Эд Краснов
Путешествие за горизонт

Предисловие

Я к зеркалу в безмолвье подойду,

И в это зеркало все беды отпущу,

Оставлю в прошлом беззаконные дела,

И светом Истины наполнится душа.

И стану зеркалом я чистым и прямым,

И разойдутся облака беды над ним,

В нём отразившись заиграет небосвод,

Во мне Творец своё подобие найдёт.

И Дух от света запылает в тот же миг,

А смерть уйдет, с собой сомненья прихватив,

И путь откроется к Со-Творчеству живой,

А я приму Любовь Отца своей душой.

Был теплый и уже по-настоящему весенний подмосковный вечер, тишина и покой витали над дачным поселком. Дачи еще пустовали и только готовились к приёму долгожданных гостей, которые большим экспортом должны были прибыть сюда на эти майские выходные.

В этот раз я решил приехать немного пораньше, отдохнуть от городской суеты и немного развеяться. На даче я был совершенно один, и в доме было непривычно тихо. Дети и внуки пока еще были заняты повседневными делами и собирались подъехать ко мне дня через три. Да и у соседей тоже было все еще тихо, и они не перекрикивались на своих картофельных грядках. Наслаждаясь, тишиной, сидел в своем кабинете в уютном кожаном кресле, задумавшись. Редко выдаются такие моменты, когда можно вот так побыть наедине с собой. Собака лежала у ног, спрятав нос в своей густой шерсти, а я молча смотрел в окно на крадущиеся по небу грозовые тучи.

Мрачные и тяжелые, налитые пунцовым цветом, они медленно подкрадывались к нашему дачному поселку, закрывая собой чистую лазурь неба, наваливаясь на землю тяжелой поступью дождя. Хмурые и сердитые, они цеплялись своими рваными краями за верхушки вековых сосен, хныкая и проливая на их бока пока еще редкие, но такие крупные слёзы. А сосны, склоняясь под их тяжестью, качались, стараясь скинуть навалившееся на них сверху мокрое покрывало. Но получалось у них это плохо, и некоторые громко и протяжно скрипели, жалуясь на непомерную тяжесть, клонившую их к земле. Кое-где в этих тучах уже блуждали молнии, стараясь найти выход из этого замкового лабиринта, но не находя его, громко рокотали недовольным тоном. Ветер врывался в приоткрытое мною окно, раздувая белые занавески, как паруса летящей по морю шхуны.

Мои детские мечты о путешествиях в дальние страны, навстречу соленым ветрам, опасностям и приключениям так и не сбылись. Капитан дальнего плавания растворился в тумане сомнений, и остались только грусть и печаль о несбывшемся. Наверное, самое тяжелое осознание для мужчины, это понимание того, что не осуществил задуманное. Побоялся исполнить свою мечту или, послушав кого-то, ушел с пути, так и не рискнув попробовать стать тем, кем мечтал быть на самом деле, а не тем, кем тебя хотели видеть окружающие.

В голове было пусто и так же пасмурно. Иногда в ней возникали вопросы, а есть ли жизнь после жизни? Или извечный вопрос, что есть добро, а что зло, и есть ли между ними разница? Ведь полоска, разделяющая два этих понятия, так тонка, и все зависит лишь от того, с какой стороны ты стоишь и смотришь на всё происходящее. Вопросы, вопросы… и на многие из них так и не получилось ответить самому, а где искать эти ответы непонятно. И, как назло, нет никого рядом, способного дать совет. Наверное, не только у меня бывают такие моменты, когда кажется, что вроде все хорошо по жизни, все в достатке, есть работа и деньги, есть любимая жена и дети, но в душе пустота и тоска. Спрашивается, что тебе еще надо, что ты ищешь, а ответить не в силах, так как, и сам не знаешь. А действительно что?

Время предательски убегает, даже не предоставляя шанс окликнуть его и остановить. Оно несется, оставляя следы на лице и шрамы в душе от нерешенных вопросов и неосознанного существования. Неужели жизнь дана для того, чтобы нахапать побольше да залезть повыше? В чём её смысл?

А облака бегут, как и время, оставляя меня без ответа. Эх-хе-хе, и поговорить то не с кем, поговорить и посоветоваться. Когда был молод, не обращал внимания на такие мелочные вопросы как смысл жизни. Ведь смысл был во всем. Жизнь била и кидала из стороны в сторону, из огня да в полымя. Решение повседневных вопросов, простого выживания, перекрывали все остальные. Но вот настал момент, когда можно остановиться и осмотреться. И что же вижу? Пожилого человека с небольшим животиком и с разрастающейся лысиной. Дети выросли и пошли своей дорогой, и им не очень интересен твой опыт и твои преодоления. Дело, в которое ты еще недавно вкладывал неимоверные усилия, им не нужно. Да уже и самого не радует. Оно работает само, принося немалые дивиденды. Да, ему ещё нужно уделять какое-то внимание, менеджерам и управляющим вставлять иногда нагоняй для поддержания тонуса, но это просто мелочи, которые являются процессом.

А облака бегут, ускоряя свой темп, сосны наклоняются все ниже под порывами ветра. Солнце лишь изредка протягивает к земле свои раскосые лучи, цепляясь за промокшую дорогу и как будто пытаясь что-то подсказать. Но это так мимолетно, что не получается осознать смысл послания. Эта монотонная игра света и тени навивает сон, сон, сон, и почему-то глаза наливаются неимоверной тяжестью. Еще какое-то время я боролся с этим наваждением, но позже сознание поплыло и отключилось.

Глава 1

«Интересно – подумал Ёжик, – если Лошадь ляжет спать,

она захлебнётся в тумане?» И он медленно стал спускаться

с горки, чтобы попасть в туман и посмотреть, как там внутри…

(Ёжик в тумане, 1975г.)

Очнулся я в какой-то белесой туманной полутьме. Очнулся резко, рывком, без прелюдий, среди белой непроницаемой завесы, которая густыми пушистыми пластами оседала на землю, отгораживая меня от реальности моего мира. Какое-то время я смотрел на все это в недоумении и не мог объяснить себе, что происходит. Пытаясь проморгаться, протер глаза, но все вокруг осталось без изменения.

– Приплыли, – прошептал я себе, абсолютно не понимая, что со мной произошло. Как в бреду, стал осматриваться, крутясь на одном месте, в надежде разглядеть в этой полутьме хоть что-нибудь реальное. Но как ни старался, картинка перед глазами плыла неявной дымкой, наводя морок на моё сознание.

– И что теперь делать? – задал вопрос в пустоту. Попытка нашарить руками хоть что-нибудь рядом с собой, не дала мне никаких результатов. Только пустота и тишина клубящегося пара, которая приводила меня в смятение и тревожила разум.

– Спокойствие, только спокойствие. Надо просто разобраться и понять, где это я, и в какую сторону мне идти, – сказал это сам себе, не узнавая своего голоса. Страх сжал горло, и голос прозвучал сипло и надрывно.

Было безумно тихо, и в этой тишине ухо улавливало лишь стук моего сердца. А туман все наседал и наседал, становясь настолько густым, что в нём уже невозможно было рассмотреть даже движения своих рук. От страха заметался из стороны в сторону, в попытке отыскать выход и вырваться из этой пустоты, а потом просто побежал.

– Врешь, не возьмешь, – закричал я в пустоту, ускоряя свой бег. Бежал без оглядки, подгоняемый страхом, до тех пор, пока не закончились силы. Как подкошенный просто рухнул навзничь, на какую-то непонятную ватную поверхность, не в силах сделать еще хоть один шаг. Как рыба, выброшенная на берег, лежал, озираясь вокруг и судорожно ловя ртом воздух. В попытках отдышаться, приподнялся на локтях, стараясь понять, сдвинулся ли я хоть на метр в этом забеге или нет. Тишина давила на уши, звуки ныряли в неё со всего разбега и пропадали все без остатка. Не было ни эха, ни звуков, ни отголосков. Меня заколотило от пришедшей в голову мысли, что я могу проплутать тут целую вечность, так и не найдя выхода из этой ловушки.

– А может это всего лишь сон? Да, это только сон! И вот сейчас я просто возьму и проснусь, – но ничего подобного, сон и не думал исчезать. Меня пробрал ужас, и я закричал громко и надрывно в надежде, что меня хоть кто-нибудь услышит и спасет. Кричал до тех пор, пока не охрип. И вдруг отчетливо стал понимать, что в скором времени, если у меня не получится найти выход из этого лабиринта, я просто сойду с ума. Да, именно так, и от осознания этого на меня накатило отчаянье. В этом тумане мне не за что было зацепиться ни рукой, ни взглядом, ни мыслью, все соскальзывало в него не в силах найти опору. В какой-то момент, когда прошла, наверное, целая вечность, я четко понял, что просто забыл, кем я был и куда шёл. Ни целей, ни идей, только покой. Покой убаюкивающий, бесцеремонный. Он что-то тихо и напевно шептал мне, стараясь увести мои мысли в неясную теплую даль и не дать мне вспомнить себя, стирая мою память, всю без остатка.

– А кто я? Да, а кто? Я что умер?

От этой мысли меня прошиб озноб.

– Этого просто не может быть, ведь я живой, могу мыслить и ощущать. Да что же тут происходит!!! – взмолился я. Но лишь неумолимая тишина была мне ответом. И от безысходности я просто пошел, не выбирая дороги.

Так и брёл куда-то по закоулкам этой местности, что-то бормоча себе под нос и бездумно вглядываясь в этот туман. Спустя время, совершенно забыв о том, кем был и куда держу путь, я старался что-то вспомнить. Наверное, своё имя или имена… да хоть что-нибудь. И вдруг в памяти яркой картинкой, как слайды в кинопроекторе, стали проявляться какие-то образы. Они постепенно всплывали перед глазами, образуя бесконечную галерею, и я пошел по ней, всматриваясь в эти картины. А они, наслаиваясь друг на друга стали проявляться образами из жизни, вернее из многих моих прошлых жизней. И удивительно было то, что я их узнавал. Эти образы нанизывались один на другой, как бусины в ожерелье, образуя бесконечный и красочный калейдоскоп неуловимых видений…

Вот промелькнул один, где я совсем еще маленький, наверное, года три. Мне хорошо помнится этот момент. В тот день мне очень захотелось узнать, что там за пределами двора нашего дома, и просто выйдя со двора, пошел познавать этот мир. Как же мне было интересно и весело. Я беззаботно шел и шел, рассматривая деревья, дома и цветы. А когда устал, просто лег в придорожную траву и стал смотреть на небо, на пляшущие облака, птиц, пролетающих куда-то по своим делам. И очень удивился, когда передо мной появилось взволнованное лицо моего дяди Саши. Оказывается, меня уже разыскивали почти всем миром, думая, что меня похитили…

А вот снова я, но уже чуть постарше, наверное, лет пять. Мне подарили великолепную настольную игру. Как же я тогда радовался и гордился этим. Ни с кем не хотелось делиться этой радостью, и даже когда бабуля Аня предложила мне поиграть в неё вместе с ней, я отказался, сказав:

– Это моя игра и я один буду в неё играть.

Как смешно за этим сейчас наблюдать. Пыхтя от собственной значимости, я так старался разобраться и поиграть в неё, а бабуля тихо со стороны наблюдала за моими потугами. И вот, когда понял, что одному в нее играть не очень-то интересно, обратился к ней и милостиво разрешил присоединиться и поиграть в эту игру со мной. Каково же было моё удивление, когда она отказалась. Как так!? Ведь ей разрешили сыграть со мной в такую замечательную игрушку. Как она может отказываться? Это не укладывалось в моей голове, и я разрешил ей поиграть со мной снова, и опять получил отказ. Теперь я стал требовать, а затем горько заплакал, когда мои просьбы ни к чему не привели. Это был для меня урок на всю жизнь, и я помню его до сих пор. Спасибо тебе моя любимая бабуля Аня, ты многому научила меня…

А вот и школа, меня принимают в октябрята. Счастье и гордость заполняют мою грудь от важности происходящего…

Первая драка. Как же мне было страшно. Ведь он был самым сильным в классе и донимал всех своими придирками и подколками. Все пацаны боялись его, боялись дать ему отпор. Но тогда, пересилив в себе этот страх, я победил его в этой схватке. Смотря на это жалкое существо у ног, которое еще пять минут назад было таким крутым и дерзким, я не мог поверить в то, что смог это сделать. Он сидел и плакал, размазывая грязными руками слезы по лицу и прося прощения. Руки и ноги у меня дрожали от переполняющего кровь адреналина. А ребята хлопали меня по плечам, хваля и ободряя…

А вот армия, подводная лодка, на которой я прослужил целых три года, и пожар в десятом отсеке. Мы вместе с Андрюхой остались в нем одни. Нас, как и положено, закрыли по технике безопасности, перекрыв переборку. Мы стучали и кричали, прося выпустить нас, но никто этого так и не сделал. Теперь только от нас самих зависело, останемся мы живы или нет. Быстро надев ПДУ, принялись тушить язычки пламени, которые только-только стали показываться за гребным валом. Дымом заволокло весь отсек, не давая рассмотреть, где источник. Но нам повезло, мы успели погасить очаг возгорания, но дым не уходил. Помню, как было жарко и страшно. Мы сидели рядом друг с другом и прощались, так как знали, что переборку нам не откроют. Пот струями заливал глаза, противогаз давил и не давал возможности вздохнуть полной грудью. Горячий воздух и дым. Кислорода оставалось совсем немного, и мы стали терять сознание. Последнее, что я помню, как ребята на руках выносили нас из отсека. Очнулись мы только в каюте медика…

Другая картина из какой-то прошлой жизни…

Вот я матрос на парусном корвете, сильный шторм, волны, бьющие по кораблю со всех сторон. Моя вахта, и я стою у штурвала, веревкой привязавшись к фок-мачте. Ураганный ветер, отрывающий меня от штурвала. Ветра такой силы я еще не видел, от его мощи было невозможно сделать даже вздох и приходилось опускать лицо вниз. Волна одна за другой накатывала на палубу полубака, сбивая с ног находившихся там людей. Крик капитана еле слышно через, всё нарастающий рев ветра, и я не в силах разобрать, что именно он кричит, и только остервенело цепляюсь за штурвал, пытаясь не дать ему провернуться. В такой шторм мы еще не попадали ни разу, и думаю, мы его не переживем. Остается только одно – молиться. Волна девятого вала накрыла нас, переворачивая корабль на борт. Наверное, это все…

Еще картина…

Горы, дивные высокие горы и протяжные, завораживающие звуки дудука. Такой войны у нас еще не было. Озверевшие турки и курды нападали на наши селения, вырезая всех армян и не жалея ни детей, ни женщин. Они убили моих родных, изнасиловав жену и забив прикладами трёх маленьких дочурок. Горе разрывало моё измученное сердце. Как жить? Как можно жить и спокойно смотреть на эти зверства? Рука инстинктивно сжимала винтовку. Я лежал на перевале за камнем и видел в прицел турок, поднимающихся по тропе. Они не пройдут через этот перевал, не смогут до тех пор, пока я жив. Выстрел, турок упал, еще выстрел и еще, и еще…

Делаю шаг и снова…

Я еду в карете. Нас с мужем пригласили на бал во дворец, и нужно было успеть сделать заказ на пошив платья. Это всегда такая большая проблема, и от этих хлопот и переживаний у меня всегда начинает болеть голова.

Еще шаг…

Космос, бесконечный космос. Наш корабль возвращается обратно на Марс из далекой экспедиции. Интересно, как там в нашей федерации? Не случилась ли война, которая могла стать последней для нашей цивилизации? Ведь народы, которые заселяли четыре обитаемых планеты от солнца, всегда находили повод для спора. А столь мощное вооружение, которое создали люди, может просто уничтожить жизнь, разорвав любую планету. Но что это? Я смотрел на экран не верящими глазами. Фаэтона больше нет, и лишь осколки плывут по орбите, а Марс стал пустыней. А как же Земля и Венера, что стало с ними? Что же мы натворили…

Это длилось бесконечно. Я шел мимо и все смотрел и смотрел на эти картины, приближая и отодвигая в них определённые моменты, стыдясь и радуясь за свои поступки и мысли. Я тянулся к ним рукой, пытаясь схватить эту нить жизни. Но она ускользала из одеревеневших пальцев, удаляясь и вновь проявляясь новой картинкой. Жизни, события, поступки, люди – голова шла кругом. Картины и образы парили вокруг меня, не исчезая, а я смотрел на этот хоровод, все больше забывая в этих видениях себя.

И вдруг они мне стали безразличны.

– И зачем мне все это? Кто включил этот фильм, где этот киномеханик? – а туман при этом тихо и методично стирал мою память, как вирус, оставляя её девственно пустой.

– Так, и все-таки, как же меня зовут? – вдруг встрепенулся я. Этот вопрос остановил круговорот событий, проплывающий передо мной, а в голове прозвучал голос:

– Ты Игорь Петрович Смирнов, вернее ты был им в своей последней жизни.

