновационной модели народного хозяйства», что, в свою очередь, предполагает интенсификацию научно-педагогической деятельности, совершенствование учебно-методической базы обучения по соответствующим направлениям профессиональной деятельности.

Юристы и экономисты продолжают междисциплинарные, межотраслевые исследования, в том числе отражающие специфику экономического права, ищут точки взаимодействия, взаимного проникновения отраслей законодательства, с тем чтобы методологически верно определить сочетание частноправовых и публично-правовых мер воздействия на отношения, складывающиеся в сфере современной экономической деятельности субъектов права.

Предлагаемое второе, исправленное и переработанное, издание настоящего учебника сохраняет, с одной стороны, концептуальные подходы структурного построения учебного материала первого издания в рамках отдельных тем, отражающих актуальные проблемы взаимодействия права и экономики. С другой стороны, динамичные процессы социально-экономической и правовой действительности актуализировали некоторые новые, ранее не охваченные конкретными темами учебника проблемы, что потребовало включения в учебный курс иных глав. Обоснованность таких уточнений подтверждается в том числе активным обсуждением соответствующих вопросов как со стороны ученых, так и правоприменителей.

Таким образом, в рамках представленного учебника обучающийся должен получить дополнительные знания о концептуальных подходах к решению вопросов о соотношении права и экономики; об экономическом конституционализме как методологической основе развития экономических отношений в социальном правовом государстве; особенностях кластерного метода развития, равно как и об особенностях различных правовых режимов осуществления экономической деятельности, дерегулирования и регуляторной гильотины; формирования цифровой экономики, начал мобилизационной экономики, а также ее правового обеспечения и др.

Читатель сможет более подробно разобраться в сущности и содержании основных понятий, категорий экономического права; понять основные закономерности и особенности конституционного, отраслевого регулирования экономических отношений на основе сочетания отраслей и институтов частного и публичного права. Это необходимо для того, чтобы научиться анализировать, толковать и правильно применять нормы и институты, относящиеся к экономическому праву; выявлять нарушения требований Конституции РФ и законов, действующих в экономической сфере; совершать юридические действия, связанные с предпринимательской деятельностью, реализацией полномочий органов и должностных лиц в соответствии с законом; давать оценку и содействовать пресечению коррупционного поведения в экономической сфере, использовать судебные и иные формы правовой защиты.

На этой основе студенты должны приобрести новые компетенции в правоприменительной экономической деятельности; выработать навыки принимать законные и обоснованные решения, давая юридическую квалификацию фактов и обстоятельств в экономической сфере; устанавливать применимость норм отдельных отраслей права к решению конкретных задач; готовить юридические документы в области регулирования экономических отношений; обладать навыками защиты экономических прав, свобод и законных интересов физических и юридических лиц; анализировать угрозы совершения противоправных действий в финансово-экономической сфере.

Глава 1.
ПОНЯТИЕ И СУЩНОСТЬ ЭКОНОМИЧЕСКОГО ПРАВА

В результате изучения данной главы обучающийся должен:

знать понятие и признаки экономического права как комплексной отрасли законодательства, научной и учебной дисциплины, особенности ее содержания в системе экономического конституционализма; связи со смежными отраслями права и законодательства: конституционное право, международное экономическое право, гражданское и предпринимательское право и др.;

уметь выявлять нормы, составляющие сферу экономического права; определять различные модели взаимодействия права и экономики; доказывать обоснованность воздействия права на различные сферы экономической деятельности;

владеть соответствующим категориальным аппаратом, приемами толкования правовых актов, определяющих содержание экономической политики государства, навыками их применения в практической и теоретической деятельности юриста.

Ключевые понятия

Экономика (от греч. oikos — дом, хозяйство и nomos — правило, закон; в совокупности — правила ведения хозяйства) — 1) хозяйство, совокупность средств, объектов, процессов, используемых людьми для обеспечения жизни, удовлетворения потребностей путем создания необходимых человеку благ, условий и средств существования с применением труда; 2) наука о хозяйстве, способах его ведения людьми, отношениях между людьми в процессе производства и обмена товаров, закономерностях протекания хозяйственных процессов¹.

Экономическая наука — наука о хозяйстве, управлении хозяйством, отношениях между людьми, а также людьми и окружающей средой, возникающих в процессе производства, распределения, обмена, потребления продукта, благ, услуг. Экономическая наука относится к классу общественных, сочетает признаки точной и описательной наук, во многом является эмпирической, основанной на опыте².

Экономический конституционализм — система конституционной организации власти в ее соотношении с экономической свободой и социально-экономическим положением общества, социальных групп (страт), каждой отдельной личности.

Экономическое право как комплексная отрасль законодательства включает в свое содержание конституционные и конкретные отраслевые предписания, направленные на регулирование экономических отношений.

Экономическое право как интегративное научное направление изучает наиболее существенные закономерности взаимодействия права и экономики.

Экономическое право как учебная дисциплина раскрывает широкий круг наиболее фундаментальных проблем взаимодействия права и экономики исходя из потребностей учебного процесса.

Международное экономическое право — отрасль международного публичного права, представляющая собой совокупность норм, регулирующих отношения между субъектами международного права в связи с их деятельностью в области международных экономических отношений.

1.1. Право и экономика: от поиска эффективных форм воздействия на экономику к экономическому праву

Исследуя проблему соотношения права и экономики, необходимо учитывать объективную взаимосвязь данных социальных феноменов. Исторически сложившиеся социальные (общественные) отношения, включая экономические, объективно требуют упорядочения, нормативного регулирования. Изначально нормы возникали из реальных потребностей многообразных отношений, поддерживались всем обществом; затем они санкционировались государством, которое позднее стало созидателем новых общеобязательных правил поведения. Таким образом, формирование экономических отношений, как и их упорядочивание (нормирование), происходит под воздействием объективных закономерностей, которые должен учитывать законодатель в лице государства: «...во все времена государи вынуждены были подчиняться экономическим условиям и никогда не могли предписывать им законы», а потому «...как политическое, так и гражданское законодательство всегда только выражает, протоколирует требования экономических отношений»³.

Соотношение права и экономики, возможностей и пределов вторжения государства в сферу финансово-экономических отношений — вопросы, вызывающие повышенный научный интерес как у юристов, так и у экономистов. Особое, каждый раз новое звучание они приобретают в условиях социальных реформ, финансово-экономических кризисов, переходных периодов и т. п.

В качестве наиболее апробированных концептуальных подходов к решению вопроса о пределах вмешательства государства в сферу экономики, получающих практическую реализацию в современных условиях, следует выделить административно-командную и рыночную модели.

В нашей стране (имея в виду исторический период РСФСР и СССР) хорошо известен опыт построения социализма — общественно-политического строя, экономические характеристики которого определялись господством общественной собственности на средства производства как основы производственных отношений. Это и понятно: утвердившаяся после 1917 г. новая политическая власть во главе с большевиками ничего «частного» не признавала, для нее все в области хозяйства было публично-правовым, а не частным⁴. Отсюда делались соответствующие выводы об усилении регулятивной роли государства в сфере экономических отношений: расширялось применение государственного вмешательства в «частноправовые» отношения; государство наделялось возможностью отменять «частные» договоры; отменялось действие принципов corpus juris romani (свод римского частного права) по отношению к «гражданским правоотношениям» и т. д.⁵ Это получило подтверждение в Конституции РСФСР 1918 г., которая указала цель — полную национализацию основных средств производства, закрепила «социализацию земли».

Наиболее отчетливое формально-юридическое признание социалистическая модель взаимодействия права и экономики получила в Конституции (Основном законе) СССР от 5 декабря 1936 года, где в статьях 4–10 были установлены основы советской экономической системы. Согласно указанным нормам устанавливалась система хозяйства, основанная на социалистической государственной собственности на орудия и средства производства, утвердившаяся в результате ликвидации капитализма, отмены частной собственности на орудия и средства производства и уничтожения эксплуатации человека человеком.

Социалистическая собственность в СССР имела либо форму государственной собственности (всенародное достояние), либо форму кооперативно-колхозной собственности (собственность отдельных колхозов, собственность кооперативных объединений). Допускалось наличие личной собственности граждан, а также мелкое частное хозяйство единоличных крестьян и кустарей, основанное на личном труде и исключающем эксплуатацию чужого труда, но более 90 процентов производственных фондов страны относилось к социалистической собственности.

Сложилась административно-командная система, ее характерной особенностью была жесткая централизация, плановый характер экономики, предполагающие активное государственное вмешательство в производство и развитие различных сфер хозяйственной деятельности. В частности, ст. 11 Конституции 1936 г. гласила: хозяйственная жизнь СССР определяется и направляется государственным народнохозяйственным планом в интересах увеличения общественного богатства, неуклонного подъема материального и культурного уровня трудящихся, укрепления независимости СССР и усиления его обороноспособности.

Ст. 16. Конституции СССР 1977 г. закрепляла функционирование единого народнохозяйственного комплекса страны, «охватывающего все звенья общественного производства, распределения и обмена; руководство экономикой осуществлялось на основе государственных планов экономического и социального развития, с учетом отраслевого и территориального принципов…».

Развитие отечественной модели социализма закончилось глубоким политико-экономическим кризисом 90-х годов ХХ в., что актуализировало спор относительно преобладания тех или иных правовых форм регулирования хозяйственной деятельности.

Рыночная модель экономики, закрепленная в нашей стране Конституцией 1993 г., — в отличие от административно-командной — предполагает иную, менее активную, роль государства и права, его регуляторов в экономической сфере. Так, согласно рыночному принципу свободной конкуренции (laissez-faire или «государство — ночной сторож») государственное вмешательство в экономику должно быть сведено к минимуму.

В конце ХХ в. в нашей стране была некритически реципирована теория государства — «ночного сторожа» («минимального государства»), сводившая ограниченные хозяйственно-экономические функции государства к обеспечению определенных условий, предпосылок для функционирования рыночной экономики. В наиболее развитых странах данный методологический подход перестал доминировать и применяться уже во второй половине XIX века, а в дальнейшем он подвергся существенной коррекции в пользу признания необходимости усиления влияния государства и права на экономику.

Анализ закономерностей конституционного генезиса России и других современных государств свидетельствует, что социально-экономические отношения все больше вовлекаются в сферу правового, в том числе конституционного, регулятивного воздействия: как путем их прямого конституционно-правового регулирования, так и посредством осуществления конституционного, административно-правового (государственно-управленческого) контроля в области рыночного и социального законодательства, социально-экономической сферы его реализации.

Обеспечить развитие и модернизацию экономики, а также гарантировать повышение жизненного уровня населения невозможно без учета того обстоятельства, что социально-экономическая сфера, как никакая другая, крайне остро реагирует на несоблюдение баланса интересов — бизнеса и власти, труда и капитала, мелкого и крупного предпринимательства, наемных работников и работодателей, нуждающихся в социальной помощи и трудоспособного населения, что предполагает выработку необходимых механизмов правового реагирования.

Так, при всем многообразии средств и способов достижения сбалансированности соответствующих интересов, концентрированным выражением чего является соотношение интересов личности, общества и государства, поиск баланса частных и публичных ценностей, гарантирование национальных интересов Российской Федерации на уровне внешнеэкономических отношений, важнейшее место занимают в этом ряду правовые средства гарантирования экономической свободы в ее оптимальном балансе с политической властью. Это естественным образом предполагает расширение, активизацию государственно-правового влияния на экономические отношения в целях достижения максимально возможного баланса различных интересов, что в экономической сфере крайне важно.

В то же время это имеет и свои негативные последствия, связанные с излишней юридизацией социально-экономической жизни; сегодня нами управляет такой большой объем правовых норм, что это может быть определено как «гиперрегулирование». Порой создается впечатление, что, кроме количества принимаемых законов, нет никаких других объективных показателей влияния законодателя на экономику. В результате — безмерное увеличение количества принимаемых нормативных правовых актов, направленных на урегулирование социально-экономической сферы, что все в большей степени утверждает право как институт государственно-властного влияния в качестве некой вездесущей реальности (ubi societas, ibi ius, т. е. «где общество, там и право»).

В то же время порой предпринимаются попытки представить само право не как систему правил, нормативов, а как некий элемент экономической системы. И это в наибольшей степени характерно не для марксистской правовой теории (применительно к которой именно экономический детерминизм всегда рассматривался в качестве одного из главных недостатков), а для концепции экономического анализа права, главным постулатом которой является утверждение, что логика права всецело находится в экономической сфере⁶.

Но какими бы ни были концептуальные подходы к пониманию природы права, его соотношения с экономикой, очевидно, что и современные тенденции массированного, нередко стихийного, нормативно-правового наступления на экономическую сферу, «гиперрегулирование» соответствующих отношений нуждаются в конституционных ориентирах. Правовое регулирование экономических отношений должно подчиняться аксиологическим критериям современного конституционализма, базирующегося на всеобщем признании универсальных конституционных ценностей — таких как права человека, свобода, социальная справедливость, равенство всех перед законом, правовое социальное государство, разделение властей, идеологический и экономический плюрализм — как общего достояния человеческой цивилизации.

При этом обеспечение законодателем разумного баланса диспозитивного и императивного методов правового воздействия в той или иной сфере, сочетания частных и публичных интересов, адекватного их юридической природе, должно осуществляться с учетом условий конкретного этапа развития российской государственности, состояния ее правовой и судебной систем⁷.

В рамках такого подхода особенно актуальны идеи о недопустимости противопоставления частного и публичного права, об ошибочности попыток увязать само понятие публичности с государственным централизмом, авторитарными началами администрирования — а потому с возвратом к административно-командному типу экономики с подавляющим воздействием и влиянием государства, — а гражданскому праву как праву частному придать значение единственного и уникального гаранта экономической свободы личности, некой «экономической конституции», поскольку якобы именно и только частное право выражает правовой строй, основанный на свободе человека; все это означает фетишизацию частноправовых начал в регулировании общественных отношений с участием гражданина и одновременно попытки охранить их от публично-правового воздействия. В современных условиях такие попытки не имеют под собой никаких оснований, что особенно важно подчеркнуть в связи с реализацией на законодательном уровне Концепции развития гражданского законодательства. Они способны лишь деформировать и дезорганизовать как частноправовую сферу правового регулирования, так и правовую систему в целом, существенным образом разбалансировать соотношение личных, общественных и государственных интересов.

Свое новое прочтение эти методологические подходы, описывающие соотношение права и экономики, получают в условиях существенного усиления санкционного давления на экономику Российской Федерации. Объективные предпосылки перестройки экономической системы в рамках введения секторальных санкций на те или иные сферы экономической деятельности предопределили усиление роли государства в регулировании данных сфер, с тем чтобы вводимые санкции не повлекли негативных последствий (либо такие последствия были минимизированы) как для публичных интересов — имея в виду в первую очередь гарантирование экономического и технологического суверенитета, стабильности экономической системы, — так и для частных интересов, которые связаны с имущественными и иными материальными интересами физических и юридических лиц.

В этом контексте введение специальных экономических антисанкционных мер, которые зачастую сопряжены с усилением вмешательства государства в решение тех или иных вопросов, уже не выглядит как чрезмерное регулирование или отступление от модели рыночной экономики⁸.

Кроме того, следует обратить внимание и на проявления, реализацию начал так называемой мобилизационной экономики, которая сопряжена с достижением необходимых результатов в условиях, отличающихся от нормальных (чрезвычайное положение, военное время и другие экстраординарные правовые режимы, которые оказывают определенное влияние на сферу правового регулирования экономических отношений).

В частности, введение чрезвычайного положения потенциально может повлечь установление ограничений на осуществление отдельных видов финансово-экономической деятельности, включая перемещение товаров, услуг и финансовых средств; установление особого порядка продажи, приобретения и распределения продовольствия и предметов первой необходимости т. д.⁹

Вопросы соотношения права и экономики в условиях, приближенных к мобилизационным, сохраняют свою актуальность и на сегодняшний день, в частности, если иметь в виду Федеральный закон от 14 июля 2022 г. № 272-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»¹⁰, в рамках которого закрепляются полномочия Правительства Российской Федерации о введении специальных мер в сфере экономики. Это предопределило необходимость внесения изменения в действующее регулирование — включая законодательство о контрактных закупках и трудовое законодательство.

Тем не менее даже такие экстраординарные механизмы воздействия права на экономику должны соотноситься с конституционными ценностями и принципами. Именно Конституция и конституционное право в целом с присущей им аксиологической системой призвано дать ответ на вопрос о надлежащем соотношении собственности, власти и свободы, что достигается посредством урегулирования основ экономических отношений и установления такого порядка взаимоотношений политической и экономической власти, при котором публичная власть действовала бы в правовых рамках всеобщих интересов, а собственность, будучи обособленной от власти, была бы способна преодолевать противоречия своего развития, обеспечивала бы эффективный рост экономического потенциала государства как политической организации общества. Понимание существа современного конституционализма неразрывно связано с идеей верховенства права, поиска баланса публичных и частных интересов как одного из основных факторов в том числе экономического развития.

В этом ключ к пониманию особенностей и пределов правового воздействия на социально-экономическую сферу, с одной стороны, и характеристика тех изменений, которые происходят с институтами и отраслями права, ориентированными в современных условиях на регулирование экономических отношений, с другой стороны. Качественно новый уровень взаимоотношений права и экономики, усиление системных, межотраслевых связей между отдельными правовыми институтами, ориентированными на экономику, объективно предопределяют процессы формирования и развития экономического права в качестве относительно самостоятельного правового (законодательного) массива правовой системы Российской Федерации.

1.2. Экономическое право как комплексная отрасль законодательства

Складывающийся в государстве экономический строй, охватывающий в своем содержании финансы, налоги, банковскую систему, отношения собственности и т. д., является объектом законодательного регулирования. При этом для правовой науки важным представляется анализ экономического содержания законодательства, предусматривающего регулирование политических, социальных, культурно-исторических институтов в их экономическом значении.

Экономические отношения представляют собой важную сферу многоотраслевого нормативного — в первую очередь конституционного — регулирования, а экономическое развитие общества естественным образом становится конституционно-правовой проблемой. Определение направлений решения данной проблемы связано с формированием стратегии экономического развития в соответствии с основополагающими принципами и целями развития общества и государства, которые в своей основе заложены в тексте Конституции Российской Федерации.

Все содержание конституционного текста в его органическом единстве связано с социально-экономическим развитием страны, определяя правовую логику ее экономики и основные параметры взаимоотношений личности с обществом и государством как в политической, так и в социально-экономической сфере. Соответственно, Конституция в своей основе выступает нормативной предпосылкой становления и развития экономического права, которое должно пониматься в качестве комплексной отрасли законодательства, охватывающего конституционные и отраслевые нормативные положения, регулирующие экономические отношения. Именно данное методологическое начало и должно рассматриваться в качестве основы при раскрытии сущности экономического права.

В то же время не исключены подходы, которые искусственно выделяют в рамках действующего конституционного текста своеобразные квазиконституции. В частности, достаточно распространенным является обоснование существования «экономической конституции» как совокупности конституционных норм, отражающих принципы рыночной экономики. Такие нормы формируют «конституционные предпосылки для предпринимательства, гарантируют право на занятие предпринимательской деятельностью, обеспечивают защиту частной собственности, устанавливают возможные ограничения в экономической сфере»¹¹.

Как своего рода образные характеристики такие терминологические определения, конечно, возможны, но не в качестве самостоятельных экономических или конституционно-правовых категорий. Тем не менее концептуально так называемая экономическая конституция, как и любые иные, содержится в самой Конституции РФ, которая является высшим универсальным правовым актом как для государства, так и для всего гражданского общества и, соответственно, как для публичного, так и для частного права, что зримо подтверждается качественными и объемными характеристиками предмета современного конституционного права¹².

Еще одно методологическое направление, связанное с осмыслением роли и соотношения права и экономики, которое получило свое отражение в юридической литературе, связано с категорией «конституционная экономика», изучающей принципы оптимального сочетания экономической целесообразности с достигнутым уровнем конституционного развития, отраженным в нормах конституционного права, регламентирующих экономическую и политическую деятельность в государстве»¹³. Одной из главных задач конституционной экономики, как отмечается, является анализ взаимодействия экономики и государства, права и экономики, выработка управленческих решений, направленных на обеспечение эффективного функционирования экономики в интересах граждан и государства¹⁴.

Концептуальное обоснование данной категории исторически появилось в разработках западных экономистов, среди которых особая роль принадлежит Дж. Бьюкенену, получившему Нобелевскую премию по экономике (1987 г.) за исследование «контрактных и конституционных основ в принятии экономических и политических решений»¹⁵.

В изначальном варианте концепция конституционной экономики возникла и развивалась в отрыве от юриспруденции и классических представлений о конституции как основном законе государства. По своей сути, конституционная экономика представляет собой «конституционную политическую экономию», имея в виду экономический анализ управленческих процессов, применение экономической теории, прежде всего в политологии, при исследовании в том числе тех сфер социальной жизни, которые имеют правовую регламентацию. Такое понимание конституционной экономики, как отмечается в доктрине, тесно связывает ее с политической философией, а конституция в этом случае понимается как объект анализа, и понимается в весьма специфичном смысле — как «совокупность правил общественного порядка» в сочетании с «процессами ее формирования и изменения»¹⁶.

В отечественной доктрине данное научное направление складывается и развивается усилиями, прежде всего, представителей юридической науки¹⁷. Поэтому не случайным является для предлагаемых нашими учеными акцент в первую очередь в сторону конституционно-правовой действительности, имея в виду, что конституционная экономика, как отмечалось выше, являет собой научное направление, изучающее принципы оптимального сочетания экономической целесообразности с достигнутым уровнем конституционного развития¹⁸. При таком подходе к содержательному наполнению рассматриваемого вопроса в своей основе конституционная экономика сосредоточена на проблемах экономического влияния на решение правовых, в том числе конституционных проблем в законотворческой, судебной, нормоконтрольной деятельности, что, очевидно, смещает акцент исключительно с экономических начал проводимого анализа в сторону поиска обоснованных сочетаний правовых, экономических и политических подходов к исследованию обозначенных вопросов.

Сам по себе поиск новых подходов к исследованию и осмыслению проблематики взаимодействия и взаимосвязи права и экономики связан в своей основе со сложностью самих по себе финансово-экономических явлений в их конституционно-правовом и ином отраслевом юридическом закреплении. В этой связи своего рода взаимодополняемыми могут рассматриваться исследования экономистов в конституционно-правовой сфере регулирования экономических процессов (что характерно в большей степени для западных представлений о «конституционной экономике») и работы конституционно-правовой, юридической направленности, ориентированные в своей основе на анализ нормативно-правовой базы экономических явлений, как это представлено отечественной доктриной конституционной экономики.

Это, в свою очередь, не отменяет вполне обоснованной постановки вопроса о необходимости выработки подходов, имеющих собственное правовое значение (а не заимствованное, например, у экономической науки), к пониманию отношений, складывающихся в социально-экономической сфере и урегулированных различными по отраслевой принадлежности нормативными правилами.

Это, помимо прочего, предполагает возможность и важность выявления экономического (материального) содержания всей системы конституционализма, с одной стороны, и конституционного значения экономических отношений, с другой. С такой постановкой вопроса тесно связана категория экономического конституционализма¹⁹, под которой следует понимать всю систему конституционной организации власти в ее соотношении с экономической свободой и социально-экономическим положением общества, социальных групп (страт), каждой отдельной личности, что охватывает весьма широкий круг экономической проблематики в юридическом проявлении.

В этом случае в рамках рассмотрения существа экономического права важное значение приобретает, с одной стороны, выработка методологии исследования конституционно-правовых и отраслевых подходов к нормированию финансово-экономических явлений в соотношении с экономической политикой государства, а с другой стороны — поиск оптимального сочетания публичных и частных начал в нормативно-правовом регулировании финансово-экономических отношений.

В контексте раскрытия сущности экономического права речь следует вести о недопустимости недооценки взаимодействия частного и публичного права в регулировании экономических отношений и при этом целесообразности и необходимости видеть не только публичные, но и частноправовые начала в системе самого по себе конституционно-правового регулирования социально-экономической сферы, равно как и наоборот.

Такая постановка вопроса связана с потребностью проникновения в материальную природу общественных отношений, которые урегулированы нормами, составляющими экономическое право, равно как и с необходимостью учета специфических особенностей правового инструментария, касающегося различий в методах частного и публичного правового воздействия на одну и ту же сферу отношений (в данном случае — финансово-экономических).

Между тем до последнего времени преобладающим (что проявилось особенно остро на начальном этапе перехода России к рыночным преобразованиям) оставался частноправовой подход — в рамках в большей степени гражданского, а также предпринимательского права.

