# Смерть короля Артура. Исторический роман в стихах по мотивам одноименного романа-эпопеи сэра Томаса Мэлори. Том второй. Книга 5

Томас Мэлори, Леонид Ильич Михелев

Книга 5 серии, фокусирующейся на взаимоотношениях Тристрама и Изольды. В романе поднимаются темы любви, предательства и искупления. Тристрам и Изольда оказываются в сложной ситуации, сталкиваясь с множеством испытаний на своем пути. Их отношения испытывают сильные натяжения из-за внешних обстоятельств и личных конфликтов. В итоге роман предлагает читателям глубокие размышления о природе любви и верности в условиях сложных обстоятельств. В романе также широко показаны подвиги благородного рыцаря Тристрама, одного из самых видных рыцарей своего времени. В книге использованы иллюстрации к различным сценам историй о короле Артуре, выполненных в девятнадцатом веке. Имена авторов картинок и витражей указаны под каждой иллюстрацией соответственно.Это древнее произведение представлено в стихах, т.к. по мнению автора, обязательно должно звучать в стихах на русском языке.

## Глава 1-1

На свете жил вершитель добрых дел

Сэр Мелиодас – всем известный рыцарь.

Он землями богатыми владел,

Он был готов за них с врагом сразиться.

А королём он был земли Лион.

В ней честь торжествовала и закон.

Сэр Мелиодас браком сочетался

С сестрою Корнуэла короля.

Под Марком Корнуэльская земля.

В наследство этот край ему достался.

Елизавета славилась красой.

И стала Мелиодасу женой.

Он с ней счастливым браком наслаждался.


В те времена в руке своей держал

Король Артур все земли, королевства.

Он королём единым пребывал

Всей Англии, Шотландии, Уэльса.

Конечно, было много королей,

Но каждый главный в вотчине своей.

И королевства все они держали

От короля Артура. Только он

Всей полнотою власти наделён.

С ним, вплоть до Рима, спорить не дерзали.

Король же Мелиодас счастлив был.

Жену свою лелеял и любил.

И радостно они ребёнка ждали.


Но дама в их краю тогда жила,

Что сэра Мелиодаса любила.

С колдуньями дела она вела,

Но всё напрасно – не приворожила.

Король, как жизнь, любил свою жену.

И взгляд его ласкал её одну.

А, нужно знать, он был охотник страстный.

И вот в один погожий летний день

К нему из чащи выбежал олень.

Зверь стати редкой. Истинно – зверь красный! 1

И в одиночку прянул он за ним –

Трофеем удивительным своим.

Промчался день, а к ночи стало ясно:


Лишь в замке, вдруг открывшемся в лесу,

Найдёт теперь ночлег король усталый.

Он въехал в залу. Оценил красу.

И стол, и яства гостя ожидали.

И вот хозяйка. Тут король узнал,

Что в этом замке пленником он стал,

Что в старый замок колдовством заманен.

Теперь он пленник страстной дамы той,

Что не пленила прежде красотой,

И путь его неведом и туманен.

Ведь волшебством отрезан путь домой.

Он здесь томиться будет сам не свой,

Её волшебным зельем одурманен.


Хватилась мужа верная жена:

Нет короля уже вторые сутки.

В леса на поиск бросилась она,

Едва в тоске не потеряв рассудок.

Была Елизавета тяжела.

Она вот-вот ребёночка ждала,

Но, взяв с собою даму камеристку,

Подалась в лес, в любимые места,

Чтоб в чаще, на тропинках и в кустах

Супруга отыскать в краю неблизком.

Тут схватки родовые начались,

Но ни жилья, ни помощи поблиз.

А солнце над лесами светит низко.


По милости Владычицы Небес

Пошли каскадом схватки родовые.

И крики огласили древний лес.

Дубы внимают мукам вековые.

И вот раздался первый детский плач:

Родился сын – любимец и палач –

Ведь матери его не жить на свете.

И настоящей помощи всё нет.

Ей предстоит покинуть Божий свет.

И грудь её сжигает ветер смерти.

И королева даме говорит:

«Вам с королём свиданье предстоит.

Ему дитя любимое доверьте.


И передайте мой ему поклон.

И расскажите о моих мученьях.

Ведь из любви к нему, пусть знает он,

Я пагубное приняла решенье,

И кинулась искать его в лесах,

Забыв свою беременность и страх!

Молю: пускай мою он душу любит!

Теперь прошу вас, дайте мне взглянуть,

Покуда не ушла в последний путь,

На милое дитя, что сердце губит».

Когда она увидела его

Единственного сына своего,

Сказала: «Он достойным мужем будет!


В младенчестве убийцею он стал,

И доблесть обретёт, как возмужает!

Прошу я, чтоб супруг его назвал,

Поскольку жизнь мою сын отнимает,

Тристрамом, так как в горе он рождён.2

Пускай всю жизнь об этом помнит он»!

И испустила дух Елизавета.

А камеристка бедное дитя

Закутала и дрогла до рассвета.


Рождение Тристрама – автор Артур Хаджес (Arthur Hughes), витраж

Вот рассвело. И прямо к ним летят

Бароны короля. Они считают,

Что их король погиб и полагают,

Что трон страны Лионской покорят.


Но путь к короне для себя открыть

Наследник юный им теперь мешает.

Они младенца вздумали убить,

Пока о нём в стране никто не знает.

Но дама-камеристка начеку.

«Я допустить такого не могу! –

Она сказала графам и баронам,–

Господь помог на свет его родить.

В честь матери своей он должен жить

На радость честным жителям Лиона»!

И горяча и справедлива речь.

И удалось младенца уберечь

От рук корыстных, жадных, беззаконных.


Покойницу отправили домой.

По ней все люди горестно рыдали.

И сын её здоровый и живой

Пока не знает горя и печали.

А добрый Мерлин, полный новых сил,

Из плена короля освободил.

Да, да! Наутро, сразу после смерти

Елизаветы, сгинувшей в лесу,

Решил: «Я Мелиодаса спасу

В превратностях житейской круговерти»!

И Мерлина король благодарил.

Безмерно о супруге он грустил.

Рыдал неделю, сына не заметив.


Потом жену богато схоронил

И на руки поднял впервые сына.

Младенец от любимой чист и мил.

Король устроил для него крестины.

А имя нарекли ему Тристрам,

Как перед смертью завещала там,

В густом лесу, его Елизавета.

«Рождённый в горести», звучит оно,

По матери, уснувшей вечным сном,

Наполненное грустью имя это.

Семь лет сэр Мелиодас без жены.

Все мысли памяти о ней верны.

Но вот оно пришло – восьмое лето.


Король женился снова. А жена

Красавица бретонка Изабелла,

Умна, стройна, решительна она –

Дочь короля Бретонцев Хоуэлла.

И родила она ему детей.

Они свои – стократно ближе ей,

Чем сын, Елизаветою рождённый.

И стала думать, про себя роптать:

Что сделать, чтоб корону не отдать

Тристраму. Ведь наследник он законный!

Недолго помышляла, как ей быть,

И отрока решила отравить –

Убрать с пути родным своим препону.


И зелье ядовитое в кувшин

Из серебра чеканного налили.

Надеясь, что попьёт Тристрам один.

Все остальные на прогулке были.

Но так случилось: Изабеллы сын

Вошёл в покой и увидал кувшин.

Пить захотел и кубок зелья выпил.

И первый же отравленный глоток

Сбил отрока волной смертельной с ног,

Сразил мгновенно, как из лука выстрел.

От горя королева вне себя.

Сэр Мелиодас вместе с ней, скорбя,

Ребёнка хоронить в часовню вышел.


Но нет покоя! На пути Тристрам!

Она его к наследству не допустит!

И, предаваясь пагубным мечтам,

Сгубить его она желает пуще.

И вновь велит отмерить в кубок яд.

Манит вина прекрасный аромат.

В покой вошёл король, томимый жаждой.

Он кубок взял и улыбнулся ей –

Супруге и сподвижнице своей.

Поднёс к губам, как поступает каждый.

Но не успел он пригубить вино,

Как королевой пролито оно –

Она за кубком бросилась отважно


И у супруга кубок отняла.

Его сначала это удивило.

Затем вина другого налила,

И короля прозренье осенило!

Он за руку коварную схватил

И крикнул ей в лицо, что было сил:

«Предательница подлая, признайся!

Что за питьё в том кубке? Говори!

Какие в замке мерзости творишь?

Не ты ли отравила сына? Кайся!

И вытащил король свой острый меч,

И ей поклялся голову отсечь:

Всю правду мне открой, не отпирайся»!


Призналась в злодеяниях она:

Тристрама погубить она желала,

Чтоб в будущем Лионская страна

Под власть её наследников попала.

«Ну, что ж, – сказал король,– Да будет суд!

На что осудят, то и воздадут»!

И суд баронов был. Едино мненье:

Корысть и зависть низкая вела

Преступницу на страшные дела.

И суд приговорил её к сожженью.

И день настал. Позорный столб. Костёр

Вокруг столба объятья распростёр.

В последний раз зачитано решенье.


И королеву в рубище, в цепях

Ведут к столбу. Глаза её безумны.

Слова, рыданья глохнут на устах.

На площади народ толпится шумный.

И в это время юный сэр Тристрам

(Он с королём и братьями был там)

Пред Мелиодасом встал на колени.

У короля он милость испросил,

Чтоб тот, который так его любил,

Желание исполнил без сомненья.

«С охотою,– сказал ему король.

«Тогда, отец, снимите с сердца боль

И казни отмените исполненье!


Жизнь королевы подарите мне!

Пусть Бог её простит, а я прощаю!

Вы ваше обещание вполне

Исполните сейчас. Я это знаю»!

«Да, обещанья нужно исполнять, –

Сказал король,– но не могу понять –

Она ведь отравить тебя хотела!?

Но, коли так, бери её, спасай.

Затем, как знаешь, с нею поступай!

Мне ж до неё отныне нет и дела»!

И сэр Тристрам приблизился к костру.

Он спас убийцу, послужив добру.

Толпа неодобрительно шумела.


А сам король супругу не простил.

И целый год с ней вовсе не общался.

Ни стол, ни ложе с нею не делил.

Делами государства занимался.

Но примирил их юноша Тристрам.

И вскоре всё, как прежде стало там.

Но Мелиодас в чём-то сомневался.

Нет, не открыто – в глубине души.

И вот король подумал и решил,

Чтоб при дворе Тристрам не оставался…

––

1.Красный зверь – животные ценных пород, желанная добыча охотников;

2. Имя Тристрам не означает, как объясняется в книге, «горестно рожденный», но является распространенным именем королей и героев в валлийских легендах. Прозвание Тристрама «Лионский» не связано с реальной географической местностью…

## Глава 1-2

В Лионе благородный Говернал,

Учёный, умудренный, жил достойно.

И вот король к себе его призвал

И говорил с ним долго и спокойно.

И с ним отправил сына своего,

Под добрым наблюдением того,

Во Францию, чтоб отрок обучался

Там языку французскому, чтоб знал

Весь этикет, чтоб пел и танцевал,

Чтоб он, как рыцарь доблестный сражался.

Во Франции Тристрам прожил семь лет.

Теперь в нём стать и обученья след.

Способным он к наукам оказался.


Он у отца на арфе так играл,

Что лишь могли игре его дивиться.

Другие инструменты он познал.

С ним в музыке никто не мог сравниться.

Позднее, только силу он обрёл,

К охотничьим забавам перешёл.

Труды охоты псовой, соколиной

Он в книге об охоте изложил.

Он правила охотничьи сложил.

И перечень их в книге той старинной: 1

Когда и как трубить, как загонять,

Когда рубить мечом, когда стрелять –

Те правила используют и ныне.


Так в отчем замке юный жил Тристрам,

И там ему сравнялось восемнадцать.

Красивым, сильным стал не по годам.

И выглядел теперь вполне за двадцать.

Король весьма доволен сыном был.

Он, как и все вокруг, его любил.

И королева юношу любила.

Ведь не забыта ею та пора,

Когда её избавил от костра

Тот отрок. И ему она дарила

Подарки дорогие. И всегда

Он для неё, как яркая звезда.

Она дня рокового не забыла.


Но вот однажды прибыл в Корнуэлл

Посол Ангвисанса – Ирландского владыки.

Марк Корнуэлльский не платить посмел

Дань семь уж лет врагам своим великим.

И в этот раз посольству возразил,

Что дань платить навеки прекратил.

«А королю Ангвисансу скажите,

Что если вечной дани хочет он, –

Пускай исполнит рыцарский закон:

На поединок рыцаря пришлите.

И пусть он здесь сразится за него.

А мы поставим против своего.

Тогда и спор о дани разрешите»!


И вот опять в Ирландии посол.

Такой ответ Ангвисанса разгневал:

«Всю дань они мне выложат на стол!–

Воскликнул он в сердцах, дрожа от гнева.

И рыцаря Мархальта он призвал.

В боях себя тот мощным показал.

Он Круглого Стола достойный рыцарь.

Ирландской королеве был он брат.

Король сказал: «Любезный сэр Мархальт,

Придётся в Корнуэлле вам сразиться

За наше право верное на дань.

Марк перешёл старинных правил грань,

И он за это должен поплатиться»!


«Сэр, – королю ответил сэр Мархальт, –

За вас ни с кем не откажусь сражаться!

Я с радостью тотчас отправлюсь вдаль.

За честь свою и славу стану драться»!

В дорогу сэр Мархальт был снаряжён.

На корабле плывёт на битву он.

Под стены замка Тинтагиль причалил

Его корабль, приплывший в Конуэлл.

Могучий рыцарь и силён и смел.

И к Марку он гонцов своих направил.

И требует он дань за все семь лет,

Или того, кто даст ему ответ

И Корнуэлл от подати избавит.


И вот по Корнуэллу зов летит:

Пусть сыщется могучий, смелый Рыцарь,

Который от нападок защитит,

За правду и свободу станет биться!

И будет он богато награждён

Всю жизнь свою во славе будет он!

Но королю бароны говорили,

Что рыцаря достойного тут нет.

Другие дали королю совет

Просить того, кто ныне в полной силе:

Сэр Ланселот Озёрный мог бы встать

За Корнуэлл, и право защищать.

Ведь здесь его все знали и любили.


Но третьи говорят: «Напрасный труд!

Ведь Круглый Стол связал сердца обоих.

И встретившись, два рыцаря поймут,

Что биться за чужое им не стоит.

Ведь сэр Мархальт и Рыцарь Ланселот

За Круглый Стол садятся каждый год»!

А потому бароны согласились,

Что помощь от Артурова двора

Не следует искать. Пришла пора

Ответ держать. И снова обратились

Они к своим… Соперника всё нет,

А сэр Мархальт торопит дать ответ.

в Корнуэлле очень загрустили.


Узнал сэр Мелиодас обо всём,

Что сэр Мархальт сраженья ждёт открыто,

Что тесть, сэр Марк, теряет с каждым днём

Надежду обрести себе защиту.

Узнал об этом юный сэр Тристрам.

«Великий Корнуэллу стыд и срам,–

Воскликнул он, – что не нашёлся рыцарь,

Который честь и право защитит,

Кто Корнуэллу верный меч и щит,

С кем сэр Мархальт, как сказано, сразиться»!

И сэр Тристрам отцу стал говорить,

Что дяде Марку стыдно будет жить,

Когда Мархальт без боя удалится.


И дань тогда заплатит Корнуэлл,

Погрязнет он в зависимости жалкой.

Никто с врагом сразиться не посмел,

Сойтись в борьбе за честь в той перепалке.

«Ах, сын мой, – отвечал ему король,–

Ведь сэр Мархальт в Ирландии герой!

Один из лучших рыцарей на свете.

В краях у нас не знаю никого,

Кто б мог в сраженье одолеть его.

Ведь слава у него, как солнце светит»!

«Как жаль, отец, что я ещё не рыцарь, –

Сказал Тристрам, – Хотел бы я сразиться.

Неужто, так никто и не ответит?


Прошу вас, сэр, позвольте мне тотчас

Поехать к королю и дяде Марку.

Пусть в рыцари меня он в добрый час

Там посвятит, готовя к схватке жаркой»!

«Даю тебе согласие своё,–

Сказал король,– Куда душа зовёт

Иди, дерзай и поступай по чести»!

И сэр Тристрам, как ранее хотел,

Приехал к дяде Марку в Корнуэлл

И слышит при дворе плохие вести

О том, что сэр Мархальт непобедим,

Нет никого, кто б мог сразиться с ним.

И дань им отдавать теперь всем вместе.


И королю сказал тогда Тристрам:

«Меня вы удостойте возведеньем

В высокий Орден Рыцарский. И сам

Я вызову Мархальта на сраженье»!

«Кто вы такой?– король его спросил,–

Откуда вы с таким избытком сил»?

«Я прибыл из Лиона. Мелиодас

На вашей был сестре ещё женат».

На юношу правитель бросил взгляд

И видит, несмотря на юный возраст,

Высок он, видно, ловок и силён,

Хорош собой – боец со всех сторон.

Вполне достойный, рыцарственный образ!


«Добро! – сказал король. – Вас посвящу,

Поскольку к поединку вы готовы.

И об одном лишь только вас прошу –

Не забывайте рыцарское слово»!

И в рыцари Тристрам был посвящён.

Счастливей всех на свете ныне он.

Мархальта же немедля известили,

Что, славный рыцарь к бою с ним готов.

«Конечно так, – сказал Мархальт,– но кровь!

Наш поединок остаётся в силе

С противником из рода королей.

И лишь с таким скрещение мечей

Возможно для меня в подлунном мире»!


Ну, коли так, я подхожу на роль,–

Промолвил сэр Тристрам, – Я родом выше!

Сэр Мелиодас, мой отец – король.

О матери моей весь мир услышал,

Когда в лесу при родах умерла,

Но королю ребёнка родила.

Елизавета мать моя родная

И ваша незабвенная сестра.

А к поединку я готов с утра.

Мой род вполне велик и уважаем»!

«О, Иисусе! Ты племянник мой! –

Воскликнул Марк, – И в горе ты со мной!

Привет тебе! Но ты неподражаем»!


Король Тристрама спешно снарядил.

Коня и сбрую, прочные доспехи,

Всё лучшее, что можно, он купил.

Он знал, что бой с Мархальтом – не потеха.

И сэр Мархальт известье получил,

В котором Марк степенно сообщил,

Что родовитый муж с ним будет биться.

Тристрам Лионский, королевский сын.

Столь знатный рыцарь в их краю один

На поединок с ним посмел решиться.

И сэр Мархальт доволен был и рад:

Для славной битвы больше нет преград –

Высокородный станет биться рыцарь!


Для поединка остров избран был,

Где корабли Мархальтовы стояли.

Коня Тристрам на судно погрузил,

Взошёл и сам. Бароны провожали.

И сам король и дамы здесь стоят.

Тревоги полон их прощальный взгляд.

Весь Корнуэлл героя провожает,

Бесстрашию его в душе гордясь,

За жизнь его, в сердцах своих страшась.

Вернётся ли живым? Никто не знает.

И, словно пыль морская, на глаза

Им набегает чистая слеза.

Суровый парус в дымке моря тает…

––

1. «Книга сэра Тристрама». – В английской литературной традиции Тристрам считался законодателем правил охоты. Как охотник он впервые изображается в английской поэме XIII в. «Сэр Тристрам».


## Глава 1-3

А вот и остров. Сходит сэр Тристрам

На берег каменистый и печальный.

Шесть кораблей вдали он видит там

У берега, на полосе причальной.

В тени их рыцарь на коне сидит–

Мархальт Ирландский. Грозный взгляд и вид.

И сэр Тристрам немедля облачился.

Помог надеть доспехи Говернал.

Он всё, как надо, рыцарю пригнал.


Сел на коня Тристрам, вооружился.

Навесил щит, взял мощное копьё,

Чуть приподняв для боя остриё,

Затем к оруженосцу обратился:


«На судно возвращайтесь в сей же час.

И к острову не смейте приближаться,

Пока не победит один из нас.

Ведь до конца мы станем с ним сражаться.

А дяде передайте мой поклон.

И пусть достойно похоронит он

Моё в бою истерзанное тело,

В том случае, когда меня убьют.

И пусть он знает: я не отступлю

И доведу до разрешенья дело.

А коль погибну – не моя вина,

Что дань тогда с них выберут до дна.

Но до конца пойду на подвиг смело.


Но, если я пощады попрошу,

Тогда пусть после гибели позорной

Я христианских похорон лишусь,

Бесславный, безымянный беспризорный»!

Отчалил Говернал, а сэр Тристрам

К сопернику приблизился немного.

И сэр Мархальт тогда ему сказал:

«Зачем ты отыскал сюда дорогу?

Зачем ты здесь, о, юный сэр Тристрам?

Ведь я тебе победу не отдам.

О храбрости твоей я сожалею.

Мне в битвах сокрушительных войны

И паладины были не страшны.

В бою с тобой легко я преуспею.

И потому совет тебе простой:

Тотчас плыви домой, пока живой.

За молодость твою душой болею»!


И сэр Тристрам ответил: «Славный рыцарь,

Испытанный в турнирах и боях!

Ты должен знать – с тобой я буду биться,

Не отступлю: за совесть, не за страх.

Для этой битвы, словом облечён,

Я в рыцари недавно посвящён!

Сын короля, рождённый королевой,

По просьбе родича я здесь стою.

Я слово дал, и вновь его даю –

Прогнать над Корнуэллом тучи с неба–

От старой дани край освободить,

Чтоб стало людям в нём вольготней жить.

Сражусь за то с любым, кем он бы не был!


И, сэр Мархальт, ещё ты должен знать:

Мне храбрость придаёт одно лишь имя!

Тебя им все привыкли величать:

«Один из самых грозных в этом мире»!

И эта слава громкая твоя

Влечёт меня, на подвиги маня.

Ведь в Рыцари вчера лишь посвятили,

Чтоб мог сегодня биться я с тобой,

С могучим рыцарем идти на бой,

Известным свету доблестью и силой!

Сразиться счастлив я. Пришла пора!

Волнуясь, конь терзает удила!

Что ждёт меня? Победа, иль могила?


Я не сражался с опытным бойцом.

Большая честь с тобою мне сразиться.

Знай, сэр Мархальт, не уроню лицо.

Намерен чести кровью я добиться!

Пускай не отличался я в бою,

Надеюсь доблесть выказать свою.

Да будет Божье мне расположенье.

И этим утром в праведном бою

Я проучу Ирландию твою –

Избавлю Корнуэлл от униженья!

И дань платить не станет больше он.

Повинности исчезнут, словно сон

Навеки будут преданы забвенью»!


А сэр Мархальт прослушал эту речь

И говорит: «Скажу, любезный рыцарь,

Чтоб от греха себя предостеречь,

Коль наша битва всё же состоится:

Знай, будет для тебя большая честь,

Коль выдержишь моих ударов шесть!

Да будет ведомо тебе, соперник,

Я добрый рыцарь Круглого Стола.

За подвиги мои и за дела

Король Артур меня возвёл. А смерти

Твоей я не хочу. Прошу, уймись

И на корабль скорее воротись.

Не попадись своей гордыне в сети»!


Минутное молчание, и вот,

Наставив копья, мчаться друг на друга.

Их словно буря бешено несёт

Волною беспощадной и упругой.

Удар. Никто покамест не убит,

Но кони наземь сброшены с копыт

И всадники под ними беззащитны.

Но сэр Мархальт при страшной сшибке смог

Копьём пронзить Тристраму левый бок

И тяжко ранить до начала битвы.

Но выпростали ноги из стремян.

И жаждой боя каждый, словно пьян.

Ушибы, рана, боль и кровь забыты!


Мечи достали. Перед каждым щит.

Рубиться стали дико и бесстрашно.

Рубились долго. Словно монолит

В броне защитной паладин отважный.

Уж меч не в силах поднимать рука –

С размаха сталь обрушить на врага.

Тогда они колоть друг друга стали

Сквозь панцирь и забрало. Щель найти,

Чтоб сталью острой в плоть врага войти.

Но бесполезно. До смерти устали.

Тогда схватились из последних сил.

В железные объятья заключив,

Друг друга на песок свалить старались.


Потом отскок, и снова за мечи.

Полдня они боролись и рубились.

Изранены, в крови, но горячи –

С желанием победы не простились!

И всё ожесточался сэр Тристрам,

А сэр Мархальт слабел и реже сам

Удары наносил, теряя силы.

И миг настал – удар могучий свой,

Воздев высоко меч над головой,

Наносит сэр Тристрам. Им шлем пробил он


И гребень, и наглавник. И рассёк

Мархальтов череп. И свалился с ног

Великий рыцарь на краю могилы.

И миг настал – удар могучий свой,

Воздев высоко меч над головой,

Наносит сэр Тристрам. Им шлем пробил он

И гребень, и наглавник. И рассёк

Мархальтов череп. И свалился с ног

Великий рыцарь на краю могилы.


Бой Тристрама с сэром Мархальтом – автор Данте Габриэль Россетти (Dante Gabriel Rossetti), витраж


В его кости Тристрамов меч застрял.

Из черепа с трудом его он вырвал.

Меча осколок там он потерял,

Как память об исходе этой битвы.

Мартхальт отполз, отбросив меч и щит,

Поднялся. К кораблям своим бежит.

А сэр Тристрам его оружье поднял:

«Куда ж ты, рыцарь Круглого Стола?! –

Кричит он, – Видно, доблесть подвела?

Быть может, просто воля в том Господня?

Ведь ты Ирландский самый знатный лорд.

Позоришь ты себя и весь свой род!

И поступаешь ты не благородно!


Я, несмотря на молодость свою,

На то, что в поединках не сражался,

Держался бы у жизни на краю.

Изрубленный в куски, врагу б не сдался»!

Но сэр Мархальт ему не отвечал.

И на бегу лишь горестно стенал.

«Ну, что ж, сэр рыцарь, – закричал вдогонку

Бегущему Мархальту сэр Тристрам.–

Твой щит и меч тебе я не отдам.

И за тобою не затею гонку.

Но в странствиях моих, при короле,

При рыцарях, живущих на земле,

Я буду их носить в сраженьях громких.


И сэр Мархальт в Ирландию уплыл,

Терпя невыразимые страданья.

Дойти до короля хватило сил.

У ног его упал он без сознанья.

Когда омыли голову ему,

Чтоб помощь оказать, то по всему

Всем лекарям придворным стало ясно:

Обломок от Тристрамова меча

Из черепа извлечь рукой врача

Пытаться, не сгубив его, опасно.

И умер славный рыцарь. Не спасли.

Потом меча обломок извлекли

И передали королеве властной.


Мечтает королева отомстить.

По брату слёзы лить не перестанет.

Меча обломок бережно хранить

До случая в своей шкатулке станет…


## Глава 1- 4

А сэр Тристрам на берегу один.

Он крайне слаб, он кровью истекает.

Печальнейшая изо всех картин:

От ран могучий рыцарь умирает.

Смертельный холод стан его сковал.

Стоять не в силах, он на холм упал.

Но, к счастью, Говернал приплыл на судне.

С баронами король тотчас за ним,

За рыцарем – племянником своим.

Среди толпы нарядной, многолюдной

Сам Марк Тристрама на руки поднял,

На корабле его оберегал.

Тристрам в сон погрузился беспробудный.


Доставлен рыцарь в замок Тинтагель.

Его обмыли, осмотрели раны.

И уложил король его в постель.

Все видели, как страшно он изранен.

Король и лорды плакали о нём –

О рыцаре, спасителе своём,

Так юности его им было жалко.

«Свои все земли я отдать готов,

За то, чтоб мой племянник был здоров,–

Промолвил Марк, – Дороже нет подарка»!

Но сэр Тристрам уж месяц пролежал,

А на ноги от раны он не встал.

От самой первой раны в сшибке жаркой,


Что сэр Мархальт нанёс своим копьём.

Всё дело в том, молва о том хранится,

Что ядовито было остриё.

Так во Французской Книге говорится. 1

Король велел всех знахарей созвать.

И лекарей собрал он в замок рать.

Но ни один не ждёт выздоровленья.

Но вот явилась женщина одна.

И королю поведала она,

Что в той стране возможно исцеленье,

Откуда взялся смертоносный яд.

Об этом верно Книги говорят.

И ей о том Господь послал прозренье.


Тогда Тристраму судно снарядил

Король и загрузил запасом пищи,

И всё, что только нужно поместил,

Всё то, что в странствии морском не лишне.

И арфу взял с собою сэр Тристрам.

С ним был и Говернал надёжный там.

И с Богом судно на воду спустили.

И моряки подняли паруса,

С попутным ветром, с верой Небесам,

В Ирландию под парусом поплыли.

По воле случая, в Ирландии они

Причалили у замковой стены:

Король и королева в замке жили.


И сел тогда на ложе сэр Тристрам

И заиграл на арфе очень звонко.

Весёлую мелодию он сам

Во Франции сложил хитро и тонко.

В Ирландии такого не слыхал

Ещё никто. Тотчас король послал

Узнать, кто этот рыцарь, что играет

Искусно так, но раненый на вид.

Ведь он с трудом, как видится, сидит.

И сам к нему идёт и вопрошает,

Что с рыцарем и как его зовут,

Откуда он, как оказался тут.

