Роман Медведев
Герасим и Нуну

– Герасим, предприниматель и бизнесмен, – так я представлялся, когда хотел произвести впечатление. Я натренировано невнятно произносил своё имя, а то, что я бизнесмен и предприниматель, доносил громко и четко. На рынке, где у меня была палатка со шмотьем из Лужников, меня звали Гера. Жена называла меня Зина из-за фамилии Зиновьев.

На улице девяностые, все катится черт знает куда. Работу найти невозможно. Закрывают целые фабрики и заводы. Вчерашние инженеры и научные сотрудники челночат и таксуют. Пенсионеры – настоящие кормильцы родственников, на их пенсию, пусть очень скромно, но живут целые семьи по нескольку человек.

Чтобы прокормить свою маленькую семью, я пошел на рынок торговать. Вроде хватает на жизнь, даже купили «Поляроид» и игровую приставку к телевизору, правда вкалываю с утра до ночи, а иногда и ночью.

Ночью ремонтирую свою ласточку. ВАЗ – пятерка – старенькая, но еще послужит. По ночам, когда нет начальства, загоняю ее в автобусный парк по соседству, и знакомые мастера шаманят ее за бутылку.

В пять утра снова в арендованный гараж, грузиться товаром, потом на рынок, ставить торговую палатку, развешивать и раскладывать товар, потом на «Лужу» или «Черкизон» за новым товаром. Потом в обратном порядке: собрать товар, сложить палатку, перетаскать всё это в машину, рассчитаться с продавцами, взять список товаров, которые кончились (надо купить и привезти), разгрузиться в гараже, поставить машину на стоянку, потому что гараж занят товаром, а во дворе обязательно вскроют, и дойти по ночному городу до дома.

Домой надо идти не кратчайшей дорогой, а той, которая освещена редкими фонарями, избегая встречи с гопниками и ментами. И те и другие могут принести неприятности, но менты опаснее, проблемы с ними решаются затратнее. Пару раз приходилось убегать и от тех и от других, но, слава богу, район знакомый, я здесь знаю каждый закуток, так что до дома всё же добирался одним куском и без потерь для кошелька.

Дома ждет моя Нунуша. Нунуша – это жена. У нее привычка скрестить руки, подперев большую грудь, предмет зависти подружек и масленых взглядов мужчин, и скептично прищурившись повторять: «Ну-ну». Имя и фамилия у нее начинается на «Ну», вернее фамилия на «Ну», а имя на «Ню», ну не совсем на «Ню», вернее на «Ню», но не совсем имя. Запутался. Короче, зовут мою любовь Нюра Нурсина, поэтому Нунушей ее зовут с детства.

О том, как её звали в детстве, я точно знаю, потому что вместе мы, сколько я себя помню. В садике мы с Нунушей сидели на соседних горшках. Она помогала мне завязывать шнурки, а я заботливо подтягивал ей вечно сползающие колготки.

В школе мы, конечно, сидели за одной партой. Нас никогда не рассаживали, и учителя не вызывали моих родителей, а делали замечания Нурсиной, если я плохо себя вел.

Мне кажется, она ни за что не согласилась бы, что бы ее называли Нунуша, если бы не мое имя. Герасим!

Герасим?

Называть мальчиков нелепыми именами в нашей семье начали с дедушки. Его звали Адольф. Нормальное имя для немецкого мальчика в тридцатые годы (кстати, я немец по отцу). В России во все времена было много немцев. Имена Фридрих, Герман, Альберт и даже Адольф не были редкостью.

Но быть в Советском Союзе Адольфом во время Великой Отечественной Войны – суровое испытание. Дедушке не раз предлагали сменить имя, как делали другие Адольфы в СССР, но он не соглашался.

Напомню, что главного злодея того времени – Гитлера, звали Адольф. Видимо тогда и возникла традиция нашей семьи, что имя должно приносить дополнительные проблемы.

Моего отца звали Карл, и он всю жизнь вздрагивал, когда слышал про Клару или кораллы. А еще тогда везде висели портреты Карла Маркса, где он был с большой бородой. И ежедневной, опостылевшей шуткой в отношении отца было: «Карл, ты куда бороду дел?»

Фамилия у дедушки, и, соответственно, у отца была Ааб. Единственным условием моей мамы, когда она выходила замуж за отца, было, что она оставляет свою фамилию, и у детей тоже будет фамилия Зиновьевы. Какая она умница! Герасим Ааб? Кошмар! Доведение до самоубийства с особой жестокостью в извращенной форме.

Родители часто вспоминали, как в студенческие годы друзья отца кандидата на любую неприятную работу предлагали выбирать в алфавитном порядке. Кто будет чистить картошку? Давайте по алфавиту. В любом языке порядок букв «Ааб» будет самым первым.