Тем не менее целесообразность рассмотрения существа экономического права с точки зрения не только частноправовых, но и публично-правовых позиций обусловлена тем обстоятельством, что сегодня конституционные принципы и нормы являются универсальным мерилом, определяющим начала всей системы рыночного законодательства, отдельных правовых актов, правотолкования и правоприменения в сфере финансово-экономических и хозяйственных отношений. В этом плане экономическое содержание действующей Конституции РФ — которое было усилено в рамках внесенных поправок в 2020 г. — имеет многоуровневые иерархические начала нормативного проявления, которыми во многом предопределяются возможности и пределы экономического влияния Конституции как нормативного акта особого характера.

Соответственно, не оспаривая того факта, что юридизация, нормирование отношений собственности и других явлений экономической жизни ориентированы, прежде всего, на институты частного права, неизменным остается тот факт, что в основе соответствующих политико-правовых процессов, в том числе в финансово-экономической сфере, лежит Конституция как нормативно-правовая (юридическая) основа социально-экономического развития российской государственности.

Обозначенные методологические начала, с учетом которых необходимо подходить к оценке моделей воздействия права на экономику, применимы и к раскрытию существа экономического права, которое целесообразно в данном случае рассматривать как комплексную отрасль законодательства, сосредотачивающую в своем содержании конституционные и отраслевые предписания, направленные на нормирование экономических отношений, складывающихся в условиях становления и развития социальной государственности и рыночной экономики в Российской Федерации.

В этом случае представляются необоснованными подходы, связанные с выделением экономического права в качестве самостоятельной отрасли или, более того, мегаотрасли российского права²⁰. Оставляя за рамками сомнительность самих оснований, которые обозначаются в этом случае в качестве отраслеобразующих²¹ (имея в виду в первую очередь предмет экономического права), отметим, что такой подход необъективно оценивает влияние экономических явлений на становление и развитие правовых процессов в современном обществе и государстве.

В то же время сам по себе отказ от признания за экономическим правом отраслевого значения в системе права Российской Федерации не означает недооценки его (экономического права) роли в тех процессах, которые складываются в современных условиях в социально-экономической, финансовой, предпринимательской, банковской и иных сферах финансово-экономической деятельности. При этом объективное повышение роли законодательства, которое представлено экономическим правом, предопределено как закономерными явлениями, с которыми традиционно сопряжена экономическая сфера (имея в виду, например, проблемы экономического неравенства, соотношения бизнеса и власти и т. д.), так и новыми процессами санкционного давления на экономику Российской Федерации, что предполагает необходимость уточнения, изменения подходов к пониманию роли государства и его воздействия на финансово-экономический сектор в условиях рыночной экономики.

Таким образом, экономическое право как научная дисциплина и как юридическая наука предполагает осмысление и развитие заложенных в Конституции Российской Федерации и отраслевом законодательстве принципов и ценностей, на которых должно выстраиваться взаимоотношение права и экономики, взаимодействие бизнеса и власти как одной из проблем становления и развития рыночной экономики. В этой связи многообразие методологических подходов к осмыслению экономического права существенно обогащает его с точки зрения научного потенциала данной дисциплины²². Сочетание правового, экономического, философско-политического инструментария предполагает рассмотрение проблем и явлений, составляющих интерес экономического права, с различных точек зрения, что позволяет вырабатывать новые подходы к их осмыслению и возможному решению²³.

Анализ экономического права как относительно самостоятельной учебной дисциплины также не вызывает сомнения с точки зрения своей обоснованности. Формальным подтверждением этой логики являются существующие образовательные программы различного уровня подготовки, которые содержательно тесно связаны с проблемами экономического права как специфической сферы знаний²⁴. В этой связи экономическое право как учебная дисциплина позволяет сосредоточиться на системообразующих экономико-правовых проблемах, возникающих в области нормативно-правового регулирования социально-экономических отношений, имеющих повышенную актуальность на современном этапе развития государства и права в Российской Федерации.

Говоря о структуре учебной дисциплины, допустимо выделение общей части, которая в большей степени сосредоточена на доктринальных и концептуальных вопросах понимания экономического права (сущность экономического права, его место в системе законодательства, взаимодействие со смежными отраслями, влияние правосудия на экономическое право), и особенной части, которая предполагает рассмотрение конкретных, специфических проблемных точек развития социально-экономического законодательства в определенных вопросах (становление цифровой экономики, биоэкономики; проблема сочетания централизованной и децентрализованной модели регулирования социально-экономических отношений; рассмотрение проблем функционирования мобилизационной экономики и т. д.). Такое выделение является достаточно условным, так как исследование любой проблематики, которая охватывается экономическим правом, предполагает тесное переплетение различных элементов, относящихся как к общей, так и к особенной части.

Тем не менее указанный подход использовался в той или иной мере и при определении содержания настоящего учебника, в рамках которого переход осуществляется от рассмотрения общих, концептуальных вопросов к конкретным проблемам, с которыми связан нынешний этап развития экономического права в Российской Федерации.

Экономическое право, в качестве комплексной отрасли законодательства, предполагает сочетание публичных и частных начал в их межотраслевом проявлении, рассмотрение взаимодействия соответствующих отраслей права, включающих различные нормативные предписания, ориентированные на сферу экономических отношений.

1.3. Экономическое право в системе законодательства

Раскрытие сущности и особенностей экономического права как комплексной отрасли законодательства предполагает уяснение его тесного взаимодействия с другими отраслями законодательства Российской Федерации.

Экономическое право и конституционное право

С учетом обозначенных выше методологических подходов, связанных с пониманием роли Конституции РФ как системообразующего нормативного правового акта, очевидным является первоочередное значение взаимодействия экономического и конституционного права²⁵. Так, в частности, на основе анализа текста Конституции РФ можно выделить совокупность норм, оказывающих принципиальное влияние на формирование основ рыночной экономики и на ее последующее развитие.

Это, во-первых, конституционные принципы как наиболее общие правовые идеи, определяющие сами основы организации и функционирования экономической, социальной, политической, духовной жизни общества и государства. Причем это не только конституционные принципы рыночной экономики (ст. 8, 9), но не меньшее значение имеют и такие общие принципы, как народный и государственный суверенитет (ст. 3, 4), федерализм (ст. 5), социальная государственность (ст. 7), разделение властей (ст. 10), местное самоуправление (ст. 12), политический и идеологический плюрализм (ст. 13) и др.

Во-вторых, это компетенционные нормы Конституции РФ, посвященные финансово-экономическим вопросам. Большая часть статей Конституции, посвященных предметам ведения и полномочиям различных уровней публичной власти (ст. 71, 72, 73, 75, 75.1, 130), компетенции их органов (ст. 80, 83, 84, 102, 103, 114, 132 и др.), прямо или косвенно касаются экономической сферы.

В-третьих, это конституционные институты экономической свободы, которые представлены весьма разветвленной системой норм, призванных гарантировать экономическую свободу не только личности (ст. 34–37), но и коллективных субъектов, включая территориальные сообщества (ст. 130, 132) и общество в целом (ст. 8, 9 Конституции).

В-четвертых, важное значение имеет выявление экономического значения социальной защиты граждан (ст. 38–44), политических прав и свобод человека и гражданина (ст. 30–33), равно как и конституционных категорий справедливости (преамбула Конституции), равенства (ст. 19), достоинства личности (ст. 21) в их экономическом проявлении.

Учитывая тот факт, что конституционное право обладает характеристиками публично-частного права, не только Конституция РФ, но и другие источники конституционного права нередко являются важными источниками одновременно и гражданского, и предпринимательского, и других отраслей, в том числе частного права, а стало быть, и экономического права как комплексной отрасли законодательства. Это, в свою очередь, позволяет конституционному праву не только служить основой развития экономических отношений, но и обеспечивать сбалансированное сочетание в этой сфере частных и публичных начал.

Недопустимо противопоставление частного и публичного права, ошибочны попытки увязать само понятие публичности с государственным централизмом, авторитарными началами администрирования, а гражданскому праву как праву частному придать значение уникального гаранта экономической свободы личности, «экономической конституции», поскольку якобы именно и только частное право выражает правовой строй, основанный на свободе человека²⁶. Обеспечение баланса публичных и частных начал является методологической основой понимания экономического права как комплексной отрасли законодательства, в формировании которой особую роль играет Конституция и конституционное право.

С методологической точки зрения роль и влияние конституционного права на экономическое право предопределены необходимостью конституционализации социально-экономических отношений, то есть осмыслением их материального содержания сквозь призму конституционных принципов и ценностей, с тем чтобы последующее регулирование оставалось в русле конституционных требований поиска баланса бизнеса — власти — свободы, соотношения социальной справедливости и равенства с экономическим прагматизмом и т. д.²⁷

Данный подход, хотелось бы надеяться, будет способствовать объективной оценке происходящих в социально-экономической сфере процессов и выработке адекватного им инструментария правового реагирования.

Экономическое право и гражданское право

Не оспаривая особую роль конституционного права в формировании и развитии экономического права, следует отметить, что с точки зрения нормирования основного массива общественных отношений, входящих в сферу экономического права, с ним теснейшим образом связано гражданское право.

Речь, в частности, следует вести о нормативно-правовом регулировании имущественных отношений, в особенности отношений собственности, которые составляют один из основных элементов сферы гражданско-правового регулирования.

Тем не менее сама по себе собственность (как власть экономическая) не должна рассматриваться как сфера абсолютного частного интереса. Поэтому важным является уяснение рыночных начал в нормативно-правовом содержании отношений различных форм собственности, с одной стороны, и отражение политической воли, направленной на формирование социальной ответственности бизнеса в конституционной модели социально ориентированной рыночной экономики, с другой стороны. Такие подходы базируются в современном демократическом мире на универсальной конституционной формуле «собственность обязывает»²⁸.

Интерес представляет в данном контексте и трансформация практики конституционного судопроизводства в условиях развития соотношения рыночной экономики и социальной государственности. На первом этапе основное внимание уделялось проблемам выявления нормативного содержания конституционных институтов рыночного хозяйства, обоснованию конституционного характера складывающихся экономических отношений, определению пределов государственного воздействия на экономику. Затем же, в 2000-е гг. и в дальнейшем, главным вопросом, который неизменно возникал перед КС РФ в этой сфере, являлся вопрос о социальных характеристиках рыночного хозяйства, а именно конституционно-правовом оформлении социально ответственного бизнеса.

Именно на пересечении власти экономической (собственности) с властью политической и следует искать точки соприкосновения гражданского и экономического права в целях формирования нормативной модели ответственного с социальной точки зрения бизнеса при соблюдении требований рыночной экономики.

Экономическое право и предпринимательское право

Предваряя рассмотрение вопроса о взаимозависимости права экономического и предпринимательского, следует остановиться на отрасли хозяйственного права, которое может рассматриваться как своего рода «социалистическая концепция экономического права».

Становление и развитие хозяйственного права в советский период во многом связаны с именем академика РАН В. В. Лаптева (Институт государства и права РАН), который сформировал концепцию хозяйственного права, основанную на принципиальной однородности хозяйственных отношений, возникающих в связи с руководством хозяйственной деятельностью и ее осуществлением²⁹. Формально-юридически оформление хозяйственного права было завершено с разработкой проекта Хозяйственного кодекса СССР, который так и не был принят в окончательном виде. Тем не менее ряд вопросов, которые затрагивались в тот период в рамках развития хозяйственного права, сохраняют — а порой даже усиливают — свою актуальность: проблема соотношения частных и публичных начал в регулировании экономических отношений³⁰, соотношение собственности и свободы в ее экономическом и не только проявлении³¹ и т. д.

Возвращаясь к предпринимательскому праву, важно учитывать, что его связь с экономическим правом обусловлена во многом смежным характером предмета их правового воздействия. В самом общем виде предпринимательское право охватывает законодательство, определяющее порядок осуществления предпринимательской деятельности, в том числе отношения, связанные с государственным воздействием на нее, отношения, связанные с организацией предпринимательской деятельности, внутрихозяйственные, внутрикорпоративные отношения и иные, тесно связанные с ними (профессиональные, отношения, связанные с саморегулированием, отношения с участием самозанятого населения)³².

Связь с экономическим правом целесообразно рассматривать в двух аспектах: во-первых, как сферу реализации имущественных интересов субъектов предпринимательской деятельности, во-вторых, как сферу воздействия со стороны государства на предпринимательство, что, в свою очередь, объективно воздействует на права и законные интересы других лиц.

Очевидно, что центральным началом предпринимательского права является осуществление экономической деятельности, направленной на получение прибыли. С учетом этого отмечается, что в предпринимательском праве преобладает интерес частный, направленный на удовлетворение имущественных интересов отдельно взятых лиц³³. В то же время осуществление предпринимательской деятельности связано не только (и не столько) с индивидуальными интересами субъектов такой деятельности, но и опосредует обязательства государства в социально-экономической сфере, имея в виду необходимость развития и укрепления экономики, гарантирования прав и интересов иных лиц. Это сближает его с экономическим правом как комплексной системой законодательства, целью которого является, помимо прочего, балансирование ценностей социального государства и рыночной экономики. Конкретные примеры в этом плане — существующие требования лицензирования отдельных видов деятельности, что предполагает контроль со стороны государства на предмет их соблюдения³⁴; существующие процедуры банкротства — физических и юридических лиц — в целях минимизации негативных последствий финансовой несостоятельности субъектов предпринимательской деятельности как для них самих, так и для всей финансово-экономической сферы³⁵; существующие требования к качеству производимых и предлагаемых товаров и услуг³⁶ и т. д.

Обозначенные сферы подтверждают тот факт, что при оценке содержания предпринимательского права не следует говорить о полном превалировании частного интереса, так как существенное количество таких вопросов предпринимательской деятельности неразрывно связано с публичными интересами, что предопределяет специфику воздействия на данную сферу со стороны государства в целях обеспечения их баланса.

Экономическое право и финансовое право

Финансовое право, имея в виду тот факт, что оно связано с определением оснований и порядком образования и расходования публичных финансов, используемых в рамках осуществления публичной властью своих функции, также имеет тесные связи с правом экономическим.

В частности, центральным элементом такого взаимодействия следует рассматривать бюджетную сферу, которая представляет собой единство экономического, юридического (в том числе конституционно-правового), государственно-властного аспектов с их ориентацией на решение публично значимых — в первую очередь социальных — задач общества и государства.

Государственный бюджет, являясь элементом государственной власти и одновременно выражением финансово-экономического содержания государственного суверенитета, является основным инструментом финансового обеспечения деятельности государства³⁷. В контексте взаимодействия финансового права — в его институциональном выражении в качестве бюджета — важным является необходимость учета социальной природы государственности, которая предполагает определенные обязательства со стороны публичной власти в отношении граждан. Конституционализация финансово-бюджетного законодательства (и как итог экономического права как комплексной отрасли законодательства) в этом случае предполагает гармоничное взаимодействие норм конституционного и финансового права на основе безусловного приоритета первых над вторыми³⁸, а также выработку конституционно-правовой методологии оптимизации федеративной бюджетной системы страны.

Помимо бюджетной сферы, экономическое право и финансовое право имеют точки сопряжения в части установления императивных правил осуществления, например, банковской и страховой деятельности, которые также оказывают воздействие на имущественные интересы и права физических и юридических лиц. Установление общеобязательных правил в банковском и страховом секторе в той же степени направлено на обеспечение баланса публичных и частных интересов.

Экономическое право и административное право

Административное право, являясь по своему содержанию «юридической формой реализации задач, функций и полномочий, возлагаемых Конституцией и законодательством РФ на органы исполнительной власти, действующие в рамках разделения властей»³⁹, имманентно связано с управлением и в сфере экономического развития, что предполагает выработку инструментария административно-правового воздействия и в этой части.

Очевидно, что в конституционном праве и в некоторых иных отраслях (налоговое, финансовое, отчасти экологическое), административное право содержит повышенную концентрацию публичных начал правового воздействия на социально-экономические отношения.

В частности, административное законодательство предполагает государственно-властное управление в самых различных сферах: в антимонопольной деятельности, в области промышленности и энергетики, в области природных ресурсов — совместно с земельным и экологическим правом и т. д. Отсутствие необоснованных административных и организационных преград для развития тех или иных секторов экономики выступает одним из показателей инвестиционной привлекательности национальной экономики, а потому также относится к вопросу влияния административного законодательства на социально-экономическую сферу⁴⁰.

В то же время, учитывая наличие публичных начал в административном праве, предполагается необходимым учет государственных и общественных интересов в рамках административно-правового регулирования экономики. В этом случае целями такого регулирования выступают экономическая безопасность государства, обеспечение благосостояния граждан, поддержание необходимого уровня конкуренции в экономике и т. д.

Экономическое право и налоговое право

Налоги, выступая, по своей сути, в качестве воплощения единства финансово-экономического и правового содержания, предстают своего рода связующим звеном между политической властью и экономической свободой, концентрированно раскрывают истоки экономической основы функционирования всех уровней публичной власти, реализации свободы предпринимательства и осуществления социальной политики в условиях рыночной экономики.

Сама по себе экономическая и социальная важность налогов определяется, прежде всего, необходимостью формирования доходов государства, которые используются и направлены на удовлетворение интересов отдельных граждан, а также общества и государства в целом. Это предопределяет и роль налогов в процессе регулирования экономических отношений в государстве.

Воздействуя на имущественную сферу общественных отношений, на фундаментальные не только по своей экономической, но и по социально-политической значимости отношения собственности, налоги косвенно влияют на все иные области жизнедеятельности физических и юридических лиц.

Соответственно, налоговое право, сосредотачивая в себе основания, порядок реализации фискальной функции государства, непосредственно оказывает регулятивное воздействие на имущественные интересы широкого спектра субъектов, которое проявляется в обязанности как осуществлять определенные платежи, имеющие в своей основе экономический характер (налоги), так и вносить иные платежи, связанные в первую очередь с социальной направленностью российского государства и экономики (имея в виду страховые взносы). В воздействии на систему социально-имущественных прав и свобод человека и гражданина, как представляется, и проявляется взаимосвязь права налогового и экономического.

Экономическое право и муниципальное право

Рассматривая взаимодействие муниципального и экономического права, следует отметить, что экономическая основа местного самоуправления, муниципальное хозяйство представляет собой один из базовых элементов всей системы местного самоуправления в Российской Федерации.

Экономическая самостоятельность и независимость муниципальной власти являются гарантом реализации тех полномочий, которые возлагаются на данный уровень публичной власти. Именно поэтому финансово-экономической состоятельности муниципального уровня власти уделяется достаточно много внимания как в нормативных правовых актах, так и в правоприменительной практике. Например, положения Федерального закона от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления»⁴¹ определяют экономическую основу местного самоуправления, которую составляют находящееся в муниципальной собственности имущество, средства местных бюджетов, а также имущественные права муниципальных образований (ст. 49).

Базовым элементом в рассматриваемом контексте выступает муниципальное имущество, которое следует рассматривать в качестве материальной гарантии функционирования всей системы местного самоуправления. Поэтому крайне важным является в первую очередь связанность того или иного имущества, находящегося в собственности муниципалитета, с его полномочиями по решению вопросов местного значения (из чего исходит и Конституционный Суд Российской Федерации)⁴².

Отдельно в этой связи следует остановиться на вопросах бюджетной обеспеченности муниципальных образований и нормативно-установленных механизмах выравнивания бюджетной обеспеченности муниципальных образований (ст. 60–61), а также предоставления различных межбюджетных трансфертов в целях обеспечения финансово-экономической обеспеченности бюджетов муниципальных образований (ст. 63–65).

Все эти элементы в совокупности представляют собой гарантии реализации полномочий органов местного самоуправления по самостоятельному и под свою ответственность решению вопросов местного значения, часть из которых связана с имущественными правами и интересами физических и юридических лиц, что также подчеркивает связь муниципального права и экономического права.

Экономическое право и экологическое право

Экологическое право в качестве предмета правового регулирования имеет общественные отношения, возникающие в сфере взаимодействия общества и природы, в том числе связанные с реализацией природоохранных мероприятий⁴³. Тем не менее определенную сферу нормативного воздействия экологического права составляют и вопросы распределения права собственности на природные ресурсы, которое в подавляющем большинстве закрепляется за государством⁴⁴.

Кроме того, обращает на себя внимание и отдельная глава IV «Экономическое регулирование в области охраны окружающей среды» в Федеральном законе от 10 января 2002 г. № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды»⁴⁵, где устанавливаются, в частности, обязанность платы за негативное воздействие на окружающую среду (ст. 16–16.5), основания и порядок государственной поддержки хозяйственной и (или) иной деятельности, осуществляемой в целях охраны окружающей среды (ст. 17), порядок экологического страхования (ст. 18) в целях защиты имущественных интересов юридических и физических лиц на случай экологических рисков и т. д. Все эти общественные отношения, безусловно, входят в предмет правового регулирования экологического законодательства, но в той или иной мере сопряжены с социально-экономическими отношениями, связанными, например, с правом собственности, имущественными интересами различных хозяйствующих субъектов, льготированием в налоговой сфере и т. д., что позволяет их относить и к правовым установлениям, входящим в экономическое право.

Обозначенные выше точки пересечения и взаимодействия экономического права с иными отраслевыми элементами в правовой системе Российской Федерации не являются исчерпывающими и не могут рассматриваться как раз и навсегда данные. С учетом бурного развития общественных отношений в экономической сфере представленные подходы могут трансформироваться, роль тех или иных отраслей может существенно изменяться. При этом решающей в сочетании экономического права с экологическим, как и с другими отраслями права, остается роль Конституции, имея в виду, что на базе основного закона государства обеспечиваются формирование и взаимодействие экономического, административно-правоохранительного, экологического, как и других направлений конституционализма⁴⁶.

Следовательно, представленные механизмы взаимодействия экономического права с иными отраслями законодательства подтверждают вывод о сложном, комплексном характере правового воздействия на экономику и, соответственно, данного (экономического) массива законодательства. Особая же роль конституционного права, обеспечивающая конституционализацию социально-экономических отношений во всем их разнообразии, гарантирует необходимое сочетание публично-частных начал в формировании и развитии экономического права, в его взаимодействии со всеми другими отраслями законодательства. Это позволяет гарантировать достижение целей и решение задач, которые ставятся перед экономическим правом при условии строгого соответствия конституционно закрепленным ценностям и принципам социально ориентированной рыночной экономики в Российской Федерации.

Международное экономическое право

Экономическое право может характеризоваться с точки зрения не только внутренних, но и внешних факторов развития экономических отношений и экономической роли современного государства и права.

С развитием экономических связей между суверенными государствами наблюдается объективный рост различных международно-правовых документов, имеющих как универсальный, так и двусторонний характер. Это позволяет обосновать закономерности появления международного экономического права. Не вдаваясь в доктринальные дискуссии, отметим, что в сферу нормативного воздействия международного экономического права входят торговые, финансовые и другие экономические отношения, которые можно подразделить на две группы:

1) отношения, в которых оборот товаров и денежных средств осуществляется между государствами;

2) отношения, в которых такой оборот осуществляется между физическими и юридическими лицами, находящимися под юрисдикцией разных государств⁴⁷.

Международное экономическое право представляет собой международно-правовые обязательства государства, формализованные в тех или иных международно-правовых документах и имплементированные в национальную правовую систему⁴⁸. Так, в частности, Российская Федерация является участником ВТО на основе Протокола от 16 декабря 2011 г. «О присоединении Российской Федерации к Марракешскому соглашению об учреждении Всемирной торговой организации от 15 апреля 1994 г.». Это потребовало соответствующей оценки со стороны Конституционного Суда Российской Федерации, который в своем решении⁴⁹ признал его соответствующим Конституции РФ по порядку принятия и по содержанию норм в той части, в какой его положения влекут за собой распространение на Российскую Федерацию прилагаемой к Марракешскому соглашению и являющейся его неотъемлемой частью Договоренности о правилах и процедурах, регулирующих разрешение споров, которая предусматривает учреждение и деятельность в рамках Всемирной торговой организации Органа по разрешению споров, а также в той части, в какой ими устанавливаются специфические обязательства Российской Федерации в отношении допуска лиц к оказанию юридических услуг на территории Российской Федерации.

Важной в этой связи является оценка вхождения России в ВТО, в том числе с позиций гарантирования ее суверенитета, обеспечения обороны страны и безопасности государства — в данном случае в экономической сфере. С такой оценкой связано требование обеспечения верховенства Конституции Российской Федерации и государственного суверенитета во всех сферах международного взаимодействия с целью обеспечения и гарантирования прав и свобод человека. При всей важности финансовых и экономических проблем не стоит забывать о конституционной ценности государственного суверенитета, который является гарантией развития самостоятельной многоукладной экономики.

Кроме того, международное экономическое право сопряжено с необходимостью гармонизации национального законодательства, если это вытекает из взятых Российской Федерацией на себя международно-правовых обязательств⁵⁰. Такая гармонизация также допустима в определенных пределах, которые предопределены Конституцией Российской Федерации.

