В. В. Сорокин

Теория правовой культуры

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 34.01

ББК 67.0

С65

Автор:
Сорокин В. В., доктор юридических наук, профессор, почетный работник высшего профессионального образования Российской Федерации.

Рецензенты:
Овчинников А. И., доктор юридических наук, профессор Южного федерального университета;
Радько Т. Н., доктор юридических наук, профессор Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Выход этой монографии доказывает, что в юридической науке существует направление, обращенное к духовно-нравственным основаниям права. Развитие этого направления юридической мысли является, по мнению автора, наиболее перспективным как в объяснении правовой культуры, так и других правовых явлений и процессов.

Автор не только характеризует правовую культуру современного общества в различных ее проявлениях, но и концептуально обосновывает неотложные меры правового воспитания.

Законодательство приведено по состоянию на 1 февраля 2023 г.

Текст печатается в авторской редакции.

УДК 34.01

ББК 67.0

© Сорокин В. В., 2023

© ООО «Проспект», 2023

ВВЕДЕНИЕ

Самые хорошие законодательные акты могут оказаться недейственными без механизма их реализации и соответствующей правовой культуры общества. Правовая культура востребована в правотворческой, правоприменительной, правоинтерпретационной, правовоспитательной деятельности, в работе всех правоохранительных органов и суда. Вопросы повышения правовой культуры имеют прямое отношение ко всем компонентам правовой системы общества. Принципы права вообще не могут использоваться в юридической практике без высокой правовой культуры правоприменителя.

Актуальность изучения правовой культуры предстоит в новом свете, когда поднимаются вопросы национальной безопасности. Современные реалии обостряющегося противостояния в мире, а также появление новых форм ведения борьбы – гибридных, информационных и кибер-войн – ставят сферу правовой культуры в положение стратегического приоритета и объекта обеспечения безопасности.

Мы являемся свидетелями экспансии невиданной силы и масштаба со стороны сил глобализма. Для противостояния дальнейшему разрушению государственного и национального суверенитета, уничтожению культурной идентичности народов Российской Федерации так актуально изучение ресурса правовой культуры общества. В «Стратегии национальной безопасности» в качестве угроз в области культуры названы: размывание традиционных российских духовно-нравственных ценностей и ослабление единства многонационального народа России путем внешней культурной и информационной экспансии, засилье продукции массовой культуры, ориентированной на потребности маргинальных слоев, пропаганды вседозволенности и т. д. Упомянутый документ вводит понятие «культурный суверенитет»¹.

Ощущается противодействие возрождающейся культурно-ценностной системе России. Стремление Соединенных Штатов Америки глобализовать мир под своим патронажем вызывает сопротивление России, Китая, Индии, Турции, Ирана, Саудовской Аравии, Сербии, Венгрии и многих других стран мира.

На международном юридическом форуме в Санкт-Петербурге 19 мая 2016 г. председатель Конституционного Суда РФ В. Д. Зорькин сказал, что «защита прав человека не должна подрывать нравственные устои общества и разрушать его религиозную идентичность. Обеспечение прав граждан не должно создавать угрозу государственному суверенитету. Наконец, защита достоинства человека не должна вести к отказу от моральных универсалий, на которых сформировалось когда-то человечество и которые до сих пор позволяли ему сохранить себя от саморазрушения»². 6 июня 2017 г. в «Российской газете» В. Д. Зорькин подверг критике основной принцип европейской правовой культуры, который, по его мнению, позволил создать действующую сейчас демократическую систему Запада – отделение права от морали и религии³. Такие официальные выступления внушают уверенность, что старые материалистические и механистические представления о правовой культуре уходят в прошлое.

В пределах российского правоведения тема правовой культуры остается пока в числе слаборазработанных. В рамках учебной дисциплины «теории государства и права» материал о правовой культуре обычно размещается в разделе о правосознании, что является выражением узкой и неадекватной трактовки понятия «правовая культура».

В. П. Большаков эмоционально протестует: «Когда читаешь книги или статьи, посвященные культуре, довольно часто возникает ощущение, что употребление термина «культура» позволяет авторам писать о чем угодно и каждому о своем. Настораживает то, что при этом становится неясным – действительно ли культура то, о чем некоторые пишут: об образовании, о науке, иногда о технике, прочти всегда об искусстве, нередко о традициях, о преступности и еще много о чем. Культурой оказывается все в жизни человека и человечества без разбора»⁴. Симптоматично, что к ведению министерства культуры относится сфера искусства. Когда ведущие культурологи разрабатывали новый государственный образовательный стандарт для направления и специальности «Культурология», слова «нравственная культура», «нравственность», «этика» в данный госстандарт не попали, зато в нем много внимания уделено искусству.

В свое время С. С. Алексеев писал, что правовая культура – «явление более широкое и емкое, чем просто надлежащий уровень правосознания; главное в правовой культуре – высокое развитие всей правовой системы, достойное место права в жизни общества, осуществление его верховенства и соответствующее этому положение дел во всем «юридическом хозяйстве» страны (подготовка и статус юридических кадров, роль юридических служб во всех подразделениях государственной системы, положение адвокатуры, развитость научных учреждений по вопросам права, уровень правового образования и т. д.»⁵. Культура выступает по отношению к праву той матрицей, игнорировать которую ни законодатели, ни правоприменители не могут. Правовая культура одновременно выражает и правовой аспект культуры, и культурный аспект права.

Историю права нельзя изучать только по письменным правовым памятникам – это поверхностный подход. Полноценно познавать историю права можно только погружаясь в правовую культуру того или иного исторического периода. Весь арсенал используемых мер правового воспитания настолько малоэффективен, что прежние подходы просто не срабатывают в современных условиях.

Очевидно, что есть необходимость проведения научных исследований, основанных на понимании права как культурного феномена. Именно этими тенденциями диктуется необходимость существенного развития раздела науки теории права и государства «Теория правовой культуры». В связи с этим заслуживает особенного внимания и «теория правового воспитания», поскольку неблагополучие с мерами соответствующей воспитательной работы отмечается всеми, а предложений по кардинальному изменению ситуации нет.

Правовая культура – предмет фундаментальной юридической науки. Сам факт существования правовой культуры общества не позволяет преподносить теорию права и государства как позитивистское законоведение. Фундаментальную юридическую науку не способны заместить юридические технологии.

Различным аспектам правовой культуры в настоящее время посвящены многочисленные законодательные акты Российской Федерации:

• Конституция РФ;

• Семейный, Гражданский, Уголовный, Трудовой и другие кодексы;

• Федеральный закон «Об образовании в РФ»;

• Федеральный закон «О защите детей от информации, наносящей вред их здоровью и развитию»;

• Федеральный закон «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации»;

• Федеральный закон «О национально-культурной автономии»;

• Федеральный закон «О бесплатной юридической помощи»;

• Федеральный закон «О средствах массовой информации»;

• Федеральный закон «О государственной поддержке молодежных и детских общественных объединений»;

• Федеральный закон «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних»;

• Федеральный закон «О физической культуре и спорте в РФ»;

• Федеральный закон «О лицензировании отдельных видов деятельности»;

• Федеральный закон от 29 декабря 2012 г. «Об образовании в РФ» в качестве одного из принципов государственной политики в сфере образования прямо обозначил воспитание правовой культуры (п. 3 ч.1 ст. 3).

В Уголовном кодексе РФ содержится четыре нормы, которые специально призваны защитить культурные ценности: статья 164 – хищение предметов, имеющих особую ценность; статья 226.1 – контрабанда культурных ценностей; статья 190 – невозвращение на территорию Российской Федерации предметов художественного, исторического и археологического достояния народов Российской Федерации и зарубежных стран; статья 243 – уничтожение или повреждение памятников истории и культуры.

К явно недостающим законам страны можно отнести:

• Федеральный закон «О праве граждан РФ на культурную идентичность»;

• Федеральный закон «О национальном достоянии»;

• Федеральный закон «Об охране культурных ценностей».

На уровне декларативных общегосударственных документов вопросы правового воспитания находили отражение в «Стратегии развития воспитания в Российской Федерации на период до 2025 года», «Концепции государственной миграционной политики Российской Федерации на период до 2025 года», «Концепции государственной молодежной политики в Российской Федерации», «Национальной стратегии действий в интересах детей на 2012–2017 годы», «Основах государственной культурной политики», Государственной программы «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2016–2020 годы» и в «Стратегии Национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года», но срок их действия уже истек, а новых документов по аналогичным темам пока не принято.

В советский период проблему правовой культуры ставили немногие авторы, но разрешали ее в своих исследованиях в пользу господствовавшей коммунистической идеологии. Можно назвать публикации Е. В. Аграновской⁶, В. В. Головченко⁷, Е. А. Зорченко⁸, Н. М. Кейзерова⁹, О. А. Красавчикова¹⁰, В. Н. Кудрявцева¹¹, Г. Д. Марковой¹², В. В. Оксамытного¹³, В. П. Сальникова¹⁴, А. П. Семитко¹⁵, Н. Я. Соколова¹⁶, Е. В. Татаринцевой¹⁷. С. С. Алексеев в своих поздних работах ставил проблему «Право как явление культуры и цивилизации». Он писал: «право есть также явление культуры как сферы индивидуального самовыражения личности, творчества, их аккумуляции, самовозрастания»¹⁸.

После распада СССР обращений правоведов к проблематике правовой культуры и правового воспитания стало больше, что было обусловлено заметным нравственным распадом общества, ростом преступности, стремлением дисциплинировать молодежь и т. п. По вопросам правовой культуры было издано немало «профанной» литературы, в которой тиражировались либо отредактированные советские публикации, либо пересказы зарубежных изданий с обилием банальностей, не имеющих никакой теоретической и практической ценности.

Заметный вклад в изучение правовой культуры внесли И. И. Балаклеец, П. П. Баранов, А. С. Бондарев, М. В. Бондаренко, Л. М. Гранат, З. Н. Ибрагимова, И. А. Иванников, Н. Н. Вопленко, И. А. Исаев, В. П. Малахов, Г. В. Мальцев, О. В. Мартышин, В. Я. Кикоть, И. В. Ковалева, Е. А. Лукашева, А. И. Овчинников, Е. А. Певцова, Л. А. Петручак, Р. А. Ромашов, А. В. Серегин, В. Н. Синюков, Н. Я. Соколов, Ю. В. Сорокина, В. А. Томсинов, О. И. Цыбулевская.

Связь права и культуры предполагает познание смежных вопросов философского и научного знания, в частности, в сферах этики, культурологи и психологии.

Состояние разработанности тем правовой культуры и правового воспитания требует активизации соответствующих научных исследований. Правовой культуре до сих пор отводится служебная роль в процессе социализации субъектов права, но не рассматривается зависимость субъектов от правовой культуры. Правовая культура исследуется либо как состояние массового и индивидуального правосознания, либо в качестве оценки формальных, овеществленных артефактов – письменных источников права. В нынешних условиях ощущается потребность в разработке фундаментальной теории правовой культуры, учитывающей как цивилизационные факторы, так и современную юридическую практику. Остаются невыясненными функции правовой культуры. Не исследована роль правовой культуры для саморегуляции в праве. Назрела потребность в выработке научных и практических мер по модернизации правового воспитания.

Целью представленной работы является концептуальное обоснование общей теории правовой культуры.

Для достижения поставленной цели в исследовании решаются следующие задачи:

1) определить понятие правовой культуры;

2) раскрыть духовно-нравственное измерение правовой культуры;

3) выявить функции правовой культуры;

4) обнаружить структуру правовой культуры;

5) описать уровни правовой культуры;

6) охарактеризовать отдельные разновидности правовой культуры;

7) выяснить значение национального своеобразия правовой культуры;

8) изучить особенности российской правовой культуры;

9) определить роль правовой культуры в процессах цифровизации и глобализации;

10) исследовать основные направления правового воспитания;

11) изучить механизм воспроизводства правовой культуры в России.

Методология исследования правовой культуры страдает от использования материалистических, позитивистских подходов. Для такого невещественного и нематериального предмета познания, каким является правовая культура, материалистические средства изучения непригодны. Изучение правовой культуры на основе формализованной методологии приводит авторов к выхолащиванию предмета исследования. Юридическая наука вслед другим гуманитарным наукам стала терять свой главный объект – человека, изучение которого требует разработки специального методологического аппарата, выстраивания гуманитарной, а не естественно-технической онтологии в исследованиях. Речь идет об определяющей роли духовно-нравственного начала в изучении проблем правовой культуры. Какими бы разными ни были подходы в изучении правовой культуры, они не должны ставить экономические либо идеологические соображения выше культурно-исторических. Для исследования правовой культуры неприемлемы юридический релятивизм и формализм. Релятивизм как отрицание объективного характера культуры, как отрицание объективной истины, как плюралистическое видение мира, как убеждение в том, что не существует никаких абсолютных ценностей, не представляет научной ценности. А узконормативный, формально-юридический подход, как правило, доминирует только в условиях правового нигилизма.

Культурологический подход в исследовании правовой культуры должен быть назван одним из первых. Он предоставляет воспитателям средства, методики и формы работы с воспитуемыми¹⁹. Нередко без помощи профессионалов человек, в особенности ребенок, не может преодолеть противоречия между своей натурой и правовой культурой общества. Противоречие «натура-культура» в правовом пространстве решается в пользу правовой культуры. Для этого культурологический подход настаивает на культивировании абсолютных, и непреходящих правовых ценностей.

Аксиологический (ценностный) подход исходит из определения базовых ценностей, на основе которых устанавливается цель и задачи воспитания правовой культуры. Среди ценностей правовой культуры юристы в первую очередь называют те, что соответствуют нравственности и актуальны для разных стран и народов. Безнравственному человеку трудно следить за правомерностью формы своих поступков, если внутренняя нравственная их основа не сформирована.

Духовно-нравственный подход позволяет верно расставлять приоритеты в процессе воспитания правовой культуры. Правовая культура присуща пространству больших смыслов и нравственных абсолютов. Культивирование или окультуривание среды обитания, в которой взаимодействуют люди, обращено не к вещно-имущественным предметам, а к внутреннему миру человека. Вещно-предметное пространство должно соответствовать показателям правовой культуры, а они, в свою очередь, имеют духовно-нравственную природу. Выходит, что юридическая материя должна соответствовать духу права, иначе потенциал правовой системы будет слабым. Духовно-нравственный подход выводит нас на категорию «дух права» – базового понятия, позволяющего определять уровни правовой культуры личности и общества. Духовность как модус существования человечества генетически восходит к стремлению людей приобщиться к идеальным образцам для внутреннего самосовершенствования и саморазвития. Без обсуждения метафизических оснований права юридическая наука будет лишь конвейером по написанию комментариев к комментариям. Попытка не только формировать правовую культуру, но и изучать ее вне религиозного контекста уже привели европейскую и американскую юриспруденцию к растворению правоведения в позитивистских иллюзиях. У религиозной веры и науки один дух и область истины тоже одна. Духовно-нравственный подход позволяет заметить обусловленность правовой культуры духом права. Вне связи с духом права общеправовая теория теряет свой статус фундаментальной мировоззренческой и методологической основы юриспруденции. Представители атеистического направления называют духовно-нравственное обоснование права выходом за рамки правовой сферы. Но если изучаемые явления охватываются предметом юридической науки, они имеют правовое значение. Объективирование духа права уже позволяет сопрягать юридические и нравственные начала в правовом регулировании.

Антропологический подход в изучении правовой культуры призван демонстрировать важнейшую закономерность – уровень правовой культуры зависит прежде всего от внутреннего мира или души человека. Каковы люди, таков и уровень их правовой культуры. Самые современные средства юридической техники и приемы казуистики способны привести общество к тирании, если попирается достоинство человеческой личности. Ни статус, ни возраст, ни деловые успехи, ни материально-финансовое положение не могут упразднить ценностного отношения к человеку. Правовую культуру нельзя распространять среди людей как хлебные пайки и зимние вещи; правовую культуру воспитывают, преображая внутренний мир человека. И ни один человек не должен быть использован как средство, которым возможно пренебрегать. Гуманистическая позиция требует уважать человека безусловно, принимать индивидуальную данность каждого человека, гарантировать неприкосновенность личности. В зависимости от того, как мы воспринимаем человека, какое содержание вкладываем в это понятие, определяется характер правовоспитательного воздействия.

Цивилизационный подход применим для изучения российской правовой культуре, поскольку Россия является государством-цивилизацией. Рассмотрение проблем правовой культуры в контексте их цивилизационного преломления позволяет изучить национальное своеобразие данного феномена и условия сохранения культурной идентичности. По мнению Е. А. Лукашевой, «в начале XXI в. ярко обозначился процесс самоутверждения цивилизаций (культур). Это проявилось в отстаивании своих исторических ценностей, традиций, способов организации жизни, отторжения навязываемых извне инородных принципов и стандартов, которые на чужой неподготовленной почве могут не только не улучшить социальную организацию тех или иных регионов, но и оказать на нее крайне негативное воздействие»²⁰. В «Основах государственной культурной политики Российской Федерации» ставится цель приоритетного культурного и гуманитарного развития как основы экономического процветания, государственного суверенитета и цивилизационной самобытности страны»²¹. Следовательно, обоснование цивилизационной идентичности России – задача на уровне государственной политики.

Деятельностный подход позволяет изучить воздействие правовой культуры на элементы механизма правового регулирования, выяснить роль правового воспитания в формировании и укреплении правовой культуры. Деятельностный аспект правовой культуры может быть изучен через категории функций правовой культуры, поведения субъектов права, юридического процесса и правовых технологий. При деятельностном подходе правовую культуру рассматривают как действенный механизм воспроизводства одних и тех же непреходящих правовых ценностей. Для демонстрации своей правовой культуры субъектам права надо постоянно, активно и добровольно действовать. Законодательство любой страны рисует не одну, а множество схем правопорядка, построение которых не в последнюю очередь зависит от правовой культуры общества. «Правопорядок может быть укоренен в той или иной социальной среде лишь постольку, поскольку он становится органической частью ее культуры»²². Государство не может быть правовым в смысле обоснованности своими же собственными нормативными актами, для этого ему нужно укоренение в правовой культуре общества.

В изучении правовой культуры важны те методы исследования, которые учитывают нематериальную природу этого феномена.

Духовно-культурный метод наиболее адекватен в изучении правовой культуры, как духовного явления.

Функциональный метод полезен для выяснения роли и значения правовой культуры в современном обществе. Особенный интерес представляют возможности правовой культуры для саморегуляции поведения гражданина.

Сравнительный метод нужен для отграничения понятия правовой культуры от смежных понятий, для обнаружения достоинств и недостатков национальных и профессиональных правовых культур. Он необходим для поиска сходств и различий, для решения вопроса о видах и типах правовой культуры.

Историко-правовой метод позволяет изучать условия возникновения и развития правовых культур. Порой правовая культура воплощает генетический код нации и потому требует конкретно-исторических исследований.

Возможности использования системно-структурного метода в рассматриваемой теме ограничены, поскольку правовая культура не обладает качеством структурированности. А подходить к проблеме системно всегда важно.

Представляет научный интерес потенциал синергетического метода в изучении механизма воспроизводства одного и того же типа правовой культуры при смене эпох и общественно-политического строя.

Метод правового моделирования может использоваться в построении модели правового воспитания. Формирование моделей правовоспитательной работы путем проб и ошибок на локальном и региональном уровнях свидетельствует об отсутствии государственных федеральных программ.

Прогностический метод необходим для корректирования процесса воспитания правовой культуры в современных нестабильных условиях.

Глава 1.
ОБЩЕТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ПОНИМАНИЕ ПРАВОВОЙ КУЛЬТУРЫ

§ 1.1. Понимание культуры

Особенности правовой культуры общества предопределяются фундаментальными характеристиками общей культуры, частью которой она выступает.

Совершенно бесперпективен путь включения в объем культуры всего, что создано человечеством, поскольку такой взгляд ничего не проясняет в понятии культуры и только подменяет одни явления другими.

Считается, что термин «культура» берет свое начало от латинского слова «cultura», которое переводят как возделывание, обрабатывание, выращивание. Слово «культура» обозначало некую возделанность общества, человека и его мира. То, что возвышает человека над необработанной природой, дикостью, варварством. Смысл возделанности – улучшение, совершенствование. Но такая трактовка появилась в Новое Время.

В действительности латинское слово «cultura» имеет индоевропейские корни и в нем греки и римляне делали акцент только на аграрном значении «обработка земли, обустройство того места, где живешь»²³. Данное значение сугубо утилитарное и вполне соответствует менталитету греков и римлян тех времен. В Древней Греции близким к современному пониманию культуры было понятие «пайдейя» – воспитанность души. В Средние века словом «культура» теологи стали обозначать личное совершенство. В эпоху так называемого Просвещения Вольтер, М. Кондорсе и И. Г. Гердер писали, что понятием «культура» можно обозначать как возделывание почвы, так и просвещение. Они характеризовали культуру в качестве разумной формы жизни в отличие от дикости и варварства. В России после эпохи Просвещения в объяснении культуры доминировали рационалистические подходы: «Культура – обработка и уход, возделывание, возделка»²⁴, «Культура – совокупность человеческих достижений в подчинении природы, в технике, образовании, общественном строе»²⁵, «Культура – совокупность производственных, общественных и духовных достижений людей»²⁶. Во всех указанных случаях культура равнозначна техническому прогрессу, что не позволяет понять разницу между этими терминами. В указанных интерпретациях культуры ассоциативный смысл переноса значений (от возделывания земли до возделывания души) не имеет необходимой меры.

В науке сложилось представление, что культура противостоит природе в следующей оппозиции «культура – натура». Природа охватывает первозданные объекты, к зарождению которых человек не имел отношения. А культура – все те материальные и нематериальные предметы, которые созданы людьми в процессе разнообразных творческих актов²⁷. Если под культурой понимать искусственную среду обитания людей, созданную ими в дополнение к естественной, природной среде, отграничить культуру и технику, культуру и технологию нам тоже не удастся. Культура не противостоит всем животным инстинктам, поскольку замечать и ценить красоту и все прекрасное звери тоже способны. В природе творцом выступает Бог, в культуре творит человек. Природа – натура, культура – не натуральна. Природные признаки люди наследуют генетически, а культурные признаки осваиваются в разных формах духовной и социальной деятельности. Природа развивается по объективным законам (смена времен года, последовательность жизненных циклов и т. д.), а культура эволюционирует в результате целенаправленной творческой деятельности людей. В своем культурном творчестве человек, конечно, оглядывается на законы природы, однако чаще всего предпочитает свое собственное самоутверждение. Нередко человеческая культура оказывается настолько губительна для природы, что делает злободневно острой проблему соотношения природы и культуры.

А. Л. Доброхотов и А. Т. Калинкин определяют культуру как семиотически воспроизводимую систему целесообразных артефактов (идеальных и вещественных), созданную людьми для преодоления конфликта с природой²⁸. Культура длительное время осмысливалась как символ и носитель прогресса, как способ возвышения и господства человека над природой. На самом деле подлинная культура не предполагает конфликта и господства, она служит гармонии природного, социального и антропологического начал. Открытия в медицине, геронтологии, цифровых технологиях, пластической хирургии свидетельствуют о стремлении господства над природной сущностью человека, но именно эти стремления делают человечество менее культурным. Рост числа природных катаклизмов и катастроф делает актуальным гармонизацию природы и культуры.

В. П. Большаков отметил: «Разве к культуре относится попросту то, что постоянно присутствует в неприродном состоянии? Разве из утверждения, что культура – не природа, следует, что все природное и есть культура?»²⁹ Людоедство никому в голову не приходило считать явлением культуры. С. Е. Лец спрашивал: «если людоед научается есть ножом и вилкой, это прогресс?» Имеет данный прогресс отношение к культуре? Видимо, справедливо будет ввести ограничительное условие к использованию понятия «культура» – к культуре относится только то, что служит духовному совершенствованию людей. Значит, противоположный смысл имеют не «природа – культура», а «культура – антикультура».

