Алексей Евдокимов
Опасное путешествие

Часть первая. Сказки венского леса

Москва. Двумя неделями ранее…

За широким письменным столом в углу полутемного, обставленного старинной итальянской мебелью кабинета сидел пожилой мужчина. Устало откинувшись на спинку кресла, он сцепил пальцы рук на животе и, нахмурив седые мохнатые брови, задумчиво смотрел прямо перед собой. На вид мужчине можно было дать не более шестидесяти – шестидесяти пяти лет. Его смуглое, иссеченное глубокими морщинами лицо выдавало в нем человека сильной воли и незаурядных способностей. Довольно большой нос с горбинкой и несколько выдающийся вперед тяжелый подбородок придавали его чертам жестокое и властное выражение. А темно-карие глубоко посаженные глаза бросали перед собой острый и проницательный взгляд.

Погруженный в свои мысли, он некоторое время, молча, сидел в кресле. Затем тяжело встал, потянулся, широко разведя в стороны руки. Снял пиджак и, распустив на шее тугой узел галстука, подошел к распахнутому настежь окну. Его внушительная фигура с широкими покатыми плечами не отличалась стройностью, но в каждом его движении чувствовалась сила и уверенность человека, уже достигшего в этой жизни очень многого.

Посмотрев на затянутую утренней дымкой гладь реки, мужчина повернулся на коротких толстых ногах и, несколько раз пройдя мимо стола и, видимо, приняв какое-то важное решение, взял инкрустированную золотом и усыпанную мелкими бриллиантами трубку мобильного телефона. Найдя в записной книжке нужный номер, он набрал его и, поднеся трубку к уху, замер в ожидании. На звонок долго не отвечали… подождав с минуту, мужчина хотел положить трубку обратно на стол, как вдруг услышал из нее далекий, искаженный помехами голос.

– Вас слушают…

– Николай Александрович? – спросил мужчина гортанным, глухим голосом. – Гонгадзе тебя беспокоит. Не оторвал от дел насущных?

– А, Вахтанг! – послышался в трубке удивленный возглас его собеседника. – О чем вопрос, когда такой человек звонит! Не ожидал, что ты меня в такую рань будешь искать. Я до работы еще не доехал.

Мужчина потер кончиками пальцев покрасневшие от усталости глаза и невесело усмехнулся.

– Ну, а я с нее еще и не уезжал. Как ты поживаешь?

– Да пока все слава богу. Не жалуюсь… Я тебе для чего-то нужен?

Мужчина ответил не сразу. По его озабоченному лицу было видно, что он колеблется, видимо, до конца не уверенный в правильности принятого им решения, Пауза затянулась, но, в конце концов, с трудом подбирая нужные слова, он все же произнес:

– Похоже, что так… Тут одна проблема у меня возникла. Вот я и подумал, что ты поможешь мне ее решить. Только по телефону неудобно объяснять. Подъезжай ко мне в офис сегодня вечерком. За мной коньяк.

Его собеседник на секунду задумался. В трубке за треском помех было отчетливо слышно приглушенное расстоянием чуть хрипловатое дыхание. Затем его голос возник снова.

– Обязательно заеду. В шесть часов тебя устроит?

Мужчина утвердительно кивнул.

– Да. Буду ждать…

Ровно в шесть часов вечера бывший генерал КГБ, а ныне руководитель самого крупного в Москве охранного агентства "Полярная Звезда" Николай Александрович Морозов уже заходил в приемную президента финансово-промышленной группы "Монолит" Вахтанга Тенгизовича Гонгадзе. Морозову это имя было известно давно, с начала девяностых годов. Его и Гонгадзе связывала если не дружба, то очень тесное знакомство, из которого оба извлекали существенную выгоду. Гонгадзе был постоянным клиентом созданного Морозовым охранного предприятия, и тот за щедрое вознаграждение выполнял для него разные, в том числе и очень щекотливые, поручения, обратится с которыми к другим, Гонгадзе никогда бы не решился.

В мире российского бизнеса Гонгадзе был известной и весьма неординарной фигурой. Его имя и название созданной им корпорации вот уже десять лет не сходили с первых полос газет и сайтов информационных агентств. А головокружительная карьера олигарха от простого, никому не известного кооператора до одного из самых богатых и влиятельных людей России находилась под пристальным вниманием не только экспертов и журналистов, но и правоохранительных органов.

Гигантская промышленная империя Гонгадзе появилась в середине девяностых годов. О способах, которыми она создавалась, газеты и телевидение предпочитали умалчивать и лишь вскользь упоминали о жестоких криминальных разборках, убийствах и бесконечном переделе собственности на его многочисленных предприятиях.

Неуемный характер и безудержные амбиции толкали Гонгадзе в пучину крайне рискованных авантюр. Его имя связывали то с сомнительными залоговыми аукционами, то с незаконными рейдерскими захватами. Имея сильные позиции в высшем руководстве страны и в криминальном мире, он любыми возможными в постперестроечной России способами пытался получить в свое владение все новые и новые куски государственной собственности.

К концу девяностых размер его состояния стал исчисляться уже астрономическими суммами. Казалось, сама судьба благоволит ему, сохраняя жизнь новоиспеченного олигарха в жестоких разборках с конкурентами и партнерами по бизнесу. Он счастливо избежал двух тщательно организованных на него покушений и, окончательно поверив в свою восходящую звезду, был готов из любой схватки выйти только победителем.

Однако, как это часто бывает в жизни, меняются времена, меняются и обстоятельства. С приходом в Кремль новых людей его влияние стало стремительно таять. Он начал проигрывать своим многочисленным противникам. В результате ряда громких судебных процессов потерял значительную часть собственности и состояния. И многие авторитетные представители бизнеса уже стали поговаривать, что не за горами тот день, когда его империя, да и он сам уйдут в прошлое России.

Положив перед длинноногой, ярко накрашенной секретаршей изящный пакетик с "Ферреро Роше", Морозов поправил на шее галстук и, включив, встроенные в замок дипломата микрофон и видеокамеру, открыл дверь кабинета.

– С приездом, дорогой! – Гонгадзе встал из-за стола и, широко расставив руки, пошел навстречу своему гостю. – Как здоровье? Как семья? Говорят, дочку скоро будешь замуж выдавать? – он лукаво усмехнулся. – Не забудь и меня на свадьбу пригласить!

– Ну что ты, Вахтанг, самым дорогим гостем будешь! – с улыбкой отвечал Морозов, пытаясь понять по лицу Гонгадзе, зачем он так срочно понадобился этому сказочно богатому и пока еще очень влиятельному в современной России человеку. Он прекрасно понимал, что Гонгадзе не та фигура, на которую нужно делать сейчас ставку. Более того, из-за контактов с ним у него могли возникнуть серьезные неприятности. Но он сам, как назло, оказался втянут в известную историю с "Тремя китами" и сейчас чувствовал себя не очень уверенно. Поэтому так быстро и откликнулся на его приглашение, посчитав, что таким знакомством пока пренебрегать не стоит. Мало ли что может произойти…

Они проговорили еще минут десять, пока Гонгадзе после очередной рюмки коньяка не решил начать разговор, из-за которого он и попросил приехать к себе Морозова.

– Слушай! – повернув к нему покрасневшее лицо, сказал он. – Ты ведь знаешь, у меня, помимо жены, есть еще одна женщина, которая мне очень близка! Так вот, не знаю прямо, что с ней произошло.

Услышав эти слова, Морозов сдержанно улыбнулся. Ему были хорошо известны сплетни, уже давно ходившие по Москве, о бурном романе Гонгадзе с победительницей конкурса "Мисс Москва", очаровательной топ-моделью Надеждой Смирновой. Эта неразлучная экстравагантная пара стала постоянным объектом внимания светских папарацци и журналистов. А многочисленные гламурные журналы, выходящие в столице, почти в каждом номере публиковали подробные описания их совместного времяпрепровождения в ночных барах и ресторанах Москвы. Морозов знал об этой романтической истории почти все, так как специально собирал информацию о Смирновой, как о наиболее близком к известному олигарху человеке.

Они познакомились два года назад на вечеринке в элитном ночном клубе "Звездный". Увидев среди танцующих длинноногую манекенщицу с копной иссиня-черных, ниспадающих на плечи волос, Гонгадзе как-то сразу позабыл о других женщинах, всегда тесной толпой окружавших его. Прямо в клубе он порвал со своей бывшей любовницей, избив ее в женском туалете, и в тот же вечер пригласил Смирнову на ужин в ресторан. Молодой человек, с которым девушка приехала в клуб, начинающий эстрадный певец, был не шутку влюблен в юную красавицу и уже начинал строить серьезные планы в отношении нее. Но после общения с охраной Гонгадзе стал обходить Смирнову стороной и по возможности не посещать те увеселительные заведения ночной Москвы, где она обычно проводила свое свободное время.

Через месяц пожилой олигарх окончательно покорил сердце девятнадцатилетней девушки. Они начали регулярно встречаться. Вначале тайно. А затем, когда жена Гонгадзе узнала об их связи, уже не скрываясь и даже как бы выставляя напоказ жадной до сенсаций московской публике свои любовные отношения.

За последние полгода Гонгадзе несколько раз появлялся с ней на вечеринках, устраиваемых для избранного московского бомонда, предпочитая юную и обворожительную Смирнову своей уже постаревшей и некрасивой жене. И все светские сплетницы единодушно отметили, что, несмотря на большую разницу в возрасте, их пара смотрелась на удивление гармонично. Высокая, хрупкая девичья фигура как бы дополняла и украшала степенного и умудренного жизненным опытом Гонгадзе. Даже их лица были чем-то похожи. В высшем обществе Смирнова вела себя очень скромно, избегая малейших скандалов и конфликтов. Она не отходила от Гонгадзе ни на шаг. И со стороны казалось, что это не пара страстных любовников, а просто прилежная и добропорядочная дочь в сопровождении строгого и любящего отца делает свои первые шаги в завоевании косного и закрытого московского света.

