# Испытание самурая. Том 1

Антон Кун

В родном мире я не хотел подчиняться банде Грача, которая подмяла под себя весь район и поэтому постоянно разгребал проблемы. Стал обычным японским школьником, но по-прежнему на меня идет охота. Только теперь меня хотят убить. Однако, в мои планы смерть совсем не входит. Придётся стать избранным. А что делать? Жить-то хочется.

## Глава 1

Когда ты ничего не можешь, то что ты можешь?


Я открыл глаза и увидел летящее на меня лезвие меча. Я сидел на земле. Передо мной со свирепым выражением лица стоял парень азиат лет пятнадцати в школьной форме. Он сжимал меч и…

«Лядь!» – пронеслось в голове.

Я дёрнулся в сторону. Меч просвистел мимо.

– Сделай его, Хидеки! – перекрикивая друг друга, заорали трое придурков, стоящих чуть в стороне. Тоже пятнадцатилетние азиаты в школьной форме. Они прыгали, как макаки, и с обожанием смотрели на моего противника, а он, криво улыбаясь, снова замахнулся.

Я в панике начал шарить по земле. Под руку попала палка. Я схватил её и не думая вскинул в защите.

Раздался электрический треск, а потом удар металла о металл.

Оказалось, у меня в руках не палка, а меч. Точно такой же, как у моего противника.

Видимо, это оказалось неожиданностью не только для меня – узкие зенки моего противника расширились от удивления.

Я не стал мешкать. Жизнь приучила беречь мгновения. Вскочил на ноги и ткнул мечом наугад. И достал!

Так, царапина! Но глаза противника расширились ещё больше, и он зарычал:

– Как ты посмел?!

Болельщики притихли.

Мой противник, пожирая меня глазами, дал знак своим прихвостням отойти подальше. Встал в стойку и перехватил меч двумя руками.

Я понял: сейчас меня будут убивать.

Быстро огляделся. Кроме прихвостней моего противника неподалёку присутствовал ещё один персонаж – хилый очкарик сидел в пыли и вытирал сопли. Он тоже был в школьной форме, такой же, как и у этих. Незнакомой мне. Но то, что это именно школьная форма, не вызывало сомнений.

Мечи были только у моего противника и у меня – это я тоже сразу оценил. Как и расплывающийся красным небольшой порез на руке моего противника.

– Ты за это заплатишь! – прорычал азиат.

Он уверенно держал меч. Сразу понятно, что умеет обращаться с ним.

– Чё те надо?! – прорычал я, пытаясь понять, где оказался.

Увидев, что азиат вновь собрался атаковать, я перехватил меч двумя руками и приготовился – перелез через забор, называется. Сбежал, мать твою, от Грача!

В голове стучало: «Где я? Что происходит? Что делать?»

Я понятия не имел как тут оказался. Я понятия не имел, что делать с мечом. Я держал его в руках впервые в жизни. И это был настоящий меч – я ощущал его вес. Да и красное пятно на рубашке противника говорило само за себя.

В том, что у азиата тоже настоящий меч, я не сомневался ни минуты.

А ещё я понимал: убежать не получится. Стоит повернуться спиной к этому Хидеки, и мне крышка! А потому приготовился умереть, нанеся при этом максимально возможный урон придуркам.

Мой противник, видимо, прочёл мою решимость, потому что в его глазах промелькнуло сомнение. Он отступил на шаг. Отступил, но не ушёл и меча не опустил. Более того, замахнулся…

– Хидеки Яно! Кеншин Такэда! – голос раздался неожиданно.

Приятный девичий голосок скажу я вам.

– Тиксё! Дисциплинарный комитет! – крикнул один из прихлебателей и, вслед за товарищами, поспешно согнулся в поклоне.

Меч моего противника резко изменил траекторию и отправился в ножны, а сам Хидеки тоже согнулся в почтительном поклоне.

Я оглянулся на хорошенькую девушку в школьной форме с яркой нашивкой на рукаве. Рядом с ней были ещё две девушки, тоже с нашивками, но я видел только эту – с огромными глазами, в короткой юбке и белых чулочках. Ох уж эти белые чулочки!

Мы встретились взглядами, и её бровь удивлённо приподнялась.

– Прояви уважение к старосте, придурок! – прошипела одна из её подруг.

Я не сразу понял, что нужно делать. Решил просто скопировать позу моего противника.

– Оба, к директору! – приказала девушка.

– Да, староста! – ответил мой соперник и злобно посмотрел на меня.

– Да, староста, – повторил я и улыбнулся красавице.

И вдруг осознал, что у меня в руках палка. Палка, не меч! Ты самая, которую я схватил, защищаясь. И это была даже не палка, а прутик!

Так глупо было стоять перед симпатичной девушкой с дурацким прутиком в руках. «Сам я макака!» – подумал я и отбросил его в сторону.

– В мусорку, Кеншин! – сделала замечание девушка.

Пришлось идти за прутиком. Я нагнулся и непроизвольно застонал – острая боль пронзила всё нутро.

Девушка побледнела и подскочила ко мне.

– Кеншин-кун, с тобой всё в порядке?! Тебе нужно в медпункт, – защебетала она.

Вся строгость в момент слетела с неё. Передо мной стояла испуганная девочка с парой стройных ножек в чулочках и огромными глазами.

– Михо, – неожиданно всплыло в памяти её имя. – Чего так пугаться-то?

И отрубился.


Очнулся я в медпункте. Всё тело болело – каждая клеточка. В голове звенело. Перед глазами всё плыло. Белый потолок. Белая стена. Белая ширма, отгораживающая от меня остальное пространство. Капельница.

Я понял, что лежу на кушетке. Рядом на стуле сидит тот самый хлюпик в очках.

– Что за нах? – я попытался повернуться.

Едва я пошевелился, как хлюпик вскочил и склонился передо мной:

– Кеншин-сан! Спасибо тебе!

Я даже растерялся.

А хлюпик продолжал:

– Ты наследник такого уважаемого рода… Ты не должен был вступаться за меня… – И добавил дрогнувшим голосом: – За меня никто никогда не вступался.

– Что я должен, а чего не должен, это я сам решу, – прервал я хлюпика, не понимая о чём он говорит. Но не говорить же ему, что у меня и в мыслях не было вступаться…

– Прости меня, Кеншин-сан! – хлюпик склонился ещё ниже.

Я поморщился. Не привык к такому обращению.

Похлопал по стулу:

– Садись… Как тебя?..

– Акиро. Акиро Кобаяси, – представился хлюпик. – Мы в одном классе…

Н-да… Неудобно получилось. Я поморщился и прикоснулся к голове, мол, ничего не помню.

Хотя на самом деле я просто не понимал где я. Что происходит? Я не понимал, как я тут оказался! Не в медпункте, нет. Это-то ясно – принесли, пока был в отрубе. Но вот эта школа, ученик с настоящим мечом, меч в моих руках…

Это был не мой мир. Совсем не мой. Я родился и вырос в России. В небольшом провинциальном городке. Очень провинциальном. В наши края когда-то отправляли в ссылку – за вольнодумство. Собственно, так мои предки там и оказались…

Последнее воспоминание – я бежал от шайки Грача. Эти отморозки не давали мне прохода в школе, постоянно строили пакости, пользуясь полной безнаказанностью – ещё бы, отец Грача главный спонсор нашей школы. Средней во всех отношениях.

Десятый класс начался у меня с того, что Грач подвалил со своими прихвостнями и в приказном порядке заявил, что отныне я буду писать для него домашку. «А ху-ху не хо-хо?» – ответил я. И с этого момента моя жизнь превратилась в ад. И дня не проходило, чтобы эти подонки не подстроили мне какую-нибудь пакость: то поднос в столовой перевернут, то портфель запинают, то просто изобьют… И всего-то нужно было согласиться делать за Грача домашку. Но хренушки! Тут дело принципа. Попросили бы по-хорошему, почему бы не помочь? А так? Пусть идут лесом!

Я долго прятался за гаражами, дожидаясь, пока эти придурки свалят, но они, как назло, тусовались около школы. А может просто знали, что я прячусь и что мне некуда деться, и ждали, когда выйду.

Но я не спешил! Я знал, что Грач получил на алгебре двойку и явно жаждал отвести душу.

Выходить к ним я не собирался – не идиот. Ясно было, что они ждут не для того, чтобы я помог им решить задачки по алгебре…

Гаражи стояли впритык к забору. Через него-то я и решил перелезть, чтобы обойти Грачёвскую шайку стороной. Потому как отсюда у меня было только два пути – или в лапы Грачу, или через забор… И тут, как вы понимаете, без вариантов.

За забором был научно-исследовательский институт. Существовал он только за счёт энтузиазма учёных – с тем финансированием, что институт получал, он давно должен был загнуться.

Там, где я перелез, стояло неприметное здание больше похожее на сарай. Оно располагалось в стороне от основного корпуса и было обнесено дополнительным забором с колючей проволокой поверху и предупреждающими табличками в нескольких местах. Хотя от кого поставили забор на территории института – не понятно. Сотрудники и так в этот угол лишний раз не ходили – не за чем. Ни столовой, ни ворот тут не было, а переться по разбитым дорожкам без особой надобности и среди учёных дураков нет. Посещали этот корпус только те, кто там непосредственно работал, мне отец рассказывал.

Это была лаборатория по исследованию пространственно-временных аномалий. Мы как-то с родителями заходили туда, там папин товарищ работает. Кстати, никто не запретил нам пройти и пропуска не потребовали, так что, все эти проволоки-таблички… Лучше б на эти деньги крышу починили бы! Именно крыша меня и подвела.

Короче, в это время там проводили какой-то эксперимент. Я спрыгнул на крышу. Крыша провалилась, ну и меня затянуло. И я оказался тут. В тот момент, когда…

У меня перед глазами снова встала картинка, как на меня летит лезвие меча. Я поёжился. Если это не глюки, то нужно выяснить, куда меня занесло. Необходимо разобраться, что происходит. И чем быстрее, тем лучше. Потому как азиатский школьник с мечом – это похлеще Грача будет!

А чтобы разобраться что к чему, у меня пока был только вот этот хлюпик Акиро Кобаяси.

Я снова похлопал по стулу, потому что парень всё ещё стоял, согнувшись:

– Садись, Акиро. И объясни, что произошло, – и на недоумённый взгляд своего новоиспечённого одноклассника добавил: – Что-то в голове мутно. Не помню ничего…

Акиро Кобаяси понимающе кивнул.

– Так бывает, когда дар открывается спонтанно, – охотно объяснил он, но только ещё больше запутал меня.

– Какой дар? – растерялся я.

– Твой отец сейчас с директором разговаривают. Я слышал, они обсуждали дар призывать оружие.

– Охренеть! – прошептал я. – Значит это на самом деле был меч!

– Да, меч, – с восторгом подтвердил Акиро. – Ты схватил палку, и она превратилась в меч. Твой дар – превращать любые предметы в оружие.

Верилось с трудом. И всё же, у меня не было причин не доверять Акиро Кобаяси. С чего бы ему меня обманывать?

Акиро хмыкнул и вдруг расцвёл:

– Этого придурка… Хидеки Яно дома ждёт объяснение с отцом…

– Почему? – мне нужна была любая информация.

– Этот киккакэ не только напал на безоружного тебя, так ещё и допустил, чтобы ты его ранил!

Видимо на моём лице отразилось охерененное непонимание, потому что Акиро начала объяснять:

– Нападением он спровоцировал конфликт между вашими кланами, и теперь его отец вынужден будет объясняться с твоим и скорее всего заплатит компенсацию. А то, что ты его ранил, ставит клан, много лет составляющий костяк японской императорской гвардии, в очень щекотливое положение. Потому как они официально объявили Хидеки молодым гением! И вот молодой гений позволил недоучке ранить себя…

Японская императорская гвардия… Я уцепился за слова Акиро, потому что, благодаря им, сложился пазл – азиаты, мечи… Значит, всё-таки я попал в Японию. Причём, какую-то альтернативную. Какую-то из любимого мною аниме. Потому что в нашей никаких даров не было! А тут… Палка превращается в меч! С ума сойти!

Сама собой вспомнилась драка с Хидеки. Назвать это поединком язык не поворачивался. Не схвати я палку, этот урод располосовал бы меня на ремни. Неудобно говорить, но хорошо, что староста пришла вовремя.

Белые чулочки, короткая юбка… ну почему российские школьницы не ходят так в школу. Хотя… Я вспомнил Грача и его прихлебателей. Он бы не дал жизни девчонке, одетой таким образом. А тут она староста… Я вздохнул и посмотрел на Акиро, который снова склонился в поклоне:

– Простите мне мои слова, Кеншин-сан! Я не хотел оскорбить вас!

