Василий Седой
Жизнь в подарок

Пролог

Лежу на продавленном диване в своей хрущевке, мучаюсь жутким похмельем после вчерашнего празднования наступившего совершеннолетия. Не радует даже внушительная премия, выданная начальством к юбилею как лучшему токарю завода. Да-да, вчера мне стукнуло ровно пятьдесят лет. Так вот, лежу, никого не трогаю, как вдруг перед глазами появилась огромная, ярко бордовая надпись: «Радуйтесь».

От неожиданности чуть с дивана не свалился. Сука, пипец как я рад! Неужели дожил до пресловутой белочки? Охренеть радость, как бы кони не двинуть. Надпись как-то незаметно сменилась на другую: «Вам повезло».

Успел подумать: «Да, это крутое везение – дожить на старости лет до белой горячки с элементами жесткого прихода». А беспредел перед глазами только нарастал: «Мы выбрали вас для проведения эксперимента».

«Сука, какой нах эксперимент с похмелья? Кто это мы?» – проскочили поверхностные мысли в моей бошке, а где-то в глубине сознания начала нарастать паника от осознания близко подступающей шизы. А эта падла пишущая текст никак не унималась: «Мы предлагаем перенести ваше сознание в один из параллельных миров и поместить его в тело молодого аборигена».

Мысли заметались со страшной скоростью, что не лучшим образом сказалось на моем самочувствии. Мутить начало не по-детски. Тем не менее взял себя в руки и сделал однозначный вывод: белочка так не приходит. Сам не понимаю, почему так решил. Слава богу, до сегодняшнего дня с подобным не сталкивался. Но чувствовал сердцем – это не она. А раз это не белочка, то, может, все взаправду? Тогда почему бы и нет? Только как быть с семьёй? Думаю, родные вряд ли обрадуются моей преждевременной кончине.

Как будто подслушав мои мысли, текст стал более подробным и понятным: «Вы проживете в новом мире ещё одну жизнь, и после смерти в новом организме ваше сознание автоматически вернется в старое тело. В вашем мире на период проведения эксперимента время не сдвинется ни на миг».

Это что получается – прожить на халяву ещё одну жизнь и при этом даже с женой не поскандалить? Да кто же от такого откажется! Нет, херня какая-то, так не бывает, по-любому развод, помню ещё, в какой стране живу. Только вот как этот гребаный текст перед глазами появляется? Неужели придумали какую хрень о которой я не знаю? Ну ладно, будем играть тем, что есть, и соглашаться, а дальше – больше. Только возникает вопрос: а как же сознание аборигена, я же с ума сойду с чужим голосом в голове. Я сразу же получил ответ: «Сознание аборигена к моменту поселения покинет тело». А, ну тогда ладно, тогда согласен.

Очередная надпись ввела в ступор: «Выберите период истории, в котором хотите прожить дополнительную жизнь».

Нихрена себе, а что так тоже можно? Хочу в будущее – интересно же, как оно всё будет. Судя по очередной надписи, эти падлы реально мысли читают. «Для проведения эксперимента доступны миры, отстающие в развитии от вашего не менее, чем на сто лет».

Ага, получается попасть можно только в прошлое. Это сложнее. Начало двадцатого века вообще надо исключить. Был бы я каким-нибудь супер-пупер воякой, тогда, да, можно и побарахтаться, и половить в мутных событиях кусочки счастья. А так как я простой человек, то надо и попроще к выбору отнестись. И искать время поспокойнее. Или, может, забить на спокойствие? В принципе, мне ничего не грозит в любом случае. Поэтому, наверное, надо выбрать, чтобы было интересно. Хреново, что историю знаю на твёрдую двойку по десятикратной шкале и не особо помню, что и когда происходило. Но думаю, что и в Средних веках тоже делать нечего…

Интересно, а времена Емельяна Пугачева – это ещё Средние века или уже нет? Прикольно было бы посмотреть, как там и что было!