– Ты ведь знаешь, я человек щедрый! – Гонгадзе тяжело вздохнул и, насупив брови, посмотрел на Морозова. – И квартиру, и машину ей купил. На курортах девчонка, можно сказать, целый год отдыхает. А ей, оказывается, все мало… – в его голосе послышалась плохо скрытая обида. – Вбила себе в голову, что хочет поехать в Европу и начать там карьеру модели и все тут. Отговаривал, отговаривал ее, а она, и слушать меня не желает!

Морозов пожал плечами.

– Ей же после конкурса предложили неплохой контракт, но я слышал, она тогда отказалась?

– Ну да! – с досадой бросил Гонгадзе. – Я упросил… Вот она меня теперь и пилит, что я ей карьеру мешаю делать. Я спрашиваю, зачем тебе карьера?.. Что у тебя, денег или драгоценностей мало? Живи в свое удовольствие! А она уперлась и ни в какую… и вести себя стала как-то странно…

Морозов усмехнулся.

– Молодая еще. Не перебесилась.

Он взял из коробки, лежащей на столе, сигару. Маленькими щипцами откусил у нее кончик и, откинувшись на спинку кресла, с наслаждением закурил.

– Может, сбежать от тебя хочет? – спросил он, пододвигая к себе поближе пепельницу.

– Похоже, что так… – Гонгадзе в раздумье потер пальцами подбородок. – Вот только не пойму, почему? Да и отпускать я ее пока никуда не намерен.

– Не надоела еще?..

– Нэт, пока не надоела.

В кабинете надолго повисло молчание. Когда Гонгадзе встал с кресла и тяжелыми шагами направился к стойке минибара, Морозов решился его прервать.

– И все-таки, Вахтанг, почему она от тебя уйти хочет?

– А я откуда знаю! – Гонгадзе взял из бара новую бутылку коньяка. – Взбрело дуре в голову!

– Может, на стороне нашла себе кого?

– Нэт, – Гонгадзе отрицательно покачал головой. – Я за ней внимательно наблюдаю. После того крикуна, что я в клубе отшил, у нее больше ни с кем по серьезному не было.

Морозов глубоко затянулся сигарой и, выпустив изо рта тонкое колечко дыма, тут же разогнал его рукой.

– А ты, случайно, ее не того… не обижаешь? – с иронией в голосе, спросил он. – Ты мужик вон какой! В самом соку, горячий! Тебе если женщина понравится, ты ее в постели так загоняешь…

Садясь в кресло, Гонгадзе усмехнулся.

– Да брось ты! Я себе в отношении нее никаких вольностей не позволяю. Конечно, иногда бывает, заведусь, перестараюсь немного. Ну а что она хочет! – его лицо стало наливаться кровью. – За такие деньги, что я ей плачу, с бабами в борделях и не такое делают!

– А может, бьешь ты ее? – осторожно поинтересовался Морозов. – А то твои прежние подруги про тебя по Москве такое рассказывают! Прямо средневековый деспот какой-то, а не бизнесмен.

При упоминании бывших любовниц лицо Гонгадзе помрачнело и скривилось, как от зубной боли.

– Тех идиоток бил и не жалею об этом, – в его взгляде читалась откровенная ненависть, – но с этой я стараюсь руки не распускать, – морщины на лице Гонгадзе разгладились и его взгляд потеплел. – Ну, раза два, может, и было. Ударил ее. А как же иначе? – его лицо снова налилось кровью. – Заслужила. Нечего свой язычок распускать! Я мужчина. Она женщина. Я глава семьи. Если надо, и проучить могу, как считаю нужным.

Он с недоумением посмотрел на Морозова.

Тот поспешно кивнул головой.

– Конечно, Вахтанг, ты прав! – Морозов сделал небольшую паузу. – Только наши московские девчонки воспитаны немного по-другому. Не все такие правила жизни принимают. – добавил он.

– А какое мне дело до того, как они воспитаны! – угрюмо отрезал Гонгадзе. – Я их содержу, немалые деньги им отваливаю. Так пускай делают то, что я хочу!

Морозов пожал плечами.

– Но, если тебе кто-то действительно понравился, может, приласкать ее, побаловать? А? Бабы это любят! – он перегнулся через стол и дружески похлопал Гонгадзе по плечу. – Попробуй, Вахтанг! Глядишь, твоя Смирнова и расхочет в Европу ехать.

– Ну, уж нет! Такому не бывать! – Гонгадзе с такой силой ударил кулаком по столу, что два бокала с громким звоном столкнулись и, опрокинувшись, упали на ковер. – Чтобы я какой-то девчонке ноги целовал? Обойдется! Меня самого по-другому воспитывали.

Морозов внимательно посмотрел на него.

– Понятно, – он положил на край пепельницы недокуренную сигару и, чуть помедлив, спросил. – Ну а эта чем тебя зацепила? Нравится очень? Я ее несколько раз видел с тобой вместе. Девчонка, конечно, очень симпатичная, но при случае и покрасивее можно найти. Стоит ли из-за нее так напрягаться?

– Дело не в этом, – Гонгадзе с кислой миной на лице протянул руку и пододвинул к себе поближе стоящую у него на столе фотографию Смирновой. – Конечно, внешность у нее ничего, в моем вкусе. Но главное, привязался я к ней за эти два года. Да и не похожа она на других моделей. Тем только деньги подавай. За них они тебя, если что, и продадут с потрохами. А эта не такая, нэт!.. – он уверенно покачал головой.

– Ну, это, смотря какие ей деньги предложить, – заметил Морозов с легкой усмешкой.

Гонгадзе бросил на него настороженный взгляд. Несколько секунд он смотрел из-под густых бровей в его непроницаемое бесстрастное лицо. Затем залпом выпил из рюмки остатки коньяка.

– Ладно, закончим с этой темой, – ставя рюмку на стол, недовольно сказал он. – Вернемся к моей проблеме, – он взял в руки карандаш и вытащил из ящика стола толстый кожаный ежедневник. – А она заключается вот в чем… Через две недели, в Австрии, будет проводиться какой-то кастинг. Так она и две ее подружки хотят в нем поучаствовать. Я ей говорил – зачем одной так далеко ехать? Через свое агентство попробуй договориться или подожди немного. Здесь в Москве тоже такие кастинги бывают. Но она, ни в какую. Хочу, и все!

Гонгадзе тяжело вздохнул. Морозов, поудобнее усевшись в кресле, с интересом слушал его. Гонгадзе слегка стукнул кончиком карандаша по столу и продолжил.

– Я вначале не хотел ее одну туда отпускать, но потом подумал и решил пойти ей навстречу… – он сделал паузу и со значением посмотрел на Морозова. – Пускай девчонка поедет и посмотрит, как в жизни на самом деле все происходит, когда у тебя за спиной никого нет. Пусть попробует сама чего-нибудь добиться. Если бы не я, она два года назад этот конкурс никогда бы не выиграла! – с обидой в голосе пояснил Гонгадзе и, водя карандашом по зеркальной поверхности стола, добавил. – Но тут, понэмаешь, какое дело получается… – он снова сделал паузу. – Их там сопровождать придется. А мне послать сейчас туда некого.

– А как же твои головорезы? – удивленно спросил Морозов. – Их у тебя вон сколько! На роту спецназа хватит.

Гонгадзе поморщился.

– Мои бойцы хороши в открытой разборке. К тому же языкам не обучены. Жизни той не знают.

Он взял с подноса новую бутылку коньяка, открыл ее и поставил на стол.

– А тут нужен особый человек, и чтобы базарил по-ихнему хорошо и, что самое главное, местную специфику знал. Такого у меня на примете сейчас нет. Да и отправлять туда своих бойцов мне не хочется. У них в Москве дел по горло.

Услышав слова Гонгадзе, Морозов насторожился.

– Так это правда, что у тебя с металлургами проблемы начались? – понизив голос, спросил он.

– К сожалению, правда, – Гонгадзе понуро кивнул головой. – До открытой войны, я думаю, дело не дойдет. Но как дальше ситуация будет развиваться, не знаю. У них там, – он показал глазами вверх, – очень сильная рука оказалась. Так что дела мои сейчас обстоят не лучшим образом. А в связи с историей вокруг известной тебе нефтяной компании… – Гонгадзе сделал многозначительную паузу. – Можно ожидать всего, что угодно. Сам не рад, что с ними связался!

Морозов задумчиво потер пальцами подбородок.

– И что же ты хочешь от меня? Чтобы, я ее в Австрии своими силами прикрыл? – осторожно спросил он.

– Нэт, – Гонгадзе отрицательно покачал головой. – А вот если ты порекомендуешь мне кого-нибудь, кто ее в поездке сопровождать сможет, буду тебе благодарен.

Морозов озадаченно посмотрел на него.

– А чем тебя мои ребята не устраивают?

– Они меня всем устраивают! – Гонгадзе загадочно улыбнулся. – Но для них у меня другая работа будет.

Морозов пожал плечами.

– Ну, как хочешь. Тебе решать.

Он откинулся на спинку кресла и надолго задумался.

– Да… непростую задачку ты мне подкинул, – протянул он через несколько минут.

Гонгадзе усмехнулся.