Мои мысли ушли уже далеко в сторону, и я не сразу понял, о чём он. Пришлось восстанавливать в памяти разговор. От этого больная голова спасибо мне не сказала.

Вспомнив слова про недоучку, сказанные в мой адрес, я вздохнул и дружеским тоном спросил:

– С чего вдруг на «вы»?

Но моё желание общаться на равных возымело противоположный эффект. На Акиро стало жалко смотреть. Стоял, согнувшись, дрожал, как будто я сейчас башку ему отрублю… Блин! Как есть – хлюпик в очках! И я поспешил его успокоить:

– Но я действительно не умею на мечах… – И спросил, чтобы отвлечь его: – Чего ты всё время кланяешься?

– Мой отец говорит, склонись перед сильным, и тогда он не увидит, что ты умнее… – ответил приободрённый Акиро.

– Умно! – похвалил я, и вспомнил, как прятался от банды Грача.

Представил, как я кланяюсь Грачу, и понял, что на этом моя жизнь закончилась бы. Что значит менталитет! В Японии, хоть в той, хоть в этой, поклон – это проявление уважения и привычный ритуал. А в России поклон – это проявление слабости, за которую тебя будут чморить все, кому не лень. В Японии проявить уважение, значит, показать, что человек велик. В России проявить уважение… Я задумался. Первым на ум пришло показать, что вы равны. С другой стороны, покажи некоторым, что вы равны, и тебя разотрут в порошок и скажут: так и было.

Да, философ из меня никудышний. Лично у меня всё просто. Не дурак. Учился не плохо. И мой отец простой учёный. А Грач безграмотный болван! Но его отец богатенький буратино, главный спонсор школы. И что мы имеем?

А имеем мы очень грустную картину. Я не склонился перед Грачом, и моя жизнь превратилась в ад.

С другой стороны, знай я о предстоящем аде, всё равно не склонился бы. Ибо нефиг!

Хотя о чём это я? Я больше не в России. Я в Японии. Я попаданец. Попаданец по жизни – вечно попадаю в разные истории.

Внезапно ширма дрогнула и слегка отодвинулась. И к кушетке подошла худенькая девушка с короткой стрижкой. Она жутко стеснялась и боялась поднять взгляд. Хотя, чего стесняться девушке с такой грудью, не понятно.

– Акиро-сан, – едва слышно прошептала девушка. – Не могли бы вы подождать в коридоре. Сейчас подойдут Мичио-сан и Ясуо-сан. Будут осматривать Кеншина.

– Хорошо, Оки, – быстро согласился Акиро и поднялся.

Но не тронулся с места. Ему нужно было пройти мимо девушки, и я вдруг понял, что для него эта миссия невыполнима.

Он смотрел на девушку с таким обожанием, что вокруг всё плавилось.

Только она не замечала его взглядов. Она полностью была поглощена своими указательными пальчиками, которые тыкались друг в друга.

Мне признаться, доставляло удовольствие рассматривать этих двоих. До тех пор, пока я не понял, что Оки в упор не видит Акиро. Всё её внимание направлено на меня. Это моё присутствие заставляет её щёки пылать.

И я беспомощный лежу перед ней и внутри меня тоже всё начинает пылать. А под простынёй начинает расти бугорок.

Это было уже слишком! Нужно было что-то быстро предпринимать. Пришлось рявкнуть на очкастого придурка Акиро:

– Ты же слышал, о чём тебя попросили?

– Да! – ответил Акиро и склонился ещё ниже.

И мне вдруг подумалось, что сейчас он скрывает не свой ум, а что-то другое.

– Ну так иди, – как можно спокойнее сказал я.

Я с удовольствием придал бы ему ускорения при помощи подзатыльника, но из моего лежачего положение подзатыльник склонённому Акиро придаст ускорение не в ту сторону, в какую нужно.

Видимо Оки догадалась, что закрывает дорогу, потому что она покраснела ещё сильнее и пулей выскочила из-за ширмы.

Мы с Акиро синхронно выдохнули и переглянулись.

Он снова сел на стул и сказал мне:

– Оки тоже наша одноклассница. – И помолчав добавил: – Она подрабатывает в медпункте. У них клан врачевателей. – Акиро ещё немного помолчал и с воодушевлением продолжил: – У Оки целительский дар открылся в раннем детстве. Она с любым заболеванием или травмой может справиться. Вот только себя лечить не может. Оки знаешь какая?..

Продолжить Акиро не успел. Вошёл врач – седовласый пожилой мужчина, и Акиро тут же выскользнул за дверь.

– Ну что, Кеншин Такэда, – спросил врач с любопытством рассматривая меня. – Как самочувствие?

– Всё болит, – пожаловался я.

– Это хорошо! – хищно улыбнулся врач. – Это очень хорошо! Просто отлично! – и, вздохнув, добавил: – Сейчас подойдёт ваш отец и попробуем определить границы вашего дара. А заодно выясним потенциал к развитию.

И я понял, мне конец! Сейчас меня разберут на атомы и скажут: так и было…

## Глава 2

Мой японский отец оказался холодным и высокомерным. Он был в европейском костюме, стилизованном под кимоно. Вместо катаны у него была широкая резная трость.

Мужчина едва скользнул по мне взглядом, в котором читалось: «Ты меня разочаровал», и кивнул врачу.

– Раздевайся, Кеншин, – сказал тот. – И ложись на кушетку.

Дождавшись, когда я сниму, аккуратно повешу на спинку стула школьную форму и лягу, врач быстро прицепил ко мне всевозможные электроды – на руки, на ноги, на грудь, к солнечному сплетению, на лоб… Короче, облепил с ног до головы. И отошёл к приборам.

Сначала я ощутил лёгкое щекотание. Потом пощипывание. Следом – покалывание.

Покалывание становилось всё сильнее и сильнее.

Я пробовал расслабиться, но ничего не получалось – тело напрягалось само.

Хотелось как можно скорее освободиться от электродов, но, глянув на человека, про которого доктор сказал, что это мой отец, решил терпеть сколько хватит сил.

После очередного невыносимого удара током я непроизвольно вцепился в простыню…

И вдруг почувствовал в обеих руках кинжалы.

Взмах, и провода с электродами перерублены…

Прошло долгих несколько секунд повисшей в школьном медпункте тишины, пока до меня дошло, что я испортил школьное оборудование.

Я глянул на отца.

«Ты меня разочаровал» читалось теперь гораздо отчётливее.

А врач между тем говорил с довольной улыбкой:

– Поздравляю вас, Мичио-сан с новым одарённым! Такой потенциал!

Мой отец посмотрел на врача свысока и процедил:

– Ясуо-сан, данные обязательно заносить в школьный реестр?

– Такие правила, Мичио-сан! – врач вежливо поклонился.

Мой отец задумался на миг, потом кивнул и бросил мне:

– Одевайся. И умойся! Наследник клана Такэда не должен ходить в таком виде. – Не обращая больше внимания на врача, направился на выход. Около двери остановился и добавил: – Жду тебя в машине. Не задерживайся!

– Мальчику бы сейчас полежать, – несмело вступился за меня врач.

– Дома полежит! – отрезал отец и вышел.

Едва за дверью стихли шаги, врач повернулся ко мне:

– Пойдём, Кеншин, я провожу тебя к умывальнику. Не нужно заставлять отца ждать.

В моих руках больше не было кинжалов. Я лежал, вцепившись в простыню, а с тела свисали обрывки проводов.

– Не беспокойся! – остановил меня врач, когда я попытался содрать электроды. – Они сами сейчас отпадут.

И действительно, стоило мне встать, как всё это с меня посыпалось.

– Извините, Ясуо-сан, – сказал я, вспомнив, как отец называл врача.

Взял в руки обрезанный провод и принялся рассматривать – срез ровный. Сразу видно, что кинжалы были очень острые. Прямо хирургические скальпели!

– Ничего страшного! – Врач довольно улыбнулся. – Стоимость оборудования вкходит в страховку.

Вот жук! Судя по довольной улыбке, счёт по страховке включит в себя не только порезанные мной провода…

Я попробовал идти, и понял: не случайно Ясуо-сан говорил, что мне нужно полежать ещё – сил не было совсем, к тому же всё тело горело огнём, а кости ломило так, что хотелось взвыть. Но перед глазами стояло выражение лица моего японского отца, и я стиснул зубы.

Врач подставил мне плечо и проводил до умывальника. Над ним висело зеркало…

Охренеть не встать! На меня из зеркала смотрел японский парнишка. Щуплый доходяга. Чёрные глаза. Хорошо очерченные, немного пухлые губы. Над губой небольшая родинка, думаю, девчонкам должно нравиться… Чёрные волосы были длинноваты на мой вкус, но смотрелось неплохо, хоть и были растрёпаны.

Я умылся. Пригладил шевелюру. Оделся.

– Справишься сам? – спросил врач.

Я кивнул. Хотя каждое движение давалось с трудом и с болью. Но как-то не хотелось, чтобы меня по коридорам вёл врач.

Однако, выйдя из кабинета, я вдруг осознал, что не знаю, куда идти. Где эта чёртова машина? И какая марка?

На моё счастье у двери медицинского кабинета меня ждал Акиро. Он без разговоров подставил плечо. Спросил только:

– На автостоянку?

Я кивнул и принял помощь хлюпика. И мы пошли.

Судя по тому, как на нас пялились, это было жалкое зрелище.

Хотя нет! Я несколько раз выхватил из толпы восхищённые взгляды. В основном девичьи. Они согрели меня и заставили насколько это возможно расправить плечи.

Были и другие взгляды, не сулившие мне ничего хорошего. Но я предпочёл их не замечать. Лучше уж девичьи восторженные! От них как-то бодрее себя чувствуешь.

– Ты стал героем! – подтвердил мои мысли Акиро и тоже приосанился.

Кое-как мы доковыляли до автостоянки.

Я растеряно оглядел несколько рядов явно дорогих автомобилей. В каком из них ждёт меня мой японский отец? А чёрт его знает!

– Сюда, Кеншин! – сказал Акиро и направился к высокому чёрному джипу.

Это действительно оказалась нужная машина. Едва мы приблизились, вышел водитель, открыл дверь заднего сиденья, и я увидел отца.

– Это тебя защитил мой сын? – холодно спросил отец у Акиро.

– Да, господин! – Акиро, убедившись, что я держусь за дверь, склонился в почтительном поклоне.

– Из какого ты клана, мальчик? – так же холодно спросил отец.

– Кобаяси, господин! Акиро Кобаяси, – ответил Акиро и нагнулся ещё ниже.

А я вспомнил его слова: «склонись перед сильным, и тогда он не увидит, что ты умнее» и с трудом подавил усмешку.

– Всего доброго, Акиро Кобояси, – сказал отец и добавил, обращаясь ко мне: – Садись!

Я сел на заднее сиденье. Водитель закрыл дверь. Сел за руль, и мы выехали со стоянки.

– Что было смешного в словах этого мальчика? – внезапно спросил отец.

Я понял, что он увидел мою усмешку. И не придумал ничего лучшего, чем повторить слова Акиро.

– Умно! – прокомментировал отец, даже не подозревая, что повторяет мои слова. Но отец не дал мне расслабиться: – Клан Кобаяси один из самых слабых. Им едва хватает авторитета, чтобы оставаться в списке уважаемых кланов. – Немного помолчал и добил меня: – Если они такие умные, почему до сих пор в конце списка?

Сказать, что я охренел от такой очевидной мысли, это ничего не сказать!

И снова перед глазами появился Хидеки и занесённый надо мной меч. А потом вспомнились слова Акиро, что Хидеки дома не поздоровится.

– Отец, – спросил я и задумался, как сформулировать вопрос, чтобы не спалиться.

Умному Акиро я мог лапшу на уши навешать, а вот сидящий рядом со мной мужчина производил впечатление человека, с которым шутки плохи!

Я, конечно, шутить не собирался, но задать вопрос, на который должен был бы знать ответ, я реально боялся.

– Что? – спросил мужчина, не дождавшись вопроса.

Пришлось рискнуть и спросить как есть:

– А клан Хидеки Яно в списке выше нас или ниже?

Отец, не дрогнув ни одним мускулом на лице, посмотрел на меня и спросил:

– Тебе не кажется, что этот вопрос следовало задать до того, как полез в драку?

– Так получилось, – промямлил я, понимая, что всё-таки спалился.

Теперь нужно было ждать… Даже не знаю, чего, каких репрессий.

Но я ведь не виноват, что Грач загнал меня на дырявую крышу обнищавшего научно-исследовательского института!

Времени обдумать ситуацию и принять разумное решение у меня не было, потому что джип уже въезжал в широкие ворота.

Проехав по дорожке прямо к парадному крыльцу, джип остановился. Водитель вышел и открыл двери отцу. И склонился перед главой рода.