Ему Тристрам учтиво отвечает:


«О, сэр, я родом из страны Лион.

Зовут меня Трамтрист, а эту рану

Я в поединке получил. Урон

Я претерпел в сражении за даму.

Но защитил её от сплетен честь.

Зато потерь противника не счесть.

«Ну, да поможет Бог, – сказал Ангвисанс –

Король Ирландии, – У нас всегда

Получите вы всё, в чём есть нужда.

И сила ваша снова возродится.

И мы потерю ныне понесли:

Погиб в защиту прав родной земли

Наш лучший рыцарь, кем страна гордится.


То славный рыцарь Круглого Стола

По имени сэр Мархальт благородный.

Там, в Корнуэлле, смерть его нашла».

И он Тристраму рассказал свободно

Всё то, что тот гораздо лучше знал.

Но сэр Тристрам сочувственно кивал,

Сочувствуя ему на самом деле.

И в знак великой милости король

Уход за ним, заботу и контроль

За ходом исцеленья – главной цели,

За тем, как набирается он сил

Изольде несравненной поручил,

Любимой дочери – отраде цитадели.


Когда Изольда осмотрела рану,

Она на дне коварный яд нашла.

И правильным леченьем неустанным

От лютой смерти рыцаря спасла.2

А он её за всё благодарил.

Но всей душой Изольду полюбил.

Изольдою Прекрасной ведь недаром

Звалась она. Из всех девиц и дам

Красивей всех она считалась там.

И сердце рыцаря объято, как пожаром,

Огнём любовным, страстью молодой.

Понравился ей рыцарь удалой.

Он развлекал её своей игрой.

И вторил звукам арфы замок старый.


Сэр Тристрам и Прекрасная Изольда – автор Данте Габриэль Россетти (Dante Gabriel Rossetti), витраж


Он музыке учил её прилежно.

И в полдень, и вечернею порой

Лучился взгляд его любовью нежной.

А в это время был у них в стране,

Известный и в миру, и на войне,

Сэр Паломид. Он Сарацином звался.

Любезно королём он принят был,

Обласкан королевой. Он дарил

Богатые подарки и пытался

Прекрасную Изольду покорить.

Мечтал с Изольдой жизнь свою прожить,

С тех пор, как с ней впервые повстречался.


Всё это с грустью видел сэр Тристрам.

Сэр Паломид был рыцарь благородный.

Могучий воин, он не по годам

Владел искусством рыцарским свободно.

И воспылал к нему Тристрам враждой.

Сыр Паломид – соперник не простой!

Когда ж ему Изольда рассказала,

Что тот готов крещение принять,

Чтоб к ней тогда по вере ближе стать,

Его не в шутку ревность обуяла.

Сэр Паломид в душе скрывает злость.

Соперничество в замке родилось.

Меж ними словно кошка пробежала.


Король Авгисанс объявил турнир.

Он весть об этом разослал по свету.

От Англии до Франции весь мир

Узнал весьма подробно новость эту.

Турнир давал король в честь дамы той,

Что приходилась королю сестрой.

Награда победителю турнира –

Рука той дамы и её земля:

Наследный замок, рощи и поля.

Обширное богатство ждёт кумира.

А дама, кстати, очень хороша:

Приятный нрав и добрая душа.

И рыцарей тут поднялось полмира!


Прекрасная Изольда как-то раз

Пришла к Тристраму и ему сказала:

«Мой сэр, Трамтрист, напомню вам сейчас,

Большой турнир на днях возьмёт начало».

Прекрасной даме так ответил он:

«Но я ведь недостаточно силён.

Когда б ни ваша доброта святая,

Я умер бы давно от раны той.

И вновь живу лишь вашей добротой

Ведь без неё я тонкой свечкой таял.

Зачем в бою присутствие моё?

Ведь я в руке не удержу копьё!

В турнире выступать я не дерзаю»!


Прекрасная Изольда говорит:

«Ах, сэр Трамтрист, доподлинно известно:

Сэр Паломид турнир наш посетит

И выступленье будет интересным.

Он воинским искусством удивит.

И рыцарей он знатных поразит,

И первенство турнирное добудет.

А я хочу, чтоб победили вы»!

«Ах, госпожа! Возможно, вы правы,–

Ответил сэр Тристрам, – Всё так и будет.

Прославленный он рыцарь. Я же – нет.

За ним идёт парад его побед.

А я лишь рыцарь, неизвестный людям.


Недавно посвященье получил

И в первом поединке был изранен.

Но я пошёл бы в бой, набравшись сил,

Когда союз бы заключил я с вами.

Моею дамой согласитесь быть!

За вашу честь готов врага разить

И выступать во множестве турниров!

Но вас прошу я тайну сохранить.

Инкогнито в турнир хочу прибыть.

За вас готов сражаться с целым миром!

Сейчас же пусть не знает Паломид,

Когда явлюсь, каков мой будет вид.

Ваш нежный взгляд волшебным эликсиром


Вливает силы свежие в меня»!

Прекрасная Изольда отвечала:

«Уж вы старайтесь. С нынешнего дня

Для вас я тоже сделаю немало:

Добром не раз помяните меня –

Добуду вам доспехи и коня.

Чтоб вам всего в бою лихом хватало».

«Да будет так! – Ответил сэр Трамтрист, –

К услугам вашим я, как чистый лист»!

И вот турнира славного начало…

Сэр Паломид явился в первый день.

И чёрный щит его набросил тень

На многих рыцарей. Всех побеждал он.


Их в поединках сокрушал подряд.

Народ смотрел, народ давался диву!

На землю повергал за рядом ряд

Сэр Паломид изящно и красиво.

Вот сэр Равейн, Гахерис, Агровейн,

Сэр Кэй, сэр Богдемагус, сэр Гавейн,

Сэр Додинас Свирепый с Саграмуром

На землю сбиты, тут и сэр Грифлет.

Все сброшены с коней, спасенья нет!

Участники напуганы и хмуры.

Бояться стали рыцари его

Никто не выезжает на него.

Толпятся за ристалищем понуро.


Тогда король Ангвисанс говорит,

К Тристраму обращается с участьем:

«Что сэр Трамтрист один в тиши сидит,

В большом турнире не пытает счастья»?

«Сэр, – отвечал Тристрам,– я ранен был.

Покуда не набрался нужных сил».

К ним в это время прибыл паж знакомый.

Увидев принца, пал у ног его,

Но не успел сказать он ничего,

Как сэр Тристрам поднял его с разгона,

Шепнул пажу на ухо, чтоб молчал,


Чтоб имени его не открывал.

«Сэр, ваша воля для меня законна! –

Промолвил паж. Эб Достославный он, –

Не назову, пока не захотите!

«Что делаешь ты здесь, покинув дом? –

Спросил Тристрам. «Меня вы, сэр, простите,–

Ответил Эб,– Но добрый сэр Гавейн

Привёз меня сюда в числе друзей.

И я просить вас буду, не взыщите,

Чтоб посвятили в рыцари меня»!

«Ах, так! Что ж, завтра среди бела дня

Вы посвященье в рыцари примите!

Я в рыцари вас завтра возведу

На радость вам, а может, на беду.

Меня вы на турнирном поле ждите».


Прекрасная Изольда вся – волненье!

Она видала, как вошёл паж Эд.

В ней тотчас зародилось подозренье,

Что сэр Трамтрист, боец во цвете лет,

На самом деле славный добрый рыцарь.

Скорей всего, он знаменитый лорд.

Что он и скромен, и настолько горд,

Что в знатности признаться не решился.

И заиграла кровь от мыслей тех.

И возросла надежда на успех:

«Быть может, он не зря к нам заявился»!

––

1. С появлением книги сэра Томаса Мэлори «Смерть Артура», опубликованной в 1485 г., история о короле Артуре и рыцарях Круглого стола приобрела тот вид, в каком она дошла до наших дней. В своей работе Мэлори, который был родом из Варвикшира, опирался на более ранние книги французских авторов – поэта Местра Васа и Кретьена де Труа, которые в свою очередь использовали фрагменты кельтской мифологии, а также труд Гальфрида Монмутского.

2. – Средневековые дамы были, как правило, искусны в помощи раненым и больным. Познания в свойствах трав и лекарственных снадобий были важной частью их образования. В качестве лекарей в книге Мэлори выступают знатные леди, принцессы и королевы. В то же время дам, владевших искусством врачевания, опасались как отравительниц и колдуний.

## Глава 1-5

Настало утро. Солнце поднялось

И осветило поле и трибуны.

Здесь множество народа собралось.

И рыцари напряжены, как струны.

И вот на поле вновь сэр Паломид.

Он, как вчера, соперников крушит.

Он скоттов короля повергнул наземь

И с-Сотней-Рыцарей-Король сражён.

Соперников себе не знает он!

Сэр Паломид гарцует, горд и важен.

Прекрасная Изольда, между тем,

Трамтриста снарядила лучшим всем.

Он в белом весь. Он молод и отважен.


Белы доспехи, белый конь под ним.

Как светлый ангел выехал на поле!

Сэр Паломид, грозя копьём своим,

Летит к нему – силён, самодоволен.

Тотчас коня пришпорил сэр Тристрам.

Мощнее сшибки не видали там!

Удар! Сэр Паломид летит на землю!

Всеобщий вздох: «Упал сэр Паломид»!

В другом конце: «Повергнут Чёрный щит»!

Прекрасная Изольда крикам внемлет,

И радость полнит сердце за него –

За рыцаря – красавца своего.

В нём первая любовь растёт и крепнет.


А сэр Гавейн с друзьями удивлён:

«Кто этот рыцарь, свергший Паломида?

Без знаков на щите, как белый сон,

Сильнейшего смертельно он обидел»!

И вновь труба к сражению зовёт.

Но ни один не выехал вперёд.

От мала до велика все признали,

Что Белый Рыцарь выиграл турнир –

Единый победитель и кумир,

Что лучшего давно здесь не видали.

От приза отказался сэр Тристрам.

Сказал, что брак ему не по годам.

Что странствий перед ним открыты дали.


И Эба посвящает сэр Тристрам

Открыто в рыцари при всём народе.

И выступить ему велит он там

В доспехах полных в поле на свободе.

И Эб в тот день немало выступал.

Он мужество и доблесть показал.

И Эб с Тристрамом навсегда отныне.

Соратник, друг в походах рядом с ним.

Гордится он наставником своим.

Все чаянья его о господине…

Очнувшись на земле, сэр Паломид,

С коня Тристрамом сбитый, жгучий стыд

Терпел в тот час, в ущерб своей гордыне.


Он потихоньку с поля ускакал,

Покуда проходило посвященье.

Но сэр Тристрам потом его догнал

И пожелал продолжить с ним сраженье.

Тут развернул коня сэр Паломид.

Он поднял меч. Сейчас врага сразит!

Но сэр Тристрам догнал его недаром:

Он был готов к защите от врага.

Рывок, уклон, секунда дорога!

Своим мечом он с первого удара

Соперника с коня на землю сбил.

Едва его притом не зарубил.

И стал над ним, пылая гневом ярым:


«Итак, сэр Паломид, сдавайтесь мне!

Исполнить вам мою придётся волю!

Иначе поступлю, как на войне:

Я вас убить по праву чести волен»!

Лица его весьма был грозен вид.

И устрашился гордый Паломид.

На всё, что скажет рыцарь, согласится.

«Итак, – тогда сказал ему Тристрам,–

На год и день повелеваю вам

Доспехов и оружия лишиться!

Но первое – должны вы обещать

От дамы сердца моего отстать

И от моей Изольды отступиться!


Своим напором больше никогда

Прекрасную Изольду вы не смейте

Преследовать. Пускай идут года,

Но нет вам к ней пути под страхом смерти!

Клянитесь, рыцарь в этом мне тотчас,

Не то, увы, настал ваш смертный час»!

«Вовеки мне не искупить позора, –

Сказал сэр Паломид,– В недобрый час

Я полюбил Изольду, встретил вас

У короля Ангвисанса, на горе»!

И он поклялся всем, что сэр Тристрам

Потребовал свершить, ему на срам.

И сэр Тристрам его оставил вскоре.


Сэр Паломид доспехи разрубил,

От горя и бессилия стеная.

Сел на коня, совсем лишившись сил,

И поскакал, дорог не разбирая.

А сэр Тристрам отправился назад,

Где замок и Изольды добрый взгляд.

Подъехал тайно к задним он воротам.

Прекрасная Изольда там ждала.

Его победой счастлива была.

Ведь был он снаряжён её заботой!

Благодарила Господа она,

Любви, весёлой радости полна,

Тревожась в то же время от чего-то.


А вскоре королева с королём

Узнали правду, что была сокрыта.

И догадались при дворе о том,

Кто победитель сэра Паломида.

И больше прежнего Трамтрист любим.

Все дамы в замке восхищались им,

А рыцари смотрели с уваженьем.

И в королевстве стали почитать.

Пошла не жизнь, а Божья благодать –

Всеобщее к нему расположенье.

Прекрасная Изольда больше всех

Его любила. Боевой успех

Был для неё предметом восхищенья.


Однажды в полдень королева мать

С Прекрасною Изольдою решили

В придворной бане гостя искупать.

По их приказу баню затопили.

С Тристрамом были Эб и Говернал.

Кто спину тёр, кто мыться помогал.

Там много было смеха и веселья.

А королева, дочь с собою взяв,

И бесу любопытства волю дав,

В покоях у Тристрама без стесненья

Смотрела всё и всюду, где он жил

Где латы и оружие сложил,

Не ведая тревоги и сомненья.


И видит королева в ножнах меч,

Который положил Тристрам на ложе.

И не смогла моментом пренебречь –

Достала меч, его увидеть хочет.

Любуется прекрасным тем мечом,

Отточенным на редкость хорошо,

Но что там? В нём кусочек выбит стали!

И вспомнился тот день ей роковой,

Когда Мархальта привезли домой,

Кусок меча из черепа достали.

«Увы! – Сказала дочери она,–

В убийцу дяди, дочь, ты влюблена!

Убийцу брата здесь мы обласкали»!


Прекрасная Изольда на ногах

От слов таких едва не устояла.

Такая речь у матери в устах

Немедленную гибель означала

Возлюбленного рыцаря её!

Ведь ненависть пылает в ней огнём!

А королева тотчас удалилась.

Меча осколок роковой взяла,

Что у себя в шкатулке берегла,

И вновь к мечу Тристрамову явилась.

Примерила к щербине на мече,

И меч сверкнул под солнцем, как ручей,

В который дождевая капля вбилась.


И яростно в руке сжимая меч,

Она бегом направилась к Трамтристу

С одним желаньем – голову отсечь

И отмстить за брата зло и быстро!

Влетает в баню – плеск воды и пар.

На сердце мести ширится пожар.

Трамтрист. И королева меч вздымает!

Тотчас его изрубит и пронзит.

Тотчас убийцу брата поразит.

Но в этот миг сэр Эб её хватает,

Меч отнимает. Словно во хмелю,

Она бежит к супругу королю.

В бессильной злобе, что её терзает,


Упала на колени перед ним:

«Ах, господин мой! Здесь коварный рыцарь,

Что оскорбил присутствием своим,

Которое второй уж месяц длится,

И честь и память брата моего.

Ведь это он тогда убил его!

Им сэр Мархальт зарублен благородный,

Слуга ваш верный, мой любимый брат»!

«Но кто в его убийстве виноват? –

Спросил король Ангвисанс, – Мне угодно

Знать имя, где найти его сейчас»?

«Ах, сэр! Убийца брата среди нас!

И дружит с вашей дочерью свободно!


Прекрасною Изольдой исцелён,

Он победил недавно на турнире.

Почтеньем в королевстве окружён,

Он в замке здесь живёт в любви и мире»!

«Увы, весьма печальна эта весть, –

Сказал король,– Страдает наша честь,

Но сэр Трамтрист прекрасный юный рыцарь.

Я на турнирах лучших не встречал.

Выходит, лишь обрёл, как потерял?

Теперь придётся нам его лишиться…

Но предоставьте это дело мне.

А вам велю остаться в стороне.

Сегодня это дело разрешится».


Тристрам был у себя. Король вошёл.

Застал его при полном облаченье.

Тогда король печально речь повёл

С великой грустью, твёрдо, без сомненья:

«Мне чести нет убить тебя сейчас.

Но прежде, чем с моих исчезнешь глаз,

Откроешь мне родителей и имя.

Откуда в наши ты приплыл края,

Где и какая родина твоя,

Всю тайну с твоего прибытья снимешь.

Убит был сэр Мархальт во цвете сил.

Не ты ли брата моего убил?

Вину за смерть Мархальта не отринешь»?


## Глава 1-6

«Сэр, – отвечал Тристрам, – я расскажу

Всю правду о себе, что знать хотите.

Вам истину открыто изложу.

А вы, узнавши, обо мне судите.

Сэр Мелиодас из страны Лион,

Король её. Родной отец мне он.

А мать мою зовут Елизаветой.

Король Марк Корнуэльский – дядя мой

И мать ему приходится сестрой.

И вот, она в лесу однажды летом,

Ребёнка родила и умерла.

Родился я, а матушка ушла,

Наказ оставив родичам при этом:


Мне имя дать в крещении – Тристрам.

Я ж, не желая, чтоб меня узнали

В стране у вас, прибывши по волнам,

Перевернул его, поставив «Трам» в начале.

Трамтристом знают все меня у вас.

Я ранен был, сражаясь в первый раз

За Корнуэлл. Хотел его избавить

От дани, что взимала много лет

Ирландия – итог былых побед.

В беде я дядю не хотел оставить,

Но также, цель преследовал свою:

Честь воина хотел добыть в бою

И поединком тем себя прославить.


Я в рыцари в тот день был посвящён,

А сэр Мархальт – соперник из известных.

Но после боя он живым ушёл,

Оставив мне свой щит и меч заветный».

Когда король всё это услыхал,

«Мне не в чём упрекнуть вас,– он сказал,–

Вы поступили, как достойный рыцарь.

Ваш долг был в поединок тот вступить.

Господь дал в поединке победить

И честь в бою добыть, не отступиться.

Но честь моя не позволяет мне,

В противовес баронам и жене,

Здесь, рыцарь, с вами более водиться».


«Сэр, – королю ответил сэр Тристрам, –

Благодарю за доброту и милость.

Спасением своим обязан вам.

Прекрасная Изольда появилась,

Как солнца свет средь пасмурного дня.

Из мрака смерти вырвала меня.

Теперь везде и всюду, где б я ни был,

Клянусь остаться рыцарем её,

Слугою госпожи. Душа поёт!

Я в честь её готов ворочать глыбы!

Я рыцарь госпожи моей навек

Ей самый верный в мире человек,

Одним её дыханием счастливый!


Прошу у вас, чтоб разрешили мне

С прекрасной госпожой моей проститься,

С баронами расстаться в тишине.

Уйти я должен, как достойный рыцарь».

«Своё вам позволение даю.

Идите, навестите дочь мою, –

Сказал король, – Прощайтесь с ней свободно».

И поспешил к Изольде сэр Тристрам.

Всю жизнь свою он ей поведал там:

С Мархальтом поединок благородный,

И как сказала женщина одна,

Что жизнь ему вернёт лишь та страна,

Где был составлен страшный яд природный.


«Как видите, в глаза смотрела смерть,

Но ваша доброта её связала!

Я должен был от раны умереть,

Но вы пришли. Я начал жить сначала»!

«Любезный рыцарь,– говорит она. –

Уходишь ты, но не твоя вина

Что сэр Мархальт пал в поединке вашем!

О, как горька разлука мне с тобой!

Мне никогда ещё никто другой

Не встретился достойнее и краше»!

И плакала Прекрасная. Слеза

Тристраму набежала на глаза,

И он сказал: «Порукой в дружбе нашей


Да будет имя честное моё!

Я сэр Тристрам Лионский, верный рыцарь,

Рождённый королевой с королём.

И столько, сколько жизнь моя продлится

Я буду вашим рыцарем всегда

Вам преданным сквозь бури и года»!

«О, грамерси! – Прекрасная Изольда

Промолвила любимому в ответ, –

Я вам клянусь, мой рыцарь, что семь лет

Без вашего согласья, добровольно

Не стану я женой ни для кого,

А выйду замуж только за того,

Кого дадите вольно, иль невольно»!


И обменялись кольцами они

И с тяжкою душою распрощались.

Уже зажгли вечерние огни,

Когда Тристрам с Изольдою расстались.

И сэр Тристрам тогда сошёл во двор.

С баронами завёл он разговор.

Со всеми он от мала до велика

Простился, не жалея добрых слов.

Он говорил, что отвечать готов

Пред тем, кому принёс невольно лихо.

Что он готов потери возместить

И за обиды славно заплатить,

Забыть про них и распрощаться тихо.


«Но, если кто-то зло мне причинить,

Сказать дурное обо мне замыслил,

Сейчас при всех он должен говорить,

Иль позабыть навек дурные мысли, –

Сказал им сэр Тристрам, – Лицом к лицу

Я прямо здесь отвечу подлецу»!

Но все, кто был из рыцарей, молчали.

И ни один ни слова не сказал.

Но между них, он точно это знал,

И родичи Мархальтовы стояли.

Но ни один не оказался смел,

И выступить открыто не посмел.

Молчали, словно в рот воды набрали.

## Глава 1-7

И отбыл сэр Тристрам. Сел на корабль.

Поймали паруса попутный ветер

И за кормой Ирландия. И вдаль

Он по волнам умчался в тот же вечер.

И вот знакомый замок Тинтагиль.

В нём ждёт король, которому служил.

Ему сэр Марк и королева рады.

Ему бароны рады от души.

Его покои так же хороши.

И он глядит соскучившимся взглядом.

Воспоминанья прежних юных лет

В душе его оставили свой след.

И дух Елизаветы где-то рядом.


Спустя немного времени Тристрам

К отцу уехал – королю Лиона.

Сэр Мелиодас с королевой там

Тепло встречали сына, благосклонно.

И одарили землями его,

Для сына не жалея ничего.

Но вновь, с соизволения отцова,

Тристрам уехал к Марку в Корнуэлл.

Он в этом королевстве преуспел.

И там его весьма значимо слово.

В почёте и довольстве здесь он жил.

Ведь подвигом он славу заслужил.

Шли годы. Был он мощным и здоровым.


Изольду стал он видеть лишь во сне.

Вся жизнь – балы, турниры и охота.

О ней он не мечтает при луне.

Другие здесь у рыцаря заботы.

А дело в том, что графова жена

Была в него безумно влюблена.

Красой она сияла небывалой.

И сам король к ней страстью воспылал,

И рыцаря он к ней заревновал.

Ни сна ему, ни отдыха не стало!

Тристрам же позволял себя любить.

Ему в любви приятно было жить.

Встречаться тайно не переставал он.


И вот однажды, дама эта шлёт

Пажа к Тристраму – карлика с посланьем.

И пишет, что сегодня ночью ждёт

Тристрама на любовное свиданье.

Его во всеоружьи просит быть –

Ни меч, ни пику дома не забыть,

Поскольку муж её известный рыцарь.

Отсутствовать он будет в эти дни,

Но, если повстречаются они,

Её любовник сможет защититься.

Тристрам передал ей, что будет в срок,

Ещё поклон и пару нежных строк:

«О, госпожа! Не премину явиться»!


Но карлик Сегваридовой жены,

(Граф Сегварид был муж неверной дамы),

Замечен был у замковой стены,

И к Марку королю доставлен в замок.

Король легонько карлика прижал,

И тот всё о посланье рассказал.

Сэр Марк велел ему забыть о встрече,

Ни слова никому не говорить,

И приказал свободным отпустить,

А сам вооружился в этот вечер.

Взял верных рыцарей и поскакал –

Тристрама он в пути подстерегал,

Чтоб загубить его, без громкой сечи.


Вот скачет сэр Тристрам с копьём в руке.

Во тьме белеет торная дорога.

Он песню напевает налегке.

Скакать к любви теперь совсем недолго.

И налетели на него втроём.

Сэр Марк меж рёбер ткнул его копьём.

Но сэр Тристрам, отъехав, развернулся.

Разгон, удар и вздрогнула земля –

Тристрам на землю сбросил короля,

И тот лежал без чувств и не очнулся.

А сэр Тристрам в избытке грозных сил,

Двух рыцарей мечом своим убил

И на дорогу прежнюю вернулся.


Он ранен был, но дальше поскакал.

А дама у ворот его встречала.

И радостно её он обнимал.

Она снимать доспехи помогала.

Заботливо устроила коня.

Их ужин, ароматами маня,

Ждал в убранной к его приходу зале.

Поужинав, отправились в постель.

Любви и знойной страсти карусель

Затеяли, как прежде затевали.

И полный молодых, могучих сил,

Тристрам о ране думать позабыл.

И кровью всю постель они пятнали.


Но в скором времени пришла туда

Из приближённых верная старуха:

«Наш господин стрелой летит сюда.

На расстоянье выстрела из лука

Домой он скачет в сумраке ночном»!

И сэр Тристрам спешит покинуть дом.

Поспешно облачился он в доспехи,

Сел на коня и ускакал во тьму.

Сражаться с графом незачем ему –

Тяжёлая расплата за утехи!

Сэр Сегварид тем временем вошёл

К себе в покой. И что же он нашёл?

Кровавые любви преступной вехи!


Постель в развале, простыни в крови:

Недавно раненый лежал здесь рыцарь!

«С кем, подлая изменница, любви

Ты предавалась здесь? Какая птица

Гнездо свила в постели у меня? –

Воскликнул граф, неверную кляня.–

Признайся, кто здесь был, не то – зарежу! –

Кричал он страшно, выхватив свой меч,

Грозя несчастной голову отсечь, –

С кем изменила мне, над браком тешась»!

Ладони кверху дама вознесла,

От страха чуть жива, произнесла:

«Я всё скажу, оставьте лишь надежду,


Что жизнь мою оставите вы мне»…

А Сегварид в ответ: «Скорей всю правду»!

«Был сэр Тристрам со мною в тишине,

Но он уехал и тому я рада.

Иначе бой бы начался тотчас,

И он бы тяжко мог изранить вас».

«Давно ли он отсюда ускакал»?

«Нет, он успел проехать лишь пол мили».

«Ты не успеешь скрыться в Тинтагиле!

«Я догоню тебя, – сэр Сегварид вскричал!

Он быстро облачился. На коня:

«Предатель! Не уйдёшь ты от меня! –

Воскликнул он и в темноте пропал.


Он мчался по дороге в Тинтагиль,

Копьём мечтая поразить Тристрама.

Из под копыт коня вздымадась пыль.

И вот он видит враг у леса прямо.

Он закричал: «Коварный, оглянись

И с жизнью развесёлой распростись»!

И он нанёс удар копьём Тристраму.

Но щит на месте, вдребезги копьё,

И, продолжая действие своё,

Сэр Сегварид, озлобленный от срама,

Достал свой меч и ринулся вперёд.

Промолвил сэр Тристрам: «Так не пойдёт!

Я виноват, со мной и ваша дама.


Но дать позвольте добрый вам совет:

Передо мной мечом вы не машите.

Я всё терплю, терпенья больше нет.

Уж лучше по добру вы уходите»!

«Ну, рыцарь, нет! Такому не бывать, –

Ответил Сегварид, – Лишь мне решать

Уйти мне, или драться до победы!

Один из нас в честном бою умрёт,

Другой домой с победою придёт

И похоронит в прошлом зло и беды»!

Тогда свой меч достал и сэр Тристрам.

Погнал коня, мечом ударил сам,

Поставив точку под конец беседы.


На землю рухнул мрачный Сегварид.

До пояса прорубленное тело

В пыли дорожной корчится, кровит.

Тристрам рассёк броню рукой умелой.

Он тихо возвратился в Тинтагиль

И тайно лёг, скрывая боль и быль.

Он не желал, чтоб знали, что он ранен.

А Сегварида принесли домой.

И долго он лежал полуживой,

Но вновь здоров, хотя немного странен.

Король же Марк дела свои скрывал.

Он не хотел, чтоб кто-нибудь узнал

О той его ночной, позорной брани.


Что до Тристрама, рыцарь и не знал,

Что сам король во мраке, как разбойник,

С двумя другими на него напал,

Что Марк – участник той бесславной бойни.

И вот, больного навестил король.

Заботливого родственника роль

Сыграл он, проявляя беспокойство.

Но он Тристрама больше не любил.

Ему он пораженья не простил,

Забыв Тристрамов подвиг и геройство.

Так продолжалось много дней, недель,

Сменила зиму вешняя капель,

И рыцарь обретал былые свойства.


Сэр Сегварид обиду позабыл.

На поединок он не звал Тристрама.

Во-первых, потому, что слабым был,

А во-вторых: Тристрам ведь близкий самый

Племянник и любимец короля.

И вот обиду унесло в поля!

Сэр Сегварид решил, что оскорбленье,

Которое он втайне претерпел,

О чём никто прослышать не успел,

Должно угаснуть с ним, без разглашенья.

Чтоб не пошёл об этом разговор,

Чтоб видным всем не стал его позор.

И он притих, оставив сожаленья…


## Глава 1-8

Однажды рыцарь сэр Блеоберис

Из рода Ганских, всем известных, славных,

В гостях у Марка получил сюрприз,

Как повелось, в кругу традиций давних.