– Да точно, точно, – как безумный затараторил я, – точно, вспомнил. Я Игорь Петрович, отец четверых детей, примерный семьянин, успешный бизнесмен и что же еще. Было же еще что-то, что-то очень важное. – Я в спешке перебирал свою жизнь, пытаясь вспомнить, что еще, о чем могу с гордостью похвалиться. – Да вот еще, мной построен великолепный дом и построен он был моими руками. А вот и самая большая гордость, это мои дети. Мы с женой вырастили их достойными людьми. Но что же еще, неужели это все чем я могу гордиться? Но ведь это не так, было же много всего. Но чем же еще, чем, чем? Вот я далеко от всего этого, и что же осталось лично у меня, что в данный момент могу предъявить? – Вдруг услышал смешок.

– А, ты молодец, правильные вопросы задаёшь.

Оглянулся вокруг. Тишина, картины куда-то исчезли, и белая пелена опять окутывала меня со всех сторон.

– Так, у меня начались слуховые галлюцинации, шиза подкралась незаметно. – Подумалось мне. Опять смешок. – Так, наверное, сходят с ума. Но если я сошел с ума, то может на данный момент нахожусь в сумасшедшем доме. И если так, то интересно, в какую палату меня положили, к Наполеону или к Конфуцию, – ехидно подумалось мне, – Так, о чем это я? И вообще, куда это меня понесло? – Снова смешок.

– Ну и долго ты собираешься надо мной хохотать? – Разозлившись, крикнул в пустоту непонятному юмористу.

– Если есть повод, то всегда приятно посмеяться, – ответила пустота приятным напевным голосом.

Если честно, я не надеялся получить ответ и от такой неожиданности икнул. Смех еще громче разлился в пространстве.

– Что не ожидал? Ну ладно, не смущайся, бывает.

– И не смущаюсь вовсе. Просто никак не пойму кто ты и где это я?

– Да не волнуйся ты так, – с ехидцей ответил голос. – А на твой вопрос отвечу. Я тот, кто может дать ответы на твои вопросы, а это то место, где нам с тобой никто не помешает поболтать в дружеской обстановке.

– Извини, конечно, за то, что, наверное, сейчас выгляжу как полный тормоз, но что-то никак не могу понять, кто же ты?

Опять звонкий смех, но ответа не последовало. Тут до меня начало потихоньку доходить. Но этого не может быть, такого просто не бывает.

– И вовсе ты не тормоз, как ты сам изволил себя назвать, и мыслишь в правильном направлении.

– Я что умер?

– Но почему же сразу умер, неужели мы не можем просто пообщаться без этих нелепых перерождений. Я выбрал место, где мы можем просто посидеть и спокойно пообщаться. Ведь это так здорово, просто поговорить. А из этого места ты можешь видеть все и сразу, двигаться в любом направлении и при этом оставаться на месте. Видеть любую свою мысль и наблюдать за ее реализацией в бытие. Это то место, где все измерения сходятся воедино, где ты и я одно целое и неделимое. Ты можешь мне не поверить, но все это находиться у тебя внутри.

– Так, что-то мне совсем не хорошо. Наверное, так сходят с ума, когда реальность перестаёт быть таковою и теряется где-то в лабиринтах подсознания.

– Ну, это решать только тебе, сошёл ты с ума или нет, тут я бессилен что-то тебе посоветовать. Только сам человек может поставить критерии своего состояния. Хотя могу тебя уверить, что все в вашем мире относительно, и где та грань между гениальностью и сумасшествием, никто так и не смог определить. Есть определённые стандарты, по которым социум определяет грань сумасшествия. Но верно ли оно, решать только вам, я тут не для того чтобы судить. Мне просто очень захотелось пообщаться с тобой.

– «Я сошла с ума, я сошла с ума, какая досада», – вспомнилась мне фраза из мультика про Карлосона. – Если честно, мне не очень верится в то, что я тебе интересен. Кто я такой, чтобы ты вот так просто мной заинтересовался и загорелся желанием просто поговорить.

– Ты сильно ошибаешься, недооценивая себя, как и многие из Вас, живущих в вашем мире. Вы готовы поверить в кого угодно, только не в себя. Хотя есть уникумы, которые верят только в себя, беря на себя функцию богов, решая судьбу мира и руководствуясь только своим пониманием этой жизни. Но сейчас не об этом.

– А, о чем? – спросил я. – Извини, если перебил.

– А о чем…? Ты же хотел поговорить, – ответил вопросом на вопрос Он.

– Ты как старый еврей, отвечаешь вопросом на вопрос. Но у меня действительно столько вопросов. Хватит ли у меня времени, чтобы задать их все?

– Конечно, хватит. Я же тебе сказал, что мы сейчас с тобой в таком пространстве, где время не имеет никакого значения. Его тут столько, сколько потребуется, хоть лопатой нагребай. Из этого пространства ты имеешь возможность наблюдать, принимать решения и осознавать их последствия.

– Это, какое-то измерение?

– Ну, можно сказать и так. Это пространство является единым пространством, где сходятся все измерения.

– И сколько их этих измерений?

– Трудно вот так сразу сказать однозначно. В твоём понимании их бесчисленное множество.

– И все-таки?

– Как бы тебе объяснить, чтоб стало понятно. Начну, наверное, с малого. Существуют миллионы измерений, о которых в данной реальности очень трудно объяснить на твоём языке. Язык физики и математики более приспособлен к объяснению данных явлений. Но все же попробую. Существуют миры с двумя измерениями, это миры теней, где все движения плоски и безлики. Есть миры чисел и информации, они вам немного знакомы, а также звуков и меняющихся образов. Есть измерения, где время течет во всех направлениях и где пространство становится пластичным как глина, из которой можно создавать что-то совершенно новое. Человек, находясь в своей форме и достигая мастерства, может создавать из этой глины волшебные вещи, становясь Со-творцом.

Мир людей четырехмерен. Но, однако, человек способен осознавать и более высокие измерения, и не только осознавать, но и вмещать и влиять на них. Все находится у вас во внутреннем мире, там проходят параллели, и там же проходит работа. Существуют измерения, которые ведут Человека и творение по пути просветления и духовного становления, где Человек, развиваясь, становится Со-творцом и просто волшебником. И это не просто красивые слова. На этом пути жизнь становится сказочной и бесконечной. Но вместе с этим также существуют и минус измерения, которые ведут Человека и миры к деградации. Движение по этому направлению очень легко и не требует работы над собой, по изменению своего внутреннего состояния. Зачем трудиться, когда можно просто отнять, зачем изобретать, когда можно своровать? Правит сильнейший! Прочь сочувствие и любовь…

– Это немного сложно и непонятно. Как может человек вмещать в себе все измерения?

– Я предупреждал, что это будет сложно объяснить тебе вашим языком, он не вмещает в себя эти понятия, где Вы это я, а я это Вы только в меньшем масштабе. В каждом из Вас находится целая вселенная, и каждый из Вас существует во всех этих измерениях одномоментно. Это очень трудно осмыслить, это можно только осознать. Все находится в Вашем внутреннем мире! Но Вы стараетесь найти ответы во вне, просто забывая о том, кто Вы есть на самом деле, и этому есть причина. Но даже это нисколько не умаляет вашего значения для всего сущего. Каждый Человек своей жизнью и творчеством совершает великий подвиг. Каждый из Вас решает общую задачу по выходу этого творения за новый горизонт событий. Каждый из вас проводит более длинную линию жизни, не разделяя, а объединяя миры и измерения в единую сферу. Даже незначительное деяние самого обычного Человека приводит в движение великие сферы бесконечных измерений. Но чаще всего Человек даже не подозревает об этом, и считает свою жизнь бессмысленной и ущербной, но могу тебя заверить, что это не так. Повторюсь, все находится в Вашем внутреннем мире.

– Это похоже на какую-то красивую сказку и не очень-то в это вериться. Ты посмотри на нашу жизнь. Посмотри на то, как мы живем.

– Я вижу это постоянно, и все-таки это так. Каждый из Вас сам выбирает путь, по которому и начинает идти. Каждый сам пишет сказку своей жизни. Это происходит постоянно, каждую минуту. Я не могу сделать этот выбор за Вас, но могу подсказать и направить.

– Ты говоришь об этом выборе так просто, не придавая значения тому, что это легко только для тебя. Человек, живущий обычной жизнью в постоянной борьбе за выживание, пошлёт тебя куда подальше, если ты ему об этом начнешь говорить. Какое нам дело до великих миров, которые ни делом, ни поступками не соприкасаются с нами. Мы оставлены всеми: и тобой, и великими сущностями – и что-то никто из вас не спешит к нам, чтобы помочь. Можно много говорить о великом и прекрасном, как правильно жить, какой путь выбирать, чтобы прийти к тебе и оказаться в царствии небесном. Только зачем нужно это царствие, если человек живет в мире жестокости и насилия, с чувством постоянного ощущения страха. Когда его дети подвержены постоянной опасности, и никто не даст никакой гарантии, что завтра с ними все будет в порядке. Я слышал много раз, что мы сами рисуем свою реальность, что только мы сами выбираем, как и куда идти. Мне кажется это полным бредом. Неужели мать сама пишет судьбу своему новорожденному ребенку, который родился с патологией сердца и умирает в течение нескольких лет? И она не в силах ничего изменить, так как операция стоит бешеных денег, а взять их ей просто негде. И изо дня в день она наблюдает, как угасает эта маленькая жизнь. Или отец, получивший известие о гибели своего единственного сына, которого он по приказу государства отправил служить в армию? Много таких примеров, да и ты сам об этом не хуже меня знаешь. Посмотри на то, что окружает нас в этой реальности. Коррупция, беззаконие, корпорации правят миром, и маленькая кучка отморозков решает, кому жить, а кому умирать. В руках всего сотни человек находятся все богатства человечества. Постоянные эпидемии, которые выводятся искусственным образом по заказу корпораций, производящих лекарства, войны, которые начинаются ими же для захвата ресурсов, стихийные бедствия, возникающие из-за использования климатических установок. Каждый день теряют жизнь миллионы человек, причём многие из них уходят из жизни с твоим именем на устах и с верой в то, что хоть в другом мире у них будет шанс встретиться с тобой и увидеть райские кущи. Знаешь, смотря на всё, что происходит вокруг, меня берет оторопь, и я все время хотел у тебя спросить, куда же ты смотришь, почему допускаешь такое.

– Ты не первый, кто спрашивает у меня об этом, и ты не первый, кто, прося у меня ответы, не принимает их и начинает обвинять меня в бездействии и в безразличии к вашим страданиям. Давай начнем по порядку.

Как ты знаешь, я создал этот мир и создал в нём Человека. И отдал этот мир Вам, отдал его совершенным, не вкладывая в него никакой идеи, никакого смысла. Искать смысл и познавать себя в этом мире я предоставил Вам самим. Как ты считаешь, мне нужно отказаться от своего решения? И если ты думаешь, что да, то мне придётся просто выключить свет и закончить эту увлекательную стратегию. Скажу тебе по секрету, это происходило уже несколько раз, поскольку существа, жившие в прежних мирах, выбирали путь деградации и неосуществления. Этот выбор происходил многократно, несмотря на все мои потуги помочь и показать им другой путь. В бесплотных попытках найти выход, и не находя его, я видел, как мое творчество растворялось в океане неосуществления, поглощаемое самой древней программой, которая вбирала и уничтожала в себе все творения не прошедших преображение. И мне вновь приходилось начинать все сначала, проходя той же дорогой, которая опять приводила созданные мной миры в никуда. Все шло по кругу. Загадка Дао так и не была раскрыта. То же происходило и с Человеком, Вы так же подходили к той черте, за которой стояло полное ваше исчезновение в этом океане неосуществления. И чтобы остановить это, я посылал к вам учителей и наставников. Они неимоверными усилиями и героическими подвигами удерживали все человечество от неверного шага, давая Вам еще какое-то время для осознания. В последний раз мы договорились с Ноем о том, что я не буду больше вмешиваться в этот процесс познания, и дам Вам возможность самим разобраться во всем этом.

Но если ты просишь, чтобы я вмешался и остановил все созданное вами, то я могу и выключить свет… Но готов ли ты взять на себя такую ответственность за это решение перед всем человечеством?

– Нет, подожди! Постой! Я немного не понял, Ты всю ответственность за происходящее перекладываешь только на нас? То есть все, что происходит это сугубо только наша ошибка в неверном выборе направления движения, и во всех этих несчастьях и бедах виновны только мы?

– Нет, конечно. Было много ошибок как с моей, так и с Вашей стороны. Понимаешь, я создал Человека впервые в истории всего этого творения. Никогда раньше такого творчества еще не было. Это было эволюционное решение, неведомое, и поэтому очень притягательное. И оказалось, что многим захотелось прибрать это творчество к своим рукам.

– А в чем была эта эволюционность, ведь во вселенной существует много форм жизней, и эти формы, как мне кажется, намного опережают человека в развитии. Как в духовном, так и техническом.

– Да ты прав. Есть много форм жизни, но все они существуют по определенным программам и инстинктам, которые вписаны в их модель поведения. Ни одна из этих форм, до человеческой, не имела в себе частицу Творца, не имела свободы выбора и свободы воли. Только Человек, со всей ответственностью, присущей только ему, взял на себя еще никем не решенную до него задачу – преодоления неосуществления. Могу тебе сказать, что на тот момент, когда у меня возникла идея сотворения Человека, я уже 32 раза делал шаги по разрешению этой опасной ситуации для своего творения, но 32 раза терпел неудачу. И с каждым таким шагом неосуществления становилось все больше и больше. И на момент создания человека лишь тонкая ниточка связывала Вас и реальность. Вы были моей надеждой. Но с самого начала все пошло не так как задумывалось. Попробую рассказать тебе эту историю немного подробней, хотя и не буду расписывать все в мелочах. Не удивляйся тому, что это будет входить в разрез с вашим представлением о сотворение мира.

Итак. Более 350 миллионов лет тому назад мной был сотворен первый Человек. Исходя из вашего летоисчисления – это огромный срок, но по меркам вселенной это было практически вчера. По нынешним представлениям он не совсем походил по своей форме на современного человека. Это был скорее потенциальный сгусток энергий, бесполое существо, имеющий форму яйца, в котором жила и развивалась эта плазменная энергия.

– Этим откровением снимается вопрос о том, что появилось раньше, яйцо или курица.

– Да, именно так, но продолжим. Земля тогда еще не имела океанов и была раскалена до предела. Но первые люди были схожи с этой энергией и могли существовать в этом плазменном мире. Их можно было назвать плазмоидами. Рост первых людей достигал 52 метров, и размножались они путем деления. Просуществовала эта раса более 220 миллионов лет. Все это время шла переплавка тех творений, что были до этого.

И вот, в какой-то момент, я решил для дальнейшего развития Человека создать Лилит, первую женщину, и влил в неё частицу своей крови. Всего лишь каплю, которая наделила её божественной силой и возможностями. Чтобы начать все по-новому, мною были собраны в структуру матрешки все предыдущие, не прошедшие преображения миры для переплавки, чтобы ничего негативного не перешло в этот новый мир. Переплавка почти подходила к завершению, когда из интереса и большого любопытства Лилит раскрыла эту структуру, сунув туда свой нос, и выпустила из нее спящих творцов предыдущих творений. Вцепившись в нее, иные творцы увидели какое это чудо – Человек, и решили так же реализовать себя, свои идеи и планы через него.

– Подожди, а как же Адам, где был он в это время, и где была Ева? Что-то я не знаю эту историю.

– Не торопись, все по порядку. Адам был сотворён после Лилит, в него я не вливал свою кровь, но вложил своё отображение и суть. Но Лилит не захотела подчиниться ему, и, возгордившись своей силой, принялась творить мир по своему разумению, считая, что она сможет исправить все то, что было неправильно и ошибочно. Многие ангелы пошли за ней, и силы прежних творений вырвались в этот вновь созданный мир. Как творец, я не мог уничтожить своё творение, и мне оставалось только наблюдать за тем, как всё оно стало погружаться в еще больший мрак.

Итак, примерно около 110 миллионов лет назад, произошло событие, которое стало отправной точкой. Человек дал свое разрешение чужому войти в его сознание. Творцы прошлых миров обманом и подменой понятий направили Человека по пути познания добра и зла. Его тело стало уплотняться, и он стал игрушкой в чужих руках, а Земля местом игры богов. Человек был юн и наивен и поверил сладким речам и тайным знаниям. Творцы внесли изменения в генетический код Человека, так появилась новая раса «Гиперборейцы». Так же в то время на Земле стали появляться и живые организмы, и животные, которые существовали в прошлых творениях. Уже на тот момент Человек приобрел плотную физическую оболочку, но внутреннее содержание было еще заполнено плазменной энергией. Рост у этой расы составлял примерно 36 метров. Эволюционное развитие проходило около 82 миллионов лет. В течение этого времени появилось семь под рас, которые развивались параллельно.

Тогда мной было проявлено еще одно великое творчество, это было примерно 28 миллионов лет назад. Чтобы не потерялась женская суть, я создал втайне от всех из ребра Адама Еву, то есть вложил в неё Божественную суть, сделав её живой душой и поселив их вместе на земле, давая возможность через нее появиться в нем человеку духовному. Ева стала теми вратами, через которые на земле смогли проявляться духовные сущности. Не каждая человеческая форма имеет духовную основу, многие подвержены воздействию иного разума.