В ХIХ-XX вв. оппозицию «природа – культура» сменила другая: «культура – цивилизация», где культура стала пониматься как выражение духовности, цивилизованности, образованности и воспитанности, органичности, некоего восходящего творческого развития в сфере интеллектуальной деятельности, формирующей ее содержательную наполненность и эстетическую выразительность, тогда как понятие цивилизации фиксировало совершенствование технологий развития. Заметим, что оппозицию «культура – цивилизация» изначально использовали в Западной Европе для подчеркивания превосходства метрополий над их колониями. Понятия культуры и цивилизации нередко употребляются правоведами как синонимы. Однако за ними скрываются различные реальности. Н. А. Бердяев отмечал «неутилитарный характер культуры»³⁰. И. А. Ильин касался в своих трудах соотношения культуры и цивилизации таким образом: «Культура духовна, первична, творчески целенаправленна. Цивилизация технична, вторична, механистична. Культура касается внутреннего мира, самого значительного в нем, святого, главного. Под цивилизацией понимается уровень развития человеческого сообщества, включая хозяйственный уклад, характер мировоззрения, модель власти и правопорядка. Культура представляет собой процесс освоения людьми духовных благ. При нормальной ситуации духовное ведет за собой материальное. Сфера культуры есть сфера человеческого созидания, творчества, активной деятельности.

В действительности культура есть явление принципиально духовное. «Цивилизация касается более внешнего, полезного, материального, второстепенного»³¹. Каждый человек является носителем культуры и представителем цивилизации. Смысл культуры заключается в преобразовании чего-либо, а смысл цивилизации – в использовании чего-либо. Качество цивилизации заключается в ее функциональности, качество культуры в ее одухотворенности. Важным признаком отличия одной цивилизации от другой является самоидентификация, которая включает осознание собственного вклада в развитие человечества. Например, при характеристике русской цивилизации в первую очередь отмечаются ее духовно-нравственные ценности, отображенные в религиозном опыте, художественной литературе, нравственно-гуманистических концепциях, особом типе человеческой солидарности и др. А при характеристике правовой культуры русского народа важно отметить недоверие к букве закона при уважении духа права, востребованность принципов права при разрешении правовых споров, активный поиск справедливости и др.

К культуре следует относить результаты творческой (в широком смысле слова) деятельности человека, в виде духовных ценностей. Культура воплощает в себе духовность, идеалы, красоту, требования совершенства, образ истины, а цивилизация – материально-бытовую сторону жизни, утилитарность, требование порядка. Цивилизация регулирует, организует, упорядочивает общественные связи, а культура гармонизирует их. Культура была свойственна первобытному состоянию общества, а цивилизация – нет. Культура старше цивилизации и существует даже в состоянии дикости людей. Развитие культуры – предпосылка для прогресса цивилизации, последовательного восхождения ее по ступеням прогресса. Цивилизация в своем развитии следует нормативному коду, а культура сверхнормативна, то есть сориентирована не столько на нормы, сколько на идеалы, и следует только религиозно-нравственному смыслу. Цивилизации могут приходить к упадку в случае отклонения от абсолютных ценностей, а культура в виде высших достижений человеческой деятельности сохраняет свое значение вечно. Мы до сих пор можем воспринимать культурные достижения майя, в то время как их цивилизация давно погибла. Далеко не все достижения культуры и подлинно культурные ценности бывают востребованы цивилизацией.

К концу ХХ столетия понятие «культура» стало предельно многозначным, утратив содержательную определенность. Термин «культура» начали использовать довольно произвольно в целях эстетической привлекательности обозначений новых явлений. Так, в «Словаре русского языка» С. И. Ожегова собраны следующие значения термина «культура»: 1) совокупность производственных, общественных и духовных достижений людей (история культуры, культура древних греков); 2) то же, что культурность (культурный, человек высокой культуры); 3) разведение, выращивание какого-нибудь растения или животного (культура льна, культура шелкопряда); 4) разводимое растение, клетки микроорганизмов, выращенные в питательной среде в лабораторных или промышленных условиях (технические культуры, культура органической ткани); 5) высокий уровень чего-нибудь, высокое развитие, умение (культура производства, культура голоса у певцов, физическая культура, культура речи)³².

В «Философском энциклопедическом словаре» культура нередко определяется как специфический способ организации и развития человеческой жизнедеятельности, представленный в продуктах материального и духовного труда, в системе социальных норм и учреждений, в духовных ценностях, в совокупности отношений людей к природе, между собой и к самим себе³³. В «Кратком политическом словаре» культура определяется как «исторически определенный уровень развития общества, творческих сил и способностей человека, выраженный в способах организации жизни и деятельности людей, а также в создаваемых ими материальных и духовных ценностях»³⁴. Такое понимание отличается довольно широким подходом, поэтому лишено ясности и определенности. При желании под такие определения можно подвести массу явлений.

В культурологических работах встречается следующее определение понятия «культура» – «система всеобщих принципов смыслообразования и самих феноменологических продуктов этого смыслообразования, в совокупности определяющих иноприродный характер человеческого бытия»³⁵. В. С. Степин определил культуру как систему исторически развивающихся надбиологических программ человеческой жизнедеятельности, обеспечивающих воспроизводство и изменение социальной жизни во всех ее основных проявлениях³⁶.

С. Л. Франк, Г. Риккерт, Г. П. Выжлецов, В. П. Большаков предлагали понимать под культурой высшую степень облагораживания, одухотворенности и очеловеченности природных и социальных условий жизни и человеческих отношений, освоенную живущими и передаваемую последующим поколениям³⁷. Здесь культура определяется в качестве совокупности реализуемых ценностей.

Ясности в данном вопросе не будет, пока исследователь не обратиться к другому значению слова «культура» – «почитание, поклонение». Есть основания считать, что слово «cultura» было у древних греков всего лишь производным от слова «cultus», которое использовалось ими в значении почитания. Кстати, у Н. А. Бердяева есть по этому поводу блестящий тезис: «Если цивилизация родилась в борьбе человека с природой, то культура родилась из культа, истоки ее сакральны»³⁸. Культура воплощает в себе искания человеческого духа. В свое время В. С. Соловьев высказал очень глубокую мысль: «идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности»³⁹. Вера в Бога, а значит в то, что Он каким-то образом ведет человека и нацию к их призванию делает актуальными исследования духа права. Альтернатива этой вере – концентрация на повседневности и букве закона. Все мировое развитие свидетельствует, что каждый народ живет ради той идеи, которую он реализует в своей истории для человечества, частью которого он является.

Требования культуры обязывают человека действовать таким образом, чтобы оставаться на уровне своего человеческого предназначения. Чем больше духовно развит человек, тем значимее для него сфера культуры. В буквальном переводе с латинского культура есть «возделывание». Возделывать или культивировать необходимо лучшие качества народа и образующих его индивидов, чтобы в результате правового воспитания люди совершенствовались в доброте, справедливости и милосердии.

Культура позволяет человеку гармонизировать его практическую и духовную жизнь, направлять противоречия жизни в русло творчества и созидания, а не разрушения. Культура по своей сущности – это одухотворение, облагораживание людьми самих себя и межличностных отношений.

По мнению С. Т. Алексеева, «точный синоним слова «культура» в русском языке – одухотворение»⁴⁰. Примечательно, что едва ли не первое определение понятия «культура», осуществленное в России в 1846 г. в «Карманном словаре иностранных слов» Н. Кириллова, указывает на деятельность для пробуждения дремлющих в человеке сил⁴¹. Благодаря культуре личность получает способность существовать и в реальных общественных отношениях, и в универсуме идеальных гармоний.

Содержанием культуры является истина. Разные национальные культуры – это, по сути, разные способы ответа на вопрос о смысле личного существования. Вопрос об истине принципиально важен для культуры и юриспруденции – это объединяет их. Правильная антропология – критерий прояснения и проверки всех исторических форм культуры. Открытость истине способствует построению долговечного и стабильного правопорядка.

Понимание культуры окажется бессмысленным без таких понятий как духовность, вера в Бога, творчество, абсолютные ценности. В феномене культуры главное – дух. Культура по сути духовна. В связи с этим приведем определение И. А. Ильина: «Культура начинается там, где духовное содержание ищет себе верную и совершенную форму»⁴². В философской энциклопедии удачно сформулировано: «Сферой противоположной природе, является дух во всех формах его проявления, в частности, в форме культуры (или цивилизации)»⁴³. Культура, таким образом, выступает в качестве одной из форм проявления духа.

Слово «культура» имеет корень «культ», изначально сформировавшийся в религиозной сфере. Д. С. Лихачеву принадлежит мысль: «Культура – это то, что в значительной мере оправдывает перед Богом существование народа и нации»⁴⁴. Всякая истинная культура национальна.

Культура определяет духовный потенциал общества. В «Основах государственной культурной политики Российской Федерации» культура определяется как совокупность формальных и неформальных институтов, явлений и факторов, влияющих на сохранение, производство, трансляцию и распространение духовных ценностей (этических, эстетических, интеллектуальных, гражданских и т. д.). Высокий уровень культуры населения является индикатором здоровья и единства нации. Именно культура выступает фундаментом для любого общества и залог его успешного развития, единства и стойкости от внутренних и внешних вызовов и угроз. Именно от культуры зависит способность общества к регенерации и преумножению своего потенциала. Авторы с сожалением отмечают, что «несмотря на огромный потенциал и общемировое признание достижений русской культуры во всем мире, культурные образцы и культурное содержание не стали основой для формирования способов самоопределения и действия для подавляющего большинства российского населения»⁴⁵. Это прежде всего связано с тем, что культура в соответствии с доминирующими западными подходами у нас тоже стала рассматриваться как сфера развлечений. Исходя из такого понимания культуры, управление культурными процессами было сведено к их коммерциализации. А в сфере развлечений, как известно, коммерциализуются продукты массовой, а не высокой культуры.

Одни исследователи заблуждаются в том, что главное – это экономика и военная сила. Другие заблуждаются, что абсолютно все собой определяет культура. Но любая культура связана с тем, что на самом деле определяет всю жизнь человека – с верой. Недаром культура, терявшая опору в вере либо бросавшая вызов Богу, оказывалась недолговечной. Обезбоженная культура в истории человечества всегда вела народ к гибели. Сотни цивилизаций в человеческой истории ушли в небытие только по причине неправильного выбора смысла своего существования. В древней цивилизации насамонов, по описанию Геродота, действовали такие обычаи: «Когда насамон женится в первый раз, то, по обычаю, молодая женщина должна в первую же ночь по очереди совокупляться со всеми гостями на свадьбе. Каждый гость, с которым она сходится, дает ей подарок, принесенный с собой из дома»⁴⁶. В конце римского периода этноним «насамоны» совсем перестал встречаться в известных источниках. Ацтеки создали великую для своего времени Империю, но во время еженедельных церемоний приносили человеческие жертвоприношения до нескольких тысяч человек. Жертв доставляли на вершину пирамиды и клали на алтарь. Жрец делал надрез под ребрами, а затем засовывал руку в рану и проникал в грудную полость. Затем он резко вырывал у жертвы сердце, пока оно еще билось. Тело же принесенного в жертву человека сталкивалось вниз по ступеням пирамиды. В XVI в. и сами ацтеки и их государственность перестали существовать. Культура – это судьба. В этом состоит фундаментальная закономерность для стран, народов и отдельных индивидов.

Убежденность реформаторов в том, что политика способна изменить культуру, безосновательна. Российская история как процесс развития культуры имеет дело с такой ментальностью народа, которую ни уничтожить, ни переделать пока никому не удавалось. Видимо потому, что эта ментальность носит эталонный характер и народу с такой ментальностью еще предстоит сыграть решающую роль в судьбах мира. А пока эта миссия не выполнена, ничего с Россией ее противникам сделать не удасться.

Для того, чтобы изменить культурную матрицу и поведенческие модели народа применяется весь спектр методов гибридной войны. Воздействуют на разные группы населения, осуществляют перекодировку традиций, социальных норм, включая нравственные и правовые ценности.

Культура в том случае долговечна и жизнеспособна, когда она одухотворена религией и совпадает с ней содержательно и генетически. Все величайшие произведения живописи, литературы, права так или иначе символизируют духовные идеалы, воплощая божественность в доступной форме.

Культура, представляя собой, духовное явление, при этом не является конечной духовной инстанцией. Культура предполагает собой наличие сверхинстанции, духовной инстанции более высокого порядка.

Беспристрастному исследователю так важно стремиться к полному выявлению ценности религиозного измерения культуры. Вопрос о Боге находится в центре всякой настоящей культуры и когда этот вопрос снимают, культура разлагается, наступает нравственный распад нации. В центре культуры находится религиозное чувство, позволяющее выбирать и творить.

Могут возразить на это тем, что культура в современном мире стала неоднородной в плане своих духовных оснований. Культура дифференцируется по идейным, мировоззренческим, философским ориентациям. Однако многообразие культур не является целью и идеалом культурного процесса. Всякий отрыв от Абсолюта, Творца, Бога при внешнем эмпирическом разнообразии и свободе самоопределения приводит социум к гибели. Г. Флоровский писал так: «Поликультурность русской жизни, возникшая под влиянием идеалов секуляризации, представляет собой род духовного рабства»⁴⁷. Действительно, отечественная культура XVIII в. несла в себе черты трансформирующейся культуры, в которой подавлены национальная самобытность и духовные идеалы.

Культурные ценности, предлагаемые в тот или иной период времени, могут вступать в конфликт с ценностями, содержащимися в истинном культе, то есть в религии. И поэтому для нормальной жизни на земле и за ее порогом человеку и целому народу мало быть просто культурным, необходимо найти правильную веру в Творца и по канонам этой веры выстроить свою судьбу.

Инструменталистский подход к культуре столь же беспомощен, как и в отношении к праву. Ю. М. Лотман определял культуру как совокупность текстов, обладающих знаково-символическими свойствами и разнообразными семиотическими механизмами, позволяющими надстраивать смысловые конструкции над естественно-языковыми основами первичных знаковых систем⁴⁸. Сводить культуру к текстам – подход узкий, поскольку тексты составляют только часть культурного пространства.

В культуре совершается процесс, при котором непреходящие ценности начинают что-то существенное значить для людей. Сущность всякой ценности заключается в ее значимости. Для культуры представляют интерес только такие ценности, которые возбуждают притязание на значимость.

Культура непременно предполагает творческий процесс и результаты человеческого творчества в многообразных его видах. Культура предполагает инновации и творческие достижения людей, объективированные в духовных и материальных объектах. Культура – это качество проявлений жизнедеятельности людей и совокупность их творческих достижений. Таким образом, культура представляет собой сферу общественной жизни, в которой творческие силы человека и общества опредмечивают образ непреходящей красоты. Культура выражает способы творческой жизнедеятельности людей, результаты творческой деятельности в материальной и духовной сферах.

Культура есть качественная характеристика деятельности людей. Сфера культуры предполагает непрерывную деятельность по творческой обработке, преобразованию неокультуренной почвы. Базисной единицей культуры как деятельности является творческий акт. При этом творчество не следует замыкать только на живопись, музыку и литературу, ведь помимо художественного творчества есть еще научное, техническое, изобретательское, организаторское, педагогическое, предпринимательское, спортивное, кулинарное, правовое (правотворчество) и др.

Правовая культура выступает как разновидность общей культуры. В этом смысле понятие правовой культуры не является исключительно юридическим понятием. Правовая культура – одно из тех универсальных, сложных, комплексных понятий, которое призвано подчеркивать связь права с неюридическими явлениями. Прошлым для юридических систем любого общества являются не столько обычаи и традиции, сколько общекультурные ценности жизни людей, которые и придавали первым правовым памятникам легитимность и общепризнанность.

Как правило (до определенного порога глобализации мира), правовая культура совпадает с нравами конкретного общества (восточного, западного – не имеет значения). Совпадение правовой культуры с нравами общества пока закономерный сценарий для всех стран мира. Это свидетельствует об обусловленности правовой культуры духовно-нравственной спецификой обществ. Правовая культура конкретного общества не может оказываться выше его общего культурного уровня и состояния общественной нравственности.

§ 1.2. Понятие правовой культуры

«Правовая культура» может быть отнесена к базовым, фундаментальным юридическим понятиям, поскольку посредством него вся правовая система общества может быть описана и оценена во всем ее объеме и во всем множестве ее компонентов и свойств.

Когда правовая система при смене общественно-политического строя переживает коренные преобразования, ее обновление происходит не синхронно, а ризомно. В то время как приняты и действуют новые законодательные акты и на соответствие им разворачивается судебная практика, правовая культура общества остается еще какое-то время неинтегрированной в новое качество правовой системы. В таких изменчивых условиях правовая культура существует в виде анклава по отношению к доминантной правовой системе. Это имеет глубоко духовный смысл, поскольку подлинная правовая культура переносит культурное достояние наций и народов и не разменивается на конъюнктурные перемены. С этой точки зрения правовая культура – нравственный артефакт общественного развития.

Правовая культура – это всегда оценка юридических явлений и процессов с точки зрения некоторого масштаба, идеала, принципа, но не с точки зрения конъюнктурного либо какого-то несправедливого правила. Для идентификации правовой культуры требуется такой абсолютный критерий, на роль которого сиюминутная воля законодателя никак не годится. Понятием «правовая культура» оценивается то, что в юридической сфере функционирует, организуется, регулируется. Правовой культурой отличаются те юридические явления и процессы, которые одобрены, признаны, оправданы.

Несостоятельна точка зрения о том, будто правовая культура включает в себя нормативную и ненормативную составляющие⁴⁹. Нормативный характер правовой культуры выражается по этой версии в том, что она образует нормативно-правовые предписания, характер действия правовых норм в обществе. Ненормативная составляющая сводится к формированию отношения индивидов к праву, их представление о действии правовых норм. В одном случае авторы говорят о законотворчестве, в другом – о правосознании. Ни первое, ни второе к понятию правовой культуры вообще не имеет отношения. Понятие «правовая культура» охватывает не создание и действие нормативных актов, а результат оценивания правовой системы с точки зрения усвоения неких правовых ценностей и уровня качественного развития. В правовой культуре еще можно заметить регулятивные свойства с точки зрения воздействия на правомерное поведение человека, но нормативности она лишена как явление правовой реальности. Нормативность есть признак права, а для правовой культуры актуальны другие признаки. Правовая культура есть оценочное понятие, предназначенное для характеристики и культурно-правовой оценки нормативных актов, субъектов права, правоприменения, правосознания и т. д. В содержании правовой культуры норм нет, есть нематериальные правовые ценности, выражающие собой дух права.

Культура может называться правовой не потому, что относится к юридической сфере, а в случае ее соответствия духу права и букве закона. Поэтому правовая культура может выражаться в формах исключительно правомерного поведения, соответствующих духу права юридических текстах и убежденности в необходимости права. Словосочетание «правовая анти-культура» не может рассматриваться в качестве научного понятия, так как содержит внутреннее взаимоисключение смыслов, ибо анти-культура не может быть правовой.

Следует отметить вполне определенный положительно-оценочный характер понятия «правовая культура». Правовая культура есть культура правильная, а не патологическая. «Правильное» есть смысл культуры. Разграничение правильного и неправильного применительно к правовой культуре имеет смыслоопределяющую и функциональную роль. Понятие правильного является формой выражения соответствия. Применительно к правовой культуре речь может идти о соответствии между поведением, нормами и институтами духу права и букве закона (при условии верховенства духа права). Суждения о правильном не должны подменяться и замещаться суждениями о законном и незаконном – масштаб правовой культуры шире обозначенной дилеммы.

Западная демократия со всеми ее процедурами представляет собой заторможенную систему. В практике демократических стран известно множество случаев, когда демократическое правительство, ясно сознавая, что страну грабят, ничего не могло сделать, потому что грабили по закону. Правовая культура не выступает продуктом законничества.

Правовая культура имеет объективные и субъективные свойства. Объективные ее свойства связаны с уровнями развития правовых явлений и процессов, которые мы фиксируем как явления правовой реальности. В этом случае правовая культура каждого субъекта такова, какая она есть и с этим нужно объективно считаться. Субъективные черты правовой культуры выражаются в неодинаковой мере и степени усвоения субъектами правовых ценностей, что обусловлено их личным выбором, целеполаганием, волей, темпераментом, привычками и т. д.

В связи с этим нельзя разделить мнение А. В. Малько о том, что правовая культура – понятие, «обозначающее собой лишь совершенное, положительное в правовом смысле бытие»⁵⁰. При таком взгляде игнорируются средний и низкий уровни правовой культуры, которые характеризуются отдельными отклонениями от совершенного и положительного поведения. На нижних уровнях правовой культуры наблюдаются некоторые отрицательные явления – слабое знание субъектом способов правовой защиты своих прав, непрофессиональное проведение следственных действий, допущение ошибки в юридической квалификации дела и т. п.

У правовой культуры есть единственно надежный и непреходящий критерий – соответствие духу права. Такое понимание единственно правомерно и безопасно для любого социума, оно снижает риски ситуативного, произвольного и формально-догматического толкования права. Правовая культура обнаруживается в случаях, когда обеспечивается воспроизведение духа права в практической деятельности субъектов права. Отклонение в юридической деятельности от духа права не может быть содержанием правовой культуры. Правовая культура сама по себе не является основанием оценки правовых явлений и процессов; в качестве основания оценки выступает дух права. По соответствию либо несоответствию юридически значимых явлений и процессов духу права мы имеем возможность делать выводы о наличии или отсутствии правовой культуры в них. Другими словами, дух права может рассматриваться как объективное оценочное основание всего юридического и правового, а правовая культура – это сама оценка. Дух права как критерий идентификации правовой культуры безусловен, императивен и неконъюнктурен и при этом позволяет преодолевать неукоснительность формализма в каждом конкретном деле.

Любая правовая культура самобытна, поскольку развивается в процессе накопления правового опыта – опыта познания и использования духа права. Кроме того, правовая культура всегда имеет определенный тип, который зависит от степени приближения к духу права. Если человек – это прежде всего усилие быть человеком, то есть усилие преодоления грешного состояния и перехода в духовное состояние, то правовая культура есть степень усилия по освоению духа права со стороны личности, группы либо общества в целом.

Правовая культура выступает в качестве одной из форм проявления духа права. Когда в духе права мы усматриваем общечеловеческие нравственные постулаты и религиозные заповеди, ошибок в правоприменении оказывается гораздо меньше, чем при формально-юридическом подходе. Правовая культура при этом – выражение результата оценивания правовой системы в целом и отдельных ее компонентов. Правовая культура есть степень оценки (высокая, средняя, низкая), но это не свойство (атрибут) любых юридических явлений и процессов. Могут встречаться юридические процессы, которые абсолютно лишены правовой культуры (например, необоснованные политические репрессии, пытки в уголовном процессе, медицинские опыты над людьми).

Понятие правовой культуры должно учитывать, что с его помощью хотят охарактеризовать. Уровень достигнутого порядка? Нет. Цивилизации? Нет. Правовая культура встречается там, где уважают дух права и фактически руководствуются им в юридически значимых актах поведения. Правовая культура – это духовная высота, на которую может восходить субъект права.

Роль правовой культуры в механизме правового регулирования по-настоящему не изучена, хотя именно правовая культура дает человеку способность к самоуправлению, саморегулированию юридически значимого поведения. Государство – это правовая культура в форме служения Отечеству.

Любой юридический акт должен быть правовым, то есть выражать дух права, соответствовать критериям истины, добра и красоты. Правовой акт должен быть совершенным и с точки зрения его формы: быть непротиворечивым, по возможности кратким и обязательно ясным и понятным для населения, содержать определения основных терминов и понятий, быть опубликованным в доступном для населения источнике и т. д. О качестве закона свидетельствует и содержащийся в нем самом механизм его реализации (институциональный, организационный, процедурный, финансово-экономический и др.).