– А с простой я и сам бы справился и тебя, дорогой, не стал беспокоить!

Наконец, когда Гонгадзе уже начал нетерпеливо постукивать карандашом по столу, лицо Морозова прояснилось.

– У тебя тут случайно "жучков" нет? – спросил он, оглядывая занавешенные персидскими коврами стены кабинета.

Гонгадзе небрежно махнул рукой.

– Можешь говорить спокойно! Здесь мои ребята каждый день все проверяют.

Вытащив из кармана пиджака записную книжку, Морозов долго листал ее и, найдя, наконец, нужную запись, положил книжку перед Гонгадзе.

– Есть у меня выход на такого человека. Он вместе со мной в свое время в конторе работал, потом уволился, но связи с ним я стараюсь не терять, – понизив голос, сказал он.

Гонгадзе внимательно прочитал запись в книжке и, закурив сигару, после почти минутной паузы спросил.

– А он серьезный человек? Доверять ему можно?

Морозов задумчиво прищурил глаза.

– Смотря для чего его использовать. Он одно время у меня в отделе работал. Потом занимался специальными операциями. Знает три языка. Жил несколько лет в Европе.

Видя, что Гонгадзе слушает его с интересом, он продолжил.

– Кстати, и, сейчас, там часто бывает. Работает в фирме по сопровождению туристических делегаций. Сам живет в Питере. В свободное время, насколько я знаю, подрабатывает частным детективом. Правда, оружие ему брать с собой нельзя, и, если там стрельба начнется, не знаю, как он будет выкручиваться. Да и возраст у него уже солидный. За сорок перевалило…

Гонгадзе, отгоняя рукой от лица, плавающие в воздухе клубы дыма, проворчал.

– Это будут уже его проблемы. Жить захочет – выкрутится. А что мужик он в годах… – он усмехнулся. – …это даже к лучшему. Я не люблю, когда вокруг Надежды малолетки вертятся. Мало ли что. К тому же он питерский. Значит, в наших московских делах не в теме.

В кабинете стало тихо. Гонгадзе продолжал курить, изредка выпуская из ноздрей струйки дыма, а Морозов, вытянув ноги и закрыв глаза, молча, сидел в кресле. Наконец он бросил на Гонгадзе долгий взгляд и спросил.

– Так ты думаешь, со Смирновой в Австрии… – он сделал многозначительную паузу и кашлянул в кулак, – обязательно что-нибудь случится?

– Может, случится, а может, и нэт, – попыхивая сигарой, меланхолично ответил Гонгадзе. – Но для меня… – он тоже посмотрел на Морозова, – Очень желательно, чтобы случилось. И что-нибудь очень серьезное!

– Что-то, Вахтанг, я тебя не понимаю… – растерянно произнес Морозов.

– Ты все хорошо понэмаешь, дорогой! – Гонгадзе усмехнулся и, привстав с кресла, похлопал рукой его по плечу. – Пускай девчонка вляпается в какую-нибудь историю. Потише вести себя будет. А то Европу ей подавай!.. – он с раздражением стряхнул пепел с сигары мимо пепельницы на стол. – Пусть сидит здесь и делает, что скажут. Только своих людей в этом деле я задействовать не хочу. Если она про это узнает, обидится. А мне это сейчас не нужно.

– А может, не стоит с ней так поступать? – с сомнением в голосе сказал Морозов. – Не дай бог, случится что-нибудь. Жалеть потом не будешь?

– Нэт, не буду… – Гонгадзе нахмурился и, с силой сжав сигару толстыми пальцами, сломал ее. – Я хочу ее проучить. А то мне про нее такое рассказывают!.. – в его глазах на мгновение зажглись холодные огоньки.

– Ну, смотри, Вахтанг. Тебе виднее, – Морозов стал задумчиво постукивать кончиками пальцев по черной шершавой поверхности дипломата. – А что там мой человек будет делать? – наконец спросил он.

– Что делать!? – Гонгадзе усмехнулся. – Ее охранять. Если тебе его, конечно, не жалко. Он ведь вместе со Смирновой вляпаться может.

Морозов поморщился.

– Вляпается он или не вляпается, к делу не относится. Сколько ты за операцию заплатишь? – поинтересовался он.

Гонгадзе написал на листе ежедневника цифру и пододвинул его к Морозову. Заглянув в ежедневник, тот удивленно вскинул брови.

– Ты не шутишь?

Вместо ответа Гонгадзе вытащил из кармана чековую книжку и, раскрыв ее, положил на стол. Морозов еще раз пересчитал нули в написанной на листе цифре и, после небольшого раздумья, согласно кивнул.

– Пускай вляпается. Не велика птичка. За такие деньги я готов участвовать. А сейчас давай обсудим детали операции.

День первый. Вена…

Три девушки высокого роста медленно пробирались через многочисленную толпу, скопившуюся у входных дверей венского международного аэропорта «Швехат». В этот хмурый, ненастный день пассажиров и встречающих было особенно много. Мелкий осенний дождь шел с самого утра, не переставая, и из-за нелетной погоды многие рейсы прибывали с большим опозданием. С трудом выбравшись из нескончаемого людского потока, девушки подошли к стойке дежурного администратора и, растерянно оглядываясь по сторонам, остановились у переливающегося разноцветными огнями информационного табло.

– Блин… Ну и где этот козел? – раздраженно спросила, наконец, одна из них, явно крашенная блондинка с всколоченной "а-ля Шерон Стоун" копной тонких золотистых волос. – Уже десять минут ждем! Пора бы, наконец, и завалиться сюда.

Ее отлично сложенная длинноногая фигура немного смахивала на мужскую и, несмотря на холодную и ветреную погоду, была затянута в черный кожаный костюм, прекрасно обозначавший все столь интересные сильной половине человечества женские достоинства. Ритмично пережевывая крепкими зубами свежую пластинку "Риглисспирминта", она презрительно наморщила свое грубоватое, с широким приплюснутым носом лицо и, закинув на плечо ручки большой спортивной сумки, небрежно плюнула на вычищенный до зеркального блеска пол зала ожидания.

Услышав эту далекую от общепринятой лексики фразу, другая девушка вздохнула и укоризненно покачала головой. Судя по ее еще не сформировавшимся чертам лица, она была значительно моложе блондинки и скорее напоминала одетого по-взрослому подростка. Ее темно-каштановые коротко подстриженные волосы были аккуратно зачесаны назад. Рот немного приоткрыт, как будто она постоянно чему-то удивлялась. А большие, с густыми ресницами, задумчивые и немного грустные глаза постоянно смотрели куда-то вдаль. Застегнув молнию на курточке, она состроила на лице устало-недовольную гримаску и, поправив на голове миниатюрные наушники от плеера, уткнулась в раскрытый на последней странице только что вышедший роман о Гарри Поттере.

Третьей девушке, видимо, тоже надоели бесплодные затянувшиеся поиски, и она, безнадежно махнув рукой, от стойки администратора направилась к покрытой разноцветными объявлениями колонне в центре зала. Ее длинные густые черные волосы, правильный, нежный овал лица, большие голубые глаза и высокая стройная фигура в светлом демисезонном пальто из последней модной коллекции Версаче сразу привлекали к ней внимание окружающих. Заметив на себе очередной пристальный мужской взгляд, она скривила в презрительной усмешке свои по-детски пухлые губы и, взглянув на миниатюрные золотые часики, вытащила из сумочки мобильный телефон.

– Извините! Вы – Надежда Смирнова? – вдруг раздался у нее за спиной приятный баритон. Девушка резко обернулась и увидела стоящего рядом с собой элегантно одетого мужчину средних лет.

– Меня зовут Дмитрий Николаевич Федоров, – вежливо представился тот. – Я сотрудник туристического агентства "Фрегат". Господин Гонгадзе является нашим постоянным клиентом. И он попросил меня встретить вас и ваших подруг и сопровождать в этой поездке.

Мужчина поставил у своих ног дипломат и, расстегнув пальто, вытащил из внутреннего кармана пиджака несколько визиток. Передавая одну из них девушке, он добавил.

– Прошу меня простить, что заставил вас так долго ждать. Ваш рейс опоздал, и я, к сожалению, пропустил объявление о его прибытии.

Небрежно засунув визитку в перекинутую через плечо сумочку, девушка с любопытством посмотрела на мужчину и непроизвольно задержала свой взгляд на его лице. Оно поражало удивительной гармонией всех его черт. Прямой, с небольшой горбинкой нос плавно переходил в плотно сжатые тонко очерченные губы и острый подбородок. Томные темно-серые глаза выгодно оттенялись прической. И хотя волнистые волосы мужчины уже отливали еле заметной сединой, на вид ему можно было дать не более тридцати пяти – сорока лет. С трудом отведя от него глаза, девушка нахмурила брови и нехотя кивнула головой.

– Меня как зовут, вы уже знаете. А это Вика… – махнула она сумочкой на подстриженную под мальчика нимфетку. – Ну, а блондинка – это, Людмила. В кастинге участвуем мы с Викой. А Людка с нами за компанию приехала. Все равно расходы Вахтанг оплачивает. Надеюсь… – пряча в уголках губ усмешку, поинтересовалась она. – Больше вам никакая информация о нас не нужна?

Мужчина с интересом взглянул на нее.

– А вы еще готовы мне что-то сообщить?

Девушка с притворным удивлением вскинула изящные, вытянутые в дугу брови.

– Конечно!

– И что? – мужчина был явно заинтригован.

– Ну, там… – она неопределенно махнула перед собой рукой, – окружность груди, талии, бедер. У нас этим при знакомстве обычно в первую очередь интересуются.