Соответственно, международное экономическое право, закрепляя определенные международно-правовые стандарты и правила осуществления экономической деятельности на наднациональном уровне, потенциально определяет возможные направления экономического права в Российской Федерации с учетом обозначенных выше требований.

Контрольные вопросы и задания

1. Определите основные подходы к пониманию проблемы взаимодействия права и экономики.

2. Раскройте соотношение и влияние экономического права на смежные отрасли законодательства и права.

3. Определите особенности международного экономического права.

4. Представьте возможные формы конституционализации экономических отношений в Российской Федерации.

5. Обоснуйте собственное видение взаимодействия трех элементов: экономики — государства — права.

Список литературы

1. Ашмарина Е. М., Ручкина Г. Ф. Экономическое право Российской Федерации (предмет и метод, система и структура, источники правового регулирования) // Государство и право. 2012. № 8. С. 57–65.

2. Бондарь Н. С. Экономическая конституция, конституционная экономика или экономический конституционализм? Ч. 1 // Право и экономика. 2018. № 1. С. 5–14.

3. Бондарь Н. С. Экономический конституционализм России: очерки теории и практики. Серия «Библиотека судебного конституционализма». Вып. 7. М.: Норма, 2017. 374 с.

4. Бреннан Дж., Бьюкенен Дж. Причина правил. Конституционная политическая экономия / пер. с англ. под ред. А. П. Заостровцева. Серия «Этическая экономия: исследования по этике, культуре и философии хозяйства». Вып. 9. СПб.: Экономическая школа, 2005. 272 с.

5. Гаджиев Г. А. Право и экономика (методология): учебник для магистрантов. М.: Норма; ИНФРА-М, 2016. 256 с.

6. Ершов В. В., Ашмарина Е. М., Корнев В. Н. Экономическое право как мегаотрасль российского права: его предмет и система // Государство и право. 2015. № 7. С. 5–16.

7. Конституционная экономика / отв. ред. Г. А. Гаджиев. М.: Юстицинформ, 2010. 256 с.

8. Левакин И. В. Экономическое право как научное направление и учебная дисциплина // Экономический конституционализм в правотворческом и правоприменительном измерении: сборник материалов Форума экономического конституционализма / отв. ред. проф. Н. С. Бондарь. Ростов н/Д; Таганрог: Изд-во ЮФУ, 2021. С. 149–156.

9. Левакин И. В., Юртаева Е. А. «Экономические конституции» в контексте эволюции государств и народов // Genesis: исторические исследования. 2018. № 4. С. 20–43.

10. Познер Ричард А. Экономический анализ права: в 2 т. / пер. с англ. под ред. В. Л. Тамбовцева. СПб., 2004. 522 с.

11. Право и экономическое развитие: проблемы государственного регулирования экономики: монография / В. К. Андреев, Л. В. Андреева, К. М. Арсланов и др.; отв. ред. В. А. Вайпан, М. А. Егорова. М.: Юстицинформ, 2017. 432 с.

Глава 2.
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ КОНСТИТУЦИЯ: ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ, ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ, РОССИЙСКИЙ ОПЫТ

В результате изучения данной главы обучающийся должен:

знать концептуальные основы теории, определяющие подходы к изучению экономических конституций; классификацию, понятие, виды, сущность, функции и объекты регулирования экономических конституций;

уметь выявлять нормы экономических конституций, анализировать их содержание; классифицировать экономические конституции и их нормы, выявлять связь между научно-техническим прогрессом и соответствующими нормами;

владеть современным правовым и экономическим понятийным аппаратом, приемами толкования экономических конституций для применения их норм в теоретической и практической деятельности юриста.

Ключевые понятия

Экономическая конституция самым общим образом — система основополагающих правовых норм, регулирующих важнейшие для гражданского общества и государства экономические отношения, необходимо предусматривающая: во-первых, права собственности, их структуру и гарантии, во-вторых, социально-экономические права граждан, в-третьих, регулирование денежных и финансовых (бюджетных) отношений.

Экономическая конституция в материальном смысле (значении) — часть писаного акта (основного закона), совокупность актов или конституционных обычаев, прецедентов, религиозных норм, определяющих экономические права и свободы, а также основы экономического строя общества (совокупность общественных форм производства, отношений собственности и форм хозяйствования, а также сложившихся норм упорядочения и координации экономических отношений).

Экономическая конституция в формальном смысле (значении) — часть национальной конституции (основного закона) или группы законов, обладающих высшей юридической силой по отношению ко всем остальным законам, содержащих нормы, регулирующие экономические отношения.

Юридическая экономическая конституция в материальном или формальном смысле — это определенная система правовых норм высшей юридической силы, содержащихся в соответствующих источниках (формах), регулирующих экономические общественные отношения.

Фактическая экономическая конституция — это сами важнейшие экономические отношения, урегулированные нормами права, то есть реальность экономической деятельности.

Сущность экономической конституции в правовом демократическом государстве со свободной экономикой выражается в регулятивном воздействии основополагающих правовых норм на экономическую сферу общества, отражающем согласованные экономические интересы равноправных субъектов права.

Функции экономической конституции — основные направления ее воздействия на экономические отношения.

Главный объект регулирования экономических конституций — национальная экономика (совокупность хозяйствующих субъектов и социально-экономических связей государства).

Ведущая закономерность экономических конституций — их исторический, поколенческий прогресс, сопряженный с научно-технологическим развитием.

2.1. Экономическая конституция: понятие, виды, сущность, функции и объекты регулирования

Необходимость изучения экономических конституций обусловлена возрастающим влиянием права на сферу экономики в современном мире. Недаром в научно-публицистической литературе широко используется метафорическое употребление термина «экономическая конституция», подчеркивающее большое экономическое значение того или иного законодательного акта (обычно гражданского кодекса)⁵¹. Часто под определение «экономической конституции» подпадают и другие законодательные акты: налоговый кодекс, законы о бюджете либо вся совокупность юридических норм, регулирующих экономические отношения в том или ином обществе, государстве. Действительно, элементы экономической конституции — конституционные нормы, закрепляющие экономическую свободу, право собственности и прочие права граждан в экономической сфере, пределы их ограничения и т. п., — почти все генетически связаны с гражданским, трудовым, другими отраслями права, регулирующими хозяйственную, финансовую деятельность, однако, по своему смыслу, ими не ограничиваются⁵².

Современная юридическая наука выработала специальное понятие «экономическая конституция», которое применимо к нормам и разделам основных законов (конституций) национальных государств, содержащих в том или ином объеме положения, регулирующие экономическое устройство соответствующего общества или его экономический строй. В данном случае юридизация (придание правового характера фактам, отношениям) на самом высоком уровне экономических феноменов и экономики в целом отвечает необходимости конституирования важнейших общественно-экономических отношений в правовом государстве. Кроме того, экономические конституции моделируют на уровне основного закона важнейшие институты хозяйствования: национальный рынок товаров и услуг, систему производства, распределения материальных благ и т. д. Также они транслируют потенциал и созидательные возможности юридического решения экономико-социальных задач: минимальный размер оплаты труда, пенсионное обеспечение и др. В конечном счете современные экономические конституции призваны способствовать непрерывной модернизации средств производства и производственных отношений, обеспечению устойчивого, поступательного, справедливого развития всей социально-
экономической системы государства.

Понятие экономической конституции

Начало широкому распространению научно-практической проблематики взаимодействия экономики и конституционализма в зарубежной научной доктрине положила концепция «конституционной экономики» лауреата Нобелевской премии Джеймса Бьюкенена⁵³. Важной представляется мысль данного ученого о том, что «конституция, рассчитанная на применение в течение нескольких поколений, может корректировать конъюнктурные экономические решения, а также балансировать интересы государства и общества в целом с интересами отдельного индивида и его конституционным правом на индивидуальную свободу и право на индивидуальное счастье»⁵⁴.

Более специализированная разработка концепции «экономических конституций» тесно связана с работами немецкого экономиста В. Ойкена и школой ордолиберализма⁵⁵; в России данной теме посвящены труды Г. Н. Андреевой, П. Д. Баренбойма, Н. С. Бондаря, Г. А. Гаджиева, В. И. Лафитского, В. А. Мау, В. Д. Мазаева, В. Е. Чиркина и др. Работы данных авторов подтверждают, что конституционное регулирование основ материальных условий жизни — объективная реальность любого социума на определенном высоком уровне исторического развития. Перефразируя известное высказывание Ф. Лассаля о том, что «конституция является действительным отношением общественных сил страны», можно утверждать, что экономическая конституция — имманентное правовое выражение важнейших материальных условий жизни социума. Отсюда разработанная европейскими, российскими и американскими юристами концепция «экономической конституции» охватывает совокупность конституционных норм в области обеспечения материальных условий жизни, а также проблему введения в повседневную экономическую практику механизмов защиты экономических прав и свобод, интересов не только текущего, но и следующих поколений.

Юридическая концепция «экономической конституции» отражает сложившиеся представления о том, какие функции должно выполнять государство в сфере экономики⁵⁶. Основные принципы, образующие эту концепцию, в основном должны служить критериям допустимого с точки зрения основного закона воздействия государства на предпринимательскую сферу (деятельность, направленную на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг), которая, как правило, является областью частноправового регулирования. И все же идея взаимодействия юридических норм и экономических феноменов в конституциях далеко не сводится к вопросам проникновения государства в экономику, установления границ ее государственно-правового регулирования. Компонентами экономической конституции также являются нормы, на высшем уровне правовой системы регулирующие вопросы собственности, финансовой системы, предпринимательства, основных средств производства, социально-экономических прав и т. п. Кроме того, к компонентам экономических конституций — особенно в странах с англосаксонской правовой системой — необходимо отнести судебную практику высших судебных инстанций по делам, связанным с разрешением экономических споров, защите экономических прав и свобод, толкованию статутов, имеющих экономическое содержание, и т. п.

Основополагающие правовые нормы, регулирующие важнейшие экономические отношения, могут быть сосредоточены непосредственно в одном правовом акте — конституции страны или нескольких нормативных актах — конституционных, органических законах, а могут содержаться в неопределенном множестве обычных текущих законов и, кроме того, в судебных прецедентах, конституционных обычаях и даже религиозных источниках права, если речь идет о государствах с религиозной правовой системой, обычном праве народов.

В многочисленных современных экономических конституциях, в основном логически вычленяемых из основных законов (конституций) государств мирового сообщества, по-разному отображается объем экономических норм. В одних государствах закреплена только основополагающая идея экономики — принцип свободы собственности (как правило, частной), в других — положения экономического характера более подробны (выстроена целая система институтов, так или иначе регулирующих экономическую жизнь страны), в-третьих — конституированы экономические основы общественного строя (страны реального социализма).

При изучении заявленной проблематики необходимо помнить, что терминология, используемая в национальных правовых системах, на различных исторических этапах может отражать различные аспекты того или иного конституционно-экономического феномена⁵⁷. Кроме того, используемые в основных законах государств правовые понятия для обозначения экономических явлений в разные исторические периоды могут нести отличающуюся смысловую нагрузку. Помимо этого, практика конституционных судов, верховных судов, конституционно-правовые обычаи и обыкновения также могут существенным образом интерпретировать экономико-конституционную действительность.

В обществоведческой, главным образом социально-философской, юридической доктрине сформировалось два основных подхода к описанию и исследованию экономических конституций: широкий и узкий.

Широкий социально-философский подход наглядно демонстрирует, что все правовые нормы так или иначе имеют отношение к экономической системе, коррелируются с ее закономерностями — трансформируются под ее влиянием и сами ее трансформируют.

Узкий конституционно-правовой подход ограничен рассмотрением разделов и норм основных законов, непосредственно регулирующих правовым образом важнейшие (базовые) экономические отношения.

В дальнейшем мы будем рассматривать экономическую конституцию в качестве системы основополагающих правовых норм, регулирующих важнейшие для гражданского общества и государства экономические отношения, необходимо предусматривающей: во-первых, права собственности, их структуру и гарантии, во-вторых, социально-экономические права граждан, в-третьих, регулирование денежных и финансовых (бюджетных) отношений⁵⁸.

Виды экономических конституций

Экономические конституции возможно классифицировать по следующим основаниям.

Экономическая конституция в так называемом материальном смысле (значении) представляет собой часть писаного акта (основного закона), совокупность актов или конституционных обычаев, прецедентов, религиозных норм, определяющих экономические права и свободы, а также основы экономического строя общества (совокупность общественных форм производства, отношений собственности и форм хозяйствования, а также сложившихся норм упорядочения и координации экономических отношений).

Экономическая конституция в формальном смысле (значении) — часть национальной конституции (основного закона), обладающей высшей юридической силой по отношению ко всем остальным законам, содержащая нормы, регулирующие экономические отношения. Экономическая конституция как часть основного закона государства требует для своего изменения тех же процедур, что и вся конституция в целом. Внесение в нее поправок требует соответствующего изменения тех законов и подзаконных актов, которые были изданы на основании или в развитие ее положений, но перестали ей соответствовать.

Все государства обладают экономической конституцией в материальном смысле, но не у всех у них есть экономическая конституция в смысле формальном (например, британская конституция и конституция государства Израиль существуют в материальном смысле, но не в формальном).

Различаются также понятия юридической и фактической экономической конституции. Юридическая экономическая конституция в материальном или формальном смысле — это всегда определенная система правовых норм высшей юридической силы, содержащихся в соответствующих источниках (формах), регулирующих экономические общественные отношения. Фактическая же экономическая конституция — это сами важнейшие экономические отношения, то есть реальность определяющей экономической деятельности. Между юридической и фактической экономическими конституциями возможно серьезное несоответствие. Например, конституционные нормы могут декларировать свободу конкуренции и равенство всех форм собственности, а на практике возможны антиправовая монополизация отраслей хозяйствования и господство крупных корпораций, подавляющее свободное развитие мелкого и среднего бизнеса.

Серьезное расхождение между фактической и юридической экономической конституцией свидетельствует, что часть норм соответствующей юридической конституции становится или уже стала фиктивной. В таком случае возникает необходимость либо привести в соответствие с фактическими общественными отношениями юридические нормы экономической конституции, либо, наоборот, эти отношения преобразовать в соответствии с предписаниями юридической конституции, например, при помощи процедур конституционной юстиции, практики высших судебных инстанций, подзаконных актов, административных мер и т. п.

Фиктивность некоторых положений экономических конституций обычно характерна для стран с переходными экономиками, где экономические отношения еще не приведены в соответствие конституционным стандартам. Во многих странах с экономикой государственного капитализма (многие из них перестали существовать по перечисленным далее причинам) возникали и возникают сложности с осуществлением рыночных социально-экономических прав и свобод, например, в отношении свободной конкуренции, свободы экономической деятельности, справедливой оплаты труда и т. п. В слаборазвитых в экономическом отношении странах с рыночной экономикой при конституционном декларировании широкого спектра социально-экономических прав далеко не всегда удается получить не только хорошую, высокооплачиваемую работу и качественный отдых, но и просто занятость с минимальной оплатой труда.

Сущность экономической конституции

Экономическая конституция в качестве регулятора важнейших, основополагающих экономических отношений имеет социально-экономическую сущность, облеченную в юридическую форму.

Существует два основных подхода к выявлению сущности экономической конституции: классовый и либеральный⁵⁹.

С точки зрения классового подхода (марксистской теории, различных течений неомарксизма), сущность экономической конституции представляет собой юридическое обоснование социально-классовых интересов господствующего класса. Согласно данной точке зрения, воля собственников средств производства и финансовых капиталов оказывает определяющее влияние на экономическое содержание основного закона, его регулятивные свойства. При таких рассуждениях нормы буржуазной конституции (социально-экономические права и свободы, бюджетные процедуры и др.) лишь вуалируют волю господствующего класса, представляя конституцию в целом в качестве продукта общественного компромисса формально равных, но фактически антагонистических субъектов.

С точки зрения либеральной теории, основные принципы которой реализованы в большинстве конституций современных демократий, сущность экономической конституции заключается в ее регулятивных свойствах, основанных на общественном договоре между гражданами, гражданами и правящими элитами по поводу разграничения власти и собственности для достижения общего блага. Данная точка зрения акцентирует свое внимание на солидаристских свойствах экономических конституций, позволяющих поддерживать социальное согласие между формально (но не социально-экономически) равными субъектами правоотношений.

Таким образом, сущность экономической конституции в правовом демократическом государстве со свободной экономикой выражается в регулятивном воздействии основополагающих правовых норм на экономическую сферу общества, отражающем согласованные экономические интересы равноправных субъектов права.

Функции экономической конституции

Перечислим основные функции экономической конституции, то есть основные направления ее воздействия на экономические отношения.

Учредительная функция — отражает свойство экономической конституции в качестве основы для развития той или иной экономической системы (рыночной, социалистической, смешанной). Как правило, экономические конституции стран с устоявшимися рыночными отношениями уделяют не слишком много внимания обоснованию системы хозяйствования (теория Laissez-faire), напротив, экономические конституции молодых демократий, стран социализма, некоторых религиозных государств отводят проблеме экономического строя существенное внимание.

Организаторская функция — постановка новых задач в экономической сфере, указание направления, в котором необходимо развиваться социально-экономическому комплексу страны. Многие социалистические и развивающиеся страны включают в свои экономические конституции положения — цели экономического развития. Современные конституции высокоразвитых государств отражают необходимость развития биотехнологий, цифровой экономики, Интернета, других новейших достижений науки и техники; могут содержать запреты на использование ядерной энергетики, опытов над геномом человека и т. д.

Идеологическая функция — определенное идейно-политическое обоснование экономической системы (например, развитого социализма в СССР или буржуазного государства с его священной и неприкосновенной частной собственностью).

Юридико-экономическая функция — фиксирование основных положений национального экономического права, правовых основ всей системы регулирования общественно-экономических отношений. Многие экономические конституции содержат нормы-принципы, на которых возводится здание системы хозяйствования.

Политико-экономическая функция — оформление определенного экономического строя, отражающего соотношение экономических и политических, в том числе этнических, религиозных, социальных сил в обществе. Провозглашение частной (буржуазной) или коллективно-государственной (социалистической) собственности, как правило, предопределяет наличие той или иной экономической системы, но ее характер также во многом зависит от соотношения политических сил в том или ином обществе.

Объекты регулирования экономической конституции

Согласно ведущей в современном демократическом мире конституционной договорной (естественно-правовой) теории учреждение государства было осуществлено в том числе для защиты права собственности. В то же время элементы экономической конституции, развиваясь внутри основного закона и конституционного законодательства, были направлены на защиту прочих экономических прав и свобод.

С усилением роли государства в регулировании общественных отношений защита права собственности перестала быть единственным объектом экономических конституций, соответствующие нормы начали воздействовать на широкий спектр отношений: финансовых, налоговых, таможенных и др.

Главным объектом регулирования экономических конституций является национальная экономика, то есть совокупность хозяйствующих субъектов и их социально-экономических связей внутри государства. Поэтому экономические конституции устанавливают основные параметры экономики (формы собственности, форму экономических отношений, меры протекционизма для отечественных производителей, особенности системы налогообложения и т. д.) для удовлетворения потребностей нации.

Важным блоком регулирования экономических конституций выступают не только внутриэкономические, но и внешнеэкономические связи. Процессы глобализации все более стирают границы между внешними и внутриэкономическими функциями государства, отсюда экономические конституции вырабатывают универсальные подходы к регулированию деятельности разнообразных хозяйствующих субъектов (предприятий с иностранными инвестициями, транснациональных корпораций, финансовых групп и т. д.).

Прогресс экономики отражается на регулировании и защите экономических прав (зачастую они неразделимы с социальными правами и носят название «социально-экономических»). В области экономических прав и свобод происходит расширение их круга: во многие конституции включены коллективные права трудящихся (особых групп и категорий), право на охрану труда, на отдых и т. п.

Развитие экономических прав и свобод идет также по пути их детализации, уточнения, более подробного регулирования и, наконец, по пути своего рода их унификации. Появление какого-либо социально-экономического права или свободы в одной стране рано или поздно влечет появление таких же или подобных в другой стране. Например, в начале ХХI века даже страны с традиционалистскими и религиозными правовыми системами начали предоставлять более широкие возможности для женщин в сфере экономики.

Конституции, действующие столетия, обычно также совершенствуются, но особым образом: они развиваются в конституционном и текущем законодательстве, уточняются при помощи актов судебного толкования, прецедентов. В то же время некоторые экономические атавизмы, известные на заре конституционализма (рабство в Конституции США), исчезли из текстов конституций и конституционного законодательства.

Эволюция экономических конституций характеризуется тенденцией к усилению исполнительной власти — органов, непосредственно осуществляющих текущую экономическую политику государства. Так, большинство законопроектов, касающихся регулирования экономических отношений в России, вносится высшим исполнительным органом государственной власти — Правительством РФ.

Необходимость борьбы против разрушительных экономических кризисов, чреватых тяжелыми социальными потрясениями, вынудила законодателя предусмотреть усиление экономической роли государства в обществе. Современное государство даже в странах с развитыми либеральными экономиками уже больше не «ночной сторож», а активный игрок на рынке финансов, товаров и услуг (например, «Новый курс» президента Рузвельта в 1933–1936 годах в США, финансовая помощь гражданам и бизнесу в период пандемии коронавируса в 2020 г. и др.).

В экономические конституции включаются обязательства государства перед обществом в социально-экономической сфере, чему служат специальные государственные органы и учреждения, предназначенные для урегулирования возможных социально-экономических конфликтов. Так, государственная пенсионная система, система здравоохранения — показатели современного социального государства, не противоречащие рыночным отношениям⁶⁰.

Заметный вклад в регулирование экономических отношений внесли экономические конституции социалистических стран. Содержавшееся в них экономическое регулирование декларирует обеспечение интересов трудящихся, основу их власти. Несмотря на все издержки социалистического хозяйствования (принудительный труд, уравниловка, экспроприация), достижения социалистических стран продемонстрировали трудящимся всего мира пример борьбы за свои социально-экономические права.

Современная эпоха информатизации и биотехнологий формирует новые объекты экономического регулирования, государство уже не является монополистом в области разнообразных ресурсов (человеческих, природных, информационных), кредитно-денежные системы сталкиваются с конкуренцией криптовалют, денежных суррогатов и т. д. Традиционные институты национальных экономик взаимодействуют с транснациональными корпорациями в самых разных областях, а государство и надгосударственные органы посредством механизмов налогового администрирования, аудита и финансового контроля стремятся поддерживать стабильность национальной и глобальной, международной социально-экономической системы.

2.2. Основные этапы развития экономических конституций и научно-технологический прогресс

Экономические конституции являются порождением конкретной исторической эпохи, отражают особенности развития социума в определенный период, не в последнюю очередь связанные с развитием средств производства⁶¹. В данном параграфе предлагаются к изучению наиболее наглядные образцы экономических конституций в динамике исторического процесса во взаимосвязи с научно-технологическим прогрессом. Экономические конституции рассматриваются с позиций технологического детерминизма — теоретико-методологической установки, согласно которой их развитие определяется развитием науки и техники⁶².

Конституционное правовое регулирование экономики — объективная необходимость, связанная с усложнением современных социумов⁶³. В ХХ и начале ХХI века научно-технологический прогресс стал одним из важнейших факторов развития всего общественного развития, особенно экономической сферы. Связанный с научно-техническими достижениями непрерывный процесс обновления производства закономерно находит свое отражение в совокупности положений основных законов, касающихся регулирования экономики. Таким образом, экономические конституции выступают имманентным правовым выражением материальных условий жизни социума, напрямую зависят от развития научно-технологического прогресса.

Выбор законодателем тех или иных экономических феноменов для конституционного регулирования, зависимый от научно-технологического прогресса, может быть хронологизирован в технологических укладах⁶⁴. В связи с этим понятие «технологический уклад» как совокупность производств, характеризующихся единым техническим уровнем на общей научно-технической основе, используется в качестве критерия классификации экономических конституций⁶⁵.