Духовное содержание остается уникальным и неповторимым для каждого типа правовых культур, поскольку уникальность и самобытность выражается прежде всего в генезисе ее сакральных форм. Культура не случайно гордится древностью своего происхождения, неразрывной связью с великим прошлым. Культура дорожит преемственностью, ей дороги непрерывность, увековечивание, прочность культурных творений и памятников. Окультуривание общества и правовых отношений в нем – процесс, связанный с актуализацией в юридической практике духа права в его приоритете над буквой закона.

При определении понятия правовой культуры нередко допускаются подмены с правовой системой, правовым сознанием и даже юридическими учреждениями.

Ю. А. Зубок и В. И. Чупров дают более под правовой культурой понимают «совокупность знаний, ценностей и установок личности относительно прав и возможностей их практического осуществления, реализуемых в процессе взаимодействия субъектов правовых отношений»⁵¹. При таком определении понятия правовой культуры и правосознания неразличимы. Те авторы, которые полагают, что правовая культура гораздо шире правосознания, так как включает в себя помимо идеологических и психологических явлений еще юридически значимое поведение, допускают другую подмену – подмену правовой культуры правовой системой. На самом деле понятие правовой культуры сопоставлять с понятиями правосознания и правовой системы по объему не корректно, ибо они используются для характеристики разных плоскостей и сфер правовой действительности. Правовая система имеет внутреннюю структуру. Правосознание тоже отличается своей структурой. А у правовой культуры никакого структурного состава нет, поскольку это понятие оценочное и характеризует уровень развития и правовой системы, и правосознания, и субъектов правовой деятельности. Таким образом, правовая система – понятие системно-структурное, правовое сознание – понятие интеллектуально-психологическое, а правовая культура – оценочное понятие. У них разная фунциональная роль и за ними различная степень теоретического обобщения правовой реальности.

По мнению А. П. Плешакова, правовую культуру можно определить «как степень овладения правом в действии: как самосознание, ответственность в реализации права; как творческую ориентацию на общечеловеческие ценности и нормы, а также особенности национальной культуры в противоречивых правовых ситуациях»⁵². В данном предложении по существу игнорируются низкая и средняя разновидности правовой культуры и принимается в расчет какая-то произвольно подобранная совокупность разнопорядковых объектов.

По мнению Е. А. Лукашевой, правовая культура – это качественно насыщенное правосознание, более высокая и емкая форма правосознания, духовная атмосфера, правовой климат, который господствует в данном обществе⁵³. Любые попытки сопряжения правовой культуры и правового сознания в данном вопросе заканчиваются отождествлением этих самостоятельных явлений. И правосознание, и правовая культура являются понятиями, предназначенными для разных планов теоретического обобщения. Понятием «правосознание» обозначается внутренний мир человека или группы людей в его рациональной (правовые идеи, взгляды, воззрения) и иррациональной (правовые чувства и эмоции) ипостасях. Понятие «правовая культура» носит универсальный оценочный характер и с его помощью характеризуют не только правосознание, а все компоненты правовой системы общества. Считать правовую культуру частью правосознания нельзя, потому что она не является продуктом правосознания.

Сходное с Е. А. Лукашевой мнение выразил В. Н. Жуков: «политико-правовая культура нации – это и есть правосознание, достигшее высокого уровня»⁵⁴. Он предложил понимать под правовой культурой «совокупность результатов политико-юридической деятельности людей, фиксирующий уровень их правосознания»⁵⁵. Из этого определения неочевидно, в чем выражаются результаты названной политико-юридической деятельности. Зато очевидно стремление отождествить правовую культуру с правосознанием.

Правовая культура не представляет собой более высокую и емкую форму правосознания (как считал А. Б. Венгеров⁵⁶), поскольку она – результат оценки и самого правосознания, и остальных юридических явлений. Правовую культуру не нужно сводить к одному только правосознанию. Понятие «правовая культура» используется для характеристики всех элементов правовой системы общества. При помощи этого понятия оценивается само право, правосознание, правовые отношения, законность и правопорядок, законотворческая и правоприменительная деятельность. А. Б. Венгеров писал: «Если правосознание охватывает только духовную жизнь общества, становится только частью общественного сознания, то правовая культура включает в себя как духовные характеристики, так и «материальные» придатки права – юридические учреждения, их организацию, отношения»⁵⁷. В таких представлениях понятием «правовая культура» охватываются любые юридические учреждения и правоотношения независимо от того, каков их характер на самом деле. В. С. Нерсесянц тоже полагал, что основными элементами правовой культуры являются «правовые (государственно-правовые) воззрения, нормы, институты (учреждения) и поведенческие отношения»⁵⁸, но при таком понимании роль правовой культуры по сравнению с правовой системой не ясна.

Правовая культура – не деятельность (как считал, в частности, В. П. Сальников⁵⁹), поскольку пока нет определенного правового результата, соответствующего тому или иному качественному уровню развития, констатировать наличие правовой культуры преждевременно.

По мнению В. В. Загородского, правовая культура – это правовой режим⁶⁰. Под правовым режимом понимается специальный и закрепленный в нормативно-правовых актах порядок регулирования общественных отношений или совокупность правил, регулирующих ту или иную сферу деятельности. У правовой культуры нет признаков правового режима.

Правовая культура не «совокупность всех ценностей, созданных человеком в правовой сфере» (как это представляли В. К. Бабаев, В. М. Баранов, С. В. Бирюков и В. А. Толстик⁶¹), ведь артефакты культуры лишь характеризуют уровень и направление правовой культуры, а собственно самой правовой культурой не являются.

Правовая культура – не совокупность всех достижений в области права (как полагал В. И. Зубрицкий⁶²), потому что некорректно всю правовую культуру сводить только к одному высокому ее уровню. В правовой культуре объективно существуют не только высокий, но и средний, и даже низкий уровни.

М. И. Абдулаев предложил чрезвычайно широкое понимание: «правовая культура включает в себя все достижения юридической теории и практики. Все положительное, накопленное человечеством в области права – это и есть правовая культура»⁶³. В этом определении содержание правовой культуры остается непроясненным. Понятие правовой культуры, как все другие, имеет свой ограниченный уровень теоретического обобщения правовой действительности.

Правовая культура – не «совокупность всех позитивных компонентов правовой деятельности в ее реальном функционировании, воплотившая достижения правовой мысли, юридической техники и практики» (как писал В. П. Сальников⁶⁴), в противном случае нам бы пришлось искусственно разделять правовую систему общества на позитивную и негативную часть, и объявить правовую культуру позитивной частью правовой системы.

Правовая культура – не состояние сообщества субъектов права (как считал, в частности Л. С. Явич⁶⁵), иначе нам бы пришлось думать, что правовая культура – это обязательный атрибут любого сообщества людей. Существуют, увы, такие человеческие сообщества, которым правовая культура вообще не присуща (например, криминалитет, сектанты из тоталитарных сект, карьеристы в правоохранительных органах).

Правовая культура – не совокупность овеществленных и идеальных культурных элементов, относящихся к сфере действия права и их отражение в сознании и поведении людей (как считали, в частности, В. И. Каминская и Р. А. Ратинов⁶⁶), поскольку такое видение ведет к отождествлению понятий «правовая система» и «правовая культура».

Правовая культура – не «совокупность знаний и навыков, умение применять их на деле, обеспечивая законность» (как полагали П. П. Баранов, Н. А. Власенко и А. П. Окусов⁶⁷), иначе нельзя будет разграничить правовую культуру с правосознанием и правоприменением.

К. М. Хоруженко утверждал, что правовая культура представляет собой систему нормативных отношений между людьми и их организациями, сформированная в процессе социального взаимодействия⁶⁸. Сведение правовой культуры к регулируемым нормами отношениям, впрочем, как и самим нормам права, служит обоснованием подчинения правовой культуры любому нормативному порядку. На самом деле правовая культура должна быть выше правовых норм и правовых отношений – только такой правовой идеал способствует приоритету духа права над буквой закона и не позволяет выдавать всякий нормативный порядок за правовую культуру. Правовая культура существует до издания нормативных актов, воспроизводится параллельно с нормативно-правовым массивом и переживает во времени многие нормы права. Человек не знает, не может знать и (по-хорошему) не должен знать всех законов, поэтому в решении юридических вопросов он исходит из собственной правовой культуры.

Правовая культура не является правовой информацией знаковых систем (как полагают Е. В. Клейменова, К. А. Моралева, С. В. Бочкарева⁶⁹), поскольку любые попытки обнаружения в ней материальной предметной формы, пусть даже в виде знаков, оказываются несостоятельными. Правовая культура по своей юридической функциональной роли и духовной природе нематериальна. По масштабу правовая культура гораздо шире правовой информации. К тому же, правовое информирование, наряду с правовой пропагандой и правовым просвещением может рассматриваться формой правового воспитания, то есть формой воспитания правовой культуры. При желании у правовой культуры можно выделить информационную функцию, но даже при этом необоснованно допускать отождествления понятия и функции явления.

Правовая культура – это не «совокупность правовых ценностей, выработанных человечеством, отражающих прогрессивно-правовое развитие общества» (как считал Н. Н. Вопленко⁷⁰), потому что при помощи оценочного понятия «правовая культура» измеряют уровень развития всех юридических явлений и процессов, в том числе правовых ценностей. Понятие правовой культуры настолько универсально, что охватывает не только ценностный срез юридической действительности, но и служит для оценивания видов правотворчества, нормативно-правового массива, и юридической практики.

А. В. Корнев, Л. А. Петручак и С. С. Зенин определили правовую культуру как высокую степень цивилизованности правовой деятельности и правовых отношений; реализованность ценностей культуры в правовой деятельности; справедливость и гуманность, реализуемые в сфере права и правовых отношений⁷¹. У этого определения нет единого и внятного критерия, поэтому авторы апеллируют и к некоей цивилизованности, и к реализуемости права, и к выборочным принципам права.

Правовая культура не составляет «внутреннюю ментально-духовную сторону правовой системы общества» (как считал Р. А. Ромашов⁷²), потому что правовая культура превосходит правовую систему общества и служит для оценки не только ментально-духовных явлений, но и материальных артефактов права. У понятий «правовая система» и «правовая культура» разная функциональная роль. Духовной внутренней стороной правовой системы выступает скорее правовое сознание.

С. В. Бочкарева предложила определять правовую культуру как элемент общей культуры общества, представляющий специфический способ человеческого существования в правовой сфере: способы правового регулирования общественных отношений, формы взаимодействия субъектов общественных отношений, их социально-психологическое отношение к явлениям правового порядка⁷³. Но в таком определении правовая культура подменяется приемами юридической регламентации, правосознанием и правовыми отношениями. Кроме того, способ существования субъекта права сам требует правовой оценки с точки зрения правовой культуры. Правовая культура не способ организации правовой сфере, а скорее – способ оценивания правовой сферы.

Правовая культура не является только результатом творчества человека в сфере права, характеризующегося созданием и утверждением правовых ценностей (как считает И. И. Гуляев⁷⁴). Такое подход с одной стороны сужает масштабы понятия правовой культуры, а с другой стороны неоправданно причисляет к носителям правовой культуры только тех лиц, которые создают правовые ценности. Сколько же правовых ценностей нужно создавать самому И. И. Гуляеву, чтобы называться человеком правовой культуры? Все правовые ценности уже созданы до нас и современникам остается только воплощать их в своем поведении, чтобы подтверждать свою правовую культуру.

Таким образом, понятие «правовая культура» не выражается некоей совокупностью юридических явлений и процессов, как это делает понятие «правовая система». В сравнении с понятием «правовая система» правовая культура выступает не структуросодержащим, а оценочным научным понятием, которое необходимо для оценки уровня развития правовой системы и отдельных ее элементов.

Близко к такой точке зрения следующее определение: «это обусловленная экономическим, политическим, социальным и духовным уровнем развития общества разновидность общей культуры, представляющая собой меру освоения и использования накопленных человечеством правовых ценностей, передаваемых в порядке преемственности от поколения к поколению»⁷⁵. А. П. Семитко тоже дал удачное определение правовой культуры: «это обусловленное всем социальным, духовным, политическим и экономическим строем качественное состояние жизни общества, выражающееся в достигнутом уровне развития правовой действительности, юридических актов, правосознания и в целом уровне правового развития субъекта (человека, различных групп, всего населения), а также степени гарантированности государством и гражданским обществом свобод и прав человека»⁷⁶. На подход А. П. Семитко оказали влияние взгляды С. С. Алексеева, который определял правовую культуру, как «своего рода юридическое богатство, выраженное в достигнутом уровне развития регулятивных качеств права, накопленных правовых ценностей, тех особенностей права, юридической техники, которые относятся к духовной культуре и правовому прогрессу»⁷⁷. А. П. Семитко так и назвал свою монографию – «Развитие правовой культуры как правовой прогресс». Тенденцию рассмотрения правовой культуры в контексте общественного прогресса можно признавать правильной только в том случае, если прогресс означает приближение субъектов к духу права. В иных случаях прогресс могут свести, например, к декриминализации педофилии и ни о какой правовой культуре говорить не придется. Когда исследователи пишут, что правовая культура немыслима без прогрессивной направленности общества, нужно учитывать, что у современного общества есть большие проблемы с определением критериев прогресса.

Не вызывает возражений краткое определение, предложенное Ю. Н. Тодыкой: «Правовая культура – это соответствующее качество правовой жизни общества, уровень его развития»⁷⁸. При определении понятия правовой культуры как качественного состояния правовой системы общества важно делать акцент на том, что правовая культура служит показателем уровня развития правовой системы в целом и отдельных ее компонентов на основе некоего критерия совершенства, которым на самом деле выступает только дух права и ничего более.

Заслуживает внимания определение правовой культуры, предложенное И. А. Иванниковым: «правовая культура – это одна из форм социально значимой творческой деятельности людей в сфере государственно-правовых отношений, которая выражается в правовых нормах, институтах, в способности оценки этих явлений и духовных продуктах жизнедеятельности, в навыках и ценностях, которые влияют на их юридически значимое поведение»⁷⁹. Однако положительное содержание данного определения у него дезавуировано следующей фразой: «Говоря кратко, правовая культура – способность действовать по закону, а не по совести»⁸⁰. То есть тем самым И. А. Иванников написал, что бессовестное поведение, формально не противоречащее букве закона – и есть правовая культура. Такие установки неприемлемы. Как раз действия человека по совести и выражают дух права в его поведении, а бессовестное следование букве закона наблюдалось, в частности, в фашистской Германии и принесло неисчислимый ущерб человечеству. Более благоприятное впечатление производит афоризм: «Если у человека есть совесть, законы ему не нужны».

В свое время в отечественной юридической литературе было принято рассматривать правовую культуру с позиций разнообразных подходов: деятельностного, антропологического, социологического, семиотического, символического и философского⁸¹. Ничего к пониманию правовой культуры эти подходы не прибавили. Возможно это произошло потому, что все эти подходы к юриспруденции и реальной юридической практике никакого отношения не имели. Так, семиотический и символический подходы позволили авторам определить правовую культуру как знаковую и символическую реальность Перечисленные подходы подменяли юридический и культурологический подходы в изучении правовой культуры антропологией, социологией, а используемые позитивистские методы привели к тому, что правовая культура оказалась недоступной для научного исследования.

Итак, правовая культура не является основанием требований, обязательным атрибутом правовых явлений и процессов, а также набором юридически значимых явлений и процессов. Понятие правовой культуры имеет смысл как универсальный предикат в оценочных суждениях и как оценка итогового состояния правовой системы.

Как можно представить себе правовую культуру и через какие явления конкретно выразить? А. В. Корнев, Л. А. Петручак и другие авторы представляют правовую культуру в виде юридических знаний, традиций и представлений, приемов и способов законотворчества, форм и методов деятельности правоприменительных органов, гарантий и процедур защиты прав и законных интересов граждан, нормативно-правовых актов, юридических документов, юридическом языке⁸². Правовая культура только характеризует состояния реальных юридических явлений и не сливается с ними. Правовая культура – это характеристика, правовая оценка нормативных актов, субъектов права, правоприменения и т. д. Когда мы отмечаем высокий либо низкий уровень правовой культуры применительно к тексту нормативного акта, мы характеризуем качество текста. При этом не сам юридический текст выступает правовой культурой, а та оценочная характеристика, которая дается тексту. Другими словами, понятие «правовая культура» не является совокупностью овеществленных, материализованных юридических явлений.

Правовую культуру можно использовать как оценочную категорию, при помощи которой возможно характеризовать уровень развития правовой действительности. Это определенный уровень качественного состояния правовой системы, а также правосознания и правового поведения отдельной личности, социальной группы либо общества в целом. Понятие правовой культуры необходимо на фоне понятий «правовая система», «правосознание» и др. как критерий оценки, индикатор уровня развития правовых явлений и процессов.

Правовая культура характеризует не только правовое сознание, но практически все известные правовые явления и процессы – юридические тексты, правотворчество, правоприменение, толкование норм права и др.

Правовая культура представляет собой сложное, многогранное явление, предполагающее:

• определенный уровень правосознания;

• уровень цивилизованности, культурной идентичности народа;

• степень знания населением законов, высокий уровень уважения к нормам права;

• качество процессов правотворчества и правоприменения;

• законопослушность граждан и должностных лиц государства;

• уровень развития правовой деятельности (теоретической и практической);

• качество всевозможных юридических текстов документов, в которых выражается и закрепляется право данного общества.

Думается, что понятие «правовая культура» может использоваться в трех значениях: как понятие-оценка, как понятие-состояние, как понятие-среда.

Во-первых, «правовая культура» – универсальное научное понятие, посредством которого определяется и выражается оценка уровня развития правовой системы и отдельных ее компонентов. Однако если это только оценочное понятие, правовая культура уйдет из сферы реального в область нереального. «Правовая культура» не принадлежит к числу тех важных в методологическом отношении категорий, которые существуют только в гипотетической форме, не связаны непосредственно с действительностью и в ней не воплощены.

Во-вторых, «правовая культура» – реально существующее правовое явление, а именно: соответствующее духу права качественное состояние (характеристика) субъектов права, норм права, юридических средств, юридической науки и т. п. Под правовой культурой можно понимать степень и меру приближения человека и общества к духу права. В этом смысле «правовая культура» обозначает вклад того или иного народа в открытие духа права. Правовая культура выступает и как оценочное понятие, и как явление правовой реальности. Правовая культура выступает как социальное явление, имеющее ярко выраженную цель, представляющую собой оценку всей совокупности компонентов правовой системы общества в ее фактическом функционировании и развитии. Правовая культура есть состояние общества, государства и/или индивида в процессе усвоения ими духа права. Отсюда и уровень правовой культуры бывает высокий, средний и низкий.

В-третьих, «правовая культура» (там, где она действительно есть) является непосредственным воплощением духа права или сформировавшейся информационно-коммуникативной, регулятивно-охранительной средой жизнедеятельности субъектов права, которая позволяет воспроизводить их правомерное поведение. Этим подчеркивается, что правовая культура может рассматриваться в качестве элемента реальной правовой действительности. Правовую культуру можно воспринимать как духовную среду, в которой действуют субъекты права, либо усваивая ее ценностные абсолюты, либо отвергая их.

Таким образом, правовая культура – это мера и степень освоения и использования сообществом людей и отдельной личностью духа права.

Отграничение правовой культуры от смежных явлений. Правовая система представляет собой весь комплекс правовых явлений и процессов. Для правовой культуры это пространство оценивания. В. Н. Кудрявцев, А. М. Васильев, В. П. Казмирчук и некоторые другие ученые называли правовую культуру одним из элементов правовой системы общества⁸³. Но с этим согласиться нельзя. В правовой системе нет закрытого автономного блока, в котором мы бы наблюдали правовую культуру в противоположность всем другим блокам правовой системы. Правовая культура не «стоит особняком» в структуре правовой системы, а характеризует качественное состояние всей правовой действительности, выражающееся в достигнутом уровне развития правовых явлений и процессов. Правовая культура не воплощается в элементах правовой системы материально, а может выступать духовным состоянием всей правовой системы и отдельных ее компонентов.

Правосознание определяется как совокупность представлений, взглядов, чувств, настроений, в которых выражается отношение субъектов права ко всем юридически значимым явлениям и процессам. Правосознание в его незакамуфлированном значении есть совесть, позволяющая человеку воспринимать права и мысленно и чувственно. Совесть, в свою очередь, является атрибутом каждой нормальной (непатологической) личности. Правовая культура выступает результатом оценки субъекта права и его совестного акта (правосознания), в частности. Правосознание связано с познанием правовых явлений и процессов, а правовая культура является результатом их оценивания. Правовая культура демонстрирует степень усвоения духа права разнообразными субъектами, а правосознание выражает собой способы формирования представлений о праве. Понятием «правовая культура» пользуются для оценки правосознания в его состоянии и развитии. Правовая культура не огранивается оценками правосознания, ею можно характеризовать и другие компоненты правовой системы общества, связанные с поведением и деятельностью субъектов права.

По мнению В. Н. Жукова, «правовая культура выражает и фиксирует правосознание, выступая его своеобразным продолжением. ... Поскольку сознание (правосознание) субъективно, субъективна и правовая культура»⁸⁴. Ложная посылка привела к недостоверному выводу. Правовая культура изменчива, но объективна как состояние, данное нам в ощущениях и объективно влияющее на процессы правотворчества, правоприменения, толкования права и т. д. Прозападные российские реформаторы в 1990-х гг. тоже не признавали объективность правовой культуры россиян и у них ничего не вышло. Гайдар, Чубайс, Бурбулис, Авен, Кох, Нечаев, Явлинский, Ясин, все они признавали, что отечественная правовая культура помешала им довершить начатое и задуманное.

А правовая культура – это настоящий акт свободной воли народа, связанный с его менталитетом, ценностными идеалами и исторической миссией. Проекту глобализации мира тоже пока не удается добиться унификации культур разных народов, в мире налицо бесконечное культурное разнообразие и культура каждого народа уникальна.

Менталитет нередко рассматривается в связи с правовой культурой общества. Ю. А. Рузавин даже предложил считать правовой менталитет самостоятельным элементом в структуре правовой культуры⁸⁵. Менталитет – это совокупность представлений, переживаний, жизненных установок людей, которая определяет их общее видение мира и права, в частности. Всякий менталитет соответствует тому типу культуры, который сложился у конкретного народа. Менталитет есть проекция ментального поля культуры на психологию людей. Правовая культура общества не может дистанцироваться от такого объективного условия как национальный менталитет. Содержание того или иного типа правовой культуры обусловлено характером религиозных воззрений, коренящихся в истоках народной традиции. Именно это обстоятельство в значительной степени объясняет, почему именно на Руси возникло «Право», а в Англии «Law».

По мнению авторов данного термина Л. Февра и М. Блока, менталитет есть особенный способ видения мира с учетом психологического склада нации. Менталитет по природе своей относится к области подсознания или бессознательного. Он проявляется эмоционально (через переживания) и поведенчески (в форме стереотипов поведения). Менталитет – это исторически устоявшиеся стереотипы поведения. Менталитет есть глубинный пласт психики общества, совокупность механизмов психологической реакции, характерных для социальной и (или) национальной общности. Менталитет в каждый момент истории представляет собой совокупность психологических черт, качеств, поведенческих реакций, проявляющихся в правовой деятельности данной социальной либо этнической общности. Характеристиками менталитета выступают его коллективность, неосознанность, устойчивость. Менталитет выражает повседневный облик коллективного бессознательного, независимый от собственной жизни индивида. Это реальность коллективного порядка. Например, постоянный и обостренный поиск правды и справедливости русскими людьми. В менталитете воплощаются память о прошлом конкретного народа, психологический характер народов и наций, свойства самоидентификации народов и наций и их верность самим себе в любых исторических обстоятельствах. Категория ментальности может употребляться лишь применительно к бессознательным психологическим процессам и даже не одного индивида, а наций и обществ. Менталитет не имеет модификаций в разных сферах общественной жизни, поэтому использование термина «правовой менталитет» вряд ли уместно.