Мужчина усмехнулся и покачал головой.

– Тогда нет. Такая информация мне пока не нужна.

Окинув его холодным неприязненным взглядом, девушка поджала губы и громко, чтобы слышали стоящие вокруг пассажиры, заметила.

– Кстати, вы, господин Федоров, могли бы быть и повнимательнее! Мы вас уже пятнадцать минут здесь ждем! И вообще, – она сдвинула брови к переносице, – я не понимаю, зачем Вахтанг, вас прислал? Мы в Вене и одни прекрасно справимся! Если надо, наймем переводчика или юриста.

Мужчина пожал плечами и, нагнувшись, поднял с пола дипломат.

– Извините, госпожа Смирнова. Я не привык обсуждать решения моего руководства и поручения клиентов. И очень надеюсь, что мы все-таки найдем с вами общий язык.

Он выразительно посмотрел на девушку и, переведя взгляд на мигающее над ее головой табло с часами, предложил.

– Уже половина пятого. Я пойду, распоряжусь относительно вашего багажа, и мы поедем в отель. По просьбе господина Гонгадзе я заказал там для вас три одноместных номера.

– А как он называется? – поинтересовалась девушка, вытаскивая из сумочки путеводитель по Вене.

– "Мариотт". Это одна из лучших гостиниц города.

– Ладно… – она небрежно кивнула головой. – Идите. Разберитесь с нашим багажом. И поехали отсюда побыстрее, а то мне этот аэропорт уже осточертел.

Когда мужчина ушел, блондинка игриво заметила.

– Слушай, Надюха! А ничего у твоего папика сотрудники! Классный мужичок! С таким и по Вене не стыдно под ручку пройтись, и переспать можно. Я с таким бы…

– Опять ты, Людка, за свое! – сердито сверкнув глазами, вдруг резко оборвала ее девушка. – Ты что, не въехала? Этот старый пень за нами приставлен следить. Чтобы обо всем докладывать Вахтангу. Я еле упросила его наших мордоворотов-охранников сюда не присылать.

– Ну и пускай следит! – презрительно ухмыльнулась ярко накрашенным ртом блондинка. – Хрен… что узнает! Да и долго он с нами все равно не выдержит. День или два. Не больше. И не таким… рога обламывали!

Девушки озорно переглянулись и громко, на весь зал, весело рассмеялись. Блондинка обняла подруг за плечи и притянула к себе.

– Так что, девки, не плачьте, успеем погулять и местных мужиков пощупать! Со мной не пропадешь!

Из интернет-дневника Надежды Смирновой

25 октября 200… года (19.30)

"Привет, всем, кто меня читал, читает или собирается читать в будущем! Особый привет Светке, Катюхе и Римме и другим девчонкам из нашего славного модельного агентства! Не забывайте меня! Как я вам и обещала, начинаю в режиме "on-line" рассказ о нашем увлекательном путешествии в столицу страны Австрии, старинный город Вену. Свое описание происходящих событий постараюсь изобразить, как в настоящих романах, то есть красочно и с выражениями. Только не с теми, о которых вы сейчас могли подумать! Ну, а самое наболевшее выделю скобками. Вот такими (…). Если же у меня вдруг что-то не получится, то заранее прошу меня извинить, так как книжки я люблю в первую очередь читать, а не писать.

Эту страницу дневника я сочиняю, сидя в уютном номере венского отеля "Мариотт". Девчонки, тут так классно!.. Не поверите, но есть практически все, что моей истосковавшейся по европейскому комфорту душе угодно, включая шикарный минибар, джакузи, суперсистему климат-контроля и кабельное телевидение. И даже мой ноутбук к Интернету подключился через "вай-фай" канал. Скорость офигенная! Три мега… Прикинь! Байты с битами по воздуху так и летают. Вот что значит Европа! Нам до них еще далеко…

После изучения технических возможностей номера, я почувствовала в себе прилив свежих творческих идей и решила отложить погружение своего бесценного (с точки зрения модельного бизнеса) тела в джакузи минут на пятнадцать. Воспользоваться, так сказать, моментом и сваять в дневнике что-нибудь оригинальное. Поэтому сейчас я устало хожу из угла в угол по гостиной, напрягаю из последних сил отупевшие после нелегкого перелета из Москвы мозги и делюсь с вами первыми впечатлениями о поездке.

Прилетели мы, то есть я, Вика и Людка, в аэропорт Швехат, что под Веной, часа в четыре дня. Прошли паспортный контроль. Привели себя в туалете в порядок. Вошли в зал ожидания и… обалдели. Народищу в зале тьма! Погода стоит нелетная. Рейсы опаздывают. Пассажиры суетятся. Нервничают. Бегают как сумасшедшие из одного угла зала в другой, пытаясь узнать, когда отмененные рейсы полетят.

Стоим мы в этой толпе… теснота, духота, вонища. Мужики на нас со всех сторон глаза пялят. Бррр… Полный отстой. Даже вспоминать противно. Так вот, стоим мы и ждем некоего господина Федорова. Мне Вахтанг про него перед самым отлетом уже в Шереметьево по телефону сообщил. Мол, встретит нас, бедных, несчастных овечек, проводит куда нужно, покормит, обогреет, а если надо, и по головке погладит. Как будто без него мы сами и шагу не в состоянии ступить! Еще маленькие! Только вчера все трое от соски оторвались. (Вахтанг без смотрящего обойтись не может!)

Ну, так вот… Пять минут стоим. Нет господина Федорова! Десять минут стоим. Тоже нет! Пятнадцать минут стоим! Людка уже на весь зал материться начала. (У нее это не заржавеет.) Наконец… (О счастье!) Появляется этот чудик. Подошел ко мне. Улыбка до ушей. Глазки радостно сверкают. Здравствуйте, я ваша тетя! (Пардон, дядя…) При виде его холеной физиономии меня чуть не стошнило. (Хорошо, на тот момент кроме остатков утреннего завтрака в моем желудке ничего другого не было, потому что пообедать в связи с долгими и трудными сборами двух своих бездонных чемоданов я просто не успела.) Оказывается, этот… (Нужного слова подобрать в своем цензурном лексиконе я не смогла. В нецензурном – пожалуйста, сколько угодно!) умудрился прослушать объявление о прилете нашего рейса. Представляете! Просто слов нет… (Даже чтобы выругаться!)

Хотя для него, может быть, это и простительно. Дядька уже совсем древний, жизнь за сороковник перевалила. Извилины в мозгах склероз разъел. И до старческого маразма ему, похоже, один шаг остался. Вернее, шажок. Поэтому мужичок и тупит по страшному и с самого утра видимо никак с тормозов слезть не может. Правда, по его внешнему виду не скажешь, что он такой ветхий. Прикид у него что надо. Зашибись! Фирма. И морда очень даже ничего. Красивая. Я аж засмотрелась поначалу! Но как только он свою белозубую, начищенную "колгейтом" пасть открыл… Тут все и стало ясно! Еще один дремучий праведник на нашу душу нашелся! Сю-сю-сю… Пожалуйста. Спасибо. Извините. Ну, такая тоска тут меня взяла! Хоть волком вой. К тому же чувствую, вибрирует мужичок со страшной силой. Такие крутые бабки, что Вахтанг ему пообещал, он, наверно, раньше никогда не огребал, и боится, как бы с ними не пролететь, как фанера над известным городом.

Я это сразу засекла. И естественно, как славная, добрая девушка еще ему адреналинчика в кровь впрыснула. Высказала все, что про него думаю. Мол, на хрена он нам такой сдался, если даже встретить, как следует, не может. Без него обойдемся! А то стоит и еще ухмыляется. Тоже мне, Ален Делон недоделанный!

Рожу у мужика от моих слов сразу набок перекосило, и поплелся он наш багаж к себе в тачку загружать. Тяжеленные чемоданы лично до автостоянки на себе таскал. Рвение перед нами выказывал. Аж вспотел, бедненький. Ну, просто умора! Идет. Ножками своими семенит. Сгибается под их тяжестью. Мне даже жалко его немного стало.

Наконец загрузил. Мы втроем на заднее сиденье его старого раздолбанного "Ауди" плюхнулись и поехали в город Вену. Ну, думаю, все… Щас в отеле в ванну нырну. Потом чашечку горячего кофе в себя всосу. И на мягкой кроватке свои длинные ходули вытяну. Ха!.. Как бы, не так! Размечталась! Тут такое началось… Просто кошмар! Извините! Перед описанием кошмара пойду, глотну кофейку для бодрости духа.

Кофейку глотнула. Теперь опять продолжаю писать. Пардон. По клавишам стучать. Подробно описываю кошмар. Только не на улице Вязов, а на улицах Вены. Итак… Через полчаса, промчавшись по широкой скоростной автостраде, соединяющей город и аэропорт, и обогнув пожелтевшие аллеи и парки на Ринг штрассе, мы уже въезжали в центральную, с переплетенными старинными улочками, часть Вены. Наш видавший виды и потрепанный жизнью "Ауди" вел такой же потрепанный той же самой жизнью господин Федоров, а мы, расположившись на заднем сиденье, через открытые окна с интересом рассматривали проплывающие мимо величественные дворцы и музеи города. (Ничего я фразу выдала! Зацени!) Честно скажу. В Вене есть на что посмотреть! Надо будет после кастинга обязательно по городу прогуляться и фотик с собой захватить.