А Человек тем временем развивался, менялась его форма. Появилась раса «Лемурийцев». Они были более плотными, рост их составлял около 4 метров. Примерно так же менялась и атмосфера Земли, она стала парообразной, стала появляться вода. В это время над людьми был проведен генетический эксперимент богами прошлых эпох, и Человек стал смертен. Тело его уплотнилось еще и стало приобретать схожесть с нынешним видом тела человека. Появилось несколько рас. Творцы прежних миров нашли способ воплощения в тела людей и воплощали через них свои идеи, ведя все человечество к «прогрессу».

Примерно 1,5 миллионов лет назад среди богов вспыхнул конфликт за обладание единоличной власти над всем человечеством, так как человек уже был расселен ими по всей солнечной системе. Вследствие этой войны была уничтожена планета Ольберса, сейчас на ее месте пояс астероидов, уничтожена жизнь на Марсе, и Венере. Земля в тот момент так же сильно пострадала, было уничтожено два спутника из трех вращающихся вокруг Земли, это Лель и Фаэтон. Остатки спутника Лель упали на Землю, вызвав настоящий Армагеддон, Земля сошла со своей орбиты и была готова выйти за пределы Солнечной системы. Мне пришлось спасать свое творение, восстанавливать орбиту Земли и ее спутника Луны. В результате этой катастрофы раса лемурийцев была практически полностью уничтожена. Мне удалось спасти жалкие остатки выживших и показать им путь духовного становления, который был вложен в мужскую суть. И мужчина не подвел меня. Он стал познавать себя и этот мир, проходя через многие страдания и даже жертвы. Мне же приходилось только ждать и наблюдать, так как наша связь на тот момент практически исчезла, и я впал в медитацию, чтоб хоть через сны постараться помочь человеку.

Так появилась раса «Атланты». Рост у этих людей был примерно от 2.5 до 3.5 метра, продолжительность их жизни составляла от 600 до 1000 лет. У них очень хорошо было развито ясновидение и телепатия, так же очень хорошо развивалась наука и культура. Но иные творцы так и продолжали пагубно влиять на этого человека, внушая ему свои мысли и воплощая через него свои идеи. Иным творцам никогда не было выгодно преображение человека, так как на этом заканчивалась их власть и время. Они сознательно подталкивали человека к саморазрушению, не давая ему решить возложенную на него задачу по преображению неосуществления.

Атланты достигли великих высот в искусстве, архитектуре и технически, смогли перемещаться даже в дальний космос. Но опять подсунутая иными творцами идея привела человечество к еще одной трагедии. Идея владеть и управлять всем миром подтолкнула к созданию смертоносного оружия, которое могло направленным лучом уничтожать целые города и континенты. Цивилизация Атлантов восстала против богов мешавших им в духовном саморазвитии и постаралась уничтожить их с помощью созданного ими оружия. Решив одним разом уничтожить колыбель богов, находящихся почти у центра земли, они с космоса направили туда этот смертоносный луч. Произошел сильнейший взрыв, вследствие чего Земля вновь сошла со своей орбиты и заняла другую, более близкую к солнцу, и на ней сменились полюса. День вместо 48 часов стал длиться всего 24. Произошла сильнейшая катастрофа, которая опять практически уничтожила все человечество.

Путь борьбы ни к чему не приводит, борьба порождает только борьбу. Но на тот момент я и сам не знал, как можно было выйти из этой ситуации, ведь Человек сам дал право иным творцам на пользование собой. Мы вместе с Человеком искали способы выхода, но все они упирались в нерешенную загадку ДАО. Я никогда не оставлял Вас, посылая к Вам духовных наставников и учителей, но только Вы сами могли решить задачу по преодолению предельности всего творения и преображению себя в нового Человека.

– Это очень необычно и познавательно. По твоему рассказу я понял, что решение этой задачи мы выбрали добровольно.

– Да, именно так. Только Вы во всей вселенной откликнулись на мою просьбу. Все в ужасе отказывались от этой непосильной задачи. Даже я сам не знал, как решить её. Многие творения, которые были до Вас, исчезали, замыкаясь в скорлупе неосуществления, и это была самая великая загадка, которую не мог решить никто. Поэтому иные творцы и силы нижних порядков были так заинтересованы появлением Человека, ведь Вы были чем-то новым и неизведанным. Иные творцы привыкли воровать друг у друга тайны, стараясь воплотить их в своем творчестве, и Вы были для них величайшей тайной, которую через обман они поспешили прибрать к рукам. Я видел все ваши страдания, и поверь, я переживал их вместе с вами. Но все шло по кругу, Вы так же наступали на одни и те же грабли, подходили вплотную к точке выхода и поворачивали назад, совершая те же ошибки что и я.

И подходя к нынешней ситуации, скажу, что в результате всех этих катаклизмов, интриг и обманов, человек все-таки смог найти решение, благодаря которому вы смогли пройти точку самотрансценденции. Через СО-Творчество появился Человек духовный, который, пройдя через все эти испытания, смог найти выход к преображению.

– И ты хочешь сказать, что мы нашли выход и решили эту задачу?

– Да, иначе у нас бы не состоялся этот разговор. Нам очень повезло, ведь это был шанс один на миллиард, и мы смогли это осуществить. Есть, человек среди Вас, который сумел решить эту задачу, ну об этом давай поговорим позже, когда ты будешь готов.

– И что на этом все наши страдания прекратятся?

– А что такое страдание, и что такое боль? Понимаешь, без этих понятий ты никогда бы не осознал, что такое счастье, любовь, сострадание. Нельзя откидывать черное, чтоб было вокруг только белое. Ты сам испытал это на себе. Долго ли ты смог оставаться в сознании и быть самим собой, находясь вечно в этом белом безмолвии, когда вокруг тебя только свет и покой?

– Думаю, что не долго. Если честно, мне уже сейчас порядком надоело это непонятное место, мне кажется, что я потихоньку растворяюсь в нем. Кстати, может ты сменишь эту декорацию, уж очень сильно она меня утомила.

– И где ты хочешь оказаться?

– Наверное, на море.

– Прекрасно, мне оно тоже очень по нраву, посидим на бережке, камушки покидаем.

Картинка стремительно сменилась. Я увидел себя стоящим у кромки воды, где ленивые волны накатывали на брег, задевая мои босые ноги. Бескрайний простор и мерный шелест. Я огляделся, рядом со мной на песочке сидел молодой парень.

– Ну и как тебе, – спросил он меня, улыбаясь, – скажи, что это круто. Просто райское место, так сидел бы и сидел тут.

– Да ты просто романтик как погляжу.

– Ну, еще бы, только будучи романтиком, я создал Вас. И очень рад тому, что у нас все получилось, хотя работы еще предстоит выше крыши, – он взял гальку и запустил ее по волнам. – О, надо же, двенадцать раз, а ну теперь ты, – сказал он.

Я встал и, пошарив по близь лежащим камням, взглядом отыскал подходящий, плоский, отполированный и в меру тяжелый камень. Несколько раз, подкинув его на ладони, я подошёл к кромке воды и со всей силой запустил его поверх волн. Прошлепав семь раз, он с хлюпаньем пошел ко дну. Попробовал еще несколько раз, но больше семи камни так и не захотели прыгать.

– Ну и ладно, не заморачивайся, – сказал он мне, – садись, посмотри, как тут хорошо, какое ласковое солнышко. Разве это не рай?

– Наверное. Я рая не видел.

– Хочу тебя обрадовать, ты все время жил в нем.

– Что-то мне с трудом в это вериться. Посмотри, что творится вокруг нас.

– Мы опять возвращаемся к началу нашего разговора. Я подарил Вам этот мир и дал возможность жить, творить и развиваться в нем, так как Вы это видите. Только Вы сами создаёте ту реальность, в которой вы находитесь. Насколько осознано у Вас это происходит, это другой вопрос. Часто ли ты сам осознаешь в полной мере свои поступки, и какие последствия они за собой тянут.

– Очень трудный вопрос, я не могу однозначно на него ответить. Наверное, все-таки нет. В своём состоянии я не могу видеть всей картины полностью, и не знаю, какие события последуют. Я, конечно, могу просчитывать варианты, но это только предположения, а вся картина открывается только после произведенных действий.

– Вот и я о том же. Вы часто видите не всю мозаику жизни, и, глядя на маленькую черную точку на этой картине, Вам кажется, что мир состоит из этих темных цветов, и Вы начинаете кричать и махать кулаками, требуя справедливости.

– Ну, эта философия мне знакома, где-то я уже это читал. Но это никак не отвечает на тот вопрос, как мне это поможет в сложившейся жизненной ситуации, которая происходит в нашей жизни.

– Может поможет, а может и нет. Все зависит от твоей позиции и критерия, который ты выбираешь. Опять повторюсь, только Вы выбираете и решаете, что будет дальше. Я могу только подсказать, высветить недостатки или достоинства того или иного решения, но осуществлять их в Вашей жизни предстоит только вам. Самая большая проблема вашего общества на данный момент в том, что Вы все перестали ценить человека, свою жизнь, Вы не осознаете ту ценность, которую представляете для меня, для вселенной. Вы перестали ценить ту роль, которую каждый из Вас играет в этой сказке жизни. Повторюсь еще раз, что каждый Человек – это целая вселенная, это великая тайна. Каждый из Вас в любой момент может решить изменить сложившуюся ситуацию и начать переписывать ту ситуацию, которая сложилась в Вашей жизни. Но вас опять подталкивают к самоуничтожению. И только в Ваших силах выбрать другой путь.

– Ну, да, и быть распятым на кресте.

– Понимаешь, я вижу, в чем твоя основная проблема. Ты, как и многие другие люди, живущие сейчас, считаете данную Вам жизнь конечной. Иные творцы внушили Вам, что после нее ничего не существует, и поэтому надо брать от данной жизни все, выжимать её до капли, всю без остатка. «Живи быстро, умри молодым…» – это главный вирус, запущенный в ваше общество. Страх того, что это может в любой момент закончится, вынуждает Вас цепляться за это существование любыми доступными способами. Этот страх о том, что Вас больше никогда не будет, превращает Вас в эгоистов. Вы становитесь пешками в чужой игре. Когда-то, совсем недавно по меркам истории, в вашей философии произошла подмена понятий и ценностей, Вам подсунули идею, где Вы перестали быть моими детьми. В ней Вас стали называть рабами божьими, а ведь между сыном и рабом огромная разница. Сын и отец едины, сын никогда не навредит своему отцу, а раб только и ждет момента как бы ударить в спину своему хозяину. Поэтому для раба не существует завтра, он живет только тем, чтобы урвать сегодня, чтобы только в данный момент жизни и лишь бы только ему было хорошо. Над ним всегда висит страх наказания, и он постоянно будет желать разрушить дом своего господина. Примеров из вашей истории хватает.

– Я не буду задавать вопрос о том, «а что, разве это не так…». Нас так учили, нам говорили о том, что тебя не существует, и других примеров, подтверждающих обратное, у нас просто нет. Нам во всех храмах говорят о том, что мы есть рабы Божьи и что мы все рождены во грехе и от него нам никогда не отмыться. Мы изначально виноваты в том, что родились. И нет никаких доказательств того, что после смерти жизнь продолжается. И если даже она и продолжается, то, что нас там ждет, гиена огненная, жизнь полная мучений за первородный грех.

– Человек изначально чист и безгрешен, вся его жизнь, это учение и познание. Разве может отец считать своего ребёнка грешным и виновным в рождении? Это великая глупость, в которую Вы с радостью поверили. А на счет примеров ты ошибаешься. Вестников, которые говорят Вам о том, что смерти нет, великое множество. Уже сейчас ваши врачи и ученые доказывают факт человеческого бессмертия. Другой вопрос, почему Вам так трудно поверить в это. Вот ответь мне на вопрос, что тебе мешает осознать это.

– Очень трудный вопрос.

– А как ты хотел, обвинять меня во всех ваших бедах и в том, что я не прихожу к Вам на помощь, это очень легко. А посмотреть по сторонам и осознать, что на самом деле происходит, это очень тяжелая работа, работа души, сознания и духа. Так что ж тебе мешает, только честно, не ври самому себе.

– Если честно… то, наверное, это страх и лень. Я просто привык к тому комфорту, привык к тому, что кто-то решает за меня, к тем навязанным стереотипам, которые льются со всех сторон. Это страх потерять тот малый комфорт, который уже есть. Ведь это то, что я добился сам, добился с таким трудом. Мне не интересно, что там, меня интересует, что сейчас в данный момент, что чувствует мой разум в данную секунду жизни. Та неизвестность напрягает и страшит, может там что-то и есть за границей этой жизни, а может быть, и нет. А то, что говорят люди, побывавшие за чертой, возможно просто галлюцинация умирающего мозга. Ведь очевидных доказательств не существует.

– И после сказанного ты будешь и дальше меня обвинять в том, что я бросил вас? Смешно. Хорошо, вот скажи мне, какое состояние воды ты знаешь.

– Ну, жидкое, газообразное, твердое.

– Хорошо. А как ты считаешь, переход из одного состояние в другое позволяет говорить о том, что воды больше нет, что она перестала существовать. Или энергия, и ее переход из одного состояния в другое позволяет говорить о том, что она исчезла. Помнишь такое изречение, что только сомнения порождает неверие и малодушие. Вы сами загоняете себя в рамки вашего невежества, а духовная лень не даёт Вам возможности осознания того, кто вы есть на самом деле. Вы можете оправдывать свою духовную лень любыми способами, искать и назначать виноватых во всех ваших бедах, но это всё дальше и дальше будет уводить Вас от истины. Развитие сознания, это для Вас самое главное, никто не сделает за Вас эту работу.

Страх потерять то малое, что уже у Вас есть, отворачивает Вас друг от друга. Мало кто из Вас спешит на помощь другому человеку. Такое своё внутренне состояние в отношениях между собой Вы перекладываете и на отношения со мной. Вы наделяете меня своими представлениями о жизни. Вы натягиваете эту информационную матрицу на меня и на наши отношения. Но это совсем не так. Дело в том, что Божественное и любые ваши мысли о нём, по своей сути имеют абсолютно разные представления. Это всего лишь мысли, ставшие догмами. Быть в Духе – это значит пребывать в состоянии чистого сознания, вмещающего в себе все. Это как быть небом и вмещать в себя и облака, и тучи, но не отождествляться с ними. Вы же отождествляете себя с тем, что вокруг вас: общество, семья, дом, друзья, работа, деньги, неприятности, вещи, обязательства – совершенно забываете о пространстве сознания, коим Вы, по сути, являетесь. Ваше эго – это набор мыслей о вас самих и мире, в котором Вы прибываете. Привычка вникать во все дает Вам искажённое видение действительности, и создается иллюзия развития сознания. Это погружение в иллюзию уводит Вас с пути и делает духовность невозможной. Человек может годами прибывать в иллюзии, при этом думая, что он нашел способ духовного роста. Очень часто на этом играют религии или иные провидцы и экстрасенсы, создавая догмы и ставя их пределом в развитии сознания. Пойми правильно, я говорю это тебе не для того, чтобы обвинять Вас, ведь виновных нет. Но есть силы, которым выгодно ослабление Человека и его уничтожение. Ими не раз была произведена подмена и переписана история человечества. Но об этом поговорим немного погодя.

– И что это за силы, если не секрет?

– Конечно не секрет. Но чтобы об этом рассказать, нам нужно опять возвращаться к началу нашего разговора.

– Лично я не против, меня давно интересуют эти вопросы. Тем более у нас с тобой времени предостаточно, если ты, конечно, не подшутил надо мной.

– Повторюсь, времени у нас с тобой вагон и маленькая тележка. Так вот, как я уже говорил, до сотворения этого мира было много миров, которые, не реализовав себя, исчезали в коротком замыкании. Но силы и информация никуда не исчезали. Они переходили из одного уничтоженного мира в другой, поскольку вселенная не терпит свалок, и новый мир начинал свое развитие по тем же схемам, которые уже были. Создавались новые формы жизни, планеты, галактики, и в них вновь искался выход из этого заколдованного круга. Новые Творцы воровали друг у друга информацию, секреты и идеи. Они создавали миры и были в этих мирах источниками жизни. Но миры, не приходя к подобию со своим творцом исчезали, а творцы, не реализовав себя, засыпали в усыпальнице мироздания. Так продолжалось миллиарды лет, все шло по кругу, как в заезженной пластинке. Было очень много и новаторских решений, но главную загадку выхода за пределы Бытия и горизонта событий они не решали. Как я уже говорил, с каждой такой неудачей неосуществление копилось. Та вселенная, которая была создана изначально, светилась вся, и в ней практически не было тьмы. Но к моменту создания Человека она почти угасла, неосуществление как ржавчина разъедала её, и все, что ты сейчас видишь это действие неосуществления.

– Странно, что за миллиарды лет так никто и не нашел решения. Неужели высокоразвитые существа не смогли сделать это.

– Это очень трудно тебе объяснить. Находясь в более высоких измерениях, очень трудно влиять на материальный мир. Представь себе, что ты находишься везде и сразу, во всем и нигде. Для тебя не существует пространство и время, ты сам являешься им. Трудно выйти из этого состояния и увидеть себя со стороны, тем более, если ты решаешь быть источником жизни, созданного тобой мира. Быть самому в себе, быть большим и малым, горячим и холодным. Трудно выйти за пределы этого состояния, за пределы, как у Вас называют, Дао. Чтобы увидеть всё это, надо быть вне этого или иметь отображение. Так у меня возникла идея создания Человека.