Мировоззрение отличается от правовой культуры тем, что это предпочтение в воззрениях на мир. Правовой культурой можно оценивать юридическое мировоззрение, сложившееся в обществе и у отдельных профессиональных групп.

Правомерное поведение – это любые действия либо бездействия, соответствующие нормам права и не противоречащие духу права. Понятием «правовая культура» характеризуются только те разновидности правомерного поведения, в которых транслируются правовые ценности и достигается торжество духа права.

§ 1.3. Функции правовой культуры

Функции правовой культуры нельзя определять как направления действия какого-либо субъекта, поскольку правовая культура субъектом не выступает. Не являясь субъектом, правовая культура не функционирует. Понятие функций применительно к правовой культуре может использоваться только для обозначения ее роли в правовой сфере. В связи с этим под функциями правовой культуры можно понимать лишь значение, назначение, роль этого феномена.

В. П. Сальников называл в качестве функций правовой культуры: познавательно-преобразовательную, праворегулятивную, ценностно-нормативную, правосоциализаторскую, коммуникативную и прогностическую⁸⁶. Р. Т. Мухаев упоминает регулятивную, оценочную, правовой социализации, прогностическую функции правовой культуры⁸⁷. В. Н. Жуков отмечает, что «функции правовой культуры те же, что культуры в целом» и перечисляет: конститутивную, регулятивную, коммуникативную, социализирующую⁸⁸. М. Г. Баумова выделяет функции трансляции передового опыта и охраны прав, свобод и обязанностей⁸⁹. Т. Н. Радько сгруппировал функции правовой культуры следующим образом: 1) функции идейно-психологической (внутренней) направленности, обеспечивающие глубокое познание правовой действительности: познавательная, аксиологическая, прогностическая; 2) функции социально-практической (внешней) направленности, обеспечивающие развитие их социально полезной правовой ориентации: преобразовательная, коммуникативная, регулятивная, воспитательная⁹⁰. А. В. Корневым было отмечено, что классификация функций правовой культуры, разработанная Т. Н. Радько, была впоследствии заимствована В. Н. Карташовым⁹¹. Правовая социализация выступает одной из форм правового воспитания общества и личности и в этом смысле может иметь отношение к правовой культуре. Но вызывает сомнение выделение познавательной и прогностической функций, ибо правовая культура – не наука, она ничего не познает и не прогнозирует. Будучи результатом правовой оценки, правовая культура может побуждать юридическую науку к познанию и деланию прогнозов, но в самой правовой культуре всего этого нет. Кроме того, бросается в глаза, что многие исследователи данного вопроса просто отождествляют функции юридической науки, функции права с функциями правовой культуры.

Можно говорить о следующих функциях правовой культуры:

1) духовно-охранительная – состоит в том, что правовая культура является механизмом воспроизводства тех правовых ценностей, которые позволяют обществу поддерживать правовой порядок. В переходные периоды интенсивно проявляют себя процессы преемственности в праве, что свидетельствует о непрерывности правового развития и связи между различными во времени качественными состояниями правовой системы. Значительна роль правовой культуры общества в механизме преемственности в праве;

2) оценочная функция — понятие правовой культуры предназначено для оценки уровня правового развития всех компонентов правовой системы. Правовая культура объективирует и раскрывает подлинную роль правовых явлений и процессов на основе значений и ценностей, которыми владеют представители этой культуры;

3) организационная функция – правовая культура способствует воспроизводству правопорядка даже в условиях отмены либо иного блокирования нормативно-правовой базы государства. В условиях переходного периода, когда прежнее законодательство не исполняется, а новое еще не принято, правовая культура общества и индивидов удерживает государство от распада. Миссия правовой культуры состоит в том, чтобы субъекты права обладали правомерной мотивацией в силу признания ценности права. Окультуренность субъектов права выступает как некая нормированность отношений между людьми, но преимущество этой нормированности состоит в том, что она не внешняя, а внутренняя, задана изнутри внутренним миром человека. Правовая культура несет в себе абсолютные культурные ценности и в этом смысле регулирует общественные отношения. Правовая культура позволяет людям удерживаться в рамках приличий, не срываться в бездну зла, насилия, пороков и преступлений. Правовая культура придает направление общественному развитию в сторону какого-либо правового идеала;

4) трансляционная – правовая культура слагается из различных форм передачи культурных ценностей, удерживает и транслирует правовые смыслы, ценности и нормы в менталитете, сознании и психологии субъектов права. Она преодолевает отрицающую силу времени и физическую финальность существования. Преемственность – важная составляющая любой правовой культуры. Правовая культура дает возможность субъектам права фиксировать свои переживания и мысли в знаковых, образных, символических и понятийных формах, передаваемых из поколения в поколение. Основным средством подобных фиксаций выступает юридический язык. А сложный невербальный механизм передачи универсальных ценностей называется культурным кодом социума. Каждый гражданин включается в каналы трансляции правовой традиции и правовой культуры. Любая трансформация правовой системы в любом переходном периоде предполагает сохранение устойчивого ядра правовой культуры общества, которое затем адаптируется к новым условиям;

5) гармонизирующая – для правовой культуры одинаково чужды и нормативистская заорганизованность и хаос стихийного саморазрушения. Свойства правовой культуры позволяют обществу воспроизводить правовой опыт, удерживать лучшие его образцы в механизме правового регулирования. Расширение культурного пространства любой страны путем внедрения самых разноплановых культурных традиций имеет свой предел. Инновационная тенденция развития правовой культуры всегда упирается в менталитет и генетический код определенного народа. Правовая культура есть стабилизирующее начало в социальном динамизме права. Каждому типу правовой культуры присуща своя шкала культурных ценностей. Когда судья использует аналогию права и выносит решение по конкретному юридическому делу на основе общих принципов права, от него требуется не формально-догматический подход, а высокая правовая культура. Она позволяет гармонизировать связь буквы закона с духом права;

6) мотивационная – правовая культура направляет силы и социальную энергию субъектов права по направлению к цели права, к правомерному поведению. При этом на высоком уровне правовой культуры достигается неформальное следование праву, которое не нуждается во внешнем принуждении. По правовой культуре субъекта можно в известной степени судить о внутреннем мире человека либо направленности его личности. Тем самым открывается возможность не только объективного познания качеств субъекта права, но и формирующего воздействия на них с целью закрепления положительных характеристик и преодоления негативных явлений;

7) ограничительная — правовая культура табуирует различные формы противоправного поведения, противоречащие эталонам культурности, достигнутым человечеством в своей эволюции. Правовая культура содержит систему ограничений, способствующих ограничению разрушительных последствий человеческой деятельности, в особенности неправомерной. У культурного человека потребности подчиняются одухотворенному смыслу жизни и духовные его потребности превалируют над материальными;

8) идентификационная — обеспечивает самоопределение человека как правоохраняемой уникальной личности, гражданина своей страны и субъекта правового поведения;

9) воспитательная — с одной стороны, правовая культура сама является результатом целенаправленной воспитательной работы, с другой – правовая культура выполняет воспитательную роль путем погружения человека в мир правовых ценностей, последовательного овладения субъектами достижениями правовой культуры и развития мотивации к выбору правомерных вариантов поведения;

10) коммуникативная — заключается в том, что правовая культура является средой общения субъектов права. Правовая культура продуцирует способы правовой коммуникации, адекватные правопорядку;

11) функция личностного совершенствования состоит в постоянном стремлении к улучшению качеств личности и культивирования правомерной мотивации;

12) сравнительная — правовая культура предполагает сравнительную характеристику правовых явлений и процессов, которая отражает уровень освоения и использования правовых ценностей субъектами права. Для наилучшего результата надо сравнивать правовые системы мира не столько по источникам права и кругу субъектов правотворчества, сколько по разнице правовых культур.

Функции правовой культуры подчеркивают ее сущность – быть оценочным выражением степени освоения и использования духа права.

§ 1.4. О структуре правовой культуры

Отечественные правоведы разрабатывали вопрос о структуре правовой культуры общества. Е. В. Клейменова и К. А. Моралева в структуру правовой культуры включали: а) правовое сознание; б) правовую науку; в) правовую деятельность; г) материальные предметы, сопровождающие правовую деятельность; д) юридические акты⁹². С. В. Бирюков важной частью правовой культуры называет правосознание⁹³. Р. А. Ромашов и А. Г. Тищенко структурными элементами правовой культуры называли правовые ценности, источники права, правосознание, средства и методы правового регулирования, мотивацию и формы правомерного поведения, юридические гарантии обеспечения приоритета права по отношению к другим социальным регуляторам⁹⁴. В своей кандидатской диссертации В. А. Медведев утверждал, что «в структуру правовой культуры входят: право, правосознание, правовые отношения, законность и правопорядок, правомерная деятельность субъектов, государственные правовые институты, юридическая наука, юридические акты»⁹⁵. Эти же мысли ранее высказывал В. П. Сальников⁹⁶.

Э. С. Нарсудинов пишет: «Анализ понятия правовой культуры показал, что оно является сложным, структурированным правовым явлением»⁹⁷. Он представляет правовую культуру как систему материальных и духовных правовых достижений и ценностей, а в качестве структурных элементов правовой культуры называет право, правосознание, юридическую деятельность, юридические документы и др.⁹⁸ Л. А. Петручак в своей диссертации пришла к выводу, что «структура правовой культуры состоит из трех основных взаимосвязанных элементов: права, правового сознания, правомерного поведения»⁹⁹. Как видим, все эти предположения выходят из отождествления правовой культуры с правовой системой общества. По нашему мнению, постановка вопроса о структуре правовой культуры несостоятельна в научном плане, поскольку понятие правовой культуры характеризует уровень развития правовой системы и, следовательно, как оценочная категория структурной характеристикой не обладает.

А. П. Семитко в качестве элементов правовой культуры называл правовые тексты, деятельность, правовое сознание, правовые учреждения и субъектов права, взятых в определенных качественных состояниях и уровнях прогрессивно-правового развития¹⁰⁰. Уровень правового развития или совершенства-несовершенства перечисленных объектов возможно относить к понятию «правовая культура», но самих этих объектов – нет. Дело в том, что понятие «правовая культура» имеет смысл не для дублирования понятий «правовая система» или «правоотношение», а как оценочное понятие, с помощью которого измеряются уровни развития всех правовых явлений и процессов. Неправильно сводить правовую культуру к сумме письменных источников права, что до настоящего времени было для отечественного правоведения характерно.

С. С. Алексеев писал, что основными элементами правовой культуры являются состояния правосознания, законности, законодательства, правоприменительной деятельности¹⁰¹. Но это не элементы правовой культуры, а характеристики (то есть атрибуты) соответственно – правосознания, законности, законодательства и т. д. Понятие правовой культуры не включает в свой объем правосознания, законодательства и правоприменения. Будучи оценочным понятием, правовая культура характеризует состояния реальных юридических явлений и процессов и не сливается с ними. Когда мы говорим, что определенный субъект права обладает высокой правовой культурой – в этом заключается характеристика субъекта права. Когда мы отмечаем высокий уровень правовой культуры у текста Уголовного кодекса, мы свидетельствуем о качестве текста. Другими словами, понятие «правовая культура» не является совокупностью юридических средств и поэтому собственной материальной структуры не имеет.

Сторонники информационно-семиотического подхода усматривают в правовой культуре информацию знаковых систем. Так, С. В. Бочкарева полагает, что правовая культура – «это правовая информация (совокупность регулятивов, ценностей и знаний в области правовой действительности), которая накапливается, сохраняется и передается в обществе с помощью создаваемых людьми знаковых систем»¹⁰². По мнению Е. В. Клейменовой и К. А. Моралевой, правовая культура есть информация, которая сохраняется не только в объективном носителе – знаковых системах, но и в субъективном, которым выступают человек и общество¹⁰³. Включение в структуру правовой культуры правовой информации, а также индивидуальных и групповых субъектов права означает частичную подмену правовой культуры правовой системой общества.

Д. А. Агапов полагает, что правовая культура «включает такие элементы, как культура правового сознания, культура правовых отношений, культура правовой деятельности»¹⁰⁴. Нетрудно заметить, что здесь структура подменяется видами правовой культуры.

Понятие структуры подразумевает строение изучаемого явления через совокупность внутренних структурно выраженных и самостоятельных элементов. Надо признать, у правовой культуры такого состава структурных элементов нет.

Возможностью выявления структуры правовой культуры могла бы выступать форма, однако формами правовая культура не обладает. Даже артефакты правовой культуры (памятники права, юридические символы, юридические тексты и т. п.) представляют собой не форму (структуру) правовой культуры, а формы той или иной правовой системы. То, что называют артефактами правовой культуры на самом деле является особым образом организованной информацией. Артефакты права являются материальными предметами, которые содержат полезную информацию об истории права, правовых воззрениях и правовой культуре прошлых эпох. Знакомясь с памятниками права, мы соотносим их с культурным контекстом, в котором он появился и применялся, и «считываем» код той эпохи. Так артефакты символизируют культурный контекст, выступая информационным полем. Правовые памятники позволяют судить о правовой культуре, но между материальным предметом и суждениями ученых существует дистанция. В виде артефакта (например, писаного памятника права) правовую культуру архивируют в каждый отдельный период времени, а через много лет данный артефакт возможно разархивировать и оценить уровень правовой культуры предшественников. Впечатления, познание, толкование – способы разархивации артефактов правовой культуры. Воспринимать правовую культуру способен всякий думающий и чувствующий человек, не обязательно при этом юридически образованный. Образование лишь помогает понять то, что почувствовал. Так человек, лишенный музыкального слуха, способен отличать музыку от шума. Воспринимать правовую культуру – значит считывать информацию о правомерном и усваивать ее.

По внешнему виду юридически значимых артефактов, предметам и символам судят о правовой культуре общества, но сами овеществленные предметы правовой культурой не являются. Правовая культура остается в поле оценки и духа права. Когда мы апеллируем к правовой культуре, мы имеем дело с ценностями и оценками, которые не вещны.

В научный обиход вошло понятие «культурные ценности». Под культурными ценностями подразумеваются и материальные предметы – памятники архитектуры, скульптуры, живописи, письма, печати, археологии, прикладного искусства, музыки, фольклора, которые могут быть отмечены в списках, каталогах, и явления, такие как традиции и навыки в области искусства, науки, образования, поведения, обычаев, культурных индивидуальностей народов, групп населения, отдельных людей. Сам факт использования этого термина ничего не меняет в нашем отношении к структуре правовой культуры, поскольку термин «культурные ценности» – всего лишь фигура речи, ставшая привычной в силу длительного употребления. Никому ведь в голову не приходит употреблять выражение «некультурные ценности».

Юридический стиль выражает постоянное воспроизведение понятий, принципов права, методов правового регулирования, однако он тоже не выступает формой правовой культуры. Юридический стиль может рассматриваться как способ трансляции правовой культуры и как объект оценивания со стороны правовой культуры.

Правовая культура не сугубо теоретическая категория, она выражает реально существующее состояние правовой системы и отдельных ее компонентов. Правовая культура общества является частью его общей культуры и характеризуется следующими факторами: реальной потребностью в праве; состоянием законности и правопорядка в стране; степенью развитости в обществе юридической науки и юридического образования; уровнем совершенства законодательства и состоянием правосознания населения и должностных лиц; соотношением общечеловеческого и национального в праве; эффективностью деятельности правоприменительных органов и защищенностью прав личности и т. д. Но даже при этом правовой культуре не присуща структура, включающая набор правовых явлений и процессов. Правовая культура – это результат оценивания правовой системы.

Правовая культура не представлена каким-либо материальным предметом. Она только оценивает материальные предметы, имеющие юридическую значимость. Материальные нормативные акты, памятники права, формализованные правовые символы правовой культурой оцениваются в качестве объекта. Овеществленные предметы не являются материальным компонентом правовой культуры, потому что она не имеет структурного строения.

Э. С. Насурдинов возражает: «Сведение правовой культуры к системе духовных ценностей ведет к сужению ее содержательных компонентов. В таком случае понятие «правовая культура» отождествляется с понятием «правосознание»¹⁰⁵. Но идентификация правовой культуры исключительно с духовной сущностью еще не означает ее отождествления с правосознанием. Правовая культура и правосознание олицетворяют собой разные правовые явления и совершенно разные способы обобщения правовой действительности.

Реальное бытие правовой культуры практически-духовное. Правовая культура как таковая может быть идентифицирована в оценочных практиках. В явлении правовой культуры исследователя интересует не материальная форма, а соответствие юридической деятельности духу права. Поэтому правовая культура духовна и является одним из проявлений духа права.

Правовая культура довольно условно и образно может быть опредмечена или материализована и выражена в правовых актах, юридических текстах, мундире полицейского и т. п. Однако перечисленные предметы служат выражением правовой культуры, но не являются самой правовой культурой. Материальные предметы, в том числе нормативно-правовые акты, могут по-разному наполняться содержанием, а могут оставаться почти пустыми, формализуясь до предела.

Правовая культура характеризует собой правовые ценности, правовые нормы, артефакты права, правовые отношения и т. д., но не сводима к ним. Все они выступают для правовой культуры предметом оценки.

Э. С. Нурсудинов сделал вывод, который на самом деле превращает структурирование правовой культуры в бесплодный процесс. Он пишет: «При структурировании правовой культуры необходимо также учитывать структуру ее элементов, например структуру норм права, правосознания и т. д.»¹⁰⁶. Ведь само по себе наличие в структуре правовой нормы гипотезы, диспозиции и санкции нам ничего не дает для познания правовой культуры. Поиск в содержании правовой культуры формальных и материальных предметов только запутывает познавательный процесс и приводит к отождествлению понятий «правовая система» и «правовая культура».

Поскольку структура как таковая правовой культуре не присуща, правовую культуру нельзя воспринимать как систему. Системность – качество структурированных явлений. Понятие правовой системы призвано подчеркнуть системно-структурные качества правовой деятельности, а понятие правовой культуры имеет иную познавательную направленность. С его помощью дают оценку состоянию правовой системы и отдельных ее элементов.

С. В. Бочкарева предложила думать, что структура правовой культуры общества «состоит из следующих элементов: уровня правосознания и правовой активности общества; степени прогрессивности юридических норм (уровня развития права, культуры юридических текстов и т. п.); степени прогрессивности юридической деятельности (культуры правотворческой, првоприменительной и правоохранительной деятельности)»¹⁰⁷. Однако все перечисленные показатели выступают не структурой правовой культуры, а параметрам оценивания правовой системы с точки зрения правовой культуры. С. В. Бочкарева тем самым отождествила критерии оценки и саму оценку. Не могут быть структурой правовой культуры те основания, по которым мы проводим культурологический анализ. Они – внешние по отношению к правовой культуре.

Структуру выделяют у формы. Правовая культура – не структура, а сфера оценивания правовых явлений и процессов. Внешняя форма для правовой культуры имеет значение только как объект оценивания, она ассоциативна и не атрибутивна. Более того преувеличение и довление формы в правовой сфере всегда искажает правовую культуру общества, ведет к торжеству юридического формализма.

Представляют научный и практический интерес культура правоприменения, культура толкования права, культура юридического языка, культура юридических текстов, культура юридической техники, культура правового общения, культура правотворчества, культура правовых отношений, культура публичных выступлений юристов, культура мер юридической ответственности и т. д. Однако все перечисленное – не структура правовой культуры, а ее разновидности. Во всех перечисленных случаях имеются в виду характеристики качества, совершенства. Поэтому с точки зрения правовой культуры юридическая работа – это не просто род занятий, а высокий уровень умения, и даже не просто умения, а умения защищать слабого, находить и отстаивать истину, служить абсолютному канону нравственности.

Были в юридической науке исследователи, упоминавшие даже временную и пространственную структуры правовой культуры, но заполнить их реальным содержанием никто из них не смог. Все скатывалось на отождествление правовой культуры с правовой системой. Правовая культура индивида и общества имеет временную и пространственную определенность, но это не касается ее структурного состава, это характеризует внешние по отношению к правовой культуре обстоятельства.

Словосочетание «структура правовой культуры» настолько режет слух, что это само по себе уже настораживает в использовании. Проверка первоначальных лексических сомнений подтвердила: у культуры нет структуры.

§ 1.5. Уровни правовой культуры

Одни и те же правовые ценности реализуются различно на разных уровнях правовой культуры. Овладение достижениями и ценностями права может быть различно. Уровни правовой культуры – это уровни воспитанности субъектов права. Уровни правовой культуры – это своего рода вертикальный срез правовой системы общества.

Уровень правовой культуры определяет качество и эффективность всех видов юридической деятельности, правовых актов, состояние правопорядка в обществе. Уровни правовой культуры – это мера освоения людьми духа права. Дух права всегда может быть освоен субъектами в той или иной мере. Правовая культура не только многоплановое, многофункциональное, но и многоуровневое юридическое понятие. Оно включает в себя уровень личности, социальных групп и всего общества. Взаимодействие различных правовых культур в социуме не обезличено. Носителями той или иной правовой культуры являются индивиды, социальные группы, сообщества людей. Исходя из этого представляют научный интерес исследования правовой культуры молодежи, сотрудников правоохранительных органов государства, предпринимателей и т. д.

Правовая культура личности, будучи компонентом правовой культуры общества, отражает степень и характер развития общества, так или иначе обеспечивающего социализацию личности и деятельность индивида.

Может быть, точнее было бы говорить не об уровнях правовой культуры, а об уровнях культурности субъектов права, но в данном случае мы пользуемся сложившейся терминологией. В юридической науке ведутся дискуссии о высоком, среднем и низком уровнях правовой культуры¹⁰⁸. Каждый уровень правовой культуры – есть показатель ее реального состояния.

Уровни правовой культуры отличаются по мере освоения духа права субъектами права и степени его востребованности субъектами в практической деятельности. Мера и степень освоения духа права субъектами – это сущность правовой культуры личности, социальных групп и всего общества. Мера выражает глубинное диалектическое единство качественных и количественных характеристик явления. В рамках определенной меры количественные характеристики явления могут меняться за счет степени развития, не изменяя при этом его качество. Мера выражает собой зону, в пределах которой данное качество может модифицироваться, сохраняя при этом свои сущностные характеристики. В рамках меры явление сохраняет свое качество, а выход за ее пределы влечет переход в новое качественное состояние.

Такой критерий в обособлении уровней правовой культуры как дух права позволит минимизировать субъективные ошибки и произвол. Так, например, в годы массовых уголовных репрессий в СССР всеобщее доносительство признавалось параметром высокой правовой культуры, а оно вообще к правовой культуре отношения не имеет.

Уровни правовой культуры не являются для одного и того же субъекта предзаданными на всю жизнь. По уровням правовой культуры субъект может перемещаться в зависимости от эволюции своих жизненных установок. Объективное наличие уровней правовой культуры не позволяет достигнуть задачи «одно государство – одна правовая культура».

Низкий уровень правовой культуры выражается в маргинальном поведении и только до тех пор, пока маргиналы следуют правовым установкам из-за страха перед возможным наказанием¹⁰⁹. Признаки маргинальности можно фиксировать даже в деятельности тех должностных лиц государства и интеллектуалов-интеллигентов, которые ради карьерных соображений и иной выгоды демонстрируют готовность к противоправным акциям. В качестве выражения низкой правовой культуры исследователи называют избыточность нормативного массива, чрезмерное регулирование общественных отношений, которые могут быть упорядочены иными социальными регуляторами, нарушения иерархии между нормативно-правовыми актами разной юридической силы¹¹⁰.