У короля он испросил всего

Одно желанье выполнить его –

Отдать, что при дворе ему по вкусу.

Король дивился, но не возражал.


Ведь сэр Блеоберис известным стал

И доблестью и рыцарским искусством.

Сэр Ланселот Озёрный – сводный брат,

Король Артур Блеоберису рад.

И Марк не стал мешать его искусу.


«Я, сэр король, желаю получить,–

Сказал Блеоберис, – в подарок даму.

Она в моих угодьях будет жить,

Среди садов и зал роскошных самых.

И при дворе у вас я изберу

Прекрасную сегодня поутру».

«Я отказать теперь вам не сумею,–

Печать обета на моих устах, –

Промолвил Марк. – На свой берите страх.

Но я о данном слове сожалею»!

И сэр Блеоберис избрал одну.

Конечно, Сегваридову жену,

От красоты которой все хмелеют.


Блеоберис взял за руку её

И вывел прочь из королевской залы.

Сел на коня. Ей паж коня подвёл.

Уселись, и от замка поскакали.

Сэр Сегварид, как только лишь узнал,

Что увезли жену, немедля встал,

Поспешно облачился, взял оружье

И поскакал в погоню за женой,

Готовый там вступить в неравный бой.

Он верил: ей сейчас один он нужен.

А при дворе негодовали все:

Никто не удержал её совсем!

Не знали до сих пор деяний хуже!


У Марка при дворе хватало дам,

Которым было год уже известно,

Что с дамой той встречался сэр Тристрам.

Их связь была давно им интересна.

И принялась одна из них роптать.

Тристрама стала горько упрекать,

Что рыцарское звание забыто,

Раз даму увести позволил он,

Не стал ей ни опорой, ни щитом.

А про себя подумала сердито:

«Особо ту, которой так любим,

Что всем на зависть, ложе делит с ним,

Любовь свою несёт ему открыто»!


И сэр Тристрам на то ответил ей:

«Когда б у дамы не было супруга,

Я встал бы всех защитников скорей

На их пути. В том честь моя порукой!

Но есть её супруг и господин.

Спасать супругу волен он один.

Вот, если он потерпит пораженье,

Тогда, возможно, меры я приму

И выясню на деле, что к чему

С тем рыцарем в немедленном сраженье.

Беседу нашу я не отложу.

Его в бою на землю уложу

И этим ваши разрешу сомненья»!


Однако, вскоре прибыл ко двору

Оруженосец сэра Сегварида.

Он в зал вошёл, и смолкли все вокруг.

«Изранен господин. На землю сбит он,–

Сказал оруженосец, – Шлем пробит.

Он на траве беспомощный лежит».

Услышав это, сэр Тристрам поспешно

В доспехи облачился и – вперёд.

А Говернал за ним копьё везёт

И щит, что от врагов спасал успешно.

Вот скачет сэр Тристрам во весь опор.

Не терпится затеять разговор.

Беседу рыцарь ждёт не из потешных.


Ему навстречу скачет сэр Андрет –

Тристрамов родич, раненый и хмурый

Он по приказу Марка ехал вслед

За рыцарями короля Артура.

Король велел двоих нагнать в пути

И в королевский замок привести.

Им сэр Андрет сказал о том при встрече.

Но, толком не ответив ничего,

Те рыцари поранили его

Ему же им ответить было нечем.

«Кузен любезный, – молвил сэр Тристрам,–

Возможно, с ними повстречаюсь сам

За вас я отомщу – ещё не вечер»!


Разъехались кузены. Сэр Тристрам

Помчался за обидчиками брата.

Их догонял. За ними по пятам

Скакал он в предвкушении расплаты.

Сэр Саграмур Желанный был один.

Сэр Додинас Свирепый ехал с ним.

Могучих двух мужей он видит ясно.

«Сэр, – господину молвит Говернал,–

На вашем месте я бы не вступал

С такими в бой. Они весьма опасны.

Ведь паладинов Круглого Стола

К победам доблесть вечная вела,

Владение оружием ужасным».


«Что до того,– Тристрамов был ответ,–

Не сомневайся! В бой вступлю я с ними.

До их былых побед мне дела нет.

А я останусь скромно со своими.

Ведь можно их по пальцам перечесть.

Пора умножить славу мне и честь»!

И сэр Тристрам двух рыцарей окликнув,

Спросил откуда едут и куда,

Нужда какая привела сюда,

С какою целью в Корнуэлл проникли.

«Вы корнуэлльский рыцарь? – был вопрос.

И тут сэр Саграмур пошёл вразнос:

«Здесь рыцарской отваги не достигли!


Недавно повстречался мне один,

Из Корнуэлла рыцарь ваш примерный.

Он, по его словам, достиг вершин

В искусстве боевом, в ударе верном.

На деле – оглянуться не успел,

Как оглушённый на земле сидел!

И думается мне, что вас по праву

Такой же ожидает здесь трофей»!

«Любезные, в бою всего верней

Уменья открывается и нравы, –

Ответил сэр Тристрам,– Настанет час,

Узнаем продержусь ли против вас.

И так ли вы в своих сужденьях правы.


Побитый рыцарь – добрый родич мой,

А потому сражаться буду с вами.

Так покажите опыт боевой,

Не уроните рыцарское знамя»!

Сэр Додинас Свирепый запылал.

Схватил копьё и зычно закричал:

«Держись, сэр рыцарь, изготовься к бою»!

Разъехались они. Затем разгон:

Два грозных вала рвутся с двух сторон.

Летят, и с громом сшиблись меж собою!

Копьё у сэра Додинаса – в лом!

С коня слетел на землю он мешком

Лежит, в песок уткнувшись головою!


Сэр Саграмур увидел и дивится:

Его товарищ на земле лежит!

Неужто появился сильный рыцарь,

Который и Артуровых разит?

Собрался с духом, выставил копьё,

На рыцаря нацелил остриё.

И сшиблись, будто грохнул гром в округе!

Но сэр Тристрам столь мощно в щит попал,

Что Саграмур с конём на землю пал,

Сломал бедро и лопнула подпруга.

«Не будет ли теперь довольно с вас?–

Спросил их сэр Тристрам, – чтоб всякий раз

Не метить недоверием друг друга?


А Корнуэлльских рыцарей вы зря

Бесчеститите. Ведь может так случиться,

Что корнуэлльский рыцарь даст понять,

Как можно в побеждённых очутиться»!

Сэр Саграмур ответил: «Это так!

Такого я не ожидал никак!

Откройте же нам имя ваше, рыцарь»!

«Я сэр Тристрам Лионский, – был ответ,–

В родном Лионе я увидел свет.

Король, сэр Мелиодас мной гордиться.

Ведь он отец мой. Дядя мой сэр Марк,

Король страны, желающий вам благ,

С которой вы торопитесь проститься.


А он за вами рыцаря послал.

Которого вы ранили, избили.

Король с ним приглашенье передал,

Чтоб при дворе его вы навестили».

И начали тогда с земли вставать,

Не зная от стыда куда девать

Глаза свои, два рыцаря столичных.

Они Тристрама стали приглашать

В товарищи, чтоб вместе продолжать

Свой поиск приключений необычных.

Но сыр Тристрам сказал: «Нет, занят я.

Невыполнена миссия моя.

Мне ныне повстречаться нужно лично


С одним из ваших рыцарей лихим.

Он имя Блеоберис Ганский носит.

За даму в бой вступить я должен с ним,

Поскольку он неправ в одном вопросе».

«И да пошлёт вам Бог удачи, сэр! –

Мы испытали верность ваших мер! –

Сэр Додинас и Саграмур сказали.

На том простился с ними сэр Тристрам

И поспешил дорогой по полям.

Он скачет, зорко всматриваясь в дали.

И видит: по долине скачет вниз

С оруженосцем сэр Блеоберис,

С ним Сегваридова жена в печали.


## Глава 1-9

Тогда прибавил ходу сэр Тристрам

Их нагоняет и кричит вдогонку:

«Стой, рыцарь от Артурова двора,

Не торопись, поговорим в сторонке!

Но лучше, даму отвези назад,

Иль мне её отдай. Я буду рад»!

«О, рыцарь, нет. По-твоему не будет! –

Нет в Корнуэлле рыцаря того,

Чтоб устрашился я угроз его

Ни тет-а-тет, ни при дворе, при людях,

Чтоб с перепуга даму уступить!

О, нет! Такому никогда не быть!

Кто силы не имеет, тот не судит»!


С ним поравнялся сэр Тристрам: «Что так? –

Неужто корнуэлльцы хуже прочих?

Как раз сегодня, в этих же местах,

Два рыцаря из ваших, что есть мочи,

Старались преимущество своё

Мне доказать. Но пики остриё

Обоих без сомнений убедило,

Что корнуэлльцы не уступят им

Ни доблестью, ни опытом своим,

Что против них у нас найдётся сила»!

«Как звали их? – Спросил Блеоберис,–

Неужто дух победы в них прокис?

И рыцарская доблесть изменила»?


«Сэр Саграмур Желанный был один, –

Тристрам ответил,– Додинас Свирепый

Во время стычки следовал за ним.

Был сбит с коня с копьём разбитым в щепы»!

«Так вот кого вы встретили в пути!

Победу над такими обрести

Мог только тот, кто доблестней, мощнее,–

Промолвил сэр Блеоберис, вздохнув.

Затем коня с дороги повернул:

«Но против вас я выстоять сумею!

Кто хочет эту даму получить,

Меня сначала должен убедить»!

«Даст Бог, и вас сегодня одолею, –


Воскликнул сэр Тристрам и принял бой.

И сшиблись рыцари, как гром ударил!

И лошади накрыли их собой,

Упав на землю вместе с седоками!

Без промедленья – ноги из стремян.

И поднялись, хватаясь за бурьян,

И грозные мечи свои достали.

И яростная рубка началась.

И пыль над боем к небу поднялась.

Как молнии мечи бойцов блистали.

Сражались неустанно два часа.

Кровавый пот им заливал глаза,

Но спор мечей они не прерывали.


Сэр Блеоберис сделал шаг назад.

«Повремени,– сказал он славный рыцарь,–

Попридержи напор, я буду рад

По мирному с тобой договориться»!

«Охотно, сэр, – ответил сэр Тристрам,–

Решить всё миром я готов и сам»!

«Прошу вас, ваше имя назовите,

Кто ваш отец, откуда родом вы,

Мне важно знать – возможно вы правы,

Что эту даму возвратить хотите,–

Сказал Блеоберис, – Я знать хочу

За что своею кровью я плачу.

Ответьте и за просьбу не взыщите»!


И горделиво сэр Тристрам ответил:

Я сын Мелиодаса короля,

Я сэр Тристрам Лионский и на свете

Мне всех родней лионская земля.

Там матушка моя, что умерла,

Меня в лесу лионском родила.

А Марк – король законный Корнуэлла –

Мой дядя – брат он матери моей.

При нём живу привольно много дней.

А, если нужно, в бой вступаю смело,

Чтоб королевство дяди защитить,

Чтоб рыцарскую честь не уронить,

За правое готов сражаться дело»!


«Воистину! Да вы же рыцарь тот,

Которым сэр Мархальт был упокоен

На острове в его злосчастный год! –

Воскликнул сэр Блеобеорис,– Вы воин,

Который на турнире одолел

Того, кто всех там победить сумел!

Вы одолели сэра Паломида,

Когда был с девятью Гавейн побит»!

«Да, это я. Со мной мой меч и щит!

А имя я своё несу открыто!

Теперь и вы представьтесь, сэр. Пора.

Я знаю – вы Артурова двора,

А ваше имя от меня укрыто».


«Со всей охотой вам представлюсь я,–

Назвал себя сэр Блеоберис Ганский, –

Известна также и моя семья –

Мой брат Бламур, наследный граф британский

И Ланселот Озёрный – дядя наш

Виднейший в мире рыцарь, чести страж»!

«О, это правда!– сэр Тристрам ответил,–

Сэр Ланселот прославлен, как никто!

Он рыцарского вежества знаток,

Он доблести и чести воплощенье!

Лишь только ради имени его,

К вам больше не имею ничего.

Должны найти мы мирное решенье»!

«Клянусь,– ответил сэр Блеоберис,–

Не стану биться я за свой каприз.

Вам выкажу своё расположенье.


Поступим так: поставим даму здесь,

Меж нами. Пусть сама она решает

С кем ехать ей. А я почту за честь

Уехать с ней, лишь только пожелает».

«Согласен я. Но думается мне,

Что вас она оставит в стороне, –

Промолвил сэр Тристрам, а сам подумал:

«Теперь уж точно, рыцарь дорогой,

Она тотчас последует за мной.

Ведь о моей любви она мечтает»!

«Ну, что ж, поступим так, как я сказал –

Сэр Блеоберис даму подозвал.

Сказав: «Пусть между нами выбирает».


И встала Сегваридова жена

Меж рыцарями, гордыми такими.

К Тристраму обращается она,

Произнеся его, чуть слышно, имя:

«Знай, сэр Тристрам Лионский, много лет

Любовь к тебе, оставив в сердце след,

Мне радость и доверие дарила.

Я думала всё время, что меня,

Любовь и верность, бережно храня,

Любил ты так, как я тебя любила.

Но испытаний тяжких час пришёл.

И на твоих глазах меня увёл

Вот этот рыцарь. Я его простила.


Но ты тотчас не ринулся за мной,

Спасти меня, вернуть не попытался.

Позволил, чтоб супруг рванулся в бой,

Чтоб он с могучим рыцарем сражался.

В тебе я разуверилась теперь.

И в сердце для тебя закрыта дверь»!

С тем перешла она к Блеоберису.

И гневом был охвачен сэр Тристрам

С печалью об утрате пополам.

А сэр Блеоберис сказал: «Я вижу,

Что эта дама доверяла вам,

Но с грустью обнаружила обман.

Теперь она о вас не хочет слышать.


И понял я, что ваша в том вина,

Что веру вы любимой обманули».

«Ах, сэр Тристрам,– промолвила она,–

Хочу, чтоб вы обратно повернули!

Вы одолели рыцаря сего,

Но мне от вас не нужно ничего!

Вас, сэр Блеоберис, вам не в обиду,

Прошу не покидать пока страну.

Не оставляйте здесь меня одну,

А отвезите к сэру Сегвариду.

В обители он лечится сейчас,

Когда на вас напал в недобрый час,

На рыцаря Двора, в мою защиту»!


«Вам, сэр Тристрам, необходимо знать, –

Сказал Блеоберис, – Клянусь Иисусом!

Мне сам король дал право выбирать,

Что при дворе придётся мне по вкусу.

И эта дама приглянулась мне.

Не видел краше в вашей стороне!

Хоть знал, что у неё супруг законный!

Был подвиг рыцарский назначен мне:

Я должен был в какой-нибудь стране

Без крови даму увезти у трона.

Теперь, когда исполнен подвиг мой,

Я перед тем, как ускакать домой,

Склонюсь к её желанью неуклонно.


«Благодарю вас, – молвил сэр Тристрам,–

Она мне в женский мир открыла двери!

Впредь буду знать, каких возможно дам

Любить, каким из них возможно верить!

Ведь будь сэр Сегварид, её супруг,

В отсутствии, То я, как верный друг,

Немедленно бы бросился за вами.

Однако ныне, я отвергнут ей

И буду знать вперёд, на много дней,

Кого любить душою и делами»!

Простились и разъехались на том.

Тристрам домой поехал прямиком

По лесу, меж дубовыми стволами.


А рыцарь с дамой, плачущей навзрыд,

Отправился в обитель, где лечился

От ран её супруг сэр Сегварид.

Ему жену оставил и простился.

Как благородный рыцарь ускакал.

Сэр Сегварид от тяжких ран страдал,

Но духом он воспрянул, лишь увидел

Перед собою грешную жену.

И выслушал он, как её вернул,

В жестокой битве славный победитель

Блеобериса, храбрый сэр Тистрам.

И описала бой, кипевший там.

Узнал о нём король и та обитель.

## Глава 1-10

Однажды Марк охотился в лесах

И встретил предсказателя седого.

И душу короля наполнил страх,

Когда услышал вещее он слово:

«Племянник твой отнимет трон и жизнь!

Ведь судьбы ваши в адской тьме сплелись!

Избавься от него! Того не зная,

Погубит он тебя в расцвете лет

И в Корнуэлле твой изгладит след!

Погубит, сам того не сознавая»!

Тогда король подумал про себя:

«Племянник мой, я погублю тебя,

Хотя в душе губить и не желаю»!


А нужно знать, что при дворе в те дни

В рассказах об Ирландском королевстве,

Тристрам Изольду не держал в тени –

Как о прекрасной говорил невесте.

Он восхвалял её красу и нрав.

И Марк король желаньем воспылал

Взять в жёны эту чудную принцессу.

Он этим браком свару прекратит,

С Ирландией он связи укрепит

В насущных Корнуэлла интересах!

Тогда король Тристраму поручил,

Чтоб тотчас тот в Ирландию отплыл

Как сват его, сперва прослушав мессу.


Король решил – невеста хороша,

Но в глубине души питал надежду:

«В Ирландии Тристраму не простят

Убийства, совершённого им прежде.

За гибель брата Мархольта убьют,

И больше не появится он тут»!

Поехать сэр Тристрам не отказался,

Хотя угрозу жизни чуял он.

Но порученье дядино – закон,

И рыцарь снова в дальний путь собрался.

Достойных рыцарей он взял отряд.

Сел на корабль. Прощальный бросил взгляд

На Тинтагиль, и в море оказался.


Но вскоре разразился в море шторм.

И буря к Камелоту их пригнала.

На берегу, на каменистом том

Они и повстречали дня начало.

Там сэр Тристрам раскинул свой шатёр.

Неподалёку развели костёр –

Сушить одежду, пищу приготовить.

А сэр Тристрам на утренней заре

Свой добрый щит повесил на шатре,

На случай, если кто решит поспорить.

Там проезжали рыцари в тот день.

С приезжими сразиться им не лень.

Король Артур такое им позволил.


То был сэр Эктор, с ним сэр Морганор.

Артурова двора два лорда мощных.

Увидев щит, прервали разговор.

Вот по щиту стучат они безбожно.

Так вызывают рыцаря на бой.

А с кем, уж разберутся меж собой.

Им крикнул сэр Тристрам: «Повремените»!

Готовым к бою, вышел из шатра.

Недолго продолжалась та игра:

У рыцарей ни доблести, ни прыти.

Сэр Эктор наземь грубо сбит копьём.

Сэр Морганор, придавленный конём,

Пытается ползком освободиться.


И, лёжа на земле, они пытали,

Кто он таков и из какой страны.

«Да будет вам известно, повстречали

Вы лорда Корнуэлльской стороны,–

Поверженным ответил сэр Тристрам.

«Увы! – Сказал сэр Эктор,– Стыд и срам.

Позор навеки! Корнуэлльский рыцарь

Меня в сраженье этом одолел!

Теперь я недостоин быть у дел!

И в страшном сне такое не приснится»!

В сердцах доспехи он с себя сорвал,

Отбросил прочь и к замку побежал.

И на коня не пожелал садиться.


А в эти дни собрался в Камелот

На королевский суд святой и правый

Из разных королевств, за родом род,

Прославленные рыцари державы.

Сэр Бламур Ганский лично заявил,

Что при дворе предательски убил

Король Ангвисанс брата их родного.

Король Артур послал тому наказ,

Чтоб в Камелот он прибыл в нужный час

И скажут здесь решающее слово.

Приказ нарушит – будет осужден,

И всех своих земель лишится он.

Наказан будет быстро и сурово.


Но в эти дни, как раз случилось так,

Что сам Артур и Ланселот Озёрный

На суд явиться не смогли никак.

Они в старинном замке были горном.

И потому судьёй Каррадос был.

Его оставить за себя решил

Король Артур. Каррадос благородный

И скоттов уважаемый король

Играли судей праведную роль,

Используя набор законов сводных.

Король Ангвисанс ранее не знал

Зачем король Артур за ним послал.

Он обвиненья слушал принародно.


Совсем смешался от таких речей.

И понял он, что нет пути иного:

Остановить наветов злых ручей

Способно только рыцарское слово.

В те времена обычай был такой

Ответчик вызывал истца на бой.

Но, также, мог он выставить другого,

Который бы сразился за него.

И доказал бы правоту его,

На кровь и раны для него готовый.

И тут король Ангвисанс духом пал

Он доблестнее рыцаря не знал,

Чем Бламур Ганский гордый и суровый.


Три дня ему назначено судом,

Чтоб дать ответ. И он в свои покои

Уехал, злым предчувствием ведом,

Известный в прошлом, престарелый воин…

В один из дней увидел сэр Тристрам,

Что едет дама, волю дав слезам.

«Что с вами? – Он спросил её с участьем.

«О, если в этой дикой стороне

Любезный рыцарь не поможет мне,

Грозит позор мне, горе и несчастье!

Три полных дня, как я в пути была.

Я сэру Ланселоту щит везла –

Подарок дамы – рыцарю на счастье.


Но повстречался странный рыцарь мне.

Меня он сбросил с лошади, щит отнял,

А сам умчался на своём коне.

Всё это было час тому, сегодня».

«Что ж, госпожа моя, – сказал Тристрам, –

Тотчас за ним отправлюсь попятам!

Хотя бы ради сэра Ланселота

Я вам добуду этот славный щит.

И пусть он господина защитит.

А как его вернуть – моя забота»!

Помчался он и рыцаря нагнал.

«Верните даме щит, – ему сказал.


Но рыцарь тот поворотил коня

И к бою изготовился немедля.

А сэр Тристрам, бесчестие кляня,

Мечом его ударить не замедлил.

Не удержался тот в своём седле.

Грабитель покатился по земле

И сдался наседавшему Тристраму.

«Езжай назад. Щит даме возврати, –

Велел Тристрам. Нам, впрочем, по пути»!

И поскакали к Камелоту прямо.

«Как ваше имя? – сэр Тристрам спросил.

«Я Брюс Безжалостный. Мне свет не мил

На горе я связался с этой дамой»!


Роскошный щит он даме возвратил:

Сэр, этим всё поправлено, не так ли»?

Его Тристрам на волю отпустил.

Не сожалел об этом он ни капли.

Но горько он раскаялся потом:

Был этот Брюс отъявленным врагом

Артуровым всем лордам благородным…

К нему в шатёр явился Говернал,

Его слуга. Ему он рассказал,

Что сам король Ангвисанс чужеродный

На суд приехал и попал в беду:

Ответ он завтра должен дать суду

О поединке истины свободном.


Поскольку он в убийстве обвинён,

Обязан он с истцом своим сразиться,

С Бламуром Ганским. Так велит закон.

Но с рыцарем король не в силах биться.

И некому сражаться за него –

Никто здесь не пойдёт на своего!

«И да поможет Бог мне! Краше вести

Я не слыхал последние семь лет, –

Воскликнул сэр Тристрам,– И лучше нет,

И своевременней для нас, известья!

Король Ирландии в чужой стране

Нуждается в защитнике – во мне!

И рад он будет мне, забыв о мести!


И, чтоб его любовь завоевать,

Я на себя возьму сей поединок.

Мне к рыцарским боям не привыкать,

Хоть сэр Бламур – достойнейший противник!

Теперь хочу, мой добрый Говернал,

Чтоб королю ты это передал»!

И Говернал к Ангвисансу явился,

С почтением приветствовал его.

Король радушно усадил того,

Затем просил, чтоб он ему открылся.

«Сэр, – королю ответил Говернал

Здесь рядом рыцарь, что меня прислал.

Защитником он вашим объявился.


К услугам вашим грозный меч его»!

«Но, кто он? Как его зовут? Откуда? –

Спросил король Ангвисанс,– Отчего

Решил вступиться за меня? О чудо»!

«За вашу милость там, у вас в стране,

Желает ныне отплатить вдвойне,

Сэр, господин мой сэр Тристрам Лионский,–

Ответил Говернал. «Так поспешим, –

Сказал король, – желаю встречи с ним

Здесь на земле губительной саксонской»!

И с малой свитой тотчас поскакал

К шатру, где славный рыцарь отдыхал.

И вышел сэр Тристрам на топот конский.


Они обнялись братски с королём.

«За милость благодарен вам и ласку,

Мой благородный господин, за всё!

За то, что жизнь у вас прошла, как в сказке.

И, если помните, я слово дал,

Вам службу сослужить. Всегда мечтал

Полезным быть, когда нужда в том будет, –

Так короля приветил сэр Тристрам.

«Ах, рыцарь! – отвечал король,– отдам

Все земли я за то, что суд присудит,

Что чист я, никого не убивал.

Лишь о таком исходе я мечтал.

Но вы один, кто истину добудет»!


«Что так, мой господин? – Спросил Тристрам.

«Я объясню,– король ему ответил,–

Я вызван в суд и ныне должен там

Держать ответ в одной нелепой смерти.

Убит был рыцарь на моей земле.

Когда и кем, теряется во мгле.

Он дальний родич сэра Ланселота.

Сэр Бламур Ганский – ныне мой истец,

Решил закончить дело наконец.

В сраженье всё решить ему охота.

И ровно через день. К закату дня,

Могучий рыцарь сей убьёт меня.

Сражаться с ним – не для меня работа!


Все, в ком течёт кровь Бана короля:

Сэр Ланселот и Ганские два брата,

Сильнее всех, кого несёт земля,

Неведомы в сраженьях им преграды»!

И сэр Тристрам ответил королю:

«Я вас, мой сэр и вашу дочь люблю.

И ради госпожи моей Изольды,

Прекрасную всем сердцем возлюбя,

Возьму я поединок на себя.

Но лишь в одном поклясться мне извольте:

Не по приказу вашему убит

Тот рыцарь, о котором суд стоит.

А после поединка мне позвольте,


Конечно, если даст победу Бог,

Просить в награду то, что попрошу я

Когда мы переступим ваш порог».

«Вам Бог поможет, рыцарь! Сердце чует!

А уж потом открыты мы для вас.

Получите вы всё, что есть у нас!

Вы победите, и не сомневайтесь.

Ведь истина на нашей стороне.

Победа ваша в праведной войне»!

«Тогда с ответом к судьям посылайте, –

Сказал сурово рыцарь королю,–

Я, защищая вас, не уступлю.

Победа будет нашей, так и знайте»!


## Глава 1-11

«Я в вас не сомневаюсь, сэр! Вы тот,

Кто мог бы вызвать даже Ланселота! –

Сказал король Ангвисанс. «Ланселот

Постиг все рыцарства законы и высоты!–

Промолвил сэр Тристрам,– И с ним в родстве

Два брата Ганских, листья на кусте!

Они достойные мужи, бесспорно.

В них Бана короля играет кровь.

Упав однажды, меч хватают вновь.

Они страшатся только лишь позора.

Вот сэр Блеоберис – боец лихой!

Готов я в том поклясться головой –

В бою чуть не сдержал его напора!


«Но сэр Бламур из них двоих сильней,–

Сказал король,– Он старше и опасней».

«Лишь бой покажет ярче и ясней,

С кем будет ныне воинское счастье,–

Ответил королю, смеясь, Тристрам, –

Не премину и с ним сразиться сам,

Хоть будь он лучший рыцарь во вселенной»!

С тем Ангвисанс является на суд,

Где все его решенья ныне ждут,

И объявляет важно и степенно:

«Есть рыцарь. За меня он постоит.

Ко мне сей паладин благоволит.

За честь мою сразится вдохновенно»!


И судьи – короли к себе зовут

Участников грядущего сраженья.

Тристрам Лионский, Бламур Ганский тут

Смиренно ожидают их решенье.

Здесь короли, бароны собрались.

И толки и догадки начались:

«Сам сэр Мархальт убит им, добрый рыцарь!

Он сэра Паломида победил»!

«Сей сэр Тристрам на вид так юн и мил, –

Шептали дамы, скромно пряча лица.

И поединок был провозглашён.

Готово всё. Сейчас начнётся он.

Над полем в вышине кружится птица.


Противники разъехались. И вот

Сэр Блеоберис к брату обратился:

«Не забывайте, брат, сэр Ланселот,

Родной наш дядя, вами так гордится

За то, что ныне стали вы стеной,

Узнав, что сгинул человек родной!

Но помните: в роду у нас ни разу

Никто в бою позора не терпел.

Чем посрамленье, лучше смерть в удел

Вы изберёте. О пощаде фразу

Врагу не скажет гордый ваш язык,

Который к оправданьям не привык.

Уж лучше смерть потребует он сразу»!


«Мой брат,– ответил брату сэр Бламур, –

Во мне не сомневайтесь ни на йоту!–

Он так сказал. Он собран был и хмур,

Собой являл тревогу и заботу:

«Тот рыцарь, как известно мне, сейчас

Считается сильнейшим среди нас,

Но всё равно, в бою ему не сдамся,

И ненавистных слов я не скажу.

Скорее жизнь под меч я положу

Но жажде жить в позоре не поддамся»!

«И да пошлёт вам, брат, удачу Бог!

Он самый мощный! Я ведь с ним сражался,–

Промолвил сэр Блеоберис,– Он мог

Меня убить. Но я не унижался»…

«Мне Бог поможет,– молвил сэр Бламур.

Сел на коня и, как учил Артур,

Приветствовал собрание и судей.