– Все равно я не очень понимаю, неужели ты, такой великий и мудрый, не смог найти за столько времени решение и лишь доверился человеку.

– Да доверился, и верил в Вас всегда. Но это невозможно объяснить словами, легче поставить тебя в определённые ситуации и посмотреть, сможешь ли ты найти решение для данной задачи.

– Э нет постой, постой, как это поставить в такую ситуацию?

– А ты разве забыл, что мы находимся в волшебном месте, и тут можно всё.

Глава 2

– Говори, мудрейший!

– Когда принцесса видит сон про не сон, ей кажется, что сон не сон про сон, а думает что сон про не сон… Надо сказать, принцессе, что сон – это не сон, а про не сон, что это пересон, а пересон – не сон…

(волшебная лампа Аладдина фильм 1967 г.)

– Давай, это будет сначала просто игра. Как сказал ваш великий поэт, «что наша жизнь, игра…», и он был не далек от истины. Весь этот мир поле игры, так что давай поиграем. Может тебе немного легче будет найти ответы на некоторые из твоих вопросов, а может, возникнут и новые, на которые уже я постараюсь ответить. Поиграем, а потом еще поговорим. Начнем с небольшого приключения, а потом дальше продолжим наш разговор.

– Я не понимаю, что за игры.

– Да не заморачивайся, все увидишь сам.

Пляж исчез, опять туман, как он мне надоел. Меня подхватил поток, я кожей чувствовал, что он несет меня с огромной скоростью. И вдруг прозвучал очень приятный голос.

– Ну что поиграем, выберете место, где будет проходить игра!

– Так, что это еще за место, – не понял я.

Перед глазами возник список. Длинный список с названиями, которые мне ни о чем не говорили, даже ассоциаций никаких не вызывало. Мир араков, аквидуков, араатов, амалдинов, и это только на «А». Бесконечный список с непонятными названиями. Что за хрень, что за название башажуль, или вайзефуль, я ничего не понимаю. Такой переход из одного состояния в другое просто плавил мозг. На самом деле, представление о моей жизни просто растворялось в потоках новой информации и от нового состояния.

Так, что он мне там сказал, поиграем. Это, наверное, по подобию компьютерной игры. Что я помню из игр, которые были у нас? Выберете место – это место, где будет проходить игра, значит надо внимательней пролистать названия, может, что-то знакомое найду. О, вижу, Рай, это, наверное, шутка, а вот и Асгард. Может ниже по списку будет что-то более подходящее для меня.

– Можете создать своё название или пожелание того где должна проходить игра, – прозвучал очень приятный голос.

– Угу, спасибо, это еще тяжелее. У меня с названиями чего-либо всегда трудности были, я даже для своей фирмы почти месяц название выбирал. А тут назвать место. Так выберу и попаду к зеленым человечкам, и что я там среди них буду делать. Бегать и светить белым задом, – я просто завис, листая список, а мысли метались как голодные ласточки. Названия из списка я просто перелистывал, без всякого смысла.

– Да ну его, все равно ничего тут не понимаю. Так, а что это за название «Фирюза», что-то я такое, где-то уже слышал, может попробовать, вроде красиво звучит. И мысленно я вдавил кнопку с этим названием.

Как надоел это туман, что за декорации такие отстойные, неужели нельзя было хоть какую-нибудь музыку включить.

Игра 1

Что за дурное сновидение. Я потянулся и открыл глаза.

Как хочется есть, просто неимоверно. Вроде только недавно была охота, мы загнали великолепный экземпляр Закаостра, огромный, мясистый, сочный. Вся стая была довольна. Я, как и полагается вожаку, съел самый сочный кусок, но опять ужасно хочется есть. Зарычав от ярости, наполнявшей меня, я вскочил на свои шесть лап и осмотрелся. Вся стая была готова, и их блестевшие алчным блеском глаза говорили мне, что и они так же были голодны. Я чувствовал каждого из своей стаи, чувствовал их настроение и их решимость. Так же чувствовал, что Разей хочет бросить мне вызов, но пока не решается, ждет подходящего случая. Надо опередить его, но не сейчас, стая не поймёт. Голод перекрывает все остальные инстинкты, и если я получу хоть небольшое ранение в схватке, вся свора, забыв о страхе, может кинуться на меня. Так, что с вызовом пока подожду.

В последнее время на нашей территории стало меньше добычи, поэтому необходимо что-то делать. Надо идти на захват соседнего плато, но наши силы и силы противника равны, и как решить эту задачу пока не знаю. Может бросить вызов тому вожаку и забрать под своё начало и его стаю, тогда наша стая будет самая большая, и мы сможем захватить и другие территории. Это хорошая мысль, но сейчас голод перекрывает всё, надо выдвигаться на охоту. Я зарычал, давая самкам знак выдвигаться вперёд. Загонная команда состояла из моих самых сильных самок, они находили и гнали добычу к нам на встречу, а тут и мы уже вступали в охоту. Честь завалить жертву последним рывком всегда предоставлялась вожаку, и мне никак нельзя промахнуться мимо шейной артерии жертвы. Порвав её, добыча гарантированно переставала сопротивляться, но опасность не исчезала. У Закаостра отменная защита: толстая кожа, мощные лапы и хвост – одним ударом он может просто переломать все кости зазевавшемуся охотнику. Сколько наших погибло в этих схватках и не пересчитать. Вот сегодня под их лапу попал бы Разей, сколько вопросов решилось бы разом. Или может подтолкнуть его под этот удар? Ладно, посмотрим. Сейчас я чувствовал каждой клеткой настроение своей стаи, это нетерпение и азарт от предвкушения схватки, я ощущал землю под лапами и воздух вокруг, я вдыхал эти запахи, чувствовал вибрацию земли от бега Закаостров. Как мало слабых особей осталось в их стаи, как мало…

Но что это? Я почувствовал присутствие чужого на своей территории. Неужели меня опередили, неужели этот наглый выскочка набрался смелости, вышел на тропу войны и решился бросить мне вызов. Кровь взбурлила в моих венах и ударила в голову. Я понял, что чужака почувствовали и другие, и они ждут моей реакции. Я зарычал, зарычал так громко, как только мог. В ответ послышался не менее громкий рык. Я, встал на задние лапы, застучал себя в грудь, загоняя ярость в свои мышцы, и бросился в атаку туда, откуда раздавался рык моего противника. Он не заставил себя ждать, его прыжки были не менее мощными, чем мои. Мы сближались в неудержанном забеге. Но что это со мной, как неудачно я выбрал траекторию для прыжка. На земле была небольшая ямка, которую я не заметил в яростном забеге. При прыжке лапа не нашла надёжную опору, и мой прыжок вышел ниже чем у него. Удар. Вот и всё, только и подумалось мне. Свет померк.

Опять тишина и этот туман…

* * *

– И что это было? – Тишина лопнула звонкой струной от звучания моего голоса.

– Игра, всего лишь игра.

– Если честно это было что-то очень страшно-жуткое. Я видел себя, каким-то зверем. Что за игры такие, так и крыша может съехать от таких переживаний.

– Извини, я хотел, чтобы ты увидел огромную разницу в осознании жизни зверем и человеком, я не хотел тебя напугать. Вот скажи, что ты смог понять за такой короткий промежуток?

– Я практически ничего не понял и не осознал, животные инстинкты затмили разум.

– Вот именно это я и хотел тебе объяснить. Многие цивилизации, созданные до Человека, опирались именно на инстинкты и схемы, а не на сознание и свободу воли. Они не были свободны в творчестве, у них отсутствовало такое понятие как культура и любовь. В основном работал коллективный разум и инстинкт. Чаще такие цивилизации сводились лишь к наработке материальных достижений, не доходя в своих наработках до духовности. Вернее, можно сказать так, они даже близко не подходили к духовности. Многие цивилизации более высокого уровня развития выходили к таким понятиям как честь, совесть, доброта, социализация, но единение с Творцом не находил никто. Часто такие цивилизации выходили к возвеличиванию своей собственной значимости, объявляя себя творцами, стараясь технически или магически достичь и превзойти своего создателя во всех вопросах, бросая ему вызов.

– Да я знаю о таких примерах в человеческой истории, например, Атланты.

– Да, именно, в истории вашей Земли тоже были такие примеры. Но печально и то, что уже и Вы стали наступать на те же самые грабли. Хотя могу сказать, что в техническом плане они были очень высокоразвитыми. Их космические корабли бороздили просторы вселенной…

– Ага, прям слова из фильма «Другие приключения Шурика» – засмеялся я.

– Да, великолепный фильм, тонкий, очень тонкий юмор, который заставляет задуматься. Сколько в вашей истории было великих мыслителей, писателей, поэтов, режиссёров театра и кино, и конечно юмористов. Вся их жизнь состояла из того, чтобы направлять человечество к выходу из этого замкнутого круга.

Вся наша вселенная состоит из вещества, которое вы назвали Дао. И главная Загадка Дао в том, что как только цивилизация достигала своего расцвета, оно тут же начинало забирать эту цивилизацию обратно в себя. Взращивая и лелея своё творчество, Дао вбирало его в себя, его созревшие плоды, и, в конечном счете, в нем исчезали миры, да и целые вселенные просто переставали существовать, так и не успев разгадать её загадку. Таких примеров и в вашей истории очень много, например, римская империя или великая Тартария, или цивилизация инков. Хоть многие факты в вашей истории искажены и переписаны намеренно, но все-таки всю информацию уничтожить не удалось.

– Я знал, что нам намеренно переписали всю историю, и мы живем и мыслим навязанными лживыми историческими фактами.

– Да, это правда, но мы с тобой разве об этом хотели поговорить.

– И об этом в том числе, получается, что мы живем по лживым историческим представлениям, получается, что многого мы просто не знаем и забыли.

– Очень много, историю очень легко переписывать или искажать факты. Проходит всего два три поколения и из памяти потомков стирается истина, и новые властители уже ведут народ в нужном только им направлении. Но не мне об этом судить. Хочу обратить твоё внимание лишь на то, что всегда на Вашей планете уничтожались очаги культуры и духовности, очаги, которые достигали просветления и единения с творцом. Люди, несшие в себе именно эти качества, становились неудобными и опасными для хитрецов и негодяев. Сколько таких великих сынов висело на крестах, или были просто убиты «великими» правителями.

Я тебе уже говорил о том, что есть силы, которым невыгоден расцвет человечества. Им нужно, чтобы Вы не нашли и не восстановили то зеркало, в котором образ человека и прообраз творца станут единым. Но как я тебе уже говорил, на данный момент эта задача решена, и решена Человеком, живущим в Вашей стране. Но об этом поговорим после. Вам важно учиться видеть и называть эти силы, которым выгодно уничтожение человека, а также научится их преобразовывать. Сейчас я хочу, чтоб ты понял, насколько сложна была эта задача, поэтому я тебе и предложил поиграть. Через игру быстрее усваивается и осознается информация.

– Хорошо, мне понравилось играть. Но я не хочу больше ощущать себя животным. Это что-то такое, что настолько чуждо человеческой природе, и от этого воспоминания у меня до сих пор мурашки по коже бегают. А скажи, правильна ли индийская философия о переселении души человека в животное.

– Конечно нет, Человек – это высшее достижение моего творчества. Хотя наоборот происходит часто. Многие сущности принимают человеческую форму, но им не понять той высокой духовной чистоты, которая заложена в человека. Они могут только имитировать жизнь и деятельность человека, но осознать духовную составляющую не в силах.

– Это получается, что почти половина населения…

– Давай не будем давать оценки и суждения. Я тебе говорю о том, что Вам надо учиться видеть и называть. Ведь пока Человек умел называть тварь тварью, всё было хорошо, но как только это было утеряно, Человек стал игрушкой в чужих играх. Имеющий уши, да услышит, имеющий глаза, да увидит.

– Как странна для меня эта информация.

– Не всегда Человек по форме, является Человеком по сути, – с грустью в голосе ответил мне он. – Может, ты захочешь осознанно окунуться и столкнуться с ними в игре, попробуешь сознательно изменить себя и все, что тебя будет окружать. Но предупреждаю, что это будет больно и неприятно.

– Наверное, – неуверенно ответил я, – я попробую. Только один вопрос, а сколько времени прошло с того момента как я очутился тут.

– Ну, по меркам человеческого времени, ты не сделал еще и выдоха.

Туман, опять туман…

Игра 2

Мы успели – в гости к Богу не бывает опозданий.

Да что ж там ангелы поют такими злыми голосами?

Или это колокольчик весь зашелся от рыданий?

Или я кричу коням, чтоб не несли так быстро сани?

(Владимир Высоцкий. Кони привередливые )

Опять эти сны, они преследуют меня каждую ночь, своеобразные и разные, какие-то из них запоминаются, а какие-то просто проносятся, не оставляя и следа. Уже утро, и надо вставать. Но почему-то вдруг стала вспоминаться вся жизнь, прожитая до настоящего момента. Воспоминания тихим ручейком заструились в моей сонной голове, образы вставали пред глазами живыми картинами.

Я Женя, или вернее Евгений Петрович Фоменко, мне тридцать пять лет. Живу в провинциальном городке не далеко от Москвы. Сюда мы переехали вместе с родителями из бывшей союзной республики, бывшего уже когда-то Советского Союза, по причине острой опасности для жизни, сложившейся в ней для русских. Банальная история. И таких, как и мы, переселенцев было миллионы.

Детство мое было веселым и беззаботным, наверное, как и у всех детей, живущих тогда на просторах нашей необъятной родины. Мои родители старались и помогали, как могли, делать его таким. Моя мама работала портнихой, а отец был водителем автобуса на междугородних перевозках. Его часто и подолгу не бывало дома, и я очень скучал без него. У нас с ним сложились очень теплые отношения, он был для меня не просто отцом, а самым лучшим другом. Редко такое бывает, но у нас это было, и я этим искренне гордился и дорожил. И когда папа возвращался домой с рейса из отдаленных кишлаков нашей республики, у нас в семье начинался настоящий праздник. Я не могу описать эту радость, но это было что-то великое и чистое, наверное, это можно назвать одним словом – любовь.

Отец был уважаемым человеком, и его портрет даже висел на доске почета, которая стояла на центральной площади нашего города. У него было очень много друзей, и они охотно, по поводу и без него, приходили к нам в гости. Я любил эти приходы гостей, это было всегда как-то по-семейному тепло, уютно и очень-очень весело, хотя конечно и тесновато. Иногда даже на всех не хватало места, чтобы разместиться за праздничным столом, и тогда столы приносили от соседей и ставили их в коридор. Ах, какой это был стол! Женщины старались в готовке, и он всегда был заставлен под завязку.

Шашлык или люля-кебаб всегда на мангале жарил мой папа. Он был непревзойденный мастер в этом искусстве, и это признавали все. Мужчины всегда старались прийти пораньше, чтоб присутствовать при этом таинстве. На чистом воздухе под зеленью виноградной беседки, они приступали к дегустации этого шедевра, не забывая запивать это хмельным напитком. Анекдоты и шутки текли рекой. А мы с ребятами, шныряя среди этой непринуждённой и расслабленной компании, так же таскали из казана куски вкусного и аппетитного мяса, заедая его свежей зеленью полезных трав.

Но все-таки все любили мамин плов, это было что-то волшебное и неповторимое. Его выкладывали на огромное блюдо и ставили этот шедевр кулинарного искусства в центр праздничного стола. Это было целым действом, гости начинали радостно восхвалять умение мамы, расчищая центр стола от тарелок с долмой, многочисленными салатами и мантами. Зелень и разные соленья распределяли на края стола, даже шашлык отодвигали в сторону, отдавая должное плову. Ну и конечно под это дело взрослые распивали коньячок, а затем были веселые разговоры, смех и застольные песни. Ну а мы, дети, целой гурьбой играли во дворе. Это были незабываемые и по-настоящему счастливые времена.

Как и у моего отца, так и у меня было много друзей и знакомых по всему городу, и почти во всех районах я чувствовал себя уверенно, хотя и бывали у меня разборки и драки. И конечно были пирушки и посиделки допоздна с девчонками и друзьями. Став немного взрослее, мы шумною гурьбой ходили в походы в горы на несколько дней, поднимаясь на заснеженные вершины Копетдагских гор. Еще я занимался спортом и часто с командой мы выезжали на разные соревнования, занимая призовые места. И как ни странно, учился я хорошо и даже окончил школу с одной четверкой, и сумел поступить в институт своими силами. Все было прекрасно, и будущее казалось нам безоблачным и обозримым…

Но тут в стране произошла по-настоящему великая трагедия, которая перевернула всю нашу жизнь с ног на голову. Распался Советский Союз. Жизнь забурлила и закружилась, принося в этих потоках развала разделение, войны и страдания. Не все смогли удержаться на плаву в это смутное время. На поверхность стало всплывать все самое мерзкое, алчное и беспринципное, что раньше было тщательно скрыто в потаённых уголках души. В этих круговоротах потихоньку стали исчезать друзья, которые уезжали с обжитых мест, спасая своих детей и себя от националистов. Знакомые стали превращаться в непримиримых борцов за чистоту крови, призывающие гнать и уничтожать всех не принадлежащих к их нации.