На низком уровне правовой культуры демонстрируется также конформистское правомерное поведение. Те, кто находится во власти эгоизма, корысти, властолюбия, неуправляемых зависимостей, располагаются на самом низком уровне правовой культуры. Субъект права, игнорирующий нравственные абсолюты, занимает низшую ступеньку на лестнице правовой культуры, но в силу ничем не сдерживаемого эгоизма он рассматривает свой образ жизни как доблесть.

Ведущими в жизни мотиваторами здесь выступают удовольствия, материальные блага, власть, процесс потребления. Характерными признаками являются вещизм, потребительство, нравственный распад личности. Доминирует узкоутилитарная мотивация в поведении. На низком уровне правовой культуры происходит утрата совести.

Высокомерное пренебрежение абсолютными запретами и дерзкое своеволие значительного числа людей – это серьезная проблема для правовой системы всякого современного, «цивилизованного» общества. Время от времени такие субъекты переживают кризисы, необходимые для приведения в соответствие имеющегося состояния личности с заданием первообраза. Пагубно на правовой культуре общества отражается не только распространяемая эгоистичность, но также апатия и равнодушие. Многие разрушительные тенденции стали возможными на фоне апатии и равнодушия общества. Выразители низкой правовой культуры могут быть относимы к живым, довольно активным существам, но из-за проблем со смыслом жизни все их поступки суетливы и бесплодны. Оставаться на нежелательном уровне правовой культуры позволяют себе ленивые люди, ограниченные кругозором потребительства, имеющие в целом деструктивную ориентацию.

Многие недостатки правового регулирования не являются проблемами качества нормативных актов. Это проблема низкой правовой культуры части общества. Поэтому усилия государства нужно сосредотачивать не на создании многочисленных законодательных и ведомственных актов, сколько на воспитании правовой культуры граждан.

При низком уровне правовой культуры воспроизводство правовой культуры в повседневной жизни людей происходит фрагментарно и незначительно. Гражданин воспринимает низкие эталоны поведения, поведение гражданина оценивают по низким критериям, гражданину объясняют смысл требований на низком уровне. По мнению С. В. Бирюкова, «страны, в которых огромная часть правонарушений не фиксируется и не раскрывается, точно не являются правовыми государствами»¹¹¹.

Средний уровень правовой культуры. На среднем уровне правовой культуры демонстрируется привычное правомерное поведение. Амбивалентность правовой культуры на этом уровне близка к пропорции «50 на 50», когда субъект демонстрирует в повседневной жизни самые противоположные по юридическому качеству поступки. Носитель среднего уровня правовой культуры не может использовать имеющиеся юридические знания для творческого освоения правового пространства, он не умеет отстаивать свои права и использовать для этого возможности правовой системы, ему трудно самостоятельно и критически мыслить. Уважение к правам других людей у носителя среднего уровня правовой культуры получается «через раз». Мы не можем зафиксировать на этом уровне устойчивую правомерную ориентацию, она у субъекта постоянно колеблется.

Высокий уровень правовой культуры – необходимое условие эффективности правового регулирования, реального достижения правопорядка и минимизации негативных социальных явлений.

По мнению Д. А. Липинского, «высокая правовая культура характеризуется реализацией предоставленных прав, социально-активным поведением, соблюдением требований норм права по мотивам законоуважения, а не законопослушания»¹¹². Э. С. Насурдинов пишет: «Высокая правовая культура, предполагающая высокий уровень правовой активности личности, строгое соблюдение и исполнение закона, уважение к закону, правам и свободам человека, осознание значения права в жизни общества, чувство ответственности граждан и чиновников, является, скорее всего, желаемой моделью»¹¹³. В таких версиях высокий уровень правовой культуры сводится к дисциплинированности субъектов права, а критерием называется формальный закон.

Право не является накоплением необозримого нормативного массива, оно обнаруживается в реализации абсолютных духовно-нравственных ценностей в соответствии с назначением права. Здесь многочисленные субъекты служат духу права, тем самым обеспечивая его востребованность в правовом поле. На высоком уровне правовой культуры личность и социальная группа обладают знаниями о своих основных правах, обязанностях и способах их правовой защиты. На высоком уровне правовой культуры демонстрируются социально-активное и законопослушное правомерное поведение. Высокая правовая культура обнаруживает свойство преображать правосознание, превращать субъекта права в активного творца правового порядка. В этом случае государство получает не соперника и антагониста, а союзника в лице такого гражданина.

Смысл духовной работы над собой заключается прежде всего в очищении внутреннего мира человека от зла. Расцвет же духовной жизни выражается в любви к ближнему, доходящей до самопожертвования. В этом состоит высокий уровень правовой культуры. Носители высокой правовой культуры остаются на уровне высокого предназначения человека. Им открыт смысл жизни, доступно видение истины, добра и красоты. Отличаясь высокой правовой культурой, человек демонстрирует свою человечность и ту духовную высоту, которую он достиг.

Для людей этого уровня правовой культуры добро – это должное. У них бывают сильные угрызения совести, если они сознают, что отклонились от правомерного (правильного) варианта поведения. Они на самом деле стремятся делать и утверждать добро, иногда даже путем самопожертвования. Не случайно высокая правовая культура отличает социально-активное поведения от иных видов правомерного поведения.

Человек высокой правовой культуры обладает способностью к тонкому различению оттенков правомерного и неправомерного поведения и отдает предпочтение правомерному варианту. Человек высокой правовой культуры проявляет по отношению к окружающим такие качества как милосердие, доброта, сострадание, терпимость, справедливость, честность, ответственность. Здесь присутствует способность к восприятию высших ценностей – истины, добра, красоты. Наблюдается первенство нравственных начал над материальным. Человеку высокой правовой культуры свойственно обретение смысла жизни, жизнь в согласии с самим собой, неприятие насилия и эгоизма. Наполнение высокой правовой культурой служит мотиватором для дальнейшего внутреннего совершенствования.

Гражданское общество жизнеспособно, когда его члены имеют высокий уровень правовой культуры, то есть способны осваивать и использовать дух права в своей повседневной деятельности. Поэтому система правового воспитания должна ставить перед собой задачу формирования соответствующего типа личности – носителя высокой правовой культуры.

Именно на высоком уровне правовой культуры субъекты получают возможность полноценного использования принципов права, гибкого правового регулирования, расширительного и ограничительного толкования права. Это наглядно демонстрируют суды Российской Федерации, которые в отсутствие необходимой юридической нормы способны урегулировать спорные отношения на основе правовых идеалов, идей и принципов.

Высокая правовая культура сопряжена с социальной активностью граждан. В этом случае преодолеваются равнодушие, социальная апатия, правовой нигилизм и другие негативные явления. Широкое волонтерское движение среди молодежи выступает одним из показателей уровня правовой культуры. В «Основах государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан» отмечено, что «развитие правового государства, формирование гражданского общества и укрепление национального согласия в России требуют высокой правовой культуры, без которой не могут быть в полной мере реализованы такие базовые ценности и принципы жизни общества, как верховенство закона, приоритет человека, его неотчуждаемых прав и свобод, обеспечение надежной защищенности публичных интересов»¹¹⁴.

Можно сказать, что на высоком уровне правовой культуры у человека сформирована воспитанность, то есть мера соответствия мотивов программе правового воспитания. О воспитанности субъекта права можно судить, если имеется некий идеальный образец правомерности поступков и мы располагаем критериями правомерного поведения. Воспитанность субъекта права означает меру овладения духом права. В этом и заключается развитие и качество субъекта права. О воспитанности бесперспективно говорить, не имея эталона, образца – критерия оценки. Когда у общества есть религиозный эталон, критерии правового воспитания ясны. Если общество придерживается традиционной нравственности, с критериями правомерности относительно все благополучно. Но если социум исповедует релятивизм в праве, игнорирует святость и нравственность, определенность правовой воспитанности становится проблематичной. В последнем случае образчиками воспитанности будут считаться Николай Иванович Ежов, Генрих Гиммлер, Кан Шэн, Гарри Трумэн, Максимилиан Робеспьер и тому подобные, действовавшие строго по законам своего государства и времени.

Воспитанность субъекта права является для него более ценной характеристикой, чем правовая грамотность, правовая информированность и тем более – правовая осведомленность. Перечисленные понятия выражают разные степени погружения субъекта в юридические акты, правовые понятия и справочную информацию. И только воспитанность позволяет субъекту права чувствовать и понимать порог правомерности поведения.

Культурное поведение с точки зрения права – это всегда правомерное поведение субъектов права, действующих в духе права. Внутренняя правовая культура субъекта может не в полной мере соответствовать внешней. Видимая (внешняя) сторона правовой культуры субъекта всегда выражается в правомерном поведении, а внутренняя правовая культура заключена в юридически значимых убеждениях и мотивах субъекта права. Маргиналы способны вести себя правомерно, особенно в публичных местах и в присутствии камер видеонаблюдения, но при этом к праву имеют довольно скептическое и даже пренебрежительное отношение. Каждый, кто живет в культурной среде, естественно стремится быть культурным, хотя бы для того, чтобы не вызывать подозрений и наказаний. Государственная система правового воспитания должна стремиться к положению, когда внешнее правомерное поведение граждан соответствовало бы их высокой внутренней правовой культуре. На семинарах со студентами положительное воздействие для решения рассматриваемой проблемы оказывает вопрос: «Воровская «фомка» является артефактом правовой культуры?»

На уровнях правовой культуры некорректно располагать виды устойчивой профессиональной и тяжкой преступности, правовой нигилизм и т. п. А. С. Бондарев даже предложил пользоваться термином «правовая антикультура»¹¹⁵, однако антикультура не может быть правовой.

Правовая культура амбивалентна к отрицательным явлениям и процессам в юридической сфере не абсолютно, а до известных пределов. За порогом низкой правовой культуры в сфере профессиональной преступности, правового нигилизма и карательного произвола правовой культуры нет.

Некультурным поведением с точки зрения права нужно признавать негативное нигилистическое отношение индивидов и их объединений к духу права и букве закона, а также игнорирование приоритета духа права над буквой закона. К факту отсутствия правовой культуры В. П. Малахов относит невежество (довольное собой незнание)¹¹⁶. Убийства, разбой, изнасилования помимо всего прочего характеризуют антикультуру преступника. Примерами игнорирования правовой культуры выступают принятие неконституционных нормативных актов, вынесение неправосудных судебных решений, нежелание субъектов правотворчества и правоприменения повлиять на реальные потребности правового регулирования, подмена закона ведомственными актами.

Примером явления антикультуры можно назвать юридический формализм, который ведет к исчезновению содержания права и формализации правовых отношений. Объективное наличие некультурного поведения не позволяет нам пользоваться словосочетанием «криминальная правовая культура». Криминал как устойчивое противоправное явление противостоит правовой культуре и с ней несовместим.

Вопрос об уровнях правовой культуры позволяет прийти к выводу, что с ее помощью оценивают людей, отношения между ними и результаты их деятельности. Понятие «правовая культура» неприменимо к тем явлениям, которые: а) не являются субъектами права, б) не характеризуют правовые отношения и в) не оценивают результаты юридической деятельности.

§ 1.6. Разновидности правовой культуры

Основаниями классификации правовой культуры могут быть:

а) субъекты правовой культуры и их юридически значимые характеристики (возраст, пол, национальность и др.);

б) виды юридической деятельности;

в) уровни правовой культуры;

г) артефакты права;

д) качественные характеристики самой правовой культуры.

Вопрос о видах правовой культуры может быть решен в первую очередь при условии адекватного определения круга субъектов правовой культуры. Носителями и выразителями правовой культуры могут быть только люди (индивиды либо группы людей). Правовая культура не присуща таким юридическим фикциям как «государство» и «юридическое лицо».

Правовая культура может быть индивидуальная и групповая. Заслуживает внимания правоведов правовая культура сотрудников правоохранительных органов, судей, студентов юридических факультетов, предпринимателей и т. д. Применительно к правовой культуре сотрудников прокуратуры, полиции, следствия и суда В. Н. Жуков предлагает пользоваться термином «субкультура». С этим нельзя согласиться, потому что субкультура отличается от доминирующей культуры собственной системой ценностей. Мы не имеем основания считать, что культура прокуроров и следователей имеет ценности, противоположные правовой культуре российского общества. Вообще использование понятия «субкультура» в сфере юриспруденции годится только для характеристики устойчивых групп с низкой правовой культурой, в частности, ряда неформальных молодежных группировок. Профессиональных уголовников следует относить не к субкультурам, а к антикультуре, поскольку криминал отвергает практически все ценности правовой культуры.

По мнению В. Н. Жукова, «правовая культура существует также в форме контркультуры. Если субкультура в каком-то отношении дополняет, расширяет общую правовую культуру, то контркультура ее отвергает полностью»¹¹⁷. Выходит, что контркультура отвергает полностью правовую культуру и при этом может признаваться формой правовой культуры. Это не логично. Любая контркультура противостоит культуре.

Вполне корректно использование термина «национальная правовая культура» для характеристики правового развития наций и национальностей. В связи с этим можно упомянуть русскую, китайскую, немецкую, французскую правовую культуру и т. д. В многонациональных странах объективно существует титульная правовая культура (культура государствообразующего народа) которая является доминантной и коренной в определении культурно-исторического типа правовой системы общества.

Возможно ли выделять официальную и неофициальную правовую культуру? Нет, такое противопоставление понятий не имеет под собой реально существующих явлений.

Есть возражения против использования словосочетания «мировая правовая культура», поскольку в сфере правовой культуры слишком велико национальное, групповое и индивидуальное своеобразие. Реально в мире никакой метакультуры правового свойства не существует.

Юридический процесс в целом и отдельные его разновидности характеризуются правовой культурой, поэтому есть основания выделять правовую культуру законотворчества, правовую культуру судопроизводства и т. д.

По артефактам права можно судить о правовой культуре прошлых эпох – это отдельная разновидность правовой культуры (в частности, правовая культура в Древней Руси, правовая культура в Российской Империи, правовая культура в СССР).

Правовую культуру можно подразделить на профессиональную и непрофессиональную, подразумевая под первой культуру дипломированных юристов.

По уровням правовая культура подразделяется на высокую, среднюю и низкую.

По качественным характеристикам самой правовой культуры возможно выделение таких ее разновидностей как политизированная правовая культура, правовая культура переходного общества, маргинальная, фрагментарная правовая культура и т. д.

Даже при корректном использовании критериев классификации дать исчерпывающий перечень разновидностей правовой культуры не представляется возможным.

§ 1.7. Национальное своеобразие правовой культуры

Почти полное отсутствие глубоких разработок по национальному своеобразию правовых культур не может не настораживать. От этой важной научной проблемы ученых отвращали то соображениями интернационализма, то мультикультурности, то толерантности. При таком подходе сам факт деления человечества по национальному признаку будто бы перестает быть объективной данностью и представляется чем-то несущественным в объяснении правовых культур различных обществ.

После возникновения однополярного мира в 1991 г. сразу после распада Союза ССР¹¹⁸ сторонники глобализации мира принялись всячески затушевывать роль национального фактора в развитии стран и всего мира. Из гражданских паспортов многих стран мира исключалась графа «национальность». План глобализации предусматривает отмену национальных стратификаций и ликвидацию национальных государств, поскольку нации и государства будут мешать Мировому правительству свободно перемещать капиталы, полезные ископаемые и людей по всему миру. Проекту глобализации мира противоречат такие понятия как «государственный суверенитет», «национальная идентичность», «национальное достояние». В этих условиях 1 июля 2020 г. в Конституцию Российской Федерации путем народного волеизъявления была внесена поправка и русский народ на самом высоком юридическом уровне был признан государствообразующим народом России (ст. 68).

На конституционном уровне в Российской Федерации было придано признание тому историческому факту, что история, воля, национальный характер, язык и культура русской нации предопределили возникновение, эволюцию и своеобразие российской государственности. К сожалению, риторика официальных лиц не всегда сопровождается соответствующей практикой. Очевидно, что политтехнологи нынешней выучки боятся полноценного национального ренессанса. Однако в условиях военных и аналогичных им угроз субъектом, способным объединить частные интересы вокруг общих, может быть именно государствообразующая нация. Для реализации больших проектов гражданской связности с государством и патриотического чувства недостаточно. Нужна мощная национальная солидарность.

Любая нация (русские, китайцы, евреи, немцы, французы и др.) возникала не путем беспорядочной диффузии по территории Земли, а виде очень крупной сплоченной общности, для которой важны родство по крови, собственный язык, самобытная культура, особенная психология, собственная территория исторического расселения и совместного проживания. В силу своих масштабов и выбранной миссии нации вбирали в свою орбиту этносы поменьше – национальности и народности, при этом в процессе общения не утрачивали культурную целостность и национальную идентичность.

Чтобы однонациональный либо многонациональный народ не распался, формировались национально окрашенные нормы и механизмы их выполнения. В развитии культуры человечество продвигалось не стихийными толпами, а организованными национальными сообществами, крупнейшие из которых вырастали до уровня наций. Формирование наций позволило существенно повысить эффективность государства. В свою очередь, государство выполняет исключительную роль в обеспечении бытия и воспроизводства нации. Исторический и сравнительный методы позволяют увидеть, как нации формировались благодаря зрелости мировоззрения, на той стадии политического развития, когда появились и функционировали эффективные государства. Исходя из этих обстоятельств непреходящий характер имеют следующие выводы:

1) национальные государства есть признак сформировавшейся нации;

2) среди функции государства нельзя игнорировать функцию нациестроительства;

3) в государствах, где народы получают цивилизованные возможности своего национального саморазвития, уровень правовой культуры общества довольно высок;

4) перенос чужого политико-правового опыта в отечественную среду всегда болезненен, требует оправданности и соответствия религиозному, нравственному, политическому и правовому сознанию общества.

Г. Гегель заметил: «Никакое государственное устройство не создается лишь отдельными лицами. То, что Наполеон дал испанцам, было разумнее того, чем они обладали ранее, и, однако, они отвергли этот дар, как нечто чуждое им, так как они еще недоразвились до него. Народ должен в отношении своего государственного устройства чувствовать, что это его собственное право и его состояние; в противном случае оно может, правда, в нем же быть налицо, но не обладает каким бы то ни было значением, не имеет никакой ценности»¹¹⁹. С 2010 г. руководители Российской Федерации открыто признали, что попытки некритического заимствования зарубежного опыта в российских условиях нанесло в 1987–1990-е гг. стране значительный вред, а СССР привели к геополитической катастрофе. В течение ХХ столетия наблюдалось несоответствие юридических форм образу жизни русского народа – это обстоятельство снижало уровень правовой культуры, как народа, так и государственного управления.

А. Леруа-Гуран в 1964 г. написал: «Поразительно видеть, до какой степени американские и русские ракеты и спутники, несмотря на очень узкие функциональные требования, носят на себе отпечаток создавших их культур»¹²⁰. Н. С. Бондарь отметил: «нельзя забывать, что право, законодательство и сама профессия юриста – явления глубоко национальные, и по самой своей природе они также достаточно консервативны. Естественной средой и надежной основой правового прогресса является правовая культура, национальные правовые, социокультурные традиции, нравственные ценности»¹²¹. По мнению Э. С. Нарсудинова, «привнесение в национальную правовую культуру любых элементов извне, не согласующихся с национальными компонентами духовной культуры (сознание, психология, менталитет) влечет за собой возникновение внутренних противоречий, снижение степени системности правовой культуры»¹²².

В. Н. Жукову принадлежит очень точное наблюдение: «Правовая культура стран Запада гомогенна и самодостаточна, она вырастает на своей собственной основе, у западных европейцев нет необходимости оглядываться на другие страны с целью поиска новых политико-правовых форм. Незападные страны оказались в другой ситуации: понимая свою отсталость от Запада и ощущая прессинг с его стороны, они вынуждены согласовывать свои ценности с западными, внося в свою культуру и сознание болезненный разлад. Стремление доказать западному миру свою цивилизованность, приверженность общечеловеческим ценностям заставляет их отказываться от традиционных ценностей, норм и институтов, что вызывает естественное раздражение и озлобление широких масс населения. Понять это можно, поскольку вестернизация, американизация угрожают ядру национальной культуры, а значит, и существованию самого народа. По сути, глобализация предлагает незападным народам изменить свою природу, стать не тем, кто они есть на самом деле и всегда были. В этом смысле процесс глобализации насыщен глубоким драматизмом»¹²³.

Философы могут разделять или оспаривать идеи независимо от их государственной или культурной принадлежности, а государство обязано поддерживать национальное начало, оно должно проводить политику поддержки и защиты духовной культуры своего народа. Государство признает равенство перед законом всех зарегистрированных религиозных конфессий, но в своей текущей политике вправе избрать для сотрудничества те религиозные группы, которые действуют во благо страны.

Председатель КНР Си Цзиньпин в одном из выступлений затронул понятия «национальный дух» и «дух эпохи» следующим образом: «Дух эпохи изменчив и олицетворяет новаторство. А национальный дух константен и базируется на патриотизме»¹²⁴.

Когда А. И. Солженицын в 1973 г. выбирал, к каким чувствам советских руководителей апеллировать при подготовке Открытого письма, чтобы оно не прошло ими незамеченным, он избрал национальное чувство: «я пишу в предположении, что вы не чужды своему происхождению, отцам, дедам, прадедам и родным просторам, что вы – не безнациональны. Если я ошибаюсь, то дальнейшее чтение этого письма бесполезно»¹²⁵. По пути, к которому призывал А. И. Солженицын, пошел не Советский Союз, а Китай. Китайская элита принялась строить «социализм с китайским лицом» и обеспечила мировое лидерство своей страны по целому ряду направлений развития. Секрет «китайского чуда» заключается не в западных инвестициях и рыночных технологиях, а в национальной стратегии развития и наличии национальной элиты. Правовая культура китайцев превосходит по уровню правовую культуру европейцев и американцев.

России не следует отгораживаться ни от Запада, ни от Востока, но в первую очередь ей не нужно отгораживаться от себя, своей отечественной цивилизации. В России 2010–2020 гг. хотя избирательно, но широкомасштабно вели борьбу с коррупцией на всех уровнях власти, но борьбу за национально ориентированную элиту, очевидно, еще придется вести. И. А. Ильин главной проблемой государства называл соответствие правосознания власть предержащих правосознанию народа¹²⁶.

В послепетровский период в России произошли два события, связь между которыми пока не замечена – вестернизация дворянского сословия и укрепление системы крепостного права. Сословные различия стали принимать черты этнических. Именно с того времени проявляет себя духовный раскол между элитой и народом – политическая элита и интеллигенция время от времени принимают прозападную ориентацию, а народ продолжает быть коренным. Это находит отражение в правовой культуре – уровень правовой культуры народа на поверку оказывается более высоким, чем у элиты.

Православные люди с доходами ощущают себя дискомфортно, если рядом нищие, и готовы помочь им. В западной правовой культуре считается, что нищие заслуживают погибели из-за неумения извлекать доходы, поэтому там к нищим относятся в целом равнодушно. Норман Винсент Пил выразил важное наблюдение: «У нас в Америке не было своего национального святого»¹²⁷.

В мировой истории было немало наций и национальностей, которые теперь относятся к разряду «исчезнувших». Главная причина этому — духовно-нравственная, ибо нравственный тупик подтачивает и физические, и социальные силы национальных групп, и тем самым они подвергают себя вырождению. Смысл истории народа выражается в его национальном идеале. Национальный идеал самим своим существованием создает напряжение, необходимое в том числе для развития культуры. Отсутствие национального идеала или тупик в выборе национального идеала равно означает духовную гибель народа. Падения Рима произошло не столько из-за военной слабости, сколько из-за самовырождения. И можно не сомневаться: если бы Атлантида жила по Божьим заповедям, она не ушла бы под воду.