Отъехал он на дальний поля край.

Напротив сэр Тристрам И «Начинай!–

Судейский рог пропел, и смолкли люди.

И копья уперев, они летят:

Слились с конём, карьер, холодный взгляд.

Ещё мгновенье. Что на поле будет?


С разгона сшиблись, словно грянул гром.

И сэр Тристрам своей великой мощью

Бламура наземь сокрушил с конём.

И птицы поднялись в соседней роще.

Но сэр Бламур тотчас на ноги встал

И грозный меч стремительно достал.

Он выдвинул свой щит перед собою.

«С коня сойдите! – крикнул,– сэр Тристрам!–

Не выдержал мой конь, но не отдам

Победу вам! Ко мне! Готовьтесь к бою»!

И сэр Тристрам оставил вмиг коня.

Он поднял меч, и шпорами звеня,

Уставил щит могучею рукою.


Затем бросок – и битва началась.

Они рубились яростно и страшно.

Пробиты латы, кровь бойцов лилась,

Пятная поле схватки рукопашной.

И час они рубились, и другой.

И ни на миг не прекращался бой!

И короли с баронами дивились

Откуда в них такое море сил?

Никто не уступил, не отступил!

Два рыцаря прекрасных насмерть бились!

Но вдруг удар! И сэр Бламур упал.

Тристрамов меч в пылу борьбы попал

Ему по шлему. Ноги подкосились.


Он без сознанья на траве лежит.

А победитель молча, неподвижно

Над ним, как изваяние стоит,

Лишь бурное дыханье в поле слышно.

Но вскоре сэр Бламур глаза открыл

И, лёжа на спине, заговорил:

«О, сэр Тристрам Лионский! Умоляю!

Как рыцарь благородный ты поймёшь –

Мне будет лучше, если ты убьёшь

Меня тотчас! Пощады не желаю!

Уж лучше с честью я умру теперь,

Чем к жизни просьбой прорублю я дверь,

А как потом в позоре жить не знаю!


Убить меня придётся, сэр Тристрам.

Иначе победителем не выйдешь,

Поскольку о пощаде слов не дам –

Слов ненавистных с просьбами о жизни!

Рази меня, коль смеешь! Убивай!

Я требую! Победу завершай»!

И сэр Тристрам, услышав эти речи,

Не чует в сердце, что ему свершить.

Чтоб победить – обязан он убить,

Здесь о прощенье не идёт и речи!

Но Ланселота ведь племянник он –

Сей рыцарь, что в бою им побеждён.

Не в силах взять убийства груз на плечи,


Он к королям, вершившим суд, спешит.

Пред ними сэр Тристрам склонил колени

Он заклинает их: «Пусть суд решит,

Избавит от мучительных сомнений!

Ведь рыцарь тот, что там, в крови лежит,

Не должен быть за честь свою убит!

И Бог да не попустит, чтобы смерти,

Или позору я его предал»!

Король Ангвисанс просьбу поддержал:

«Пусть суд решит, а я за жизнь, поверьте»!

Тогда был призван сэр Блеоберис.

Вопрос суда над ним скалой навис,

И нет печальней выбора на свете.


Сказал он: «Лорды! Пусть повержен брат,

Пусть сэр Тристрам в бою осилил тело!

Но дух его, чему я очень рад,

Не сокрушён! И ныне горд и смел он!

Позора сэр Бламур не претерпел!

Пощады он просить не захотел!

И потому, чем жить ему с позором,

Пусть лучше сэр Тристрам его убьёт.

В могилу благородным брат сойдёт»!

«Такому не бывать! – Сказали хором

Все судьи-короли,– Ведь сэр Бламур

Одна из видных в Ордене фигур!

К чему о благородстве разговоры»?!


«Так пусть же будет, как решите вы! –

Воскликнул сэр Блеоберис с восторгом.

С Тристрамом брата поднял он с травы.

А судьи приступили к делу тонко.

И к примиренью обе стороны

Склонили без раздоров и войны.

И те расцеловались меж собою:

Король Ангвисанс, братья, сэр Тристрам.

И поклялись на ратном поле там,

Что будут вечно в дружбе и покое.

И, что с одной высокой стороной

Ни воевать, ни враждовать другой.

Так отшумело дело непростое.


За рыцарственный поединок тот

Обширным родом сэра Ланселота

Любим был сэр Тристрам. Из года в год

Его встречали дружеской заботой.

Но вот пришла прощания пора.

Корабль от королевского двора

В Ирландию пошёл под парусами.

Король Ангвисанс, раненный Тристрам

С попутным ветром плыли по волнам,

Расставшись с Камелотом, с торжествами.

Поведал всей Ирландии король,

Какую сэр Тристрам исполнил роль –

Защитник под чужими небесами.


Он рассказал про тяжкий, смертный бой,

Который принял, за него сражаясь,

Своей рискуя жизнью молодой,

Могучего бойца не опасаясь,

Сей благородный рыцарь сэр Тристрам,

Про королевский суд и торжества…

Был принят сэр Тристрам с большим почтеньем.

Но счастье невозможно описать,

Когда его увидела опять

Прекрасная Изольда. С умиленьем

Почувствовала радостно она,

Что в рыцаря, как прежде, влюблена.

И в этом нет в душе её сомненья…


## Глава 1-12

Король Ангвисанс как-то вопросил

С улыбкой гостя своего Тристрама.

Сказал он: «Вижу, сэр Тристрам забыл

Назвать тот дар, что мной обещан прямо»!

И стал мрачнее тучи сэр Тристрам:

«Чем дар принять, скорее жизнь отдам.

Прошу я против сердца, так и знайте!

Но час настал и должен я сказать,

Что в королевстве мне прошу отдать:

Прекрасную Изольду мне отдайте»!

«Какое счастье! Радостная весть! –

Сказал король! Да! Бог на свете есть!

Бери! Живите и детей рожайте»!


«Увы! Прошу её не для себя!

Для дяди Марка сватаю невесту.

И вот, всем сердцем вашу дочь любя,

Чтоб дальше жить и оставаться честным,

Я должен слово выполнить своё

И с Корнуэлла славным королём

Соединить Прекрасную Изольду.

Её он очень хочет в жёны взять.

Я слово дал и вынужден держать,

Что привезу её к нему. Мне больно».

«Увы,– сказал король,– а я желал,

Чтоб вы на ней женились. И мечтал

Увидеть дочь счастливой в браке вольном»!


«Ах, сэр Ангвисанс! Дело в том, что Марк,

Король, которым в Орден я возведен.

И слово Рыцаря – священный знак

И в пораженье горьком, и в победе.

А я однажды слово дал ему,

Как это вышло, ныне не пойму,

Что помогу жениться на Изольде,

Он горячо о том меня просил

И отказать мне не хватило сил.

Я слово дал, что отозвалось болью».

«Да я все земли отдал бы чужим,

Чтоб только зятем стали вы моим,–

Сказал король, – Но здесь и я не волен»!


«Ах, если б я женился по любви,

Нарушив этим рыцарское слово,

Я стал бы опозоренным на дни

Всего существования земного,–

Промолвил сэр Тристрам,– А потому

Вернёмся каждый к слову своему:

Прекрасную Изольду мне доверьте

Забрать за море в Корнуэлл с собой,

Чтоб стала Марка короля женой,

А мне о том грустить до самой смерти».

Что ж, слово королевское закон,–

Сказал король Ангвисанс, – путь решён.

Но я мечтал о лучшем, мне поверьте!


Изольду увозите и вольны

Вы с нею поступить, как захотите:

Отдайте, слову рыцаря верны,

Но лучше в жёны сами пригласите».

И день настал, и в море от земли

Ирландские отплыли корабли.

Прекрасная Изольда и служанки,

Сам сэр Тристрам с ним верный Говернал

Туда, где Корнуэлльский ждёт причал,

Плывут по морю на обширном барке.

Тристрам с Изольдой вместе. И она

По-прежнему в Тристрама влюблена –

Цветок невинный в королевском браке.


Отъезд Тристрама и Изольды – автор Валентин Принсеп (Valentine Prinsep), витраж


С Изольдой вместе королева мать

Отправила Брангвейну – камеристку.

Опорой та должна невесте стать.

Ведь с юных лет была Изольде близкой.

От королевы золотой фиал

Брангвейне паж с наказом передал.

Напиток из фиала повелела

Мать королева Марку поднести,

И молодых в день свадьбы угостить.

Тогда любовь взовьётся до предела.

А уж потом, до окончанья дней,

Не будет никого для них милей!

Любовь навеки для души и тела!


Вдвоём с Изольдой рядом сэр Тристрам

В каюте барка, убранной прекрасно.

Они грустят, но места нет слезам.

Всё решено, зачем рыдать напрасно?

Принцесс ведь часто замуж выдают,

Чтоб короли крепили свой союз,

Во имя интересов королевства.

Но у девиц в сердцах любовь живёт,

И силы дальше жить она даёт.

Принцесс на нужный брак готовят с детства.

В каюте душновато и тепло

И жажда донимает, как назло.

Но на столе фиал – от жажды средство.


А из него заботливая мать

Для укрепленья брака, для начала,

На свадьбе молодым велела дать

Напиток, чтобы сердце заиграло.

«В фиале этом верно нам дано

В дорогу благородное вино,–

Промолвил сэр Тристрам, наполнив чаши.

Испили вдоволь доброго вина,


Любовный напиток – Джон Уильям Уотерхауз (John William Waterhouse)


И тут любви неслыханной волна

Сердца и души затопила счастьем!

Любви, что не проходит никогда!

И в радости, и в горе – навсегда!

Она влечёт сквозь бури и ненастья!


Так укрепилась страстная любовь,

С которой сэр Тристрам с его Изольдой

Прошли всю жизнь, соединяясь вновь,

Когда судьба рвала их души болью.

Весь Божий мир исчез для них вокруг.

Они сидят, не размыкая рук,

Глаза в глаза – не могут насмотреться.

Но вот и берег. Твёрдая земля.

Идут в старинный замок с корабля,

В надежде отдохнуть и оглядеться.

Вошли в ворота замка. У ворот

Внезапный совершён на них налёт.

Они в плену и никуда не деться…


Обычай в этом замке был такой:

Кто проезжает замок вместе с домой,

С хозяином вступить обязан в бой.

И поединок утром ждёт Тристрама.

Хозяин замка рыцарь сэр Брюнер –

Традиций рода истинный пример,

С любым, кто проезжает, честно бьётся.

И если верх одерживает он,

Проезжий с дамой должен быть казнён.

Такое здесь столетия ведётся.

Но, если проезжавший победит –

Брюнер с женою должен быть убит.

Рыданий Замком этот дом зовётся.


С Прекрасною Изольдой сэр Тристрам

В темнице очутились, в заточенье.

Их рыцарь с дамой навестили там.

Совместный ужин был им развлеченьем.

«Зачем владелец замка нас пленил?–

У посетивших сэр Тристрам спросил.–

Подобного обычая не знаю!

Принять гостей и тут же их пленить?

Такое трудно мне вообразить»!

«Сэр,– рыцарь отвечал,– Я разделяю

Негодованье ваше, но всегда

Попавших в этот замок ждёт беда,

И вместе с ними я о том страдаю.


Здесь головы лишится, кто слабей,

А, если дама, что сюда попала,

Не затмевает красотой своей

Хозяина жену – она пропала.

Ей голову немедля отсекут.

О милости мольбы – напрасный труд.

Но, если красотою превосходит

Она хозяйку замка, то тогда

Хозяйку ждёт такая же беда –

Безжалостная смерть её находит.

Любви и снисхожденья лишена,

Без головы останется она.


«Пусть Бог поможет мне,– сказал Тристрам,–

Обычай безобразный и постыдный.

Моя Изольда всех прекрасней дам.

Угрозы голове её не видно.

А сам я буду биться за свою –

С хозяином сойдусь в честном бою!

Конечно, если мне вернут доспехи

И моего любимого коня.

На поле боя встретит он меня.

И больше не видать ему успеха»!

«Сэр,– молвил рыцарь,– обещаю вам,

Что всё, что нужно утром я вам дам.

И нынче отдыхайте без помехи».


А утром этот рыцарь вновь пришёл

И пленников двоих на волю вывел.

Вручил доспехи и коня привёл.

Невдалеке, на лука добрый выстрел,

Тристрам увидел множество людей.

То подданных своих собрал злодей.

Здесь герцогства сословия, общины

Пришли смотреть на битву и на суд.

Одеты, как на праздник, по причине

Которую, как праздника здесь ждут.

А вот и сэр Брюнор – владыка, герцог.

Свою он даму за руку ведёт.

Вопрос Тристраму сходу задаёт:

«А где же, рыцарь, ваша дама сердца?


Коли она прекраснее моей,

Бери свой меч и покажи сноровку –

Одним ударом срежь головку ей.

Но, коль моя прекрасней, так же ловко,

Твоей мечом я голову снесу!

И будем биться мы за их красу!

И, если в поединке одолею

Тебя я в честном рыцарском бою,

И, если даму ты убьёшь мою,

Тогда твоею дамой овладею»!

«Обычай жуткий здесь, у вас в краю!

Возьмите лучше голову мою,–

Сказал Тристрам, от гнева холодея.


«Ну, нет,– на то ответил сэр Брюнор,–

Перед судом сейчас предстанут дамы.

Суд беспристрастен. Бесполезен спор.

Суд в этом замке справедливый самый»!

«Я не согласен, – крикнул сэр Тристрам,–

Я судей праведных не знаю там!

Но мне известно, кто всех дам прекрасней!

За честь Изольды я пойду на бой!

Неверящий рискует головой.

Я прав, и вскоре это станет ясно»!

Прекрасную Изольду он повёл,

И трижды судей круг с ней обошёл,

В другой руке сжимая меч ужасный.


И точно так же поступил Брюнор

И со своей три круга сделал дамой.

Но только на Изольду кинул взор,

Тотчас смешался дух его упрямый.

Он понял – первый спор он проиграл:

Красивей дамы в жизни не видал.

Подумал: «Всё, жена моя пропала»!

И говорили все, кто были там:

«Прекрасней всех Изольда. Прав Тристрам.

И столь прелестных в замке не бывало.

Она лицом светлее и нежней,

А станом тонким всех девиц стройней.

Таких красавиц в целом свете мало»!


«Так, что же, сэр? – промолвил сэр Тристрам,–

Мне очень жаль, но головы лишиться

Придётся вашей даме. Лично сам

Я с плеч её сниму, хоть я и рыцарь.

Но вы вдвоём обычай завели,

Сгубивший многих рыцарей земли,

Унесший жизни дам, слезам не веря!

А потому недрогнувшей рукой

Её тотчас отправлю в мир иной.

Невелика для Англии потеря!

«Вы правы, рыцарь,– отвечал Брюмор,–

Прекрасней не встречал до этих пор.

Судом красу Изольды не измерить!


А потому, я здесь тебя убью.

Поскольку ты мою зарубишь даму,

Возьму себе красавицу твою.

И буду на земле счастливым самым»!

«До этого уж верно не дойдёт,–

Промолвил сэр Тристрам, – произойдёт

Меж нами, для начала, поединок.

Недёшево достанется тебе,

Что появились мы в твоей судьбе.

Давай свою мне даму без ужимок»!

С тем сэр Тристрам к Брюнору подошёл.

Он в сторону жену его отвёл.

Рука тверда, в глазах его решимость.


Косым ударом голову отсёк.

Потом к Брюнору острый меч направил:

«Твоя с ней рядом ляжет на песок

За то, что даму зарубить заставил»!

«Меня ты этим страшно оскорбил, –

Промолвил герцог. Белый свет не мил!

По коням! Раз уж я теперь без дамы,

Тотчас, немедля в рыцарском бою

Я отвоюю у тебя твою!

И я смогу, – добавил он упрямо.

Глаза Брюнора вспыхнули огнём.

И желчь от злобы закипела в нём.

И рвётся в бой поспешно он и рьяно.


## Глава 1-13

Разъехались. Копьё наперевес

И мчатся друг на друга вихрем в поле.

И сшиблись, словно грянул гром с небес,

И эхо прокатилось на просторе.

И сэр Тристрам в слепящем свете дня,

Противника ударом сверг с коня.

Но сэр Брюнор решительно на ноги

Поднялся и к Тристраму подскочил.

Он в бок коня Тристрама поразил.

Тяжёлый меч в руке его не дрогнул.

Но сэр Тристрам был скорым. Он сумел

Освободится от стремян. Взлетел,

Готовый к новой схватке, словно сокол!


И, как два вепря, ринулись они

В смертельный бой. Кидались друг на друга

С умением, как рыцари одни

Разить умеют, не сходя из круга.

С искусством тонким мощный сэр Тристрам

Рубил врага и защищался сам.

Ведь сэр Брюнор боец был из известных.

Немало рыцарей он погубил.

Досадно было, что на свете жил

Сей кровожадный, мерзкий деспот местный.

И так они сражались два часа.

Кровавая за ними полоса

Тянулась по траве – их след совместный.


Но сэр Брюнор внезапно набежал,

Схватил в объятья мощные Тристрама.

Большим он силачом себя считал.

И верил, что сильнее всех упрямо.

На самом деле, всех сильней был там,

Средь рыцарей известных, сэр Тристрам.

Превосходил он сэра Ланселота

По мощи мышц, по дивной силе рук.

И лишь дыханьем всех сильней вокруг

Сэр Ланселот. Он прочих превосходит.

И сэр Тристрам противника пригнул

И прочь со страшной силой отшвырнул.

Тот грянул ниц. В сознанье не приходит.


Завязки шлема тотчас распустил,

Отбросил шлем, и голову Брюнору

Одним ударом лихо отрубил

Печальный сэр Тристрам, по уговору.

И все из замка подошли в нему,

Как будто к властелину своему.

И, поклонившись, рыцаря просили,

Чтоб в замке, хоть недолго, он пожил,

Обычай мерзкий тот искоренил,

С которым много лет здесь в страхе жили.

И, прежде, чем морской продолжить путь,

Тристрам остался в замке отдохнуть.

Они с Изольдой вместе так решили.


Сэр Галахальт, Высокородный Принц,

Сын герцога убитого Брюнора,

Не посещавший никогда границ

Отцова замка и его просторов,

Весть получил о гибели отца –

Подробности бесславного конца.

К Рыданий Замку тотчас он примчался.

С ним славный С-Сотней-Рыцарей Король.

На сердце нестихающая боль

Готов он за родителей сражаться!

И сэр Тристрам был вызван им на бой.

Тот бой был предначертанным судьбой.

Сэр Галахальт обязан с ним сражаться!


Поединок 2 – автор Виллиям Рассел Флинт (William Russell Flint)

И к бою изготовились они.

Коня вперёд, что силы, каждый гонит.

Удар, как гром. И Господи храни!

Забились на земле, храпят их кони!

Из сёдел выбираются с трудом.

Но каждый прикрывается щитом.

И наголо мечи, гремят удары,

Пытаясь щит и латы прорубить.

Полдня борьбы. Кому из них не жить?

Зачем дерётся насмерть эта пара?

Но вот удвоил силы сэр Тристрам.

Пошёл вперёд. Он наседает сам,

Ведомый в бой своим природным даром.


Сэр Галахальт едва выносит боль.

Ещё немного. Гибель неизбежна.

Но в поле С-Сотней-Рыцарей-Король

Примчался выручать его поспешно.

Увидел эти силы сэр Тристрам,

И молвил Галахальту: «Стыд и срам

Позволить вашим людям нападенье

На одного меня. И в этот час

Вы совершите, видно в первый раз,

От рыцарских законов отступленье!

Ведь благородным вы казались мне»!

«И да поможет Бог! Я весь в огне,–

Сказал сэр Галахальт – За мной решенье!


Теперь нельзя поделать ничего:

Вы в плен сдадитесь, или же умрёте»!

«Придётся сдаться: сто на одного!

Понятно, что тогда вы предпочтёте!–

Промолвил сэр Тристрам, – Я уступлю

А плен уж как-нибудь перетерплю.

Пока мне рано думать о могиле,

Но, знай, победа эта не твоя,

И ради жизни подчиняюсь я

Твоих людей несокрушимой силе»!

За остриё свой меч он верный взял

И рукоятью Принцу передал.

И рыцари Тристрама окружили.


Наброситься хотели на него.

«Назад! – сказал сэр Галахальт, – Спокойно!

Я жизнь ему дарую. Своего

Я слова не нарушу. Он достойно

Сражался. И меня бы одолел,

Когда бы ваш отряд не подоспел»!

«Позор вам! – закричал король с презреньем,–

Ведь он убил отца и вашу мать!

Такое никому нельзя прощать!

И умереть он должен без сомненья»!

«Его я сильно не могу винить, –

Сказал сэр Галахальт,– Ведь, чтобы жить,

Он должен был с отцом вести сраженье.


Отец его в темнице содержал

И к поединку с ним потом принудил.

Он рыцарей проезжих убивал,

А дам казнил. Об этом знают люди.

Такой позорный здесь обычай был.

Ни разу я отца не посетил».

«О, да! – Сказал король,– обычай мерзкий»!

«А рыцарь сей, – продолжил Галахальт,–

Чист предо мной, прозрачен, как хрусталь.

К тому есть много оснований веских!

По благородству лишь сэр Ланселот

В сравненье с этим рыцарем идёт.

Он благородней многих, нам известных!


Теперь, любезный рыцарь, вас прошу,

Откройте ваше имя, расскажите

Куда стремитесь вы. И провожу

Я вас в дорогу, только захотите».

«Я сэр Тристрам Лионский,– был ответ. –

Король Марк Корнуэльский, наш сосед,

Послал меня в Ирландию с заданьем

Там королю Ангвисансу сказать,

Что дочь его он в жёны хочет взять,

И привезти невесту по желанью.

Она со мною едет в Корнуэлл.

Всё так идёт, как Марк того хотел.

Теперь король томится в ожиданье.


Прекрасною Изольдою зовут

Дочь короля Ангвисанса. Со мною

Она в темнице содержалась тут.

И счастлив видеть я её живою»!

Сэр Галахальт тогда ему сказал:

«Я доблестнее рыцаря не знал!

Сэр Ланселот давно считался лучшим.

Теперь я знаю: есть ещё один

Столь доблестный и мощный паладин!

И это сэр Тристрам – боец могучий!

Желаю вам удачи на путях,

На землях наших и в чужих краях,

Пусть разойдутся в небе злые тучи!


И если вы дадите слово мне

Явиться к сэру Ланселоту лично

И быть при нём в пиру ли, на войне,

То ныне вы свободны безгранично.

Я вас и вашу даму отпущу.

Отцу же я позора не прощу.

И обещаю: никогда отныне

Обычай прежний не воскреснет здесь.

Тому порукой жизнь моя и честь»!

«Сэр, должен вам сказать, я утром принял

За сэра Ланселота вас в бою.

И опасался я за жизнь свою.

Я почитаю Ланселота имя


И обещаю вам, его найду

И дружбу заключу с ним непременно!

Хочу делить с ним радость и беду.

Быть с сэром Ланселотом неизменно!

Из всех живущих рыцарей его

Я почитаю более всего! –

Так Галахальту сэр Тристрам ответил.

А между тем в тот замок весть пришла

И до могучих рыцарей дошла:

Король Карадос, сказано в ней, встретил

Сэра Гавейна и сражался с ним.

Король Карадос – мощный исполин.

Гавейна он едва не предал смерти.


Удар – и сэр Гавейн лишился чувств:

В седле он остаётся без сознанья.

Лишь стон исходит из кровавых уст,

Но боли он не чует, нет страданья.

Король Карадос мощною рукой

Стащил Гавейна из седла долой.

И к луке своего седла верёвкой

Безжизненное тело привязал

И с ним по лесу к замку поскакал,

Придерживая раненного ловко.

И впереди последний поворот,

Но на дороге сам сэр Ланселот

Ему навстречу. С рыцарской сноровкой


Привязанного к луке узнаёт.

«О, сэр Гавейн! Я вижу плохо дело! –

Воскликнул удивлённый Лансеклот,–

Что странно так вам ездить захотелось»?

Очнулся сэр Гавейн. И вот ответ:

«Дела мои!? На свете хуже нет!

И, если можно, вы мне помогите.

Но, коль не вы, то сэр Тристрам бы мог

Меня теперь спасти, но видит Бог–

Вы здесь один, и вы меня спасите»!

От слов Гавейна грустен Ланселот.

Но тотчас он Карадоса зовёт:

«Вы рыцаря на землю опустите!


Попробуйте сразиться тут со мной»!

«Глупец! – сказал король,– С тобою так же

Я поступлю, хоть ты большой герой!

Да будь ты этого сильнее дважды,

Я всё равно разделаюсь с тобой!

«Что ж, нападай! Посмотрим кто кого! –

Сказал сэр Ланселот.– Всё будет просто»!

Тут пленника Карадос повязал,

На землю сбросил и неспешно взял

Копьё у своего оруженосца.

Отъехал для разгона и – вперёд!

Лавина смертоносная идёт,

Грозя венцом губительным и острым!


И сшиблись. Копья в щепу разнесло.

Верхами на мечах они сражались.

Но побеждают мощь и мастерство.

Сэр Ланселот рубил, отбросив жалость.

И вскоре сэр Карадос получил

Удар по шлему. С ним и завершил

Король Карадос жизнь свою земную.

Сэр Ланселот стащил его с коня,

Сам спешился, судьбу свою кляня,

За участь неприятную такую,

И голову упрямую отсёк –

Спесивцам и предателям урок.

Затем Гавейна развязал, тоскуя.


Рассказ об этом услыхали все:

Сэр Галахальт, и сэр Тристрам и люди.

Сэр Ланселот предстал во всей красе.

Такую славу всякий не добудет!

«Хотел бы я, – промолвил сэр Тристрам, –

С ним рядом быть, и оказаться там,

Где первый Рыцарь Ланселот Озёрный

Живёт и дышит, подвиги вершит.

Я у него, как верный друг и щит,

Готов учиться долго и упорно!

Но даму я обязан отвезти

И уж давно мы были бы в пути,

Когда б не эти дни и плен позорный»…

## Глава 1-14

И с тем отплыл с Изольдой сэр Тристрам.

Их в Корнуэлле встретили бароны.

А вскоре свадьба состоялась там.

Тогда же королевою законной

Прекрасная Изольда названа,

И рады ей вельможи и страна.

Но всё равно, как в Книге говорится,

А Книга та Французская не лжёт,

Любовь ничто на свете не убьёт –

Тристрам с Изольдой не смогли проститься.

Любовь их неизбывною была

И вместе с ними век их прожила.

И с ними в мирозданье растворится…


На торжествах устроен был турнир.

Там много было поединков славных.

И сэр Тристрам, как истинный кумир,

Был награждён бесценным призом главным.

Но вот минули праздничные дни,

Погасли, как веселия огни,

А в будни обнаружилась пропажа.

Две дамы, сговорившись меж собой,

Задумали из ревности тупой,

В каком-то дикой ненависти раже,

Изольды камеристку погубить,

Чтоб не мешала ближе к трону быть,

Чтоб с королевой не общалась даже.


Брангвейну за цветами, как-то в лес

Отправили, продумав всё заранее.

Напали при свидетельстве небес,

Связали, без душевных колебаний,

И привязали к дереву её:

«Пусть дама остаётся со зверьём»!

Три дня и ночи там она страдала.

Но, к счастью, славный рыцарь Паломид

Нашёл её и спас. Он с ней спешит


Рыцарство – Франк Дикси (Frank Dicksee)


В обитель близлежащую сначала,

Чтоб дама отдохнула от тревог.

Её покинув, вышел за порог

И в лес ушёл, где странствовал бывало.


И вот Изольда, горести полна,

Страдает по исчезнувшей служанке.

Поверьте, королева ни одна

Не плакала до ночи спозаранку,

Когда её служанку отберут.

Совсем другое дело было тут:

Брангвейна с детства дома ей служила,

Как бабушка была, почти, как мать.

Брангвейну невозможно потерять.

Изольда даму верную любила.

Приехав вместе из родной страны,

Здесь, ещё больше, сблизились они.

О родине Изольда с ней грустила.


И вот однажды, выйдя в лес густой,

Прекрасная Изольда в нём бродила.

Печальных мыслей неумолчный рой

Лишал её в лесу последней силы.

Она на камень села над ручьём

И думала, рыдая, обо всём.

Сэр Паломид вдруг вышел к ней из чащи.

Он раньше слышал жалобы её

И точно знал, что сделать для неё,

Прося взамен, что для него послаще.

«О, госпожа моя, без лишних слов,

Вам возвратить Брангвейну я готов.

Вам услужить, сказал он,– буду счастлив!


А вы моё желание одно

Пообещайте выполнить за это»!

«Езжайте поскорее! Решено! –

Воскликнула Изольда, – Спора нету!

На всё согласна! Здесь её и жду»!

«Я верю вам! Брангвейну приведу! –

Сказал сэр Паломид, – И ждать недолго.

Лишь полчаса, и будет здесь она –

Здорова и решительна сполна.

Укажет, кто её оставил волкам».

К монахиням в обитель поскакал.

К Изольде там Брангвейну он позвал.

И полчаса на всё потратил только.


А королева счастлива была.

Опять с ней рядом дама-камеристка!