Так и меня в один прекрасный день просто выставили за ворота института с припиской за неуспеваемость. Повально стали происходить чистки на производствах по национальному принципу, и естественно в скором времени отец также потерял работу. Наша жизнь наполнялась хаосом, и на первое место выходила сила и власть денег. Предприятия стали закрываться одно за другим, новые директора растаскивали их, распродавая оборудование западным компаниям. Так за границу потянулись караваны с достоянием государства, проданным за копейки. Мы с отцом мыкались целыми днями в поисках работы, но так и не находили ее, а если и находили, то кратковременную и за сущие копейки. Русские в этой стране становились изгоями, жить становилось все труднее и труднее. Единственным источником существования в это время оставалась работа мамы. Она была замечательной портнихой, и заказов у нее было всегда много.

После года такого существования, на семейном совете было решено уехать на историческую родину, в Россию. Конечно, мы понимали, что и в России в это время был не мёд, но всё же там были свои. Переезд дался нам очень трудно, денег было катастрофически мало. Квартиру, которая у нас была, мы продали за копейки и еще радовались, что смогли хоть что-то выручить за нее. Многие уезжали просто вынужденно, оставив практически всё, под нажимом нациков, нового «культурного» слоя.

Мы, заплатив немаленькие деньги за предоставление Российского гражданства, улетели в неизвестность. На деньги, которые у нас были, мы все же смогли купить однокомнатную квартирку в небольшом провинциальном городке, неподалеку от Москвы. Всего каких-то 80 км. С большим трудом отец устроился на работу в автобусный парк, а мама стала давать объявления о пошиве одежды. Потихоньку жизнь стала налаживаться. Появлялись клиенты у мамы, отец стал получать маленькую, но стабильную зарплату, ну а я, как и многие молодые парни пошел работать на рынок. Одни там продавали, другие изымали у них часть прибыли. Настоящий капиталистический рай для негодяев и бандитов.

Я не был кровожаден, да и друзей и знакомых в бандитских кругах этого города у меня не было, так что пошел работать продавцом в палатку с электроникой. Было всякое, не буду описывать все события, происходящие со мной при работе в столь «уважаемом» месте, но в течение года я сумел заработать репутацию и поднакопить денег для того, чтобы открыть свой торговый павильон на территории рынка. При хорошем общении и видении ситуации всегда можно найти ходы и выходы на нужных людей. Да и бандиты сами были расположены сотрудничать с теми, кто им платил за крышу.

У меня появился товарищ, с кем мы договорились совместно вести наш маленький бизнес. Мы скинулись деньгами, закупили товар и втиснулись в торговые ряды. Потихонечку дело стало развиваться, мы даже наладили поставку товара из-за границы, открыли еще несколько точек. Легко конечно не было, возникали спорные вопросы с конкурентами, которые не всегда решались мирно. Но со временем все устоялось, каждый занял свою нишу на торговой площадке, и трения за передел зон влияния прекратились. Мы начали наконец-то зарабатывать, и зарабатывать немаленькие деньги. С деньгами появились и возможности. Стали доступны развлечения, открывались двери в закрытые клубы, вечеринки до утра, где было доступно не только вино и водка, но и легкие наркотики. Девчонки легкого поведения менялись в моей постели с завидным постоянством. И что-то стало во мне меняться, что-то неуловимое и важное. Но что именно, я так и не смог ни понять, ни назвать, оно было каким-то мелким и незначительным, но в тоже время очень и очень важным.

Я старался скрывать от родителей свой образ жизни, оставаясь тем же любящим сыном. Но от отца этого не утаишь, он часто смотрел на меня своим глубоким взглядом. Он всегда смотрел не в глаза, а внутрь меня, в самую душу, не укоряя, а лишь сожалея, и от этого становилось стыдно, очень стыдно. Но мне нравилась такая жизнь, и, выходя из дома, я вновь окунался в море страстей.

А родители, как и прежде, жили очень скромно, хотя заработанные мной деньги давали возможность не скромничать и позволить себе многое. Но единственное, на что они решились, это купить им более просторную квартиру, что я и сделал. Мы справили новоселье, а я так и остался жить в однушке, чтоб вести в ней самостоятельную жизнь, если можно, так сказать. Но к родителям приходил каждый день, поскольку квартиру купил им рядом с собой, в одном районе.

Частенько по вечерам мы сидели на кухне и разговаривали с отцом по душам. Отец не любил спиртное и не приветствовал мои похождения и загулы, но при этом он не осуждал, а только просил меня не огорчать мать. У него всегда на первом месте в отношениях стояла честь и дружба. Я не понимал его жизненную позицию. Вернее понимал, но в данных реалиях она была не жизнеспособна. Кому сейчас нужна была эта честь, достоинство, ответственность за принятые тобой решения. Кому сейчас вообще это было нужно, когда деньгами можно решить многое, например, купить эту честь и достоинство.

Миром правят деньги и связи за эти деньги, а такие люди как мой отец, уже не находят поддержки и понимания в нынешней ситуации. Но он жил по чести и старался объяснить и мне эти законы, которые ценились в его время. Он никогда ни старался изменить меня или переломить силой, а просто объяснял своё видение жизни. Мне порой вообще было трудно понять своих родителей. Как они могут жить так спокойно? Без претензий относится ко всему тому, что происходит вокруг них и оставаться при этом просто счастливыми людьми. Как, как? Даже в самый трудный период жизни они не теряли этого состояния счастья, счастья рядом друг с другом. Моя мама всегда умела с одинаковым чувством благодарности принимать плохое и хорошее, говоря мне свою любимую присказку:

– Это все нам подарок с неба.

Её слова иногда просто выводили меня из себя. Как можно благодарить человека, который обманул тебя. Как можно простить человека, который, заняв у тебя большую сумму денег, просто забывал об этом. Простить пересуды, сплетни, зависть. Были такие случаи, когда ей просто не платили за ее работу. Я порывался спросить с них за такое хамство, но мама останавливала меня словами:

– Сынок не надо, это несчастные люди, и мне жаль их.

Но я не мог их простить и втайне от неё выбивал эти деньги. Не столько из-за того, что мне нужны были эти копейки, а из-за того, что я хотел дать понять этим людям, что рано или поздно, но по счетам придётся платить. Добро должно быть с кулаками, и люди должны это понимать. Мама, конечно, узнавала об этом, но ничего не говорила мне, а только тихо плакала, жалея меня. Но я ни на минуту не сожалел о том, что делал.

Переехав в Россию, мы так и не стали в ней своими, другая культура и ментальность не давала сблизиться с людьми. Многие местные жители смотрели на нас как на тех, кто приехал отбирать у них кусок хлеба. Вокруг была обреченность и непонимание того, что вообще происходит в стране. Многие просто все еще не могли поверить в то, что нашей великой родины СССР больше нет, и вряд ли уже снова будет. Но они еще по инерции жили по-старому, хотя время диктовало новые реалии. Знакомых у меня было много, но настоящего друга в новом месте я так и не нашел. Да и у родителей не сложилось теплых отношений ни с соседями, ни с сослуживцами, и гостей в нашем доме больше не было. Мир изменился, изменились ценности и приоритеты. Как-то сразу в один миг, как будто кто-то просто сделал перезагрузку и по ошибке загрузил не тот файл. Как такое могло произойти в одно мгновение? Нас просто всех купили с потрохами, как индейцев, за джинсы и красивые трусики. Страну и людей, которых не смогли сломить ни голод, ни воины, просто развели как лохов. Грустно и печально, но это произошло.

Произошедшее с нами, у многих просто не укладывалось в голове, что далеко ходить, и у меня тоже. Да и отец очень сильно переживал и горевал по этому поводу, но мама всегда была ему опорой, поддерживала и успокаивала его в самые трудные для него моменты жизни. Как бы и мне хотелось найти такую же женщину, как моя мама, которая и мне смогла бы стать не только женой, но и другом, опорой и тихой гаванью в бушующем океане страстей. Но пока на горизонте такой женщины я не видел. Многим нужны были только деньги, и они за вещи раскрывали свои объятия. Продажность, алчность и разврат – вот, что видел я в своём окружении. Можно, конечно, сказать, что не туда смотрел, но пока никто не показал правильного направления.

Что-то сломалось в нашем обществе. Идеи, которая могла бы объединять людей и делать их лучше и добрей, больше не было, да и властям это было не нужно. «Разделяй и властвуй…», общество потребления стало истинным мерилом. И многим стало казаться, что так и должно быть и было всегда, и чтобы стать счастливым, нужно всего-то иметь машину или возможность покупать дорогую колбасу. Нам стало казаться, что для полного счастья всего почему-то маловато. Всего-то каких-нибудь двух-трех тысяч долларов не хватает для того, чтобы жить стало лучше и веселее, а потом еще и еще. И больше нет никаких идей кроме одной: где взять и что купить.

Я лежал и вспоминал, размышляя, и мне не было стыдно за свою жизнь и поступки в ней. И как же не хотелось вставать. Иногда лень нападала на меня, захватывая в плен все моё существо, и я сдавался ей на милость, плавая в её теплых объятьях. Так хорошо было лежать и ничего не делать, просто листать книгу, или просто смотреть телик. Но надо вставать, ведь сегодня у меня свидание с моей новой знакомой Аллочкой, и думаю, что на этот раз все серьёзно. Красивая и скромная девушка, мы с ней даже были чем-то похожи. Русые волосы, светлые глаза, чистое открытое лицо. Правда росточком она была мне по плечо, ведь я, как и отец, был широкоплеч и ростом 1м 90см, поэтому не удивительно. Мы встретились с ней на дне рождения, куда, я так предполагаю, друзья пригласили меня специально для этого знакомства. Но я не был в претензиях, как и она тоже. Сладко потянувшись, я собирался встать с кровати, но острая боль пронзила все моё тело. Бок заколол так, что у меня покатились слезы из глаз.

– Вот так номер, этого еще не хватало, – простонал я, но боль как клещами сковала меня.

Собрав всю волю в кулак, я свалился с кровати и на корачках пополз к телефону, чтоб позвонить родителям. В глазах потемнело. Из последних сил я набрал номер, и когда мама подняла трубку, только и смог прошептать:

– Мама помоги, мне очень плохо, – это последнее, что я помнил с той минуты.

Очнулся я уже в больничной палате, болело все, вплоть до кончика носа.

– Вот это номер, надо же было такому случиться. Да, кстати, что случилось то? Что-то я не припоминаю, как я сюда попал.

Осмотрелся, еле поворачивая голову. В палате кроме меня лежало ещё два человека. Все под капельницами, впрочем, как и я. «Синие обои, черная посуда, нас в палате трое, кто мы и откуда, откуда…» перефразировал я слова песни и усмехнулся.

– Наверное, это реанимация, вот это я дал жару, – внимательнее прислушался к себе, что же у меня больше всего болит, и сквозь боль всего тела понял, что это низ живота. – Наверное, это аппендицит, только он может так резко обостриться. Я много раз слышал о таком, но не думал, что это может случиться со мной.

Да каждый из нас думает так же, как и я, что угодно может произойти где-то там, только не с нами.

– Эхе-хе, – горестно вздохнул я, – ну, слава Богу, что жив остался.

Тишина больничной палаты наводила уныние, хотелось пить и есть. Желудок как будто к спине прирос и изнывал, крича об одном:

– Хозяин! Хозяин, так ухи хочется, прям сил никаких нет, на худой конец хоть борща со сметаной, да понаваристей, – от таких мыслей стало совсем грустно, и я постарался уснуть. Но сон упрямо не шёл, хоть овец считай. Так я и лежал, ежась от боли, тупо смотря в потолок. Наконец в палату вплыла медсестра, вернее втиснулся белый кубик. В этой женщине, видно, все развивалось гармонично и грудь, и талия, ну и то, что пониже спины. Она внесла себя в палату, и я сразу почувствовал, насколько мала эта комната. Тактичности в ней было в сопоставлении с её весом сто к одному, то есть отсутствовала совсем. Как слон в посудной лавке она ходила от одной койки к другой, задевая и толкая все, что попадалось на её пути. Подходя ко мне, она толкнула и мою кровать, и от толчка утихшая боль взорвалась во мне с новой силой, в глазах поплыли круги. Не произвольно я застонал.

– Тю, шо это мы такие нежные, как барышни на выданье, – услышал я упрёк в свой адрес.

– Сказал бы я вам, если бы был здоров.

– Какой прыткий. И шо бы ты мне сказал, как и куда идти, так я и без тебя эту дорогу еще в 15 лет сама нашла. Лежи не артачься, много я вас таких за свою жизнь повидала.

Я понял, что с этой гром-бабой лучше вообще не говорить, особенно в моём нынешнем состоянии. Такая прокатится и не заметит, что под ногами кто-то был, и сочувствия от нее вряд ли дождёшься. Она еще что-то мне высказывала, но боль завладела моим сознанием, и я практически не слышал всего того, что она обо мне думает.

– Интересно, она и дома такая же, тогда я не позавидую ее мужу, – подумалось мне.

Она поставила мне новую капельницу и удалилась, все еще возмущаясь.

– Да сервис в этой больнице на высшем уровне. Интересно сколько мне предстоит здесь проваляться, – тут снова втиснулась в горницу моя новая знакомая.

– Ну, шо болезный, не спится? Сейчас я тебе снотворное вколю, уснёшь как миленький, и мне меньше мороки за вами присматривать, – с этими словами она сделала мне укол, и я отключился.

Снова я очнулся уже днём, ярко светило солнце. Рядом я увидел маму, она держала мою руку и гладила её. Я повернул голову и посмотрел на неё. «Круги под глазами, наверное, ночь не спала», – подумалось мне. Моя любимая мамочка! Я улыбнулся, но улыбка вышла вымученной, от снотворного болела голова и боль в теле никуда не ушла.

– Что со мной случилось, мам?

– Перитонит, скорая еле успела. Как же мы испугались сынок, мы думали, что потеряли тебя, – мама вытерла слезу.

– Все будет хорошо, мам. Не переживайте вы так с папой, организм у меня молодой выкарабкаюсь. Ты лучше мне скажи, куда меня привезли, что за больница такая не ласковая.

– Так наша городская больница, хирургическое отделение. Представляешь, вся больница забита, столько людей болеет, совсем нет свободных мест. Я хотела тебя в отдельную палату перевести, но они тоже все заняты, придётся на общих условиях потерпеть.

– Да ни чего страшного. А сколько мне тут валяться, ты у врачей не спрашивала?

– Мне сказали, что минимум недели две, а там посмотрят по анализам. Если будет все хорошо, то задерживать не будут.

Так потянулись томительные дни. Уколы и капельницы порядком надоели, да и кушать нормальную пищу мне было противопоказанно, так что давился манкой, творожком, да кефирчиком. Пролетела неделя, пошла вторая. Моё самочувствие пошло на восстановление, уколы и анализы стали для меня обыденным делом. Как медведь без мёда, так и я уже чувствовал себя без укола. Все пятая точка была исколота нещадно и превратилась в большой ноющий синяк в крапинку. На исходе второй недели мне сняли швы, и я почти был готов к выписке. Оставались лишь дополнительные анализы для подтверждения полного моего выздоровления.

И тут на меня обрушилась целая вселенная. Новость была настолько шокирующая, что я вначале не мог поверить в её причастность ко мне. Мой разум просто не принимал реальность происходящего, ведь такого просто не могло произойти именно со мной. Ладно, перитонит, ладно эта боль, ну это то, как могло коснуться меня.

Это произошло ранним утром, когда солнце, умывшись дождём, протянуло в мир свои нежные лучи. Нас семерых, мужчин и женщин пригласили на беседу в кабинет главврача. Кабинет был шикарен. Стены были отделаны мореным дубом, массивный стол так же из дуба и занимал почти всю площадь. Шикарная люстра под потолком, наверно, это был хрусталь, шкафы, подобранные со вкусом, стояли вдоль стены, и кожаное кресло, которое может удостоиться отдельного повествования. В нем восседал мужчина, лет сорок пять может чуть больше, седые коротко подстриженные волосы, заостренные черты лица, узкие губы и холодный безжизненный взгляд. Так смотрят убийцы на своих жертв. Он жестом пригласил нас всех садиться на принесенные стулья и табуретки, затем таким же жестом безразличия дал команду своей ассистентке начинать собрание. Молоденькая девушка, встав за спиной своего начальника начала свой рассказ. После непродолжительной лекции о том, какова перспектива развития нашей медицины, она как-то буднично, не переходя на личности, объявила о том, что у всех нас был обнаружен в крови вирус иммунодефицита, или по-простому СПИДа. В кабинете повисла тишина. Сначала просто никто из нас не осознал смысл сказанного, и мы непонимающе смотрели друг на друга. Пауза затягивалась, и тогда слово взял главврач.

– Только поймите меня правильно, – заявил он, – я не могу ответить вам на вопрос, как это произошло, но у всех вас тут присутствующих обнаружен вирус. Мы сделали несколько раз повторные анализы, но диагноз подтвердился. От лица больницы я приношу Вам искреннее сочувствие и могу заверить, что мы будем делать все от нас зависящее, чтобы вам помочь.

