Виктория Балашова
Клава и кораллы

Такого длинного приветствия не удостаивался никто.

– Клава у Карла украла кораллы! – восклицал Костян при виде Клавы, умудряясь без ошибок и с сумасшедшей скоростью протараторить начало скороговорки.

Сначала Клава пыталась говорить Костяну, что в скороговорке говорится не о Клаве, а о Кларе и, что в любом случае, кораллы крал как раз Карл. Костян не реагировал. На втором этапе Клава просто кричала в ответ, что ее подобное обращение бесит. Костян лишь смеялся и продолжал в том же духе. Последним этапом было полное игнорирование Костяна. В душе, конечно, кипела злоба, но внешне Клава более решила своего отношения к данному вопросу никак не показывать. В последний этап Клава вступила через пять лет после окончания школы на вечере встреч выпускников их класса.

Одноклассники собрались тогда в затрапезном кафе рядом со школой. Большинство из них успело окончить высшее учебное заведение, и было занято поисками работы. Клава вошла в кафе, и первым ей на пути встретился именно Костян.

– Клава у Карла … – завел он свою старую песню.

– Как было у тебя Костян с головой плохо, так и осталось, – Клава, собрав всю свою волю в кулак, ответила совершенно спокойно и пошла дальше, вглубь зала здороваться с остальными одноклассниками.

– Салют, Клод! – послышалось со всех сторон. «Фу, ну всё, слава богу, единственного ненормального миновала успешно», – подумала Клава.

В их классе французской спецшколы друг друга с незапамятных времен было принято называть на французский лад. Мишу звали Мишелем, Лену – Элен. Даже тех, у кого не было явного аналога среди французских имен, звали по-своему: Олю – Ольга с ударением на последний слог, а первый слог пресловутого Константина произносился в нос. Клаву соответственно звали Клод, что частично примеряло ее со своим ужасным именем.

Клаву назвали Клавой в честь бабушки. И если для бабушки 1932 года рождения это имя было совершенно нормальным, то для Клавы-младшей, родившейся под конец двадцатого века, имечко это было уже довольно редким. По крайней мере в Москве Клава не имела ни близких, ни дальних знакомых, которых бы так звали. Имя ей казалось ужасным, нелепым и смешным. В школе с ним как-то примеряла привычка друзей называть ее «Клод», в университете стало чуть хуже, но все-таки большая часть студентов филфака тоже не отказывалась «офранцузить» Клавино имя. И вот только Костян вечно вылезал не просто с Клавой, а с целым предложением про Карла и кораллы.

После встречи с одноклассниками на пятилетие окончания школы прошло еще пять лет, и класс собрался снова. На сей раз пришли далеко не все: кто-то работал за границей, кто-то из девчонок сидел с маленькими детьми дома, а кто-то не мог или не захотел вырваться на встречу. Костян, как на зло, пришел. Кстати, Костяном Константина называла только Клава. Все знали, что это своеобразная месть за Клаву и кораллы.

На той встрече произошло удивившее Клаву событие: Костян явно пытался за ней приударить. Девчонки, правда, ей сказали, что он в нее был влюблен еще со школы. Скороговорка была призвана как-то привлечь к себе Клавино внимание. Клава верить в такую давнюю любовь отказывалась. Она протанцевала пару медленных танцев с Костяном, опять несколько раз услышала надоевшее к себе обращение и поняла, что внутренне так и не преодолела отвращение к Карлу. Впрочем, в тот момент Клава была влюблена. Герой ее романа работал менеджером в той же фирме, где она служила переводчицей. Тут явно было не до Костяна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.