Экономические конституции первого технологического уклада

Зарождение буржуазного конституционализма тесно связано с достижениями первого технологического уклада (эпоха текстильной промышленности и использования энергии воды): развитие промышленности, внутренней и внешней торговли, массовый переход от ручного труда к машинному, от мануфактуры к фабрике⁶⁶. Новые технологии предполагали отказ от личной зависимости трудящихся, рынок наемного труда, рынок товаров и т. д.⁶⁷

В Декларации независимости США 1776 г. и первой в мире писаной Конституции 1787 г. отцы-основатели США стремились установить правила общежития, способствующие движению к общему благоденствию⁶⁸. Это стремление учитывало технологические особенности производства — необходимость рабовладения для экстенсивного сельхозпроизводства южных плантаций (в основном хлопковых). Раб был сам средством производства, и в тексте Конституции США факт рабовладения фиксировался сразу в нескольких статьях: ввоз рабов (раздел 9 ст. I), запрет способствованию побегу «лиц, обязанных быть в услужении или на работах», обязанность их возврата (раздел 2 ст. IV) и др. Освобождение рабов стало одной из целей войны между не заинтересованным в рабстве промышленным Севером и аграрным Югом лишь к концу 1862 г.⁶⁹

Середина ХVIII в. во Франции — время социально-экономического кризиса в этой стране, однако с конца 60-х годов начался промышленный переворот: применялась механическая прялка «Дженни», прядильные машины (по английским образцам), на металлургических заводах и в шахтах появились паровые машины, зарождалось машиностроение — новые средства производства пробивали «стены феодализма»⁷⁰. Конституция 1791 г. и целый ряд законодательных актов Франции 1789–1791 гг., имевших конституционный характер, были направлены на преодоление стагнации феодальных отношений. В 1789 г. Национальное учредительное собрание приняло декрет «Об уничтожении феодальных прав и привилегий», Декларация прав человека и гражданина закрепила ликвидацию «сословных цеховых управ, профессиональных, художественных или ремесленных корпораций».

Экономические конституции второго технологического уклада

Экономические конституции второго технологического уклада (эпоха пара) бурно формировались в конце ХIХ — начале ХХ века⁷¹. Они создавались на фоне ускоренного развития транспорта, строительства железных дорог, парового судоходства, возникновения механического производства во всех отраслях на основе парового двигателя. Нормы «экономических конституций» отразили достижения экономической модернизации.

Конституционный акт 1867 г. о Союзе Канады, Новой Шотландии и Нью-Брансуика, об их управлении и связанных с этим предметах в ст. 145 части X «Межколониальная железная дорога» указывает на обязанность Правительства и Парламента Канады построить железную дорогу: «Ввиду того, что провинции Канада, Новая Шотландия и Нью-Брансуик путем издания совместной декларации согласились о том, что постройка межколониальной железной дороги была бы существенным элементом для упрочения Союза Британской Северной Америки и одобрения постройки Новой Шотландией и Нью-Брансуиком, и вследствие этого получено согласие, что будет принято постановление о немедленной постройке Правительством Канады; и в силу этого и для того, чтобы привести в действие это соглашение, Правительство и Парламент Канады будут обязаны в течение шести месяцев по учреждении Союза начать работы по строительству железной дороги, соединяющей реку Св. Лаврентия с городом Галифаксом в Новой Шотландии, и завершить ее бесперебойное строительство со всей возможной срочностью».

Ярким образцом конституционного творчества, учитывающим технологическое развитие этого периода, стала Веймарская конституция 1919 г. Конституция германского государства подчеркивала важность наиболее эффективного и инновационного средства транспортного сообщения «эпохи пара» — железной дороги. Статья 95 гласит: «…железные дороги должны строиться и снабжаться на основании устанавливаемых империей одинаковых правил… сохраняться в состоянии, обеспечивающем безопасность движения, расширяться сообразно потребностям оборота»; ст. 97 провозгласила задачей империи «сделать своею собственностью и взять в свое управление водные пути общего значения… Всякое управление водных путей должно соглашаться на присоединение других внутренних водных путей за счет предпринимателей. Такая же обязанность устанавливается в отношении соединения внутренних водных путей с железными дорогами».

Экономические конституции третьего технологического уклада

Третий технологический уклад (эпоха электричества и стали)⁷² позволил создать и сконцентрировать значительные индустриальные ресурсы, создать конституционную правовую основу их эффективного использования.

Так, Конституция Австрийской Республики 1920 г. в ст. 10 к ведению федерации относит законодательство и исполнительную деятельность по вопросам: горного дела; лесного хозяйства, включая пастбища; водного права; регулирования состояния и содержания водохранилищ в целях обеспечения безопасности при половодьях, а также для судоходства и лесосплава; строительства плотин; сооружения и содержания в природе водных путей; стандартизации и унификации электроэнергетических установок и сооружений меры безопасности в этой области; правового регулирования линий высоковольтных электропередач, проходящих по территории двух или более земель; регулирования энергетического машиностроения; геодезии.

Конституция Испании 1931 г. в ст. 14 к исключительной компетенции испанского государства относит создание и исполнение законов, имеющих в том числе своим предметом «общий режим средств сообщения, воздушные трассы, почту, телеграф, подводный кабель и радиокоммуникации; использование гидроресурсов и электростанций»; в ст. 15 к ведению испанского государства относится принятие законов по вопросам: «железных, автомобильных дорог, каналов, телефонов и портов».

Ускорение научно-технологического прогресса привело к опережающему производственному развитию и катастрофическому отставанию гуманитарной сферы. В начале ХХ в. в группе стран победу удалось одержать крайне реакционной части монополистического капитала, проводящей милитаристскую политику (Италия, Германия, Япония, Испания, Португалия). Это привело к отказу в указанных странах от конституционализма вообще либо к превращению конституций в фикцию, широкому использованию современных технологий в военных целях.

Экономические конституции четвертого технологического уклада

Экономические конституции, отразившие характеристики развитого четвертого технологического уклада (эпоха нефти), формировавшегося примерно с 1908 г., отводят значительное внимание «эксплуатации нефтяных месторождений и природного газа, гидроресурсов для получения электрической энергии и других минеральных ресурсов, эксплуатируемых на их соответствующих территориях, на континентальном шельфе, в территориальном море или исключительной экономической зоне» (ст. 20, пар. 1 Конституции Бразилии 1988 г.).

Конституция Исламской Республики Иран 1979 г. уже в преамбуле отмечает важность движения за национализацию нефти; Конституция Боливарианской Республики Венесуэла 1999 г. в ст. 302 утверждает, что «государство из соображений национальной выгоды оставляет за собой право контролировать нефтедобывающую и другие отрасли промышленности, разработки месторождений, услуги и материальные блага, имеющие стратегическое значение. Государство стимулирует производство, в основе которого лежит эксплуатация невозобновляемых природных ресурсов с целью усвоения, создания и инновации в сфере технологий»; ст. 108 Конституции Ирака 2005 г. закрепляет положение, согласно которому «нефть и газ являются достоянием общественности во всех областях и административных округах» и т. д.

Экономические конституции социалистических стран

Социалистические (коммунистические) режимы достаточно успешно использовали и используют достижения любых известных технологических укладов. В начале ХХ в. первые советские конституции (РСФСР 1918 г., СССР 1924 г.) провозгласили преимущества социалистического способа производства: уничтожение эксплуатации, выражающееся в принципе «каждому — по труду» и т. д. Конституция РСФСР 1918 г. включала раздел «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа», где ставилась задача полного перехода «фабрик, заводов, рудников, железных дорог и прочих средств производства и транспорта в собственность Советской Рабоче-Крестьянской Республики», был принят ряд нормативных актов легализующих административно-командную систему⁷³. Таким образом, индустриализация СССР в 30-е годы имела твердые конституционные и законодательные основы. Конституции СССР, РСФСР 1936, 1937 и, соответственно, 1977, 1978 годов подтвердили преемственность экономических принципов социализма.

В социалистических конституциях закреплялись основы общественного строя, прежде всего, экономической и политической систем. Примером могут служить конституции большинства европейских сателлитов СССР — стран «народного» социализма. В сформировавшемся после Второй мировой войны «лагере» социализма были изданы конституционные акты о национализации промышленности и земли. Нормы «экономических конституций» стран социалистической ориентации во многом копировали соответствующие положения конституции СССР вплоть до распада системы социализма (СЭВ и др.): Конституция ГДР 1968 года содержала главу 2 «Экономические основы, наука, образование, культура», Конституция Польской Народной Республики 1952 года включала раздел 2 «Социально-экономический строй» и т. д.⁷⁴

Конституция Китайской Народной Республики 1982 года отражала сущность специфики экономики социализма «по-китайски» на ее индустриальном уровне развития. Так, ее ст. 14 гласит: «Государство неуклонно повышает производительность труда и эффективность экономики, развивает производительные силы общества путем повышения активности и технического уровня трудящихся, распространения передовой науки и техники, совершенствования систем управления экономикой и управления предприятиями»; ст. 20 призывает государство развивать «естественные и общественные науки, популяризовать научно-технические знания, поощрять достижения в научно-исследовательской работе, изобретения и открытия в области техники»⁷⁵.

Экономические конституции пятого технологического уклада

Развитие атомной отрасли, «резкое увеличение объема научно-технологической информации, возникновение принципиально новых способов работы с ней» ведет к новому конституционному правовому переосмыслению действительности⁷⁶. К концу ХХ – началу ХХI века конституционное закрепление получили ядерные, а затем и информационные технологии, в основание которых заложен пятый технологический уклад (ядерная эпоха, эпоха компьютеров и телекоммуникаций)⁷⁷.

Например, ст. 71 Конституции России к ведению Федерации относит: федеральные энергетические системы, ядерную энергетику, расщепляющиеся материалы; федеральные транспорт, пути сообщения, информацию и связь; деятельность в космосе⁷⁸; Конституция Индии 1949 г. к компетенции Союза (перечень I) относит «атомную энергию и источники сырья, необходимые для ее производства».

Экономические конституции пятого технологического уклада пока еще достаточно редко закрепляют право на доступ в Интернет⁷⁹. В соответствии с ч. 2 ст. 5a Конституции Греции каждый имеет право на участие в информационном обществе. Содействие в доступе к информации в электронной форме, а равно к ее производству, обмену и распространению является обязанностью государства; согласно ч. 2 ст. 15 Переходной Конституции Непала от 15 января 2007 г. «радиосвязь, телевидение, Интернет или иные виды цифровых или электронных средств, средства печати или любые иные средства массовой информации не подлежат закрытию, изъятию или отмене регистрации в связи с произведенными публикациями, трансляцией или изданием любых материалов на аудио-, видеооборудовании или электронном оборудовании»⁸⁰.

Необходимость международного правового регулирования сети Интернет признана на уровне Организации Объединенных Наций: рассматривается применимость международных норм и стандартов в области прав человека, касающихся права на свободу мнений и их свободное выражение, к Интернету как к средству коммуникации, и описываются чрезвычайные обстоятельства, при которых распространение некоторых видов информации может быть ограничено⁸¹. Институтами Европейского союза рассматривалась петиция 0755/2013 о признании права на интернет-доступ в качестве неотъемлемого права человека, чтобы закрепить обязанность государств-членов гарантировать его⁸².

Современные экономические конституции содержат императивы, учитывающие необходимость научно-технологического прогресса: Конституция Испании 1978 г. в ст. 130 устанавливает, что «публичные власти способствуют модернизации и развитию всех секторов экономики»; Федеральная Конституция Швейцарской Конфедерации 1999 г. закрепляет необходимость поощрения научной деятельности (ст. 64) и т. д.

Научно-технологический прогресс несет не только пользу, с ним связаны угрозы, ранее незнакомые человечеству. Поэтому новейшие конституции пытаются установить преграды на пути разрушения тождества человека самому себе. Конституция Швейцарии в ст. 119 «Репродуктивная медицина и генная инженерия человека» предусматривает защиту человека от злоупотреблений и утверждает, что «все виды клонирования и вмешательств в наследственный материал человеческих гамет и эмбрионов недопустимы; нечеловеческий зародышевый и наследственный материал не может вводиться в человеческий зародышевый материал или синтезироваться с ним; процедуры медицински поддерживаемой репродукции могут применяться только в случае, если иным образом не могут быть устранены бесплодие или опасность заражения тяжелой болезнью, но никоим образом не для создания у ребенка определенных свойств и не для проведения исследований; пожертвование эмбрионов и все виды суррогатного материнства недопустимы; запрещается любая торговля человеческим зародышевым материалом и производными из эмбрионов» и т. д. Последующие статьи данной Конституции (ст. 119-а, 120) запрещают продажу человеческих органов, устанавливают основы трансплантационной медицины⁸³.

***

Устойчивые взаимосвязи между экономическими конституциями и технологическими укладами имеют характер взаимной зависимости. Зачастую именно научно-технологическое развитие определяет прогресс экономических конституций, хотя нередки примеры, когда конституционная реформа открывает путь технологической модернизации.

Ведущей закономерностью экономических конституций выступает их исторический, поколенческий прогресс, сопряженный с научно-технологическим развитием⁸⁴.

Достижения современной науки (ядерной энергетики, глобального Интернета, биотехнологий и т. д.⁸⁵) учитываются в нормах современных экономических конституций. Конституционное регулирование особо важных высоких технологий необходимо целенаправленно совершенствовать, в том числе по соображениям безопасности и в целях защиты всего комплекса основных прав и свобод народов и отдельных лиц⁸⁶.

Раскрыть потенциал инновационной экономики формирующегося в ХХI в. шестого технологического уклада (эпоха высоких технологий), создать материальные условия для желаемого «международного экономического порядка, основанного на справедливости, суверенном равенстве, взаимозависимости, общности интересов и сотрудничестве между всеми государствами, независимо от их экономических и социальных систем»⁸⁷, возможно лишь при адекватной модернизации норм экономических конституций. По мере развития глобализации межгосударственные объединения призваны формировать согласованные нормы своего экономического бытия⁸⁸. В таком случае можно применять идеи концепции «экономической конституции», например, к законодательству Европейского союза⁸⁹.

2.3. Основы экономической конституции России

Конституция Российской Федерации 1993 г. не содержит специальной главы «Экономическая система», как, например, это было в Конституции СССР 1977 г.⁹⁰ Вместе с тем содержание действующего Основного закона свидетельствует о том, что в нашей стране конституированы принципиальные основания рыночной экономики, а также соответствующие данному типу системы хозяйствования экономические права и свободы, где свобода выбора является основой конкуренции. Необходимо знать, что «экономический строй во всех его составляющих, включая финансы, налоги, банковскую систему, отношения собственности, является важной составляющей российского конституционализма»⁹¹.

Экономическая конституция России охватывает: 1) принципы основ конституционного строя о свободе экономической деятельности, о едином экономическом пространстве, о многообразии и равноправии различных форм собственности, о защите конкуренции (ст. 8), о социальном (не социалистическом, в отличие от советских конституций) характере государства (ст. 7), о значении общепризнанных норм и принципов международного права и норм, содержащихся в международных договорах (ст. 15); 2) конституционные нормы об основных экономических правах и свободах и основных правах, имеющих конституционное значение для рыночных отношений, а также о конституционных гарантиях предпринимательства (ст. 34, 74, 75 и др.); 3) нормы, устанавливающие конституционный экономический публичный порядок: а) конституционные принципы государственного регулирования экономической деятельности; б) нормы о возможности ограничения основных экономических прав; в) нормы о полномочиях федеральных органов государственной власти и органов власти субъектов РФ в сфере правового регулирования предпринимательства.

Особый блок — положения отечественной Конституции, касающиеся финансов и налогов. Наиболее значимые финансово-правовые нормы также являются составной частью экономической конституции России. Как правило, выделяют три группы основных общественных отношений, регулируемых экономической конституцией. Во-первых, связанные с правами собственности, их структурой и гарантиями. Во-вторых, связанные с реализацией социально-экономических прав граждан. В-третьих, направленные на регулирование денежных и финансовых (бюджетных) отношений. Данные направления конституционного регулирования отражают соотношение прав и обязанностей субъектов права (юридических и физических лиц), в целом ряде случаев определяют экономическую функцию государства и роль государственных органов (Президента, Правительства, Счетной палаты, Центрального банка, налоговых органов и др.) в регулировании экономических отношений и пределы вмешательства публичной власти в хозяйственную деятельность.

1. Среди основополагающих принципов конституционного регулирования собственности выделяют следующие:

– в Российской Федерации признаются и защищаются равным образом частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности (ч. 2 ст. 8) ⁹². Экономические отношения в Российской Федерации основаны на многообразии форм собственности и на их равной правовой защите. Предполагается, что государство напрямую не вмешивается в экономическую деятельность хозяйствующих субъектов (предприятий и предпринимателей), но юридически закрепляет и защищает равным образом все формы собственности⁹³. С точки зрения экономики собственность представляет собой общественно-производственное отношение по поводу присвоения лицами — индивидуумами и коллективами — предметов природы, естественных и созданных трудом; юридическое содержание собственности в любой форме означает право владеть, пользоваться и распоряжаться своим имуществом. Частная собственность (private property) — это предметы, которые по закону находятся в исключительной собственности частных лиц, организаций, или собственность граждан, их объединений, юридических лиц, не являющихся государственными и муниципальными предприятиями и организациями. Государственная собственность (state owner ship) — это форма собственности, при которой имущество, в том числе средства и продукты производства, принадлежит государству полностью или на основе долевой либо совместной собственности, то есть собственность Российской Федерации и ее субъектов. Муниципальная собственность (municipal property) составляет экономическую основу местного самоуправления, включает находящееся в собственности муниципальных образований имущество, средства местных бюджетов, а также имущественные права муниципальных образований. Особенности возникновения, осуществления и прекращения права муниципальной собственности, порядок учета муниципального имущества устанавливаются Федеральным законом от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»;

– земля и другие природные ресурсы могут находиться в частной, государственной, муниципальной и иных формах собственности (ч. 2 ст. 9). Многообразие форм собственности и их равная защита также распространяются на землю. В нашей стране, как и во многих странах мирового сообщества, существует право частной собственности на землю для граждан и их объединений, оно закреплено в ст. 36 Конституции. Граждане и юридические лица имеют равные права на приобретение земельных участков и равные обязанности по их рациональному использованию и охране. В ст. 3.1 Федерального закона от 25 октября 2001 г. № 137-ФЗ «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации» установлен порядок разграничения государственной собственности на землю на федеральную собственность, собственность субъектов РФ и собственность муниципальных образований. Государственная собственность на землю и другие природные ресурсы включает в себя федеральную собственность и собственность субъектов РФ. Земельные участки, находящиеся в границах муниципального образования и используемые для нужд местного населения, не находящиеся в федеральной собственности и собственности субъектов РФ, могут находиться в муниципальной собственности⁹⁴;

– право частной собственности охраняется законом (ч. 1 ст. 35). Рыночные отношения предполагают экономическую свободу, которая возможна только в условиях легальной (лат. legalis — законный, узаконенный) и легитимной (лат. legitimus — правомерный) частной собственности. Государство в лице своих органов и должностных лиц обязано защищать частную собственность — основу рыночной экономики — наряду с другими формами собственности, обеспечивать ее неприкосновенность. Нормы УК РФ и КоАП РФ предусматривают ответственность за посягательства на собственность в любых формах. Мера наказания зависит от способа хищения (открытое, тайное, соединенное с насилием, опасным или неопасным для жизни и здоровья), размера похищенного, от того, совершено хищение в одиночку или группой лиц. В отличие от законодательства нашей страны в советский период, для современного закона не имеет значения, какое именно имущество похищено: государственное, муниципальное или частное. Частная собственность регулируется и охраняется также нормами гражданского, трудового и иных отраслей права⁹⁵;

– в ведении Российской Федерации находятся федеральная государственная собственность и управление ею (п. «д» ст. 71). Федеральная собственность — имущество, принадлежащее на праве собственности Российской Федерации (федеральная собственность). Российская Федерация как публично-правовое образование выступает субъектом права федеральной государственной собственности и управляет ею через систему федеральных органов государственной власти. Соответствующие органы выступают от имени Федерации в имущественном обороте и в пределах своих полномочий призваны осуществлять возложенные на них правомочия собственника;

– в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации находятся разграничение государственной собственности (п. «г» ст. 72). Разграничение государственной собственности — это размежевание объектов собственности внутри Федерации между публично-правовыми образованиями. Необходимость такого деления обусловлена тем, что до подписания в 1992 г. Федеративного договора субъекты Федерации — края, области, республики и т. д. — не имели своей собственности, что серьезно подрывало их возможность самостоятельно решать даже те насущные проблемы, которые формально были отнесены к их компетенции. Польза близости собственника к объекту собственности очевидна, когда речь идет о земле, недрах, водных и других природных ресурсах. Они находятся в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов. Это означает, что Российская Федерация в лице ее высших государственных органов определяет, прежде всего, общие принципы, формы и методы распоряжения землей, недрами и т. п., но делает это при участии субъектов Федерации;

– Правительство Российской Федерации осуществляет управление федеральной собственностью (п. «г» ст. 114). Главная роль относительно решения вопросов, касающихся государственного имущества, принадлежит институтам власти. Высший орган власти — Правительство, которое наделено необходимыми полномочиями Конституцией и Федеральным конституционным законом от 17 декабря 1997 г. № 2-ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации». Правительство осуществляет управление федеральной собственностью и координирует действия госпредприятий, учреждений и акционерных обществ;

– органы местного самоуправления самостоятельно управляют муниципальной собственностью, формируют, утверждают и исполняют местный бюджет, устанавливают местные налоги и сборы, осуществляют охрану общественного порядка, а также решают иные вопросы местного значения (ч. 1 ст. 132). Данный перечень основных функций и полномочий местного самоуправления не исчерпывает все функции местного самоуправления, к ним также относятся: обеспечение участия населения в решении вопросов местного значения, удовлетворения потребностей населения в социально-культурных, коммунально-бытовых и других жизненно важных услугах, обеспечение комплексного развития территории муниципального образования, представительство и защита интересов и прав местного самоуправления, гарантированных Конституцией и федеральными законами⁹⁶.

2. В сфере социально-экономических прав это следующие положения:

– каждый вправе иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами (ч. 2 ст. 35). Предусмотренное Конституцией РФ право иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими составляет содержание права собственности. Право владения означает возможность физического обладания вещью, хозяйственного воздействия на вещь. При этом следует иметь в виду, что кроме собственников законными владельцами вещей могут быть лица, владеющие недвижимым имуществом по договору, например, в силу соглашения об аренде. Право пользования есть опирающаяся на дозволение закона возможность извлечения из вещи ее полезных свойств и доходов. В процессе использования имущество либо полностью потребляется, либо изнашивается (амортизируется). Право пользования тесно связано с правомочиями владения, поскольку, по общему правилу, пользоваться имуществом можно, только владея им. Права владения и пользования могут принадлежать не только собственнику, но и другим лицам, получившим эти правомочия от собственника. Под правом распоряжения понимается возможность распоряжаться принадлежащей собственностью, то есть сдавать в аренду, наем, передавать права на объект третьим лицам, продавать, дарить, оформлять залог и т. п. Право распоряжения реализуется только собственником или другими лицами, но только по его прямому указанию;

– принудительный труд запрещен (ч. 2 ст. 37). Одной из гарантий свободы труда в либерально-рыночной системе является запрет принудительного труда. Принудительным трудом в соответствии со ст. 8 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г. считается любая форма принуждения человека работать на недобровольно принятых условиях или под угрозой какого-либо наказания. Не считается принудительным трудом выполнение обязанностей, предусмотренных военной службой, в условиях чрезвычайного положения или по приговору суда. Принудительный труд запрещен Конвенцией МОТ № 29 «Относительно принудительного или обязательного труда» (принята в г. Женеве 28 июня 1930 г. на 14-й сессии Генеральной конференции МОТ), а также ТК;

– каждый имеет право на отдых (ч. 5 ст. 37). Россия — социальное государство, в нашей стране предусмотрены гарантии права на отдых в виде закрепления установления максимальной продолжительности рабочего времени (не более 40 часов в неделю), времени отдыха, к которому в соответствии с ТК относятся: перерывы в течение рабочего дня (смены); ежедневный (междусменный) отдых; выходные дни (еженедельный непрерывный отдых); нерабочие праздничные дни; отпуска. Ежегодный отпуск продолжительностью не менее 28 календарных дней предоставляется всем работникам с сохранением места работы (должности) и средней заработной платы;

– каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (ч. 1 ст. 34). Экономическая свобода — необходимый элемент гражданского общества. Многообразие и равная защита всех форм собственности предполагают свободу предпринимательской и иной экономической деятельности. В Российской Федерации запреты на предпринимательскую и иную экономическую деятельность в той или иной сфере могут устанавливаться только законом. Предпринимательская деятельность в соответствии со ст. 2 ГК — это самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке. Некоторые общие принципы и отдельные виды предпринимательской деятельности регулируются ГК;

– труд свободен. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию (ч. 1 ст. 37). Свобода труда в Российской Федерации реализуется в следующих формах: заключение трудового договора (контракта), вступление в члены корпоративной организации, индивидуальная и частнопредпринимательская деятельность. Каждый может создать предприятие в установленном законом порядке или осуществлять предпринимательскую деятельность без образования юридического лица. ТК предусматривает, что трудовые отношения возникают на основании трудового договора в результате: избрания (выборов) на должность; избрания по конкурсу на замещение соответствующей должности; назначения на должность или утверждения в должности; направления на работу уполномоченными законом органами в счет установленной квоты; судебного решения о заключении трудового договора; признания отношений, связанных с использованием личного труда и возникших на основании гражданско-правового договора, трудовыми отношениями; фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен⁹⁷.