У меня имя не немецкое, но родители взяли свое. Меня с самого детства предлагали заранее поставить на учет в Гринпис. И то, что рядом была любимая девушка, которая согласилась, что она Нуну, эту неприятность поделило на двоих, то есть уменьшило в два раза.

Дразнить меня, означало задеть Нунушу, а это уже проявление суицидальных наклонностей. Желающих обидеть Нунушу было мало, и они быстро заканчивались.

Нунушка относилась ко мне с легкой иронией и иногда подшучивала, но только наедине. Она часто общалась со мной цитатами из песни Высоцкого про Зину. «Где деньги, Зин?» или «Меня прям тянет в магазин, что делать, Зин?» При любых посторонних людях, даже при своих родителях, она по любому вопросу всегда была безоговорочно на моей стороне и называла меня полным именем.

Что уж говорить про школу, где со мной даже не дрался никто, потому что Нунуша никогда не стояла в стороне, а сразу бросалась кусать и царапать моих недругов. Однажды на мои слова, что это было «один на один», она ответила, что я не один. Я надеюсь, что не показал вида, а может и не обратил внимания сразу, но это были главные слова во всей моей жизни. Девиз моей жизни. Если бы я был рыцарь, именно это было написано на моем знамени и гербе.

Нунуша была из обеспеченной семьи. Ее отец был инженером по строительству электростанций и часто ездил в командировки за рубеж. Получал за работу большие деньги в валюте и, конечно, привозил оттуда дефицитные вещи. Нунуша была самая прикинутая в классе, с самым большим набором фломастеров в ранце с красивым рисунком, и часто угощала меня всякими забугорными вкусностями.

Я никогда не видел этого, но думаю, что к ней клеились многие ребята. С ее внешностью, не яркой, но очень притягательной, не хочу произносить это, но – сексуальной, не могло быть по-другому, но видимо Нунуша жалела мою психику и осаживала особо прытких воздыхателей тогда, когда я не видел этого.

Близких друзей и подруг, из тех которым доверяешь все тайны, у нас не было. Зачем они, если мы с детства есть друг у друга? С кем еще можно посекретничать, как не с человеком, который знает тебя лучше любого другого, даже родителей, и для которого твои проблемы всегда важнее своих.

У нас вообще не было отдельных знакомых, то есть тех, кого знал бы я, а она нет, или наоборот. Любого человека знали мы оба. И любой посторонний знал нас вместе.

Я не помню, в какой момент наша любовь стала принимать эротический окрас. Целовались мы с Нунушей давно – с начальных классов. Целовались редко, неуклюже и я сначала не понимал, зачем это делать вообще, но Нунуша говорила, что так положено и я ей верил. Но вдруг, в какой-то момент, целоваться стало приятно до головокружения.

Я не помню когда, но, конечно, помню как это случилось. Я помню до мельчайших подробностей как мы стали близки. Была зима. Мы делали уроки у Нунуши дома. Я о чем-то замечтался и получил подзатыльник от Нунуши. Я в шутку обиделся и обняв, повалил её. Она со смехом боролась со мной, вырывалась, а потом мы начали целоваться. Очутились на родительской кровати. Грудки Нунуши, тогда еще маленькие и остренькие, я иногда гладил и раньше, а тут как-то всё пошло еще дальше. Я обнимал, гладил и целовал всю Нунушу, приспустив ее тряпочные колготки. Нунуша уперла мне руки в грудь, я уже в душе уже согласился снова делать уроки, но она, как-то растеряно глядя мне в глаза, шепотом спросила:

– Сделаем это?

Мы сделали это! Физически было приятно, но не более, мы и раньше очень близко подходили к этому. А вот в душе был праздник, фейерверк и водопад из восторга – мы стали еще ближе, мы стали одним целым, я и моя любимая женщина.

К школьным экзаменам мы готовились у Нунуши. Ее отец был в очередной командировке, а мать уехала на дачу. Мы достаточно усердно занимались, но еще часто и подолгу любили друг друга, осваивая вдвоем науку секса.

Нунуша экзамены сдала на отлично, а я… Я тоже сдал. Я бы понял, если бы она решила продолжить учебу, выбрала интересную профессию, поступила в институт, но Нунуша устроила все по-своему.

После выпускного в школе Нунуша спросила:

– А скажи-ка, Зина, это я должна делать тебе предложение, или сам додумаешься?

Свадьба сюрпризом ни для кого не была. Родители давно называли нас сыночек и доченька, и в последнее время без вопросов оставляли ночевать друг у друга, а больше никого наше семейное положение и не интересовало. Все окружающие и так нас воспринимали как молодую семейную пару.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.