Манера езды у нашего водилы оказалась довольно своеобразной. (Это я самое мягкое выражение употребила!) Он подолгу стоял на оживленных перекрестках, постоянно пропуская вперед другие машины и неуверенно трогаясь с места, старался не обгонять впереди едущих. Перед светофорами господин Федоров вдруг начинал зачем-то резко перестраиваться из ряда в ряд, создавая тем самым аварийную обстановку и мешая другим нормальным, в отличие от него, водителям ездить по правилам. Стрелка на спидометре у нашей "Ауди" даже на скоростных участках дорог упорно не переходила за отметку пятьдесят. В общем, езда была, как на похоронах. Только гроба с музыкой и покойника не хватало.

Гляжу я на девчонок и чувствую, что покойник для гроба скоро может появиться. И скорее всего в виде нашего безвременно почившего от слабых женских рук водилы. Первой такого форменного издевательства над нами не выдержала Вика. Она всегда любит прокатиться с ветерком. Сначала Викуля долго хмурилась. Затем презрительно скривила свой нежный ротик и, наконец, потеряв последние капли терпения, заявила нашему водиле с ехидной улыбочкой: "Вы так всегда водите или только нас растрясти боитесь?" Мол, мужик, кончай дурака валять, найди, наконец, в правом углу педаль газа и поехали быстрее в гостиницу. А то нам всем троим уже невтерпеж. А этому чудику хоть бы хны! Молчит и еще улыбается. Зубы свои скалит. Кстати, зубы у него тоже ничего. Для его возраста, конечно.

Но потрясающее водительское мастерство господина Федорова, как, оказалось, было только началом наших мучений. Потом и другое выяснилось! Мало того, что водила наш водить не умел, так он, оказывается, и дороги от аэропорта до отеля не знал. Поэтому ехали мы туда часа два вместо обычных сорока минут. И во время этой увлекательной и незабываемой до конца жизни поездки зачем-то петляли по узким темным улицам, без всякой необходимости заезжали на автомобильные парковки и то и дело лихо разворачивались на перекрестках в противоположную сторону. Иногда Федоров останавливался, выходил из машины и о чем-то подробно расспрашивал стоящих на тротуаре прохожих.

Тут уже не выдержала Людка… (А если она рассердится, то жди беды! У нее разговор короткий. Чуть что – кулаком в глаз.) "Блин, он дороги не знает, что ли? – нервно спросила она, пересаживаясь на переднее сиденье, когда мы в очередной раз остались в машине одни. – Тогда нефига было за руль садиться!" Людка решила, видимо, подобраться к Федорову поближе, чтобы бить наверняка. У нее кулачище такой! Если врежет и попадет, любому мужику кранты! Хоть молодому, хоть старому.

Уже подъезжая к отелю, буквально в двух кварталах от него, наша машина неожиданно заглохла. Федоров попытался несколько раз ее завести, сажая и без того дохлый аккумулятор, но, ничего не добившись, пошел открывать капот. Порывшись в салоне, он нашел под своим креслом отвертку и пассатижи и, извинившись перед нами за непредвиденную остановку, начал копаться в блоке зажигания.

Вот теперь он достал и меня! "Все. Приехали. Перекур", – сердито скомандовала я и ногой с треском распахнула заднюю дверцу его облезлого "Ауди". Мы с Викой, на чем свет стоит, ругая нашего водилу, выбрались на усыпанный желтыми листьями мокрый тротуар и, спрятавшись под зонтиком от дождя, стали искать в карманах сигареты. Не найдя в них ничего, кроме жвачки и помятых авиабилетов на наш злополучный рейс, мы неторопливо прогулялись вдоль ярко освещенных витрин к ближайшему газетному киоску. Купили в нем пачку "Мальборо" и свежий номер "Пентхауза" и с наслаждением закурив, вернулись к машине.

Работа здесь кипела вовсю… Господин Федоров задумчиво перебирал руками разноцветные провода и уже в третий раз безуспешно пытался запустить намертво заглохший двигатель. А Людка, стоящая у него за спиной, с интересом наблюдала за его бессмысленными манипуляциями (Во какое слово придумала!) и периодически подавала советы типа: "А вот за тот красный провод вы еще не подергали? Нет? Тогда обязательно подергайте. Я это точно знаю. Мне знакомый таксист говорил!"

Остановившись рядом с Людмилой, я с презрительной улыбкой на лице посмотрела на суетящегося у машины Федорова. Вижу, под моим насмешливым взглядом мужичок опять завибрировал и начал смущенно оправдываться: "Извините. Я только месяц назад права получил". Затем в который уже раз он подергал провода у коммутатора и полез в машину крутить стартер.

Людка решила удобным моментом воспользоваться и, подмигнув нам, невинным тоном его спрашивает: "Тогда, может быть, мы на такси поедем? А вы как почините свою тачку, нас в отеле найдете, – и, чуть помедлив, с ехидной улыбочкой добавляет, – и заодно в каком-нибудь ресторане поужинаем. Познакомимся с местной кухней и… еще кое с кем".

Гляжу, Федоров от такого Людкиного предложения в полный ступор впал. Сидит за рулем и слова не может вымолвить. Затем, когда из машины стал вылезать, наконец, неуверенно говорит: "Думаю, пока этого делать не стоит. Все-таки город для вас незнакомый. Подождите немного. Я надеюсь, что смогу ее починить".

Все! Чувствую, как во мне начинают просыпаться первобытные животные инстинкты. Устала после перелета до чертиков! Жрать хочется! А этот… этот… встал в двух кварталах от гостиницы и в своих дурацких проводах уже полчаса копается. Кровь во мне, как вода в чайнике, закипела. Из носа пар пошел. "Когда?.." – устало спрашиваю я его, с трудом сдерживая непреодолимое желание запустить в нашего водилу чем-нибудь тяжелым.

"Вот этого, к сожалению, я сказать пока не могу", – отвечает Федоров и при этом тяжело вздыхает, виновато на нас глядит и безнадежно разводит своими кривыми, растущими понятно из какого места, руками.

При виде его жеста Людмила и Вика не выдержали и на всю улицу заржали. Мне в отличие от них стало почему-то не до смеха, и я, со слабой надеждой прожечь дряхлую плоть Федорова, пронзила его своим пылающим взглядом. "Господин Федоров! – спрашиваю его с металлическим звоном в голосе, – мы так и будем здесь прохлаждаться, пока вы не изволите машину отремонтировать?" Затем я незаметно кивнула Людке и Вике и, придав своему лицу суровое и строгое выражение, заметила: "Я вижу, вы плохо справляетесь с вашими обязанностями! И в соответствии с пунктом десять контракта придется вас уволить. Так что в гостиницу мы теперь поедем одни, уже без вас. До свидания. Вернее, прощайте!"

В этот торжественный для нас всех момент лицо господина Федорова стоило запечатлеть на фотографии как экспонат выставки с громким названием "Гримасы природы". Просто непередаваемое выражение. Словами не опишешь. От Алена Делона ничего не осталось. Вылитый Фантомас. Только в глубокой старости и с волосами.

Стоит. Смотрит на меня растерянно. Глазками своими испуганно моргает. Нижняя губа вниз пошла. Вот-вот заплачет или в обморок прямо на мостовую грохнется.

Да… Чувствую, что перестаралась немного! Перегнула палку. Не рассчитала свои и его силы. Каюсь. Ведь он не молодой уже. Сердчишко после коньячка небось прихватывает. Даст мужичок дуба, чего доброго. Потом возись с ним. Еще отвечать придется.

Я, конечно, альтруизмом особо не страдаю, но в данном конкретном случае в сугубо медицинских целях, едва сдерживая улыбку, добавляю: "Ладно. Пошутила, – и дальше пытаюсь ему втолковать, что он делать должен, раз сам до этого своим убогим умишком дойти не может. – Что вы на меня уставились! Я вашу машину не отремонтирую. Не можете сами исправить, попросите тех, кто лучше вас в этом разбирается, или вызовите техпомощь!"

Сказав это, я раздраженно махнула на него рукой и отвернулась в сторону с греющей мою нежную женскую душу фразой: "А-а… все вы, мужики, такие! Только языком трепать мастера, а как до дела доходит…"

После моих ободряющих слов Федоров снова засуетился. Лобик свой нахмурил, аж три морщинки у него там образовались, и озабоченно посмотрел по сторонам. Ну, наконец-то! Дождались! Если мужичка как следует пугануть, он лучше соображать начинает.

"Я сейчас кого-нибудь попрошу помочь, – наконец выдавливает он из себя. – Вон, как раз машина недалеко остановилась". Он быстро перебежал узкую, покрытую булыжником улицу и, поговорив с водителем подъехавшего "Мерседеса", радостно взмахнул руками и направился обратно. "Все понятно! – еще издали крикнул он. – Я, оказывается, сигнализацию не отключил. Вот она зажигание и блокирует!"

Тут я опять не сдержалась! И из-за этого придурка мы уже целый час здесь стоим! Смерив его презрительным взглядом, я говорю: "Слушайте, вы, горе-водитель! Если через две минуты мы не тронемся, я позвоню Вахтангу и попрошу его уменьшить ваш гонорар в два раза". И, чтобы он меня лучше понял, вытаскиваю из сумочки телефон и, взглянув на свои ручные часики, взмахиваю рукой. – "Все. Время пошло!"

У Федорова рожа так вытянулась… Я даже испугалась. Думала, его челюсть прямо на асфальт грохнется. И он под наши сдержанные смешки стал быстро заводить машину. Возможно, моя угроза подействовала или проблема, в самом деле, заключалась в сигнализации, но мотор сразу заработал, и дальнейший путь мы проделали, слава богу, уже без всяких происшествий.