Изменения, внесенные в Конституцию 1993 г. Законом РФ о поправке к Конституции, подписанным Президентом РФ 14 марта 2020 г., в социально-экономической сфере предполагают создание «условий для устойчивого экономического роста страны», обеспечение «сбалансированности прав и обязанностей гражданина, социального партнерства, экономической, политической и социальной солидарности» (ст. 75.1)⁹⁸; помимо прочего, конституируют «гарантии минимального размера оплаты труда не менее величины прожиточного минимума; индексацию пенсий не реже одного раза в год в порядке, установленном федеральным законом» (ст. 75)⁹⁹. Экономические основы конституционного строя остаются неизменными, при необходимости будет задействована целевая деятельность Правительства, устанавливающего величину прожиточного минимума и периодичность ее исчисления, и Федерального Собрания РФ в области совершенствования пенсионного законодательства¹⁰⁰.

3. В Конституции РФ закреплены следующие принципиальные основы финансовой, бюджетной системы и денежно-кредитной политики:

– денежной единицей в Российской Федерации является рубль. Денежная эмиссия осуществляется исключительно Центральным банком Российской Федерации. Введение и эмиссия других денег в Российской Федерации не допускаются (ч. 1 ст. 75). Единая денежная система — один из элементов конституционного статуса Российской Федерации в качестве суверенного государства. Финансовое, валютное, кредитное регулирование и денежная эмиссия находятся в исключительном ведении Российской Федерации, на территории страны установлена единственная денежная единица — рубль. Банковские билеты и монета Банка России — единственное законное средство наличного платежа в России. Они обязательны к приему по нарицательной стоимости при осуществлении всех видов платежей, для зачисления на счета, во вклады и для перевода на всей территории РФ. Никакой другой орган, кроме Центрального банка РФ, в соответствии с Федеральным законом от 10 июля 2002 г. № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» не может проводить денежную эмиссию;

– защита и обеспечение устойчивости рубля — основная функция Центрального банка Российской Федерации, которую он осуществляет независимо от других органов государственной власти (ч. 2 ст. 75). Установленная Конституцией независимость Центрального банка РФ — важная гарантия устойчивости национальной валюты. Центральный банк РФ, выполняя свою основную функцию по защите и обеспечению устойчивости рубля, осуществляет валютные операции, накапливает обязательные валютные резервы, устанавливает процентные ставки Банка России, которые влияют на установление процентных ставок банковскими учреждениями РФ, в случае необходимости применяет иные меры, направленные на укрепление национальной валюты;

– Правительство Российской Федерации обеспечивает проведение в Российской Федерации единой финансовой, кредитной и денежной политики (п. «б» ст. 114). Денежно-кредитная политика — действия специализированных государственных учреждений на денежном и валютном рынке, направленные на контроль обменного курса, уровня инфляции, занятости, стабильности экономического роста. Хотя денежно-кредитная политика определяется Правительством, ее проводником является ЦБ РФ;

– каждый обязан платить законно установленные налоги и сборы. Законы, устанавливающие новые налоги или ухудшающие положение налогоплательщиков, обратной силы не имеют (ст. 57). Законодательным актом, устанавливающим общие принципы налогообложения, виды налогов и сборов, является Налоговый кодекс Российской Федерации. В Российской Федерации устанавливаются федеральные налоги, налоги субъектов РФ и местные налоги. В России к федеральным налогам и сборам относят налог на добавленную стоимость, акцизы, налог на доходы физических лиц, налог на прибыль организаций, налог на добычу полезных ископаемых, водный налог, сборы за пользование объектами животного мира и за пользование объектами водных биологических ресурсов, государственную пошлину. К налогам субъектов РФ (региональным налогам) относят налог на имущество организаций, транспортный налог, налог на игорный бизнес. К местным налогам и сборам относят земельный налог, налог на имущество физических лиц, торговый сбор;

– система налогов, взимаемых в федеральный бюджет, и общие принципы налогообложения и сборов в Российской Федерации устанавливаются федеральным законом (ч. 3 ст. 75). Традиционно в науке финансового права экономико-правовая природа бюджета раскрывается через понятие «план»: бюджет — это план, в котором отражаются предполагаемые источники финансовых средств и направления их использования, или «форма образования и расходования денежных средств, предназначенных для финансового обеспечения задач и функций государства и местного самоуправления». Требование Конституции об установлении системы федеральных налогов и общих принципов налогообложения только федеральным законом направлено на стабильность экономического развития и служит целям привлечения инвестиций в экономику страны¹⁰¹. Федеральный бюджет и федеральные налоги и сборы относятся к исключительной компетенции Российской Федерации, а установление общих принципов налогообложения и сборов — к совместному ведению Российской Федерации и субъектов в ее составе. Законодательство РФ о налогах и сборах, включающее НК РФ, основывается на признании всеобщности и равенства налогообложения. При установлении налогов учитывается фактическая способность налогоплательщика к уплате налога;

– в ведении Российской Федерации находятся установление правовых основ единого рынка; финансовое, валютное, кредитное, таможенное регулирование, денежная эмиссия, основы ценовой политики; федеральные экономические службы, включая федеральные банки (п. «ж» ст. 71). Единство экономического пространства — принцип экономической основы конституционного строя, предполагающий, что Российская Федерация представляет собой политико-правовое пространство, включающее ее субъекты, на котором функционируют однотипные механизмы регулирования экономики, основанные на рыночных принципах и применении согласованных (гармонизированных) правовых норм, а также существует единая инфраструктура и проводится единая (национальная) согласованная налоговая, денежно-кредитная, валютно-финансовая, торговая и таможенная политика, обеспечивающая свободное движение товаров, услуг, капитала и рабочей силы;

– в ведении Российской Федерации находятся федеральный бюджет; федеральные налоги и сборы; федеральные фонды регионального развития (п. «з» ст. 71). Федеральный бюджет (federal budget) — в Российской Федерации это форма образования и расходования денежных средств, предназначенных для финансового обеспечения задач и функций государства, отнесенных к предметам ведения РФ;

– в ведении Российской Федерации находятся внешнеэкономические отношения Российской Федерации (п. «л» ст. 71). Внешнеэкономические связи — международные хозяйственные и торгово-политические отношения, предусматривающие обмен товарами, специализацию и кооперацию производства, научно-техническое сотрудничество, экономическое и техническое содействие, создание совместных предприятий и другие формы экономического сотрудничества. Через внешнеэкономические связи осуществляется международное разделение труда, целью которого является экономия общественного труда в процессе производства и обмена его результатами между разными странами;

– обязательному рассмотрению в Совете Федерации подлежат принятые Государственной Думой федеральные законы по вопросам федерального бюджета (п. «а» ст. 106), федеральных налогов и сборов (п. «б» ст. 106), финансового, валютного, кредитного, таможенного регулирования, денежной эмиссии (п. «в» ст. 106). Обязательной стадией для принятия законов по вышеуказанным вопросам является их одобрение Советом Федерации. Если по общему правилу Совет Федерации сам решает вопрос о том, рассматривать ли принятый Государственной Думой закон, то в отношении указанных вопросов Конституция делает исключение. Обязательному рассмотрению в Совете Федерации подлежат законы по вопросам, отнесенным к предметам исключительного ведения России, касающимся регулирования отношений в сферах бюджета, финансов, международных договоров, безопасности государства¹⁰².

***

Для верного и глубокого понимания экономической конституции России необходимо знать конституционное законодательство, непосредственно предусмотренное Основным законом: Федеральный конституционный закон от 6 ноября 2020 г. № 4-ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации»; Федеральный конституционный закон от 7 февраля 2011 г. № 1-ФКЗ (ред. от 8 декабря 2020 г.) «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации»; Федеральный конституционный закон от 28 апреля 1995 г. № 1-ФКЗ (ред. от 8 декабря 2020 г.) «Об арбитражных судах в Российской Федерации»; Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ (ред. от 1 июля 2021 г.) «О Конституционном Суде Российской Федерации» и др.

Также необходимы к изучению акты Конституционного Суда РФ, раскрывающие конституционные основы экономических отношений и социально-экономических прав человека, поскольку, «будучи источниками права, решения Конституционного Суда с содержащимися в них правовыми позициями занимают особое место в общей системе источников права России. Итоговые решения Конституционного Суда связаны с толкованием Конституции, которое может быть специальным (в специальной процедуре о толковании того или иного положения Конституции) или казуальным (инцидентным) — в остальных делах, разрешаемых Конституционным Судом, в том числе при проверке конституционности законов. Юридическая сила итоговых решений Конституционного Суда превышает юридическую силу любого закона, а следовательно, практически равна юридической силе самой Конституции...»¹⁰³. То есть необходимо учитывать властно-нормативное воздействие конституционного правосудия на формирование и реализацию конституционной концепции экономического развития общества¹⁰⁴.

Контрольные вопросы и задания

1. Сформулируйте определение, соответствующее общему понятию «экономическая конституция».

2. В каких источниках (формах) права могут быть сформулированы нормы экономических конституций?

3. Назовите отличия юридической от фактической экономической конституции.

4. В каких российских правовых актах содержатся основные нормы экономической конституции?

5. Раскройте содержание функций российской экономической конституции.

6. Перечислите и охарактеризуйте основные экономические уклады, которые используются в качестве критерия классификации экономических конституций.

7. Перечислите принципиальные основания рыночной экономики по Конституции Российской Федерации.

8. Перечислите и охарактеризуйте формы собственности, конституированные в Российской Федерации.

9. Перечислите социально-экономические права и свободы, закрепленные в Конституции Российской Федерации.

10. Раскройте основные этапы формирования государственного бюджета Российской Федерации.

11. Охарактеризуйте роль Конституционного Суда РФ (с конкретными примерами) в развитии экономических отношений.

Список литературы

1. Buchanan J. The Logical Foundations of Constitutional Liberty. Vol. 1. Liberty Fund, Indianapolis, 1999. 429 p.

2. Levakin I., Trifonova D. A Brief Historical and Legal Essay on ”Economic Constitutions” // Russian Law Journal. 2018. Vol. 6(3). P. 172–199.

3. Адо А. В. Крестьяне и Великая французская революция. Крестьянское движение в 1789–1794 гг. 2-е изд. М.: Изд-во МГУ, 1987. 435 с.

4. Андреева Г. Н. Экономическая конституция в зарубежных странах. М.: Наука, 2006. 268 с.

5. Баренбойм П. Д., Гаджиев Г. А., Лафитский В. И., Мау В. А. Конституционная экономика. М.: Юстицинформ, 2006. 528 с.

6. Бондарь Н. С. Экономический конституционализм России: очерки теории и практики. М.: Норма; ИНФРА-М, 2017. 272 с.

7. Гаджиев Г. А. Экономическая конституция. Конституционные гарантии свободы предпринимательской (экономической) деятельности // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2009. № 1. С. 4–14.

8. Гаджиев Г. А., Пепеляев С. Г. Предприниматель — налогоплательщик — государство. Правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации: учебное пособие. М.: ФБК-Пресс, 1998. 592 с.

9. Карнаухов М. В. Недобросовестность налогоплательщика как судебная доктрина. Кострома: КГУ им. Н. А. Некрасова, 2006 // URL: http://www.allpravo.ru/library/doc3938p0/instrum5602/item5604.html.

10. Конституции зарубежных государств: учебное пособие / сост. проф. В. В. Маклаков. 2-е изд., исправ. и доп. М., 1999. 584 с.

11. Конституционная экономика как фундамент правовой реформы в России // URL: https://www.advokatymoscow.ru/press/news/5100/ (дата обращения: 28.02.2023).

12. Львов Д. С., Глазьев С. Ю. Теоретические и прикладные аспекты управления НТП // Экономика и математические методы. 1986. № 5. С. 793–804.

13. Мазаев В. Д. Публичная собственность в России: конституционные основы. М.: Городец, 2004. С. 6.

14. Ойкен В. Основные принципы экономической политики. М.: Прогресс, 1995. 496 с.

15. Пройсс У. Модели конституционного развития и перемены в Восточной Европе // Полис. 1996. № 4. С. 133–136.

16. Садовникова Г. Д. Комментарий к Конституции Российской Федерации (постатейный). 10-е изд., испр. и доп. М.: Юрайт, 2016. 194 с.

17. Середа М. Ю. Закрепление права на доступ в сеть Интернет в международно-правовых актах и законодательстве зарубежных стран // Международное публичное и частное право. 2013. № 5. С. 44–47.

18. Тарибо Е. В. Судебный конституционный нормоконтроль: осмысление российского опыта. М.: Норма, 2018. С. 42–58.

19. Чиркин В. Е. О терминах «экономическая конституция» и «конституционная экономика», а также о российской и западной науке (отклик на статью Г. Н. Андреевой) // Конституционное и муниципальное право. 2016. № 3. С. 1–13.

20. Хилл К. Английская революция. М.: Иностранная лит-ра, 1947. 184 с.

Глава 3.
ПРАВОСУДИЕ И ЭКОНОМИКА: РЕШЕНИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА — МЕЖОТРАСЛЕВОЙ ИСТОЧНИК ЭКОНОМИЧЕСКОГО ПРАВА

В результате изучения данной главы обучающийся должен:

знать роль судебной власти в финансово-экономической сфере, в гарантировании конституционных основ экономической деятельности и обеспечении экономического и юрисдикционного суверенитета России;

уметь определять возможности конституционного и ординарного правосудия в разрешении судебных споров, защите и развитии конституционных основ финансово-экономических отношений;

владеть соответствующим конституционно-правовым понятийным аппаратом, раскрывающим место, роль и функции судебной власти по гарантированию свободы предпринимательства и финансово-экономической деятельности.

Ключевые понятия

Судебная система России — упорядоченная законом совокупность судов различных уровней, предназначенная для осуществления правосудия. Судебная система установлена Конституцией РФ и Федеральным конституционным законом от 31 декабря 1996 г. «О судебной системе Российской Федерации» (ред. от 16 апреля 2022 г.). Вопросы организации и деятельности судов регулируются также федеральными конституционными законами от 21 июля 1994 г. «О Конституционном Суде Российской Федерации» (ред. от 1 июля 2021 г.), от 28 апреля 1995 г. «Об арбитражных судах в Российской Федерации» (ред. от 16 апреля 2022 г.), от 23 июня 1999 г. «О военных судах Российской Федерации» (ред. от 16 апреля 2022 г.), от 7 февраля 2011 г. № 1-ФКЗ «О судах общей юрисдикции в Российской Федерации» (ред. от 16 апреля 2022 г.), Законом РФ от 26 июня 1992 г. «О статусе судей в Российской Федерации» (ред. от 16 апреля 2022 г.), федеральными законами от 17 декабря 1998 г. «О мировых судьях в Российской Федерации» (ред. от 1 июля 2021 г.), от 30 мая 2001 г. «Об арбитражных заседателях арбитражных судов субъектов Российской Федерации» (ред. от 28 ноября 2018 г.), от 14 марта 2002 г. «Об органах судейского сообщества в Российской Федерации» (ред. от 8 декабря 2020 г.).

Конституционный Суд РФ — высший судебный орган конституционного контроля в Российской Федерации, осуществляющий судебную власть самостоятельно и независимо посредством конституционного судопроизводства в целях защиты основ конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, обеспечения верховенства и прямого действия Конституции РФ на всей территории Российской Федерации. Полномочия, порядок образования и деятельности Конституционного Суда Российской Федерации (в дальнейшем — КС РФ) определяются Конституцией Российской Федерации и Федеральным конституционным законом «О Конституционном Суде Российской Федерации».

Постановление КС РФ — итоговое решение Конституционного Суда РФ по существу любого из вопросов, перечисленных в пунктах 1, 2, 3, 3.1, 3.2, 3.3, 4, 5.1 и 5.2 части первой статьи 3 Федерального конституционного закона о КС РФ. Постановления выносятся именем Российской Федерации.

Заключение КС РФ — итоговое решение Конституционного Суда РФ по существу запроса о соблюдении установленного порядка выдвижения обвинения Президента Российской Федерации в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления.

Определения КС РФ — все решения Конституционного Суда РФ, принимаемые в ходе осуществления конституционного судопроизводства, кроме постановлений и заключений.

Основные полномочия КС РФ: а) толкование Конституции РФ; б) проверка конституционности законов и устранение из правовой системы несовместимых с требованиями Конституции РФ норм, конституционное истолкование проверяемых норм; в) проверка по запросу Президента РФ конституционности проектов законом до их подписания Президентом РФ; в) разрешение споров о компетенции между федеральными органами власти, высшими органами власти субъектов Российской Федерации; г) проверка не вступивших в силу международных договоров РФ на соответствие Конституции РФ; д) разрешение вопроса о возможности исполнения решений межгосударственных органов в их истолковании, противоречащем Конституции РФ.

3.1. Судебная власть и ее влияние на экономику

Правосудие в Российской Федерации осуществляется, как известно, посредством конституционного, гражданского, арбитражного, административного и уголовного судопроизводства (ч. 2 ст. 118 Конституции РФ). При этом Конституция РФ специально оговаривает в качестве одного из направлений деятельности судебных органов разрешение экономических споров (ст. 126).

Важность судебной системы в развитии национальной экономики заметно усиливается в условиях усложнения внутренних и (или) внешних факторов ее развития и трансформации, как это имеет место в настоящее время в ситуации международных экономических санкций, гибридной войны против России. Современная трансформация экономики требует дополнительных шагов по повышению судебной защиты экономического суверенитета, обеспечению надежных, в том числе судебных, гарантий прав предпринимателей, что предполагает, в свою очередь, повышение качества работы судебной власти; справедливый, равный для всех, эффективный суд является фундаментальным фактором инвестиционной привлекательности страны, обеспечения высокой степени защиты прав хозяйствующих субъектов.

Понимание взаимосвязи сферы развития правосудия и национальной экономики, делового и инвестиционного климата нашло отражение в ключевых стратегических документах Российской Федерации, определяющих как долгосрочное социально-экономическое развитие государства, так и модернизацию собственно судебной власти. Так, независимое и беспристрастное разрешение судами споров было отнесено федеральной целевой программой «Развитие судебной системы России» к основным условиям обеспечения инвестиционной привлекательности России и повышения предпринимательской активности¹⁰⁵. Из этого же исходит действующая федеральная целевая программа «Развитие судебной системы России на 2013–2024 годы»¹⁰⁶, равно как и другие стратегические документы, принятые на достаточно высоком государственном уровне¹⁰⁷, а также на отдельных уровнях самой судебной системы¹⁰⁸. Создание благоприятного инвестиционного климата в нашей стране, как отмечается в этих документах, напрямую связано с эффективностью судебной системы; развитие судебной системы является важным фактором привлечения инвестиций в экономику Российской Федерации. Одновременно долгосрочное социально-экономическое развитие Российской Федерации рассматривается в органическом единстве с повышением эффективности политико-правовых институтов Российской Федерации, в том числе сквозь призму системного решения таких проблем, как защита частной собственности, проведение судебной реформы, обеспечивающей действенность и справедливость принимаемых судом решений, создание условий, при которых российским компаниям было бы выгодно оставаться в российской юрисдикции (а не регистрироваться в офшорах) и использовать для разрешения споров, в том числе споров по вопросам собственности, российскую судебную систему, эффективная борьба с коррупцией.

В этом плане далеко не случайно то, что состоявшееся на основании поправок к Конституции РФ от 5 февраля 2014 г.¹⁰⁹ и принятых в их развитие федеральных законодательных актов¹¹⁰ масштабное преобразование организационного устройства судебной системы путем создания нового Верховного Суда РФ (ВС РФ) как единого высшего судебного органа, в чью юрисдикцию вошли не только гражданские, уголовные, административные дела, но и ранее относившиеся к ведению упраздненного Высшего Арбитражного Суда РФ (ВАС РФ) экономические споры и иные дела, рассматриваемые арбитражными судами, было инициировано в рамках реализации задач по укреплению национальной экономики и повышению гарантий стабильности ведения бизнеса в России. Основная цель реформы состояла в укреплении единства судебной системы РФ, обеспечении единообразия подходов при отправлении правосудия в отношении как граждан, так и юридических лиц, исключении возможности отказа в судебной защите в случае спора о подведомственности дела, установлении общих правил организации судопроизводства, достижении единообразия в судебной практике, исключении поводов для перевода хозяйственных споров в уголовное преследование.

Противоречия в практике двух ветвей судебной власти с пересекающимися полномочиями были неизбежны. Ведь обе относительно самостоятельные юрисдикционные системы применяли по экономическим вопросам одни и те же законы — ГК РФ, ЗК РФ, КоАП РФ, НК РФ — с разницей в том, что суды общей юрисдикции применяли их к гражданам, а арбитражные суды — к юридическим лицам и индивидуальным предпринимателям. И далеко не всегда это применение было одинаково, как, например, по вопросам о поручительстве, распространенном и в потребительском, и в коммерческом кредитовании, об уступке банками прав требования к заемщикам, о поручительстве владельцев бизнеса по корпоративным долгам, о признании права собственности на объекты незавершенного строительства, банкротстве застройщиков и др. Только в течение последнего года работы двух высших судов до их объединения (2013 г.) в их судебно-экономической практике было обнаружено 65 значительных расхождений¹¹¹.

При этом следует учитывать, что реформа организационного устройства судебной системы России объективно и неразрывно связана с серьезным обновлением процессуального законодательства, унификацией процессуально-правовых механизмов, направленных на обеспечение единообразных подходов к реализации в правоприменительной практике судов всех видов юрисдикции. Важно отметить еще одно, возможно, неожиданное следствие упразднения ВАС РФ: оно расширило возможности, связанные с признанием прецедентных начал в нашей правовой системе, ведь расхождения в практике двух систем, ставших поводом для реформы, теперь ВС РФ и его Экономическая коллегия преодолевают с помощью разъяснений и решений по конкретным делам.

При этом нельзя не учитывать, что, как свидетельствует зарубежный опыт, могут существовать различные модели правосудия, включая экономическое. Так, в Германии параллельно действует несколько специализированных судебных систем со своими высшими инстанциями: это не только административные, но и финансовые суды (наряду с судами общей юрисдикции), а также суды по трудовым, семейным спорам. В Англии, напротив, основная масса разнородных дел, в том числе экономических, сосредотачивается в известном лондонском High Court of Justice, одним из подразделений которого является Суд королевской скамьи¹¹².

Главное, однако, не в организационных формах, а в реальных возможностях влияния судебной системы на обеспечение экономической стабильности, предпринимательской активности, на инвестиционный климат в стране. В частности, инвестиционный климат характеризуется через совокупность объективных условий инвестирования, включающую экономические, политические, юридические и социальные компоненты, определяющие степень риска капиталовложений, с одной стороны, и возможности для их эффективного и выгодного использования, с другой. В числе основных факторов, обусловливающих неудовлетворительный инвестиционный климат в России, принято выделять, прежде всего, коррупцию, административные барьеры для предпринимательской деятельности, чрезмерно широкие дискреционные полномочия контрольно-надзорных органов, нередко дублирующих друг друга, избирательную трактовку и применение законов, противоречивость и нестабильность законодательства, необоснованные ограничения конкуренции и др.

Воздействие судебной власти на преодоление этих факторов определяется предназначением суда в государственно-правовой системе и реализуется через влияние на законодательство и правоприменительную практику, на пользование экономическими правами и свободами. Следует учитывать, что судебный контроль, согласно решениям КС РФ¹¹³, призван обеспечивать защиту прав и свобод хозяйствующих субъектов, а не проверять экономическую целесообразность принимаемых ими решений, поскольку они обладают самостоятельностью и широкой дискрецией при принятии решений в сфере бизнеса; равным образом суды не уполномочены проверять целесообразность решений финансовых, налоговых и иных административных органов (их должностных лиц), которые также действуют в рамках предоставленных им законом дискреционных полномочий; судебные органы осуществляют контроль в сфере предпринимательской деятельности с точки зрения ее законности и вместе с тем должны исходить из того, что хозяйствующие субъекты вправе настаивать на защите от возможного произвольного правоприменения — превышение финансовыми, налоговыми и иными административными органами (их должностными лицами) своих полномочий либо использование их вопреки законной цели и охраняемым правам и интересам граждан, организаций, государства и общества несовместимо с принципами правового государства. Специфика предполагающих конституционную сбалансированность ценностей рыночной экономики предопределяет остроту и содержательное своеобразие экономических конфликтов и споров, а конституционное признание необходимости равной судебной защиты частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности (ст. 8 Конституции РФ) — те объективные трудности, с которыми сталкивается судебная власть в ее содействии экономическому развитию страны.