Она свою Брангвейну обрела –

Нет в королевстве более ей близкой!

«Что ж, госпожа,– сказал сэр Паломид, –

Я сделал всё. Душа моя горит.

Я жду. Теперь ведь очередь за вами»!

«Сэр Паломид,– ответила она,–

Я обещанье выполнить должна

И выполню, но чётко, между нами:

Ничто дурное я не допущу,

Дурные притязанья не прощу.

Чего желать, теперь решайте сами».


«Ах, госпожа! – сэр Паломид сказал,–

Моё желанье выскажу я позже.

И я хочу, чтоб сам король узнал

Чего спаситель от супруги хочет.

Изольда поскакала к королю.

Сэр Паломид за ней, как во хмелю.

И вот он с ней пред королём явился.

Сэр Паломид промолвил: «Государь,

Нас рассуди, как то бывало встарь!

Прошу, чтоб справедливый суд свершился».

«Скажи в чём дело, – отвечал король, –

А я свою уж твёрдо знаю роль.

Хочу, чтоб ты правдиво объяснился»!


«Я вашей королеве обещал,

Изольде – госпоже моей прекрасной,

Что возвращу Брангвейну. Я сказал

И сделал. Здесь, как день, всё ясно.

Взамен пообещала мне она,

Что выполнить желание должна,

Какое испрошу, не размышляя».

«Что скажете, супруга вы моя?–

Последовал вопрос от короля.–

Вы выполните всё, что он желает»?

«Всё так, как он сказал, Господь спаси!

Ведь может рыцарь мой порыв простить,

Когда от радости душа играет!


От счастья согласилась я тотчас,

Надеясь, что дурного он не спросит»!

«Что ж, госпожа, пусть требует от вас,

Чего сейчас душа его попросит.

Уж, коль вы поспешили обещать,

То слово ваше вы должны сдержать,–

Сказал король. – Ни вправо, и ни влево»!

Сэр Паломид немного помолчал,

Затем он всем внушительно сказал:

«Желаю я, чтоб ваша королева

Уехала со мной в мои края,

Где вольная резвится жизнь моя»!

Король, услышав, побледнел от гнева.


Потом сказал: «Что ж, отправляйся с ней,

Бери её себе, а с ней все беды,

Которые последуют за ней.

Тебе я не желаю в том победы!

Недолго станешь обществом её

Ты тешить, ублажать своё житьё»!

«Ну, что до этого, – сказал с улыбкой

Отчаянный воитель Паломид,–

Готов я ко всему! Душа горит!

Мне не страшны сражения и сшибки»!

И королеву за руку он взял.

«Последуйте за мной,– он ей сказал,–

Желаю насладиться счастьем зыбким»!


«Ты должен знать, не слишком я боюсь

Уйти с тобой, хоть ты со мной не честен.

И душу мне не наполняет грусть,

И твой подход мне даже интересен.

Я знаю твёрдо, рыцаря любя,

Меня освободит он от тебя!–

Прекрасная Изольда так сказала.

«Ах! Будь, что будит,– молвил Паломид.

Он королеву подсадить велит

С ним на коня. И с нею ускакал он.

Король воскликнул: «Где же сэр Тристрам?

Сейчас, как воздух, он потребен нам!

Такого в королевстве не бывало»!


Найти Тристрама сразу не смогли.

Он на охоте был в лесах зелёных.

Он так сейчас свои проводит дни,

Вдали от замка, вольный и влюблённый.

«Увы, – сказал король,– навеки я

Покрыт позором и моя семья!

Ведь с моего согласия тот рыцарь

Прилюдно королеву уводил!

Не знаю, как тут быть! Мне свет не мил!

Мне от позора впору утопиться»!

Тогда Тристрамов рыцарь Ламбегус

Сказал: «Король мой, я тотчас берусь

Догнать нахала и на смерть сразиться!


Мой сэр Тристрам, когда бы был он здесь,

Не ждал бы ни единого мгновенья.

Он защитил бы королевы честь.

А я – его заветов продолженье»!

«О, грамерси! – король ему сказал,–

Вас в час тревоги сам Господь послал»!

Вот снарядился Ламбегус, помчался

Во весь опор за Паломидом вслед.

Он их нагнал, желанием согрет –

Сквозь чащу, напрямик он пробирался.

Сэр Паломид Изольду снял с коня:

«А кто там наезжает на меня?–

Воскликнул он,– Я очень испугался!


Не ты ли сэр Тристрам? Тебя я жду,

Ведь в давнем я долгу перед тобою!

Но в этот раз ты на свою беду

В бою последнем встретишься со мною»!

«Нет, я не сэр Тристрам,– ответил тот,–

Ему служу я, но в душе живёт

И честь его, и доблесть и отвага!

Я сэр Ламбегус. А при встрече с ним,

Хлопот не оберёшься, господин!

Овечкой станешь ты во львиных лапах»!

И друг на друга ринулись они,

Наставив копья мощные свои…

Осколки копий затерялись в травах.


И обнажили острые мечи.

И повредили панцири друг другу.

Рубились лихо, оба горячи,

Но Паламидас покалечил руку

Неопытному рыцарю тому.

Затем такой удар нанёс ему,

Что сэр Ламбегус больше не сражался.

Он раненый на землю пал с коня

И тихо умирал при свете дня,

Разбитой головой к траве прижавшись.

К Изольде устремился Паломид.

Но нет её нигде. И он кричит,

Зовёт её, надежду потерявши.


А королева побежала в лес.

В его чащобу тёмную стремится.

И вот ручей – холодный, тихий плеск.

И в нём она решила утопиться.

Супругом равнодушным отдана

На поруганье рыцарю она.

В каких краях возлюбленный витает,

Забывший про неё средь дел своих

В чужом краю, среди людей чужих,

Она давно не знает, не гадает.

А в омуте бездонна глубина.

Забвенье и покой сулит она.

Заманивает, тянет, призывает…


Но, к счастью, мимо рыцарь проезжал,

Который в замке жил неподалёку.

Он звался сэр Адтерп. Он увидал

Красавицу на берегу высоком.

Он спас её и в замок свой привёз.

Утешил, обогрел. В потоках слёз,

Узнал он, кто она, что было с нею.

Решил, что за неё он отомстит:

«Наказан будет рыцарь Паломид!

Он о своём бесчинстве пожалеет»!

На встречу с Паломидом поспешил

И с рыцарем в сражение вступил.

Мечту о мести в сердце он лелеял.


Но опытней, сильнее Паломид.

И сэр Адтерп повержен и изранен.

«Зачем со мной вы бились? – говорит

Сэр Паломид,– Что сталось между нами?

Откройтесь мне, иначе вас убью!

Причину мне поведайте свою»!

И сэр Адтерп открыл под страхом смерти,

Куда Изольду из лесу увёз.

Затем добавил, не скрывая слёз:

«Я спас её от гибели, поверьте»!

«Вставай, немедля едем в замок твой»!

«Но мне не встать – изранен я тобой

И мне теперь недолго жить на свете.


Езжай дорогой этой! – прошептал

Адтерп и указал ему дорогу.

Сэр Паломид немедля поскакал.

На сердце и сомненье и тревога.

Его Изольда видит из окна.

Ворота запереть велит она.

Попытки въехать в замок безуспешны.

Тогда коня он грустно расседлал,

Богатое седло и сбрую снял,

Пустил коня пастись и безутешно

На землю сам уселся у ворот,

Не ведая, куда теперь пойдёт:

Ни мысли, ни желаний, ни надежды…


## Глава 1-15

Вот ко двору вернулся сэр Тристрам.

Когда узнал, что без него случилось,

Какой большой позор допущен там,

От оскорбленья сердце возмутилось.

«Увы! – сказал он, – Горе мне, позор!

Не защитил Изольду целый двор!

Скорее помоги мне облачиться

В мои доспехи, друг мой, Говернал,–

Слуге с порога рыцарь приказал,–

Минута промедленья не простится!

Сэр Ламбегус ещё не так силён,

Как Паламид. Ведь может сгинуть он!

Ах, не успел я раньше возвратиться»!


Тристрам по лесу мчит во весь опор.

Он Ламбегуса раненого встретил.

А смерть тому уже туманит взор.

Но лесника он хижину приметил

И рыцаря отнёс и уложил.

Старик-лесник, как мог, его лечил.

А сэр Тристрам по лесу дальше скачет.

И видит – сэр Адтерп, едва живой,

Вступивший с Паломидом в смертный бой.

«Я дрался с ним. И я не мог иначе.

Я должен был злодею отомстить,

А даму вашу в замке приютить, –

Промолвил рыцарь,– Там её я прячу.


Сейчас ей нужен отдых и покой.

Ведь утопиться в омуте хотела!

Увёз её я в замок родовой,

И там она, что хочет, может делать!

И продержаться долго сможет там»!

«О, грамерси! – ответил сэр Тристрам

И поскакал к Адтерповому замку.

И видит: у ворот сэр Паломид.

Тот ничего не слышит, будто спит,

А конь пасётся рядом, на полянке.

И сэр Тристрам слугу к нему послал.

«Проснитесь, сэр! – промолвил Говернал».

Но Паломид не изменил осанки.


Он вдаль глядел недвижимый, немой.

И Говернал к Тристраму возвратился.

«Скажи, что я зову его на бой –

Его смертельный враг! Он возродится»!

И вновь к тому подъехал Говернал:

«Готовься к бою!– громко он сказал


Сэр Тристрам побеждает Сэра Паламида – автор Артур Рэком (Arthur Rackham)


И рукоять копья к плечу приставил,–

Сэр Паломид, здесь сэр Тристрам, твой враг»!

Поднялся Паломид: «Пусть будет так»!

Поймал коня, взнуздал, копьё уставил.

Разгон и сшибка мощная была.

Сэр Паламид был выбит из седла.

Вскочил на ноги, крепкий щит поправил.


И закипел там богатырский бой.

Предоблестно они сражались оба.

За даму сердца бились меж собой.

Влюблённые в Прекрасную до гроба.

Она на бой смотрела со стены.

И видела, что силы неравны.

Хоть оба и изранены жестоко,

Но тяжелей был ранен Паломид.

Уже едва он держит тяжкий щит –

Не в силах приподнять его высоко.

Прекрасная Изольда на стене

Страдает над бойцами в вышине.

Душа её в немой тоске глубокой:


«Увы! Зачем им биться меж собой,

Двум рыцарям и доблестным и смелым?

Один из них любим навеки мной,

Другой мной нелюбим, но так горел он!

Когда их бой к финалу подойдёт,

Сэр Паломид зарубленным падёт.

Уж я-то знаю! Так оно и будет!

Сэр Паломид доселе некрещён.

Я не хочу, чтоб так и умер он.

Он сарацин. И, что же? Все мы люди»!

Изольда с тем спустилась со стены

Виденьем расцветающей весны,

Как Ангел светлый, что бойцов рассудит.


Она сраженье просит прекратить.

«Желаете вы моего позора? –

Воскликнул сэр Тристрам, –

О, госпожа! Вы знаете – без споров

Я поступлю, как скажите вы мне!»

«Мой господин! При солнце, при луне–

Я никогда бесчестья не желаю!

Кому-кому, не вам ли это знать!

Но я прошу вас жизни не лишать

Противника. А я его прощаю

Злосчастный сарацин сэр Паломид

Уже наказан – вами он побит»!

«Как скажите, сраженье прекращаю,–


Ответил сэр Тристрам и отошёл.

И обратилась к сэру Паломиду

Прекрасная Изольда: «Час пришёл

Вам заплатить за горькую обиду.

Пока на землю не спустилась ночь,

Вы из страны должны уехать прочь!

И никогда сюда не возвращаться»!

«Ну, что ж. Я подчиняюсь госпожа.

Но протестуют сердце и душа!

Вдали от вас мне тяжко оставаться»!

«Так к королю Артуру поезжай.

Поклон мой королеве передай,

Чтоб легче было с нами расставаться.


Скажи ей от меня: из всех людей

Любить по-настоящему, без меры,

Способны лишь они в душе своей –

Сэр Ланселот и дама Гвиневера.

С Изольдой королевой сэр Тристрам

В любви своей пошли по их следам»!

И отбыл Паломид в большой печали.

А сэр Тристрам обратно к королю

Повёз тогда любимую свою.

И всю дорогу горестно молчали.

Но радостно их встретил Марка двор.

Загладить им хотелось свой позор –

Чужому королеву ведь отдали.


Потом привёз домой от лесника

Ламбегуса Тристрам. Страдал тот очень.

Но верная у лекаря рука,

А юный рыцарь жить уж очень хочет,

И вскоре сэр Ламбегус был здоров

И при дворе имел и хлеб, и кров.

И жизнь пошла – веселие и праздник.

Любовники встречались каждый день.

Им в радость солнца свет и ночи сень.

Их счастье охранять готов был каждый.

Но у Тристрама родич был один

По имени Андрет. Сей господин

Тристрама ненавидел. Смерти жаждал.


И вот однажды, стоя у окна,

Тристрам с Изольдой тихо говорили.

Тристраму улыбается она,

А сэр Андрет подсматривал за ними.

Увидев, к королю он побежал

И что-то с честным видом нашептал.

Король схватил свой меч и на Тристрама

Им замахнулся – пожелал убить.

К нему успел наш рыцарь подскочить

И вырвать меч из рук, спастись от срама.

«Где рыцари мои! – кричал король,–

Он должен мне ответить головой»!

Но рыцари притихли, словно дамы,


Как будто короля не слышат слов.

И тотчас сэр Тристрам меч королевский

Над Марком поднял, будто он готов,

Немедля голову отсечь ударом веским.

Собрался королю. И видят все,

Как их король, во всей его красе,

Пригнувшись, побежал, как серый заяц.

Но сэр Тристрам, шутя, его догнал,

Плашмя мечом по шее надавал.

Сэр Марк упал, лицом земли касаясь.

А сэр Тристрам пошёл оттуда прочь

И, ярый гнев стараясь превозмочь,

Ушёл в леса, свободой упиваясь.


С людьми своими стал он жить в лесах.

Однажды Марка рыцарей он встретил.

Два брата – королевские глаза,

За ним следили. Этих он приметил.

Был краткий бой. И вот один убит,

Другой смертельно раненным лежит.

И на коня беднягу усадили,

И брата голову ему вложили в шлем,

И к королю отправили затем.

А тридцать рыцарей напавших изрубили.

И полумёртвый с братней головой,

Держа её в руках перед собой,

Пред королём свидетель страшной были.


Он так и умер, слова не сказал.

А Марк созвал совет своих баронов,

И дать своё решение призвал:

Что сделать, чтоб Тристрам неугомонный

Покою короля не угрожал,

Чтоб жить ему спокойно не мешал.

И Динас-Сенешаль от всех баронов

Дал королю единственный совет:

Решат вопрос лишь дружба и привет.

Поверьте, за Тристрамом утеснённым

Из королевства многие пойдут

И замок королевский разнесут.

Пошлите за Тристрамом благосклонно.


Ведь говорят, Тристраму равных нет

Средь христианских рыцарей по силе.

Как Ланселот Озёрный в цвете лет,

Своею мощью он известен в мире.

И если он к Артурову двору

Решит пристать, немедля заберут

С большой охотой, дружбой и вниманьем.

Тогда ваш гнев Тристраму нипочём.

Уж там-то позаботятся о нём

И отнесутся с должным пониманьем.

«Что ж, пусть пошлют за ним, – король сказал,

Его радушно встретить приказал.

Его бароны справились с заданьем.


И сэр Тристрам вернулся в Тинтагиль.

И тёплый был приём ему оказан.

На прежнее легла забвенья пыль.

О ревности не вспомнили ни разу.


## Глава 1-16

Однажды на охоту сэр Тристрам

Поехал с королём и королевой.

Шатры свои они разбили там.

И на зверей охотились умело.

Шатры в лесу, палатки над рекой.

Веселье, смех нарушили покой

Лесов бескрайних. Рыцарей забавы,

Которых ровно тридцать собралось.

Они сразиться с кем бы ни пришлось

Готовы ради боя, не для славы.

Сэр Ламорак Уэльский тоже здесь.

С ним сэр Дриант. Для них большая честь

Здесь с королём участвовать в облавах.


На копьях лихо бьётся сэр Дриант,

Но под конец, был из седла он выбит.

Сэр Ламорак свой показал талант:

Он тридцать рыцарей сразил навылет!

Никто из них не усидел в седле.

Все тридцать очутились на земле

И многие разбились прежестоко!

«Сэр Ламорак действительно силён,–

Сказал король,– Но вот уедет он

Непобеждённым. Это очень плохо!

Победы над пришельцами нужны.

Для королевства все они важны.

Сразитесь с ним,– добавил он со вздохом».


«Сэр, – королю ответил сэр Тристрам,–

Сражаться с ним сейчас, мне мало чести.

Лишь уваженье я ему воздам:

Никто б не устоял на этом месте!

Вот Ланселот Озёрный, может быть,

Ещё бы смог теперь врага разить.

Ведь рыцарь сам и конь под ним устали.

Без сил он после подвигов своих.

Всех наших рыцарей сразил он в них!

Они его на доблесть испытали!»

«Ну, если так, повелеваю вам

Предотвратить возможный этот срам!

Хочу, чтоб с Ламораком вы сражались! –


Сказал король,– Из преданности мне,

Любви к Изольде, королеве вашей!

Вы главный щит, единственный в стране,

Должны блюсти все интересы наши»!

«Сэр, – королю ответил сэр Тристрам,–

За Корнуэлл готов я биться сам,

Но этот бой совсем не интересен:

Его нетрудно выбить из седла,

Ведь им борьба великая велась!

И рыцарь настоящий, если честен,

Ту слабость не использует в бою,

Он тем лишь замарает честь свою!

Так Орден Рыцарский покроет плесень!


Но поступлю я, как велите вы,

Хотя и вопреки своим понятьям.

Вы мой король, и вы всегда правы,

И не хочу без вас дела решать я»!

В доспехи облачился сэр Тристрам,

Сел на коня, по короля словам,

Он поскакал навстречу Ламораку.

И сшиблись. Ламораков конь упал,

А всадник под коня в седле попал,

Но встать спешит и снова рвётся в драку.

Он выставил перед собою щит.

«Слезай с коня, – Тристраму он кричит, –

Сражайся пешим, прояви отвагу»!


«Нет, сэр! – ему ответил сэр Тристрам,–

Сражаться с вами нынче я не буду.

В бесчестии большом теперь я сам,

И большей славы вам я не добуду»!

«Что до того, спасибо не скажу!

Сражайся пешим, лишь о том прошу, –

Сказал сэр Ламорак, – раз вышел в поле»!

«О, нет и нет! Такому не бывать, –

Ответил сэр Тристрам,– Мне воевать

Приказано. Сражаюсь против воли.

И так себя уж опозорил я,

Хотя была здесь воля не моя –

Перечить королю никто не волен»!


«Что до позора, – молвил Ламорак,–

Сын королевы здесь к твоим услугам!

А твой позор – он при тебе и так!

Сразись со мной – получишь по заслугам»!

«Сэр Ламорак,– ответил сэр Тристрам, –

Ваш гнев за вами ходит попятам!

Я понимаю, сам бы огорчился,

Увидев рыцаря в расцвете сил,

Который нападенье допустил

На рыцаря, что в битве утомился!

Ведь рыцарей таких на свете нет,

И лошадей таких не видел свет,

Чтоб силы их поток не истончился.


И потому, закончим этот бой.

О том противна мысль, что я наделал.

Не стану больше биться я с тобой.

Закончу это пагубное дело»!

«Ну, что ж, – ответил Ламорак, – Иди,

Но встреча наша где-то впереди»!

С тем отбыл он. С ним сэр Дриант нежданно.

Полдня скакали по лесу одни.

И встретили там рыцаря они.

Посланцем был от Феи он Морганы

Волшебный рог, весь в золоте, он вёз –

Источник женских горестей и слёз.

Для многих из мужей сосуд желанный.


Чудесным свойством рог тот обладал:

Лишь дама, мужу верная навеки,

Свободно в руки может взять фиал

И пить вино спокойно, без помехи.

Но, если дама мужу неверна –

Прольёт напиток тотчас же она!

И этот рог для короля Артура

Волшебницей отправлен. Гвиневера –

Вот цель её: разрушить жизнь и веру,

И ясный день укрыть за тучей хмурой.

Ни королева, ни сэр Ланселот

Ещё не знают, что их вскоре ждёт.

Король Артур – могучая фигура!


Сэр Ламорак у рыцаря того

Узнал всю правду, применивши силу.

И в новый путь направил он его:

«Вези, куда скажу, не то – могила!

Ты к Марку королю свези сей рог,

Чтоб сэр Тристрам про честь припомнить смог,

Когда король супругу испытает!

А королю скажи, что рог я шлю,

Чтоб испытал он им жену свою.

Пусть про неё он многое узнает!

И рыцарь прибыл к Марку на порог.

Передаёт ему волшебный рог

И свойство рога тут же открывает.

Король Изольду, с ней ещё сто дам,

Собрал всех вместе. Каждую он сам

Из рога пить прилюдно заставляет.


И лишь четыре дамы изо всех

Испив из рога, платья не облили.

«Неверности супругам страшный грех

Лежит на них! Мужьям все изменили!–

Вскричал король, – Такой большой позор

Огонь искупит! Грешниц на костёр»!

Но собрались бароны и открыто

Сжигать не согласились жён и дам:

«Какой-то рог волшебницей нам дан!

Какие злые чары в нём сокрыты?

Коварней феи, чем Моргана нет!

А злее и подлей не видел свет!

Всю жизнь она на любящих сердита»!


И многие из рыцарей клялись,

Что если встретят на дороге Фею,

За милю обойдут, спасая жизнь.

А сэр Тристрам подумал, сожалея:

«Сэр Ламорак затеял это всё,

Чтоб пошатнуть достоинство моё.

Ну, что ж, с ним разберусь при первой встрече»!

Прекрасная Изольда, сэр Тристрам

В те времена встречались часто там.

Он приходил к ней днём и каждый вечер.

Когда на землю опускалась ночь,

Свою любовь не в силах превозмочь,

Они, порой, до утра длили встречу.


Тристрамов родич, низкий сэр Андрет,

Подстерегал Тристрама днём и ночью.

Из зависти глухой, желая бед,

Хотел застать его с Изольдой очень.

И вот однажды ночью подстерёг.

Двенадцать рыцарей он на порог

Привёл покоев королевы тихо.

И вдруг они нежданные вошли,

Над головами факелы зажгли

И бросились вязать Тристрама лихо.

А он в постели с милой был нагим.

Прекрасную связали вместе с ним

И только утром повели на выход.


И по приказу короля тогда

Был сэр Тристрам в часовню, что над морем,

Приведен для короткого суда.

Изольду же – в лачугу к прокажённым.

Был связан сэр Тристрам. Ведут на смерть.

Вокруг враги. «Придётся умереть,–

Подумал и сказал он лордам смело:

«Любезные! Припомните, что я,

Однажды доказал, что жизнь моя

Посвящена расцвету Корнуэла!

Ведь сэр Мархальт в бою был мной убит

И Корнуэл укрыл от бед мой щит,

Когда никто из вас и шаг не сделал!


От дани Корнуэл избавил я.

Такая ль мне обещана награда?

Все знают, что и ныне жизнь моя –

Врагам неодолимая преграда.

Не дайте мне бесславно умереть.

Для рыцарства позором будет смерть

Того, кто побеждал в боях свободно»!

«Позор тебе,– воскликнул сэр Андрет, –

Предатель ты! Тебе спасенья нет,

Хотя себя несёшь, как благородный»!

И сэр Андрет достал свой острый меч

И голову хотел ему отсечь,

Нацелив взор презрительный, холодный.


Тут бросил взгляд на руки сэр Тристрам,

Привязанные к рыцарям, стоящим

С ним рядом, по обеим сторонам,

Рванул к себе, как идолов блестящих.

Ослабли путы. Руки вынул он.

Теперь его противник обречён!

Он кинулся на родича Андрета

И вырвал меч из ослабевших рук.

Свалил его и тех, что сзади двух.

За жизнь он дрался в странной битве этой.

Ведь сэр Тристрам был совершенно наг.

Но рыцарей теснил за шагом шаг.

Десятерых он уложил раздетый.


Он бросился в часовню. Стал в дверях,

Обороняясь доблестно, умело.

Невиданная битва в тех краях!

Сто рыцарей призвал Андрет для дела!

Увидел сэр Тристрам – врагов не счесть.

А в родиче его пылает месть.

Тогда часовню накрепко закрыл он.

И выломавши прутья на окне,

Морской простор приветствовал вовне,

Над морем восходящее светило.

Он вылез из окна. На миг повис

И руки отпустив, как камень, вниз

Упал на берег. И лежал без сил он.


Замок, худ. Алан Ли (Alan Lee)

## Глава 1-17

У самых волн на камне сэр Тристрам.

К нему враги не могут подобраться.

Он весь в крови от новых, свежих ран

И вскоре с жизнью может распрощаться.

Но Говернал, сэр Ламбегус, Люшон

Узнали вскоре, где страдает он

И принесли полотнища льняные.

На них был поднят раненый Тристрам.

А вскоре вольно двигался и сам.

Собрался в чащи он уйти лесные.

«Прекрасная Изольда! Где она –

Спросил Тристрам. Ответ: «Она сдана

В лачугу прокажённых. Там больные»!


«Увы, увы! Такому не бывать!–

Воскликнул сэр Тристрам. С людьми своими

Поехал он туда, где погибать

Оставлена Изольда псами злыми.

Увёз её оттуда в славный лес,

Где у него был дом – страна чудес!

Там сэр Тристрам с Прекрасной поселился.

Людей же добрый рыцарь отпустил.

Лишь Говернал при нём с Изольдой жил.

И райским садом дом для них явился.

И вот однажды сэр Тристрам гулял

В зелёной чаще. Там он задремал,

Когда в лесной прогулке утомился.


И проезжал в то время человек,

Который потерял однажды брата.

Но рыцаря запомнил он навек,

Что в поединке победил когда-то.

Носил тот рыцарь имя сэр Тристрам.

И вот в густой траве он дремлет там!

И в спящего стреляет тот из лука.

Не сердце, а плечо ему пронзил.

Тут сэр Тристрам проснулся и вскочил.

Болит плечо. Невыносима мука.

Но рыцарь боль свою преодолел.

И прежде, чем упасть, убить успел

Врага, в него стрелявшего, без звука.


Коварный Марк король меж тем прознал,

Где сэр Тристрам с Изольдой поживают.

И многих рыцарей с собой он взял.

Убить Тристрама страстно он желает.

Но рыцаря он в доме не застал.

Изольду же Прекрасную связал,

К себе увёз и содержал так строго,

Чтоб весточки отправить не смогла,

Чтоб вести о себе не подала.

А сэр Тристрам преодолел дорогу

И к вечеру пришёл в свой дом лесной.

Стал звать Изольду. Только дом пустой!

Кругом разруха. На душе тревога.


И погрузился в горе и печаль.

В болезни пребывал он очень долго.

Стрела, которой ранен, как ни жаль,

Была отравлена до выстрела задолго.

Нет никого, кто вылечить бы смог,

Кто б рыцарю в большой беде помог.

Тем временем Прекрасная Изольда

Смогла одну из дам уговорить

Тристрама тайно ночью навестить

С его не проходящей, страшной болью.

И та открыла рыцарю, что он

В одном лишь месте будет исцелён,

Что нужно ехать, и страдать довольно.


А странно то, что исцелит его

Принцесса Белорукая Изольда.

Всё сделает, как прежде для него,

Изольда после гибели Мархольта.

«Тебя радушно встретит, наконец,

Король Бретани, он её отец».

И сэр Тристрам и Говернал отплыли

На корабле под парусом прямым.

В пути ветра сопутствовали им.

И к вечеру они в Бретани были.

Король Бретани Хоуэлл был рад.

Им знатный рыцарь встречен, словно брат.

«Я прибыл, чтоб меня здесь исцелили,–


Промолвил сэр Тристрам.– Лишь ваша дочь

Изольда Белорукая возможно

Одна на свете сможет мне помочь.

И вот я здесь, а на душе тревожно»!

Но не напрасно он в Бретань приплыл.

Здесь отлежался и набрался сил.

Изольда Белорукая лечила,

Глаз не спуская, рыцаря вела

К выздоровленью. Снадобье дала,

Которое Тристрама исцелило.

И, как тогда, с Изольдою своей,

Он день-деньской проводит время с ней.

Вернулась в тело рыцарская сила!


В то время граф по имени Агрипп.

На короля Бретани Хоуэлла

Пошёл войной, селенья разорил

И много всяких мерзостей наделал.

Сэр Кохэдин сын короля на бой

С ним выступил. Он рисковал собой,

Поскольку сэр Агрипп его сильнее.

Он проиграл. Жестоко ранен был

И свой отряд едва не погубил.

Кто город защитить теперь сумеет?

Тогда слуга Тристрамов Говернал

Пути к спасенью королю назвал:

«Лишь сэр Тристрам Агриппа одолеет»!


Итак, король Тритстрама попросил,

Поскольку сын Агриппом тяжко ранен,

Чтоб от врага он город защитил.

И будет он навеки благодарен

За то, что сэр Тристрам поможет им

И город заслонит щитом своим.