Несомненный научный интерес имеет вывод И. А. Ильина о том, что каждый народ имеет свою ступень духовной зрелости, позволяющую ему осознать особенности собственного национального духа, культуры и связь с высшими религиозными смыслами. Всякий народный дух утверждает свою самобытность. В истории России условия для самосознания русской нации были непрерывными.

На фоне этого не имеют ценности призывы, подобные этому: «Однако, как представляется, следует избегать подчеркивания особых свойств сознания российского народа и придания им в некоторой степени характера положительного отличия от носителей иного правового менталитета»¹²⁸.

Показательными для правовой культуры русского народа особенностями является опыт добрососедства, межнационального и межрелигиозного диалога, согласия народов, объединенных в историческую Русь. Россия стала уникальным полигоном для диалога национальных культур, а русский народ проявил себя как нация, способная к интеграции культур, их бесконфликтному многовековому существованию, причем с их развитием на уровне полноправных субъектов, а не на уровне индейских резерваций. Высокий уровень правовой культуры русского народа выразился в том, что он проявил себя как коммуникатор и интегратор национальных культур, устремленный к сохранению и внедрению идеалов взаимопомощи и добрососедства¹²⁹. Русские дошли до Тихого океана, не уничтожив ни одного народа. Российское национальное государство базировалось на уживчивости и жертвенности русских.

Именно Россия создала исторически уникальный тип национально-интегративной государственности. Расширение государственной территории России происходило на мессианской основе, когда юридически удовлетворялись просьбы о вхождении в состав страны. Русскому «колониализму» принципиально не были свойственны геноцид, апартеид и другие негативные традиции Запада. В России не было этнических чисток (если не относить к этническим чисткам расстрелы большевиками русских священников и крестьян). В Российской Империи и в Советском Союзе на высших государственных должностях постоянно фигурировали представители армянских, еврейских, грузинских, татарских фамилий. В годы Первой мировой войны верностью России прославилась кавказская «Дикая дивизия», состоявшая из чеченского, азербайджанского, ингушского и дагестанского народов. А татары-мусульмане, не обязанные нести воинскую повинность согласно законам Российской Империи, сформировали воинские отряды, которые принимали участие в Крымской войне против их единоверцев-турок. Практически не встречалось случаев измен в пользу единоверцев со стороны офицеров-мусульман во время турецких и персидских войн¹³⁰.

Название национальности «русский» единственное среди всех иных названий звучит как имя прилагательное и отвечает сразу на два вопроса: кто? и какой? Немцы называют себя «дойч», в то время как испанцы называют их «алеман», а русские знают, что они немцы. Нет народа без имени, а если у этнической общности есть самоназвание, значит, у нее есть и самосознание.

Особенностью правовой культуры российского общества можно назвать почти постоянное единство народа и власти. В российской истории часто борьба за достоинство государства оборачивалась унижением достоинства людей, при этом человек стирался в пыль. Однако русскому народу за тысячи лет не отбили желания быть государственником. Постоянное существование во враждебном окружении вызвало в народном сознании гипертрофию государственного инстинкта. Но все же самоидентифицировалось российское общество не через государство, а через Православие. Правовая культура русских полностью обусловлена не столько национальной и государственной, сколько религиозно-мессианской идеей.

Едва ли не решающее значение для правовой культуры нашего социума имеет религиозный фактор. Русская православная церковь, несмотря ни на что, всегда выполняла миссию укрепления российской государственности. Россия эффективно развивалась в те периоды, когда вера людей была актуальна и деятельна. И после 1 июля 2020 г., когда в Конституцию Российской Федерации были внесены изменения, согласно которым русский народ получил признание в качестве государствообразующего народа России, логичен следующий шаг – признание русского Православия государствообразующей верой. При таком конституционном установлении и место Русской православной церкви оказывается ведущим в Российской Федерации среди иных религиозных конфессий. Эти следствия вытекают из содержания ст. 68 Конституции РФ.

Достоинством отечественной правовой культуры является формирование феномена «право», существенно отличающегося от зарубежных аналогов вроде «lex», «jus» или «law». Только отечественное право дошло до синтеза закона с народной нравственностью и традиционной верой и дифференцирует дух права и букву закона.

Что подрывает правовую культуру российского общества? Обычно перечисляют внешние вызовы (подрывную деятельность глобализаторов мира, заполнение городов трудовыми мигрантами¹³¹ и т. д.), но не это главное. Причина кризиса социума всегда внутренняя, а внешние обстоятельства только усугубляют процесс. У падения отечественной правовой культуры есть одна универсальная причина – оскудение веры людей. Коль скоро Конституция РФ признает русский народ государствообразующим народом России, следовательно, оскудение православной веры негативно отзывается на состоянии всего российского общества. Стоит государствообразующему народу ослабеть, весь российский социум клонится к упадку. И так до следующего подъема религиозного чувства, которое дает народу смысл деятельности, жизнеутверждающие принципы, позитивную мотивацию и т. п.

С. Хантингтон в статье «Столкновение цивилизаций» раскрыл план Запада в отношении России: «Конфликт между либеральной демократией и марксизмом-ленинизмом был конфликтом между идеологиями, которые, несмотря на все различия, хотя бы внешне ставили одни и те же основные цели: свободу, равенство и процветание. Но Россия традиционная, авторитарная, националистическая будет стремиться к совершенно иным целям. Западный демократ вполне мог вести интеллектуальный спор с советским марксистом. Но это будет немыслимо с русским традиционалистом. И если русские, перестав быть марксистами, не примут либеральную демократию и начнут вести себя как россияне, а не как западные люди, отношения между Россией и Западом опять могут стать отдаленными и враждебными»¹³². Видеть русских коммунистами Запад был готов и это какое-то время отвечало интересам Запада, но терпеть русскую цивилизацию Запад не намерен. Это цивилизационное столкновение двух сил – добра и зла. Выстраивая однополярный мир, Запад не заботится о культуре диалога, жизни людей и безопасности мира. Запад не разбирает средств в своих глобалистских притязаниях – он развязывает войны, смещает неугодные национальные правительства, придумывает поводы для международных санкций, использует биологическое оружие (эпидемии).

Со стороны Запада всегда отмечалось устойчивое неприятие России. Россию не желали видеть на Западе равновеликой геополитической державой, а государствообразующий народ России ненавидели за обретение универсальных смыслов бытия. В XVII в. Россию стремилась поработить Польша, в XVIII в. – Швеция, в XIX в. – Франция, в XX в. – Германия, в начавшемся XXI в. это пытаются осуществить Соединенные Штаты Америки. И сегодня одна из основных целей Запада – не допустить национального возрождения России. Значит, Россия должна прикладывать максимум усилий для нациестроительства.

Почему Запад из века в век культивирует неадекватный образ народов России, объявляя их нецивилизованными, дикими варварами? «Наша национальная культурная традиция с подачи западников третируется как домодернизационная, отсталая, – отмечает И. Василенко, – обреченная на роль запоздалого эпигона ушедшей далеко вперед западной цивилизации»¹³³.

Когда Запад назначает себе врагов, он всегда формирует негативный образ таких стран и народов. Когда белым переселенцам в Америке хотелось прогнать коренных американцев с их родины, они объявили индейцев дикарями, несмотря на то, что индейцы в моральном отношении оказывались выше своих цивилизаторов.

Основная проблема российской правовой культуры в несоответствии законодательства правосознанию общества. Русская правовая культура основана не на законодательстве, а на совести, не на потребительстве, а на духовном самосовершенствовании, не на индивидуализме, а на соборности, не на конкуренции и конфликте, а на согласии и солидарности. Эта культура главенства духовного над материальным, содержательного – над формальным, нравственного – над юридическим.

В России длительное время внедрялась романо-германская система (где основной источник – закон), но отечественное правосознание не соответствует элементам этой юридической культуры. Западная культура никогда не была правовой, она складывалась как юридизованная. Ее принципы – формализм, рационализм, индивидуализм, либерализм, технократизм, прагматизм и меркантилизм. Эта культура развивалась по пути рационализации всей социальной жизни, расчета, регламентации, устроения жизни по законам разума, логики, формальных правил. По определению известных культурологов, эта культура может быть названа «фаустовской» – по имени ученого, продавшего свою душу за обладание знанием, или «сократической» – по имени философа, поставившего на место живой непосредственной жизни умственные формулы, научные каркасы и схемы, или «прометеевской» – по имени героя древнегреческих мифов, восставшего против богов. Эта культура добилась многого: дала невиданный ранее технический прогресс и уровень материального благосостояния, комплекс позитивных наук. Однако именно в западной культуре было произведено возвышение буквы закона над духом права.

В истории так бывало не раз, когда люди западной правовой культуры отказывали народам в праве на жизнь только за то, что они отличались самобытностью. Варварами объявлялись десятки народов. Их незнакомство со спекулятивной экономикой, гостеприимство, искренность вызывали презрение и рассматривались как признак недоразвитости. Индейцев, галлов, славян цивилизованные европейцы предпочитали обращать в рабство. Именно цивилизованная и культурная Европа породила фашизм и массовые убийства в концентрационных лагерях.

Правовая культура Запада идет по пути разложения и распада человеческой души и, как следствие – тотальной юридической регламентации практически всех аспектов повседневной жизни граждан. Теперь свободный член общества чуть ли не по любому поводу может начинать судебное разбирательство. В такой ситуации возникла жесткая система изоляции индивидов. Каждый тщательно следит за соблюдением своих прав и в любой момент готов подать в суд на «ближнего», если тот сознательно или неосознанно ущемил эти права, и получить денежную или моральную компенсацию. В этом суть «правового государства» по западному образцу.

Очевидно, что в этом состоит юридическое оформление той духовно-психологической ситуации, которая существует в западном обществе. Несовместимость суверенных эгоистов-индивидов, стремящихся любой ценой удовлетворить свои потребности и влечения, требовала тотальной формализации всех сторон сосуществования людей, создания жестких, ограничивающих правил и норм. Индивидуализм как проявление полного отрицания отдельным индивидом прав и свобод других индивидов, как восприятие этих других в качестве соперников и врагов, стал идеологическим стержнем не только политической организации западных стран, но и практически всех сфер их жизнедеятельности.

Западная цивилизация удерживается в едином целом благодаря перманентному насилию. Более того, феномен этой цивилизации немыслим без интенсивных и масштабных репрессий со стороны правящих кругов. Существование Запада невозможно без основополагающей роли системно применяемого насилия, как постоянно действующего организационно-регулятивного механизма.

Выстраивая однополярный мир, Запад подчинил себе международные организации, которые по своим уставам не могут участвовать в расистских акциях США и прочих стран Запада. В частности, Международный Суд в соответствии с подп. «с» п. 1. ст. 38 Статута Международного Суда применяет общие принципы права, «признанные цивилизованными нациями». Возникает вопрос: какие нации являются нецивилизованными? Международный Суд располагает таким списком? Возможна ли вообще в мировой истории ситуации, когда этническая общность доросла до масштабов нации, но цивилизованной общностью людей при этом не является?

Запад формирует образы русской мафии, русского фашизма, русских кибератак, русской экспансии и т. п., внедряемые в мировое общественное мнение. Художественные фильмы о грязи, нищете и насилии в России заведомо пользуются успехом у жюри на международных кинофестивалях, особенно в Каннах, отвечая ожиданиям западной аудитории. По мнению известного кинокритика Ю. Гладильщикова, «мрачные, депрессивные фильмы определяют представление о современной России. Фестивальная публика по-прежнему хочет получить из России что-то создающее образ дурной и дикой страны»¹³⁴.

Запад формирует образ извечного русского рабства, но отказывается признавать, что русские не склонили головы ни перед кем и ни один захватчик не смог поставить их на колени, в то время как почти все европейские страны несколько раз в столетие бывали в роли побежденных.

Запад использует декларацию прав человека для вторжения своих вооруженных сил и своей культуры в другие страны. При этом давно заметен разрыв между западными стандартами прав человека и нормами нравственности.

Ученые выражали надежду о том, что глобализация мира, как процесс выравнивания социально-экономического положения различных стран и регионов, не будет противоречить утверждению прав народов на самобытное развитие и этническую идентификацию¹³⁵. Однако североатлантический проект глобализации мира предполагает сплошную унификацию и терпит только самобытность самого Запада.

Вытесняя национальную идентичность, глобализаторы понимают, что делают. Понятие национальной идентичности всегда сопряжено с объединяющей нации идеей, а глобализаторам в целях успешного манипулирования людьми нужно разобщать народы. Поэтому вместо национальной идентичности внедряется культура консъюмеризма (потребительства), в которой каждый сам за себя и конкурент окружающим.

Э. Ротшильд высказался в том духе, что нации должны исчезнуть. И когда нация, государство, семья, церковь растворятся в новом мировом порядке, у человеческого общества почти не останется возможностей защититься от мировой власти.

Явным достоинством отечественной правовой культуры является то обстоятельство, что за длительный период навязываемой аккультурации она не утратила механизма воспроизведения своей самобытности. «Юридическая аккультурация» – это термин, придуманный для обозначения такого взаимодействия правовых культур, в ходе которого они настолько изменяются, что полностью растворяются в некоем едином юридическом пространстве.

Национальное многообразие – объективная реальность мира во все периоды его существования. Демонтаж национальной идентичности означает насилие над человеческой природой и законами развития общества. Можно наблюдать, как в процессе глобализации у народов просыпается национальное сознание, даже у, казалось бы, давно ассимилированных народов. После Второй мировой войны на путь модернизации вступило более полусотни государств. Но преуспели только те из них – Япония, Гонконг, Тайвань, Сингапур, Южная Корея, Китай – которые менялись, учитывая собственный национальный менталитет. А реформы 1990-х гг. в Российской Федерации провалились именно потому, что проводились по прозападному плану без учета национальных особенностей страны.

В связи с этим вызывает заслуженное уважение национальный опыт Китая. Наращивая свой потенциал, Китай проник своим влиянием на все континенты планеты. В Африке Китай является доминирующей страной – всюду китайские предприятия, склады, терминалы. В африканских странах китайцы строят дороги, мосты, стадионы, всю инфраструктуру. Китайцы строят там, предоставляя кредиты, которыми оплачивается труд на стройках самих китайских граждан, а в результате африканские страны получают долг перед Китаем, обязательства на десятилетия вперед, и объекты инфраструктуры, которыми управляют китайцы. За неспособность других стран согласованно налаживать свою жизнь всех иностранцев китайцы называют «лаоваями». Каждый китаец – житель Центра мира, с этим убеждением Китай развивает свои достижения. С ощущением превосходства и исключительности своей страны китайцы подчеркивают и свою важность – визитками, часами, машинами, телефонами, белыми носками под черными брюками. Все стараются выглядеть солидными, вальяжными, неспешными, снисходительными. На выручку приходят жестикуляция, позы, речь и походка. Даже если в речи говорящий сообщает простой факт, тон речи обязательно будет громкий и назидательный.

Китайцев нельзя называть от рождения трудолюбивыми людьми, но в силу укоренившейся дисциплинированности они очень трудостойкие. У китайской дисциплины есть сторона, которая вызывает напряжение у выходцев из других стран. Человеку не подобает выделяться, нужно быть как все, держаться коллективных установок, правил и традиций, не привлекать к себе внимания.

В Китае с 2014 г. используется обширная система ранжирования граждан на основе оценки их социально значимого поведения. Она призвана на основе постоянного определения рейтингов каждого из граждан, а также компаний Китая стимулировать правомерное поведение людей и наказывать за отклонения от правопорядка. Данная система предполагает осуществление непрерывного контроля, оценивания и регулирования экономического, политического и правового поведения граждан и коммерческих организаций. Задачей системы социальных рейтингов, которую еще называют там «системой социального кредитования», является отслеживание поведения людей с помощью самых разнообразных методов и средств слежения, включая сообщения добровольных осведомителей и современные цифровые технические средства. Полученную информацию оценивают по определенным критериям, среди которых есть «поддержка правительства в социальных сетях», «участие в благотворительной деятельности», «помощь бедным», «забота о пожилых членах семьи», «позитивные взаимоотношения с соседями». Персональный рейтинг гражданина КНР оценивается в баллах. Основаниями для его снижения являются нарушения правил дорожного движения, участие в протестных акциях против властей, распространение антиправительственных слухов в Интернете», «бытовое мошенничество» и т. д. Высокий рейтинг дает преимущество в получении образования, при трудоустройстве, продвижении по службе, в очереди на государственное жилье и др. Он дает право пользоваться скидками в общественном транспорте, льготами при начислении налогов, получать дополнительные социальные услуги (например, арендовать транспортные средства, пользоваться тренажерными залами). Низкий рейтинг приводит к ограничению права на получение ряда лицензий и права занимать государственные должности, к отказу в доступности некоторых социальных услуг, к исключению из электронной системы бронирования авиабилетов, а также билетов на скоростные поезда. В 2020–2021 гг. граждан, уличенных в сокрытии заболевания коронавирусом, штрафовали в Китае посредством снижения их социального рейтинга.

В правовой культуре китайцев законы государства не служат основой и символом справедливости, они – скорее угроза, нарушающая определенный порядок вещей. Добропорядочный гражданин не обязан уважать законы и думать о них. В своем поведении человеку нужно руководствоваться не юридическими мотивами и притязаниями, а стремлением к гармонии и миру. Согласительные процедуры китайцы считают ценнее, чем судебное разбирательство. Впрочем, весь Дальний Восток, Черная Африка и Мадагаскар руководствуются формулой «законы хороши для варваров».

Китай не живет по чужим правилам, по которым он всегда будет заведомо проигравшим. У Китая есть свои правила – и для себя, и для мира. Он позволяет в условиях глобализации мира жить по своему народному духу.

В связи с рассмотрением вопроса о национальном своеобразии правовых культур актуальным становится термин «тип правовой культуры». Под ним можно понимать типологические проявления правовой культуры, обусловленные особенностями духовно-нравственного развития наций и народов. Типология – это всегда высший уровень классификации правовых явлений и высший уровень обобщения определенных черт, особенностей и признаков изучаемого феномена. Классификация типов правовой культуры должна учитывать самые важные критерии – сущность правовой культуры, а также национальное и цивилизационное своеобразие – именно эти устойчивые факторы позволят объяснить долговечность каждого типа правовой культуры во времени. И. Д. Неважжай называл два типа правовой культуры: культуру выражения («правильно то, что существует») и культуру правил («существует то, что правильно»), различие между которыми определяется тем, как понимается отношение между знаком и его значением – как единственно возможное или как условное и произвольное¹³⁶.

А. П. Семитко назвал также два типа правовой культуры «социоцентрический» и «персоноцентрический» в зависимости от того, публичный или индивидуалистический интерес находится в центре правовой защиты в том или ином обществе¹³⁷. Для социоцентрического типа правовой культуры он не жалеет эпитетов – запреты, императивы, многочисленные санкции, подчеркнутый публично-правовой характер. А в центр персоноцентрического типа правовой культуры помещает личность, ее права и свободы. Этот тип правовой культуры А. П. Семитко базирует на дозволениях, частном праве, принципах договорных отношений. Но такой подход следует признать весьма ангажированным, зашоренным, сконструированным искусственно и утилитарно – исключительно для критики отечественной правовой культуры. На практике персоноцентричный тип культуры оказывается эго-центричным с защитой надуманных, стандартизированных потребностей и примитивным, инфантильным юридическим мировоззрением. А. П. Малешин вслед за А. П. Семитко выделил индивидуалистический и коллективистский типы правовых культур¹³⁸. По тому же пути пошел А. Н. Бабенко, выделивший этатистский (авторитарный), цивилистский (либеральный) и равновесный (гуманистический) типы правовой культуры¹³⁹. В этатистском типе личная свобода ограничивается, аппарат власти исповедует только принцип целесообразности; при либеральном типе личность самостоятельна, инициативна и свободна в достижении своих интересов; в условиях некого гуманистического (равновесного) типа правовой культуры произойдет, по мысли А. Н. Бабенко, паритетное сотрудничество между личностью, государством и гражданским обществом.

Никому из перечисленных авторов не приходило в голову заметить, что российская правовая культура при любой официальной риторике остается прежде всего духоцентричной правовой культурой, которая активно востребует дух права. В ней требуют подчинения нормативных актов более высоким, нравственным и религиозным ценностям. И все национальные правовые культуры живучи настолько, насколько они приближаются к духу права и руководствуются им. Другого адекватного критерия для типологии правовых культур, кроме духа права, не существует. Достаточно посмотреть на современный мир и будет заметно – никакого персоноцентрического типа правовой культуры в нем нет, игры закончились.

Важно признать: национальный характер и менталитет каждого отдельного народа имеет предрасположенность к определенному типу правовой культуры. У каждой нации есть свой генетический и культурный код. В связи с этим культурная среда воздействует на человека не только извне, но и изнутри, а развитие получает через воспитание. Правопорядок по-настоящему может сложиться только в том случае, если на практике реализованы основные параметры национального типа правовой культуры.

«Русская правоведческая традиция возникла как форма поиска религиозных и нравственных оснований права, ориентированного на национально-государственный идеал, включающий и нормы справедливости, и субъективное право, обеспечивающее единство прав и обязанностей», – отмечает А. В. Корнев и его соавторы по коллективной монографии¹⁴⁰.

На территории Российской Федерации демонстрируют свою несовместимость с установками глобализации не только русские, но и жители Кавказа. Этика восприятия мужского и женского, героического, чести, силы и достоинства на Кавказе не совпадают с тем, как это декларируется западным либеральным менталитетом.

Чтобы сохранить себя, Россия должна и в дальнейшем отстаивать права всех национальностей и народностей на национальную принадлежность, на собственную культуру и пользование родным языком. Для целостности страны необходима общая национальная скрепа в виде государствообразующего народа. Разрушение такого ядра всегда приводит к быстрому распаду полиэтнических государств. Распад империи Александра Македонского, устранившей роль греко-македонского фактора, исторически лежащего в основе ее создания и приниженного самим царем, представляет собой пример такого рода.

Правовая культура не всегда обусловлена образом жизни народа. Более существенную роль для правовой культуры играют национальный характер и национальное воспитание.

В слове на открытии XVIII Всемирного русского народного собора патриарх Кирилл подчеркнул: «В любые времена, несмотря на все реформы, революции, контрреволюции, Россия сохраняла свою цивилизационную основу. Менялись модели государственного устройства, титулатура правителей, привычки правящих классов, но русское общество, русские люди сохраняли свою национальную идентичность»¹⁴¹. По мере продвижения проекта глобализации мира, который осуществляется в форме усугубляющегося мирового кризиса, национально-государственная принадлежность оказывается важнее других форм самосознания, особенно основанных на социальном классе, поле, расе.

При глубоком кризисе, когда разрушаются сложившиеся системы ценностей, нормы поведения и материальные условия жизни, массы людей видят в своей национальной общности фактор выживания. Чем выше национальное самосознание у народа, тем он сильнее. Чтобы стать сильными даже и экономически, ответственные перед своими народами государства стараются даже искусственно прививать это самое национальное самосознание и общенародное единство.

Право на этническую идентичность в современном мире предполагает следующие возможности:

• формирование национального самосознания;

• этническую самоидентификацию;

• свободно распоряжаться национальным богатством и природными ресурсами;

• сохранение культурной самобытности;

• этническое представительство в органах государственной власти;

• демографическое развитие;

• охрану национальных языков;

• наличие национального образования;

• сбережение национальных обрядов и обычаев;

• развитие национальных промыслов и ремесел.

Право на этническую идентичность следует воспринимать как в коллективном, так и в индивидуальном плане. Государство обязано обеспечивать индивидуальное и коллективное право на этническую идентичность. В этом случае юридические формы будут соответствовать образу жизни народа.