Я само собой вышел сам. Не привык к такому обхождению. Никогда не понимал барских замашек некоторых личностей типа Грача. Его прихлебалы открывали перед ним двери, только что не кланялись. Но Россия не Япония. Я представил грачёвских прихлебателей в поклоне и чуть не сбил отца.

Если быть точным, я его не то что не сбил, я его даже не задел – он переместился с такой скоростью, что я провалился и едва не упал. А если учесть, что сил у меня не было и всё тело болело, то ощущение, я вам скажу, оказалось не из приятных!

– Кеншин, – невозмутимо произнёс отец, словно ничего не произошло. – Жду тебя через двадцать минут на тренировочной площадке. Теперь я сам буду тренировать тебя.

Я мягко сказать охренел. Но тело уже согнулось в традиционном поклоне и сам собой вырвался ответ:

– Да, отец! – Но я быстро взял себя в руки и спросил: – А мне не нужно полежать там или как-то полечиться? Больно ведь…

Отец удивлённо приподнял бровь и сказал:

– Твоя фамилия внесена в школьный реестр! Ты же понимаешь, что это означает?

Я, признаться, ни фига не понимал. Поэтому спросил:

– И что это означает? – всё равно ничего хорошего мне не светит.

Лицо мужчины потеряло свою невозмутимость. Но ненадолго. Через минуту он снова был холодным и высокомерным.

– Видимо, открытие дара повлияло на тебя сильнее, чем обычно бывает. Хотя твой случай не обычный. Хорошо, я расскажу тебе.

Это случилось тысячу лет назад. Четыре ученика школы Тэндай отправились в лес, чтобы вдали от дзикидзицу – мастеров с палками и мастеров медитации утроить поединок и выяснить, кто сильнее. Но не успели они обнажить катаны, как услышали за ближайшим кустом стон. Ученики кинулись туда и увидели истекающего кровью человека. Они наскоро перевязали раны и отнесли найденного в святилище Энрякудзи. Обратились за помощью монахам. Так учителя школы Тэндай узнали о самовольном уходе учеников из школы. Дзикидзицу в качестве наказания определили этим ученикам ухаживать за раненым. Заодно постигать искусство врачевания. Ну и, как водится, был задан новый коан: «Когда ты не можешь сделать ничего – что ты можешь?»

Ученики долго ломали головы, но просветления так и не наступало. А раненый тем временем пришёл в себя. Увидев озадаченных учеников, он спросил у них что случилось. Те ему всё рассказали. И тогда спасённый поделился своей историей.

«Я бог Амэ-но Тадзи, – сказал он. – Мне пришлось бежать от своих братьев из-за того, что им вздумалось выяснить, кто из нас сильнее. Оказалось, что я. Но я младший брат! Старшие решили, что это не справедливо, объединились, и вот я тут. Больше у меня нет дома. Чтобы вы избегли такой участи, я, бог Амэ-но Тадзи, в благодарность за спасение наделю вас даром, каждого своим. Не только вас, но и ваших детей, и детей ваших детей».

Как сказал бог Амэ-но Тадзи, так и сделал. У каждого из четвёрки открылся дар. И каждый стал основателем клана. Это самые древние и самые почитаемые кланы. И так как их силы велики, сравнивать не принято.

– То есть, не сравнивают, чтобы не пришлось мериться силами? – спросил я.

– Да, – ответил отец. – Но каждый новый обладатель дара испытывается на прочность. И у недавно открывшего дар шансов пройти испытание практически нет.

– Люди такие люди, – прокомментировал я слова отца.

– Обычно дар открывается в раннем детстве, и пока наступает время испытаний, человек успевает вырасти и подготовиться. С тобой всё пошло не так. Мы уже считали, что Амэ-но Тадзи не признал тебя наследником рода. Я очень рад, что его взгляд наконец-то упал на тебя. Жаль, что сейчас и прилюдно. Но такова его воля.

– И что теперь делать? – спросил я.

– Когда ты не можешь сделать ничего – что ты можешь? – ответил отец и добавил: – Жду тебя на тренировочной площадке. У тебя двадцать минут, не опаздывай!

Развернулся и ушёл.

Мне ничего не оставалось, как отправиться следом.

Однако, когда я вошёл в дом, остановился в задумчивости – куда идти? Где моя комната.

– Мой господин, – послышалось сбоку.

Я повернулся и увидел хорошенькую девушку в униформе служанки. Фигурка такая выпуклая где надо – пуговки на груди едва сдерживают содержимое. Кажется, одно неловкое движение, и два файербола вырвутся на свободу.

Девушка перехватила мой взгляд и покраснела.

– Проводи меня в мою комнату, – попросил я девушку, чтобы отвлечь её от передника, который она комкала в волнении.

Девушка снова поклонилась и пошла в глубь дома.

Я отправился за ней, любуясь видом сзади – он был ничуть не хуже, чем спереди.

Едва мы вошли в большую комнату, как послышалось презрительное:

– Мой маленький братик-извращенец со школы приехал!

На диване развалившись сидел парень с наглой рожей. Он был очень сильно похож на моего японского отца, только выражение лица дебильное.

Прежде, чем я успел подумать, с языка сорвалось:

– Мой старший брат придурок давит диван, – и согнулся в преувеличенно почтительном поклоне.

– Что ты сказал?! – взорвался парень.

А служанка защебетала:

– Тошира-сан! Кеншин-сан! Пожалуйста, не надо! Ваша матушка увидит…

Упоминание матушки остановило парня.

– Ты жалок! – прошипел он.

Я, вспомнив, как палка у меня в руках превратилась в меч, только усмехнулся в ответ.

Парень заметил усмешку. Видимо, поэтому приказал служанке:

– Юкико, пойди, сделай мне кофе.

Я разозлился. Без служанки я до своей комнаты не дойду, я банально не знаю где она, а этот урод не может поднять задницу от дивана.

– Братец, – сказал я, останавливая служанку. – Почему бы тебе самому не сделать себе кофе? – И добавил, обращаясь к девушке: – Пойдём, Юкико!

– Ты что сказал?! – взбеленился Тошира и подскочил ко мне.

– О! Так ты умеешь ходить? – ответил я со всей невозмутимостью.

– Я убью тебя, крысёныш! – зашипел он.

– Когда ты не можешь сделать ничего – что ты можешь? – процитировал я отца и, пока брат обтекал, подтолкнул Юкико: – Проводи меня к моей комнате!

Но на этом приключения не закончились. Едва мы завернули в коридор, как меня чуть не сбила с ног девчушка лет пяти.

– Братик пришёл! – закричала она и повисла у меня на шее.

– Нотари-тян! – строго сказала Юкико. – Ваша матушка будет сердиться.

Но маленькую егозу это не проняло. Более того, я хоть и растерялся сперва, но понял, что счастлив, что у меня есть такая младшая сестрёнка.

– Как у тебя дела, Нотари? – спросил я, когда, покружив, поставил егозу на пол.

Она тут же сложила ручки на груди и запрыгала вокруг меня как зайчик.

– Кеншин-кун, поиграй со мной в зайчика-ниндзю!

– Нотари, меня отец ждёт, – ответил я со вздохом, вспомнив, что отец меня действительно ждёт. И предложил: – А давай вечером поиграем?

– Давай! – согласилась Нотари и поскакала по коридору.

В прошлой жизни, в России, я был единственным ребёнком. И если без такого старшего брата я мог бы обойтись, то вот зайчик-ниндзя мне пришёлся по душе.

Наконец я дошёл до своей комнаты. Тот ещё квест, скажу я вам. А ведь мне потом на тренировочную площадку идти! И я точно так же не знаю, где она. Снова просить Юкико, чтобы проводила? Видимо, придётся. А пока…

Я осмотрелся в комнате. А ничего так жил настоящий Кеншин. Комната размером как половина моей российской квартиры!

Тут был индивидуальный турник – захотел между делом подтянуться? Пожалуйста! Подтягивайся! Всё рядом! Желание расплескаться не успеет! Захотел пресс покачать – всё к вашим услугам! Захотел бицепсы-трицепсы – не стесняйся!

Я подошёл к турнику. Попробовал подтянуться – сразу понял, парень пренебрегал спортом. Я повис на турнике, как кишка. Даже если сделать скидку на то, что всё тело болело, мышцы всё равно были ни к чёрту.

Рядом с турником был рабочий стол с компьютером. Монитор – мечта геймера – огромный и немного изогнутый. При желании можно одновременно два-три окна открыть. Конечно, монитор – это только монитор, но что-то подсказывало, что и системник на высоте! И использовался компьютер явно гораздо чаще, чем турник.

Одна стена была стеклянная. А за ней – большой балкон. Балконная дверь была приоткрыта, и прозрачные лёгкие шторы колыхались от свежего ветра. За окном открывался шикарнейший вид на холмистый, утопающий в зелени простор, посреди которого одиноким клыком торчала огромная скала с корявым ветвистым деревом на вершине. Я на миг залюбовался этой красотой, но нужно осмотреться дальше.

Шкаф был не шкаф, а настоящая гардеробная. А там – целая полка со спортивными кимоно.

Голос внутри подсказал, что правильное название не кимоно, а кейкоги – одежда для занятий будо. Куртка уваги, штаны дзубон и пояс оби. Одежда новенькая, такое ощущение, что ни разу не надёванная. Если учесть турник, то у настоящего Кеншина против банды Грача не было бы и шанса. Не сказать, что у меня было много, но подтянуться и перелезть двухметровый забор на территорию института я смог. На свою голову.

Конечно, в гардеробной были и костюмы, и толстовки, и рубашки – все аккуратно выглаженные, на плечиках. Но штук десять одинаковых кимоно, точнее, кейкоги – это меня впечатлило. У меня в той жизни был только один спортивный костюм – и на физкультуру, и в качестве домашней одежды.

Та жизнь, эта жизнь… Я уже задумывался, что у этого тела раньше был другой хозяин. Интересно, куда он делся? Если перенёсся в моё тело, то мне его жаль – он ведь не знает все тайные тропки и не знает, как сбежать от Грача и его прихвостней. Как бы то ни было, теперь это его проблемы. У меня тут есть чем заняться, да и помочь я ему не смогу.

Интересно, а если бы смог, помог бы?

Я усмехнулся: конечно! Какой бы шикарной ни была комната настоящего Кеншина, но его братец, одноклассники с мечами наперевес жизнь пацану портили не по-детски!

Но сейчас времени на раздумья не было. Меня ждёт отец. И что-то подсказывало: сердить его нельзя.

Нужно было быстро переодеваться и идти на тренировочную площадку. Хоть у меня и болело всё… Всё тело. Каждая клеточка.

Я взял кейкоги. Но сил оставалось дойти до кровати и прилечь. На минутку. Только посмотреть, кровать не сильно твёрдая?..

## Глава 3

Горный морозный воздух прояснял сознание. Ветер посвистывал, время от времени срываясь в небольшие завывания. Пахло снегом. Я стоял на балконе, а лёгкие шторы развевались позади меня крыльями.

Я отвлёкся на шторы лишь на миг. А когда повернул голову, прямо по воздуху ко мне шёл самурай в полном доспехе. Рогатый шлем с накладками, закрывающими шею, на лице зверская маска, защита для рук, тела, ног. Поверх доспеха – накидка с укороченным рукавом и вышитым гербом. За поясом два меча разной длины.

Самурай с характерным звуком обнажил длинный меч, опустил его вниз и отвёл чуть в сторону. И так продолжил приближаться ко мне. Кончик меча высекал искры… из воздуха.

Я смотрел на искры и слышал электрические разряды. Они мне что-то напоминали, но я никак не мог вспомнить, что именно.

По-хорошему нужно было бежать, но я стоял, смотрел на самурая. Просто смотрел и всё. Потрясённый мощью, грацией тигра. Я даже на расстоянии ощущал его смертоносность. И меня это восхищало!

Остановился самурай в метре от балконных перил. Повис в воздухе. Я тоже стоял в метре от перил, только на балконе. Стоял и ждал. Ждал и смотрел на него. Не мог отвести взгляд.

И он ждал. Чего? Непонятно.

Мы смотрели друг на друга. Он – сквозь шлем. Я – в прорези шлема, туда, где должны быть глаза. Но видел только уродливую маску.

Время остановилось. Во всём мире были только я и самурай. И тишина между нами.

И тут раздался грохот. Как будто с гор сорвалась лавина.

Самурай исчез. словно ветром сдуло. Следом исчезли снег, горный пейзаж – вот это всё.

Я очнулся на кровати, согнувшийся в калачик и сжимающий в руках кейкоги. В дверь тарабанили. Из-за двери слышался испуганный голос Юкико:

– Кеншин-сан! Кеншин-сан! Откройте, пожалуйста!