«Сэр,– королю ответил славный рыцарь, –

Я выйду в поле к вашему врагу.

И сделаю с ним в поле, что смогу.

Я за Бретань с душою стану биться»!

И с небольшой дружиной сэр Тристрам

Из городских ворот помчался сам:

В упоры копья, под забрала лица.


И подвиги такие он свершил,

Что вся Бретань о нём заговорила.

В бою Агриппа лично он убил,

И сокрушил всю вражескую силу.

Их больше сотни рыцарей легло,

А кто удрал, лишь тем и повезло.

И встречен сэр Тристрам с большой любовью.

В объятья заключил его король:

«Бесценна в этой битве ваша роль!

Всё королевство вам отдать готов я»!

«О нет! Дары принять я не могу!

За вашу дочь пред вами я в долгу,–

Сказал Тристрам, – Готов платить я кровью»!


А вскоре и король и Кохэдин,

Который после раны встал с постели,

И дамы и придворный не один

На Победителя врагов своих насели:

Изольду Белорукую они

Пред ним превозносили в эти дни.

А ведь она была собой прекрасна,

Хороший нрав, воспитана, умна,

Высокий род и так при том скромна.

В глазах её, столь искренних и ясных

Сошёлся для Тристрама целый мир.

Теперь она царица и кумир.

И память об Изольде той – Прекрасной


Свадьба Тристрама – автор Эдвард Бирн-


На ложе с Белорукой сэр Тристрам.

Любовь их бурной страстью обернётся.

Прелестную, как сон, он видит там,

И в радости сейчас он с ней сольётся.

Но за пределом дивной красоты

Чьи грезятся любимые черты?

Мерцает образ милый, несравненный,

В ночной тиши возросший из души.

Любовь и чувства к ней опять свежи.

Тоска по ней, как прежде неизменна.

Прекрасная, ты здесь, любовь храня,

Печальным взором мучаешь меня

Я знаю, не простишь ты мне измену»!


И погрузился сэр Тристрам в печаль.

Обнял и целовал свою супругу.

С ней быть мужчиной он не мог. Как жаль

Его безвинную, жену-подругу!

Утех он плотских с нею не имел

И никогда иметь их не хотел.

Так во французской Книге говорится.

Ещё там пишут, что его жена

В него была безумно влюблена,

Она супругом-рыцарем гордится.

И в поцелуях, думает она,

Вся плотская любовь заключена,

От них ведь, голова её кружится.


И жил в Бретани сэр Супинагиль –

Достойный рыцарь, славная натура.

И он однажды в Англию приплыл

И прибыл к дому короля Артура.

Там встретился ему сэр Ланселот.

Спросил он, как в Бретани жизнь идёт.

И сэр Супинагиль ему подробно

Всё рассказал о том, что было там:

Про битву, что женился сэр Тристрам,

Другим достойным рыцарям подобно.

Сэр Ланселот вскричал: «Позор ему!

Измену не прощаю никому!

Могло ли статься, чтобы хладнокровно


Столь благородный рыцарь сэр Тристрам

Неверным оказался первой даме,

Возлюбленной своей, из многих дам

Им избранной, его желанной самой!

Так передайте же ему посланье –

Мою печаль и разочарованье!

Я из достойных рыцарей на свете

Сильнее всех всегда его любил,

И подвиги превыше всех ценил

Из-за того, что он всегда в ответе

За все дела, которых был творец.

Он благородной доблести венец,

Он рыцарских побед весенний ветер!


И вот, ему скажите, что сейчас

Любви моей пришёл конец закатный.

Его предупреждаю в этот час:

Я враг его отныне. Беспощадный»!

## Глава 1-18

Вернулся сэр Супинагиль домой.

В Бретани сэр Тристрам с ним повстречался.

При встрече задал он вопрос прямой:

С кем при дворе Артура тот общался?

И был ответ: «Сэр Ланселот сказал,

Что вас бы он примерно наказал

За то, что неверны вы вашей даме.

И поносил он и позорил вас,

И передать велел, что в тот же час,

Когда пред ним покажитесь вы сами,

Он встретит вас, как самый лютый враг,

Что это будет ваш последний шаг.

Лишь ваша смерть вам искупленьем станет».


И сэр Тристрам сказал: «Мне очень жаль.

Всех рыцарей сэр Ланселот мне ближе.

Ничем не утолить мою печаль:

Средь благородных рыцарей унижен.

Он очень от известья горевал,

Что дружбу Ланселота потерял.

Тем временем Прекрасная Изольда

Составила плачевное письмо

О том, как на душе её темно,

И по секрету с молодым герольдом

Послала королеве Гвиневере.

И сетовала даме на неверность

Того, кого любила жизни более.


А королева Гвиневера ей

Ответила письмом с большой надеждой.

«Пройдёт, – она писала, – много дней,

И к вам он возвратится, станет прежним.

Ведь он – известный рыцарь! Сэр Тристрам –

Жених желанный для прекрасных дам.

Таких они надеждой насладиться,

И хитростью своей, и волшебством

Заманивают в свой уютный дом

И заставляют на себе жениться.

Но будет так: её покинет он

И к вам вернется, нежен и влюблён.

Любовь у вас навеки возродится»!


Теперь покинут будет сэр Тристрам.

Он поживёт пока в своей Бретани.

Сэр Ламорак Уэльский нужен нам.

О нём и поведём повествованье.

Сэр Ламорак крушенье претерпел.

Его корабль на скалы налетел.

С оруженосцем он в воде держался.

По волнам плыли из последних сил,

Но вал солёный снова их накрыл,

И он с оруженосцем распрощался.

Но, к счастью, в полумиле от земли

Его под вечер рыбаки спасли.

На острове Серваж он оказался.


Зелёный остров, морем окружён,

Но жителям даёт приют и пищу.

Землёй владеет великан Навон

И свой народ он держит полунищим.

Король Артур и рыцари его

Навону ненавистнее всего.

Им не даёт проезда и прохода.

Недавно, рассказали рыбаки,

Под синею горою у реки

С ним бился рыцарь, шедший из похода.

Наноун Малорослый звался он.

И был там великаном побеждён.

Навон же, при стечении народа


Позорной смерти рыцаря обрёк.

И короля Артура ненавидя,

Навон на части рыцаря рассёк,

Собакам разбросал, из замка выйдя.

«Мне грустно слышать страшный ваш рассказ,

Сказал сэр Ламорак, – Настанет час,

Я отомщу за родича убийство.

Ведь сэр Наноун дальний родич мне.

Я тотчас отомстил бы сатане,

Когда бы в силах был. Ведь еле выжил»!

«Молчите,– испугались рыбаки,–

В том замке под горою у реки

На ваше горе могут вас услышать!

До вашего отъезда сэр Навон,

Согласно строгому его приказу,

Быть должен обо всём оповещён,

Иначе головы нам снимет сразу.

Но мы хотим от смерти вас спасти,

Помочь вам вновь здоровье обрести,

И говорить о вас пока не надо».

«Поправиться бы мне. На ноги встать,

Тогда Навону можно передать,

Что рыцарь короля Артура рядом!–

Сказал сэр Ламорак, – И от него –

Артура – господина моего

Не отрекусь и перед смерти взглядом»!


## Глава 2-1

И вновь герой рассказа сэр Тристрам.

В один прекрасный день с женой и братцем

(Сэр Кэхидин был также с ними там).

Решили в лёгкой барке покататься.

От берега немного отошли,

Как потемнело в голубой дали.

Поднялся ветер. Барку подхватила

И к берегам Уэльса понесла,

И к острову Серважу пригнала

Внезапной бури бешеная сила.

К Серважу, где страдал сэр Ламорак.

Удар о скалы, гибель барки, мрак…

Но море их на берег отпустило.


Изольда в ногу ранена была.

И отнесли её в лес осторожно.

Сама дойти до леса не смогла.

Одежда в клочьях, на душе тревожно.

А у ручья, что в том лесу журчит,

С девицей проходил сэр Сегварид.

«Вы сэр Тристрам Лионский, вас узнал я,–

Приветствуя, сказал Тристраму он.–

Я вами был смертельно оскорблён.

И, было время, смерти вам желал я

За то, что вы разрушили семью,

За то, что увлекли жену мою!

Но время шло, и ныне осознал я,


Что из-за женщины, чей лёгок нрав,

Я не могу годами ненавидеть

Героя рыцаря, хотя он был неправ.

А ныне я б хотел в вас друга видеть

Мне будьте другом, скромно вас прошу.

А вашу дружбу сам я заслужу,

Поскольку здесь, в долине, для начала,

Обоим нам опасности грозят.

И наши жизни копья защитят.

Придётся поработать им немало».

И с этим был отведен сэр Тристрам

К одной из местных мудрых, добрых дам.

И дама та Тристраму рассказала:


«Артуров рыцарь, что сюда попал,

Подвержен смерти или заточенью.

Никто не скажет кто, когда пропал,

Но ходят слухи: все прошли мученья».

«Так знайте, дама, – сэр Тристрам сказал,–

Я тот, кто в жизни многих наказал.

Убит мной сэр Мархальт, ирландский рыцарь –

От дани Корнуэлл освобождён.

Сэр Бламур Ганский мною побеждён,

Сэр Паломид – значительные лица!

Я сэр Тристрам Лионский. Может быть

Господь мне остров даст освободить.

Ведь острову Серваж свобода снится»!


С Изольдой Белорукой сэр Тристрам

У дамы той устроен был на отдых.

А вскоре он узнал, что здесь от ран

Артуров рыцарь излечился гордый.

Как звать его не знают рыбаки.

Но видно воин он большой руки.

Не делает секрета, что он рыцарь

Артурова двора и говорит,

Что наш владыка страшен лишь на вид.

Воспрянув силой, с ним готов сразиться.

«Хотелось бы увидеться с самим,–

Промолвил сэр Тристрам, – Знаком ли с ним?

Возможно ли ему здесь появиться»?


И женщина велела рыбакам

К ней пригласить того, о ком сказали.

Наутро в гости к ним приходит сам,

Кого здесь повидать вчера желали.

В одежде рыбака мужчина был.

Но рыцарскую стать определил,

Едва вошёл он, сэр Тристрам свободно.

С улыбкой доброй встретил он его –

Обидчика былого своего.

«Любезный сэр, быть может вам угодно

Назвать себя, – промолвил сэр Тристрам,–

Хоть мне сдаётся – вы знакомы нам».

«Такое допускаю я охотно, –


Ответил сэр Ламорак. То был он –

Возможно, мы встречались на турнирах.

Теперь они далёкий, славный сон.

И рыцари достойнейшие мира

Сражались в поединках там со мной,

И знал меня по имени любой.

Откроюсь вам, но при одном условье:

Вы не владелец острова Навон»?

«О, нет, сэр рыцарь! Я ведь чту закон!

Не ленник я его. Готов я кровью

Своею заплатить за смерть его!

И остров я избавлю от него

И одарю прекрасной, светлой новью»!


«Ну, что ж,– на то сказал сэр Ламорак, –

На мой вопрос ответ был без утайки.

Тогда и я отвечу точно так,

Из имени не сделаю я тайны.

Сэр Ламорак Уэльский – это я.

Сын сэра Пелинора короля».

«Всё так и есть!– Тут сэр Тристрам воскликнул,–

Я правду знал, как только вы вошли»!

«Откуда вы узнать меня могли? –

Спросил сэр Ламорак и вспыхнул:

«Не вы ли»?.. «Да, – ответил сэр Тристрам, –

Судьба нас вечно сводит – тут и там

И сэр Тристрам Лионский снова выплыл»!


«Не помните ли, сэр, как из седла

Меня, сражаясь, выбили однажды? –

Сказал сэр Ламорак, – потом была

У нас беседа, при которой дважды

Я вас просил продолжить на мечах,

А вы не согласились»! «Но не страх

Причиной был отказа в этой встрече, –

Ответил сэр Тристрам, – Я знал, что вы

Чрезмерно утомились от борьбы,

И мне добыть победу было легче.

Но вы-то, сэр, в уплату за добро,

Себя явили злобно и хитро:

Прислали рог Морганы в этот вечер.


Вы нашим дамам причинили зло,

Что при дворе у Марка обитают.

И многим дамам очень повезло,

Что рыцари их чарам не внимают.

Но ведь предназначался этот рог

Двору Артура. Принести он мог

Несчастье королеве Гвиневере!

Вы ж зло его направили ко мне»!

«О, я бы также поступил вдвойне!

Двору Артура я до смерти верен!–

Воскликнул сэр Ламорок, – Корнуэлл

Погряз бы в дрязгах. Я бы не хотел,

Чтоб был Артур в супруге разуверен!


Ведь честь двора Артура не сравнить

По важности с двором и честью Марка»!

«О, да! Согласен. Только людям жить

Несладко после вашего подарка! –

Ответил сэр Тристрам, – Но Бог пронёс

И ваш удар ущерба не принёс.

А потому, вражду свою уймите,

А я и сам не буду вам врагом.

А лучше попытаемся вдвоём

На острове повергнуть великана,

И с честью из сраженья выйти с ним.

Ведь встретиться придётся нам двоим

С Навоном Чёрным поздно, или рано»!


«Я ваше благородство оценил, –

Промолвил сэр Ламорак восхищенно, –

Ведь не один мне рыцарь говорил,

Что в благородстве, верности законам

И доблести вам равных в мире нет,

Превыше славы Ордену обет!

А я на вашу доброту ответил

Поступком злым. Я очень виноват

Содеянному я в душе не рад

И глубоко раскаиваюсь в этом.

Отныне, друг мой, вот моя рука.

Пусть дружба наша будет глубока,

И жизнь осветит тёплым, ярким светом»!

## Глава 2-2

Тем временем известие пришло:

Сам сэр Навон велел собраться людям

У замка на большое торжество.

На пятый день устроено там будет

И празднество, и рыцарский турнир.

В честь посвященья сына даст он пир.

Возведен в рыцари быть должен сын Навона.

Всем рыцарям долины дан приказ

Участвовать в турнире в этот раз,

Сражаться с приглашёнными законно.

Уэльскими. Их прибыло пятьсот.

А королевства Логрис добрый род 1

Стеной их должен встретить непреклонной.


Сэр Ламорак, Тристрам и Кэхидин,

Сэр Сегварид пошли сражаться с ними.

Иначе бы не вышел ни один –

Не справились бы силами своими.

Навон же Ламораку услужил –

Доспехи и коня ему вручил.

Сэр Ламорак на поле отличился

И доблестью своей сразил он всех.

И был то удивительный успех.

И во французской Книге говорится,

Что одолел он чуть не всех пятьсот,

Которых опасался весь народ,

Уэльских рыцарей, приехавших сразиться.


Из них никто не усидел в седле.

И все, кто бился с сэром Ламораком,

Тотчас же оказались на земле

При первой сшибке, не вступая в драку.

Тут сэру Ламораку сэр Навон

Сказал, что с ним сразиться хочет он:

«Ведь до сих пор не видел я ни разу,

Чтоб за день рыцарь стольких победил»!

«Хоть я в боях истратил много сил,–

Сэр Ламорак ответил, – но соблазну

Сразиться с великаном, уступлю,

А боль от свежих ран перетерплю.

Не будем тратить время понапрасну»!


За копья взялись оба, но Навон

На конный бой не думал тратить силы.

Коня противника нежданно он

Свалил на землю, перерезав жилы.

Сэр Ламорак поднялся на него,

Коня в пыли оставив своего.

Щит наперёд перетянул немедля,

Меч обнажив, пошёл он на врага.

В ручном бою секунда дорога.

И сэр Навон с ответом не замедлил.

И начался свирепый пеший бой.

Дрались, не видя света пред собой.

И час прошёл, когда Навон заметил:


Его противник очень уж устал.

Стал отступать, лишь отражать удары,

Стал задыхаться. Сэр Навон сказал:

«Давай закончим, друг! Ты мне не пара!

Сейчас тебе я милость окажу,

За доблесть на турнире награжу!

Ты успокойся, отойди в стронку,

А я проверю, нет ли здесь других

Из рыцарей товарищей твоих,

Я с ними бы развлёкся потихоньку»!

Услышал эти речи сэр Тристрам:

«Ваш вызов я приму охотно сам!

Доспехами меня ссудите только»!


«Прекрасно, друг,– ответил сэр Навон,–

Ступай к тому шатру, найдёшь доспехи.

Возьми получше. Там стоит и конь.

И выезжай на поле для потехи»!

«Смотрите, сэр Тристрам ему сказал,–

Чтоб кое-кто в игре не проиграл!

Вам предоставлю новые забавы»!

«Прекрасно сказано,– ответил сэр Навон,

Две головы поставлены на кон!

На выигрыш имеет каждый право»!

Вот сэр Тристрам в доспехах. Добрый меч

В его руке, врага готовый сечь.

И ждёт его враг грозный и лукавый.


И вышел сэр Тристрам на пеший бой.

«Ведь копья сэр Навон совсем не любит!–

Сказал он,– Сэр Навон своей рукой

У рыцарей коней невинных губит»!

Ну, друг, – иди ко мне, – сказал Навон,–

Ты разговорчив. Так ли ты силён»?

И долго схватка длилась между ними.

Мечи сверкали, остриём коля.

И кровью их окрасилась земля.

«Мне рыцарь, назови своё ты имя,–

Промолвил сэр Навон,– Хочу я знать,

Кто будет эту землю покидать

Со всеми разговорами своими»!?


Я сэр Тристрам Лионский, добрый сэр!

Сын короля и рыцарь Корнуэла! –

Ответил сэр Тристрам, – Вы лицемер!

И только на словах прямой и смелый»!

О! Сэр Тристрам! – воскликнул сэр Навон!

Тебя я ждал! Твой выход предрешён!

Мечтал сразиться с сэром Ланселотом

И встретиться с тобой с мечом в руке.

Сэр Ланселот за морем, вдалеке,

И вот моя насущная забота:

Тебе гостеприимство оказать

И под стеной с почётом закопать.

Такая неприятная работа»!


И вновь сражаться начали они.

Но сэр Тристрам собравшись, изловчился

И сквозь защиту, как в былые дни,

Мечом своим под щит врага пробился.


Смертельно ранен в бок гигант Навон.

Затем, под рёв толпы, зарублен он.

А сэр Тристрам, свой пыл не погасивши,

К Навона сыну резко подскочил,

Косым ударом голову срубил

И прошептал: «Прости меня, Всевышний»!

Тут жители Серважа, как один,

Сказали: «Сэр Тристрам – наш господин!

Теперь он сюзерен единоличный»!


Но сэр Тристрам ответил: «Никогда

Владыкой острова Серваж не стану!

Есть славный рыцарь, и его звезда

Над островом восходит из тумана!

Сэр Ламорак владыкой должен быть.

Ведь он один сегодня смог свершить

Великолепных подвигов десятки»!

«О, нет!– на то сказал сэр Ламорак,–

Так поступить я не могу никак!

Я милость не приемлю без оглядки!

Я остров сей, как вы, не заслужил,

Не я ведь великана сокрушил!

Не мне здесь заводить свои порядки!


Кому хотите передайте власть.

Ведь здесь достойных рыцарей не мало»!

«Ну, что ж,– промолвил сэр Тристрам, пусть всласть

Ей насладится мудрый и бывалый!

Раз не берём страну ни вы, ни я,

Пусть ей владеют старые друзья»!

Отдали остров сэру Сегвариду.

Он, благодарный, честно правил там.

Всемерно отменил Навона дань.

Поборы, наказания забыты.

Он узников на волю отпустил

Он добрые порядки утвердил,

Ушли с земли привычные обиды.


Сэр Сегварид вернулся в Корнуэлл.

Там повстречался с королём он Марком,

С Прекрасною Изольдой. Им успел

Поведать быль о дивной схватке жаркой,

Которая на острове была

И власть ему над островом дала.

Что сэр Тристрам своим решеньем странным

Его поставил островом владеть.

И всё о том, как, презирая смерть,

Два рыцаря сражались с великаном.

И он по Корнуэллу разгласил,

Как сэр Тристрам Навона сокрушил,

Как превзошёл того талантом бранным.


Прекрасная Изольда лишь одна

Грустит и сердцем мается печально,

Что не она на острове была,

С любимым не делила изначально

Все трудности и славные дела,

Что там во славе, и в тенетах зла

Была с ним Белорукая Изольда.

И счастлива она, что сэр Тристрам

Опять герой и победитель там,

Но сердцу не прикажешь. Сердцу больно…

____________________________________

1.Логрис (Логрия, Логрское королевство) – кельтское название земли к югу от реки Трент и к востоку от реки Северн, которая была заселена англосаксонскими племенами. Гальфрид Монмутский связывает происхождение этого названия с именем короля Локрина. Поскольку Логрис – легендарное королевство, его границы неопределенны.


## Глава 2-3

Вот сэр Тристрам, его жена, сэр Кэхидин

На корабле в Бретань к себе вернулись.

Двор Хоуэла вышел, как один,

Встречать их, лишь земли они коснулись.

Была в Бретани радость велика

И гордость, что Тристрамова рука

Великого злодея победила,

Что он сражался, не жалея сил,

Что доблесть с благородством проявил,

Что мощь его людей освободила.

Сэр Ламорак тем временем в пути.

И к королю Артуру привести

Должна его дорога. Так решил он.


Сэр Ламорак проехал лес густой

И перед ним отшельничья обитель.

Решил он попроситься на постой

И старика – отшельника увидел.

«Откуда прибыл сэр»? его спросил

Седой старик, когда во двор впустил.

Сэр Ламорак сказал, что из долины.

«О, дивно слышать! Вот уж двадцать лет

Из той долины путников к нам нет! –

Сказал старик, – и в том Навон повинен!

Ведь каждый рыцарь, кто к нему попал –

Убит, пленён, иль без вести пропал.

Никто живыми больше их не видел»!


«Но с этим злом покончил навсегда,–

Могучий сэр Тристрам, убив Навона,–

И в вашем крае больше никогда

Не будет нарушителей закона, –

Отшельнику сказал сэр Ламорак.

«Какое счастье, если будет так! –

Старик – отшельник радостно воскликнул.

В долине этой ныне, стало быть,

Народу веселее будет жить!

Тиран проклятый нас навек покинул!

Сэр Ламорак там переночевал,

А поутру он дальше поскакал.

Задерживаться не было причины.


Он на лесной дороге слышит крик.

Подъехал ближе. Глядь – кипит сраженье!

В седле там одинокий рыцарь сник –

От четверых он терпит пораженье.

Ещё минута долгая прошла.

На землю рыцарь выбит из седла.

Тогда сэр Ламорак встал между ними:

«Зачем хотите вы его убить?

Всем скопом одиночку зарубить?

Пронзить беднягу копьями своими!

Позорно – вчетвером на одного!

За что так ненавидите его?

Как можно быть жестокими такими»?


«Предатель он,– короткий был ответ.

«Ну, это только вы так говорите,–

Сэр Ламорак ответил.– Да иль нет?

Поступками измену докажите!

Ужель вам, рыцарь, нечего сказать,

Чтобы себя в глазах их оправдать»?

«Сэр, оправдаться я могу немедля,–

Ответил рыцарь. – Словом и в бою

С одним из них. Я правоту свою

Готов им доказать не на коленях!

Пусть самый сильный выйдет на меня,

Безбожно лгущий среди бела дня!

И очень быстро он изменит мненье»!


Тут четверо вскричали: «Не хотим

Опасности смертельной подвергаться!

Сейчас погибнуть должен он один!

Лишь вчетвером согласны с ним сражаться!

Да, хоть бы сам Артур встал за него,

Не смог бы даже он спасти его»!

«Ну, это вы расхвастались уж слишком,

Сказал с усмешкой им сэр Ламорак,–

Известны многие: они вещают так,

Пока угроз предмету их не слышно.

В лицо ему боятся угрожать.

И мне теперь придётся вам сказать,

Чтоб осознали вы своим умишком,


Что рыцарь от Артурова двора,

Один из самых скромных, незаметных,

Во имя господина и добра

Готов с врагом сражаться беззаветно!

Теперь держитесь! Ведь сейчас в бою

Здесь рыцаря у вас я отобью»!

Тут вся четвёрка бросилась свирепо

На сэра Ламорака. Но один

Ему на пику слёту угодил,

Второй нанёс удар ему нелепо.

Сэр Ламорак успел подставить щит.

Удар в ответ, и враг с седла летит

Копьём пронзённый, смотрит в небо слепо.


А два других ударились в бега

Сквозь заросли, дорог не разбирая.

Жизнь больше чести этим дорога!

Сэр Ламорак их жертве помогает

Подняться и забраться на коня.

И тот в седле, врагов своих кляня,

Благодарил за помощь, за спасенье.

Затем назвал себя без лишних слов:

«Сэр Фролл, я, рыцарь, с Внешних Островов.

Здесь претерпел напрасно униженье»!

И с сэром Ламораком дальше в путь

Поехал, не желая отдохнуть,

С признанием, с глубоким уваженьем.


А к вечеру им встретился в пути

Какой-то неизвестный белый рыцарь.

«А! Этого давно мечтал найти!

Я должен с ним немедленно сразиться! –

Воскликнул, увидав его, сэр Фролл,–

Я с ним сражался. Он тогда ушёл,

Меня оставив на земле валяться»!

«Нет, вы с ним не сразитесь. Ни к чему.

Он рыцарь доблестный, и по всему

Он лучше вас умеет защищаться, –

Сказал сэр Ламорак, – Он вызвал вас?

В чём заключалась ссора в этот раз»?

«Пускай, ни в чём, но с ним я буду драться!–


Сказал сэр Фролл, готовясь нападать.

«Советую, его не задевайте,–

Сказал сэр Ламорак, – должны вы знать:

Он рыцарь доблестный. Уж лучше проезжайте.

Возможно привели сюда дела

Кого-нибудь от Круглого Стола»!

«И всё равно, ему не дам я спуска!

Эй, рыцарь, – выкрикнул сэр Фролл, –

Готовься к бою! Тут не Круглый Стол»!

«В том нет нужды, – ответил рыцарь грустно.–

Не расположен нынче я к боям,

И к шуточным речам не склонен я,

Но можете явить своё искусство»!


Наставив копья, ринулись вперёд.

И сэра Фролла сбросил белый рыцарь.

Сам неспеша продолжил свой поход.

Сэр Ламорак за ним – пока не скрылся.

Нагнал, и прозвучало в тишине:

«Как ваше имя, сэр, откройтесь мне!

Возможно буду рад я этой встрече.

В том, вижу, доля правды не мала –

Вы из дружины Круглого Стола»!

«Я при одном условии отвечу,

Промолвил рыцарь,– Вам лишь одному

Своё открою имя. Никому

Не скажите его. И вас привечу,


Когда мне назовёте вы своё»!

Сэр Ламорак Уэльский,– был ответ.

«Сэр Ланселот Озёрный, – вот моё»!

«Поистине, как узок белый свет! –

Вскричали оба, отложив мечи.

Объятья дружбы были горячи.

«Итак, сэр, с вашего соизволенья

Готов я верой, правдой вам служить!–

Сказал сэр Ламорак. «Тому не быть,–

Сказал сэр Ланселот,– Прошу прощенья,

Но столь высокородный рыцарь мне

Служить не должен. Мы ведь наравне!

И ждёт меня заветное свершенье:


Я выехал на подвиг. И один

Без помощи его закончить должен».

«Удачи вам, любезный господин!

Пусть в деле вашем вам Господь поможет»!

Они расстались. К сэру Фроллу вновь

Вернулся Ламорак. Не тратя слов

Ему помог он на коня взобраться.

«Кто этот рыцарь? – Фролл его спросил.

«Не ваше это дело, – объявил

В ответ сэр Ламорак. Что зря пытаться»?!

«Вы нелюбезны! – выпалил сэр Фролл,–

И дружбу с вами я пущу под стол»!

«Как вам угодно! Но должны признаться,


Что мне благодаря, сидите на коне,

Вдыхаете лесной прекрасный воздух.

И по своей единственно вине

Вы рыцарем на землю сбиты грозным.

Цените же подаренные дни»!

И, замолчав, разъехались они.


## Глава 2-4

К ручью, что близ дороги пробегал,

Дня через три сэр Ламорак подъехал.

Там рыцарь на пригорке крепко спал

В красивых, раньше виденных, доспехах.

С ним рядом дама. Дама не спала.

Сэр Ламорак спросить их «Как дела»

Хотел, но не успел. Вдруг подлетает

Могучий рыцарь. То был сэр Гавейн.

И он рукою мощною своей

За талию ту даму поднимает,

И за оруженосцем на коня

Её сажает среди бела дня.

Затем, не медля, дальше уезжает.


Проснувшись, рыцарь – на коня, за ним.

Догнал его и требует вернуться.

Но сэр Гавейн презрением своим

Заставил воздух леса содрогнуться:

«Что нужно? Я племянник короля!

Мои здесь лес, и воздух, и земля»!

«За это, сэр, вас отпустить готов я,–

Промолвил рыцарь, – Даму же прошу

Со мной оставить. Ей я дорожу,

Не станем орошать дорогу кровью»!

Но сэр Гавейн с копьём наперевес

Коня погнал ему наперерез:

«Сейчас тебя я, рыцарь, успокою»!