Как аккорды громкого рока, в кабинете разразилась истерика. А у меня возник только один вопрос в моей воспаленной голове:

– Как? Как такое могло произойти со мной, как такое вообще возможно? – По-нашему это шок.

Каждый отреагировал на эту новость по-своему. Кто-то стал кричать и требовать объяснений и наказания виновных, кто-то сидел с остекленевшими глазами, а кто-то просто плакал, это был настоящий страх, боль и отчаянье. У меня все поплыло перед глазами, потолок поменялся местами с полом, и я провалился в спасительное забытье. И лишь далёкий голос тихим шёпотом продолжал навивать мысль:

– За что мне такое, что я такого совершил?

Острый запах нашатыря вывел меня из обморока. Мне дали успокоительное, и меня немного стало отпускать, голова начала наполняться мыслями. После непродолжительной паузы до меня стал доходить весь ужас происходящего, а безжалостные слова главврача вновь ввели в ступор. Оказывается, с его слов, это произошло по недомыслию – плохо продезинфицировали мед инструмент, просто халатность и разгильдяйство. Мед учреждение сделает всё от них зависящее, чтобы устранить эту оплошность.

– Интересно и как вы это собираетесь устранять. Скрыть все следы вашего преступления, – чуть ли не прорычал я, не узнавая свой голос, – или устраните всех нас, как свидетелей вашей оплошности? Ведь насколько я понимаю никакого лекарства от СПИДа так еще в мире и не найдено. Или у вас разработана новая методика?

Главврач посмотрел на меня остекленевшими глазами, как будто он не видел перед собой никого, и ответил, смотря куда-то сквозь меня.

– Да, конечно мы понимаем всю тяжесть создавшейся ситуации, но мы будем её решать со всей степенью ответственности, которую нам позволит взять на себя министерство здравоохранения.

– Если я правильно понял ваши слова, вы ничего делать не собираетесь, и ждать помощи от вас нам не стоит?

Он пожал плечами.

– Всё, что в наших силах, всю врачебную помощь мы будем оказывать, все документы справки мы вам предоставим. Но, поймите же и вы нас, это ошибка и от таких ошибок никто не застрахован.

– А ничего что этой врачебной ошибкой оказались люди, судьбы которых вы сломали окончательно и бесповоротно?

Он вновь посмотрел сквозь меня, как будто для него я, да и все мы уже просто не существуем.

– Знаете, в нашей больнице большой штат медперсонала, и я не в силах проследить и быть ответственным за все их ошибки. Я могу только посодействовать в реабилитационных действиях. Это пока то единственное, что я могу вам обещать.

От возмущения у меня перехватило дыхание, с таким безразличием и нахальством мне ещё не приходилось сталкиваться. Ну нет, тут ты сильно ошибаешься, не на того нарвался, я тебе ещё устрою. Я буду бороться за справедливость и пойду до конца.

Как и следовало ожидать, огласка этих событий была не выгодна ни больнице, ни администрации города, и они всеми правдами и неправдами старались не дать огласку этой ситуации. Как я узнал, главврач, начальник полиции и прокурор этого города приходятся друг другу близкими родственниками, так что понятно, что все они были заинтересованы в нераспространении конфуза. Но шило в мешке не утаишь. Оккупировавшие больницу родственники также не давали умолкнуть слухам. Скандал разгорался, и вот в один из дней эта ситуация была описана в местной прессе, со всеми именами и фамилиями потерпевших людей, среди прочих там красовалось и моё имя. Затем об этой ситуации еще напечатали и в центральной всероссийской газете. В городе началась паника. Неизлечимая болезнь одним разом появилась в жизни горожан, и естественно многим это не понравилось, страх заставляет делать людей неимоверные глупости. Но разве можно их осуждать, страх за себя и своих детей провоцирует на необдуманные поступки. И никто из них даже не думал о том, что каждый мог бы оказаться в подобной ситуации.

Первые дни для меня были самыми страшными. Осознание случившегося медленно приходило в мой измученный мозг, подводя меня к мысли, что жизнь кончилась, так и не начавшись. Тело и душа как будто были отделены друг от друга, тело страдало, а душа хотела вырваться на свободу от этой страшной реальности. И я в первый раз в своей жизни обратился к Богу, стыдливо и несмело, понимая, что это выглядит как попрошайничество, ведь в лучшие годы своей жизни я о нём даже и не вспоминал. Как нашкодивший кот, я стал просить у него прощения, в тайне надеясь о снисхождении. Хотя внутри себя и не понимал, за что мне такое наказание и считал все случившееся несправедливостью, но молился так, на всякий случай, а вдруг поможет. И почему только отчаянье заставляет нас, людей, вспоминать о нём. Где-то глубоко в душе горела надежда на то, что это все какая-то ошибка, и вот сейчас я открою глаза, и этот сон закончится. Но он почему-то никак не заканчивался. Шёл день за днем, мучительные переживания и бессонные ночи, слёзы и отчаянье приводили меня к душевному истощению. Я не представлял себе, как жить дальше и что делать.

Но вот настал тот день, когда всех нас, потерпевших, просто выставили за порог больницы, выписав больничные и справки и взяв нас всех под строгое наблюдение врачей. Ведь мы теперь стали опасными для общества. А за пределами больницы кипели не шуточные страсти. Город бурлил и наполнялся слухами, статьи в газетах шли одна за другой, и название у этих статей были не оптимистичны. «Опасность заразиться от неизлечимой болезни», «СПИД на пороге», «Как уберечься от инфицированных», и все в том же духе. Было такое впечатление, что все эти статьи были кем-то заказаны и проплачены, чтоб создать невыносимое существование для всех нас. Чтобы мы, не выдержав такого давления, просто покончили с собой. Мой компаньон, узнав о таком диагнозе, уведомил меня, что прекращает со мной сотрудничество, деля наше имущество, так как информация обо мне, начала сказываться на нашем бизнесе. Когда люди узнавали, что эти магазины принадлежат мне, они отказывались покупать товар из страха заразиться. Глупость, конечно, но я понимал, что людское невежество страшная сила. Знакомые так же отвернулись и перестали отвечать на звонки, а если кто и отвечал, то всеми правдами и неправдами старался отказаться от встреч. Соседи сторонились и меня и родителей, как чумных.

Произошло еще несколько событий. Молодой парень, всего то девятнадцать лет, Миша Прусаков, который пострадал так же, как и я, покончил жизнь самоубийством, не выдержав давления и издевательств своих сверстников. Так же покончила с собой от отчаянья и женщина, кажется Татьяна Кузнецова, вскрыв себе вены в ванне. От неё просто отвернулся муж, подав на развод и забрав детей. Что его сподвигло на этот поступок? Наверно страх, а может и что-то другое. Оставшиеся люди, просто замкнулись в себе. Если честно и я несколько раз подумывал о том, чтобы наложить на себя руки. Такой простой выход из создавшейся ситуации, раз и тебя нет. Как говорится: «нет человека – нет проблем». Да и всем чиновникам было бы удобно, если бы мы все поступили как Миша и Татьяна. Но природное упрямство и любовь к жизни не давало мне этого сделать с собой. Как так, я буду кормить червей, а кто-то безнаказанно будет жить и совершать подобные ошибки, от которых будут страдать люди. Нет, я приложу все силы, чтобы виновные понесли наказание.

Из-за моих стараний прокуратура завела дело о халатности, и был даже суд, на котором нам объявили, что это все стечение обстоятельств и случайность. Назначили какую-то санитарку ответственной за этот инцидент, уволив ее по статье, и попытались свести это дело на тормозах. Нам объявили приговор, поставив нас в известность, что мы пострадавшие и суд признает нас инвалидами первой группы с выделением выплат по инвалидности. И это всё! Вся справедливость. Меня этот приговор совсем не устроил, я не хотел, чтобы взвалили всю вину на какого-то стороннего человека, ведь за ведение дел и порядок должно отвечать руководство.

И я стал осаждать прокуратуру и заваливать ее заявлениями и обращениями с просьбой разобраться в этом деле беспристрастно. Поначалу мне приходили только отписки, что дело на рассмотрении, но я подавал жалобы в вышестоящие инстанции, и что-то стало потихоньку двигаться. В больницу стали приходить проверки, но этим все и заканчивалось. Мои действия привели и к ответной реакции, мне стали приходить анонимные угрозы по телефону. Они говорили мне тихо и вкрадчиво, чтоб я остановился, иначе могу сильно пожалеть о своих поступках. Но, как говориться, я закусил удила и просто пошел напролом, не обращая внимания ни на что.

Многие могут не понять моих поступков, но я просто в это момент жизни нашел ту маленькую соломинку, которая связывала меня с ней и не давала сойти с ума от отчаянья и безысходности. Наверное, меня могут понять только те люди, которые так же, как и я получили смертельный приговор от неизлечимой болезни. Когда в один миг ты понимаешь, что всё, на этом твоя жизнь закончена. Кто из нас не начинает цепляться за жизнь всеми силами, находя в ней хоть маленькую надежду и смысл. Ведь даже от рака есть возможность и маленький процент излечиться и остаться жить в этом мире. Но у меня не было надежды даже на такой маленький процент, эта болезнь была неизлечима. Поэтому, чтобы не свихнуться, я нашел смысл, а правильный он или нет, не мне судить. Безответственность, безразличие к людям, халатность и холодность отношения чиновников – вот с чем я начал бороться. Как Дон Кихот, сражающийся с ветреными мельницами, так и я раз за разом разбивал лоб об неприступные бастионы безразличия и отчуждения.

Но тут произошло событие, которое просто выбило почву у меня из-под ног. Умер мой отец, умер от переживаний за меня, у него просто не выдержало сердце. Это стало поистине глубочайшей трагедией для меня и моей мамы. Насколько я был слеп в своём эгоизме, жалея себя, что даже не видел, насколько тяжело было в эти дни моим близким. Я был обескуражен и раздавлен. Все, что у меня было: жизнь, любовь, мой самый дорогой человек – просто уходили, исчезали, растворялись.

– Да, что происходит с моей жизнью, почему рушится мой мир, за что мне такое? – Стучал один и тот же вопрос у меня в голове. – Это невозможно, это просто страшный сон, такого просто не может происходить со мной.

Я смотрел на маму, это то единственное и дорогое, что у меня осталось из прошлой жизни, которая была до болезни. Как она сдала и постарела за эти несколько месяцев. Но любовь и доброта никуда не пропали из ее прекрасных глаз, она все также с благодарностью принимала все обстоятельства, свалившиеся на нас. Я не понимал, как она может так стойко выдерживать все невзгоды. Это какая должна быть духовная сила, чтоб держать себя так достойно и продолжать любить и поддерживать меня в такой жизненной ситуации. И я спросил ее об этом.

– Мой любимый и мой дорогой мальчик. Мне также больно и тяжело это расставание с отцом, как и тебе, и очень тяжко от того в какую жизненную ситуацию попал мой единственный и любимый сын. Мне трудно объяснить тебе это словами, но, чтобы суметь принять эти невзгоды, тебе надо понять одно – жизнь на этом не оканчивается, нужно научиться смотреть дальше. Жизнь прекрасна и мудрость её велика, и всё, что с нами происходит в ней, это плоды наших решений. Я понимаю, что это очень трудно принять, но это так, – она вытерла слезинку и продолжила. – Быть благодарным очень легко, когда у тебя всё хорошо, но научится быть благодарным в дни испытаний это действительно трудное дело. Оставаться человеком в дни испытаний это великая наука. Уметь принимать все обстоятельства, научится прощать это то, зачем мы сюда приходим. Любовь, вот то единственное, что имеет значение в этой жизни.

Я промолчал, для меня это было непонятно, просто непонятно. Простить ударившего тебя и подставить другую щеку, это не для меня. В такой жизненной философии я просто не смогу жить. Покачав головой, отгоняя ненужные мысли, я вернулся к тому решению, которое принял до этого. Я закончу начатое дело и хоть немного сделаю мир чище и справедливей. И я взялся за него с ещё большим напором.

Но всё шло по кругу. Жалобы в вышестоящие инстанции возвращались обратно на места, с пометкой разобраться. Местные органы присылали мне отписки, что дело разбирается. В общем, красота. Пострадавшие со мной люди просто махнули на это рукой, не желая продолжать бессмысленные попытки добиться справедливости. Я их понимал, трудно бороться с системой. Человек для неё просто маленький винтик. Система стоит на страже государства, и в ней нет места человеку.

Но что ж, у меня были все основания подавать жалобу в вышестоящий судебный орган, и, собрав все отписки, повез их в Москву. На это мне пришлось затратить несколько дней, которые я провел в Московской гостинице. Возвращался домой наполненный оптимизмом, так как меня заверили в прокуратуре, что дело действительно серьёзное и на место выедет следственная группа для досконального разбирательства и служебных проверок. Наконец-то я добился хоть какого-то результата, настроение у меня было приподнято. Сойдя с электрички поздно вечером, я шел к дому по тёмной улице. Подходя к подъезду, увидел идущую мне на встречу группу людей и посторонился, чтоб пропустить их. Я даже не успел отреагировать на удар, который был такой силы, что меня просто свалило, как тряпичную куклу.

Били меня сильно и обстоятельно, в полной тишине, ломая рёбра и руки, которыми я пытался прикрыться. И когда я уже находился на грани потери сознания, почувствовал, как поднимают мою голову за волосы.

– Это тебе за то, что ты никак не успокоишься, – услышал я хриплый бас, шептавший мне слова прямо в ухо, – а если и дальше, будешь продолжать и упорствовать, то можешь следующей нашей встречи уже не пережить.

Волосы отпустили, и голова сильно ударилась об асфальт. Я отключился. Очнулся на том же месте, где меня избивали. Резкая боль не дала мне подняться, и я крикнул, но из разбитого рта вылетел лишь тихий шёпот. Через дикую боль я пополз к подъезду. Увидев краем глаза прошмыгнувших мимо меня людей, хотел попросить у них помощи, но они скрылись за дверью, сделав вид, что меня не заметили. Ну что ж, придется как-то самому, и я медленно пополз. Не помню, как удалось добраться до двери своей квартиры. От напряжения терял несколько раз сознание на лестничных пролетах, но дополз и из последних сил постучал. Дверь открыла мама. Увидев меня в таком состоянии, она, не проронив ни слова, помогла мне вползти и стала оказывать первую посильную помощь. Раздев и осмотрев меня, она омыла кровь и вызвала скорую. Удивительно, но скорая приехала довольно быстро. Осмотрев мои побои, санитары сходили за носилками и, погрузив мою тушку в машину, повезли в больницу. Мама не отходила от меня ни на шаг, слёзы маленькой струйкой текли у нее по щекам, конечно, она старалась их скрыть от меня, но у неё это плохо получалось. На какое-то время я потерял сознание и очнулся уже от того, что резкая боль пронзила все моё тело, это меня сгружали с носилок на кровать.

Это была отдельная палата, меня сюда поместили, чтоб я как можно меньше контактировал с людьми. Я лежал, сжав зубы, и смотрел в потолок, злость вулканом клокотала внутри меня. Ярость скручивала всё моё естество.

– Я им отомщу, отомщу, – только эта мысль стала моей основой, я не обращал внимания на то, что мама проводит возле моей постели целые сутки, не думал о том, отдыхает она или нет. У меня появилась цель. Я узнал одного из бивших меня людей, это был один из замов начальника полиции по прозвищу Колобок.

– Значит они решили меня просто извести, ну вот хрен вам, ни на того нарвались.

Больше не отвлекаясь ни на боль, ни на еду, ни на тихий голос мамы, который пытался вернуть меня в реальность, я стал планировать и рисовать в своей голове план моей мести. День ото дня он становился более четким, линии реализации сводились в одну четкую и продуманную линию. Я предвкушал, какое чувство будут испытывать все причастные к этой ситуации. Внутри себя я вывел круг приговорённых мной, которых коснётся моя месть. Первый в списке стоял главврач, вторым начальник полиции, третьим прокурор. Так же в этот круг попал главный редактор местной газеты, который допустил разглашение наших данных, ведь именно эта огласка привела к двум смертям. А, так же, туда попал заместитель начальника полиции. Итак, пять человек, мафия местного разлива. Они узнают, что такое страдание. Раз за разом я прокручивал в голове свой план, зло улыбаясь, и этой улыбкой пугая маму. Наверное, она поняла, что происходит в моей голове, и, как могла, старалась увести меня от этого. Её тихий голос звучал ласково и успокаивающе, она пыталась донести до меня какие-то мысли, что месть ни к чему не приводит, что месть как бумеранг убивает и мстящего. Что нужно научиться прощать, и что Господь не посылает к нам никого кроме Ангелов. Эти идеи еще больше приводили меня в бешенство. Милая моя мамочка, я понимаю, что ты боишься потерять и меня, но свой выбор уже сделал и не остановлюсь. Всё это время я не проронил ни слова, мир перестал существовать для меня, слившись в единую идею.