Реализуемые посредством арбитражных судов конституционные цели правосудия связаны главным образом с эффективным гарантированием экономических прав и свобод в их взаимосвязи и взаимообусловленности с публичными интересами общества, устранением противоречий, коллизий, пробелов в действующей системе нормативно-правового и судебного обеспечения законности.

В свете сказанного актуальное значение приобретает формируемая в рамках вновь созданного Верховного Суда РФ в лице его Экономической коллегии судебно-арбитражная практика, например, в части, касающейся обеспечения ее единообразия, гарантирования правовой определенности и т. д. Бесспорный факт актуальной реальности представляет собой также вопрос о нормативно-процессуальной основе деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов. В этом плане важное значение имеет правовая позиция КС РФ, согласно которой «гражданское судопроизводство, посредством которого осуществляют судебную власть суды общей юрисдикции и арбитражные суды, в своих принципах и основных чертах должно быть сходным для этих судов» (постановление от 26 февраля 2010 г. № 4-П¹¹⁴). Следуя этой логике, в рамках конституционного судопроизводства неоднократно указывалось на наличие дефектов с точки зрения соблюдения конституционного равенства в нормах процессуального права, предусматривающих различный уровень гарантий права на судебную защиту в зависимости от подведомственности соответственно судам общей юрисдикции или арбитражным судам (например, постановления от 1 марта 2012 г. № 5-П¹¹⁵, от 30 ноября 2012 г. № 29-П¹¹⁶, от 25 февраля 2020 г. № 9-П¹¹⁷ и др.).

В современных условиях нельзя оставить без внимания последствия санкционного давления и параллельный процесс суверенизации отечественной экономики. Одним из важнейших элементов санкционного пакета стали ограничительные меры против финансовой системы России. Самые жесткие блокирующие санкции были наложены на крупнейшие банки России; счета и активы этих банков были заморожены во всех странах, которые присоединились к санкциям. Фактически их изолировали от проведения расчетов в пяти основных мировых валютах — долларах США, евро, британских фунтах, японской иене и швейцарском франке; были заморожены активы ЦБ РФ и т. д.

В этих условиях особое значение приобретают принципы судебного суверенитета, их последовательная реализация в порядке противостояния глобальным экономическим санкциям. Формирование отвечающей сегодняшним новым условиям процессуально-правовой среды самостоятельного (суверенного) функционирования судебной системы является важной составляющей современного национального правопорядка.

Во-первых, это выражается в развитии подходов применительно к участию национальных судов в обеспечении гражданско-правового регулирования отношений, осложненных иностранным элементом. В этом плане особое значение имеет конституционное признание на основе поправок 2020 г. основ публичного правопорядка Российской Федерации (пункт «б» части 5.1 ст. 125 Конституции). В практике КС РФ данная норма используется уже продолжительное время и обеспечена собственным конституционно-правовым наполнением (например, в связи с ее использованием при обеспечении режима налогообложения)¹¹⁸. При этом под публичным порядком понимаются такие фундаментальные правовые начала (принципы), которые обладают высшей императивностью, универсальностью, особой общественной и публичной значимостью, составляют основу построения экономической, политической, правовой системы государства.

Во-вторых, судебная практика последнего времени характеризуется определенным вниманием к ограничительным мерам со стороны так называемых недружественных государств¹¹⁹, учитывая положения Федерального закона от 4 апреля 2018 г. № 127-ФЗ «О мерах воздействия (противодействия) на недружественные действия Соединенных Штатов Америки и иных иностранных государств», а также положения отдельных подзаконных юридических актов, принятых в марте 2022 г.¹²⁰

Так, определением ВС РФ от 26 апреля 2022 г. № 86-ПЭК22 по делу № А60-36897/2020 сформулирована правовая позиция относительно самой природы ограничительных мер. Они имеют, во-первых, личный характер, то есть адресованы конкретному лицу персонально, а во-вторых, носят публичный характер, то есть общеобязательны и основаны на силе и авторитете публичной государственной власти. Введение иностранными государствами ограничительных мер (запретов и персональных санкций) в отношении российских лиц поражает их в правах как минимум репутационно и тем самым заведомо ставит их в неравное положение с иными лицами. В таких условиях вполне оправданны сомнения в том, что спор с участием лица, находящегося в государстве, применившем ограничительные меры, будет рассмотрен на территории иностранного государства, также применившего ограничительные меры, с соблюдением гарантий справедливого судебного разбирательства, в том числе касающихся беспристрастности суда, что составляет один из элементов доступности правосудия.

Очевидным является, таким образом, значение в сложившихся санкционных условиях правовых позиций высших судебных органов, их систематизация по широкому кругу вопросов, как то: обеспечение финансового сектора, контрактные (договорные) отношения, инвестиционная деятельность и т. п. Это позволяет, с одной стороны, на системной основе принять во внимание традиционную проблематику взаимности в международном праве и в то же время способствовать определенности и последовательности развития судебных юрисдикций при применении разного рода материально-правовых норм в рассматриваемой сфере. С другой стороны, это имеет значение для учета в судебной практике необходимости гарантий для лиц, оказавшихся в уязвимом социально-экономическом положении в условиях воздействия санкционной политики и принимаемых в связи с этим мер, в том числе ответного характера (на внутригосударственном уровне).

В-третьих, в условиях сложившейся санкционно-экономической повестки важно развитие судебно-юрисдикционного пространства, формируемого на основе взаимодействия судебных юрисдикций для выработки эффективных решений, учитывающих интересы широкого круга субъектов экономической деятельности и отвечающих национальным целям судебной защиты от экономических санкций. Такое судебно-юрисдикционное пространство, очевидно, не определено только рамками национального правопорядка, а требует взаимодействия в той степени, в какой Российская Федерация участвует в межгосударственных (интеграционных) процессах, в связи с чем особенно важно функционирование Евразийского экономического союза, интеграционный суд которого (Суд ЕАЭС) служит институционально-юрисдикционным фактором формирования наднациональной судебной практики.

Воздействие судебной системы на экономическое развитие государства не исчерпывается деятельностью судов ординарных, в том числе ориентированных на специальную юрисдикцию по разрешению экономических споров. Такого рода споры, имеющие наиболее принципиальное, конституционное значение, рассматривает, в частности, КС РФ.

3.2. Конституционное правосудие как гарант свободы предпринимательства, экономического суверенитета государства

КС РФ, являясь составной частью единой судебной системы Российской Федерации (ст. 118 Конституции РФ), обладает существенными особенностями своего правового статуса как высший судебный орган конституционного контроля (ст. 125 Конституции РФ). Одна из особенностей — всеобъемлющая сфера полномочий, которые распространяются на экономические отношения как сферу не только гражданского, предпринимательского, финансового, административного и других отраслей правового регулирования, но и конституционного права.

В этом плане КС РФ является важным средством перевода конституционно-правовых принципов и ценностей на уровень экономического законодательства, практики его реализации, равно как и финансово-экономической политики государства. Это становится возможным, в частности, благодаря тому, что КС РФ как высший нормоконтрольный орган имеет возможность осуществлять функции хранителя и одновременно преобразователя Конституции, оказывать активное влияние на развитие рыночного законодательства, равно как и на сами по себе финансово-экономические отношения, на гарантирование высших экономических интересов государства, обеспечение экономических прав граждан и организаций.

Изучение практики КС РФ в части включения в нее проблем экономического характера свидетельствует о том, что в своем развитии она прошла через два основных этапа, связанных с процессами становления в России рыночной системы экономики. Если в 1990-е гг. КС РФ уделял основное внимание проблемам выявления нормативного содержания конституционных институтов рыночного хозяйства, обоснованию конституционного характера складывающихся экономических отношений (например, именно в решениях КС РФ право на приватизацию было интерпретировано в качестве конституционно значимого)¹²¹, определению пределов государственного воздействия на экономику, то уже в 2000-е гг. и в дальнейшем главным вопросом, который неизменно возникает перед КС РФ в этой сфере, является вопрос о социальных характеристиках рыночного хозяйства. Так, в постановлении от 9 февраля 2012 года № 2-П КС РФ сделал важный вывод о том, что в Российской Федерации как социальном и правовом государстве осуществление предпринимательской и иной экономической деятельности связано с социальной ответственностью, поэтому возложение на работодателей, не относящихся к бюджетной сфере, обязанности компенсировать своим работникам расходы на оплату стоимости проезда и провоза багажа к месту использования отпуска и обратно в размере, на условиях и в порядке, определенных коллективными договорами, локальными нормативными актами, принимаемыми с учетом мнения выборных органов первичных профсоюзных организаций, трудовыми договорами, не может расцениваться как неоправданное ограничение их имущественных прав и нарушение конституционно-правового режима стабильности условий хозяйствования¹²².

Конституционное правосудие воздействует на экономическую систему посредством его влияния как на материальные нормы экономического права, так и на процессуально-правовые нормы и институты, юрисдикционные механизмы разрешения экономико-правовых конфликтов, коллизий, противоречий, имея в виду активное влияние на арбитражные процессуальные отношения. В этом плане следует упомянуть, например, постановление КС РФ от 26 мая 2011 года № 10-П¹²³, в котором был решен вопрос о правомочии третейских судов рассматривать гражданско-правовые споры, касающиеся недвижимого имущества (в том числе об обращении взыскания на недвижимое имущество, заложенное по договору об ипотеке), и о государственной регистрации прав на недвижимое имущество на основании решений, принятых по этим спорам третейскими судами.

КС РФ указал, что, во-первых, право участников спора на свободное распоряжение принадлежащими им гражданскими правами вытекает из статей 34 (часть 1) и 45 (часть 2) Конституции РФ, а необходимость государственной регистрации перехода прав на имущество, ставшее объектом спора, сама по себе не меняет характера правоотношений, который является решающим для определения возможной компетенции третейского суда по рассмотрению такого спора. Во-вторых, законодатель, допуская осуществление государственной регистрации прав на недвижимое имущество, а также обращение взыскания на заложенное недвижимое имущество на основании решения как государственного, так и третейского суда, не отождествляет тем самым понятия «суд» и «третейский суд» в контексте функции отправления правосудия, присущей исключительно государственному суду, но лишь приравнивает — для целей государственной регистрации или обращения взыскания на имущество — последствия вынесения решения государственным судом и посредством третейского разбирательства, что согласуется как с конституционным требованием об осуществлении правосудия только судом, так и с природой третейского разбирательства как общепризнанной альтернативной формой защиты гражданских прав. В-третьих, действующее законодательство не предполагает возможность разрешения третейским судом вопроса о правах и обязанностях лиц, не участвовавших в третейском разбирательстве и не связанных третейским соглашением, права которых подлежат защите в силу статьи 46 Конституции РФ в предусмотренных процессуальным законодательством Российской Федерации судебных процедурах.

Не менее важными с точки зрения формирования конституционной концепции экономического правосудия являются решения КС РФ, в которых обосновывается соотношение арбитражной и гражданской юрисдикции. Согласно правовой позиции КС РФ, выраженной в постановлении от 19 марта 2010 года № 7-П, по смыслу статьи 118 (часть 2) Конституции РФ во взаимосвязи с ее статьями 126 и 127, гражданское судопроизводство, посредством которого осуществляют судебную власть суды общей юрисдикции и арбитражные суды, в своих принципах и основных чертах должно быть сходным для этих судов¹²⁴. Оценивая сквозь призму этого подхода действующее правовое регулирование института пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам вступивших в законную силу судебных актов в судопроизводстве, осуществляемом арбитражными судами, и гражданском судопроизводстве, осуществляемом судами общей юрисдикции, КС РФ пришел к выводу, что оно в целом идентично. Однако вопрос о возможности обжалования решения, постановления арбитражного суда об удовлетворении заявления о пересмотре судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам и о возможности обжалования определения суда общей юрисдикции об удовлетворении аналогичного заявления решен в процессуальном законодательстве по-разному: если частью 5 статьи 317 АПК РФ заинтересованным лицам предоставляется право на обжалование соответствующего судебного акта, то часть 2 статьи 397 ГПК РФ такого права не предполагает. КС РФ признал, что такое регулирование означает установление пониженного уровня процессуальных гарантий защиты прав граждан в делах, рассматриваемых судами общей юрисдикции, которое не может быть оправдано спецификой этих дел и приводит к нарушению закрепленного в статье 19 (часть 1) Конституции РФ принципа равенства всех перед законом и судом.

Вместе с тем принципиальное единство арбитражного и гражданского процессов не исключает и определенной дифференциации их нормативного регулирования, в том числе с учетом объективной специфики лежащих в их основе материальных отношений.

Практическое воздействие конституционного правосудия на реализацию и развитие конституционных основ финансово-экономических отношений определяется самим объемом, количеством дел, рассматриваемых КС РФ в соответствии с его компетенцией по вопросам, прямо или косвенно выходящим на уровень конституционных основ экономической системы. В частности, за весь период деятельности КС РФ финансово-экономическая проблематика составляет более 30% постановлений, принятых Судом (по состоянию на 1 августа 2022 г.), из них 61 постановление (7,9%) по договорной тематике и другим обязательствам, 57 постановлений (7,4%) по налогам и сборам, 39 постановлений (5,1%) по праву собственности и другим вещным правам, 28 постановлений (3,6%) по бюджету и т. д.

Вместе с тем главное состоит в качественных характеристиках, в самом характере, особенностях властно-нормативного воздействия конституционного правосудия на формирование и реализацию конституционной концепции экономического развития общества. Это воздействие в конечном счете означает процесс конституционализации как соответствующего законодательства, так и хозяйственно-экономической сферы, причем при активном вовлечении самих участников социально-экономических процессов, выступающих в качестве субъектов права на конституционную жалобу.

Однако далеко не любой вопрос, связанный с институтами рыночной экономики, получивший разрешение в законодательном акте, может быть решен КС РФ. КС РФ разрешает исключительно вопросы права, что предполагает установление при принятии того или иного обращения к рассмотрению наличия конституционных оснований для решения соответствующего вопроса. В конечном же счете это означает, что КС РФ в рамках проверки допустимости обращения должен выяснить, охватываются ли (в той или иной мере) урегулированные оспариваемой нормой общественные отношения предметом регулирования Конституции. При этом в своей практике КС РФ считает невозможным для себя проверять экономическую целесообразность законодательных решений.

В частности, в определении от 10 ноября 2002 г. № 321-О КС РФ указал, что определение экономической целесообразности, связанной как с установлением, так и с изменением существенных элементов налогового обязательства, равно как и введения налоговых льгот, относится к полномочиям законодателя. Отдельно следует упомянуть определение КС РФ от 8 февраля 2007 г. № 274-О-О, которым по тем же мотивам было отказано в принятии к рассмотрению жалобы на нарушение конституционных прав положениями законодательства о реформе электроэнергетики. Эта позиция имеет принципиальное, методологическое значение для определения компетенционных пределов конституционного правосудия в экономической сфере, они не могут определяться политической целесообразностью проведения экономических и иных реформ¹²⁵.

Роль и значение конституционного правосудия в финансово-экономической правовой жизни определяется содержательными характеристиками основных направлений влияния конституционного правосудия на финансово-экономическую сферу и, соответственно, развития экономических отношений, формирования рынка. Специфика предполагающих конституционную сбалансированность ценностей рыночной экономики предопределяет остроту, содержательное своеобразие экономических конфликтов и споров, а конституционное признание необходимости равной судебной защиты частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности (ст. 8 Конституции РФ) — те объективные и субъективные трудности, с которыми сталкивается судебная власть в ее содействии экономическому и социальному развитию страны.

При этом именно конституционное правосудие остается главным институционным средством перевода конституционных требований на уровень финансово-экономической политики, утверждения свободы предпринимательства и обеспечения финансово-экономического развития государства. Рассматривая предметно-содержательные аспекты воздействия КС РФ на сферу финансово-экономического развития, следует обозначить относящуюся к числу ключевых проблему коллизионных взаимоотношений собственности и бизнеса с политической властью в соотношении со свободой предпринимательства¹²⁶. В конечном итоге это определяет смысл конституционно-правового регулирования, соотношение частных и публичных начал как в экономической, социальной, так и во всей государственно-правовой системе, что составляет одно из основных направлений реализации конституционного правосудия.

В современном экономико-правовом развитии одной из главных является проблема баланса, оптимального соотношения между интересами и ценностями публично-государственного характера, с одной стороны, и частными интересами предпринимательства, частными ценностями хозяйственно-экономической жизни, с другой. В формализованном, нормативно-правовом выражении это проблема соотношения суверенной государственной власти и свободы, которая пронизывает всю систему конституционно-судебного воздействия на сферы социально-правовой действительности.

Здесь же следует учитывать и отстаиваемую КС РФ правовую позицию, согласно которой право на судебную защиту воплощает в себе как индивидуальный (частный) интерес, связанный с восстановлением нарушенных прав, так и публичный интерес, направленный на поддержание конституционного правопорядка¹²⁷. Такие подходы призваны не только служить основой развития финансово-экономических отношений, но и обеспечивать сбалансированное сочетание в этой сфере частных и публичных начал, включая соотношение власти, собственности и свободы как фундаментальных начал рыночных отношений. В этом плане и сама проблема собственности выходит за пределы чисто экономических явлений, как и категория власти — за пределы юриспруденции. Фундаментальной проблемой сочетания частных и публичных начал в конституционно-правовом регулировании экономических отношений является в этом плане соотношение собственности и свободы.

Это реализуется, во-первых, посредством «негативного» метода правового регулирования соответствующих отношений, обеспечения неприкосновенности собственности. Негативный уровень экономической свободы позволяет «соединить» с помощью запретительных методов государственно-правового нормирования общественных отношений личностные и вещные начала отношений собственности как выражения свободы и неприкосновенности. Второй, более высокий уровень свободы как основы собственности проявляется в правовой сфере как конституционный (в своей основе) институт субъективных прав и свобод, обеспечивающий возможность относиться «как к своим», владеть, пользоваться, распоряжаться материальными и духовными благами, управлять процессами их сохранения и умножения. Сочетание соответствующих уровней свободы в процессе развертывания отношений собственности и последующего их конституционного, а также отраслевого правового оформления позволяет, с одной стороны, отразить автономию личности и, с другой, возвести свободу (во всем многообразии этого явления) в основу всех сфер жизнедеятельности общества.

Во всем этом находят свое проявление глубинные, сущностные начала конституционно-правовой природы финансово-экономического развития общества, что подтверждается реальным (материальным) содержанием соответствующих отношений как предмета конституционного регулирования на основе сочетания частных и публичных начал. Собственность в ее конституционных оценках, с одной стороны, есть всеобщность как воплощение свободы (несвободы), с другой, это тоже власть, власть экономическая. Она практически всегда претендует (в скрытых или открытых формах) на то, чтобы стать генератором также власти политической, явно или скрытно, по крайней мере, незримо «присутствовать» в системе властеотношений и по возможности глубже проникать в них, используя различные механизмы (нередко — неправовые) политического рынка, шире распространять сферу своего влияния — вплоть до транснациональных масштабов.

В этом плане принципиальный, конституционно значимый характер проблем сочетания частных и публичных начал в регулировании экономических отношений проявляется в конечном счете в вопросе о взаимоотношениях собственности, бизнеса с политической властью. Нельзя при этом не учитывать, что в современных условиях перехода к постиндустриальному обществу возникает новое глобальное конституционное противоречие в отношениях власти и собственности, проявляющееся в очередном витке сближения и порой слияния политической и экономической власти, что означает как бы возврат политической власти в свое исходное, едва ли не средневековое состояние. Это происходит на фоне углубления корпоративной «демократии», которая как раз и характеризуется слиянием политического, экономического, административного потенциала, его умножением на потенциал теневой экономики, коррупцией, криминализацией политической и экономической сфер; это ведет к отрицанию основополагающих ценностей современного конституционализма, что становится «более опасно для общественной системы, чем тоталитарная система»¹²⁸.

Одной из важных задач конституционного правосудия в финансово-экономической сфере является гарантирование экономического суверенитета на основе последовательного юрисдикционного верховенства Российской Федерации. В основе этих подходов — единство экономических и юрисдикционно-правовых начал государственного суверенитета, предопределяющих, в свою очередь, необходимость последовательного учета внутренних (национальных) и внешних (наднациональных) факторов развития институтов экономического конституционализма.

Принципиально важные правовые подходы для обоснования концепции юрисдикционного суверенитета в системе экономических отношений особенно важны в нынешних условиях экономических санкций в отношении России. Они были выработаны КС РФ в рамках различных решений, в ряду которых особое значение имело рассмотрение «дела о присоединении России к ВТО»¹²⁹. Оценивая на предмет конституционности присоединение России к договорным положениям, предусматривающим учреждение и деятельность в рамках Всемирной торговой организации органа по разрешению споров, КС РФ констатировал, что Конституция РФ не только не запрещает создание международным договором органов по разрешению споров, возникающих в связи с выполнением Российской Федерацией обязательств, вытекающих из международного договора, решения которых могут иметь обязательный характер для его участников, но и прямо признает возможность участия Российской Федерации в подобных международных соглашениях, в том числе в соглашениях, предусматривающих присоединение Российской Федерации к межгосударственным объединениям и иным международным, межправительственным организациям, на что указывает ее ст. 46 (ч. 3). Сам по себе международный договор, предусматривающий деятельность органа по разрешению споров, которые возникают в связи с осуществлением государствами-участниками прав и обязанностей, вытекающих из этого международного договора, не может рассматриваться как нарушающий положения ст. 4 и 10 Конституции РФ, которые закрепляют в качестве основ конституционного строя суверенитет Российской Федерации и принцип разделения властей, и как создающий — в нарушение ее ст. 55 (ч. 3) и 79 — дополнительные риски для государственной и общественной безопасности, прав и свобод граждан.

Вместе с тем это не означает, что принимаемые соответствующими юрисдикционными органами решения подлежат имплементации в российскую правовую систему или их исполнению без учета требований верховенства и прямого действия Конституции РФ.

Как это было обосновано КС РФ в ряде его решений, связанных с применением на территории Российской Федерации акта Комиссии Таможенного союза¹³⁰, международно-правовое участие Российской Федерации в Таможенном союзе не образует каких-либо предпосылок для отступления от принципов верховенства Конституции РФ и равенства всех перед законом и судом и, во всяком случае, не освобождает ее как правовое государство от исполнения своей конституционной обязанности признавать, соблюдать и защищать права человека и гражданина, которые должны определять смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваться правосудием; всем действующим от имени Российской Федерации государственным органам и должностным лицам надлежит руководствоваться тем, что международное сотрудничество должно основываться на получивших конституционное и международное признание и подтверждение универсальных принципах, вытекающих из присущего каждой личности человеческого достоинства, — в противном случае основанная на признании всеобщего принципа pacta sunt servanda конституционная обязанность Российской Федерации рассматривать заключенные ею международные договоры в качестве составной части своей правовой системы, имеющей коллизионный приоритет перед российскими законами, и продиктованное данной обязанностью безоговорочное стремление непременно исполнить принятые на себя международные обязательства в отношениях с другими государствами могут приводить к нарушению прав и свобод человека и гражданина. В связи с этим КС РФ констатировал, что, применяя оспариваемое решение Комиссии, компетентные органы публичной власти Российской Федерации и должностные лица обязаны учитывать, на каких условиях осуществлялось предоставление таможенных льгот в отношении товаров, ввезенных на территорию Российской Федерации в качестве вклада в уставный капитал, и, если оно имело место в соответствии с ранее действовавшим правовым регулированием, установленным постановлением Правительства РФ, — избегать пересмотра установленного на момент предоставления таких льгот правового режима их использования (прекращения), противоречащего общеправовому принципу «закон обратной силы не имеет», несмотря на установление иных правил в решении Комиссии. КС РФ подчеркнул также, что не имеет значения для оценки конституционности оспариваемого решения Комиссии то обстоятельство, что ранее оно подверглось контролю со стороны Суда Евразийского экономического сообщества. Лишь подтверждая соответствие оспариваемых нормативных положений международным договорам, заключенным государствами — участниками Таможенного союза, и не затрагивая вопрос об их конституционности, сами по себе эти правовые позиции этого Суда, отметил КС РФ, не могут служить основанием для отступления от содержащегося в ч. 1 ст. 17 Конституции РФ требования признания и гарантирования прав и свобод человека и гражданина не только согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, но и в соответствии с Конституцией РФ.

Важное значение для понимания концепции юрисдикционного суверенитета имеет также постановление КС РФ от 13 февраля 2018 г. № 8-П по так называемому делу о «параллельном импорте»¹³¹. В рамках этого дела был разрешен вопрос, касающийся оснований и пределов правомочий правообладателей товарных знаков санкционировать ввоз из-за границы в Россию оригинальных товаров, маркированных товарным знаком правообладателя, мер ответственности при ввозе таких товаров без разрешения правообладателя.