Однако, сам был выбит из седла

И рухнул без сознания на землю.

А дама снова в руки перешла

К защитнику, его советам внемля.


Сэр Гавейн

Всё это видел сам сэр Ламорак.

Подумал и сказал себе он так:

« Ведь, если я не отомщу немедля

За то, что мой товарищ сбит с коня,

То при дворе Артура он меня

Позорить станет. Этот не замедлит»!

И тут же поединок предложил

Он рыцарю, что дамой дорожил.

Согласен тот. Летит и в сердце метит!


Со всею мощью съехались они.

Сэр Ламорак своим копьём ужасным

Пронзил его. Последние огни,

Мелькнув, расплылись в образах неясных.

Сэр Ламорак убить ведь не хотел.

Но рыцарь сам с разгона налетел

На страшное оружие. Напрасно

Погиб он в этом каверзном бою,

Решив, что защищает честь свою,

С противником могучим и опасным.

А дама к брату рыцаря спешит,

И говорит, что брат его убит.

Был близко дом его в лесу прекрасном.


Брат рыцаря и знатен, и силён –

Известный рыцарь Белианс Надменный.

О смерти брата вестью потрясён.

«Я отмщу злодею непременно! –

Воскликнул он. В доспехи, на коня

И сэра Ламорака догонять

Пустился, не помедлив ни мгновенья.

«Оборотись, сэр рыцарь, и забудь

Про даму и про свой дальнейший путь!

Пришло твоё последнее мгновенье!

Мы насмерть будем биться, ибо ты

Убийца брата. Не уйдёшь в кусты!

В моём копье губителю отмщенье!


Мой брат сэр Фролл! Он добрый рыцарь был!

Таким тебе не быть и не считаться!

Ты смерть свою сегодня заслужил!

Уйти от поединка не пытайся»!

«Сказать-то можно всё. Здесь нет препон,–

Сказал сэр Ламорак, – но только он

Меня был хуже в честном поединке».

И сшибка! Наземь рухнули они.

Мгновенно наперёд щиты свои

Перетянули оба без заминки.

Мечи обнажены и меж собой

Вступили в затяжной, кровавый бой.

Круша щиты, защитные пластинки.


Могучий бой тот длится два часа.

Тут Белианс спросил у Ламорака:

«Как ваше имя, сэр? Творятся чудеса –

Без устали дерётесь вы, однако»!

«Сэр Ламорак Уэльский, – был ответ.

«Ага! Да вы тот самый человек,

Которого всех больше ненавижу!

Тебя я спас, но сыновей сгубил.

Теперь ещё и брата ты убил!

Увы! Твоё мне имя тяжко слышать!

Твоё мне имя – в сердце острый нож!

Так защищайся, или ты умрёшь!

Побереги себя, покуда дышишь»!


«Увы, – тогда сказал сэр Ламорак, –

Я должен был признать вас, благодетель!

Я должен был увидеть добрый знак

Но том, кто сделал больше всех на свете

Добра для недостойного меня»!

И с этим, невнимание кляня,

Сэр Ламорак пред ним пал на колени,

Прощенья стал у рыцаря просить,

Молил дела недавние забыть,

Простить невосполнимые потери.

«Вставай!– ему сказал сэр Белианс, –

Сражайся, а не то, не ровен час,

Я зарублю на месте, будь уверен»!


«В том нет нужды,– сказал сэр Ламорак,–

Ведь я сдаюсь. И вовсе не от страха

Пред мощью вашей. Нет, совсем не страх,

А благодарность вам. От смерти мрака

Меня спасли вы добротой своей.

Я ваш должник до окончанья дней!

Во имя Господа и чести, умоляю

Простить мне всё, чем я обидел вас».

«Увы!– Воскликнул тут сэр Белианс,–

Вставай с колен! Вины я не прощаю!

Иначе, без пощады зарублю!

Из-за тебя погибли те, кого люблю!

На свете злейшего врага не знаю»!


И снова закипел меж ними бой.

Они друг другу раны наносили.

И вся земля кровавою слезой

Покрыта там, где рыцари рубились.

И, наконец, сэр Белианс устал.

Стоять не смог и на траву упал.

Он обескровлен. Нет ни зла, ни силы.

Сэр Ламорак за спину сдвинул щит

И подошёл к нему. Ничто не защитит

Соперника от смерти, от могилы.

«Ну, как дела? – спросил он у того.

«Прекрасно! Даже более того!–

И ветерок из леса веет милый».


«Вот так-то, сэр! И все ж, я окажу

В ваш трудный час своё вам милосердье, –

Сказал сэр Ламорак. «Одно скажу,–

Промолвил Белианс,– Уж мне поверьте!

Когда б ты был сейчас в моих руках,

Как я в твоих, то твой кровавый прах

Здесь, на земле, лежал бы непременно!

Но благородство, доброта твоя

Стократ сильней, чем ненависть моя.

Они в тебе таятся неизменно!

А потому осталось мне одно:

Забыть всё зло, что мне носить дано,

Что на тебя держал в душе Надменный»!


И отстегнул ему забрало Ламорак,

Встав на колени перед побеждённым.

Затем своё. Побыв немного так,

И находясь коленопреклонённым,

Он посмотрел противнику в глаза.

И вот друг к другу бросились в слезах,

Расцеловались, слёзы утирая.

И поклялись отныне навсегда

Не знать вражды взаимной никогда,

Ни на какие слухи невзирая.

Друг с другом никогда не воевать,

Достоинство и право уважать,

Наветы с клеветою презирая.

Затем сэр Ламорак отвёз его,

Израненного сэра Белианса,

В обитель, что была недалеко,

Там знали чудеса снадобий разных.

Монахи там умели исцелять.

И раны стали быстро заживать

У сэра Белианса. С ним был рядом

И добрым словом друга поддержал,

И долго от него не уезжал

Сэр Ламорак. Прощальным взглядом

Обитель он окинул. Час настал,

И ко двору Артура поскакал,

Расставшись с Белиансом, словно с братом.


## Глава 3-1

Однажды к королевскому двору,

Когда король Артур к народу вышел,

Тот юноша приехал поутру,

Любого лорда и мощней и выше.

Богатые одежды, славный конь,

В больших глазах надежда и огонь.

Здесь в рыцари желал он посвященье

От короля Артура получить.

Он всей душой готов ему служить.

Но вызвал у придворных удивленье

Короткий плащ, надетый сверх всего,

Совсем неподходящий для него,

Сидящий криво – странное явленье!


Роскошный плащ из золотой парчи,

Но явно не для этого героя!

По виду вовсе не было причин

Красавцу юному носить такое.

«Как ваше имя? – юношу спросил

Король Артур, подъехать пригласив.

«Я сэр Брюн Чёрный,– юноша ответил,–

И вскоре доказать придётся мне,

Что рода я высокого вполне».

«Возможно так, – Кэй-Сенешаль заметил,–

Но вас пока я буду называть

Лакотом Мельтелье, и должно знать,

Что я такой наряд впервые встретил!


Худой Одёжкой будете теперь.

Звучит так ваше имя по-французски».

«Зла не желают здесь тебе, поверь,–

Сказал король, – И ты не дай им спуску!

Не малого ты просишь, но скажи,

Что за причина для твоей души

Носить парчовый плащ с плеча чужого»?

«Причина есть, – ответил скромно тот, –

Отец мой был убит. Тому уж год.

В тот день отец поехал на охоту.

Прилёг он, утомившись, и уснул,

А в этот лес случайно завернул

Его противник. Не прервав дремоту,


К отцу подкрался, зарубил его.

А этот плащ был на отце в ту пору.

Так потерял отца я своего.

Но плащ отца – души моей опора:

Изрубленный, напоминает он,

Что мой отец быть должен отомщён!

Прославлены вы в христианском мире,

Как благороднейший из королей!

И я прошу, чтоб вы рукой своей

Меня бы принародно посвятили

В дружину рыцарей. Торжественно клянусь,

Что в воинских делах вам пригожусь,

Не подведу в бою и на турнире»!


Сэр Ламорак, а с ним сэр Гахерис

Сказали королю, что, в самом деле,

Мечты о латах не пустой каприз,

Что добрый нрав при богатырском теле,

Его повадки говорят о том,

Что будет он с мечом и со щитом

Хорошим рыцарем, что он достоин

Быть посвящённым лично королём,

Ведь с юных лет мечтает он о том.

Как сэр он Ланселот могучий воин,

И тот издалека пришёл сюда,

Но пролетели быстрые года,

Теперь сэр Ланселот десятков стоит!


Сей муж опора Круглого Стола

Достойнейший на свете славный рыцарь»!

«Да, это так, – сказал король, – Пришла

К нему большая слава и продлится!

А юношу я видеть здесь хочу

И в рыцари поутру посвящу».

Но утром из лесу примчался вестник.

Сказал матёрый поднят там олень.

Король с дружиной, все, кому не лень:

И старый граф, и юноши ровесник,

Помчались в лес оленя добывать.

А юноша оставлен отдыхать.

Он с королевой Гвиневерой вместе


В старинном замке с рыцарями был.

Глядел в бойницы башен приворотных,

По укреплённым стенам там бродил

И в королевский дом вошёл свободно.

А в башне содержался грозный лев.

И зверь с цепи сорвался, озверев.

Из башни в королевский дом прорвался.

Вот королева видит злого льва.

Она бежит, от страха чуть жива.

Но крик её лишь эхом отозвался.

Двенадцать рыцарей остались там,

Другие разбежались по углам,

Но выступить на льва никто не брался.


А лев рычал ужасно, бил хвостом

И по покоям в ярости носился.

Охрану разогнал он, а потом

В чертоге королевы очутился.

Худая тут Одёжка так сказал,

Когда такие страсти увидал:

«Трусливых рыцарей ещё немало.

Не перебиты многие из них»!

Он обнажил свой меч, и в тот же миг

Ужасный дикий лев одним ударом

Стол сокрушив, нагрянул на него.

Но юноша, как будто ждал того:

Взмахнул мечом. Меж глаз, пылавших жаром,


Удар он сокрушительный нанёс.

И голову им на две половины

Взбесившемуся хищнику разнёс.

Лев рухнул на пол, кресла опрокинув,

Ещё раз шевельнулся и издох.

Лишь только сделал зверь последний вздох,

Весть о минувшем замок облетела:

«Худой Одёжкой прозванный герой

В защиту королевы стал горой!

Им жуткий дикий лев убит умело»!

А тут король из леса прискакал.

От королевы первым он узнал,

Каким Одёжка оказался смелым.


«Каков герой! Клянусь я головой, –

Он добрым рыцарем себя покажет,–

Сказал король Артур,– С такой душой

Своё он слово рыцарское скажет»!

И ровно в полдень собран Круглый Стол,

И в рыцари король его возвёл.

И тут же обратился новый рыцарь

И к королю, и к рыцарям двора.

Он всем сказал: «Пришла моя пора

В сей Орден рыцарский росинкой влиться.

Лакотом Мельтелье я назван здесь.

Пусть будет так. Но я имею честь

В Худой Одёжке рыцарем явиться!


Прошу меня отныне называть,

Тем именем, что мне сэр Кэй присвоил.

Я имя это буду защищать,

Как честный рыцарь и отважный воин»!

«Пусть будет так,– сказал на то король, –

В том имени сыновней чести соль»!


## Глава 3-2

А вскоре к королевскому двору

Приехала красивая девица.

И в королевском замке поутру

К ней обратились рыцарские лица.

Был при девице мощный чёрный щит.

Такой и великана защитит.

И белая рука с мечом на чёрном.

Могучего воителя рука,

Разящего коварного врага,

Нанесена на поле безузорном.

Король Артур стал спрашивать её

Откуда и зачем она явилась,

Что со щита владельцем приключилось

И для чего тот щит она везёт.


«Сэр, – королю девица говорит,–

Всё расскажу вам с самого начала.

Чтоб довезти до вас сей чёрный щит

Я по лесам немало дней скакала.

Проехала я множество дорог,

Пережила я множество тревог,

И вот зачем я к вам сюда явилась:

В краях у нас жил рыцарь. Этот щит

По праву лишь ему принадлежит.

И право это подвигом добылось.

Но рыцаря он встретил одного,

Который не слабее был его.

И проявил один к другому милость:


Их поединок длился три часа.

Без крови и без сил остались оба.

Подняв забрала, глянули в глаза

И согласились разойтись без злобы.

Но вскоре рыцарь, что щитом владел,

Смертельно, безнадежно заболел.

Тогда призвал меня, собравшись с силой,

И к королю Артуру этот щит,

(А он в бою героя защитит),

Когда умрёт, доставить попросил он.

Здесь рыцарю отдать его велел,

Который бы носить его посмел

И защитил наш край, для сердца милый»!


«Что скажете на просьбу эту вы? –

Король Артур к дружине обратился,–

Найдётся ли здесь тот, кто не забыл,

Что значит слово «Благородный Рыцарь»?

Но ни один, ни слова не сказал.

Тогда над головой сэр Кэй поднял

Зловещий щит и с ним стоял недвижно.

«Сэр рыцарь, ваше имя знать хочу.

Вам этот щит, увы, не по плечу,–

Девица молвила,– Вы в деле лишний.

Здесь нужен рыцарь доблестнее вас,

Таких на свете мало есть сейчас.

И да поможет в этом нам Всевышний»!


«Кэй-Сенешаль! Для ближнего, сэр Кэй!

Известно это имя повсеместно,

Прославлено и в вотчине моей

И миру христианскому известно,–

Сэр Кэй себя девице так назвал.

«Я щит для обозрения поднял, –

А ехать с вами я не собираюсь».

Молчали очень долго. Наконец,

Взял слово новый рыцарь и храбрец.

Он говорил быть понятым стараясь:

«Любезная девица, я готов

Взять на себя груз воинских трудов,

И подвиг завершить я попытаюсь»!


«Прекрасный юноша, как вас зовут?–

Его тогда девица вопросила.

«Лакотом Мальтелье назвали тут, –

Ответил рыцарь,– Так и нужно было».

«О, это имя точно для тебя!

Худой Одёжкой назван ты не зря!

Но только знай, что если щит попросишь,

И со щитом последуешь за мной,

То продырявят кожу, мой герой,

Тебе не хуже, чем твой плащ, что носишь»!

«Что до того, уж сам и защищусь.

За снадобьем я к вам не обращусь,–

Ответил сэр Лакот,– А щит не бросишь»!


Вот два пажа явились ко двору,

Ведя на поводу коней прекрасных.

Доспехи, копья появились вдруг.

И, облачившись, рыцарь стал прощаться.

Король Артур тогда ему сказал:

«Негоже, сэр, чтоб юный рыцарь брал

Опасное для жизни приключенье»!

Но сэр Лакот ему ответил так:

«Судьбе угодно, сэр, подать мне знак

И дать впервые в жизни назначенье

Исполнить то, что нужно для людей

Со всей возможной доблестью моей.

Нет, мой король! Не изменю решенья»!


Девица, между тем, пустилась в путь.

Сэр Мальтелье отправился за нею.

Нагнал её, но, не успев взглянуть,

Услышал, что скакать за ней не смеет!

Она бранила яростно его –

Защитника благого своего.

Сэр Кэй за ними вслед шута отправил.

В доспехи облачён сэр Дагонет -

Артуров шут. Его забавней нет!

И вызвать Мальтелье на бой заставил

Сэр Кэй шута. И шут кричит: «Постой!

Сейчас со мной начнёшь кровавый бой

По всем законам древних норм и правил»!


Но сэр Лакот, не зная, кто пред ним,

Готов к сраженью с рыцарем безвестным.

Шута на землю сбил копьём своим.

Бой оказался малоинтересным.

«Позор тебе! – девица говорит,–

Тобой всего лишь шут Артуров сбит!

Теперь перед двором ты опозорен.

На этот поединок прислан шут,

Чтоб ты свой первый бой провёл с ним тут.

Сэр Кэй своей насмешкою доволен»!

Так ехали они. Весь длинный путь

Девица, не желая отдохнуть,

Бранила Мальтелье. Он был спокоен.


Им повстречался сэр Блеоберис.

Он добрый рыцарь. Пожелал сразиться.

Он так ударил, что скатился вниз

Сэр Мальтелье. Но хочет пешим биться.

Он вне себя. Он яростью горит.

«Ну, нет! – его противник говорит, –

С тобой рубиться пешим нет желанья»!

Девица Мальдизанта за своё:

«Никчемное присутствие твоё

Усугубляет все мои страданья!

Ступай назад, дитя и жалкий трус.

Уж без твоих услуг я обойдусь!

Достоин одного ты состраданья»!


«Прекрасная девица, – был ответ,–

Уж вы меня, прошу вас, не ругайте.

И так мне тошно от пришедших бед,

Но всё же от меня сейчас узнайте:

Не значит вовсе то, что рыцарь плох,

Коль сын кобылы устоять не смог!

Я не считаю для себя зазорным

Рукой Блеобериса сбитым быть.

Мне предстоит ещё учиться жить,

В сражениях стать более проворным».

Так ехали они ещё три дня

Все дни девица, рыцаря кляня,

Его клеймила хилым и позорным.


И повстречался им сэр Паломид.

Как сэр Блеоберис, он сбил Лакота.

И вновь девица юношу клеймит:

«Копьё и латы – не твоя забота!

Зачем же увязался ты за мной?

Прочь убирайся! Поезжай домой!

Тебе с одним лишь рыцарем тягаться:

Придворный старый шут сэр Дагонет –

Вот твой соперник, а достойней нет»!

«Увы, никто не пожелал сражаться

Со мною на мечах, – сказал Лакот,–

Тогда б другой было в деле оборот!

Но и сейчас не стоит убиваться!


В том нет позора, что сэр Паломид

Меня сильней на копьях оказался.

Урона чести нет и нет обид –

Ведь на мечах никто со мной не дрался»!

«Что до того, – ответила она,–

Им эта рубка просто не нужна!

И для себя считали недостойным

Два знатных рыцаря с коней сойти,

С мужланом пешим бойню завести.

Для них такое просто непристойно»!

Сэр Мордред повстречался им в пути.

С Мальдизиантой он решил пойти –

Сэра Гавейна брат и рыцарь вольный.


У них Гордыни Замок впереди.

А там царит обычай неприятный.

Его без поединка не пройти:

Сражайся тут, иль поезжай обратно!

Ещё дают возможность сдаться в плен

И жизнь влачить в пределах толстых стен.

Лишат коня, доспехов, снаряженья.

Прямуют к замку. Видят против них

Два рыцаря возникли в тот же миг.

Сэр Мордред сшибся с первым без сомненья.

Атака неудачною была.

Сэр Мордред грубо выбит из седла.

Он пал на землю в первое мгновенье.


Тут сэр Лакот сшибается с другим.

И рухнули их кони от удара.

Но вскоре удаётся им двоим

Сесть на коней. И в бой стремится пара.

Но на второго прянул сэр Лакот

И под щитом пробил копьём живот.

И замертво на землю рухнул рыцарь.

Он к первому оборотился вновь,

Но тот, увидев пролитую кровь,

Пустился в бегство. Прямо к замку мчиться.

Сэр Лакот Мельтелье его настиг.

В воротах замка свой предсмертный крик

Издал противник, не успевший скрыться…


Фея Моргана

## Глава 3-3

Как только в замок въехал сэр Лакот,

Худой Одёжкой прозванный в насмешку,

Как на него напали у ворот

Сто рыцарей, спешащих вперемежку.

И понял он: «Сейчас убьют коня,

А после доберутся до меня»!

И спешился, коня же за ворота

Немедля выпустил. И принял бой,

К покоям женским прислонясь спиной.

Стал отбиваться. Вот и два готовы!

Он думал про себя: «Уж лучше смерть,

Чем злые поношения терпеть

От Мальдизанты Злоязычной снова»!


Пока он отбивался у стены,

Наружу из покоев вышла дама.

Коня поймала, с задней стороны

К другим воротам привязала тайно.

К себе вернулась, села у окна.

За рыцаря волнуется она,

Который с сотней бьётся одинокий.

И говорит ему через окно:

«Спасти вас, рыцарь, может лишь одно:

Должны пробиться вы сквозь двор широкий

И для того всю мощь употребить.

Иначе, рыцарь, вам недолго жить.

К воротам задним вы в борьбе жестокой


Должны пройти. А у ворот ваш конь.

Для вас его я крепко привязала.

Но пусть в груди у вас горит огонь,

Чтоб доблесть ваша вам не отказала!

И будут ваши помыслы чисты.

В их чистоте – к спасению мосты.

Так пусть же рыцарская честь и слава

К спасению вас ныне поведут.

О смерти мысли в душу не пройдут!

На жизнь и радость завоюйте право»!

Её услышал юный сэр Лакот.

Кровавый след сквозь двор за ним идёт.

И вот заветные ворота справа.


А там четыре рыцаря стоят.

Они к спасенью страшная преграда.

Но рыцарских ударов мощный град,

И вот она – достойная награда:

Убиты двое. Два других – в бега:

Сбежали от могучего врага.

Тут сэр Лакот в седло взлетел, как птица,

И ускакал скорей от замка прочь.

О том, как смог он сотню превозмочь

По всем краям с восторгом говориться.

У короля Артура много раз

Рассказывали люди без прикрас

О рыцаре, которым двор гордится.


А он меж тем скакал своим путём.

Вот Мальдизанта Мордреду сказала,

Когда с печалью вспомнила о нём:

«Убит мой глупый рыцарь, так и знала!

Но смотрят: кто там? Рыцарь скачет к ним

К попутчикам горюющим своим.

Подъехав, рассказал про всё, что было,

Как преуспел он и остался жив,

И, как один двенадцать уложил,

И как спасён был некой дамой милой.

И Мальтизантой послан скороход.

Какую весть из замка принесёт?

И скороход вернулся: «Там в могилы


Двенадцать рыцарей сошли в бою!

Все рыцари Лакота проклинают,

Клянут судьбу несчастную свою!

И многие из рыцарей считают,

Что это дьявол был – не человек.

Такого не встречалось им вовек!

Он был мощнее сэра Ланселота,

Он бился яростно, как сэр Тристрам.

Двенадцать рыцарей погибли там,

А он ушёл из замка на свободу»!

Всё Мальтизанта слушает бледна.

И опустила голову она.

И говорить ей больше неохота.


«Я головой клянусь,– сказал Мордред,–

Вы юношу напрасно поносили.

Он добрый рыцарь. И больших побед

Одержит он немало в полной силе.

Пока в седле непрочно он сидит.

Но рыцарская хватка впереди.

Нужны здесь упражненье и привычка.

А рубка на мечах его конёк.

Больших высот достичь он в рубке смог.

Его удар силён и необычен!

Чтоб стать умелым всадником важна

Не только тренировка. Тут нужна

С конём его таинственная смычка!


Вот сэр Блеоберис, сэр Паломид–

Бывалые бойцы. Они по виду

Определяют, кто и как сидит.

Все юные бойцы для них открыты.

Они мгновенно чуют, есть ли шанс

Свалить с коня противника тотчас.

А с молодыми рыцарями редко

Они согласны драться на земле.

Но в мощных, крепких латах на коне

Себя несут уверенно и крепко.

Сэр Ланселот Озёрный молодой

Выигрывал за боем пеший бой,

Но на коне разил не очень метко.


А пеший бой выигрывал всегда.

Он многих ранил и подверг позору

Бойцов известных Круглого Стола.

И рыцари по сю боятся пору

Сражаться с молодыми на мечах.

Пусть эта осмотрительность не страх,

Однако в жизни видел я, бывало,

Как опытные рыцари в бою

Теряли честь, теряли жизнь свою.

Таких примеров знаю я немало»!

Так ехали, беседуя они.

В дороге мирно шли за днями дни.

И на душе у всех спокойней стало.


А к королю Артуру прибыл сам

Сэр Ланселот Озёрный – славный рыцарь.

Он о Худой Одёжке слышит там –

Всё, что с Лакотом Мальтелье творится:

Рассказ о том, как рыцарь льва убил,

Как чёрный щит на плечи водрузил

И завершить поклялся приключенье.

На этот подвиг, как известно всем,

Никто там не отважился совсем.

Возможно, не имеет он решенья.

Сэр Ланселот тут обратился к ним –

Испытанным товарищам своим:

«Вы вместе совершили преступленье!


Ответьте, как могли вы допустить,

Чтоб юный рыцарь, в войнах не бывавший,

Лишь Рыцарскому Ордену служить

В тот день с благословения начавший,

Мог на себя смертельный подвиг взять,

Великим приключениям подстать!?

Его вы отпустили на погибель.

Примите мой огромный всем укор!

Такое дело – рыцарству позор!

Так знайте: чёрный щит немало видел.

Девица Мальдизанта с ним давно

По свету ездит, но не суждено

Чтоб добрый рыцарь с ним на подвиг вышел.


Ведь это у неё сей щит отнял

Сэр Брюс Безжалостный в её поездке.

А сэр Тристрам Лионский отобрал.

Им был наказан нарушитель дерзкий.

И щит вернул ей тут же сэр Тристрам».

И многие из тех, кто были там

С могучим Ланселотом согласились.

И стыдно стало им, что сэр Лакот

На трудный подвиг сам теперь идёт,

А рыцари постарше устранились.

«Ну, что ж, – сказал сэр Ланселот, – молчим?

А я намерен следовать за ним,

Пока беды великой не случилось»!


Прошло семь дней. Сэр Ланселот нагнал

Трёх всадников – двух рыцарей с девицей.

Его увидев, тотчас ускакал

Сэр Мордред. Сэр Лакот тому дивится.

И вновь втроём скакали целый день.

А Мальдизанте вновь бранить не лень

Лакота Мальтелье за безрассудство.

Вступился за него сэр Ланселот.

И на него теперь гроза идёт:

Он терпит на себе её искусство.

А между тем, недавно сэр Тристрам

К нему письмо направил по волнам

С одной девицей. Был он очень грустным.


В письме он извинения просил

За то, что на Изольде Белорукой

Женился. И в письме том говорил,

Что верный рыцарь. Честь тому порукой:

К жене он прикоснуться не посмел,

С ней плотского общенья не имел.

И сэра Ланселота он любезно

Просил быть добрым другом и молить

Прекрасную Изольду извинить

Его, при встрече с нею, словом честным.

А, если милость Божья будет нам,

Писал, письмо кончая, сэр Тристрам,

То вскоре наша встреча неизбежна.


Сэр Ланселот от спутников отстал,

Чтоб прочитать письмо, затем ответить.

А сэр Лакот с девицей продолжал

Свою поездку, никого не встретив.

Так с Мальдизантой мирно ехал он.

А вот и старый замок Пендрагон.

Он над холмом, как туча нависает.

Шесть рыцарей гарцуют у ворот.

И выехал один из них вперёд,

Его на поединок вызывает.

Но сэр Лакот копьё в него вонзил.

Противника с коня на землю сбил.

И тут все пять Лакота окружают.


Наставив копья, ранили коня,

На землю рыцаря с седла стянули.

И утащили в плен к закату дня.

Над замком грозно молнии сверкнули.

Сэр Ланселот Тристраму написал.

Ему письмо с девицей отослал

И вслед за Мальдизантой и Лакотом

Пустился в путь, надеясь их нагнать.

Но бой в пути пришлось ему принять,

Где мост был через реку и болото.

С ним бился рыцарь, доблестный на вид.

Разгон. Удар. Тот на земле лежит.

Но пеший бой затеян богатырский.


Сражались долго. Под конец упал

Противник перед сэром Ланселотом.

На четвереньки и ладони стал

И стал просить пощады сверх охоты.

Сэр Ланселот по-рыцарски принял

Его прошенье и с земли поднял.

«Мне назовите ваше имя, рыцарь,–

Промолвил побеждённый. Но сказал

Сэр Ланселот, чтоб прежде он назвал

Ему себя: «Свои откроем лица»!

«Я сэр Неровенс. Посвятил меня

Сэр Ланселот Озёрный! И храня

Об этом память, я могу гордиться»!


«Так значит сэр Неровенс Островной

Сказал сэр Ланселот тому с улыбкой,–

Мне навязал ненужный этот бой!

Но я боюсь, что сделал он ошибку.

Поднял забрало: «Я сэр Ланселот»!

«Что я наделал! Вот так поворот!

Сам дьявол, сэр, толкнул меня на схватку! –

Воскликнул сэр Неровенс. Ниц упал

И ноги Ланселоту целовал.

И тот едва призвал его к порядку.

Но встрече оба рады. И тогда

Сказал Неровенс: «Впереди беда!

У замка Пендрагон возможна схватка!


И лучше бы туда не ехать вам.

Владелец замка злой могучий рыцарь.

Его дружина всех бесчестит там,

Кто лишь рискнёт у замка появиться.

Я слышал – нынче ночью в плен попал

К ним рыцарь. Мимо с дамой проезжал.

Подвергся он внезапному налёту.

По слухам – рыцарь Круглого Стола.

И дама непростая с ним была.

Захвачен он большим отрядом слёту.

«Вот как!– воскликнул тут сэр Ланселот,–

Тот рыцарь мой товарищ! От невзгод

Спасти его теперь моя забота»!

## Глава 3-4

Сэр Ланселот скакал во весь опор

И вот подъехал к стенам Пендрагона.

И в тот же час из замка на простор

Шесть крепких рыцарей явились конных.