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, где я нахожусь. Потом ещё время, чтобы вспомнить, что мой японский отец ждёт меня на тренировочной площадке. Ещё время, чтобы найти взглядом часы и понять: двадцать минут закончились уже полчаса как.

Я подскочил, словно ужаленный. Точнее хотел подскочить, но грохнулся на пол и застонал – всё тело пронзила жесточайшая боль.

Кое-как поднявшись, я быстро стянул с себя школьную форму, в которой завалился на кровать, схватил широчайшие штаны и завис – как их вообще можно надеть?

Юкико продолжала тарабанить в дверь и умолять, чтобы я открыл. Но не мог же я открыть дверь в таком виде?

А, была не была! Я кое-как намотал завязки, только чтобы штаны не свалились, натянул куртку, подвязал её длиннющим поясом и, пригладив волосы, вышел из комнаты.

– Ваш отец очень сердится, – залепетала Юкико. – Пойдёмте, я вас провожу.

Мне это было на руку и даже просить не пришлось.

Юкико почти бежала сначала по коридорам, потом по верандам, дорожкам, мостикам. Я старался не отставать. Думал только: «Ни фига себе! Целое поместье! Царский дворец, не меньше!»

Затянутый пояс не давал глубоко вздохнуть, но перевязывать на ходу я не стал, чтобы не потерять с таким трудом завязанные штаны.

Наконец, мы выскочили во внутренний дворик. И я увидел разминающегося отца.

Юкико остановилась и молча согнулась в почтительном поклоне.

Отец увидел нас. На лице его появилось выражение величайшего презрения и гнева.

– Ты украл у меня время! – прогрохотал его голос, несмотря на то, что говорил отец тихо.

– Простите, – я тоже согнулся в поклоне.

Отец едва шевельнул рукой и Юкико убежала, только пятки засверкали.

Я в этот момент по-чёрному завидовал ей.

– Мало того, что ты украл моё время, – начал читать мне нотации отец. – Так ещё и посмел явиться в таком виде!

Я не понимал о чём он. У меня была такая же кейкоги, как и у него. Даже пояс у него тоже был белый. Но я не посмел ничего сказать.

Отец помолчал немного, потом негромко пробормотал:

– Неужели открытие дара настолько повлияло на тебя…

Я промолчал. Хочет думать, что это открытие дара, пусть думает. Главное, чтобы не спросил, где настоящий Кеншин. Потому что у меня ответа на этот вопрос не было.

– Хорошо, – сказал отец. – Раздевайся.

На мой недоумённый взгляд пояснил:

– Покажу, как правильно надевать хакаму и как повязывать оби.

Я послушно распутал пояс, снял куртку.

Отец увидел узлы, которыми я укрепил штаны и его брови поползли вверх, видимо, тут я накосячил сильнее всего.

Но невозмутимость и высокомерие быстро вернулись на лицо отца, и он начал объяснять:

– У хакама должно быть семь складок. Две сзади и пять спереди, из них – три справа, две слева. Складки символизируют семь добродетелей пути воина. Воин должен быть великодушным, иметь честь, быть вежливым, мудрым, искренним, верным и должен почитать старших…

Отец перечислял добродетели, и под каждую закладывал складку на широких штанах. Все завязки оказались расположенными очень удобно. А сам процесс надевания штанов понятным.

Пояс тоже, как выяснилось, нужно завязывать не на талии, а на бёдрах. Ну, ок! Буду завязывать на бёдрах.

После отец сказал мне разминаться. Но, увидев мои телодвижения, вздохнул и начал показывать упражнения, постоянно поправляя меня и рассказывая о движении чи, о том, как нужно подготовить тело, чтобы чи текла свободно по всем каналам, и чтобы я без труда мог направить её в нужное мне место.

Я ни фига не понимал и не чувствовал никакой чи.

А потом началось моё избиение, называемое отцом тренировка. Честно сказать, мне и разминки хватило выше крыши, но у отца на мой счёт было другое мнение.

Он гонял меня по площадке и щедро награждал ударами.

Я как мог уклонялся. Пытался уклоняться. Ни разу не получилось.

А ещё я с тоской посматривал на деревянные мечи, которые лежали на помосте. И с ужасом ждал, когда начнётся тренировка на мечах.

К счастью, отец ограничился кулаками. Даже не кулаками, а пальцами, но мне казалось – кувалдами.

Наконец отец остановился. Видимо ему надоело гонять меня по площадке. Посмотрев на меня, он сказал:

– Пойми, Кеншин! То, что ты смог ранить Хидеки, это случайность. Он от неожиданности потерял равновесие духа. Но больше такого подарка тебе никто не сделает. Если хочешь остаться в живых, ты должен тренироваться. И, Кеншин… – в голосе отце промелькнуло сожаление, а может, мне это только показалось. – Ты встретишься с врагами один на один. Я не смогу отправить с тобой телохранителей. Я не могу уронить честь клана. По этой же причине ты не будешь пропускать школу.

Отец дал мне время на осознание сказанного.

У меня, признаться, мороз по коже пробежал. Промелькнула мысль: а может, лучше было бы не лезть через забор, а посидеть ещё за гаражами, не вечно же Грач со своими прихвостнями торчал бы во дворе? Но следом пришла мысль, что сделано, то сделано. И теперь нужно как-то жить. Настолько долго, насколько смогу.

Отец кивнул, как будто прочитал мои мысли, и сказал:

– Сейчас иди обедай и учи уроки. Вечером в восемь часов жду тебя на тренировку.

У меня даже язык не повернулся просить об отдыхе.

В свою комнату я возвращался один. Отец же взял тренировочный меч и продолжил тренировку.

На удивление, я запомнил дорогу. Видимо, сказалось то, что постоянно приходилось сбегать от Грача, и я научился хорошо ориентироваться на местности. Полезный навык, скажу я вам!

Несмотря на то, что поместье моих японских предков было не маленькое, с квартиркой в России и сравнивать нечего, всё же я понимал, куда мне нужно идти. Вот только мне срочно требовался душ – я весь пропотел. Моя одежда была мокрая, хоть отжимай! Плюс, вываляная в пыли. Нужно было помыться и переодеться.

И снова мне помогла Юкико. Она вынырнула из-за поворота, видимо бежала по поручению. Я успел схватить её за руку, отчего она покраснела, забрала руку, поклонилась и прошептала:

– Кеншин-кун… Извините!

Где-то внутри сознания пришло понимание, что в Японии не принято хватать девушек за руки.

«Ну и пофиг! – ответил я сам себе. – Мне нужно помыться!»

– Юкико, – спросил я, – где душ или что-то такое?

Юкико удивлённо посмотрела на меня.

Ну чего она всё время краснеет? Я же просто спросил про душ!

– Семейный онсэн там, – пролепетала служанка и махнула рукой в направлении отдельно стоящего невысокого здания.

Пока я рассматривал здание, Юкико убежала, отняв у меня возможность задавать вопросы.

Я не знал, что такое онсэн. Но надеялся, что Юкико правильно поняла меня, и там можно помыться.

В общем, я направился туда, куда она показала. А что ещё оставалось?

Когда я вошёл в небольшое помещение, увидел крючки для одежды. Чуть дальше полочки для полотенец – больших и маленьких. Рядом на полках махровые халаты в количестве – можно целый класс помыть и одеть! Рядом лежали стопки носков и на полу стояло несколько пар сандалий на высокой деревянной платформе.

Ещё дальше был душ на три помывочных места. Но без перегородок, как это было бы в России. Лейки располагались на небольшом расстоянии друг от друга. Причём, были укреплены не так как я привык, чтобы можно было встать под душем. А так, чтобы можно было сидеть на скамеечке и мыться. Скамеечки стояли тут же.

Мне, измотанному тренировкой, скамеечка была в самый раз.

Только я разделся и сел под душ, как зашёл мой братец Тоширо.

– Что-то отец тебя мало погонял, – раздеваясь, с усмешкой сказал он.

По интонации чувствовалось, что он хотел зацепить меня, но я не понял, чем именно, поэтому просто спросил:

– Что, хочешь добавить?

– А смысл тратить время на такого бездаря, как ты? – пожал плечами брат, сел на соседнюю скамеечку и принялся намыливаться.

– Как бы уже не совсем бездарь, – ответил я, намекая на то, что у меня открылся дар.

– Какой смысл в мече, если ты не умеешь им пользоваться? – пожал плечами Тоширо и продолжая мыться.

Так-то он был прав. Отец мне только что показал, что мне нечего противопоставить мечнику. Даже начинающему. Не говоря уже об опытных.

Тоширо смыл пену, тщательно сполоснулся, взял маленькое полотенце и пошёл в дверь, на которую я сразу не обратил внимания – слишком обрадовался, когда увидел душ.

Я тоже поскорее обмылся и встал – решил глянуть, куда там направился братец. И офигел! За дверью под открытым небом был небольшой бассейн. Обложенный по краям крупными камнями. Питал его природный источник – горячий, судя по поднимающемуся пару. Он небольшим водопадом стекал в чашу бассейна. С противоположной стороны вода утекала небольшим ручьём.

Опираясь спиной на камни, с полотенцем на голове, по шею в воде сидел брат. Его глаза были закрыты. На лице царило полное блаженство.

Бассейн явно был не индивидуальный, поэтому я, сделав морду тяпкой, тоже вошёл в воду и, точно так же положив полотенце на голову, сел в воду подальше от брата.

Вода была шелковистая, мягкая. Температура идеальная – тепло, но не горячо. Тело отозвалось с благодарностью. Я прям почувствовал, как мои синяки после тренировки исцеляются.

«Это моё любимое место тут!» – решил я и тоже закрыл глаза, расслабляясь и ловя блаженство.

– Жаль, что отец тратит на тебя время, – сказал вдруг Тоширо.

В его вроде бы беспечном тоне прозвучала угроза.

Сонливость моментально слетела с меня.

– Это почему же? – спросил я у брата.

– Ты даже не способен оценить подарок, который он тебе сделал, – процедил Тоширо.

Презрение переполняло брата. И тем не менее, я почувствовал в его словах нотку горечи и спросил:

– Мне показалось, или ты завидуешь?

И тут Тоширо взорвался:

– Да! Завидую! У меня дар открылся в три года! У Нотари тоже в три! На тебя уже рукой махнули! И тут… Я сколько просил отца потренировать меня, но он пригласил мастера… Нет, сэнсэй Ронин, опытный мечник. Но куда ему до отца! А ты… Ты такой жалкий! Ты ничтожество! И отец тренирует тебя!

– Видимо отец считает меня более перспективным наследником, – подлил я масла в огонь.

Не успел я договорить, как мне в грудь упёрся меч. Настоящий меч. Он мгновенно вырос из руки Тоширо.

– Следи за словами, ублюдок! – прорычал братец.

В том месте, где остриё уткнулось мне в грудь, появилась тонкая струйка крови.

От полного охренения я только и смог сделать, что стёр кровь пальцем и лизнул. Действительно солёная. Или это вода в бассейне солёная? Может, потому я и чувствую, как исцеляются синяки, раз вода такая же солёная, как кровь?

Место пореза защипало.

Я с усилием отвёл взгляд от лезвия и посмотрел Тоширо в глаза.

– Что же ты остановился? – холодно спросил я, хотя у самого поджилки тряслись.

– Ненавижу! – прорычал брат и лезвие рассекло поверхность воды.

Сердце стучало в горле. В голове шумело. Благо руки я опустил под воду – не видно, как они трясутся.

Я вдохнул, выдохнул и спросил у брата:

– Ты тоже превращаешь предметы в мечи?

– Меч продолжение моей руки, – уже спокойнее ответил Тоширо, и клинок втянулся в его ладонь.

Я сидел, смотрел на своего японского старшего брата. Его тело было мускулистым, рельефным. Ни жиринки лишней.

Вспомнил турник в своей комнате, и то, как кишкой повис на нём. И понял, что меряться мышцами с братом я сейчас совсем не готов.

– Всё настроение испортил! Расхотелось купаться, – бросил Тоширо и направился на выход.

– Кто бы говорил! – буркнул я и прикрыл глаза.

Была мысль, что нехорошо в общем бассейне пачкать воду кровью, но вода проточная, так что я отмахнулся от мысли встать и уйти вслед за братом.

Мне было о чём подумать.

То, что отец тренируется с белым поясом, а сам, если верить Тоширо, является лучшим в клане мечником, понять можно. Чего дома выпендриваться? Перед кем?

То, что отец решил сам тренировать меня, тоже понятно – беспокоится за сына. Кстати, это об отношениях отца и сына говорит намного больше, чем постоянно высокомерное презрительное выражение лица.

То, что старший брат злится – это тоже понятно. Старшие дети часто ревнуют младших к родителям. И тут ничего не поделаешь, с этим придётся смириться.