PS. Вынуждена сделать небольшой перерыв. Надо к Викуле в номер заглянуть. Она сейчас позвонила и сквозь слезы пропищала, что свой любимый купальник дома, то бишь в Москве, оставила. Придется идти успокаивать. Я думаю, минут через десять вернусь."

Из интернет-дневника Надежды Смирновой

25 октября 200… года (20.30)

"Вернулась не через десять минут, как планировала, а через двадцать. Несчастную Викулю успокоила, по головке погладила и спать уложила. Потом по "аське" парой фраз перебросилась. Теперь опять можно за перо браться. Итак. Продолжаю свой рассказ. О чем это я писала? А… во… вспомнила!

Было уже почти шесть часов вечера, когда мы подъехали к старинному семиэтажному зданию отеля и остановились перед главным входом. Наши вещи выгрузили из машины, и мы все четверо, в сопровождении дежурного администратора и трех одетых в форменные темно-синие ливреи носильщиков, поднялись на лифте на шестой этаж.

Теперь несколько слов об отеле. Девчонки он просто класс! Такого мне раньше никогда видеть не доводилось. Стены в коридорах чуть ли не золотом покрыты. Везде картины висят. Причем оригиналы. Рембрандта, Пикассо и других крутых и маститых авторов. Пока до номера дошла, раз пять останавливалась. Глаз не могла оторвать. Все равно, что в Эрмитаж сходила!

Обстановка номеров – тоже закачаешься! Три комнаты, обставленные старинной венской мебелью, спальня размером со среднюю московскую квартиру и ванна с джакузи. Сразу видно, что денег на них Вахтанг не пожалел! Как сказал Федоров, один день проживания стоит здесь почти тысячу евро без учета питания и других услуг. А администратор мне по секрету намекнул, что у них останавливаются даже арабские шейхи и американские сенаторы. Во как! Вполне подходящее место. Как раз для нас, простых московских девушек…

Через полчаса, уложив вещи и переодевшись, все собрались у меня в номере. Федоров выложил из дипломата несколько рекламных буклетов, выпущенных модельными агентствами, проводящими кастинг, и, пока мы их с интересом рассматривали, начал грузить нас планами на завтрашний день. "Кастинг начнется в десять часов утра в отеле "Европа"", – начал загробным голосом вещать он. – Это на «Кертнер штрассе». Я за вами заеду ровно в девять, чтобы не опоздать. А сейчас, если у вас ко мне нет вопросов, я хотел бы попрощаться, чтобы вы могли отдохнуть после перелета."

Его грандиозные планы меня, естественно, не устроили. Ишь чего захотел! На кастинг с нами поехать! Закуриваю я свои любимые "Мальборо" с двойным фильтром и недовольно его спрашиваю. (Дальше подробно опишу наши с ним дебаты. Обхохочетесь!)

– У меня вопрос. Вы будете сопровождать нас и на кастинге?

Федоров утвердительно кивнул головой.

– Я думаю, что да… Согласно условиям контракта я должен вас сопровождать везде, включая, конечно, и сам кастинг.

(Сейчас внимание! Самый захватывающий момент в нашей с ним беседе.)

Сидим мы с Федоровым друг против друга. Людка успела в баре кусок торта у какого-то индуса с тарелки стащить и сейчас его в себя заглатывает. (Пообещала взамен, что вечерком заглянет к нему в номер. Обманет, конечно! Индусы как мужики ей не нравятся.) А Викуля опять от нас к своему Гарри Поттеру удалилась. Носик в книжку уткнула. Только пальчики по обложке бегают, и странички тихо шелестят.

– Господин Федоров! – я подняла вверх руку с зажатой в ней дымящейся сигаретой. – Меня не интересует, что вы думаете! Как мне сказал Вахтанг перед отлетом, это в ваши обязанности не входит. Думать за вас буду я. А вы только выполнять мои распоряжения. Вам все понятно?

(Ничего я фразу выдала! У мужичка челюсть так и отвисла.) После моих слов Людка тортом поперхнулась. А Вика, наконец, от своего любимого Гарри Поттера оторвалась и с интересом стала наблюдать за нашей душещипательной беседой.

– Да… – нервно ответил Федоров, бегая своими испуганными глазками по моему сердитому лицу. – Но для вас будет удобно, если я поеду с вами… и… и…

Вижу, мужик вовсю вибрирует!

– Почему? – я небрежно стряхнула пепел на ковер прямо ему под ноги.

– С моей помощью проще общаться… – голос Федорова стал немного дрожать. – Я хорошо знаю немецкий, английский и французский языки…

Закончить я ему, естественно, не дала.

– Это не проблема! – нетерпеливо перебиваю его. – Людка тоже неплохо английский знает. Поэтому я Вахтанга и уговорила, чтобы она с нами поехала.

Федоров с глупым видом пожал плечами и от полной безысходности начал нас пугать.

– В Австрии, к сожалению, не все на этом языке разговаривают. Я все-таки советую вам воспользоваться моими услугами, – он достал из дипломата текст договора, развернул его и начал тыкать в последнюю страницу своим трясущимся пальцем. – Как опытный юрист, знающий к тому же и международное право, я могу помочь вам в заключении контракта с модельным агентством. Ну и, кроме того, я неплохо знаком с местными условиями и могу оградить вас от возможных неприятностей.

После его слов мы с девчонками удивленно переглянулись.

– Интересно каких?.. – прищурившись, спросила его я.

Федоров неопределенно качнул головой и понес полный бред.

– Разных… Вокруг кастинга всегда вьются темные личности. Вам надо быть очень осторожными в выборе новых знакомых.

Тут я не выдержала.

– Ах, вот что! – я презрительно усмехнулась ему в лицо. – Я не против того, чтобы вы, господин Федоров, занимались нашими контрактами, но требую не лезть к нам со своими глупыми нравоучениями. Я этим уже по горло сыта. Вы меня хорошо поняли?

Дождавшись, когда он кивнул головой, продолжаю.

– Не хватало еще, чтобы вы таскались за нами по раздевалкам! А со своими знакомыми мы сами как-нибудь разберемся. Не беспокойтесь!

Тут наш бравый мужичок совсем скис. Губки у него обиженно дрогнули, и он еле слышно пробубнил себе под нос.

– Я все-таки надеюсь, что смогу вам быть полезен…

Я нетерпеливым жестом остановила его и решила закончить этот уже порядком надоевший мне разговор.

– Ладно, завтра будет видно. Если понадобитесь, то будете сопровождать, а если нет, то уж извините.

Я ехидно ухмыльнулась Федорову в его испуганную рожу и развела руками:

– На халяву бабок вам срубить не удастся. Все… Можете идти. Чао!

После моих ободряющих слов он взял свой дипломат и с кислой физиономией на полусогнутых покатился восвояси. В общем, дядька слабаком оказался. На него надавить немного – и отстанет. Не будет под ногами путаться.

Ну, вот и все. Больше писать пока нечего. Сейчас пойду, окунусь в джакузи. А потом лягу баиньки. А то завтра день тяжелый. Всем пока.

PS. Фотки на страничку выложу завтра."

День первый. Вена… (продолжение)

Выйдя из ванны, Надя слегка подсушила мокрые волосы феном. Затем уселась в кресло перед большим круглым зеркалом и, разделив густые непослушные пряди пробором надвое, стала их аккуратно расчесывать. Задумавшись, она не заметила, как дверь тихо приоткрылась и в номер осторожно заглянула Людмила. Увидев сидящую у зеркала Надю, она крадучись подошла к ней и вдруг резко положила на еще влажные после душа плечи девушки свои широкие, как у мужчины, ладони.

– Ай! – Надя быстро обернулась и в сердцах выругалась. – Ну, Людка! Достала уже своими дурацкими приколами!

Покрасневшее лицо Людмилы расплылось в довольной улыбке.

– Ой, ой, ой! Какие мы, оказывается, нежные. Наша куколка испугалась! – растягивая слова, почти пропела она своим хриплым, прокуренным голосом. Подозрительно потянув носом воздух, Надя укоризненно посмотрела на подругу.

– Ты чего… Опять приняла?

Людмила небрежно кивнула головой.

– Ну… выпила немного. Могу я вечером расслабиться?

Насвистывая какой-то веселый мотивчик, она прошлась по комнате, рассматривая висящие на стене картины. Затем подошла к Наде и, встав у нее за спиной, начала осторожно поправлять на ней волосы. Та замотала головой.

– Люд, не надо. Испортишь все. Я вчера у Арнольда целый час просидела, пока мы подобрали с ним что-то оригинальное.

Людмила скорчила на лице удивленную гримасу.

– Слушай, подруга! Где ты здесь увидела что-то оригинальное? Все это старо как мир! Арноша тебе за деньги Гонгадзе всучил свою очередную халтуру. А ты свои розовые ушки и развесила. Давай я тебе кое-что подправлю. Смотри, у волос все кончики растрепались.

Она быстро взяла со столика ножницы и расческу.

– Людка, ты что! С ума сошла? – Надя схватила подругу за руку. – Испортишь сейчас все, – испуганно зашептала она, пытаясь отвести руку Людмилы с зажатыми в ней ножницами от своей головы.

Голос Людмилы принял назидательный тон.

– Надюха, не волнуйся. Слушай, что тебе старшие говорят. Я, конечно, не лауреат международного конкурса, как господин Москвин, но в дамских стрижках тоже кое-что понимаю. Парикмахер – моя первая специальность. Так что сиди и не парься. Все будет нормально!

Накинув на плечи девушки широкое мохнатое полотенце, она аккуратно расчесала ее волосы костяным гребнем и быстро защелкала ножницами. Подрезала кончики один раз, второй… Снова расчесала волосы на прямой пробор. Слегка взбила. Нанесла лак и, дав несколько минут ему просохнуть, повернула Надю лицом к зеркалу.