Набросились, как волки на него –

Всей грозной стаей – шесть на одного!

Сэр Ланселот копьё своё наставил

И первого ударом точным сбил.

Удар был страшен. Рыцаря убил.

Тут трое, в нарушенье древних правил,

Как буря налетели, чтоб разить,

Чтоб копьями броню его пробить.

Сэр Ланселот их в стороне оставил.


Он ловко увернулся. Разворот.

Бросок вперёд и грудь он пробивает

Второму рыцарю. Но не везёт:

Копьё в груди бедняги застревает.

Тут подняла четвёрка остальных

Свои мечи. Но мало толку в них,

Когда противник их великий рыцарь!

Сэр Ланселот удары отразил,

Всех четверых жестоко изрубил,

И к замку поскакал, чтоб в нём сразиться.

Там сэр Бриан-Островитянин жил.

Врагом он королю Артуру был.

И вот едва успел он облачиться,


Как подоспел сюда сэр Ланселот.

Ему навстречу на коне в доспехах,

Гордыни полон, мужества оплот,

Уверенный в победах и успехе,

Неспешно выезжает сэр Бриан.

Разъехались. Затем, как ураган,

Сорвавшись с места, ринулись в атаку.

С карьера сшиблись, и удар, как гром,

Разнёсся в небе, эхом за холмом,

И кони рухнули на землю с маху!

Освободили ноги от стремян,

И каждый упоеньем боя пьян,

Щитом укрылся и мечом с размаху


Противника пытался поразить.

Бессчётные посыпались удары.

Казалось, что не сможет защитить

Себя никто из этой мощной пары!

Но под конец сэр Ланселот попал

В глазную щель, и сэр Бриан упал.

Сэр Ланселот к нему прыжком могучим

Немедля, как на крыльях, подлетел

И шлем сорвать с противника сумел,

Что кровью обагрён того горючей.

И видит сэр Бриан, что смерть идёт.

Себя он побеждённым признаёт,

Сдаётся в плен, мрачнее чёрной тучи.


Тогда сэр Ланселот ему велел

Освободить всех пленников безвинных.

В темнице сэр Бриан держать посмел

И рыцарей Артуровой дружины.

Всех тридцать рыцарей и сорок дам

В неволе у Бриана были там.

Сэр Ланселот их вывел из темницы,

Сел на коня и дальше поскакал.

Лакот же Мальтелье того не знал,

Кем был его освободивший рыцарь.

Коня он первым делом отыскал,

Доспехи и оружие достал

И с Мельдизантой встретиться стремиться.


А сэр Неровенс – тот с кем у моста

Сэр Ланселот сражался в рукопашной,

Послал девицу в ближние места

Проведать, что творится в замке страшном.

Как в замке Пендрагон сэр Ланселот

Закончил свой решительный поход.

А в замке том дивились все немало:

Кто рыцарь, что нас всех освободил?

И кто владельца замка победил»?

И всем тогда девица рассказала,

Что их спаситель сам сэр Ланселот.

Известье принял с радостью народ,

А в душах рыцарей светлее стало.


И сэр Бриан и рыцари его,

Когда узнали, кто их победитель,

Возрадовались также от того,

Что победил их не простой воитель,

А самый славный рыцарь на земле,

В сраженьях побивавший королей.

А сэр Лакот с девицей Злоязычной,

Узнав, что их попутчик, верный друг –

Сэр Ланселот Озёрный, сникли вдруг.

Девица Мальдизанта, что обычно

Его бранила, трусом назвала,

Пеняла, что не смыслит он в делах,

В раскаянье теперь и в горе личном.


И вот они летят во весь опор.

Догнать желают сэра Ланселота.

И вырвались из леса на простор.

И вот вдали заметили кого-то.

Там на дороге был сэр Ланселот.

Он продолжал в раздумьях свой поход.

И рыцаря они благодарили.

Девица со слезами на глазах

Ему сердечно говорила так:

«Я вас молю, чтоб вы меня простили

За злые речи. Знаю я теперь,

Что понесли немало вы потерь,

Но честь и славу в мире заслужили!


Что вы цвет рыцарства и пополам

Всю славу высшую во всём крещеном мире

Достойно делит с вами сэр Тристрам!

Я вас искала месяца четыре,

И мчалась в Камелот с надеждой зыбкой»!

«Откуда вам, прекрасная девица,

Известно кто я, и каков я рыцарь?–

Спросил её сэр Ланселот с улыбкой.

«Девица рассказала нам о вас –

О рыцаре, который пленных спас.

Её отправил после вашей сшибки,


Тот рыцарь, с кем вы бились на мосту».

«Ах, это сэр Неровенс так велел ей!

Ненужную развёл он суету! –

Сказал сэр Ланселот,– Я сожалею.

Мне слава эта вовсе не нужна.

Огласка делу важному вредна».

Затем продолжил: «Вам сказать я должен,

Что я поеду с вами лишь тогда,

Когда вы прекратите навсегда

Бранить того, кого бранить негоже.

Сэр Лакот Мальтелье хорош собой.

Он самый храбрый рыцарь молодой.

И славу в мире он заслужит тоже.


Я с вами еду из любви к нему,

Чтоб в приключенье уберечь опасном

От гибели грозящей одному,

Чтоб молодость спасти от сил ужасных»!

«О, сэр! Да наградит вас Иисус! –

Воскликнула девица,– Мой искус

Теперь могу вознаградить признаньем:

Не ненависть к нему питала я!

Моим словам виной любовь моя,

Одно неукротимое желанье:

Я жизнь его хотела защитить –

Живым, пока не поздно, возвратить.

Отсюда бесконечные терзанья,


Отсюда оскорбленья и разнос,

Ведь он так юн, он возрастом так нежен!

Но рыцарь всё, как муж достойный, снёс

И бой его грядущий неизбежен!

Не удалось домой его прогнать.

И чёрный щит не хочет возвращать».

Сэр Ланселот сказал: «Клянусь я Богом!

Сказали вы прекрасные слова!

Отныне вас все люди будут звать

Не прежним вашим прозвищем убогим,

Не Злоязычной, а наоборот -

Тем именем, что больше вам идёт:

Вас Бьенсепатой объявляю строго!


Что значит Добронравная жена»!

И объяснившись, дальше поскакали.

Доволен рыцарь, счастлива она.

И вот Сурлузы развернулись дали.

Но путь к селенью очень был непрост.

Там над рекою укрепленный мост.

Лишь путники к предмостью подступили,

Как джентльмены с иоменами к ним

Навстречу вышли скопищем большим.

И рыцарей они предупредили:

«Вам вместе через мост проезда нет.

Сперва один за мост проложит след,

Потом другой.– И тут же объяснили:


Причина, всем известная, проста.

И всем проезжим здесь её доносят.

Она в наличье чёрного щита,

Который этот рыцарь нынче носит.

Так кто сейчас на мост взойдёт один?

Вы, рыцарь, или юный господин»?

Сэр Ланселот хотел поехать первым:

Сразиться в укрепленьях на мосту.

Но сэр Лакот сказал: «Нет, я пойду.

Обету своему останусь верным,

Не уступлю заветную мечту!


«Дозвольте, сэр, поехать первым мне!

И если на мосту я преуспею,

Вернусь за вами на своём коне.

Но там останусь, если одолеют.

А, если в плен сумеют захватить,

Вы сможете меня освободить»!

«Вас первого пускать мне б не хотелось,–

Пытался возразить сэр Ланселот, –

Здесь может быть смертельный поворот»!

«Но, сэр, вы мне доверьте это дело»!

Сэр Лакот Мальтелье на то твердил,–

Вас уверяю, мне достанет сил!

И моему желанью нет предела»!


«Ну, коли так, – сказал сэр Ланселот, –

То с Богом поезжайте для победы!

Удачи вам! Всегда смотреть вперёд!

И да минуют вас любые беды»!

И вот на мост поднялся сэр Лакот.

Там первый бой его немедля ждёт.

Два кровных брата на пути горою.

Один сэр Плэн де Форс Всесильный был,

Второй сэр Плэн д`Амор, что дам любил.

Любвеобильный – прозвище героя

И стал сражаться с ними сэр Лакот.

Один был сбит, за ним второй идёт.

И по мосту гремят щитами двое!


Вскочив, щиты стянули наперёд

И извлекли мечи свои из ножен.

Кричат: «Сходи с коня»! И сэр Лакот

Сошёл на мост и меч достал свой тоже.

И рубка началась. И с двух сторон

Кидались на него. То крик, то стон

Звучали над рекой. Мечи звенели.

Один из них рубил, второй колол.

И сэр Лакот поранен был и зол,

Но рыцаря враги не одолели.

Они его хотели обойти.

Но меч его всегда на их пути,

Всегда на месте и всегда он в деле.


Почувствовав, что раны тяжелы,

Удвоил силу он своих ударов.

И вскоре оба брата, как кули,

В крови лежали на помосте старом.

Он мог бы их немедленно убить.

Но оба стали милости просить.

Тогда из трёх коней он без сомненья

Взял лучшего военного коня,

Вскочил в седло и, шпорами звеня,

Поехал ко второму укрепленью.

Его там ожидает третий брат,

Могучий рыцарь, повидавший ад.

То сэр Пленориус с предупрежденьем


О том, что рыцарь должен повернуть

И жизнью здесь не рисковать напрасно,

Уйти с моста и продолжать свой путь,

Не затевать тут новый бой ужасный.

Но не таков был юный сэр Лакот.

Он рвётся в бой. Он этот мост пройдёт!

И ринулись, как буря, друг на друга!

И сшиблись. И удар гремел, как гром!

И задрожали сваи под мостом,

А на конях полопались подпруги!

Но рыцари мгновенно на ногах,

Щиты вперёд, мечи горят в руках,

И кружат, выбирая цель, упруго.


Удары по щитам и по броне

Стальным дождём гремят, не умолкая.

Тела от ран пылают, как в огне,

Но рыцари потерь не замечают.

Уж два часа идёт кровавый бой.

Бойцы равны покамест меж собой.

Сэр Ланселот с девицей это видят.

И рыцарю девица говорит:

«Ах, сердце за него моё болит.

Боюсь, что тот пронзит его навылет!

Отчаянно мой рыцарь бьётся с ним

Не жить на свете, вижу, им двоим!

Сражаться будет он, пока не сгинет»!


«Теперь вы видите,– сэр Ланселот сказал,–

Что рыцарь он воистину прекрасный!

Ведь он немало крови потерял,

Он первый бой провёл в борьбе опасной!

Даёшься диву, где же столько сил

Берёт сей рыцарь? Как он сохранил

Для боя долгого и мужество и доблесть?

Со славным рыцарем ведёт он этот бой.

Победа ль, смерть начертана судьбой,

Здесь ко всему видна его готовность!


## Глава 3-5

А сэр Лакот в тот миг на землю пал.

От ран он на ногах стоять не может.

Но сэр Пленориус губить его не стал.

Сказал: «Любезный рыцарь, Бог поможет,

И вскоре вы воспрянете от ран.

Вам рыцарский талант от Бога дан.

Когда бы этот бой со свежей силой

Вы начали, то я б не устоял.

На вашем месте, на земле лежал,

А может быть ушёл уже в могилу.

За ваши подвиги вам отплачу

Я добротой. Она мне по плечу.

В моей вы башне наберётесь силы»!


И рыцаря он в башню проводил.

Ему там раны тяжкие омыли.

А сэр Пленориус его спросил:

«Есть, кроме вас, там рыцари другие»?

«Да, сэр, есть рыцарь,– был ему ответ,–

Других таких на этом свете нет.

Меня он несравненно превосходит».

«Так имя назовите мне его»!

«Узнаете вы имя от него.

Оно уже давно по свету бродит»!

«Ну, что ж, когда с ним нас судьба сведёт,

Он славного противника найдёт!

Узнаем, кто на деле верховодит»!


И вдруг он слышит оклик на мосту:

«Эй! Где вы, сэр Пленориус, спешите!

Мне пленника верните! Вас я жду.

Со мной сразиться тотчас выходите»!

И сэр Пленориус сел на коня

И выехал на мост при свете дня.

И серебром сверкало облаченье.

Зажав копьё, он ринулся вперёд.

Ему навстречу мчит сэр Ланселот.

Столкнулись, как весною два оленя.

И рухнули на землю два коня,

Но рыцари, доспехами звеня,

Освободили ноги без смятенья.


И, словно разъяренные быки,

Накинулись с мечами друг на друга.

Они быстры, умелы и ловки.

Сперва их битва двигалась по кругу.

Затем стал наступать сэр Ланселот.

И вот они под башней, у ворот.

Сэр Ланселот сказал тогда: «Я вижу,

Ты славный рыцарь, но ты должен знать:

На этот раз судьбу твою решать

Могу лишь я. Тебя я не обижу.

Сдавайся же и пленника отдай.

Иначе… сам ведь знаешь! Выбирай»!

И сэр Пленориус промолвил: «Слышу»!


И сэру Ланселоту он удар

Нанёс по шлему силы небывалой.

Тот на ногах едва лишь устоял.

Перед глазами небо запылало.

Но тут же он удары участил

И рыцаря на землю уложил.

Тогда лишь тот признался в пораженье

И сдался вместе с башнею своей

И группою пленённых им людей.

Присягу дал он в полном подчиненье

И верности тому, кто победил,

Тому, кто жить на свете разрешил,

Тому, кто честно выиграл сраженье.


И дальше поскакал сэр Ланселот.

Три брата у второго укрепленья

Стоят в засаде. Бой его там ждёт.

Но рыцарь не меняет направленья.

Там сэр Пелон, там сэр Пелогрис был

А сэр Пеландрис – самым ловким слыл.

Сэр Ланселот на землю сшиб героев.

Затем с тремя он бился на мечах.

Но бой, едва начался и зачах.

И сдались победителю все трое.

Затем опять вернулся к башне он.

Король Шотландский им освобождён,

И многих рыцарей он выпустил на волю.


А вот и сэр Лакот к нему идёт.

Сэр Ланселот пожаловать имеет

Ему и мост и башню – весь оплот,

Которым сэр Пленориус владеет.

«Нет, сэр, – его владений не возьму,–

Ответил сэр Лакот, – лишь потому,

Что слово даст вам рыцарь откровенно

Отправиться к Артуру в Камелот.

Он с братьями присягу принесёт

И королю послужат непременно».

«Охотно я на это соглашусь,–

Сказал сэр Ланселот, – Коль так, то пусть

Послужат королевству джентльмены!


Вам, сэр Пленориус, хочу сказать:

Как рыцарь доблестный и благородный,

У Круглого Стола должны вы встать

В кругу Артура рыцарей свободных.

Об этом деле позабочусь я.

Вам будут рады все мои друзья»!

«О, сэр! Сказал Пленориус польщённый,–

На следующий праздник поутру

Прибуду к королевскому двору

И рыцарским доверьем обличённый,

В распоряженье ваше поступлю.

Служить мы вместе станем королю,

Делам его, отчизне посвящённым»!


После того сэр Лакот Мальтелье,

Сэр Ланселот остались там на отдых.

И рыцарей и дам в большом числе

Там пребывало радостных, свободных.

Ведь позади у них печальный плен.

А здесь никто им не грозит ничем.

Так десять дней гостили и лечились.

Пленориус всех славно принимал.

А после расставанья час настал,

И рыцари с хозяином простились.

Вот рыцари Артура в перегон

Помчались мимо замка Пендрагон.1

Но в замке ненадолго задержались.


Бриан-Островитянин согнан был

Из замка и земель его окрестных.

Он короля Артура не любил

И за него не мог сражаться честно.

Весь замок Пендрагон и земли все

Сэр Ланселот передал насовсем

Лакоту Мальтелье как сюзерену.

За сэром он Неровенсом послал,

(Ведь в рыцари его он посвящал)!

И рассказал тому о переменах.

И землями поставил управлять –

Лакота Мальтелье здесь представлять

И все дела вести в пределах лена.


И рыцари продолжили свой путь

И ко двору Артура поскакали.

Им время от сражений отдохнуть

И позабыть все раны и печали.

Сэр Лакот Мальтелье был принят там.

И дружеский почёт ему воздан.

Брюнором Чёрным стал он называться –

Вполне законным именем своим

Но для иных, кто был в походах с ним,

Худой Одёжкой рыцарь оставался.

А сэр Пленориус, как обещал,

К Пятидесятнице сам прискакал,

И с братьями своими не расстался.


И тут же в братство Круглого Стола

Возведен он и сэр Брюнор за дело!

Пожалована рыцарям была

Ещё награда – ленные наделы.

И рыцари надёжны и сильны.

Готовы в бой за честь своей страны.

А сэр Брюнор по рыцарски влюбился!

Девица Мальдизанта! Ведь она

Брюнора Чёрного теперь жена!

Да, сэр Брюнор в любви на ней женился!

Они во славу Господа живут,

А даму Добронравною зовут.

Любви и уваженья он добился.


Под именем Лакота Мальтелье –

Худой Одёжки он с врагами бился.

И славен сэр Лакот по всей земле,

Как благородный и могучий рыцарь.

И сэр Пленориус Артура не подвёл.

Он славу добрую во всех краях обрёл.

Они повсюду с сэром Ланселотом.

Всю жизнь свою двух рыцарей ведёт

Вслед за собою славный Ланселот.

И делят с ним они его заботы.

Пленориуса братья тоже тут.

Им по плечу Артуров ратный труд,

Над совершенством рыцарским работа.


А во Французской книге строки есть

О том, что сэр Лакот собрал всю жатву.

Он за отца поруганную честь

Достойно отомстил, исполнив клятву.

_________________________________

1. Замок Пендрагон. – По народному преданию, любимой резиденцией короля Утера Пендрагона был замок на берегу реки Иден в Вестморленде, развалины которого сохранились. В то же время, судя по первым главам книги Мэлори, королевская резиденция находилась в Кэдбери, где сохранились остатки замка V в. и где, по легендам. находился центр артуровского королевства Камелот.


## Глава 4-1

А сэр Тристрам Лионский мирно жил

С женой своей Изольдой Белорукой

В Бретани. Но письмо он получил

Из Корнуэлла о любви и муке.

Прекрасная Изольда пишет в нём,

Что вся душа её горит огнём

В разлуке с ним, что ныне нет помехи,

Чтобы с супругой вместе сэр Тристрам,

Когда захочет, смог решиться сам

Надолго ко двору её приехать.

И обещала: будут славно жить.

Как ей, Изольде будут здесь служить.

И ждёт их славный отдых и потехи.


И грустный рыцарь страстно захотел

С Прекрасною Изольдой повидаться.

Отправиться решил он в Корнуэлл.

И стал в дорогу спешно собираться.

И сэра Кэхидина он призвал

И брата Белорукой вопрошал

Согласен ли с ним в Корнуэлл поехать,

Но втайне от Бретаньского двора.

Признался, что пришла ему пора

Вновь посетить расцвета и успеха

Далёкую и близкую страну,

В которой знал любовь он и войну.

«В пути возможны разные помехи,


А потому товарищ нужен мне,

Бывалый рыцарь, битвы повидавший,

Которому доверюсь я вполне,

Который мне открыт, как день вчерашний»!

Сэр Кэхидин согласен ехать с ним –

Спасителем, наставником своим.

И потихоньку судно снарядили.

И поутру отправились на нём

Попутчики Тристрама вчетвером:

С Тристрамом вместе в Корнуэлл поплыли

Дама Брангвейна, верный Говернал,

Сэр Кэхидин, что дома заскучал.

И вот, в открытом море очутились.


Случилось то, чего никто не ждал.

Откуда ни возьмись сорвался ветер.

Ударил в паруса могучий шквал.

Для них смешалось всё на белом свете.

Под Северный Уэльс их отнесло.

И лишь одно от гибели спасло,

Что не на скалы выбросило барку,

А накатило на песчаный плес.

Раскинулся там страшный Гиблый Лес.

Такой финал был путникам подарком!

И сэр Тристрам двоим тогда сказал:

«Вы дама и мой верный Говернал

Приют устройте под древесной аркой


И ждите десять дней в гнезде своём.

Но, если в этот срок меня не будет,

Идите в Корнуэлл прямым путём.

И пусть меня за это не осудят:

Ведь всем известно: этот Гиблый Лес

Исполнен встреч опасных и чудес.

Из них иные я непрочь изведать,

Пока покину здешние места.

Мне по душе просторов красота.

Но, лишь смогу, за вами я приеду»!

И сэр Тристрам сел на коня. За ним

Сел на коня и рыцарь Кэхидин

И поскакал за старшим братом следом.


За милей миля по лесу они,

Любуясь кущами, спокойно скачут.

И слышат: там, вдали шумит родник,

Бежит ручей – журчит, как будто плачет.

А у ручья, нахмурившись, сидит

Могучий рыцарь. Пред собой глядит

Печально так, задумчиво и строго.

И он один, недвижим над ручьём.

Видны доспехи добрые на нём,

Конь боевой привязан у дороги.

И человек ждёт рыцаря верхом,

На поводу с ещё одним конём,

Гружённым копьями, готовый по тревоге


Подать ему огромное копьё.

Подъехал сэр Тристрам: «Любезный рыцарь,–

Грустите над ручьём из-за неё?–

Спросил с участьем,– Дама сердца снится?

Вы странствующий рыцарь, вижу я,

Печаль свою развеете в боях!

А потому, вставайте, выходите!

С одним из нас скорей вступайте в бой!

Падёт один – тотчас придёт другой!

Кого-нибудь вы верно победите»!

На это рыцарь не сказал ни слова.

Навесил щит, сел на коня сурово.

Копьё ему подал копьехранитель.


Отъехал в сторону. Стал молча ждать.

Сэр Кэхидин просить тут стал Тристрама

Ему позволить первому начать.

«Ну, что ж, мой друг, коль вы такой упрямый,

Вступайте в бой но, честь свою любя,

Вы доблестным покажете себя, –

Промолвил сэр Тристрам,– но не младенцем»!

И сшиблись рыцари. Сэр Кэхидин

Был сразу сбит с коня копьём чужим

С жестокой раной у сосца над сердцем.

Увидев это, сэр Тристрам сказал:

«Вот это рыцарь! Лучших не видал!

Теперь сразитесь со вторым пришельцем»!


И рыцарь тот, не тратя лишних слов,

Копьё потяжелее выбрал к бою.

Затем промолвил сухо: «Я готов»!

И щит поправил твёрдою рукою.

Тот рыцарь поразительно силён.

Им сэр Тристрам на землю был свержён.

Но выпростал Тристрам поспешно ноги,

Щит наперёд и меч свой обнажил.

И честью рыцарской к сраженью пригласил

Противника на пеший бой, как многих

В турнирах и сраженьях приглашал.

«Охотно, – конный пешему сказал, –

Не отрекусь от наших правил строгих»!


Он спешился и бились на мечах.

Без перерыва их сраженье длится.

Без малого проходят два часа

И сэр Тристрам сказал: «Любезный рыцарь,

Попридержите меч на краткий срок

И назовитесь, чтобы знать я мог,

Кто вы такой, в каких краях живёте»?

«Что до того, то воля здесь моя.

Ответить или нет – решаю я.

Но, если вы мне имя назовёте,

Тогда и я своё вам назову, –

Ответил рыцарь своему врагу,–

Возможно, что-то в памяти найдёте?


«Я сэр Тристрам Лионский был ответ.

«Сэр Ламорак Уэльский перед вами»!

«Сэр Ламорак! Счастливей часа нет!

Пора решить размолвку между нами!–

Воскликнул, взволновавшись, сэр Тистрам, –

И чести долг я вам сейчас отдам!

Припомни: навредить хотел ты очень,

Пославши рог с напитком к королю,

Чтоб опозорить ту, кого люблю.

Твой замысел коварен был и точен.

Ты королеву, госпожу мою

Поверг в беду, у смерти на краю!

Холодной местью был ты озабочен!


Так знай же ты отныне наперёд,

Что прежде, чем расстанемся сегодня,

Один из нас в сраженье здесь умрёт!

Второй уедет от долгов свободным»!

«Ах, сэр,– сказал на это Ламорак,–

Совсем недавно было всё не так!

Совсем недавно вместе мы сражались!

На острове Серваж была беда,

И дружбу обещали вы тогда!

А ныне вдруг врагом мне оказались»!

Но сэр Тристрам уж не владел собой.

Он поднял меч и снова рвётся в бой.

Рубились долго и без сил остались.


И Ламораку молвил сэр Тристрам:

«Ещё я в жизни не встречал такого,

Чтоб рыцарь, как могучая скала

За часом час стоял в бою суровом,

Дыхания при этом не терял

И бою всё уменье отдавал!

И было бы достойно сожаленья,

Когда б один из нас понёс урон».

Сэр Ламорак ответил в унисон:

«По свету вашу славу вдохновенно

Молва людей без устали несёт.

И ныне будет честным в мой черёд

Признать победу вашу несомненной»!


Затем он взял свой меч за остриё,

Чтоб сдаться и вручить его Тристраму.

«О, нет!– воскликнул сэр Тристрам,– Своё

Держите при себе! А я останусь

При мнении моём. Ведь знаю я,

Что рыцарское вежество храня,

А не от страха предо мной сдаётесь!

Я вами побеждён сдаюсь я вам!

Победу вашу признаю я сам.

Вы ж самым благородным остаётесь,

Вы доблестнее всех, кого встречал»!

Сэр Ламорак воскликнул: «Так и знал!

Победу благородно мне вернёте!


Давайте поклянёмся лучше здесь,

Что впредь друг с другом мы не станем биться»!

И поклялись они. И рыцарская честь

Порукой стала и навек продлится!

## Глава 4-2

Тем временем по лесу мчался там

Сэр Паломид – известный добрый рыцарь.

Летел он неустанно по следам

За Рыкающим Зверем, словно птица.

Тот Зверь был со змеиной головой,

Как леопард, с пятнистою спиной,

На львиных ляжках голени оленьи,

Из чрева рёв десятков мощных псов.

Собой являл он жуткое явленье,

Но рыцарь вечно гнать его готов!

Такой уж крест несёт сэр Паломид.

Сей подвиг рыцарский ему назначен.

Он гонит Зверя, веруя в удачу,

Добыть его другим не разрешит.


И слышит рёв собачий сэр Тристрам,

Тут мимо с треском страшный Зверь промчался.

Сэр Паломид вослед явился сам.

И вот, без лишних слов, с двумя связался.

Одним копьём двух рыцарей достал,

И вслед за Зверем в чащу ускакал.

Бет Глатиссант – так Зверь тот назывался.

В великом гневе рыцари стоят.

Сэр Ламорак с Тристрамом говорят:

«Ведь на земле он с нами не сражался!

А был обязан драться на земле,

Когда не усидели мы в седле!

Сэр Паломид, глядим, совсем зазнался»!


Однако, людям нужно понимать,

Что нет ещё на свете человека,

Который бесконечно побеждать

Способен всех, играючи, со смехом!

Возьмёт слабейший рыцарь иногда

Над сильным верх случайно, без труда…

Затем на щит был бережно уложен

Израненный в бою сэр Кэхидин.

Изрядно пострадал сей господин,

Не вовремя доставший меч из ножен.

Сэр Ламорак и сэр Тристрам тогда

Снесли его, как делают всегда,

В лесничество, где будет он ухожен.


Три дня они вдвоём пробыли с ним.

Затем заботам лесника отдали,

Простились там с товарищем своим

И, славно отдохнувши, ускакали.

Расстались, к перепутью подскакав,

И на прощанье сэр Тристрам сказал:

Увидите вы сэра Паломида,

Прошу ему при встрече передать,

Что у ручья готов я долг отдать

И наказать за прошлую обиду».

Вернулся к Кэхидину сэр Тристрам,

И к новым неизведанным местам

Сэр Ламорак поехал с гордым видом.


К часовне подъезжает он одной.

Коня пастись на воле отпускает.

Туда же крепкий рыцарь молодой –

Сэр Мелегант в то время подъезжает.

Сын Багдемагуса он – короля.

Он тоже отпустил пастись коня

Неподалёку. Он не замечает,

Что Ламорак в зелёной куще здесь.

И грустную поведал миру весть:

Что в королеве он души не чает:

«О, Гвиневера! Ты любовь моя!–

Стенать он начал, – Безутешен я!

Ведь о любви моей прекрасная не знает»!


Сэр Ламорак услышал этот стон.

А утром своего коня седлает.

Но тайну Мелеганта знает он,

И дальше тёмным лесом уезжает.

И скачет по чащобе прямиком.

Глядит – в кустах два рыцаря верхом.

«Любезные! – сэр Ламорак кричит им,–

Что за причина вам стоять в кустах?

Вы странствуете в сих лесных краях»?–

А сам подумал: «Не сразиться ль с ними»?

Коль хочется, сразитесь вы со мной.

К услугам вашим. Пусть я не герой,

Но рыцарь, чьё в миру известно имя»!


«О, нет, сэр рыцарь,– был ему ответ,–

Мы здесь не для того, чтоб биться с вами.

Мы ждём того, кто здесь проложит след.

В большом долгу тот рыцарь перед нами.

Убил он брата нашего в бою.

Хотим излить на нём печаль свою».

«Кто ж он таков, вам рыцарь ненавистный? –

У мстителей спросил сэр Ламорак.–