Но есть кое-что, с чем я не знал, как быть. Это слова отца о том, что меня будут испытывать. А я, тут Тоширо абсолютно прав, дерьмовый мечник! Нужно с этим что-то делать. Но что?

Я начал вспоминать нашу с отцом тренировку, прокручивать в голове его и свои движения.

Получалось плохо. А вот сидеть в воде было хорошо.

Вода была тёплая. Воздух – свежий. Запах – приятный. Пели птички. Пахло… почему-то морем и самую малость сероводородом. Но в целом хорошо.

Я закрыл глаза. И вдруг снова увидел гористую местность, покрытую снегом. И самурая с обнажённым мечом.

Он точно так же, как и в прошлый раз приближался ко мне. Только шёл не по воздуху, а по воде. Меч чертил на гладкой поверхности линии и… снова высекал искры.

Пахло озоном. Слышался электрический треск.

От неожиданности я ушёл под воду и проснулся.

Никакого самурая, естественно не было. Но забавно, как повторился сон.

День клонился к вечеру. Я поспешил выйти из бассейна, пошёл в душ, обмыть соль.

Вытерся полотенцем. Вздохнул, что придётся надевать грязную одежду. Оглянулся.

Моей кейкоги не было. И вообще никаких грязных вещей, использованных полотенец. Кроме маленького, что всё ещё лежало у меня на голове. Как будто пока я спал в бассейне, кто-то тут прибрал.

Представил, как Юкико моет тут всё, собирает грязную одежду, а я в двух шагах голый отмокаю, и в голову ударило жаром. Блин! Ну чего никто не подал знак, я бы хоть прикрылся…

Зверски хотелось есть. Поэтому я взял халат, надел его и белые носки с отделённым большим пальцем, обул деревянные сандалии с высокой деревянной подошвой, потому как больше обуть было нечего, мои кроссовки исчезли вместе с грязной одеждой, и потопал в свою комнату. Нужно было переодеться в нормальную одежду и поискать чего-нибудь съедобного.

А ещё нужно узнать, который час. Отец назначил тренировку на семь. Хорошо бы не опоздать. Понятно, что толку от тренировки будет немного, но слова Тоширо о том, что отец лично тренирует меня, а не его, заставили задуматься. Правда ненадолго. Потому что тренировка – это было бы неплохо. А вот поесть – это просто отлично! А что касается испытаний – будем решать проблемы по мере их поступления.

В надвигающихся сумерках я шагнул на дорожку, и тут меня прошиб холодный пот – самурай!

Передо мной живой и во плоти стоял тот самый самурай, который дважды являлся мне в моих видениях.

## Глава 4

Только самурая мне сейчас не хватало! Не успев подумать, я автоматически ляпнул:

– Прочь с дороги!

И самурай исчез. Как будто и не было.

Вот это напугало меня по-настоящему. Неужели гуси полетели? Или просто привиделось? Не на самом деле же самурай… Одно дело сон, и совсем другое вот так…

Я некоторое время стоял, пытаясь унять разбушевавшееся сердце и прислушиваясь к звукам, ожидая обещанные отцом испытания, но больше ничего не происходило.

Постояв немного, я посеменил в свою комнату.

Почему посеменил? А потому что по-другому идти в этих сандалиях у меня не получалось.

Дошёл я до своей комнаты без происшествий. Переоделся в нормальную одежду.

Кстати, школьную форму, которую я оставил на кровати, тоже убрали. Ну и ладно. В гардеробе есть ещё. Я не стал забивать этим голову, она и так уже побаливала от голода.

Не раздумывая больше, я пошёл искать, где тут кухня.

В этот раз мне помогла сестрёнка. Зайчик-ниндзя выпрыгнул из-за поворота и доверительно сообщил:

– Кеншин-кун, мама сказала, чтобы ты срочно шёл в столовую, уже все собрались и только тебя нет.

– Ну тогда попрыгали, Нотари! – сказал и тоже изобразил зайчика-ниндзю. – Давай, кто первый!

Естественно, я пропустил сестрёнку вперёд! Во-первых, потому, что девочек нужно пропускать, а во-вторых, это была маленькая военная хитрость – Нотари, сама того не подозревая, показывала мне дорогу. Правда, пришлось прыгать вместе с ней – сестрёнка внимательно следила, чтобы я не отлынивал. Но я обещал поиграть с ней, а после купания в бассейне сил у меня прибавилось. Так что, а почему нет?

Таким образом мы с Нотари – сначала она, потом я – припрыгали в столовую. Нотари допрыгала до своего стула и взобралась на него. А я, едва мы вошли в столовую, перешёл на шаг. И не потому что поймал строгий взгляд отца и сочувствующий – брата. Но как-то пятнадцатилетний парень, скачущий зайчиком… Это, конечно, весело, но странно. Хотя, мама улыбалась.

Мама… из присутствующих в столовой я не видел ещё только её.

Это оказалась очень миловидная и красивая женщина. И очень добрая, судя по глазам и улыбке. Однако, когда она заговорила, я почувствовал в её голосе мягкость и… сталь. Вот такое странное сочетание.

– Кеншин, это мило, что ты играешь с Нотари, но ты заставил всех ждать.

– Простите! – сказал я и поклонился.

Я уже усвоил, что лишний раз поклониться в этом мире совсем не лишний.

– Садись за стол, – сказала мама и принялась разливать по тарелкам суп.

На столе уже стояли мисочки и тарелочки с рисом, кусочками сыра, овощами, зеленью, рыбой, и ещё чем-то, чему названия я не знал.

Всё было здорово, красиво, вкусно пахло. Но из приборов были только палочки. А я ими пользоваться не умел.

Но выход был найден! Нотари с радостью поучила братца-зайчика пользоваться палочками и очень веселилась, когда у меня не получалось. И все остальные восприняли это как игру.

Играя с сестрёнкой, я однако успевал оценить вкус еды. Моя японская мама готовила превосходно! Даже рис, который я раньше не любил, оказался не комковатой кашей, а рассыпчатым и очень вкусным. Особенно с кусочками рыбы и маринованными овощами.

Как бы то ни было, я наконец-то наелся.

Сразу все тревоги отошли в сторону. Захотелось завалиться спать. Но отец не дал мне такой возможности.

– Кеншин, ты помнишь про тренировку? – спросил он, и я увидел, как у Тоширо вздёрнулись и бессильно опустились плечи.

– Да, отец, конечно! – бодренько отрапортовал я, хотя на самом деле с большим удовольствием пошёл бы в свою комнату и подавил кроватку часок или два.

– Уроки выучил? – спросила мама.

Врать я не рискнул.

– У тебя полчаса, – сказал отец и налил себе зелёного чаю.

Пришлось отправляться в свою комнату, доставать учебники и смотреть, что там настоящий Кеншин изучал, и что я смогу сделать.

В своей школе я учился хорошо. Одноклассники частенько списывали у меня, а Грач так и вовсе требовал, чтобы я за него домашку делал… Но тут, когда я открыл учебники, то просто офигел – одни иероглифы!

Я полистал учебники и закрыл их. А смысл? Всё равно ничего не понимаю.

Вместо этого пошёл к турнику. Тренировки с отцом – это тренировки с отцом, а физо покачать лишним не будет. К тому же это хороший способ не уснуть, пока подойдёт время. Ну не признаваться же родителям в том, что я стал неграмотным.

Подтягивания, отжимания, пресс… Полчаса пролетели незаметно. Пора было собираться на тренировку.

В этот раз я переоделся в кейкоги быстро. И складки сложить на штанах получилось как надо. Не с первого раза и не так ловко, как у отца, но получилось! И до тренировочной площадки я дошёл сам. Несмотря на то, что фонарей на улице было не так много. А площадка и вовсе была не освещена.

Отец уже ждал меня.

– А как в темноте тренироваться? – спросил я. – Не видно же ничего!

– Смотреть нужно не глазами, – ответил отец и встал в стойку.

Я последовал его примеру.

Эта тренировка в корне отличалась от предыдущей. Отец больше не гонял меня по площадке. Он заставлял почувствовать, распознать даже не саму атаку, а намерение противника. Свет бы мне тут ничем не помог, так что темнота была даже на руку – я ни на что не отвлекался.

– Вся чи в мире взаимосвязана, – говорил отец. – Изменение в течении чи одного человека отзывается во всех. Человек испугался, чи утекла в ноги. Окружающие почувствовали пустоту.

– Когда душа от страха уходит в пятки… – нашёл я русский аналог.

– Да, подтвердил отец. Очень точное определение – чи уходит в пятки, пятки отталкиваются от земли и человек бежит быстрее.

– А когда человек воодушевлён… – начал я.

– Чи поднимается к сердцу и заполняет пространство вокруг человека…

– И человек кажется великим! – подхватил я мысль отца.

– Не кажется, – поправил меня отец. – Становится!

– А как сделать, чтобы чи поднялось к сердцу? – спросил я.

– Твой противник должен быть великим. Силу даёт противник! – ответил отец и добавил: – На сегодня всё. Иди помойся, чистое тело лучше отдыхает. И ложись спать. Завтра в шесть утра приходи на тренировку. Не опаздывай! У нас будет мало времени. Иди.

Я направился в душ. Но сделав несколько шагов, остановился.

Умиротворение царило вокруг. Умиротворение и тишина. Журчала вода в ручье. Ветер шелестел листвой. Позади шуршал песок – отец продолжал тренировку.

Понятно, почему он лучший мечник – столько тренироваться!

Следующая мысль была: а я? Чего хочу я? Вот тут, в этом новом для меня мире?

Вряд ли я когда-то вернусь домой. Видимо, тут мне и жить дальше.

«Если выживешь!» – тут же подкинуло подсознание.

«Если выживу…» – согласился я и глубоко задумался.

Насколько надёжен этот дар? Вдруг в ответственный момент оружия не появится?

Но отец, почему-то не тренировал меня на предмет вызова оружия. Обе тренировки свелись к тому, что нужно уйти с острия атаки. В первый раз через боль, а второй раз через понимание течения внутренней энергии чи.

Понятно, что две тренировки – это катастрофически мало. За два раза я не стану крутым воином. Да никаким воином не стану!

И тут же пришла мысль: а зачем мне быть воином? Просто чтобы защититься?

С другой стороны, это не мало – защититься… Защитить себя.

Собственно, я до сих пор только это и делал. И в том мире, когда сбегал от банды Грача, и в этом. Когда я попал в этот мир, первым делом пришлось защищать свою жизнь.

Так чего я хочу?

Мой японский отец ради чести рода отправит меня завтра в школу без телохранителей. А сегодня тренировал меня. Честь рода – это то, что он хочет оставить своим детям.

Мой российский отец был другом учёных, поддерживал их, несмотря на то, что правительство наплевало на науку. Без науки, любил повторять отец, не может быть счастливого будущего. Значит, поддерживая друзей, он защищал будущее.

А я? Ради чего живу я? Ради чего завтра мне подставлять свою голову под удар? Ради чего тренироваться?

Впереди раздались шаги и сдержанный смех. А потом – шёпот. Интересно, кто это? Это ведь не на улице, а в поместье, значит, кто-то свои…

А если свои, то не надо беспокоить их.

Я вздохнул и поспешил в душ, стараясь обойти стороной шепчущихся. Люди были счастливы, мне не хотелось им мешать. Но почему-то стало очень грустно.


Уснул я едва голова коснулась подушки. Что-то, может, и снилось, но я ничего не запомнил. Если что и было, то будильник прогнал.

Я полежал несколько минут, соображая где я, что меня ждёт и чего я хочу.

Хочу жить. И не просто жить, а чтобы больше не приходилось сбегать ни от Грача, ни от подобных ему. Хочу жить спокойно, уверенно, достойно. Дружить с учёными, беречь честь клана, защищать будущее. Да мало ли?..

Полюбовавшись колышущимися от лёгкого ветерка шторами, я поднялся и пошёл в туалет умываться. У меня было минут пятнадцать для занятий на тренажёре. Маловато, конечно, нужно было бы встать на полчасика раньше, но я вчера решил выспаться – слишком насыщенный был день.


Отец ждал меня. Но вопреки моим ожиданиям, предложил сесть на деревянный помост и помедитировать.

– Ты должен призвать духа, который одарил тебя и узнать его имя, – сказал отец.

– И как я узнаю? – растерялся я.

– Призови!

Легко сказать, призови. На деле же получилось чёрт-те что.

Я сел, скрестил пальцы, как мне показал отец, подышал, как он велел, и произнёс:

– Дух, который одарил меня, призываю тебя! Явись!

Подсознание само добавило: «Встань передо мной, как лист перед травой!»

Я фыркнул. И отец одёрнул меня:

– Серьёзнее, Кеншин! Помни, это может спасти тебе жизнь!