Проблематика этого дела выходит на уровень сложных пересечений и сопряжений конституционно-правовой и экономико-социальной проблематики, она касается противоречивых интересов различных категорий хозяйствующих субъектов, а также потребителей товаров. Разрешая данные вопросы, КС РФ сформулировал ряд правовых позиций. Во-первых, при ввозе на территорию России товаров иностранного производства, на которых их производителем размещены товарные знаки, баланс и защита прав и законных интересов производителей как обладателей исключительного права на товарный знак и их официальных дистрибьюторов, с одной стороны, и импортеров и потребителей, с другой, достигаются посредством нормативно-правового регулирования и на его основе — в случае спора — обеспечиваются правосудием. Принцип исчерпания прав как раз является средством учета соответствующих конкурирующих прав и интересов. При этом Конституция РФ не предопределяет правомерность и предпочтительность какого-либо конкретного режима исчерпания прав, оставляя решение этого вопроса на усмотрение федерального законодателя. Во-вторых, судебная защита лиц, обладающих исключительным правом на товарный знак, должна осуществляться с учетом прав и законных интересов других лиц, в том числе при рассмотрении вопроса о допустимости параллельного импорта; соответственно, спор правообладателя товарного знака с импортером товаров, на которых он размещен, должен разрешаться на основе общеправовых принципов равенства и справедливости, а также принимая во внимание вытекающие из этих принципов требования соразмерности (пропорциональности) и соблюдения баланса конкурирующих прав и законных интересов — частных и публичных. В-третьих, действия правообладателя, недобросовестно использующего механизм национального (регионального) исчерпания исключительного права на товарный знак, не могут расцениваться как одобряемые с точки зрения защиты конституционно значимых ценностей, если такие действия приводят к ограничению доступа российских потребителей к соответствующим товарам, прежде всего тем, наличие которых на внутреннем рынке является жизненно важной необходимостью (например, отдельные категории лекарственных средств, оборудование для жизнеобеспечения населения и т. д.). В-четвертых, если правообладатель, обратившийся в суд с требованием применить в отношении лица, осуществившего без его согласия ввоз на территорию Российской Федерации конкретной партии товара, на котором товарный знак размещен самим правообладателем или с его согласия и который законно выпущен в оборот за пределами Российской Федерации, осуществляет свое исключительное право на товарный знак в противоречии с принципом добросовестности, нарушая конституционно защищаемые ценности, то в таком случае должны быть использованы гражданско-правовые институты противодействия злоупотреблению правом.

Вполне объяснимо, что такое решение КС РФ было воспринято неоднозначно¹³². Нельзя не учитывать при этом, что соответствующее решение накладывается на объективные экономические реалии действия конституционных норм, связанные с тем, что российская экономика находится в условиях санкций, ежегодно теряет не менее 20 млрд долларов вследствие монополии правообладателей на импорт¹³³.

Концентрированным выражением активного влияния конституционного правосудия на экономику является, в частности, стимулирование инвестиционной привлекательности, устойчивости финансово-экономического развития, что следует отнести к одному из стратегических направлений развития финансово-экономических отношений, защиты экономических прав граждан и организаций.

3.3. Основные направления конституционно-судебного влияния на финансово-экономическое развитие

Анализ актуальной практики конституционного правосудия позволяет выделить ряд конкретных направлений конституционно-судебного воздействия на финансово-экономическую сферу, правовое стимулирование социально-экономического развития российской государственности. Анализ актуальной практики конституционного правосудия позволяет выделить конкретные направления конституционно-судебного обеспечения инвестиционной привлекательности России и устойчивого финансово-экономического развития государственности. В их ряду:

1) обоснование судебной власти как особой, имеющей императивное значение формы разрешения споров в финансово-экономической сфере. Это вытекает в свете правовых позиций КС РФ из недопустимости преодоления судебного решения путем принятия административным, в том числе налоговым, органом юрисдикционного акта, влекущего для участников спора, по которому было принято судебное решение, иные последствия, нежели определенные судебным решением¹³⁴. С этим непосредственно связаны также выводы КС РФ о недопустимости привлечения судьи к ответственности за вынесенное решение, если только его неправосудность не явилась следствием поведения, которое несовместимо со статусом¹³⁵.

При этом определенное значение для обеспечения стабильности гражданского оборота и прав хозяйствующих субъектов имеет сформулированный КС РФ уточняющий подход, касающийся принципа преюдициального значения для суда, прокурора, следователя, дознавателя по находящемуся в их производстве уголовному делу обстоятельств, установленных вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского судопроизводства. Суд установил, что преюдициальное значение имеют фактические обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом, разрешившим дело по существу в порядке гражданского судопроизводства¹³⁶. Вместе с тем Суд указал, что сами по себе фактические обстоятельства не предопределяют выводы суда о виновности обвиняемого по уголовному делу;

2) обоснование самостоятельности и дискреционных полномочий суда при разрешении хозяйственно-экономических и финансовых споров, недопустимость сугубо формального подхода к делу. Так, в постановлении от 27 октября 2015 г. № 28-П¹³⁷ КС РФ выявил конституционно-правовой смысл пункта 1 статьи 836 ГК РФ в части, позволяющей подтверждать соблюдение письменной формы договора «иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, предусмотренным для таких документов законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота». Согласно постановлению КС РФ, содержащиеся в этой норме положения не препятствуют суду на основании анализа фактических обстоятельств конкретного дела признать требования к форме договора банковского вклада соблюденными, а договор заключенным, если будет установлено, что прием от гражданина денежных средств для внесения во вклад подтверждается документами, которые были выданы ему банком (лицом, которое, исходя из обстановки заключения договора, воспринималось гражданином как действующее от имени банка) и в тексте которых отражен факт внесения соответствующих денежных средств, и что поведение гражданина являлось разумным и добросовестным.

Особое значение активность и дискреционные полномочия суда приобретают при разрешении споров во взаимоотношениях субъектов хозяйственной деятельности и государства. В частности, КС РФ исходит из того, что суды не должны ограничиваться установлением только формальных условий применения норм законодательства о налогах и сборах и обязаны установить, исследовать и оценить всю совокупность имеющих значение для правильного разрешения дела обстоятельств¹³⁸. Вместе с тем КС РФ исходит из того, что дискреция судебной власти определяется как сущностными признаками правосудия, так и характером лежащих в основе конкретного вида судопроизводства материальных отношений. В частности, гражданское судопроизводство строится на диспозитивности. В соответствии с этим КС РФ был сделан принципиальный вывод о том, что в системе действующего правового регулирования не допускается возможность решения судом вопроса о снижении размера неустойки по мотиву явной несоразмерности последствиям нарушения обязательства — без представления ответчиками доказательств, подтверждающих такую несоразмерность, без предоставления им возможности для подготовки и обоснования своих доводов и без обсуждения этого вопроса в судебном заседании¹³⁹;

3) определение сферы действия конституционных гарантий прав хозяйствующих субъектов на основе обоснования нормативного содержания относящихся к предпринимательской сфере конституционных институтов. Так, в постановлении от 13 декабря 2001 г. № 16-П¹⁴⁰ КС РФ признал, что статьей 35 (часть 3) Конституции РФ гарантируется защита не только права собственности, но и таких имущественных прав, как право постоянного (бессрочного) пользования или пожизненного наследуемого владения земельным участком. В постановлении от 16 мая 2000 г. № 8-П¹⁴¹ КС РФ указал, что использованным в статье 35 (часть 3) Конституции понятием «имущество» в его конституционно-правовом смысле охватываются, в частности, вещные права и права требования, в том числе принадлежащие кредиторам. В дальнейшем эта позиция была подтверждена в постановлении от 10 апреля 2003 г. № 5-П: граждане и юридические лица, приобретая акции и осуществляя акт распоряжения своим имуществом, приобретают и определенные имущественные права требования к акционерному обществу — на участие в распределении прибыли, на получение части имущества в случае ликвидации общества и т. д.; эти права также являются «имуществом», обеспечиваются конституционно-правовыми гарантиями;

4) определение конституционных гарантий судебно-юрисдикционной защиты прав собственности, в том числе с учетом специфики, вытекающей из принадлежности того или иного имущества, применительно к установлению разумных и обоснованных сроков исковой давности. Так, в одном из решений КС РФ обосновал допустимость специального правового регулирования исковой давности применительно к требованиям Российской Федерации по обязательствам, возникшим в связи с предоставлением на возвратной и (или) возмездной основе бюджетных денежных средств, поскольку это предполагает установление ограниченного по времени срока исковой давности и недопустимость применения увеличенного срока к правоотношениям, по которым действовавший ранее срок исковой давности истек на момент введения вновь установленного регулирования¹⁴². Вместе с тем в постановлении КС РФ от 15 февраля 2016 г. № 3-П¹⁴³ признано неконституционным введенное в мае 2013 г. законоположение, на основании которого решался вопрос о применении к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 1 сентября 2013 года, общей нормы ГК РФ о том, что срок исковой давности не может превышать десяти лет со дня возникновения обязательств, срок исполнения которых не определен или определен моментом востребования, поскольку вследствие применения этого законоположения, которому фактически была придана обратная сила, добросовестные кредиторы оказались лишены возможности защитить свои права в судебном порядке;

5) обоснование и развитие конституционно значимого принципа стабильности, определенности, предсказуемости гражданского оборота, что получило отражение, в частности, в постановлении КС РФ от 30 марта 2016 г. № 9-П¹⁴⁴. В нем была признана неконституционной норма, на основании которой допускалось по истечении двух месяцев с момента прекращения действия выданной юридическому лицу лицензии на осуществление деятельности по производству, хранению и поставке этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции принудительное безвозмездное изъятие с целью уничтожения по решению суда остатков принадлежащей ему винодельческой продукции, выдержка которой на момент истечения двух месяцев, предусмотренных для ее реализации, не достигает необходимого в соответствии с требованиями технологического процесса срока, при том что само производство было начато в период действия лицензии, осуществлялось (с учетом стадии производственного процесса) в соответствии с действующим законодательством и с соблюдением обязательных требований и что, начиная его, лицензиат не мог предполагать, что лицензия на новый срок не будет им получена. Не менее важным для поддержания стабильности гражданского оборота стало постановление от 21 апреля 2020 г. № 19-П¹⁴⁵, в котором КС РФ отметил, что включение информации об индивидуальных предпринимателях и юридических лицах в реестр недобросовестных арендаторов лесных участков и покупателей лесных насаждений не может влечь бессрочное ограничение прав указанных субъектов в сфере хозяйственного лесопользования, в том числе права заключать договоры аренды лесных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности. Следовательно, законодательно необходимо предусмотреть основания и процедуру исключения таких хозяйствующих субъектов из подобного рода реестра;

6) обоснование необходимости для федерального законодателя обеспечивать соразмерную (пропорциональную) защиту прав участников гражданского оборота на основе баланса конституционных ценностей, поддерживая при этом как можно более высокий уровень взаимного доверия между субъектами экономической деятельности и создавая все необходимые условия для эффективной защиты права собственности и иных имущественных прав. Это касается и нормативно-правового регулирования разрешения судом коллизий интересов кредиторов и должников, предполагая, в частности, что установленные пределы возможного взыскания по исполнительным документам должны отвечать интересам защиты конституционных прав гражданина-кредитора, однако не могут затрагивать основное содержание конституционных прав гражданина-должника, существо которых ни при каких обстоятельствах не должно быть утрачено¹⁴⁶. В связи с этим КС РФ конкретизировал пределы действия исполнительного иммунитета в отношении принадлежащего должнику единственного пригодного для постоянного проживания жилого помещения, оговорив, что само по себе наличие у гражданина-должника единственного пригодного для постоянного проживания жилого помещения не может оправдывать во всех случаях его выведения из-под действия имущественных требований, признанных судебным решением. Обращение взыскания на такое жилое помещение может осуществляться на основании судебного решения в том случае, если судом будет установлено не только одно лишь формальное соответствие жилого помещения критериям, позволяющим преодолеть в отношении него имущественный (исполнительский) иммунитет, но и несоразмерность доходов гражданина-должника его обязательствам перед кредитором (взыскателем) и отсутствие у него иного имущества, на которое может быть обращено взыскание. Отличный подход, особенно в случаях незначительного превышения предусмотренных законом нормативов, влечет риск нарушения прав гражданина-должника и членов его семьи и тем самым нарушения баланса конституционно значимых ценностей, на защиту которого направлен данный правовой институт.

Указав на очевидные недостатки в правовом регулировании соответствующих отношений, КС РФ тем не менее, руководствуясь принципом разумной сдержанности, воздержался от признания оспариваемого законоположения противоречащим Конституции РФ и одновременно обратился к федеральному законодателю с требованием внести в него необходимые изменения и дополнения в целях устранения выявленных недостатков. Это, однако, не было реализовано законодателем, и в 2021 году КС РФ был вынужден повторно вернуться к данному вопросу. В течение почти девяти лет законодательные работы по этому поводу не продвинулись дальше подготовки двух законопроектов с поступлением одного из них на первое чтение. Это предопределило необходимость принятия нового постановления КС РФ от 26 апреля 2021 г. № 15-П по аналогичному вопросу. Это является свидетельством того, что поиск путей и способов восстановления нарушенного баланса интересов — задача сложная, и она требует совместных усилий как судебного органа, так и законодателя;

7) обоснование необходимости эффективной и сбалансированной защиты интересов различных категорий участников акционерного общества, что имеет в целом позитивное влияние как на решение вопросов консолидации капитала и реализации на этой основе стратегии развития кампании, так и на обеспечение прав инвесторов, обладающих небольшими пакетами акций (так называемые миноритарные акционеры). Так, в определениях КС РФ от 3 июля 2007 г. № 713-О-П и № 681-О-П отмечается, что принудительный выкуп акций у миноритарных акционеров осуществляется в надлежащей юридической процедуре, с соблюдением требований законодательства на каждом из необходимых ее этапов, в разумные сроки и при обеспечении эффективного судебного контроля, чем обусловливается обязательность исследования судами всех обстоятельств, которые могут свидетельствовать о существенном нарушении требований законодательства или о злоупотреблении правами. Вместе с тем в определении от 18 января 2011 г. № 8-О-П¹⁴⁷ КС РФ сформулировал значимые подходы к обеспечению доступа к корпоративной информации, указав, что право акционеров на доступ к документам общества должно осуществляться без нарушения прав и законных интересов как самих акционеров, так и акционерного общества как самостоятельного субъекта гражданского оборота, заинтересованного в сохранении конфиденциальности коммерчески значимой для него информации. Позиция КС РФ сводится к тому, что в целях обеспечения баланса интересов акционера, требующего доступа к протоколам совета директоров, с одной стороны, и других акционеров, акционерного общества в целом, а также иных участников правоотношений, связанных с акционерным обществом, с другой стороны, допустимо выдвижение органами управления акционерного общества возражений против выполнения требований акционера, если, с точки зрения акционерного общества, характер и объем запрашиваемой информации свидетельствуют о наличии признаков злоупотребления, в том числе в связи с отсутствием у него законного интереса в получении соответствующей информации;

8) обоснование необходимости механизмов эффективной защиты прав и законных интересов хозяйствующих субъектов в уголовно-процессуальной сфере. Так, в постановлении от 16 июля 2008 года № 9-П¹⁴⁸ КС РФ признал не соответствующими Конституции положения, предусматривающие, что вещественные доказательства в виде предметов, которые в силу громоздкости или иных причин не могут храниться при уголовном деле, в том числе большие партии товаров, хранение которых затруднено или издержки по обеспечению специальных условий хранения которых соизмеримы с их стоимостью, передаются для реализации на основании постановления дознавателя, следователя или судьи, поскольку эти законоположения позволяют лишать собственника или законного владельца его имущества, признанного вещественным доказательством, без вступившего в законную силу приговора, которым решается вопрос об этом имуществе как вещественном доказательстве, и — в случае, когда спор о праве на имущество, являющееся вещественным доказательством, подлежит разрешению в порядке гражданского судопроизводства, — до вступления в силу соответствующего решения суда. В постановлении КС РФ от 31 января 2011 г. № 1-П признана не соответствующей Конституции РФ ч. 9 ст. 115 УПК РФ во взаимосвязи с ч. 3 той же статьи и п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК РФ в той мере, в какой они не предусматривают эффективных средств защиты законных интересов собственника имущества, на которое наложен арест для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, в случаях приостановления предварительного следствия по уголовному делу в связи с тем, что подозреваемый, обвиняемый скрылся от следствия¹⁴⁹. В постановлении от 10 декабря 2014 г. № 31-П КС РФ признал неконституционными положения ч. 6 и 7 ст. 115 УПК РФ в той мере, в какой предусмотренный ими механизм обеспечения сохранности имущества, на которое наложен арест с целью обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, не гарантирует эффективную защиту прав и законных интересов лица, признанного потерпевшим и гражданским истцом по уголовному делу, в рамках производства по которому на денежные средства, похищенные со счета этого лица и находящиеся на счетах третьих лиц, был наложен арест, в случаях, когда предварительное расследование по данному уголовному делу приостановлено на неопределенно длительный срок в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого¹⁵⁰;

9) обоснование пределов правомерного воздействия контрольно-надзорных органов на предпринимателей. Так, в постановлении от 18 июля 2008 г. № 10-П КС РФ признал не соответствующими Конституции РФ положения, допускающие возможность взыскания с индивидуальных предпринимателей по требованию органа государственного контроля (надзора) расходов, понесенных этим органом на проведение исследований (испытаний) и экспертиз, в результате которых были выявлены нарушения обязательных требований¹⁵¹. В постановлении КС РФ от 17 февраля 2015 г. № 2-П были сформулированы критерии правомерного осуществления прокурорского надзора за законностью в отношении юридических лиц (что нашло подтверждение в определении КС РФ от 14 мая 2015 г. № 1076-О¹⁵²).

Очевидно, что указанными направлениями не ограничивается влияние КС РФ на преодоление кризисных явлений и гарантирование устойчивого финансово-экономического развития России, судебную защиту свободы предпринимательства, экономического суверенитета государства. Своего рода суммарной, итоговой характеристикой конституционно-судебного воздействия на экономику является гарантирование самостоятельности бизнеса во взаимоотношениях с государственной властью.

3.4. Самостоятельность бизнеса и власти — конституционный принцип рыночной экономики

Общецивилизационной закономерностью развития современного конституционализма является усиление юридизации собственности — власти — свободы как основополагающих компонентов современных социально-политических и экономических систем. При этом юридизация должна рассматриваться как средство не только нормирования, упорядочения, но и разрешения противоречий, поиска баланса между соответствующими основополагающими явлениями конституционализма.

Особое значение приобретают соответствующие проблемы, связанные с соотношением экономической и политической власти, для поиска путей развития рыночной экономики в условиях России, что объясняется по крайней мере двумя причинами. Во-первых, речь идет об исторических, имеющих глубокие корни особенностях становления и развития отношений собственности и экономической свободы в России. Это связано, прежде всего, с особенностями соотношения частных и публичных (государственных) начал, а соответственно, и с особенностями исторических форм взаимоотношений экономической и политической власти в России. При исторически существовавшей структуре собственности, когда государство брало на себя основную нагрузку, выполняя как объективно необходимые функции по ведению общих дел, так и те, которые в рыночной экономике традиционно относятся к сфере хозяйственной (товарно-денежной) саморегуляции, в России экономическая власть не была обособлена в качестве относительно самостоятельной формы власти. Причем это имеет значительно более глубокие национально-исторические корни, чем практика социалистического строительства: государственная социалистическая модель управления экономикой лишь усилила процессы слияния политической и экономической власти.

Во-вторых, переход к рыночной экономике в условиях стихийного, «дикого» капитализма конца 1980–1990-х гг. во многом воспринял эти «родимые пятна» исторически складывавшейся российской модели экономического развития. Навязанные стране неолиберальные модели приватизации государственной собственности и рыночных преобразований создали предельно благоприятные условия (вольно или невольно) для нового витка сращивания политической и экономической власти; формирование крупных состояний в виде производственных, финансовых и иных активов стало в этих условиях не чем иным, как присвоением так называемой политической ренты. Это означало не просто сложение двух составляющих новой политико-экономической действительности, но возникновение нового качества как экономических, так и политических отношений, в том числе тех отношений, которые попадают в сферу не только частноправового, но и публично-правового, включая конституционное, регулирования.

В этих условиях важно было не просто гарантировать экономическую свободу (на что чаще всего обращалось внимание в начальный период рыночных преобразований), а обеспечить переход от одной системы власти (основанной на слиянии политики и экономики) к другой системе власти, предполагающей относительную самостоятельность экономической и политической власти. Противопоставлять же власть и свободу, представляя, таким образом, что рыночная экономика — это «свободная» (в том числе от власти) экономика, является глубокой методологической ошибкой.

Между тем доминирование неолиберальных воззрений при переходе к рынку имело следствием игнорирование проблемы соотношения политической и экономической власти. Во многом по этой причине и в Конституции РФ 1993 г. оказались крайне ограниченными публично-правовые подходы к характеристике институтов рыночной экономики, что в последующем потребовало особого внимания со стороны КС РФ в плане поиска разумного баланса частных и публичных начал в системе экономических отношений. Соответственно, с одной стороны, «недостаток» эффективной политической власти 90-х годов прошлого века привел к возникновению «избытка» частной, в том числе теневой, экономической власти. С другой стороны, реакцией на данную ситуацию, связанную с произволом частной экономической власти, во многом стало чрезмерное расширение границ прямого государственного вмешательства в экономику, избыток политической власти в экономике.

В этих условиях существенно возрастает потребность в формировании эффективных механизмов взаимодействия бизнеса со всеми уровнями публичной власти. Это должно проявляться не просто в наращивании нормативного массива, регулирующего финансово-экономические отношения и взаимоотношения бизнеса и власти, а прежде всего в планомерном внедрении конституционных принципов и ценностей в сферу публичной власти с одной стороны и в финансово-экономическую систему с другой. В этой связи следует исходить из того, что самостоятельность бизнеса и власти (на любом уровне) должна рассматриваться как важнейшее условие перехода к рыночным отношениям, а в последующем как основополагающий конституционный принцип рыночной экономики.

Неслучайно соответствующая проблематика получила свое активное отражение и в деятельности КС РФ. Так, уже в одном из первых своих решений (постановление от 28 апреля 1992 г. № 4-П) КС РФ указал на то, что совмещение одной и той же организацией выполнения властных управленческих и коммерческих функций отступает от конституционного принципа экономической системы Российской Федерации, согласно которому государство обеспечивает развитие рыночного механизма, не допускает монополизма; в этом же решении, однако, Суд не исключил возможности наделения тех или иных объединений полномочиями государственных органов¹⁵³.

Данный подход получил свое развитие в практике КС РФ. В определении от 1 октября 1998 г. № 168-О¹⁵⁴ КС РФ констатировал, что одно и то же лицо не может совмещать властную деятельность в сфере государственного и муниципального управления и предпринимательскую деятельность; государство не наделяется полномочиями по управлению объектами частной собственности. Исходя из этого, Суд заключил, что запрет осуществлять права и обязанности доверительных управляющих, установленный оспариваемыми нормами для публично-правовых образований, государственных органов и органов местного самоуправления, не является нарушением или ограничением конституционного права частной собственности. Этим, однако, как следует из ряда других решений КС РФ, не исключается возможность публично-правовых образований участвовать в гражданских правоотношениях, но лишь в качестве субъектов со специальной правоспособностью¹⁵⁵. При этом, согласно постановлению КС РФ от 19 декабря 2005 г. № 12-П¹⁵⁶, федеральный законодатель вправе наделить рядом публичных полномочий автономные публично-правовые субъекты, реализующие в том числе экономическую деятельность.

В этом же ряду — в свете решений КС РФ — актуальная тема государственно-частного партнерства. Так, в постановлении от 31 мая 2016 г. № 14-П¹⁵⁷ КС РФ, рассматривая отдельные вопросы конституционности правового регулирования создания и функционирования так называемой системы «Платон», пришел к выводу, что привлечение государством частноправовых субъектов, в том числе с целью получения частных инвестиций, для решения на основе государственно-частного партнерства определенных публично значимых задач с передачей такого рода субъектам ряда правомочий, связанных с обеспечением взимания данной платы, само по себе конституционно допустимо. Но частноправовой субъект может наделяться возможностью принятия актов по вопросам, отнесенным к его компетенции в рамках обеспечения функционирования соответствующего проекта, и не вправе принимать нормативные акты по вопросам, регулирование которых относится к прерогативам публичной власти.