Через месяц я потихоньку начал вставать на ноги и приступил к началу осуществления своего плана. Первым действием в моей программе было достать пистолет для инъекций. Небольшое оборудование для безболезненного впрыскивания прививок в организм человека. Я потихоньку, чтоб не привлекать излишнего к себе внимания, стал обследовать кабинет за кабинетом. И через несколько дней мои труды увенчались успехом, я увидел его в процедурном кабинете. Тёмной ночью, сохраняя предосторожность, я проник в этот кабинет и выкрал его. На меня подозрения в пропаже инструмента не упадет. Скорее всего, его просто спишут и забудут. Вторым действием мне нужно было вынести его за пределы больницы. Этот план я тоже продумал. Под окном моей палаты были густые кусты и не стриженая трава, там его точно никто не увидит, и искать не будет. Тихонечко открыв окно, я выкинул шприц-пистолет в эти кустики. Теперь нужно дождаться улучшения самочувствия и ждать выписки.

Я радовался как малый ребёнок, что самая главная и основная часть моего плана удалась без особого труда. Я затаился, перестал ходить по коридорам и целыми днями продумывал дальнейшие действия. Первым делом нужно составить график передвижения, отследить часто посещаемые места, затем пути отхода и исчезновения из города. Где-то на краю сознания что-то говорило мне остановиться, но злость и обида перекрывали все советы моего сердца, сила уже вела меня, и ей было просто безразлично, кого пустить в расход.

Не буду описывать все дни, проведенные мной на больничной койке, скажу только одно, что чудо, на которое я надеялся, так и не произошло. Никто из врачей, не мог сказать точно, сколько мне осталось, давали прогноз от года до пяти лет. Тратиться же на лекарства, которые просто делают вид лечения, я не видел смысла. Да и стоимость их была неимоверно высокой. Наконец кости мои окончательно срослись, так что я мог спокойно дышать и держать вещи своими руками, и настал день, когда меня выписали. За всё это время с главврачом мы так и не встретились.

В этот же день, поздно ночью я пробрался на территорию больницы и забрал свой инструмент мести. Теперь настала рутинная часть всего плана, слежка. Мне нужно было точно нарисовать и составить график движения всей группы, когда выходят из дома, когда уходят на обед, где проводят досуг, когда возвращаются домой. Как в шпионских фильмах я каждый день отслеживал и вписывал в таблицу их передвижения. Я перестал осаждать прокуратуру, стал незаметным и старался сделать всё, чтоб про меня забыли. Пусть думают, что я испугался, это самое лучшее из возможных вариантов. Они расслабятся и перестанут чувствовать угрозу, а я буду ждать, время и финансы у меня пока еще были. За время предпринимательской деятельности я успел заработать денег, так что финансовый вопрос меня пока не напрягал, при скромной жизни их должно было хватить года на два. Так что я оставил рынок, продав часть своего дела напарнику и выручив от продажи неплохие отступные. Напарник не был негодяем и сочувствовал мне, так что рассчитался со мной честно.

Я старался скрыть от мамы свои планы, но материнское сердце не обманешь, она чувствовала моё состояние. Через общение она пыталась отвести меня от моего выбора, и в какой-то момент мне стало казаться, что она права. Сомнение закралось в моё сердце. А может, действительно, оставить эту затею, просто жить без этой борьбы и простить им всё? Эта пришедшая мысль в мой измученный мозг была как лучик света, и я решил пойти в церковь, помолиться и спросить совета и помощи у священнослужителей. Где же еще можно было найти утешение, если не в храме Господнем.

Я не спал всю ночь, разрываемый противоречиями, и ранним утром, ничего не сказав маме, направился на утреннюю молитву и исповедание. В церкви было не очень много народу, в основном бабушки, которые стояли неприступной стеной в средней части храма перед алтарём, усердно крестясь после каждого сказанного Батюшкой слова. Я стоял и не знал, что мне делать. Автоматически повторял за бабульками движения и рассматривал убранство церкви и собравшихся. Мой взгляд бездумно скользил от иконы к иконе, и, к своему стыду, я не знал ни одного святого, изображенных на них. Возле иконостаса стоял батюшка и читал нараспев молитву.

Мой взгляд остановился на молодой и очень красивой девушке, стоявшей особняком. По ней было видно, что она находится в замешательстве и душевном смятении.

– Родственная душа, – подумалось мне. Я продолжал креститься, подражая прихожанам, и украдкой поглядывал на неё. Засмотревшись, я не заметил того, что ситуация в церкви поменялась, народ выстроился в очередь на исповедь. Пристроившись позади очереди, я оказался рядом с девушкой. Люди потихоньку двигались, священник накрывал кающихся епитрахилей и выслушивал их. Тихий шепот исповедающихся разносился по церкви, и, если прислушаться, можно было расслышать все их прегрешения.

– Как же мне тут получить совета, и как я смогу рассказать батюшке все, что со мной случилось, – подумалось мне, – ладно не буду торопиться, может, попрошу меня принять в другом месте.

Так очередь дошла до девушки. Мне очень было интересно узнать, что ее привело сюда, но природная этичность заставила меня не вслушиваться в её шёпот. Я заставил себя отвлечься на интерьер и расписное убранство потолка церкви, откуда на меня смотрели маленькие ангелочки и суровый мужик. Я засмотрелся, как вдруг громкий голос священника вырвал меня из созерцания. От услышанного меня взяла оторопь.

– Как ты посмела, – вещал священник негодующим голосом, – разве ты не знала, что аборт – это тяжкий грех, убийство невинной души, и ты пришла на причастие, – его голос бил как бич вскрывая нервы. Девушка, закрыв глаза ладонями, вспорхнула как птица и побежала на выход, толпа осуждающе зашипела, бабки заголосили ей во след. Я осмотрел этих людей, посмотрел на священника.

– И тут я хотел найти утешения и помощи, а что он тогда скажет мне, – я зло ухмыльнулся и, развернувшись, выбежал следом за девушкой.

Догнать её удалось только через квартал от церкви, она стояла, уткнувшись в угол дома и горько плакала. Я остановился за несколько шагов от нее, не понимая, что делать, а затем тихо подошел к ней, молча развернул её к себе и обнял. Она вздрогнула, но вырваться не попыталась, только все тело её содрогалось от рыдания. Так молча мы стояли долгое время, пока она не начала потихоньку успокаиваться. Оторвавшись от моего плеча, она подняла на меня свои зелёные глаза.

– Не бойся, я не обижу тебя, – произнес я, и она вновь уткнулась в моё плечо.

– Спасибо, – произнесла она, вытирая слезы, – мне уже лучше.

Я не знал слов утешения, и предложил ей первое, что пришло в голову:

– Ты не будешь против, если я приглашу тебя в кафе, посидим и по чашечке кофе выпьем.

Она качнула головой в знак согласия. Кафе, наверное, только открылось, так как столики были пусты, и людей пока ещё не было. Мы заняли самый дальний столик, и я заказал капучино и пирожное. Так мы долго сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Девушка старательно отводила от меня взгляд, наверное, ей было стыдно, что я видел её в таком состоянии. Я так же молчал, обдумывая с чего начать разговор. Когда принесли наш заказ, я решил нарушить молчание.

– Меня зовут Евгений.

– Мария, – ответила она.

– Знаешь Мария, я тоже приходил в церковь, чтоб найти понимание и утешение.

Она посмотрела на меня с интересом. Так мы еще просидели молча какое-то время.

– Можно мне рассказать тебе свою историю, надеюсь, ты не испугаешься и не убежишь, – начал я разговор. – Если, конечно, тебе интересно, – она опять качнула головой в знак согласия.

Тихонько, в полголоса, стараясь, чтоб эту историю не услышали чужие уши, я поведал ей все со мной произошедшее, без упоминания того, что замыслил. Она долго молчала, собираясь мыслями и решая говорить ей со мной о своей проблеме или нет. Я так же сидел молча, не торопя её, и наконец, она проговорила.

– Почти полтора года назад я познакомилась с парнем. Красивые ухаживания, серьёзные намерения, он даже хотел сделать мне предложение. Ну так вот, случилось так, что я забеременела и очень хотела этого ребёнка, несмотря ни на что. Мне даже было неважно останется он со мной или нет, и я сказала ему об этом. Он всеми правдами и неправдами старался уговорить меня на аборт, но я не соглашалась. Тогда он сделал вид, будто согласился со мной и готов перевести наши отношения на новый уровень, и даже сделал вид, что начал готовиться к свадьбе. Через какое-то время он уговорил меня лечь на обследование в больницу, чтобы проверить все ли в порядке с ребенком, – слёзы опять потекли с её глаз, от воспоминания. – Сдав все анализы, врачи вынесли мне вердикт, что ребенок развивается неправильно с большими отклонениями, и, если не сделать аборт, может погибнуть не только ребенок, но и я при родах. До последнего я отказывалась от операции, но главврач долго беседовал со мной, объясняя всю тяжесть положения, и я сдалась. Мне сделали операцию, но после операции оказалось, что больше иметь детей я не смогу, – она опять зарыдала.

– Скажи, пожалуйста, кто был тем молодым человеком, если конечно это не секрет, – спросил я у Марии.

– Это Алексей, сын начальника полиции. После аборта он пропал, на звонки не отвечает, избегает встречи. Тут мне позвонили и угрожали, чтобы я отстала от него, иначе очень сильно пожалею, – Мария прикрыла лицо руками.

Вся картина сложилась у меня в голове. Сынуля развлекался до тех пор, пока не всплыла проблема, и побежал к папаше плакаться в жилетку. Папаша сразу позвонил своему родственнику, главврачу, и была придумана схема развода малолетней дурочки. Еще одна сломанная судьба, а сколько таких судеб по всей нашей огромной стране. Кулаки мои непроизвольно сжались, мне трудно стало дышать.

– Ну, гады, вы у меня поплатитесь за все то зло, что вы сеете вокруг себя, – вскричал мой внутренний голос. – Моя жизнь всё равно кончена, так хоть напоследок и ублюдкам доставлю головную боль, пускай осознают и помучаются, – в мой список добавился еще один кандидат. Сынок, так я про себя назвал его.

Я не знал, как успокоить Марию, все слова были бы пустыми и никчёмными. Я просто взял её руку в свою. Я отомщу, – мысленно произнёс я.

– А где твои родители? – спросил я вслух.

– Они погибли в автокатастрофе, долго жила с бабушкой. Но недавно она умерла, так что я сейчас одна.

– Знаешь что, поехали ко мне. Ты только не подумай ничего плохого, я познакомлю тебя со своей мамой, посидим чайку попьём.

Она подняла на меня удивлённые глаза, долго молчала, изучая. Потом тихо кивнула головой в знак согласия. Мы вышли из кафе, и пошли к моей машине. Ехали молча, каждый думая о своем. Улицы были пусты, и мы домчались довольно быстро. Мама очень удивилась, увидев меня с незнакомой девушкой, но промолчала и впустила нас в квартиру. Мы прошли на кухню, и она стала накрывать на стол, а Маша встала и принялась ей помогать.

– Мам извини, что так без предупреждения. Это Мария, мы с ней только утром познакомились.

– Меня можешь называть Светлана Петровна, или просто тетя Света, – улыбаясь, представилась она Маше. Они вдвоем быстро накрыли на стол, и мы сели обедать.

– Маш, если ты позволишь, то я расскажу маме твою историю.

– Если ты не против, то я сделаю это сама и после обеда, негоже о таком за столом говорить.

Обедали молча. После, убрав со стола, мама увела Машу в другую комнату, оставив меня одного на кухне. Я достал свой блокнот и стал еще раз сверять сои выписки. У меня уже почти все было готово к реализации, оставалось несколько раз провести генеральную репетицию. Единственная загвоздка в выполнении этого плана был начальник полиции. Хоть я ему и не уступал в росте и силе, но он был здоровый мужик, человек военный и тренированный, так что мог преподнести незапланированный сюрприз. С его замом я справлюсь, маленький колобок не представлял опасности, но его начальник, это проблема. Попробую поймать его на эффекте неожиданности. Я был уверен на 90 процентов в успехе. Главврач и редактор вообще были легкодоступны. Мне осталось немного, отследить сынка, так что примерно через две недели я могу осуществить задуманное. Я не заметил, сколько прошло времени как мама и Маша удалились, но точно не менее двух часов. Я даже удивился, когда, оторвавшись от размышления, не увидел их рядом, о чем можно так долго разговаривать. Я поднялся и подошел к комнате, за дверью было тихо. Я постучал.

– Да, сынок, заходи, – тихо ответила мама.

Они сидели на диване, мама нежно обнимала Машу и гладила её по волосам, а та, уткнувшись ей в колени, тихо спала. Я вопросительно посмотрел на маму, но она приложила палец к губам, и чтобы им не мешать, я осторожно закрыл дверь Часто в детстве и я также спал у мамы на коленях, отдыхая душой от повседневных проблем. Ладно, пускай женщины общаются, а у меня есть дела.

Я вышел из дома и поехал на поиски сынули. Я нашёл его, застав вместе с его отцом. Теперь зная сынулю в лицо мне было легко отследить его. Смазливый и нахальный – «золотая молодежь», которая думает, что в этом мире ей дозволено все, а где не позволено, прикроет папа. Теперь было дело техники.

В хорошем настроении вернулся домой, а там меня ожидал сюрприз. Женщины хлопотали на кухне, накрывая на стол ужин, и мирно о чем-то беседовали. Меня усадили и стали кормить.

– Женя, – сказала мама, – как ты посмотришь, если Маша переедет ко мне.

Ложка так и остановилась на полпути. Вот это новости, этого я никак не мог предположить. Да, в принципе, я был не против и в какой-то степени даже обрадовался этому, ведь мама не останется одна, когда меня не станет.

– Знаешь мам, совсем не против.

– Вот и прекрасно, она, как и мы, одна в этом городе, а вместе легче жить, помогая друг другу.

На следующий день я помог Марии перевезти вещи к маме в квартиру. Сердце моё стало спокойно, ничто меня теперь не держит. Ни мама, ни Мария небыли в курсе моих планов, а я каждый день выезжал из дома, делая вид, что устроился таксистом. В течение месяца я ещё точнее вывел график своего маршрута, распределил точки привязок, провел две генеральных репетиций, засекал время переезда от точки до точки, проверил подъезды и перемкнул освещение на первых этажах. Так что я был готов.

Последний вечер я провел с мамой и Машей, мы шутили, рассказывали веселые истории, было тепло и уютно. Это был один из прекраснейших вечеров в моей жизни, о которых я буду вспоминать со всей теплотой. Маша была добрым и надёжным человеком, и я оставлял маму с ней с лёгким сердцем. Мне, в любом случае, долго не жить, так что я готов. Но я уйду достойно, забрав нескольких негодяев с собой.

Вот и настал намеченный мною день для приведения в исполнение приговора. Я набрал своей крови и распределил её по капсулам, на шесть равных частей. Расчет был прост – шприц-пистолет мгновенно впрыснет мою кровь в организм этих негодяев, так что они почувствуют всю прелесть этого бытия и жизни с этой болезнью. А может это подтолкнет главврача к созданию лекарства от СПИДа, и он сможет спасти миллионы жизней. Дай Бог, чтобы это случилось.

Я не стал ни с кем прощаться, просто отправил маме по почте прощальное письмо, и отправился в путь. Теперь все мосты сожжены, и обратной дороги нет.

Я занял по плану отправную точку и зарядил шприц. Все мысли отошли на второй план, самое главное справиться со страхом, чтоб не дрогнула рука. А мандраж бил и сотрясал все тело, адреналин в крови бурлил, застилая глаза пеленой.

– Успокоиться, надо успокоиться, – глубоко вздохнул и еще раз. И как в омут с головой сделал шаг. – Прощайте!!!

Первый по плану был сынок, он ночевал у своей новой пассии и рано утром уходил в институт. Он, наверное, даже ничего не понял, когда я вышел в подъезде из тени и резким движением произвел укол в предплечье. Убегая, вслед себе я услышал только мат и оскорбления. Добежав до машины, я прыгнул в неё и помчался ко второму пункту. С редактором газеты так же особых проблем не случилось. Я, поднявшись на его этаж, дождался, когда он вышел из квартиры, и вместе с ним вошел в лифт. Перед открытием дверей на первом этаже, я схватил его сзади за шею и сделал укол. Он немного трепыхался, но я отпихнул его внутрь кабины и, выходя, нажал кнопку последнего этажа. Двери закрылись, и лифт поехал вверх.

Я вышел из подъезда и, опять сев в машину, помчался к третьему, главврачу. Чуть не сбился с графика из-за мелкой аварии на дороге, но объехав пробку по дворам, успел как раз к моменту, когда он спускался по лестнице. Я накинул капюшон на голову и двинулся ему на встречу. Резким ударом опрокинул его на пол и вколол дозу крови в шею. Как же я был зол на него, хотелось еще пару раз стукнуть его ногой, но сдержался, он и так был в отключке от неожиданного удара. Оставив его валяться на лестничном пролёте, я поехал к заму. Хоть он и был колобком, но колобком плотным и тренированным.

В подъезде, где было темно по моей милости, я спрятал биту и ею ударил его по голове, когда он проходил мимо меня. Он обмяк и рухнул на пол. Я его немного придержал, чтобы не было шума, сделал ему укол и, приподняв, его голову за волосы зло прошептал ему в ухо:

– Помнишь, как ты избивал меня? Теперь и ты поймешь, что такое болеть СПИДом, как и главврач, и прокурор, и твой начальник со своим сынком, а также и редактор газеты, – и резко отпустил его голову. Он потерял сознание.