– Силь ву пле! Прошу! – она направила на нее яркий свет настольной лампы.

Надя долго рассматривала в зеркале свое отражение, затем подняла на Людмилу восхищенные глаза.

– Здорово! Действительно стало лучше! Слушай, как классно у тебя все получается! Что же ты раньше молчала?

Она резко покрутила головой, распуская волосы по плечам, и подняла вверх большой палец правой руки:

– Во! Отлично получилось!

– Я же тебе говорила, что все будет нормально, – усмехнулась Людмила и, сняв с плеч девушки полотенце, стряхнула обрезки волос на пол.

– Слушай, Люд… – Надя повернулась в кресле и показала Людмиле свою оголенную грудь. – А можно я тебя следующий раз попрошу меня подстричь?

– Конечно, можно… – ответила та, не сводя странного взгляда с маленьких изящных сосков девушки. – Для этого подруги и существуют, чтобы к ним в случае необходимости обращаться.

Людмила аккуратно смела в угол комнаты обрезки волос, взяла в руки фен и стала быстрыми, уверенными движениями сушить Наде голову.

– Готово! – наконец сказала она, и пока та разглядывала в зеркале свое отражение, сняла с себя черный пуловер, оставшись в полупрозрачном, едва закрывающем большую, высоко поднятую грудь топике.

Обрадовано, вскочив с кресла, Надя кинулась к подруге.

– Ой, Люд, ты просто прелесть! Дай я тебя поцелую, – она нежно обняла Людмилу за шею и быстро, едва касаясь губами, поцеловала в щеку. – Спасибо!

Людмила обхватила Надю за талию и привлекла к себе.

– Ну, "спасибом" ты, Надюха, на этот раз не отделаешься.

– А чем?.. – смущенно улыбнулась та, смахивая сползшие на глаза волосы. Людмила загадочно посмотрела не нее и вкрадчивым голосом попросила.

– Подари мне мужичка!

– Какого? Вахтанга? – брови Нади удивленно поползли вверх.

– Да нет… – Людмила поморщилась. – Нужен мне этот старый пень!

– Тогда кого?

– Новенького…

– Какого новенького?

– Который нас сегодня в аэропорту встречал. Федорова.

Надя, запрокинув голову, весело, от души рассмеялась.

– Так ты этого придурка имеешь в виду? Господи! Да бери. Не жалко. И почему ты решила, что он мой?

Людмила скользнула по ней хитроватым взглядом и едва заметно улыбнулась.

– Ой! Не притворяйся, Надюха, – в ее голосе зазвучала ирония. – Хоть артистка ты и неплохая. Не знаю, зачем в театральный не пошла вместо своего педагогического. Меня не обманешь. Я такое сразу замечаю.

– Ну и что ты заметила?.. – Надежда вдруг покраснела.

Людмила снова улыбнулась и погладила ее по голове.

– А то и заметила, что понравился он тебе.

– Да брось ты, Люд… – Надя смущенно посмотрела на подругу. – Он же слизняк. Офисный червь. Они там только и могут, что бумажки с места на место перекладывать. Брюхо отрастят и думают, что идеал мужчины.

Людмила усмехнулась.

– Я не знаю, какие бумажки он перекладывает. Но мужичок он красивый. И мордашка, и фигурка – что надо. И брюха пока нет. Он как раз в твоем вкусе. Тебе же спортсмены нравятся?

Она заглянула Наде в глаза.

– Ну, признайся, что понравился.

Надя еще больше покраснела и опустила густые ресницы.

– Ладно, Люд, хватит. Отпусти.

– Признаешься, тогда отпущу!

– Мне не в чем признаваться!

– Так уж и не в чем…

– Ну, отпусти. Я же сказала! Бери его, если хочешь.

Людмила еще немного подержала Надю в своих объятиях и, наконец, медленно разжала руки.

– Ладно. Не хочешь – не признавайся.

С трудом оторвав взгляд от голой груди девушки, она, чуть помедлив, заметила:

– Ох, и упрямая ты, Надька! Как только вы с Вахтангом уживаетесь? Он ведь тоже чуть что – на дыбы.

Надя поправила рукой сползшие на бедра трусики и тихо ответила.

– А что Вахтанг… Вахтанг хоть и старый, но мужик что надо! Я его уважаю. Прикинь! – ее лицо вдруг оживилось, и в глазах запрыгали веселые искорки. – Он на прошлой неделе в ресторане на Арбате так одному авторитету между глаз врезал! Тот пол зала пролетел, пока приземлился. Я просто обалдела. Вот это, я понимаю, мужик! А этот Федоров от одного вида этого авторитета в штаны наложит, – она пренебрежительно махнула рукой. – А что он красивый, ты права. Не буду отрицать.

Она повернулась к Людмиле спиной и стала искать на приставленной к зеркалу тумбочке тюбик с ночным кремом.

Людмила долго, с наслаждением разглядывала стройную, загорелую фигуру девушки. Затем часто задышала и осторожно положила руку на ее плечо.

– Слушай, Надь! – сказала она, – все хочу тебя спросить, да никак не решусь. Вопрос уж больно деликатный.

– Давай. Не стесняйся, – отвинчивая колпачок, разрешила Надя.

Людмила, сжав губы, снова посмотрела на ее грудь, затем подняла широко раскрытые, блуждающие глаза и напряженным голосом спросила.

– Слушай! А кроме секса Вахтанг тебя больше ничего не просит делать?

– Да так… По мелочам. – ответила Надя.

Людмила насторожилась.

– Ну-ка, расскажи. Интересно…

Надя стала натирать кремом свое лицо.

– Он вначале свои кредитки у меня вроде бы случайно оставлял. – сказала она. – На них даже ручкой иногда "пин-код" был написан. Но я ему их всегда возвращала.

– И что, не снимала с них ничего? – поинтересовалась Людмила.

– Нет, – Надя тряхнула головой. – Мне его денег и так хватает. Зачем мне лишние неприятности! Еще всплывет все. Вахтанг если что, быстро на нары посадит или растреплет всем, что я воровка. Я тогда из агентства в два счета вылечу.

Людмила понимающе кивнула.

– Ясно. А дальше?

– Один раз его охранник, симпатичный такой – в него все секретарши Вахтанга были влюблены – предложил мне в карман какую-то коробочку положить и записать все, о чем он по телефону разговаривает, когда у меня бывает. Вначале долго меня жалел, а потом сто тысяч баксов пообещал. Сказал, что он из какой-то спецслужбы.

– И ты согласилась?

Надежда презрительно усмехнулась.

– Что я, дура! Я про него все Вахтангу рассказала.

– И что было с этим охранником?

– Не знаю, – Надя неопределенно пожала плечами. – Я с тех пор его не видела. Говорили, что уволился.

– А сделать Вахтанг тебя чего-нибудь просил? – нетерпеливо переспросила ее Людмила. – Ну, там, съездить куда-нибудь или передать что?

– Вот, после этого случая как раз… – Надя на секунду задумалась. – Полгода назад. Приехал как-то вечером ко мне и попросил на месяц оформиться главным бухгалтером в одну его фирму. Я ему объясняю, что в этом ничего не понимаю, хоть с золотой медалью школу окончила. Но он свое гнет. Говорил, старый главбух заболела. А ему что-то срочно в этой фирме понадобилось сделать.

Людмила с нескрываемым интересом слушала Надю.

– И ты оформилась?

– Ну да… Ровно на месяц. Я там даже ни разу не появилась. Он мне прямо домой какие-то бумажки приносил. И я их подписывала.

– А что за документы были? Не помнишь?

– Ну что ты! Понятия не имею. По-моему, какие-то, то ли платежки, то ли векселя. Убей, не помню.

– И больше ничего не делала для него?

Надя задумчиво посмотрела в ночное окно.

– Ты знаешь, больше нет. Он что-то хотел еще. Но мы, же с ним поссорились, когда я ему про Европу заикнулась.

– Понятно, – разочарованно протянула Людмила.

Она долго перебирала пальцами длинные волосы девушки и затем пристально посмотрела Наде в глаза.

– Слушай! – вдруг спросила она. – А ты не пробовала встречаться с женщинами?

Надя удивленно подняла брови.

– Нет… А-а зачем?

Людмила усмехнулась.

– Ну, как зачем? Мы же лучше понимаем, друг друга… – она сделала ударение на последней фразе.

Надя неопределенно пожала плечами и, путаясь в словах, ответила.

– Я не знаю. Я, конечно… Ну, это… слышала про такое. Но мне это не интересно. Да и зачем мне это? Этим обычно те занимаются, на кого мужики внимания не обращают, – убежденно закончила она.

Людмила снисходительно улыбнулась.

– Да брось ты! Одно другому не помеха. Вот я… и с мужичками встречаюсь, и при случае с симпатичной бабенкой развлекусь.

Она ласково провела рукой по плечу и спине девушки. Та от неожиданности вздрогнула и покраснела. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Затем Людмила обхватила ее за талию, наклонилась к лицу и шепотом спросила.

– Не хочешь попробовать?

– Что?

– Поразвлечься немного.

– С кем?

– Со мной…

Глядя в растерянное лицо Нади, Людмила прижалась к ее уху влажными губами и жарко, с придыханием в голосе, произнесла. – Ложись на кровать. Не бойся… Не забеременеешь! – пошутила она.

Надя попыталась разжать ее ладони, но не смогла даже на миллиметр сдвинуть сильные и длинные, как у пианистки, пальцы Людмилы. С испугом посмотрев на нее, она жалобно попросила:

– Люда, может не надо?