Гармонизация политической и экономической власти в соотношении со свободой, таким образом, первостепенная конституционная задача и обязательная предпосылка успешного осуществления рыночных преобразований. Дистанцирование экономической власти от политической стало в свое время величайшим достижением нового буржуазного строя, основанного на принципах конституционализма. Только в условиях, когда политическая власть отделяется от экономической власти, появляется возможность для обособления политических и экономических отношений, что, в свою очередь, является условием формирования гражданского общества, основой относительно самостоятельного развития отраслей частного и публичного права и в конечном счете правового прогресса на основе ценностей свободы, политической и экономической демократии.

Нельзя, однако, не учитывать, что в современных условиях мировой экономической и политической турбулентности усиливается новое глобальное конституционное противоречие в отношениях власти и собственности, проявляющееся в очередном витке сближения и порой слияния политической и экономической власти, как бы возврате политической власти в свое исходное состояние. Весьма опасны в этом плане процессы углубления корпоративной «демократии», которая, как отмечалось, характеризуется слиянием политического, экономического, административного потенциала, его умножением на потенциал теневой экономики, коррупции, криминалитета (одновременно в политической и экономической сферах), что ведет к искажению самой сути, природы суверенной государственной власти, к отрицанию основополагающих ценностей современного конституционализма.

В этих условиях существенно возрастает потребность в государственно-правовом влиянии на взаимоотношения соответствующих корпоративно-властных структур, в частности, необходимость формирования цивилизованных институциональных механизмов взаимодействия бизнеса со всеми уровнями публичной власти: федеральной, региональной, муниципальной. А это возможно лишь на основе достижения и поддержания определенной автономии и цивилизованного обособления экономической и политической власти, что должно проявляться не просто в наращивании нормативного массива, регулирующего финансово-экономические отношения и взаимоотношения бизнеса и власти, а, прежде всего, в планомерном внедрении конституционных принципов и ценностей в сферу публичной власти, с одной стороны, и в финансово-экономическую систему, с другой.

Одним из острых проявлений на конституционном уровне противоречий между политической и экономической властью является коллизионное соотношение универсального конституционного принципа конкуренции — имея в виду как экономическую (ст. 8, 34 Конституции РФ), так и политическую (ст. 10, 13 Конституции РФ) конкуренцию — с реальными процессами централизации государственного управления, концентрации публично-властных полномочий и в конечном счете с проявлениями монополизации власти в политических и экономических формах ее проявления. В этом плане конституционное значение приобретает также финансово-экономическая, «денежная» власть. Деньги, как отмечается в литературе, имеют непосредственное отношение к условиям функционирования всех других ветвей власти, и тот, кто контролирует денежные потоки, распределение кредитов, может способствовать их концентрации под одной, своей крышей¹⁵⁸, что в конечном счете может привести к слиянию политической и экономической власти.

В Российской Федерации финансово-экономическую («денежную») власть олицетворяет Центральный банк РФ, который в соответствии со своим конституционно-правовым статусом, определенным ст. 75 Конституции РФ, располагает исключительным правом на осуществление денежной эмиссии и в качестве своей основной функции защиту и обеспечение устойчивости рубля. Как указал в ряде своих решений КС РФ, данные полномочия Центрального банка РФ по своей правовой природе относятся к функциям государственной власти, поскольку их реализация предполагает применение мер государственного принуждения и осуществляются независимо от иных органов власти¹⁵⁹. При этом Центральный банк РФ наделен нормотворческими полномочиями, которые предполагают исключительные права и обязанности Центрального банка РФ по установлению обязательных для органов государственной власти, всех юридических и физических лиц правил поведения по вопросам, отнесенным к его компетенции и требующим правового регулирования.

Свои полномочия Центральный банк РФ осуществляет независимо от других органов государственной власти, что — как показывает опыт организации центральных банков в зарубежных странах — является объективной необходимостью для эффективного решения данным органом возложенных на него задач. Политический же контроль над центральными банками со стороны других органов государственной власти не дает каких-либо положительных результатов в деле кредитования реального сектора экономики, уменьшения безработицы, обеспечения общего экономического роста¹⁶⁰. Вместе с тем особый конституционно-правовой статус Центрального банка РФ не только не исключает, а, напротив, предполагает связанность его деятельности конституционными принципами и нормами, в том числе обеспечивающими справедливую конкурентную экономическую среду.

Из этого исходит и КС РФ, который в одном из решений (определение от 15 января 2003 г. № 45-О) указал, в частности, следующее. В силу верховенства Конституции РФ и федеральных законов (ч. 2 ст. 4 Конституции РФ) на Центральный банк РФ в процессе осуществления им своих функций в полной мере распространяются конституционные принципы свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств, поддержки конкуренции, свободы экономической деятельности (ч. 1 ст. 8 Конституции РФ). Экономическая деятельность, направленная на монополизацию и недобросовестную конкуренцию, не допускается (ч. 2 ст. 34 Конституции РФ). Данное конституционное требование находит развитие в антимонопольном законодательстве, в том числе в Федеральном законе «О защите конкуренции на рынке финансовых услуг», в силу которого Центральный банк РФ наряду с федеральными органами исполнительной власти, органами исполнительной власти субъектов РФ и органами местного самоуправления не вправе принимать нормативные правовые акты и (или) совершать действия, ограничивающие конкуренцию на рынке финансовых услуг, а именно: необоснованно препятствовать созданию новых финансовых организаций на рынке финансовых услуг, ограничивать иначе, как на основании федерального закона, доступ финансовых организаций на рынок финансовых услуг или устранять с него финансовые организации, препятствовать деятельности финансовых организаций на рынке финансовых услуг, устанавливать нормы, ограничивающие потребителям финансовых услуг выбор финансовых организаций, которые их предоставляют, предоставлять одной или нескольким финансовым организациям льготы, ставящие их в преимущественное положение по отношению к другим финансовым организациям, работающим на одном и том же рынке финансовых услуг (ст. 12). Эти запреты как направленные на достижение указанных конституционных целей поддержки конкуренции и недопустимости монополизации не умаляют независимого статуса Центрального банка РФ, не нарушают его конституционных полномочий.

Вместе с тем повышенная значимость возложенных на Центральный банк РФ функций предполагает обеспечение прозрачности, транспарентности его деятельности, подконтрольности принимаемых им решений гражданскому обществу. Такой подход в российской конституционно-правовой системе обоснован КС РФ, который в одном из своих постановлений сформулировал правовую позицию в отношении гражданского контроля за финансовой деятельностью государства как таковой, имеющую общее значение. Суд отметил, что из норм ч. 1 ст. 1, ч. 1 и 2 ст. 3, ч. 2 ст. 24, ч. 1 ст. 32 Конституции РФ следует, что финансовое регулирование, бюджетная система Российской Федерации должны отвечать требованиям открытости, прозрачности как процесса принятия органами государственной власти финансовоемких решений, так и самого использования финансовых ресурсов Российской Федерации. Это, по мнению Суда, способствует реализации базирующегося на принципах демократии эффективного контроля гражданского общества за финансовой деятельностью государства в лице его органов¹⁶¹.

Таким образом, в условиях российской конституционно-правовой системы оптимизация взаимоотношений между экономической и политической властью осуществляется главным образом посредством экономического правосудия в его конституционном понимании.

Для анализа роли КС РФ в защите, реализации и развитии конституционных основ экономических отношений важное методологическое значение имеет уяснение глубинных многоуровневых взаимосвязей между общественными отношениями по поводу организации процессов производства и распределения социальных благ в их правовом, в том числе конституционном, оформлении, с одной стороны, и конституционным правосудием как важнейшим организационно-правовым механизмом поддержания баланса интересов, соответствия нормотворческой и правоприменительной практики в социальной и экономической сферах конституционным принципам и высшим правовым ценностям нашего общества и государства, с другой.

Характер воздействия конституционного правосудия на экономические отношения определяется, прежде всего, качественными, нормативными в своей основе параметрами участия федерального органа конституционного контроля в формировании и внедрении в общественную практику конституционной концепции экономической системы общества, в конституционализации рыночного законодательства как факторе развития, модернизации экономической системы. В этом плане решения КС РФ представляют собой своего рода конституционно-аксиологическую основу оценки экономического развития общества.

Природа и юридическое значение решений КС РФ и содержащихся в них правовых позиций предопределяют характер воздействия судебных актов органа конституционного контроля на весь объем общественных отношений, урегулированных нормативными положениями, которые становятся предметом рассмотрения КС РФ, включая экономическую сферу. При этом важно учитывать, что значение конституционного правосудия во многом определяется юридической природой решений КС РФ, особенностями их юридической силы как важного источника экономического права.

3.5. Решения КС РФ — специфический межотраслевой источник экономического права

Характер воздействия конституционного правосудия на финансово-экономические отношения определяется главным образом качественными особенностями нормоконтрольных полномочий КС РФ в данной сфере отношений, с одной стороны, и особенностями юридической природы принимаемых им решений, с другой. В этой связи анализ проблем конституционно-судебного обеспечения социально-экономического развития российской государственности предполагает в том числе исследование юридической природы решений КС РФ как итоговой правовой формы его деятельности, уяснение их места и роли в правовой системе.

Статусные характеристики КС РФ предопределяют особенности юридической природы его решений как источников права особого рода. Вопрос о юридической природе решений КС не является специфически национальным для российского конституционного права. Очевидно, что универсализация института конституционного правосудия (и не только в европейских странах континентального права) при всем многообразии соответствующей практики свидетельствует о неких общих закономерностях, касающихся основополагающих правовых характеристик принимаемых соответствующими органами актов. Именно в этом контексте должен решаться вопрос о нормативных началах решений органов конституционного правосудия, их влиянии на конституционное развитие общества и государства.

Как в нашей стране, так и в других государствах континентального права очевидна тенденция, направленная на признание судебной практики в качестве источника права¹⁶². Таким источником права рассматриваются в первую очередь решения конституционных судов. При этом, однако, юридическая природа последних, например, с точки зрения их соотношения с судебным прецедентом определяется авторами по-разному¹⁶³. Одновременно возникают вопросы: насколько правомерным является растворение решений КС в судебной практике, к которой относятся акты и иных, прежде всего высших, органов правосудия? Есть ли основания помещать в одну систему правовых координат решения всех высших судебных органов, включая КС?

Не отрицая наличия некоторых сопоставимых характеристик в юридической природе решений высших судебных органов и формулируемых ими правовых позиций¹⁶⁴, следует признать очевидным тот факт, что акты конституционного правосудия обладают признаками источников права в силу особенностей самой природы, имманентно присущих этим актам юридических свойств конституционно-правового характера; и они являются специфичными, характерными исключительно для актов КС РФ. Речь в конечном счете идет о том, что решения КС РФ — не простые акты судебной практики; ведь Конституционный Суд «больше, чем суд», это суд над властью и одновременно орган судебного нормотворчества, квазиправотворческий орган. Принимаемые им решения в порядке осуществления конституционного контроля как бы примыкают к Конституции, составляют вместе с ней особый вид конституционных источников права, существующий наряду с законами, подзаконными актами, судебной практикой, иными видами источников права.

При этом именно специфическими характеристиками конституционных полномочий по конституционно-судебному контролю, а не наличием или отсутствием у КС РФ правотворческих функций в их классическом проявлении определяется его роль в нормативном правовом пространстве государства. Признавая ту или иную норму неконституционной, КС лишает ее юридической силы (ст. 79 ФКЗ о КС РФ), то есть отменяет ее. Уже отсюда следует, что соответствующее решение КС не лишено свойств нормативного акта, направленного, как известно, на установление, изменение либо отмену правовых норм или на изменение сферы их действия.

Специфика решений КС такова, что они имеют предметом (сферой) своего влияния, прежде всего, общие принципы права, конституционные ценности и начала, получающие реализацию во всех отраслях системы действующего права. С помощью конституционно-контрольной деятельности происходит своего рода актуализация нормативного содержания соответствующих принципов, обеспечивается их сбалансированное взаимодействие. Это особенно важно, если иметь в виду, что КС РФ нередко сталкивается с ситуациями, когда возникают противоречия не только между доктринальными (научными) представлениями о различных конституционных и отраслевых принципах, но и сами по себе принципы, в том числе конституционные, гражданско-правовые, финансовые, налоговые и т. п., по своему нормативному содержанию, а тем более в соотношении между собой могут быть внутренне противоречивы, содержать коллизионные начала. Достаточно отметить такие, нередко вступающие друг с другом в конфликт конституционные принципы, как, например, принцип правового государства в соотношении с социальным государством, требование свободы в коллизионном единстве с ответственностью, требование единства государственной власти в соотношении с федерализмом и местным самоуправлением, единство бюджетной системы РФ в сочетании с самостоятельностью региональных и муниципальных бюджетов и т. д.

По итогам деятельности по преодолению такого рода коллизий, обеспечению баланса в нормативном регулировании конституционных и отраслевых норм КС РФ формирует в своих решениях особый вид нормативных начал — конституционно-судебные нормоустановления, которые существенно отличаются от обычных юридических норм как в содержательном, так и формально-юридическом плане: будучи ориентированы на разрешение коллизионной ситуации в рамках конкретного конституционно-правового спора, в то же время они обладают высоким уровнем нормативной и доктринальной обобщенности, аксиологическим содержанием и т. п. В этом качестве важная специфика конституционно-судебных нормоустановлений заключается в том, что, являясь конституционным источником права, они сочетают нормативность с доктринальными началами. Уже поэтому решениям КС РФ принадлежит особая роль, во-первых, в преодолении разрыва между теорией и практикой правотворчества и правоприменения; во-вторых, решения КС РФ выполняют в этом плане важные функции по обеспечению межотраслевых нормативно-правовых связей, что имеет особое значение для финансово-экономических отношений как сферы межотраслевого регулирования.

Оценивая под углом зрения конституционных требований те или иные правовые институты, которые в классическом понимании имеют сугубо отраслевой характер (предпринимательство, приватизация, конкуренция, налоги, акционирование и т. д.), КС РФ раскрывает их конституционные основы и обеспечивает конституционализацию, что естественным образом вводит соответствующие институты в сферу конституционных начал нормативного регулирования соответствующих отношений, а также придает им значение объекта доктринальной оценки, научных обобщений конституционной юриспруденции. На этой основе становится возможным сочетание нормативных, доктринальных и практико-прикладных (финансово-экономических) начал в решениях КС РФ. В частности, нормативность и доктринальность — эти две характеристики решений КС РФ в своем единстве создают некое новое, интегральное качество данного вида актов как особых источников права — их нормативно-доктринальную природу.

Это означает, что решения КС РФ в финансово-экономической сфере, обладая высокой степенью информационно-правовой обобщенности, способностью отражать посредством своих конституционно-интерпретационных характеристик высшие конституционные ценности, обеспечивать баланс государственных (публичных) и частных интересов, воплощают в себе сплав научно-теоретических подходов, нормативных начал с реальной практикой экономического развития. Заложенные в решениях КС РФ аксиологические оценки, идеи и принципы, сформулированные на основе Конституции РФ и опосредующие отношение органа конституционного контроля к юридическому оформлению экономических отношений и экономической практике, придают доктринальным началам решений КС РФ качества общеобязательности, нормативной доктринальности.

Нормативно-доктринальной природой решений КС РФ предопределяется их двойственное назначение в системе источников права. Это означает, что решения КС РФ являются, с одной стороны, источником конституционного права, и в этом качестве они всегда содержат нормативную энергию (негативного либо позитивного характера), направленную на сферу конституционного регулирования. И несмотря на то, что в силу своих полномочий КС РФ «решает исключительно вопросы права» (ч. 3 ст. 3 ФКЗ о КС РФ), его решения как нормативно-доктринальные источники конституционного права, обладая, прежде всего, правовым содержанием, воплощают в себе и политические начала. В этом смысле решения КС РФ — безусловный источник конституционного права: они обладают конституционной природой в силу своих собственных характеристик независимо от предмета конституционного контроля и в данном качестве всегда являются — в единстве с Конституцией — конституционными источниками права. С другой стороны, с учетом предмета конкретных дел решения КС РФ выступают источниками и других отраслей, в частности гражданского, предпринимательского, финансового права, обеспечивая «сцепку» собственно конституционно-правовых норм и норм отраслевого законодательства, создают нормативное единство, основанное на выявленной в процессе рассмотрения дела объективной взаимосвязи, переплетения конституционных и иных отраслевых правоотношений. Основу такого единства составляет выявляемый КС РФ баланс конституционных ценностей, что способствует, в свою очередь, конституциализации не только отраслевого законодательства, но и соответствующей сферы социально-экономической действительности. В этом как раз и находит свое подтверждение то, что решения КС РФ представляют собой специфический межотраслевой источник экономического права.

Так, примером комплексного гармонизирующего воздействия решений КС РФ как источников экономического права и одновременно носителей конституционно-правовых ценностей, имеющих межотраслевое значение, является выработанный Судом в ряде решений¹⁶⁵ на основе осмысления коллизионного соотношения принципов социальной и правовой государственности, самостоятельности местного самоуправления подход к обеспечению баланса конституционных ценностей, получающих воплощение в гарантированности принципа финансовой самостоятельности муниципальных образований, с одной стороны, и выравнивании уровня их социально-экономического развития, в том числе путем справедливого перераспределения публичных финансов, включая бюджетные средства, с целью выравнивания уровня минимальной бюджетной обеспеченности муниципальных образований, с другой. Это предполагает, в частности, что в рамках осуществляемого на уровне Российской Федерации и ее субъектов правового регулирования социальных гарантий, предоставление которых отнесено к компетенции и расходам местного самоуправления, должно обеспечиваться, насколько возможно, согласование соответствующих мер с реальными финансово-экономическими возможностями муниципальных образований, и такие меры не должны порождать для органов местного самоуправления объективные существенные затруднения, связанные с их выполнением, в том числе необходимость перераспределения бюджетных средств в ущерб приоритетным задачам по непосредственному обеспечению жизнедеятельности населения; следовательно, необходимо осуществление финансового регулирования в целях покрытия муниципальными образованиями возникающих в ходе предоставления соответствующих социальных гарантий расходов, а недостаточность собственных доходных источников на уровне муниципальных образований влечет обязанность органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Федерации использовать правовые механизмы межбюджетных трансфертов. Это имеет значение и для определения параметров самого порядка выравнивания бюджетной обеспеченности муниципальных образований, и применительно к формированию тех или иных механизмов социального гарантирования (льготирования), например, касающихся оплаты содержания детей в дошкольных образовательных учреждениях, выплаты муниципальной пенсии. Таким образом, упомянутые решения КС РФ, в которых раскрывается нормативное содержание относящихся к основам конституционного строя соответствующих принципов конституционного права, оказывают нормативное воздействие на финансовое (бюджетное) регулирование и одновременно на социальное (пенсионное, образовательное и иное) отраслевое законодательство, а также на межотраслевое взаимодействие конкретных правовых институтов.

Значение важного конституционного источника экономического права, обеспечившего конституционно-правовое обоснование необходимости обособления и специального урегулирования посредством бюджетного, а не цивилистического правового инструментария института давности применительно к требованиям Российской Федерации по обязательствам, возникшим в связи с предоставлением на возвратной и (или) возмездной основе бюджетных денежных средств, имеет, например, постановление КС РФ от 20 июля 2011 г. № 20-П¹⁶⁶. Специфика соответствующего института, как следует из постановления, обусловлена особым характером данной категории правоотношений, предметом которых являются публичные финансы, выделяемые для поддержки отраслей экономики, субъектов и объектов экономической деятельности, отнесенных в установленном порядке к приоритетам государственной социально-экономической политики, то есть для удовлетворения государством, выполняющим свою регулятивную функцию, публично значимого интереса. Это обосновывает, в частности, удлинение давностного срока, который, однако, не может быть не ограниченным во времени. КС РФ оговорил также, что введение увеличенного срока исковой давности по указанным требованиям не может предполагать его применение к правоотношениям, по которым действовавший ранее срок исковой давности истек на момент первоначального введения в действие нормы об отмене срока исковой давности для данных правоотношений.

Эти и иные примеры свидетельствуют также о том, что решения КС РФ оказывают воздействие на правовые нормы, действие которых распространяется одновременно в отношении всех уровней бюджетной системы Российской Федерации, а также на нормы, регулирующие отношения отдельно в сфере федерального бюджета, бюджетов государственных внебюджетных фондов Российской Федерации, бюджетов субъектов Российской Федерации, бюджетов муниципальных образований¹⁶⁷.

Для понимания актов конституционного правосудия в общей системе практической юриспруденции необходимо не только уяснение особенностей их природы, но принципиально важно также учитывать все многообразие юридических последствий принятия решений КС РФ как источника практической юриспруденции в экономической сфере. Это не только утрата силы правовыми актами (нормами), которые признаны неконституционными, но также: прекращение действия актов, конституционность которых непосредственно не проверялась, однако неконституционными были признаны аналогичные положения; конституционное истолкование и выявление на этой основе конституционно-правового смысла проверяемых норм; казуальное толкование отдельных положений Конституции в связи с рассмотрением КС РФ нормоконтрольных дел; корректировка, «рихтовка» судебной и иной правоприменительной практики, которой придается неконституционный смысл проверяемым в порядке конституционного нормоконтроля законоположениям; рекомендации законодателю. Наконец, решения КС РФ представляют собой новые обстоятельства для пересмотра дел в судах общей и арбитражной юрисдикций¹⁶⁸, что в особой степени подчеркивает значение актов конституционного правосудия в качестве источника практической юриспруденции.

Уникальная роль актов конституционного правосудия подчеркивается в этом плане тем, что нет такого направления экономических отношений, которое не затрагивалось бы — прямо или косвенно — в решениях КС РФ. При этом квинтэссенция юридической природы решений КС РФ как источников экономического права — их правовые позиции. В конечном счете именно правовые позиции, с одной стороны, придают актам КС РФ юридические (нормативно-правовые) качества источников права, а с другой — предопределяют конституционно-доктринальную природу данного вида правовых источников, что порой, при недостаточном учете особенностей этого нового явления правовой жизни, становится причиной сомнений в правомерности отнесения данного вида судебных актов к источникам права. Важно при этом учитывать, что решение КС РФ — это единый, целостный акт конституционного правосудия, внутренняя структура и содержание которого подчинены логике концептуально-теоретических и конституционно-правовых доводов и аргументов; в своей взаимосвязи они определяют содержание итогового вывода, составляют суть решения по делу. Соответственно, было бы ошибочным интерпретировать выраженную в постановлении правовую позицию в качестве простой совокупности обособленных положений, равно как и возводить на уровень самостоятельных правовых позиций КС РФ каждое отдельное положение постановления. Правовая позиция КС РФ — это некая основополагающая или, по крайней мере, одна из важных правовых идей, сформулированных КС РФ по итогам рассматриваемого дела, которая может быть выражена в концентрированном виде как в качестве отдельного положения, так и (чаще всего) в виде сквозной идеи, характеризующейся единой предметно-целевой направленностью и едиными доктринально-конституционными началами, находящимися, как правило, в логическом соподчинении мотивировочной части с резолютивной частью итогового решения КС РФ.

Правовые позиции, как и решения КС РФ в целом, обязательны на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений. Юридическая обязательность правовых позиций распространяется и на сам КС РФ.

Очевидно, что указанные подходы и правовые позиции КС РФ связаны лишь с частью направлений деятельности конституционного судопроизводства, которые сопряжены с гарантированием устойчивого финансово-экономического развития России.

Контрольные вопросы и задания

1. Определите юридическую природу решений КС РФ. В чем проявляется их нормативно-доктринальная природа?

2. Охарактеризуйте место и роль решений КС РФ в системе источников экономического права.

3. Раскройте особенности и основные направления влияния судебной власти на экономические отношения в условиях санкций в отношении Российской Федерации.

4. Раскройте основные полномочия и роль КС РФ в разрешении экономических споров.

5. Каковы особенности взаимоотношений экономической и политической власти в условиях рыночной экономики?

6. Дайте основные характеристики «свободы предпринимательской деятельности» по Конституции РФ и в соответствии с решениями КС РФ.

7. Раскройте полномочия и роль Верховного Суда РФ и возглавляемых им судов общей и арбитражной юрисдикций в разрешении экономических споров.

8. Охарактеризуйте место и роль судебной власти и КС РФ в обеспечении экономического суверенитета Российской Федерации в современных условиях.

Список литературы

1. Арутюнян Г. Угрозы корпоративной демократии // Конституционное правосудие. Вестник Конференции органов конституционного контроля стран молодой демократии. Ереван, 2006. Вып. 3 (33). С. 41–42.

2. Болдырев О. Ю. Экономический суверенитет России и толкование категории «международный договор Российской Федерации» в контексте определения Конституционного Суда РФ от 24 декабря 2020 г. № 2867-О-Р // Конституционное и муниципальное право. 2021. № 6. С. 23–27.

3. Бондарь Н. С. Единообразие судебной практики в современном правопорядке: конституционно-правовые механизмы обеспечения // Российская юстиция. 2022. № 9. С. 11–21.