§ 1.8. Особенности отечественной правовой культуры

По мере дальнейшего продвижения проекта глобализации мира народам придется искать опору для развития в собственной традиции.

Семь из восьми отличительных характеристик западной цивилизации – католическая религия, латинские корни языков, отделение церкви от государства, принцип господства закона, социальный плюрализм, традиции представительных органов власти, индивидуализм – практически полностью отсутствуют в историческом опыте России.

В настоящий период немалое количество зарубежных и отечественных авторов убеждены, что правовой нигилизм изначально присущ правосознанию русского народа¹⁴². О. В. Мартышин назвал наследственность правовой культуры России неблагоприятной¹⁴³. А. В. Оболонский применительно к отечественной правовой культуре говорит о комплексе социально-государственной неполноценности и боязни перемен, который, по его мнению, выражается в «понимании ущербности, порочности и бесперспективности господствовавшей испокон веку системы общественных отношений»¹⁴⁴. По словам А. П. Семитко, русская правовая культура отличается слабостью личностного и, следовательно, правового начала в культуре вообще; широким распространением неправовых регуляторов в обществе: моральных, морально-религиозных, корпоративных и т. д.; отрицательным отношением православной религии к фундаментальным устоям правового общества, а тем самым и праву, правовой культуре¹⁴⁵.

Представление о России как о стране правового нигилизма исторически недостоверно и недобросовестно.

Историческим фактом является то, что задолго до Крещения на Руси была высокая духовная культура. Ко времени принятия христианства русский народ уже находился на достаточно высокой ступени правовой культуры. Русской нации и людям русской культуры изначально приходилось вести полиалог различных народов и народностей, но при довольно интенсивном культурном обмене русские не переняли у соседей рабовладельческий строй.

Крестьянский правопорядок в Российской Империи отказывался вмещать в себя писаное право, потому что пользовался духом права непосредственно.

Представителям западной культуры свойственны качества, дающие им в современном мире известные преимущества перед другими, например – предприимчивость, коварство, хладнокровие, корыстность, тщеславие и т. д. А вот русские и люди русской культуры к торжеству рыночной демократии оказались неприспособленными.

Запад создавался, развивался, поддерживался, охранялся и завоевывал себе место на планете не просто человеческими существами, но людьми определенного типа. Суть этого типа людей в практицизме, деловитости, расчетливости, эмоциональной черствости, склонности к индивидуализму, независимости и конкурентной борьбе, повышенном чувстве собственного достоинства.

Комплекс жизненных сил русской правовой культуры изначально составляли следующие явления и процессы:

• единое мировидение и мировосприятие, в котором основным творцом права признается Бог;

• идеалы, смыслы существования, высшие ценности, святыни, являющиеся конституирующими, вдохновляющими, консолидирующими началами Истины (Любви), Добра и Красоты;

• нравы, нормы, образцы поведения, отношения друг к другу, к труду, к семье, государству, правителю и т. д., которыми воспитывается стремление хранить себя в чистоте помыслов, удаляться от зла, не быть корыстными и властолюбивыми;

• традиции, обычаи, ритуалы, образование, воспитание как механизмы трансляции, воспроизводства «живой ткани» всего культурного организма;

• менталитет как глубинная структура культуры, пласт народного сознания, совокупность механизмов психологических реакций и базовых представлений, характерных для разных социальных общностей;

• православная религия как жизненная сила культуры, содержащая духовные пути правового опыта;

• чувство общности, единства, мощно переживаемое чувство «мы» людей русской культуры, соотнесение и самоназвание русского народа;

• эпические предания, фольклор, историческая память, как сознательные и бессознательные культурные «шифры», «коды», в которых запечатлен исторический опыт этно- и культурогенеза русского народа, передающийся на уровне коллективного бессознательного;

• единая знаково-символическая и знаково-образная среда – это прежде всего русский язык, мифические и архетипические образы, находящие воплощение в правовых положениях;

• государство как этнополитический статус русского народа и форма жизнедеятельности социального тела русской культуры, выполняющее функции организации, консолидации, защиты этнокультурной индивидуальности, стимулятора ее развития и процветания.

Для древнерусской правовой мысли характерно использовать не столько категории, сколько образы исследуемых явлений. И философия права, развивавшаяся в рамках богословия, представляется не как категориальная, а как образная. «Понятие-образ» – основа древнерусской правовой мысли. Древнерусская литература, представленная в виде проповедей, поучений, житий, слов и т. д. подтверждает это.

Русский народ всегда отличался особенным одухотворенным смыслом и образом жизни. Душевность и духовность русских предполагают приоритет духовно-нравственных мотивов поведения по сравнению с мотивами материальными, экономическими, политическими и т. д. Русским присущи врожденные общинные качества: сострадание, доброта, незлобивость, сердечность, совестливость, чувство справедливости.

Отечественная правовая культура, в отличие от западной, построена не на самоутверждении личности, конкурентной борьбе индивидов и внешнем (юридизированном) согласовании интересов, а на моральном сознании со-бытия с другими.

«Своеобразие славянской правовой семьи обусловлено в первую очередь не столько формальными технико-юридическими моментами, – пишет П. П. Баранов, – сколько глубокими социально-культурными и государственно-правовыми началами жизни народов России и ряда восточно-европейских стран. К таким началам относятся: специфические условия экономического развития, связанные с опорой на коллективную форму хозяйствования, традиции трудовой демократии и местного самоуправления; сильно развитые в общественном правосознании коллективистские элементы; самобытность российской государственности и исторически сложившаяся неразрывная связь с ней русского права; традиционное единство государства и права с православной ветвью христианства, характеризующейся духовностью и соответствующими этническими нормами и т. д.»¹⁴⁶

Русские с древности не были склонны к накопительству, к стяжанию богатств, здесь закладывались основы нестяжательства. Почти непрерывная военная агрессия по отношению к России не способствовала благосостоянию народа.

Интересны некоторые детали, присущие рыночным отношениям в России в конце XIX–XX в. Например, в Саратове при продаже пшеницы купцы держали на поясе притороченный мешочек, в котором находилось два фунта (814 г) пшеницы в качестве образца. Сама пшеница, к примеру, 20 000 пудов в лабазе, была точно такой, как в мешочке (и никому не приходило в голову усомниться в этом)¹⁴⁷.

Христианское учение распространялось очень успешно потому, что оно соответствовало традиционному русскому мировосприятию. По словам мтрп. Иоанна (Снычева), «в конце Х века вошли в купель святого крещения племена полян, древлян, кривичей, вятичей, радимичей и иных славян. Вышел из купели – единый русский народ»¹⁴⁸.

Русская душа – не позитивистка. Русский человек не может полюбить жизнь прежде ее смысла. Когда утрачивается смысл, выходящий за пределы материального бытия, человек русской культуры не хочет трудиться над общественным и личным благоустройством. Литературные памятники России отражают безраздельную поглощенность русской души вопросами религиозно-нравственного самосовершенствования.

Православие оставалось русской национальной идеей в течение многих веков. Национальная идея есть существующие объективно, сохраняемые многими поколениями и характерные для данного народа глубинные правила и традиции, которые порождают ряд его особенностей. В самом предназначении идеи нации как комплекса эталонно-идеальных представлений сосредоточено стремление народа к национальному идеалу. Как писал В. С. Соловьев, «идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, а то, что Бог думает о ней в вечности»¹⁴⁹.

Понятие «Право» («Правь») было достоянием русского сознания задолго до принятия христианства. В Х веке Русь приняла христианство, а Православие, понимаемое нашими предками как прославление Права (то есть «правильное славление» самого Бога и его истин), к тому времени уже было известно русским и имело на русской земле глубокие корни. Русский народ совершал Православие (славил Право), то есть в различных жизненных ситуациях стремился не изменять христианским идеалам Истины, Добра и Красоты, сохранял любовь к Богу и его творениям – природе и людям. Само право, осознаваемое русским народом как проявление Святого Духа, ипостась Бога, отождествлялось с Божественными заповедями и принципами традиционной нравственности (правды).

Прокопий Кесарийский писал: «У русичей долгое время не было государства, все законы у них были в голове»¹⁵⁰. Американский правовед Д. Кайзер высказал своеобразную точку зрения по этому поводу: по его мнению, до XIII-XV вв. на Руси «действовали горизонтальные правовые связи, то есть все уголовные и гражданские дела решались заинтересованными лицами без участия государства»¹⁵¹. И только после XIII в. постепенно устанавливаются вертикальные правоотношения, когда споры начинают решать государственные органы и должностные лица. Отношения в древнем русском обществе регулировались духовно-нравственными принципами. Руководствуясь этими принципами, человек избегал ошибок и мог действовать правомерно.

В зависимости от того, что преобладает в культуре – изначальный страх или изначальное доверие, – народ создает себе больше или меньше законов. Маниакальная приверженность современного социума во всем мире к нормативности свидетельствует о тревожном состоянии его правовой культуры.

Отношения в древнем русском обществе регулировались принципами кона, от которого произошли древнерусские слова «канон» (изначально – конон), «покон», «испокон» и «закон». Руководствуясь духовно-нравственными принципами кона, русский человек избегал ошибок, ведь принцип всегда выше закона, поскольку вмещает в себя больше возможностей, чем закон. Само слово «закон» означает «за пределами кона», то есть за пределами традиции, духовно-нравственных принципов. Если общество живет по принципам кона, а не по предписаниям законов либо постановлений, считалось, что оно более жизненно.

В Международных Конвенциях, согласно межгосударственным договоренностям, перевод на русский язык терминов «law» и «loi» осуществляется как «право», но такой перевод не аутентичен. Зарубежные термины типа «law», «jus», «lex» и им подобные не могут отождествляться с русским правом ввиду существенной разницы в их духовной, собственно правовой, природе. Применительно к западной правовой культуре понятия «law» и «lex» выражают разные уровни юридического по сути регулятора, а право на Руси изначально не сводимо к юриспруденции, ибо высшее не уподобляется низшему. Правом на Руси наши предки именовали особое духовное явление – благодать святого Духа, которую можно стяжать добротой и любовью к Богу и ближнему. Отсюда получила свое название традиционная религия Православие (то есть прославление права) и традиционная нравственность русского народа, именуемая правдой.

Право – одно из немногих явлений, которое мы имеем все основания признать национальным достоянием. Древнерусское слово «Право» имеет тот же корень, что и слова «исПРАВность», «ПРАВота», «ПРАВОсудие», «ПРАВОславие», «ПРАВОверие», «ПРАВда», «сПРАВедливость», «ПРАВедность», «ПРАВление», «уПРАВление», «ПРАВильный», «ПРАВый». Причем и в так называемых объективном и в субъективном смыслах используется одно понятие «Право», в то время как в английском языке для этого существуют специальные термины «law» и «right», а во французском – «loi» и «droit» соответственно. Это обусловлено тем, что в иностранных языках обозначается всего лишь юридические регуляторы, множественность которых предполагает языковые вариации, а русское слово «право» обладает нерасчленимым священным статусом и потому терминологических вольностей не приемлет.

Слово «право» исходит из высшего духовного источника и принято русским народом для обозначения абсолютных нравственных истин. Право на Руси напрямую связывалось с Божьим промыслом, а значит, имело высший, сакральный смысл и статус святыни.

Семантически слову «право» в русском языке противостоят слова «кривь», «левъ», «не-правь», которые обозначают искривление Божественной истины, уклонение от Божественного порядка, неправедность и несправедливость.

Оказывается древние русы различали три основные субстанции мира: Явь, Навь и Правь. «Явь» – это видимый, материальный, реальный мир. «Навь» – это мир нематериальный, потусторонний, астральный, загробный. А «Правь» – это духовный мир, истина или законы, управляющие всем миром и Явью и Навью. Явь – это белый свет. Навь – это «тот свет», куда уходят после смерти. Правь – основной закон мироздания, это нравственные и мировоззренческие принципы, которыми руководствовались. Правь воспринималась как истина, знание которой давала возможность одолевать житейские проблемы и вела ко благу.

Правь (право) действительно воспринималась нашими предками как одна из ипостасей Бога, путь Прави (правовой или правый путь), следовательно, как Божий путь, а Законы Прави (права) как наивысшие абсолюты, от которых могут отступиться только неправедные люди. Человеку Богом дана свобода выбора между добром и злом. Добро – это когда человек поступает по Прави. Всякое отклонение от пути Прави – есть зло. Оно мешает всем людям и даже Вселенной гармонично развиваться. У каждого человека есть обязанности перед Богом, природой и другими людьми. Уход от них – тяжкий грех, обесценивающий все усилия, направленные на достижение духовного совершенства. Следовать «пути Прави» для древних русов – значит жить по правде и быть православными (то есть славить право праведными поступками). Вот откуда проистекает традиционный для Руси синтез Права, Правды и Православия.

В древнерусских духовных стихах говорится:

«Нет ничего выше Права.
Право славь!»

«Путь Прави» позволял нашим далеким пращурам жить в мире друг с другом, в гармонии с природой, не противопоставлять себя ей и высшим законам мироздания, осуществлять вечевое самоуправление, жить по совести и, пользуясь самобытной духовной культурой, побеждать бесчисленных агрессоров. Итак, Правь – есть важнейшее понятие в истории древних русов, означавшее высший принцип, Божественный порядок, образ благодатного мира, в котором все должно быть прекрасно и соответствовать Божественному замыслу. При всех отклонениях от «Прави» начинались перекосы в душевном состоянии людей и в самой организации общества.

Все русские цари, по возложении на них короны и вручении скипетра и державы, читали молитву, которая выражала суть их будущего правления. В частности, произносили следующее: «Да будет со мной приседящая Престолу Твоему Премудрость. Посли ю с небес святых Твоих, да уразумею, что есть угодно пред очимя Твоима, и что есть Право в Заповедях Твоих»¹⁵². В тексте этой молитвы Право также ассоциируется с Богом-Творцом, а за основной критерий (эталон) права берутся Божьи заповеди.

Право означает силу не следовать ни закону, ни системе, если они несправедливы. Это и давало основание Прокопию Кесарийскому в VI веке сказать, что у русичей «вся жизнь и законы одинаковы»¹⁵³. То есть в России законы, искажающие дух права, не признавались массовым правосознанием и переставали быть правовыми. Как известно, юридическая наука начинается там, где она может сказать законодателю «нет». На Руси существовало неприятие правовой культурой общества неправовых законов. Этому способствовало широкое использование понятия «право», под которым все понимали не текст законодательного акта, а воплощение в жизни правды (истины), отличающееся высшим смыслом.

Поэтому ненаучно звучит тезис В. А. Туманова: «Так уж исторически сложилось, что российское общество и государство издавна отличал дефицит права и правосознания»¹⁵⁴.

Русский человек не понимал, что нового люди могут добавить к сказанному Богом. Только интерпретации. Или гиперинтерпретации. По этой причине в России не было перепроизводства политико-правовых учений, как на Западе. Все теории, противоречащие Священному Писанию и Священному Преданию, русский народ квалифицировал как ересь с вытекающими отсюда последствиями.

После признания в Конституции Российской Федерации русских государствообразующим народом России на высшем законодательном уровне отмечена главная роль русского народа в формировании Русского мира, национальной государственности и правовой культуры российского общества. Нравственный и духовный потенциал русского народа, его православная миссия, самопожертвование в пользу других народов позволили организовать такое государство, в котором различные национальности ощущают свою безопасность и полное равноправие с русскими.

В Российской Империи этнические границы была слабо выраженными, а этногрупповые идентичности, включая и этнических русских, имели не взаимоисключающий, множественный характер. В СССР совершеннолетний гражданин имел возможность указывать в своем паспорте любую национальность. От государствообразующего народа на протяжении всей истории России требовалась максимальная жертвенность и русские ее проявляли не только в периоды войн и голода, но и в повседневности. Русская культура играла роль культуры-донора для значительного евразийского пространства.

Высокий уровень правовой культуры русских выразился в сотрудничестве славянского и туранского начал в российской государственности. Заслуга российской цивилизации состояла в том, что ей удалось интегрировать наименее цивилизационно развитую, отличающуюся наибольшей агрессивностью и перераспределительным экспансионизмом часть туранского мира, прирастив ее к себе.

Теперь после конституционного признания потребности и интересы русского народа должны найти отражение в общегосударственных и региональных целевых программах, текущем законодательстве. В странах коллективного Запада развернута пропаганда русофобии. Людей с русскими фамилиями за рубежом нередко подвергают дискриминации по национальному признаку. В трудном положении находятся многие учреждения русской национальной культуры. Меры по воспроизводству отечественной культуры окажут укрепляющее воздействие на правовую культуру России. Констатация факта множественности национальных культур на территории Российской Федерации без определения культурного ядра, вокруг которого происходило их объединение в рамках единого государственного, цивилизационного и правового пространства, может привести к процессам идентификационного распада.

Таковы базовые метафизические принципы русской правовой культуры. Они обнаруживают себя в русском национальном характере до сих пор. Право – есть важнейший фундамент развития русской правовой культуры, на основе которого национальный дух обретает совершенство. Право, понимаемое как святыня, священное духовное явление, присуще духовности русского народа, имманентно ей.

А.В. Корнев в качестве фундаментальной особенности российской правовой культуры назвал «своеобразный внутренний смыслоцентризм»¹⁵⁵. В.П. Малахов к доминантам отечественной правовой культуры относит: 1) религиозность, характеризующуюся высокой этико-эмоциональной настроенностью, склонностью к самоотверженности; 2) моральность, смысл которой заключен в одухотворенности, смиренности и терпимости; 3) идею правовой справедливости, предстающей не равной мерой воздаяния за одинаковые деяния, а такой оценкой, в которой выражены и утверждены индивидуальность человека и его деяния; 4) идею милости – грань дозволенного и пренебрежения законом и предписанием со стороны людей, ненавидящих раболепия перед власть, но распластанных перед ней; 5) идею служения, фиксирующей ценность подчинения человека общественному целому, призвание человека воспроизвести в своем единичном бытии его гармонию; 6) идею мучения, которая должна компенсировать юридический произвол полиции, суда и чиновников. Юридическая сфера именно в силу нравственной неполноценности воспринимается как сфера насилия и страдания¹⁵⁶. Таким образом, учеными-правоведами признается типологическая самобытность российской правовой культуры, но государству не всегда удается этот уникальный потенциал использовать. Принимаемые законодательные акты нередко игнорируют сформировавшиеся доминанты отечественной правовой культуры, что негативно сказывается на их реализации.

Хороший пример в сбережении самобытности своей правовой культуры показывает государство Израиль. В официальных доктринах этого государства записано, что было бы «трагическим разрывом со всем прошлым еврейского народа, если бы Израиль провозгласил себя антирелигиозным государством и отказался от иудейского закона, так как будущее еврейского государства во многом зависит от способности сохранения им культурной самобытности и от непрерываемой религиозности евреев»¹⁵⁷.

По мнению В. Н. Синюкова, юридическая форма в России менее дифференцирована, менее применима в решении социальных конфликтов, она мало интегрирована в повседневную жизнь людей. «Это не недостаток российского правового уклада, – пишет он, – а его культурная особенность, с которой не следует бороться. Ее необходимо осмыслить и обратить на пользу человеку»¹⁵⁸.

Говоря о возрождении России, нельзя упустить важнейший для России вопрос: восстановления и укрепления права, но не через закон государства, а поддержкой традиционных духовных ценностей отечественной культуры, созданием условий, когда духовные традиции народа не тормозятся действующими юридическими нормативами. В итоге подлинное право само будет воспитывать и воспроизводить в российском обществе соответствующую ему правовую культуру на абсолютных началах Любви, Добра и Красоты.

§ 1.9. Образ государства в правовой культуре России

Люди русской правовой культуры не сразу начали жить в условиях государства. Довольно длительное время вплоть до IX в. русские развивали свой национальный правовой опыт вне государственных форм. Это было возможно, благодаря благоприятным условиям природной среды, в которых жили наши предки. На равнинах, в лесостепи, на берегах полноводных и судоходных рек и озер не было необходимости заводить государственный порядок, обремененный содержанием специального аппарата управления, налогами, полицейскими мерами, тюрьмами и т. п.

Исторически первые государства возникали там, где положение с ресурсами оказывалось хуже всего. И тогда люди вынужденно шли на образование государственного механизма, который в обмен на некоторые гарантии безопасности получал монополию на организованное насилие. Русские получили исторический шанс столкнуться с организованным насилием государственности позднее многих других цивилизованных народов. К тому времени нациестроительство русских уже было в основном завершено. И появление русской государственности оказалось результатом зрелости нации, а не навязанным продуктом со стороны внешних агрессоров.

Созревшая нация принимала государственный порядок как необходимую форму собственной организованности и защиты. К этому подталкивало враждебно настроенное, агрессивное окружение, представленное преимущественно дикими племенами. Не для распределения очень ограниченных ресурсов здесь создавали государство, как это было в большинстве древних стран. На Руси государство возникло как средство защиты от постоянной агрессии соседей. Земли, занимаемые русскими, а равно добыча с этих земель привлекали разбойничьи банды кочевников.

Немаловажно для генезиса правовой культуры русских то обстоятельство, что к моменту образования древнерусского государства у них уже существовала религиозная вера, получившая на все последующие столетия название «Православие». Показательно, что с принятием христианства в IX в., наименование веры народа не изменилось. Православие означает правильное славление Бога. А христианами русские оказались задолго до Крещения Руси и официального принятия христианства в силу особенностей мировоззрения, национального характера и своей миссии в мире.

Не нужно думать, что патриотизм и гордость за державу внушались людям исключительно официальной пропагандой. Роль пропаганды в этих вопросах не имела решающей роли. Для правовой культуры России характерно, что на протяжении веков государствосохраняющую и воспитательную роль выполняла Русская православная церковь. Вплоть до конца XIX в. большинство подданных Российской Империи относили себя к православным. Они придерживались православного мировоззрения и регулярно посещали церковные службы. Весь алгоритм поведения человека русской правовой культуры в быту, семье, общине, труде был обусловлен Православием.

Образ государства в правовой культуре русского народа с течением времени менялся и не всегда в лучшую сторону. Если в самом начале русский народ не отделял себя от государства и рассматривал державу в качестве способа своей духовной, военной и бытовой самоорганизации, то к концу ХХ столетия российское общество уже открыто противопоставляло себя государству как противнику и антагонисту. Особенность правовой культуры современного российского общества является пиетет к своей державе с одновременным недоверием к органам государственной власти¹⁵⁹.

Положение «осадной крепости», вызванное угрозами внешней военной агрессии, сохранялось в России на протяжении почти всей ее предшествующей истории. Это обстоятельство наложило на правовую культуру народа заметный отпечаток на глубине национального характера и психологического склада нации. В условиях непрекращающихся войн, в которых страна несет траур по погибшим, мобилизует все свои ресурсы на оборону и централизует государственное управление, государство рассматривается как организатор общественного спасения. В течение столетий это служило поводом наделения государства неограниченными и «дополнительными» полномочиями. Государственная власть при этом не всегда верно определяет пределы терпения народа. Терпение русского народа составляет характерную национальную черту и представляет собой напряжение воли, направленное к подавлению нравственного или физического страдания, готовность страдать, если это необходимо.

От понимания государства как духовного единства нации произошел переход к пониманию государства как власти, возвышающейся над нацией, обманывающей нацию в ее законных притязаниях и даже инородной для нации. Произошел отрыв государства от народа на фоне разрыва национального единства. Если в условиях Российской Империи XIX в. государственных руководителей и простых людей уравнивала церковная служба, на которой они имели возможность ощущать себя равными христианами, то в Советском Союзе дистанция между властью и народом уже была частью официального этикета.