Теперь прокурор. Он жил в доме напротив, и недолго думая, я повторил с ним весь процесс, как и с замом, оставляя его лежать на лестнице.

Теперь остался только один начальник полиции. Он должен был возвращаться от любовницы, и я успел туда в самый последний момент. Его машина уже подъезжала к подъезду, но мне удалось прошмыгнуть в него незамеченным. Затаился и стал ждать. Расчет был прост – заходя внутрь из света в темное помещение, глаза не сразу видят обстановку, и я на противоходе делаю резкий шаг вперёд, укол в руку будет большой неожиданностью. Всё так и вышло. Он отшатнулся в сторону, открывая мне проход на улицу, и я беспрепятственно вышел и побежал к машине, которую оставил за квартал от данного места. Ну, вот и все, дело сделано. Теперь вон из города, вон из этого гадюшника, на свободу, в неизвестность.

Какое яркое летнее солнце, и эта синева неба, манящая сделать взмах и взлететь, парить в неудержимом полете над бескрайними полями, любуясь непередаваемой красотой полевых трав и цветов. Со всего размаху плюхнуться в объятья облаков и заблудиться в коридорах этих небесных замков, и найдя выход, стрелой полететь туда, где тебя всегда поймут и простят.

Я еще был в городе, когда по всем постам ДПС дали ориентировку на меня и мою машину. На выезде, меня попытались остановить, но я вдавил педаль газа и попытался оторваться. Но куда там. За мной погнались сразу три машины, и я услышал стрельбу. Стреляли не в машину, а по мне. Я видел, как одна из пуль пробила лобовое стекло, другая вырвала из сиденья рядом кусок обшивки и, пробив переднюю панель, осталась в ней. Последнее что я помню, сильный удар в левую часть спины, сильную боль, и как стал заваливаться на руль, а машина на огромной скорости полетела в кювет. На третьем перевороте машины меня не стало.

И я взлетел к солнцу, взмахивая огромными крыльями. Здравствуй Небо, вот и я.

Туман, опять этот туман…

* * *

Я сидел на берегу моря, молча переживая увиденную картину. Какой ужасный сон, ужасно страшный, меня еще потряхивало от пережитого.

– Все закончилось, успокойся, все хорошо.

Я повернул голову на голос, не понимающими глазами посмотрел на него. Хотелось кричать и плакать, но я сдержался. Еле-еле разлепив пересохшие губы, спросил:

– Разве это был сон или все же это была реальность?

– Это была игра, и я тебя об этом предупреждал.

– Да предупреждал, но я и не мог подумать, что это будет настолько… по-настоящему что ли. И у меня к тебе вопрос. Зачем ты допускаешь, чтобы такое происходило, почему ты допускаешь несчастье и страдания? Для чего ты это делаешь?

– Всё закончилось, успокойся, это была всего лишь игра. Так что давай потихоньку разбираться, чтобы не свести весь наш разговор к обвинениям от чрезмерных эмоций. Это ни к чему не приведет и не даст осознать всего того, что произошло с тобой в этой игре.

– Это не было для меня игрой, меня вон до сих пор потряхивает.

– Как же Вы, люди, любите перекладывать вину за свои действия и выборы на плечи других, так удобно найти козла отпущения и обвинять его во всех своих несчастьях. Вы не хотите допустить мысли о том, что все, что с Вами происходит, результат Ваших собственных выборов и устремлений.

– Ты хочешь сказать, что все, что случилось со мной в этой игре мои собственные выборы. И эта смертельная болезнь тоже мой выбор.

– Давай постепенно разбирать всю эту историю, не торопясь и поэтапно. Из состояния покоя будет лучше осознать все произошедшее с тобой, осознать каждый твой шаг и его последствия.

– Давай.

– Первый и основной момент, как я тебе уже говорил, это Ваша навязчивая идея, что Вы живете только один раз, и жизнь ваша конечна. Из страха потерять её Вы хватаетесь за неё всеми доступными методами. Но повторюсь ещё раз, жизнь бесконечна. Ваши предки знали об этом, и поэтому честь, доблесть, мужество и совесть для них стояли на первом месте. Человечность и любовь – это то, чему они учили своих детей. Вот ответь, если бы ты знал, что жизнь бесконечна, и что каждый твой шаг остаётся в памяти мироздания, и что рано или поздно тебе придется отвечать и исправлять все, что ты сотворил, в следующих жизнях, разве ты совершал всё то, что совершил.

– Очень трудный вопрос, однозначно не могу на него ответить. Наверное, многие поступки я не стал бы совершать, но и не стал бы прощать унижения и оскорбления в свой адрес, и все равно бы дал отпор негодяям, даже если бы история повторилась. Если бы я этого не сделал, то перестал бы себя уважать, уважать как мужчину.

– Хорошо, я понял твою позицию. Это нормально, дать отпор низменному и не достойному, вызвать это на поединок и победить. Но при этом нужно понимать и осознавать свои поступки, а не действовать на голых эмоциях. Главное в том процессе поиска справедливости не потерять свою человеческую суть и не перестать быть человеком. Ведь часто борьба за справедливость превращается в месть. Но есть ориентиры, которые не дают опуститься человеку ниже границы человеческого уровня, это этика и культура. Эти две составляющие являются той частью человеческой жизни, которые приводят человека к пониманию себя, своей внутренней составляющей.

Человек – это не только его тело! Ведь оно всего на всего подарок данное Вам в пользование. Главное – это дух, который живет в этом теле. Вечная, светозарная составляющая твоей сути. Но и о теле тоже нельзя забывать, нужно заботиться и ухаживать за ним, но не переводить это в манию. Чаще всего это происходит тогда, когда Человек теряет чувство меры. И опять, этика и культура помогают Человеку видеть эту меру в своей жизни. Ну, так вот, если помнишь, в этой игре ты в какой-то момент почувствовал, что в тебе что-то начало меняться, что-то неосознанное, но несомненно глубинное.

– Да был такой момент, когда у меня появились деньги и возможности.

– Точно, именно тогда. Твои внутренние выборы начали смещаться в сторону подавления твоей духовной составляющей. На первое место стали выходить корысть, агрессия, погоня за благом.

– А разве погоня за благом это плохо?

– Нет, конечно, но всему есть мера, как я и говорил. Потеря меры ведет к духовному истощению. Человек – это сумма сил. Духовная сила будет помогать и выводить человека на путь, а негативная сведет его в могилу. И когда Человек начинает терять свой внутренний свет, он начинает быть видным существам более низких планов, и, не понимая этого, он становится лёгкой добычей и пищей для этих энергетических существ. Самое печальное, что Человек даже не осознает этого. Он начинает искать виноватых, а не находя, начинает обижаться на жизнь и грозить кулаком в небо, обвиняя его во всех бедах, случившихся с ним. Просто посмотри повнимательнее, та болезнь это всего лишь следствие твоих выборов и твоих решений.

– Ммм… Ладно, с этим я, как то, смогу согласиться. А всё, что происходило до этого, несчастья, которые обрушились на мою семью, разве это тоже мои выборы, или выборы моих родителей. Ведь они всё отпущенное им время вели правильный и достойный образ жизни.

– А ты видел их несчастными? Разве они своим примером не показывали тебе, что даже в самые критические моменты жизни, можно оставаться счастливым, любить и быть любимым? Они всю жизнь дарили тебе тепло, любили тебя, они ежедневно показывали тебе пример духовной и гармоничной жизни. Счастье не зависит от того, что вокруг, оно всегда внутри тебя, так же как любовь и дружба. Вокруг может рушиться весь мир, но это не помешает тебе оставаться счастливым и быть человеком, любить и быть благодарным за каждый прожитый миг.

– Вот объясни, как я могу быть благодарным за то, что происходило вокруг, за тот бардак в стране, разруху и горе, за болезнь и мучение. Я не понимаю этого.

– Это нормально, ты задаёшь вопросы, значит, ты уже растёшь внутри себя, становишься взрослее. Самая большая проблема Вашего общества, это подростковый максимализм и незрелость. Каждый из Вас считает правильным менять этот мир под своё мировоззрение, хотя мало кто меняется сам. Есть очень большая тонкость в одном понимании жизни – нести свет и быть источником света. Многие, неся свет в этот мир, встречаясь с противоположностью, начинают бороться с ней, не понимая одной простой вещи, что всё в этом мире единое целое. Нельзя отделить и выкинуть тень, так как исчезнет понимание света, нельзя выкинуть боль, так как исчезнет понимание блаженства. Одно неотделимо от другого, оно едино, и только Человек из-за незрелости своего сознания начинает делить все это на части. Когда Человек выходит к состоянию источника, он просто излучает свет любви, добра, благодати, свет знания и силы духа, он становится этим источником, с трепетом и нежностью касается всего того, что его окружает. Ведь весь этот мир великое чудо, каждая вещь, каждое живое существо – это волшебство и сказка жизни. Но Человек может выбрать и другой источник и стать центром зла. В библии есть такая фраза «Кому служите…», из какого источника черпаете свои силы.

И для сравнения жизненной ситуации, которая была у тебя, я хотел бы рассказать или вернее показать тебе историю одного мальчика. Жаль, что о миллионах таких историй, ваше общество просто забыло или не узнало по причине их небольшой исторической значимости. Но, несмотря ни на что, эта история подвига, история человечности, история о том, что при любых обстоятельствах можно оставаться человеком и не потерять честь и совесть. И поверь в масштабах вселенной она на много значимей чем создание атомной бомбы. Возьми мою руку.

Игра 3

Неважно в каком ты живёшь мире,

важно какой мир живёт в тебе.

Перед глазами все померкло, мир разлетелся на сотни разноцветных мотыльков, которые кружа в хороводе стали создавать новую картину. Как круги на воде, разбегаясь в разные стороны и унося муть, оставляют эту гладь спокойной как зеркало. Так и они, разлетевшись, оставили после себя чистое ясное видение какой-то картинки. Нечеткая, пока еще не ясная, она разливалась палитрой красок, завораживая своей объёмностью, и мы шагнули в глубину этого зеркала.

«Мой взор летел над просторами земли, охватывая непомерную красоту проплывающих под нами лесов, полей, озер и рек. Это было жаркое лето 1941 года, и это была моя Родина, еще Советский Союз.

Только закончилась школа, и Витальку отправляли в деревню к деду, подальше от этой городской жары. В этом году мама собиралась взять путевку в пионерский лагерь, но что-то там у нее не срослось на работе, и вот он катит теперь в поезде, в деревню. Это было его первое самостоятельное путешествие. Эта мысль завораживала и навивала гордость за себя, хоть ему и было четырнадцать, но мальчиком он был крепким и спортивным. Секция самбо и футбола давала о себе знать. За этот год он вытянулся и, наверное, дедушка с бабулей не узнают его. У него была модная стрижка, полубокс, и он надеялся, что в этом году он понравится девчонке из деревни по имени Надя. В прошлом году она даже внимания на него не обращала, и когда он хотел пригласить ее на танец в клубе, она только хмыкнула и отвернулась. Весь этот год он усиленно занимался, висел на турнике, научился поднимать гирю. Пусть только шестнадцать килограмм на одну руку, но тридцать два уже была в перспективе.

Мама провожала его на вокзале, постоянно проверяя, не забыл ли он что-нибудь. Наверно, за этой суетой она скрывала свои переживания и волнения. Она нарисовала и написала ему на тетрадном листке четкую схему, где и как сходить, и что делать дальше, когда сойдет с поезда. Но Виталька уже ее не слушал, он был весь в предвкушении этого путешествия в одиночку. В тайне он мечтал, что когда-нибудь вот так же уедет на комсомольскую стройку, куда-нибудь на строительство Уралмаша или Днепрогэс. Но пока он ехал в Василишки. Смешное и доброе название деревни навивало на Витальку какие-то милые и очаровательные образы, в основном Надины. В прошлом году туда его отвозил папа, а в этом году папа уехал в командировку, а маму не отпустили с работы, так что Виталька поехал один. В походный рюкзак мама собрала все необходимые вещи и положила еду в дорогу. Войдя в вагон Виталька, сразу забрался на верхнюю полку плацкарта, чтобы любоваться видами из окна. Поезд тронулся, мама махала ему в след, а он с блаженной улыбкой весь окунулся в очарование одиночного плаванья.

Поезд набирал ход. Вынырнув из московских объятий, он окунулся в широту необъятных просторов. Леса сменялись полями и перелесками, мелькали полустанки и деревеньки, раскинувшиеся вдоль железной дороги. Люди на велосипедах провожали их поезд долгими взглядами, некоторые махали рукой, и Виталька махал им в ответ, высунувшись из окна. Вокруг шла радостная суета, внизу соседи по плацкарту собирались обедать, и тетушка, сердобольная женщина с двумя детьми, пригласила и его к столу. Он спустился и, покопавшись в своем рюкзаке, тоже выставил на столик свою не хитрую снедь. Было весело и уютно, вокруг были веселые и добрые люди, и каждый считал своим долгом помочь другому, накормить и защитить. Вагон гудел как огромный улей, колеса мерно постукивали. Отобедав, Виталька опять забрался на верхнюю полку и просто уснул. Засыпая он почувствовал, как тетушка укрывает его покрывалом.

Поезд Москва-Гродно шел со всеми остановками в больших и малых городках. И на каждой станции шла бойкая торговля всякой всячиной. Народ гурьбой вываливал из вагона, кто покурить, кто что-то купить. И радостные и шумные пассажиры возвращались назад в вагон при отправлении. То там, то здесь раздавалось акапельное пение, а где-то в конце вагона кто-то наяривал и на баяне. Дети бегали по вагонам, играя в догонялки или в прятки. И эти два дня пролетели для Витальки быстро и весело. В вагоне он познакомился с Олежкой и Лидой, которые так же ехали на каникулы из Москвы, но они ехали в Гродно. Это было дальше того, где предстояло выходить Витальке, и на прощанье они обменялись адресами и договорились встретиться в Москве после каникул. К концу второго дня поезд остановился на маленькой станции Халечино, откуда Витальке предстояло еще добираться до Василишек. Мама высылала телеграмму, но получил ли её деда, Виталька не знал. Так что собирался добираться на перекладных, хотя можно было и пешком дотопать, всего-то 17 километров, но ехать – не идти.

Выйдя из вагона, он помахал своим новым знакомым вслед и отправился по дороге, ведущей к селу. Но, не пройдя и десяти метров, увидел встречающего его деда, который сидел на телеге, запряженной гнедой лошадкой «Настёнкой». Дед нежно обнял внука и потрепал по волосам, придирчиво оглядывая его, каким он стал за этот год. После, сев на телегу, они покатили по проселочной дороге к дому. Свежий запах сена на телеге пьянил и одурманивал. И Виталька развалился за спиной у деда, глядя в лазурное небо, на котором не было ни облачка. Он сунул в рот травинку и стал наблюдать за тем, как в небе носятся, выделывая невероятные пируэты, стрижи и ласточки. Ему так нравилось молчать рядом с дедом, в этом молчании было намного больше слов и мыслей, чем в пустой болтовне. Дед был сед, но еще крепок, росту в нем было около двух метров, но он всегда сутулился, поэтому казался чуть ниже. Он обладал неимоверной силищей, подкову за раз разгибал и сгибал обратно. Виталька попытался однажды проделать такой фокус, но как не пыхтел, только вспотел. Через два часа они уже заезжали во двор дома, где их дожидалась баба Наталья. Старики были счастливы, что любимый внук наконец-то приехал, и устроили маленький праздник. Пришли соседи узнать, что происходит в столице.

Прибежали пацаны, прознав о том, что из Москвы приехал их закадычный друг. И, отпросившись погулять, Виталька сел на велик и покатил вместе с друзьями в клуб. Было весело, и дни пролетали один за другим. В этих хлопотах пролетело пятнадцать дней. Виталька помогал деду пасти коров, а вечером он шел на гулянки. Надюха очень удивилась, увидев его в клубе, и даже согласилась потанцевать с ним, и Виталька был счастлив и млел от такого близкого прикосновения девичьего тела. Правда, до провожалок дело еще не дошло, но у него было впереди все лето.

Мальчишка очень любил ходить с дедом на выпас. Так рано утром они вместе гнали стадо из коровника на луга. Медленно перемещающееся стадо проходило в день около 10 километров, идя по не кошеным полям и лесным опушкам. В обед они пригоняли коров на кордон, где их доили привезенные туда доярки. Пастухи, отобедав вкуснятины, вновь гнали коров на выпас. Виталька шел за стадом и лишь изредка подгонял отставших животных хлыстом, звук от которого далеко разносился над полями, заставляя коров нервно взмахивать хвостами. Ближе к вечеру они гнали стадо обратно через деревню, и коровы, которые были не колхозными, расходились по своим домам сами, точно зная, где их стойло, и это было удивительно. Остальное стадо дед гнал в коровник, а Виталька бежал домой. Пообедав и переодевшись, он прыгал на велик и ехал к клубу, где собирались его друзья. Дружной компанией они шли на речку, а после шли опять в клуб, где каждый вечер показывали кино или включали патефон, и начинались танцы. До позднего вечера время пролетало незаметно, а утром он снова шел с дедом на выпас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.