Я постарался стать серьёзным, но развидить Конька-горбунка с мечами в копытах не смог.

«Ну что ж, Конёк-горбунок, будем тренироваться» – сказал я, пытаясь удержать в сознании это ушастое, горбатое, нелепое создание. И он упорно пытался удержать в копытах катаны, и даже пробовал махать ими.

Наконец отец с тяжёлым вздохом отпустил меня.

– Иди завтракай, и водитель отвезёт тебя в школу. Будь внимателен. Вечером потренируемся ещё.

«Если доживу до вечера» – подумал я.

Но копытистый конёк поднял мне настроение, и я с улыбкой поблагодарил отца.

После завтрака мама вручила мне бэнто, чтобы я пообедал в школе, и я поехал.

Уже в машине до меня дошло, что я так и не сделал домашку. Впервые за свою сознательную жизнь я не сделал домашнее задание!

Кроме того, я не знаю, какой класс мой, и кто мои одноклассники. Кроме Акиро и Оки никого из одноклассников не знаю.

Дойдёт ли очередь до испытаний моего дара, неизвестно. А вот испытания школой я могу и не пережить.

Джип подъехал к автостоянке. Я поблагодарил водителя и вышел.

В это же время к школе подъезжали машины с другими учениками.

Я направился к воротам, и тут перед моим носом с визгом затормозил серебристый кабриолет. Я едва успел отпрыгнуть.

За рулём сидел Хидеки. Он был без водителя – сам управлял автомобилем.

Блин! Я про него забыл!

Хидеки одним движением выпрыгнул из машины, опёрся на неё, скрестил на груди руки и нагло посмотрел на меня.

– Что, малыш Кеншин, зассал? – спросил он с ехидной ухмылкой.

– Хорошая машина, – сказал я, демонстративно рассматривая автомобиль моего врага. – Но без тормозов. Так же, как и её хозяин. – И глянув в упор на Хидеки, добавил: – Такие долго не живут.

– Что сказал? – взбеленился Хидеки.

– Так у тебя ещё и слух плохой? – делано удивился я.

Хидеки кинулся на меня, и я автоматически ушёл с острия атаки. Всё-таки смысл в тренировках с отцом был!

Но не успел я порадоваться, как был сбит с ног.

В следующим момент Хидеки сидел на мне сверху и мутузил меня.

– Ты, мерзкий ублюдок! – шипел мой враг. – Из-за тебя мне запретили носить меч!

– Поменьше бы махал им! – выплюнул я в рожу врага.

– Ты влез куда не просили! – в голосе Хидеки послышалась обида.

И это придало мне силы.

Тело само вспомнило драки с Грачом. Я, перехватив руки Хидеки, вывернулся. И завернул его кисть на болевой. Не то, чтобы я хорошо умел его делать, но тут получилось. А это главное!

– Ты больше не будешь обижать Акиро! Ты меня понял? – прорычал я.

Хидеки дёргался в болевом, но освободиться не мог. Как же он меня ненавидел! И пофиг!

– Понял?! – повторил я вопрос и сильнее нажал кисть.

Что такое сломанная кисть для мечника? Каким бы гениальным он ни был?

Правильно! Конец карьеры.

Естественно, Хидеки заверещал:

– Да понял я, понял!

– Вот и ладушки! – сказал я и отпустил своего врага.

И тут увидел, что бенто, который приготовила мама раскрылся и еда вывалилась на землю.

В следующий момент кулак впечатался в челюсть Хидеки. Не потому что я остался без обеда. А потому, что эта милая женщина позаботилась обо мне, как о своём сыне, а этот ублюдок испортил её труд.

Не обращая внимания на Хидеки, я поднял испорченный контейнер, собрал кое-как рассыпавшуюся еду и выбросил всё в мусорку.

Блин! Ещё бы врезал этому подонку, но он, увидев, что натворил, тут же сбежал…

Я вздохнул и отправился в школу. Нужно было перед уроком зайти в туалет и привести себя после драки в порядок – сами собой вспомнились слова отца: член клана Такэда должен выглядеть достойно.

Когда я дошёл до крыльца, позади раздался приятный девичий голосок:

– Кеншин-кун!

Я обернулся и увидел Оки.

– О! Оки, привет! – обрадовался я тому, что теперь не придётся искать свой класс.

Но девушка почему-то покраснела.

От неловкости нас спас Акиро. Он подбежал к нам и сходу спросил:

– А вы знаете, что в нашем классе новенький?

– А ты откуда знаешь? – спросил я.

– Сауюри Кодзима сказала, она из клана разведчиков. Правда, Сауюри?

Акиро оглянулся.

Позади него стояла невысокая девушка с короткой стрижкой и с восторгом смотрела на меня.

– Сауюри? – повторил Акиро, и тут Сауюри затараторила:

– Да! Его зовут Такео Ооцука. Он из клана силачей. Кеншин-кун, а правда, что ты дрался с Хидеки?

– Правда! – ответил я и улыбнулся Сауюри.

И она тоже вспыхнула алым. Ну что такое с этим девчонками?


Новенького я увидел сразу, едва мы с Акиро, после того, как я привёл себя в порядок, завернули в коридор, где располагался наш класс. Высокий крепкий блондин с белым шарфом и в жёлтых ботинках стоял, непринуждённо опершись на подоконник.

– А он напрашивается… – прокомментировал Акиро, кивнув в сторону новенького.

Я сразу понял, что Акиро имеет ввиду шарф и ботинки. У всех обувь была чёрная, и шарфов ни у кого в школе я не видел.

Я пожал плечами – проблемы новенького меня не касались. Хочется человеку самоубиться в первый же день в школе, мешать не стану.

Слова Акиро оказались пророческими. Не успели мы подойти к классу, как к новенькому подвалил Хидеки со своей бандой.

Злой как чёрт Хидеки спешил реабилитироваться после драки со мной. Такое ощущение, что тормоза окончательно отказали…

Презрительно смерив новенького взглядом, Хидеки заявил:

– Ты занял моё место!

Новенький не спеша сдвинулся чуть в сторону.

– Это тоже моё место! Плати! – нагло оскалился Хидеки.

Новенький молча сдвинулся ещё. И я почувствовал исходящую от него угрозу. Стало понятно, что в третий раз он не уступит.

Но Хидеки, ослеплённый ненавистью и безнаказанностью, видимо, ничего не почувствовал. А может, ему было пофиг. Но это стало его ошибкой. Когда он открыл рот, чтобы снова потребовать плату, новенький без лишних разговоров двинул Хидеки под дых. Тот согнулся, ловя ртом воздух. Прихвостни кинулись к своему боссу, причитая, мол, как же так?!

Презрение переполнило меня. Ну и товарищей подобрал себе Хидеки. Выслуживаться – вот и всё, что они могли.

Я с интересом посмотрел на новенького и показал ему большой палец.

Он улыбнулся и пожал плечами, мол, я тут не причём, оно само.

Прозвенел звонок на урок. И мы поспешили в класс.

Учитель представил новенького. Его действительно звали Такео Ооцука. Как и сказала Сауюри.

Такео сел за соседний стол. Я был не против. В конце концов враг моего врага мой друг.

Учитель Цубаса-сэнсэй сказал открыть учебники. Я открыл, посмотрел на иероглифы и вздохнул.

Мой вздох не остался незамеченным. Цубаса-сэнсэй пригласил меня к доске. Пришлось сказать, что я плохо себя чувствую.

– Реакция после открытия дара? – понимающе сказал учитель, а мне от его понимания стало тошно.

К доске пошел Акиро.

Я рассеянно слушал его. И тут меня осенило: я же не учил японский! Ни сейчас, ни раньше. Как же я понимаю и говорю? И если я понимаю язык, то почему не понимаю иероглифы?

Снова открыл учебник, и вдруг увидел, что могу прочесть! На глазах иероглифы становились понятными. Это было охренеть, как круто. Я едва не подпрыгнул на месте. Захотелось срочно поделиться открытием.

Я повернулся к Такео.

Он, как будто почувствовал, с улыбкой посмотрел на меня.

И тут я вспомнил слова отца, что меня будут испытывать.

Следом пришла мысль: а кто такой этот Такео Ооцука на самом деле? Не по мою ли он душу?

## Глава 5

По школьному двору шагали три типа в чёрных кимоно и плетёных конусообразных шляпах, очень низких, практически до плеч. Едва я увидел их в окно, мои инстинкты, набитые бандой Грача молниеносно сработали. Я понял: нужно срочно с урока линять! Поэтому тут же поднял руку.

– Слушаю, Кеншин, – Цубаса-сэнсэй прервал объяснения.

– Мне нужно в медпункт, – с ходу придумал я причину.

– Хорошо, – согласился учитель. – Сам дойдёшь или проводить? – Я не успел ответить, как Цубаса-сэнсэй решил: – Думаю, лучше проводить… – И добавил: – Кто пойдёт? Давай, Акиро, ты сегодня уже получил оценку.

Мне, конечно, провожатый был не нужен, но не говорить же об этом учителю.

Согнувшись и изображая смертельно больного, я покинул класс.

Закрыв дверь, я выпрямился и приставил палец к губам, потому что лицо Акиро вытянулось от удивления. Но он не зря был из клана умников. Понимающе кивнул и вопросительно посмотрел на меня.

– Давай быстрее, – поторопил я Акиро – не хватало ещё столкнуться с типами в коридоре.

– Медпункт там, – Акиро махнул рукой.

Мы пошли. Но на первом же повороте, я свернул, потому что медпункт был в конце коридора – в тупике, и укрыться там негде. А в сам медпункт соваться не стоило. Когда типы не найдут меня в классе, где будут искать? Там, куда их пошлёт Цубаса-сэнсэй. А куда он их пошлёт? То-то же!

– Нужно спрятаться, – сказал я Акиро, не вдаваясь в подробности.

– Без проблем! – ответил Акиро. – Знаю я одно местечко.

Я усмехнулся – у всех, кого в школе булят, есть такое местечко. Сколько раз я сам пережидал, избегая нежелательных встреч.

Это было складское помещение. Оно, конечно, оказалось закрыто, но у Акиро имелся ключ. И это тоже меня не удивило: найти доступ в помещение, где тебя точно никто искать не будет – задача наипервейшей важности.

Лишь когда мы закрыли за собой дверь, Акиро спросил:

– Что случилось? Вроде с Хидеки вопрос решён? Или…

– Нет! – ответил я. – Хидеки мелкий трусливый засранец. Ему достаточно дать отпор, и он отстанет. Похоже, нарисовались неприятности побольше.

– С чего ты решил? – спросил Хидеки.

– Да так, чуйка…

Когда постоянно получаешь по носу, нос становится очень чувствительным.

Но говорить об этом Акиро я не стал.

– Но ты из уважаемого клана! Кто мог бросить тебе вызов?

– Хороший вопрос, – ответил я, прислушиваясь.

По коридору кто-то шёл. Несколько человек. Трое. Видимо, те самые.

Я оглянулся в поиске чего-то, что может послужить оружием. Швабра?

Взял швабру.

Акиро подобрался весь и взял вторую швабру.

Шаги прошагали мимо.

Я облегчённо выдохнул.

В глазах Акиро плескалось любопытство, но он молчал, и я был ему за это благодарен.

Наконец, прозвенел звонок. И я, не знаю как, но понял, что опасность миновала.

– Пойдём? – сказал я Акиро и поставил швабру на место.

Мы вышли. И вовремя. Только прикрыли двери, как из кабинетов повалили ученики.

– Пошли в класс? – предложил я.

– А что, в медпункт не пойдём? – удивился Акиро.

– Думаю, там они меня и ждут, – усмехнулся я.

– Кто? – не выдержал Акиро и задал наконец-то вопрос, на который у меня не было ответа.

– Не знаю, – пожал я плечами.

Больше мне нечего было сказать.

Едва мы вошли в класс, нам навстречу кинулась Оки:

– Ой, Кеншин, тебя тут спрашивали, – защебетала она. – Цубаса-сэнсэй отправил их в медпункт. Такие неприятные типы…

Я глянул на отвалившуюся челюсть Акиро. У меня вопросов было, пожалуй, больше, чем у него.

А ещё я поймал взгляд новенького. Такео Ооцука рассматривал меня с нескрываемым интересом.

Но поразмыслить над случившимся я не успел – прозвенел звонок и пришлось приступить к учёбе. Была геометрия. И она затруднений у меня не вызвала. Хоть мир и магический, но квадрат гипотенузы и тут равен сумме квадратов катетов. А понимание иероглифов подсказало, какую тему изучает мой класс. У нас в российской школе было примерно то же. Не сказать, что так же, но за ответ у доски Цубаса-сэнсэй поставил мне пятёрку.