Даже в периоды отчаянного положения страны, когда ее спасали отряды народного ополчения (как в Смутное время) или герои-добровольцы (как в годы Великой Отечественной войны), народ выступал на борьбу не за государство, а за Отечество. Виновато в таком положении было само государство. Вместо налаживания эффективной экономики государство увеличивало нагрузку на население. Свое служебное положение должностные лица государства использовали не для служения, а для личного обогащения. Разнообразными идеологическими кампаниями государство пыталось закамуфлировать реальное положение дел в стране. А кроме того, низкая правовая культура представителей государства массово копировалась членами общества.

Образ государства как чего-то чужого сложился не вчера. Постоянные войны против России, а значит военное положение, были поводом, но не решающей причиной этому.

Проблема противопоставления государства и общества означает утрату доверия народа к государственной власти. Доверие со стороны народа – важнейший ресурс государственного управления, условие легитимации государственной власти. Страны, в которых обеспечено национальное единство государства и гражданского общества, демонстрируют устойчивость развития, суверенитет и непобедимость. Утрату народного доверия государственная власть вынуждена компенсировать оплатой услуг политтехнологов и PR-агентств, а также единовременными выплатами для тех или иных категорий граждан. Но куда важнее государству постоянно повышать качество своих граждан, осуществлять воспитательную деятельность и выступать примером служения.

Разрыв в доходах и зарплатах между должностными лицами государства и простыми гражданами вызывает социальное напряжение. Несправедливое распределение национальных ресурсов в пользу меньшинства в любой момент грозит крахом конституционного строя. Разобщение делает социум беззащитным перед деструктивными силами извне.

А иностранная пропаганда продолжает наносить удары по всему национальному, государственно организованному, семейному, нравственному, самобытному. В конце концов силы мирового глобализма тотально уничтожают правовую культуру в надежде на формирование людей нового типа – бессемейных, безнравственных, безгосударственных. Чем меньше в людях сохранится связей с традиционной культурой, национальностью, гражданственностью, семьей, тем проще ими будет манипулировать, тем жестче их можно будет использовать.

Когда в 2010-е гг. Российское государство сделало попытку вернуть себе авторитет на международной арене и независимость, западные партнеры немедленно прореагировали на это введением экономических и военно-политических санкций против России. Тем самым российским гражданам было продемонстрировано, что Запад несет по миру анти-культуру, а Россия сохраняет миссию духовной цивилизации и правды.

§ 1.10. Правовая культура символов в праве

Культура – это реальность, наполненная символами. Поэтому и правовая культура глубоко символична по своей природе. Символизм свой она получила еще от религиозной символики, поскольку генетически она всходит к сакральному мировоззрению. Именно символика правовой культуры определяет смысловые коды юридического знания, механизмы формирования и действия права. Знаково-символическая природа правовой культуры предполагает постоянную апелляцию к символам в праве¹⁶⁰. Символы востребованы как хранилища вековых знаний о праве, способные транслировать правовую традицию от поколения к поколению. Символ в праве есть всегда обобщение высочайшей ступени.

Для символов важна культурологическая характеристика, поскольку в них отражаются помимо прочего культурные, национальные, исторические и ментальные модели жизнедеятельности человеческого общества.

В 2014 г. в Саратовской государственной юридической академии была защищена кандидатская диссертация по теме «Правовые символы как средства правоприменительной техники», но в диссертации отсутствуют доказательства существования специальных правовых символов.

В данном исследовании мы не используем в качестве понятия выражение «правовые символы», поскольку никаких особых правовых символов не существует. Все символы, используемые в праве, имеют изначально метафизическую природу, и в сферу права попадают из сферы метафизики через выборочное заимствование. Имеем ли мы основание считать изображение Фемиды правовым символом, если изначально оно вышло из языческих верований, магии¹⁶¹ и мифологии? Символы в праве являются частью правовой культуры обществ, однако имеют метафизическое происхождение.

О. И. Шарно высказала суждение по поводу того, что «понятие правового символа связывается с нормативным закреплением и государственным санкционированием»¹⁶², но это совсем не обязательное условие для действия символов в праве. Большое число используемых символов формально-юридически вообще никак не закреплены.

Более того, практически не имея пропагандистского и рекламного продвижения, символы в праве оказываются знакомыми множеству людей. Символы по какой-то таинственной причине становятся известными представителям разных народов и в этом смысле получают признак общепринятости. Видимо в них заключены такие образы, которые заставляют работать в людях генетическую память. Примерно тот же феномен мы наблюдаем по поводу предрасположенности людей к родному языку, что проявляет себя уже у младенцев.

Благодаря существованию символов, мы можем придти к выводу о наличии у человека врожденной способности к восприятию любви, добра, истины посредством разнообразных средств и способов. Одним из таких способов выступают символы. Именно это обеспечивает узнаваемость символа столь разными людьми.

Юристы разных исторических эпох отмечали, что символы реально влияют на жизнь общества и правовую систему, в частности. Даже в условиях, когда правовая культура населения стремительно падает, а социум из носителя культуры превращается в некую агрессивную среду, оставшиеся с давних времен символы продолжают напоминать и свидетельствовать об Истине и других непреходящих ценностях. И обязательно находятся люди, которые в состоянии общего упадка обращаются к символам и пытаются их «разархивировать» для общего достояния.

Происхождение и природа многих символов в праве иррациональны, поэтому искать некие логические основания для них бессмысленно. Только эмблемы и товарные знаки являются результатом целенаправленного и сознательного конструирования дизайнеров, а символы не таковы.

Символы в праве представляют собой культурно-ценностное явление, это сосредоточения высших ценностей и смыслов, в которых заключено множество глубинных значений, постигаемых всем многообразием правового сознания и предназначенных для передачи истины. Сталкиваясь с символами, правосознание субъектов права выводит из знака значение, порождает чувственные образы, оперирует метафорами и сравнениями, формирует представление и нередко понятие. Чем выше правовая культура человека, тем полноценнее происходит данная работа его правосознания.

Символ в праве предполагает работу зрения, чувств, сознания и подсознания человека. Он влияет на воображение, пробуждает интуицию, возбуждает память, активизирует чувства. Через символы правосознание тоже воспринимает правовую реальность, происходит это на уровне глубинных смыслов и духовно-культурных кодов. Символ отличен от знака тем, что знак всегда однозначен и сигнализирует о простом действии либо бездействии, в то время как символ обозначает смысл необходимых действий и бездействия. Уточним: смысл, который выражается символом не многозначен, ибо смысл, сущность и истина не бывают многозначными. Например, символ правосудия с чашей весов обозначает необходимость взвешивания добра и зла, совершенных подсудимым, весы символизируют меру правды и неправды в решениях судьи. Этот символ – повод задуматься всем участникам судебного процесса. А над знаками задумываться не нужно, он требует исполнения и все. Получается, что знаки представляют собой простые обозначения или указатели, а символы – это сложные обозначения, это обозначения смысла или наделение значением обозначаемого.

Символы в праве активно участвуют в процессах социализации и профессионализации новых поколений юристов. В том числе благодаря символам непреходящие и апробированные нормативно-ценностные представления подтверждают свою актуальность в обществе. Символы в праве сосредоточенно фиксируют то существенное, что положено в основание правовой реальности. Можно заметить, что они чаще всего касаются проблем межсубъектных отношений. Символы в праве – это реалия правовой культуры, информирующая о сущностных свойствах мироздания и человеческого бытия применительно к юридически значимым ситуациям. Символы в праве представляют собой познавательную модель для разрешения межсубъектных противоречий и проблем.

Говоря о символах в праве, можно отдельно подчеркнуть еще одну немаловажную характеристику. Символы служат выражением красоты права. Донесение Идеи и Смысла права получает в символах такое воплощение, что вызывает у человека еще и эстетическое наслаждение. Это происходит оттого, что Истина, Любовь и Красота в этом мире всегда идут рядом, поскольку выражают по-разному одну и ту же сущность. Невозможно, отмечая инструментальную ценность символа, не замечать его эстетическую красоту.

Символы в праве, как средства юридической техники, так или иначе рассматривались в юридической литературе¹⁶³, но в качестве способа выражения правовой культуры они не получили должного изучения. А между тем, символы выражают язык правовой культуры. Некоторые символы понимаются одинаково во всех правовых культурах мира. В частности, символы мира и гражданского согласия. Символы переносят в право образы, близкие и понятные людям разных национальностей.

С помощью символов субъекты права имеют возможность осуществить культурную самоидентификацию. Если субъекты свободно ориентируются в смыслах и значениях символа, то получают возможность идентифицировать себя, определить собственное положение на уровнях правовой культуры.

Символы в праве побуждают продуктивную способность человеческого духа рефлексировать по поводу смыслов, активно и творчески мыслить и чувствовать, подключать воображение и интуицию.

Одухотворенность символов позволяет относить их к действию духа права. Через восприятие символов субъекты права вступают в коммуникацию с метафизической, нематериальной реальностью. Через символизм правовой сферы дух права, будучи сам объективным явлением, воздействует на правосознание людей и происходит то, что юристы называют «индивидуальным правовым регулированием».

Не нужно представлять себе символ только в качестве эмблемы. Воплощения символов гораздо разнообразнее. Примерами символов в праве могут считаться печать организации, государственные награды, текст присяги, ритуал вставания в зале суда при появлении и удалении судьи, форменная одежда государственных служащих, символы государства, товарный знак, дорожные знаки, подпись на документе, регулирование дорожного движения при помощи сигналов светофора, жест полицейского, изображение, слово и др. Символом может быть даже человеческая личность (например, в ст.5 Конституции Японии закреплено, что император Японии является символом нации). Некоторые символы никогда не были придуманы юристами, но открывались представителям самых разных народов мира в качестве закодированных знаков универсального смысла, рассчитанного на широкое или даже всеобщее понимание.

Ф. Боас писал: «Если какая-то революционная группа устанавливает новый порядок, игнорируя приверженность людей старым символам, то ее усилия могут оказаться тщетными»¹⁶⁴. В 2000 г. преемник Б. Н. Ельцина на посту президента Российской Федерации принял указы о гербе, флаге и гимне. Поскольку мелодия гимна Союза ССР была сохранена, а слова гимна переписал один из авторов советского гимна С. Михалков, широкая общественная поддержка нового лидера страны со стороны старших поколений была обеспечена только одной этой символической акцией. И вплоть до возвращения Крыма в состав России это было заметным маркером единства народа и нового президента страны.

Через символы люди во все времена имели возможность взаимодействовать с метафизической реальностью, которая непосредственно не дана человеку в обладание и чувственный контакт. Занятый и увлеченный предметами материального мира, человек использовал символы для связи с метафизической реальностью. Из-за своего пограничного положения на границе между материальной и метафизической реальностью символы в праве изучены явно недостаточно.

Считается, что путем символического кодирования мира люди добиваются удвоения материальной стороны жизни¹⁶⁵. Но это заблуждение. При помощи символов люди имеют возможность выходить за границы материального мира в мир духовный. В символах люди ничего своего не создавали – они открывали духовность мироздания и тем самым приподнимались над материей.

Духовная составляющая символов в праве выступает продолжением их культурологической, эстетической и инструментальной сторон. При этом именно духовная составляющая символов в праве разъясняет вопрос о действительном их происхождении. Символы в праве не порождаются общественным правосознанием. Им они только улавливаются. Символы в праве принадлежат Божественной природе и потому имеют естественное происхождение. Еще раз подчеркнем: символы в праве есть выражение духа права, который сам в себе ни что иное как энергия Божественных истин и подчиненное ей состояние человеческого характера и самосознания.

Пока религиозное и правовое сознание сочетались и были неразрывны, у юристов не возникало проблем с толкованием символов в праве. После противоположения права и религии многие смыслы для практикующих юристов оказались недоступными. Им, в частности, до конца не понятно, как «работают» символы в праве, как применять принципы права, что такое дух права?

Необходимость использования символов в праве обусловлена объективацией метафизической реальности во всех сферах жизнедеятельности людей. Д. С. Лихачев подчеркивал: «Согласно древнерусским воззрениям, символ – такая же реальность, как и то, что он символизирует»¹⁶⁶. Встреча с символами в праве служит напоминанием людям о непреходящей ценности добра, справедливости и любви друг к другу. Проникая в сознание, подсознание, память и чувства человека, символ сопровождает переход Идеи права в фактическое поведение его субъектов. Не поддающиеся полному описанию многие поступки субъектов права совершаются в связи с восприятием символов. В частности, символы государства вызывают у граждан чувства патриотизма, гордости за Отечество и причастность к нему.

А. В. Никитин полагает, что символы в праве «в первую очередь призваны воздействовать на эмоциональную сферу личности»¹⁶⁷, но это суждение вряд ли возможно подтвердить опытно. А если сказать, что символы в праве в первую очередь активизируют ресурс подсознания в человеке? Это прозвучит также убедительно, но, к сожалению, малодоказуемо.

Между символом и тем, что он обозначает, не существует тождества. Символ указывает на нечто, превышающее образ; подразумевает большее, чем его непосредственное воплощение. Отметим такую особенность: адекватно передать смысл символа средствами языка невозможно.

В разные исторические периоды интерпретации одних и тех же символов может быть диаметрально противоположной. Они получают новые значения, не утрачивая старых. В любом случае использование символов в праве требует от юриста далеко не только юридических знаний. Являясь неотъемлемой частью духовной культуры, символы тесно связаны с нравственным, религиозным, национальным и другими измерениями общественного правосознания.

Понимание духовного и общекультурного контекста символической сферы права требуется юристу всякий раз, когда он занимается толкованием норм и принципов права. Для полноценного толкования права, то есть для приближения к истине по конкретному делу, юристу нелишне выяснять: имеет ли толкуемая норма какое-либо символическое значение? Это позволит вкладывать в процесс толкования душу, а в толкуемую норму тот смысл, который соответствовал бы духу права. Понимание духовно-нравственного смысла нормы права требует от субъекта толкования учитывать нравственный и ценностный контекст. Это необходимое условие правильного правоприменения.

Символы в праве сигнализируют о наличии Идеи права и передают ее содержание с различных и по-разному воспринимаемых сторон. В механизме правового регулирования символы могут выполнять роль юридического факта. Например, некоторые дорожные знаки регулируют порядок движения автомобильного, железнодорожного и других видов транспорта. Символические указатели на дорогах заменяют собой текст нормативно-правовых предписаний. Таким образом, символические знаки могут успешно применяться наряду с нормативно-правовыми актами для правового регулирования поведения людей.

Символы в праве заключают в себе и выражают непреходящие абсолютные смыслы символически, а нормативно-правовые акты закрепляют конкретные предписания формально-юридически.

Можно предложить следующее определение понятия «символ в праве» – это условный образ, используемый для выражения Идеи права.

Символы в праве присущи высоким уровням правовой культуры, поскольку выражают собой глубинные правовые смыслы и апеллируют к глубинам правосознания. У отечественного правоведа П. Колмыкова в 1839 г. вышла книга «Символизм права вообще и русского в особенности», в которой он писал о том, что символы представляют собой наружную оболочку глубинных явлений, которые «происходят в духе отдельных людей»¹⁶⁸. В своем фундаментальном труде П. Колмыков отводил символам в праве более примитивную роль, нежели абстрактным правовым понятиям, полагая, что символы были свойственны древним и неразвитым формам правосознания. Но это суждение носит умозрительный характер.

Дело в том, что абстрактные правовые понятия способны вызвать программируемую юристами реакцию преимущественно у образованных групп общества, а символы могут актуализировать у всех слоев населения все уровни правосознания, даже обыденное. Использование символов в праве призвано стимулировать привычное реагирование людей на определенные ориентиры поведения. Символы в праве в отличие от правовых понятий доступны для восприятия самыми разными слоями общества. Толкование символов в праве доступно практически любому взрослому и вменяемому человеку. Это обстоятельство подчеркивает «демократичность» этого источника правовой информации.

По мере развития правовых систем к современным их видам в них происходили процессы упрощения, секуляризации и формализации. В результате всем неформализованным правовым явлениям, таким как правовые обычаи, символы, правовая доктрина и т. п. отвели место вспомогательных, неактуальных и ненужных источников права. Произведено это было искусственно в силу соответствующих нормативных решений. За всем этим в «хороших» и «цивилизованных» правовых системах скрывается превосходство буквы закона над духом права. В этом заключается очевидная деградация современной юриспруденции.

Правовая система общества не должна гнаться за простотой, симметрией и формализмом, поскольку это не соответствует объективным свойствам права. Существование и использование символов в праве отвечает критериям высокой правовой культуры. Через сферу символов правовая культура сочетается с другими культурными феноменами: мифами, верованиями, живописью и литературой.

И. А. Исаев верно отметил, как в прежние эпохи «писаные правовые тексты (с внешней и формальной стороны близкие к текстам литературным) обладали существенным символическим значением. Не только содержание, но и их внешние формы приобретали известный сакральный смысл, им пронизывались каждое слово, каждая буква этих текстов»¹⁶⁹. Это было обусловлено синтезом права и религии, при котором правовые тексты писались в развитие религиозных текстов. При этом правовые тексты копировали символизм религиозных писаний.

В новейшую эпоху, когда юридическое мировоззрение сделали секулярным, нормативизм и политическая идеология заняли место мировоззрения, а способом правового регулирования общественных отношений стало сплошное регламентирование. Кодификационные работы должны были привести к созданию единого универсального кодекса – символа нормативистской утопии. Но таким амбициям на тотальность юридического регламентирования мешает жизнь или правовая реальность. Игнорируя дух права, принципы права, правовые обычаи и символы в праве, формалистическая юриспруденция столкнулась с проблемами такого класса, с какими справляться она не способна.

Между тем разрастание нормативно-правовой регламентации не привело до сих пор к отмиранию символов в праве. Это значит, что значение символов в современных правовых системах актуально.

Память символа всегда старше памяти юридического текста. Поэтому символам в праве суждено переживать время действия нормативно-правовых актов. По этой причине символы в праве кажутся вечными и непреходящими духовно-нравственными ценностями.

Пожалуй, главная функция символов в праве заключается в поддержании саморегулирования общественных связей. Они позволяют экономить средства внешнего правового регулирования и не допускать перепроизводства писаных актов права. При этом потребности реальной юридической практики заявляют о расширении сферы саморегулирования человеческого поведения. А это значит, что спрос на символы в праве будет только возрастать.

Навязывая дискуссию о структуре правовой нормы, нормативисты внушали коллегам-юристам установку о необходимости санкций как единственного гаранта исполнения норм. А иначе право соблюдаться не будет. В реальности право соблюдается людьми не столько из-за внешних угроз, сколько по внутренним мотивам. Влияние символов на мотивацию субъектов права значительна. Соблюдение правовых норм обусловлено еще и тем, что право символизирует в правосознании людей справедливость, милосердие, целесообразность, порядок и т. п. Символы регулируют поведение людей, напоминая о принципах и ориентирах нормальных взаимоотношений. В конце концов только разница между внешним регулированием и внутренним саморегулированием поведения дает достаточное основание существованию естественного и позитивного права.

Символизм правовой сферы в значительной степени противостоит ее формализму. При этом формализм способствует разрастанию юридической регламентации и падению уровня правовой культуры даже в структурах государства. А символизм позволяет активизировать ресурс саморегуляции общественных связей, сократить официальное нормотворчество, задействовать ответственность и инициативность граждан и тем самым повысить их правовую культуру.

§ 1.11. Правовая культура толкования права

Процесс толкования права характеризуется творческим содержанием, наполняющим принятые нормы и складывающиеся правовые отношения. Любое толкование права предполагает творческое отношение субъекта к материалу, который включает в себя не только толкуемую норму, но и контекст принятия и действия нормы, а также ее нравственные основания (как минимум, в виде принципов права). Поэтому наиболее успешным субъектом толкования права всегда оказывается носитель высокой правовой культуры¹⁷⁰.

При этом практически любая норма права нуждается в толковании, т. к. в процессе творчества субъектов толкования обретает несколько смыслов даже когда побеждает буквальное истолкование.

Юридические тексты, будучи продуктами особой интеллектуальной деятельности, требуют для себя специального восприятия со стороны специально подготовленных людей. Когда этой подготовки не хватает, представления субъекта толкования в процессе чтения смещаются в сторону комментария. Чем меньшей правовой культурой обладает субъект, тем больше он нуждается в комментариях к нормативно-правовым актам.

Но даже самый подробный комментарий к закону не позволяет выявить смысл толкуемой нормы, ведь и норму права и комментарий к ней писали люди, не знакомые с рассматриваемой спорной ситуацией. Поэтому субъекту толкования приходится всякий раз не только прочитать нормы права и ознакомиться с комментариями к ним, но и произвести творческую интерпретацию текста применительно к ситуации спора о праве.

Субъект толкования не отражает норму в своем решении, а творчески интерпретирует текст и даже конструирует правовую реальность по своим собственным меркам. Результаты толкования права являются индикатором уровня правовой культуры субъекта.

Право не случайно предстает в нормах в обобщенном виде, оно нуждается в толковании по каждому конкретному делу. И только в результате толкования обобщенный характер нормы преодолевается в сторону максимально возможной конкретной содержательности. Толкование права следует рассматривать как процесс и результат саморефлексии правосознания и правовой культуры субъекта.

Тексты, подлежащие усвоению современными юристами, требуют не обычного, а скорее замедленного режима чтения. Замедленное чтение позволяет субъекту толкования вдумываться в каждое прочитанное слово. Такой процесс чтения предполагает устное проговаривание либо проговаривание про себя, что концентрирует внимание и мыслительную работу. Условия современности не способствуют такому размеренному чтению. С увеличением массы нормативно-правовых актов, подлежащих прочтению, юристы используют ускоренные режимы чтения, но это вредит результату толкования права.

Вдумчивое чтение характеризуется не только медленностью прочитывания и проговаривания текста, но и необходимостью перечитывания. Перепроизводство нормативно-правовых актов и постоянная обстановка аврала препятствуют этому.

Для того, чтобы читающий человек адекватно воспринимал юридический текст, ему нужен запас ценностно-смысловых принципов. Ведь если в сознании правоприменителя заложено ложное основание или установка, вся его деятельность обречена на ошибку.

Юридические тексты – это не только специальная литература, но и носитель существенного смыслового и символического значения. Как содержание, так и форма правового акта имеют ценностный и регулятивный смысл. Каждое слово и реквизит юридического акта требуют толкования.

Формалистическая традиция толкования права производит удвоение нормативно-правовых актов в материальном смысле слова за счет обильных комментариев к законам. Нередко комментарии превосходят по своему объему (но не смыслу) тексты комментируемых правовых актов. Комментарии к законам теперь воспроизводят и увеличивают букву закона. К сожалению, духа права они касаются редко. Комментарий к закону превратился в «дублера» законодательного акта. Ученые – представители отраслей права довольствуются положением комментаторов комментариев.

Происходит это от преувеличенной роли формально-догматического подхода в юриспруденции, когда до высоты духа права юристы не поднимаются. В противоречие с идеалистически окрашенными декларациями толкование права сводится к техническому (ремесленному, в худшем смысле слова) занятию, не требующему большего, чем знание статей законодательных актов и, по возможности, способности изготовить внешне грамотный текст. Результат – торжество формализма в толковании права.

Нормативизм приводит к перепроизводству нормативной массы, а стремление к регламентированию не знает меры. Известные теории юридической техники укладываются в такую ориентацию. Игнорируя принципы права и ресурс правовой доктрины, субъекты правотворчества переходят от описательности к жесткому артикулированию, которое исключает ситуационность правоприменительного подхода. Чем ниже уровень правовой культуры общества, тем интенсивнее происходит юридическая регламентация общественных отношений.

Оценка юридической ситуации становится невозможной из-за схоластических и формалистических схем. И тогда следователь ради буквы закона тащит «козу на баню», то есть путем недоказанных допущений подгоняет фабулу дела под схему статьи Уголовного кодекса.

Между тем истина в праве должна быть свободна