Та улыбнулась.

– Ну что ты, глупенькая. Чего ты боишься… Меня?

Надя молчала, нервно кусая сухие губы. Людмила снова наклонилась к ее уху и вкрадчиво произнесла.

– Меня не надо бояться…

– Люда! П-прекрати. Я п-прош-у тебя. П-прекр-ати, – сильно заикаясь, попросила ее Надя.

– Надюша, милая. Не нервничай. Все будет хорошо… – Людмила ласково погладила талию, плечи, шею девушки. – И нервы успокоятся. И спать будешь как убитая. Ты поверь мне. Только поверь… – она стала осторожно толкать Надю к кровати. – Ложись. Представь, что это массаж. Тебе ведь много раз делали в салонах красоты массаж?

Надя, пятясь, кивнула головой.

– Д-д-елали…

– Ну, вот видишь. А если тебе не понравится, я сразу перестану. Ложись!

Они подошли к кровати, и Людмила, не отрывая от лица Нади своих горящих глаз, слегка ударила рукой под ее коленки и, придержав за талию, мягко опустила на скомканное одеяло.

– Лежи. Закрой глаза… – она чуть усмехнулась. – И думай только о хорошем.

Медленно повернув девушку на живот, она положила обе ладони на ее слегка подрагивающую спину.

– Успокойся… – голос Людмилы стал звучать глуше и протяжнее, как в тумане. Она стала осторожно гладить у Нади шею, лопатки, поясницу, бедра… Та медленно закрыла глаза. С каждым движением рук Людмилы ее страх и напряжение стали куда-то исчезать, и пришли покой и расслабленность. Сначала движения Людмилы были медленны, неторопливы. Потом они стали убыстряться. Минут через пять она перевернула стонущую Надю на спину и нежно взялась пальцами за ее соски. Мягко надавила на них. И… Надя почувствовала такое, от чего готова была заорать от удовольствия, но лишь тихо застонала и, закрыв глаза, полностью подчинилась сильным, умелым и требовательным рукам своей старшей подруги.

День второй. Вена…

Из интернет-дневника Надежды Смирновой

26 октября 200… года (20.00)

"Ну и вляпались мы с этим кастингом!.. Можно сказать, по самое некуда!.. Захватывающее начало, не правда ли? К сожалению, все вышеуказанные слова полностью соответствуют сложившейся в настоящий момент ситуации. И так как в своем дневнике я собиралась писать правду, одну только правду и ничего кроме правды, то и в описании произошедших сегодня событий я решила не отходить от этого святого для меня правила. Итак, начинаю…

Затянулся он на целый день. Зарегистрировались мы с Викулей у секретаря на первом этаже отеля "Европа". Напялили на себя в общей раздевалке купальники, и пошли в коридор, где было место сбора участниц этого мероприятия. А там такое творится! Такое!.. Я чуть в обморок не упала и свои копыта тридцать восьмого размера тут же в коридоре вдоль стены не протянула. Прикинь! Претенденток толпа! Мы в ней затерялись, как две песчинки на пляже. Стоим. Своими накрашенными ресницами растерянно хлопаем. Оглядываемся вокруг. Не понимаем, что нам дальше делать. Минуты две, наверное, с таким глупым видом стояли. (Другие конкурсантки, небось, подумали, ну и дуры из России приехали!) Наконец сообразили, что к чему. Нашли очередь, которая к дверям зала, где заседали члены жюри, тянется. Встали в нее. Ждем…

Я смотрю, Вика духом совсем упала. Просто ниже плинтуса. Побледнела вся. Глазки свои к полу опустила. Носик наморщила. Того и гляди заплачет. Платочек из сумочки вытащила и спрашивает меня своим дрожащим ангельским голоском: "Надь, ты думаешь, нас выберут? Да тут на каждое место двадцать человек!"

Что ей отвечать? Сама в трансе, еле на ногах стою. По спине мурашки бегают, и пить так хочется – ну, просто море "колы" готова вылакать и не поперхнуться. Стараюсь, однако, своего растерянного вида ей не показывать и бодренько так заявляю, что, мол, надо попытаться, может, и нам повезет. А что я еще могу ответить?

Пойду-ка я перекурю. А то, как вспомню про кастинг, опять всю трясти начинает. Никак нервы не успокоятся.

Фу!.. Хорошо-то как! Перекурила – и сразу жизнь ко мне светлой стороной повернулась. Ничего не поделаешь, приходится на перекуры время тратить. А то курить и одновременно по "клаве" "компа" стучать не особенно удобно. На нее постоянно пепел сыплется. Потом замучаешься его оттуда выдувать.

Мне в Москве знающие манекенщицы много страшилок рассказали про заграничные кастинги, но такого обалденного конкурса, честно говоря, я никак не ожидала. Чувствую своим слабым желудком (а он к таким ситуациям у меня не очень приспособлен… еще немного, и туалет придется искать) борьба за заветные места будет жестокой и бескомпромиссной. И то, что у меня в послужном списке титул "Мисс Москвы", роли особой не играет. Судя по внешности, в очереди впереди меня бабы и не с такими титулами стоят.

Переминаюсь я с ноги на ногу. Губки свои напомаженные нервно облизываю, и начинают одолевать меня разные невеселые мысли. А что, если контракт обломится? Что тогда делать? Все мои грандиозные планы к черту полетят, и опять придется к Вахтангу возвращаться. Не очень для меня приятная перспектива вырисовывается, так как делать это, честно говоря, мне ужас как не хочется.

От таких размышлений мне совсем нехорошо стало. Чувствую, нервы уже на пределе. Сжимаю в потных от волнения руках папку с портфолио и растерянно оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти в толпе претенденток, знакомые по прошлым конкурсам и показам лица. Никого!.. Шаром покати. Сразу видно, кроме нас с Викой, других идиоток, потащившихся в такую даль на кастинг, в России больше не оказалось.

Простояли два часа… Вперед почти не продвинулись, а очередь становится все больше и больше. Людка тоже с нами за компанию на кастинг приехала. Пошустрила здесь быстренько. Познакомилась с какими-то уже побывавшими за заветной дверью девчонками (Английский, как я уже раньше писала, она на удивление неплохо знает. И это когда у нее на русском каждое второе слово либо "матюк", либо по "фене"!) и принесла неутешительную новость: на десять вакантных мест претендуют более трехсот человек. Кошмар! От ее слов меня чуть дед Кондратий по голове не хватил.

По ее твердому и безапелляционному мнению, наши с Викой шансы попасть в число избранных настолько малы, что их всерьез даже и рассматривать не стоит. "Вы чего! – говорит она, а сама, лесби проклятая, в себя третью банку пива засасывает и с хрустом солеными орешками его заедает. – Там такие бабы стоят! Вы им даже в подметки не годитесь". (Хотела сюда совсем грустный смайлик поставить, но найти его никак не могу. Наверное, браузер глючит.) У меня от вида жующей Людки и от ее оценки наших перспектив выиграть конкурс желудок совсем в дугу свело. Я с Москвы еще ничего не жрала. А она сегодня все утро ест и ест! И как в нее столько пива влезает? Ее бодрое жизнеутверждающее заявление нашего с Викой настроения, понятно, не улучшило. И стала я уже подумывать, а не послать ли всю эту затею с кастингом к черту, как вдруг Викуля толкнула меня локтем в бок.

– Слушай! – говорит, – А вон ту я, кажется, знаю! – И показывает мне на высоченную блондинку, только что вышедшую из просмотрового зала. – Она с Украины. Мы с ней в Киеве в прошлом году познакомилась, на международном конкурсе. Давай поговорим. Может, узнаем, что полезное". Я киваю согласно: "Какие проблемы. Давай!"

Зашли мы в туалет. Закурили и начали базар. Украинка действительно уже успела пообщаться с членами жюри и, видимо поняв, что на этот раз ей ничего не светит, страшно расстроилась. Скупую слезу мне на грудь пустила. И почему-то с ходу на нас с Викой наехала.

– Да вы чего, с Луны свалились, что ли! Не знаете, как это делается. – орет она на нас, как ненормальная, даже в коридоре ее слышно, а сама сигаретой нервно затягивается. – Кастинг – это ерунда. Решение принимают не здесь. Просто людей надо нужных знать! Если вы их заинтересуете, тогда жюри вас отберет, и контракт получите, а если нет, то нечего здесь даже время терять, – и она презрительно плюнула на зеркальный пол туалета. – Впрочем… – продолжила она уже примирительным тоном, – с одним моим здешним знакомым я вас попробую свести, а дальше уже ваше дело как поступать.

Переглянулись мы с Викой и махнули рукой. Где наша не пропадала! (В общем, хохлушка стервой оказалась. Но красивой, ничего не скажешь. Если ее не взяли, то, что же со мной будет? Господи! Спаси и сохрани!)

Нужным человеком оказался ассистент фотографа Альберт. Длинный такой нескладный детина с большим отвислым животом и копной давно не чесанных сальных и покрытых перхотью волос. Он мне сразу не понравился. Я таких старых сексуально озабоченных мужиков на дух не перевариваю. Альберт долго разглядывал нас с Викой своими маленькими сонными глазками. Затем куда-то позвонил и, выслушав ответ, заявил, что попробует помочь. Правда, цену за помощь он запросил совсем не маленькую! Пришлось мне срочно одеться и сбегать в ближайший банк через улицу, чтобы обналичить там целиком одну кредитную карточку. (Хорошо, мне Вахтанг в поездку три таких дал.)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.