Когда уроки закончились, провожать меня к машине пошёл не только Акиро, но и Сауюри с Оки.

Такео вроде хотел заговорить, но я не знаю почему прошёл мимо и сделал вид, что не замечаю его интереса. А может просто компания Сауюри и Оки мне была приятнее, как знать?

– Кеншин-кун, – краснея спросила меня Сауюри, когда мы уже подошли к автостоянке. – Ты уже решил, какой проект будешь делать?

– Ты о чём, Сауюри? – не понял я.

– Я про курсовую работу. Её нужно будет сдать в конце первого семестра.

Вот так новость? Я можно сказать только-только начал понимать японские иероглифы, а тут курсовой проект на подходе.

Но не признаваться же, что у меня всё так запущено?

– Не решил пока, – ответил я девушке, нисколько не погрешив против истины.

Сауюри тут же вспыхнула.

– А может, мы вместе… – Её указательные пальчики начали тыкаться друг в друга.

Но её прервала Оки:

– Лучше со мной, Кеншин-кун, – Она тоже покраснела, но её голосок звучал более решительно.

– А может, будем делать проект вчетвером? – предложил Акиро, не сводя восхищённых глаз с Оки.

И я был благодарен ему за предложение. Потому что отказывать сразу двум таким симпатичным девушкам, когда у меня своей идеи не было – это слишком жестоко, я считаю.

– Ой, здорово, Акиро-кун, – захлопала в ладони Сауюри, но в её милых глазках появилась грустинка.

– Тогда нам нужно обсудить наш проект. – Оки покосилась на Сауюри но, тряхнув волосами, просияла: – Я так счастлива, что мы будем работать вместе, Кеншин-кун!

– Я тоже счастлив, Оки, – сказал я строго. – Но сейчас я должен откланяться. Меня ждёт отец. Сауюри, Оки, до свидания. Акиро… – я пожал однокласснику руку и сел в машину.

– Мы сами обдумаем проект, а потом покажем тебе наши наработки, чтобы ты посмотрел, подходит ли тебе, – затараторила в открытую дверь Оки.

Какая она была милая.

– Хорошо, Оки, я рассчитываю на тебя, – сказал я и поспешил добавить: – И на тебя, Сауюри, тоже!

Глянул на Акиро и кивнул ему, прежде чем закрыть дверь. Парню придётся непросто, но у меня создалось впечатление, что он будет только рад. Вот и пусть.

Внезапно нарисовавшуюся проблему с проектом я решил. Теперь нужно было поспешить домой, на тренировку с отцом. Сегодня мне повезло – я смог избежать встречи с мутными типами. Но ещё ничего не закончилось, и чем больше времени я выиграю, тем для меня лучше.

Пока машина ехала, я смотрел в окно и уже узнавал некоторые здания. Не уверен, что смог бы самостоятельно найти путь, в случае чего…

И сам себя одёрнул: в случае чего? Водитель отвозит в школу, привозит домой.

Однако, мои инстинкты говорили: смотри внимательно и запоминай. Тебе это пригодится.

Да по-любому пригодиться! Я же теперь живу в этом городе!

Мы без приключений добрались до дома, въехали во двор, и тут…

Как в плохом кино я увидел перед парадным крыльцом отца и тех самых мутных типов, от которых сбежал в школе. Теперь я смог разглядеть их внимательнее. Один высокий и худой, как высохший баклажан. Второй сутулый, одно плечо выше другого. Третий с заметным пузцом. Чёрные кимоно походили на униформу. Как и плетёные конусообразные шляпы, закрывающие лица, и с окошечками, через которые эти типы взирали на мир. Их лиц видно не было. Явно какие-то представители с правом карать.

Охренеть! И что теперь делать? И не сбежишь!

Водитель остановился, и мне пришлось выйти под всеобщее внимание. Капец! Только и надежда, что отец рядом, подскажет, если что.

С другой стороны, а чего это я раскис? Я никогда не показывал свою слабость, и тут не дождутся!

Я с достоинством расправил плечи. Не спеша, как истинный представитель клана Такэда поблагодарил водителя за оказанную услугу. Потом так же не спеша направился к отцу и типам. Подошёл, вежливо поклонился.

– Здравствуй, отец! Здравствуйте, господа!

– А вот и Кеншин-кун, – с лёгкой улыбкой сказал отец. – Как дела в школе?

– По геометрии пять, – отчитался я.

– Как всегда, – чуть шире улыбнулся отец, но потом его лицо стало серьёзным. – Знакомься, Кеншин, господа инквизиторы. Прибыли по твою душу.

Я снова поклонился мутным типам.

– Слушаю вас, господа, – изобразил я полное внимание.

«Сушёный баклажан» достал из широких рукавов свиток и с поклоном вручил мне:

– Кеншин-сан, в присутствии вашего отца и двух свидетелей официально приглашаю вас на испытание, дабы узнать какого рода сила пробудилась в вас в столь зрелом возрасте и не следует ли нам опасаться нарушения равновесия, достигнутого великими жертвами.

Я глянул на отца.

Он едва заметно кивнул, и я принял свиток. И тут же вложил его в протянутую ладонь отца.

Он без лишних разговоров сорвал печать и приступил к чтению.

По мере чтения, отец всё сильнее и сильнее хмурился, а у меня всё больше портилось настроение. Но я старался держать покер-фейс, ибо нефиг показывать этим гадам слабость.

– Господа инквизиторы, – сказал отец, дочитав свиток. – Эти сроки не реальны!

– Юный господин уже довольно взрослый, – возразил баклажан. – Мы не можем рисковать.

– Я, как опекун, прошу месяц! – начал торговаться отец.

– Понимаю ваше беспокойство, – встрял сутулый. – Но возраст Кеншина заставляет нас поторопиться.

– Три недели ничего не изменят, – уступил отец, а у меня по спине побежали мурашки.

– Инквизиция не согласна так сильно рисковать, – поклонился пузатый.

– Две недели пролетят незаметно… – ещё раз уступил отец.

– Три дня. Это максимум. Больше дать времени мы не уполномочены, – объявил приговор баклажан.

Мне поплохело. Три дня! Это …здец какой-то!

Отец же, слегка побледнев, качнул с достоинством головой и сказал:

– Я понимаю. Через три дня Кеншин будет готов к испытанию.

Представители инквизиции раскланялись и потопали на выход.

Отец проводил их задумчивым взглядом и повернулся ко мне.

– Кеншин, – сказал он. – Жду тебя на тренировочной площадке через пятнадцать минут.

– Отец, а может, послать их лесом? – спросил я, провожая взглядом выходящие за ворота фигуры.

– Как тебе такое в голову могло прийти? – нахмурился отец. – Скажи спасибо, что вообще дали время на подготовку, – и он протянул мне свиток.

Я развернул.

Каллиграфия.

Мало того, что я иероглифы только-только начал понимать, так ещё и каллиграфическая запись. И кто сказал, что красиво написанное легко читать?

Но тем не менее, я углубился в изучение свитка.

Но не успел прочитать и первой строки, как из дома буквально вылетели Тоширо и лысый мужик. Оба в кейкоге и оба с обнажёнными мечами.

Быстро оценив обстановку, они убрали мечи в ножны. Точнее, убрал лысый, а у Тоширо меч втянулся в ладонь.

– Мичио-сан! Простите, мы только узнали! – с поклоном выпалил лысый.

– Всё в порядке, Ронин-сан, – ответил отец. – Они ушли.

Ронин. Я вспомнил, что братец уже упоминал это имя. Это был его учитель фехтования. Я с интересом уставился на того, кого отец нанял для старшего сына.

– Когда испытание? – спросил Тоширо, и в его голосе просквозила тревога.

С чего бы братцу переживать за меня? Не создалось у меня впечатление, что отношения между братьями тёплые.

– Через три дня, – ответил отец.

– Они уступили? – удивился Ронин-сэнсэй.

И я снова уткнулся в свиток.

Просматривая иероглифы по диагонали, я нашёл глазами ту часть текста, где говорилось о сроках. Согласно свитку, я должен был пойти на испытания завтра с утра.

– Но три дня это мало! – воскликнул Тоширо.

– А то я не знаю, – вздохнул отец. – Но через три дня Кеншин станет совершеннолетним, вот они и торопятся.

У меня отпала челюсть – охренеть! У настоящего Кеншина тоже через три дня днюха? Как и у меня. Вот так совпадение.

Ронин-сэнэй, не обращая на меня внимание, ответил отцу:

– Три дня – это лучше, чем одна ночь.

– Да, лучше, – согласился отец. – Но погоды не сделают. Кеншин совершенно не умеет управлять даром. А испытания там сами знаете какие.

Тоширо и Ронин-сэнсэй тревожно переглянулись.

Они обсуждали предстоящее испытание, а я смотрел на них и пытался уловить, угадать своё будущее. И судя по реакции отца, брата и его учителя, ничего хорошего меня не ждало.

Но и страдать по этому поводу я не собирался. Какого хрена?

– Осталось три дня жизни, – с легкомысленной усмешкой прервал я их разговор. – Чем бы таким заняться?

– Ты неисправимый идиот! Тебя ждёт очень трудное испытание, а ты дурака валяешь! – выпалил братец, и я узнал вчерашнюю презрительную интонацию.

Хоть что-то в этом мире осталось неизменным.

– Тоширо! Не говори так о Кеншине! – одёрнул брата отец. И добавил уже обращаясь ко мне: – Иди, переодевайся. Жду тебя на тренировочной площадке.

Пришлось отправляться.

Закрывая за собой дверь, я услышал, как Ронин-сэнсэй говорит отцу:

– Я не уверен, что он справится.

Что ответил отец, я не услышал. Дверь закрылась, и я пошёл в свою комнату.

Только зайдя в гардеробную за кейкоге, я обнаружил, что всё ещё сжимаю в руках свиток. Читать подробно времени не было, и я оставил его на столе около компьютера. Решил, что прочту вечером перед сном.

Быстро переоделся и поспешил на кухню – хоть что-то забросить в топку, а то измотали меня все эти переживания.

Я хотел по-быстрому схомячить бутерброд, но на кухне была мама. Узнав, что у меня мало времени и что сейчас я пойду тренироваться, она заставила меня вымыть руки, а сама тем временем положила мне в мисочку риса и сверху кусочки рыбы. И дала палочки.

Чёрт! Времени и так нет, а тут ещё палочками ковыряйся…

Но делать нечего, пришлось тренироваться на палочках. А что? Мелкая моторика, точность движений, координация и, твою мать, терпение!


Когда я пришёл на тренировочную площадку, отец уже разминался. Глянув на меня, он бросил:

– Присоединяйся.

Я встал рядом и начал повторять упражнения.

– Мягче движения! – поправил меня отец. – Как будто тигр крадётся в горах.

Я не знал, обитают ли тигры в этой Японии. В той реальности, из которой я родом, тигров в Японии не было, но рисовали японцы их много – в китайских книгах прочли про этих кошек и нежно полюбили их. В любом случае, я представлял, что отец имеет ввиду. Однако, представлять и делать – это не одно и то же. Отцу пришлось ещё несколько раз поправить меня, пока начало получаться.

Я на самом деле старался. И не потому что боялся испытаний и инквизицию. Просто терпеть не могу, когда мне ставят условия и не объясняют правила почему именно так. Я хотел научиться управлять своей силой, а потом покрошить эти мерзкие рожи… Ну или хотя бы их плетёные колпаки. Разговариваешь с человеком, так покажи ему своё лицо! А то спрятались за шляпы и думают, что им всё позволено!

Когда мы хорошенько размялись, покатали по телу чи, постекали с острия атаки и даже немного пофехтовали деревянными мечами, отец предложил снова помедитировать.

– Ты должен призвать дух, который одарил тебя. А потом заставить его подчиниться тебе, чтобы он выполнял твои команды, – сказал отец.

И я снова сел на деревянный помост, сложил пальцы и закрыл глаза.

Перед моим внутренним взором опять раскопытился конёк-горбунок, пытаясь удержать мечи во всех четырёх копытах. Ну или хотя бы в двух передних. В конце концов, лошади иногда встают на дыбы. Но просто подняться на дыбы и стоять на задних ногах, выполняя при этом различные фехтовальные движения – задача для конька непосильная.

Я включил всё своё воображение. Я изо всех сил пытался заставить конька выполнять мои приказы, но, когда вместо рук копыта, ничего путного не выходит. Разве что весело… Хотя, некоторые пируэты были ничего так.

Опять же, конёк старался и у него получалось всё лучше. Да и само видения становилось всё чётче.

Через какое-то время я увидел, опять же внутренним взором, как чуть в стороне на табуреточке, широко расставив колени сидит давешний самурай и с интересом наблюдает мои забавы с коньком.

«Ты ещё попкорн и колу возьми!» – мысленно бросил я самураю.

И действительно у того как по волшебству в одной руке появилось бумажное ведёрко с попкорном, а в другой – большой пластиковый стакан с надписью «Кола», с крышечкой и трубочкой. И на ведёрке, и на стакане вместо логотипа был нарисован тот же символ, что и на накидке у самурая.

– Охренеть не встать! – прокомментировал я картинку.

Самурай молча отсалютовал мне колой.

## Глава 6

Конёк-горбунок снова и снова крутился с мечами. Я наблюдал за ним. И в какой-то момент понял, что он подтянулся и окреп.

Он больше не походил на сказочного персонажа. Теперь передо мной была крепкая выносливая лошадка, точнее, жеребец. Боевой жеребец, который будет биться наравне с хозяином.

И он вкалывал. Он снова и снова в моём воображении призывал мечи и крутился, круша невидимых врагов. Он делал то, что лошади по природе не свойственно. Но он тренировался, и у него получалось.

И мне стало стыдно. Я гоняю в своём воображении придуманного коня, а сам столько не тренируюсь.

Я вздохнул и сбился с картинки.

– Кеншин, – тут же отреагировал отец. – Тебе удалось увидеть дух?

Я кивнул. Потому что конька я видел хорошо. Во всяком случае до того, пока не потерял концентрацию.

– Ты должен узнать его имя, – сказал отец.

– А если у него имени нет? – спросил я, понимая, что у моего конька имени точно нет.

– Тогда дай ему имя. Назови его! Это даст тебе над ним власть, – ответил отец.

Я снова принял позу для медитации и постарался мысленно вернуться к своему жеребцу.

Тот стоял и спокойно щипал травку.

Самурай в это время доедал попкорн, выбирая из ведёрка последние крошки.

Как только ведёрко опустело, оно исчезло, растворилось в воздухе.

Я тряхнул головой, прогоняя лишние мысли и повернулся к коньку.

– Как же мне тебя назвать? – спросил я у него.

Конь в ответ только повёл ушами и продолжил щипать травку. Очень важное занятие для воображаемого коня.

Самурай допил колу и встал – стакан и табуреточка растворились вслед за ведёрком. Шагнул к коню и посмотрел на меня.

– Что, прокатиться хочешь? – спросил я у самурая.

Он кивнул.

Я глянул на жеребца и подумал: а почему бы и нет? В конце концов, возить людей для коня более естественное занятие, чем размахивать клинками. К тому же и конь воображаемый, и самурай, если не брать во внимание тот случай, когда он появился на дорожке, но там я не уверен, что не привиделось… самурай тоже воображаемый.

Поэтому я разрешил:

– Ну давай, посмотрим, как ты в седле держишься.

Самурай протянул руку к коню и позвал:

– Джинома… – Голос под маской прозвучал приглушённо и мягко.

Это были первые слова, которые я услышал от самурая. Было даже как-то странно. Но ещё удивительнее было то, что конь отозвался на имя. Он шагнул к японскому воину и положил голову ему на плечо.

Джинома. Значит, вот как зовут моего жеребца.

Потряхивая ушами, Джинома ткнулся носом в протянутую руку.

У самурая на ладони появилось яблоко.

Конь аккуратно губами взял яблоко и смачно захрустел.

Самурай погладил коня по морде, и вдруг оказалось, что на того уже надета уздечка, есть седло. Более того, на морде коня теперь тоже красуется алая маска – рогатого дракона или демона. А круп укрывает кольчуга в ячейках, напоминающих чешую. И удила – двухцветные ленты – белая с красной. И стремена по формк как шлёпанцы, но металлические, и расписанные красно-белым узором.

Пока я осознавал изменения в облике моего коня, самурай взлетел в седло, и конь взвился на дыбы.

– Хей! – крикнул самурай, ударил пятками в бока жеребца и тот понёсся галопом.

Я смотрел на них и мои чувства двоились. С одной стороны, я зверски завидовал самураю – я тоже хотел вот так же верхом лететь по степи, и чтобы грива развивалась на ветру, а копыта высекали из камней искры. А с другой, – я чувствовал, как ветер уже бьёт мне в лицо, а душу переполняет восторг. Я чувствовал, как ноги упираются в стремена, задница касается седла, руки сжимают поводья. Словно это я сейчас несусь галопом по степи, а не самурай. Получается, я чувствовал то же, что и он?

Сделав круг, самурай подъехал ко мне, спрыгнул с лошади и вдруг встал передо мной на одно колено и прижал руку к груди.

– Акаи Акума! – твёрдо произнёс самурай и добавил, склонив голову: – Господин.

Я растерялся. В мои планы не входило приручать самурая. Мне нужно было призвать духа, одарившего меня, и узнать его имя, но я видел, что самурай действительно счастлив от того, что ему удалось покататься на моём коне, на Джинома. А если кто-то искренне счастлив, то это же хорошо.

Я похлопал самурая по плечу и сказал ему:

– Всё норм! Не парься. Конь твой! Дарю! Мне нужен был дух меча. Но Джинома… – я вспомнил, как придумывал конька-горбунка. – Джинома явно он.

Выслушав меня, самурай ещё раз ударил себя кулаком в грудь:

– Я Акаи Акума. Дух меча. Ты мой господин! Приказывай!

И тут я сел.

Не в прямом смысле. В прямом я и так сидел на деревянном помосте и медитировал.

Я сел там, в своей медитации.

– Охренеть! – это всё, что я смог сказать.

Внезапно налетел порыв ветра. Акаи Акума моментально обнажил меч и развернулся навстречу ветру.

Я автоматически открыл глаза и увидел приближающихся Ронина-сэнсэя и Тоширо.

На лице Тоширо было презрительное выражение. Что-то гнусное промелькнуло в его глазах.

Самурай внутри меня не сводил глаз с Тоширо.

– Что, брат, какую-то пакость обдумываешь? – спросил я, отчасти из-за реакции Акаи Акума, а отчасти чтобы сбить с брата спесь.

И действительно, Тоширо смутился.

– С чего ты взял? – дёрнулся он.

Но мне хватило его небольшой заминки, чтобы оценить реакцию самурая – агрессия со стороны брата действительно была, и самурай её почувствовал!

– Тоширо, Кеншин, – прервал нас отец. – Не забывайте о цели вашей тренировки.

– А какая у нас цель? – поинтересовался я, имея ввиду Тоширо – его-то точно в моих планах не было.

– Проведём поединок, – ответил отец. – Может, опасность заставит твой дух отозваться.

Я хотел, было, сказать, что мой дух отозвался уже, но почувствовал, что самурай не хочет, чтобы брат знал об этом, и потому промолчал.

Отец махнул на площадку:

– Идите!

Я направился к деревянным мечам, но отец остановил меня:

– Призывайте оружие ваших духов.

Тоширо демонстративно поднял руку, и из его кисти тут же вырос клинок.

Твою мать! Я вспомнил, что ни во время драки с Хидеки около его машины, ни тогда, когда мы с Акиро прятались в складском помещении и я сжимал в руках швабру, меч не появился. Где гарантия, что появится сейчас. Но даже если появится, я не умею обращаться с оружием. Совсем не умею.

И тут заржал Джинома, мой самурайский конь.

Я усмехнулся – не дождётся Тоширо, чтобы я струсил. А потому мысленно оседлал Джинома, расправил плечи и бросил брату:

– Нападай!

Тоширо, раскручивая меч и разминая тем самым кисть, пошёл по кругу. Он красовался, демонстрировал своё превосходство.

Мне было пофиг. Как бы брат ни выпендривался, я был выше.

На самом деле в центре площадки я стоял на земле, но в своём воображении был верхом на Джинома. И это было странное ощущение – я смотрел на Тоширо сверху вниз.

Его это бесило. Он явно нервничал.

Не закончив круг, Тоширо бросился на меня.

Джинома тут же развернулся, убрался с дороги, и Тоширо пролетел мимо – провалился.

Раздосадованный, он снова пошёл по кругу. Его глаза метали молнии.

Я верхом на Джинома следил за его движениями.

Мой конь не зря столько тренировался. Он двигался грациозно и экономно. Едва Тоширо собрался снова нападать, Джинома стеганул его хвостом – прямо по глазам.

Тоширо запнулся и дёрнул руку к лицу. И с удивлением оглянулся. Он не видел, кто его атаковал, но, судя по реакции, удар хвоста Джинома достиг цели.

Как бы там ни было, Тоширо потерял концентрацию.

Я воспользовался этим и зашёл ему за спину. Подсечка под колени, и…

Нет, брат не упал. В последний момент он отскочил, развернулся, и я увидел летящее на меня лезвие. Дежавю какое-то.

Спас меня самурай. Оттолкнул в сторону. Я даже испугаться не успел, как оказался на земле.

И снова брат не понял, что произошло – промахнулся, когда не должен был.

Взбешённый Тоширо занёс надо мной меч.

Я не успевал вскочить.

– Довольно! – крикнул отец, и я облегчённо выдохнул.

Для кого как, а для меня этот спарринг был показательным: мне не хватало концентрации, я был физически слаб. Я не сразу понял, что в тот момент, когда шагнул за спину Тоширо, потерял связь с Джинома. Я так увлёкся открывшейся возможностью, что потерял своё преимущество.

– Отец, – спросил Тоширо. – А у Кеншина точно есть дар?

– А ты не почувствовал? – удивился отец.

– Что я должен был почувствовать, – вспылил Тоширо. – Как Кеншин дурака валяет?

Отец нахмурился.

Со своего места вскочил Ронин – во время поединка он сидел рядом с отцом и следил за ходом битвы.

– Простите, Мичио-сан, – поклонился он отцу. – Я буду лучше учить Тоширо.

– Ронин, – спросил отец. – А ты почувствовал дух меча Кеншина?

– Да! – снова поклонился учитель моего брата. – Он защитил Кеншина от удара.

– И всё? – нахмурился отец.

– Всё! – подтвердил Ронин.

Я понял: моего коня он не почувствовал. А вот отец…

Отец, задумчиво скользнув по мне взглядом, сказал Ронину:

– Идите. Мне нужно подумать.

Когда Тоширо и его учитель ушли, отец похлопал на помосте рядом с собой:

– Садись, Кеншин.

Я сел.

– Я не сразу узнал имя духа, одарившего меня, – начал рассказывать отец. – Мне только исполнилось пять лет. Четверо лоботрясов загнали меня в тупик. Просто потому что могли. Мне было страшно, но я не собирался сдаваться. Я готов был драться за честь рода, хоть мне и было всего пять лет. Я стоял один против них и вдруг почувствовал рядом монаха с посохом. Он посмотрел на меня и спросил, нужно ли их убить? Мне стало жалко мальчишек. Они ведь просто глупые дети. И я сказал монаху, что убивать не хочу, но хочу, чтобы они поняли: если кажется, что человек ничего не может сделать, совсем не означает, что так оно и есть. Я просто хочу их проучить! И тогда монах поклонился мне в знак уважения и назвал своё имя. У меня был игрушечный меч. Мне его подарил отец, и я везде ходил с ним. Собственно, из-за него мальчишки и пристали ко мне. Я поднял свой деревянный меч, и он превратился в металлический. Потом по нему пробежала молния, вспыхнул огонь.

Отец замолчал. Задумался. Ушёл в воспоминания.

Я тоже молчал – не хотелось прерывать его размышлений, хотя я чувствовал: история ещё не закончена.

Наконец, отец взял деревянный меч и провёл по нему рукой. Меч заблестел металлическим блеском.

– Дух моего меча, – продолжил рассказ отец, – по моему желанию наполняет любой клинок стихией. Я могу взять обычный ученический меч и наполнить его стихией ветра, и он прорежет воздух и всё, что будет у него на пути. Или стихией огня, и тогда огонь разрежет всё, что может гореть. Стихия воды позволит моему мечу проникнуть туда, куда может проникнуть вода. Меч может стать каменным, грозовым. Естественно, металлическим. Или деревянным.

Отец продемонстрировал все стихии.

Я смотрел с восхищением. Это было круто – обладать такой силой.

– Значит, монах может управлять стихиями? – спросил я у отца.

– Силу даёт дух. Выглядеть дух может как угодно. Монах, бродяга, дракон, тигр, воин… – отец испытующе взглянул на меня.

– А какие духи есть? – спросил я, не обращая внимания на взгляд отца.

Отец задумался на минуту. Потом сказал:

– Расскажу я тебе, пожалуй, про мир духов. Видимо, память к тебе не вернулась. Возможно, поэтому у тебя не получается призвать своего, хоть он и помогает тебе. Кстати, я пробовал увидеть его во время вашего с Тоширо поединка. Какая-то странная картина. Такое ощущение, что… – отец замолчал.