Хрен его знает, думаю, надо проситься приблизительно во времена лет за десять до его восстания, чтобы сравнить, как жили люди до него и после. Да и понаблюдать или, может, даже поучаствовать в этом деле интересно. Ведь при отсутствии страха смерти – а мне в случае гибели грозит только возвращение обратно – можно не хило так погулять. Да, выберу именно это время.

Только я пришёл к такому выводу, как появилась очередная надпись: «Принято. Выберите предпочтительное сословие, к которому будет принадлежать кандидат на подселение вашего сознания».

Нифига себе, да это праздник какой-то! Может, правда подфартит, и получится нормально пожить, не думая, как заработать на кусок хлеба. Хорошо бы попасть в тело сына какого-нибудь начальника. Надпись мгновенно сменилась: «Принято. До переноса осталось ровно одна минута. Включен обратный отсчёт».

На автомате мысленно заорал: «Стоп! А как же бонус?». Возникла небольшая пауза, а потом появилась очередная надпись. И меня как приморозило к дивану: «Какой тебе ещё бонус? Охренел от безнаказанности?».

Нет, точно развод! Я уже даже верить начал, а тут… Ну, не может такое написать какой-нибудь высший разум. Узнаю лексикон окружающих меня индивидуумов.

Собравшись с мыслями, начал громко думать. Ну как же! Всем попаданцам, по традиции, положен бонус. Во всех прочитанных книгах об этом говорят. Идеальная память или какая-нибудь неуязвимость, на крайний случай подойдет и просто крутое умение, позволяющее валить врагов направо и налево.

После очередной небольшой паузы появилась ещё одна надпись: «Хорошо, реципиент будет наделен абсолютной памятью. Время ожидания вышло, перенос сознания начался».

Интерлюдия.

Борт наблюдательной станции. Три представителя высокоразвитого мира на дежурстве – следят за безопасностью, пресекая вмешательство других развитых миров в естественное развитие находящейся здесь цивилизации. Они молодые и веселые, про таких говорят «с шилом в непотребном месте». И они просто помирают от скуки.

Обслуживание оборудования на станции времени много не занимает, а автоматика сама прекрасно справляется с мониторингом пространства вокруг планеты. Поэтому немудрено, что у персонала станции куча свободного времени. Вот разумные и придумывают всевозможные развлечения, чтобы хоть как-то скрасить медленно тянущееся время несения дежурства.

В этот раз они решили организовать праздник так, как это делают местные аборигены. Для этого они посетили соседнюю планету и по примеру случайно выбранной компании людей закупились местными спиртными напитками и едой. Для полноты ощущений отключили нейросети и, наблюдая за аборигенами, стали повторять все действия по уничтожению спиртного. Так как компания, за которой они все повторяли, была уже в достаточно пожилом возрасте для этой планеты, то наблюдатели не боялись выпить лишнего. Они рассудили, что их молодые крепкие организмы всяко больше выдержат, чем аборигенские. Так-то все правильно рассчитали, не учли только опыт и тренированность местных, поэтому незаметно для себя и перепились.

На другой день утром они ощутили всю прелесть состояния организма под названием похмелье. Так плохо они себя не чувствовали никогда! Соответственно, не знали и способов борьбы с этой напастью. Один из разумных предложил не мучаться, а просто посетить лечебную капсулу и прекратить мучения. Но другой вдруг задал вопрос:

– А как местные спасаются от этой болезни?

Тут же решили посмотреть. Каково же было их удивление, когда они выяснили, что аборигены спасаются тем же напитком, от которого и заболели. Решили пойти по их пути. После первых же выпитых рюмок напитка под названием водка, нашим наблюдателям изрядно полегчало. Поэтому решили повторить, чтобы, так сказать, закрепить успех.

После второй дозы, как водится, пригубили и по третьей, уже на всякий случай. Тут один из троицы обратил внимание товарищей на аборигена, который, лёжа у себя на диване, стойко переживал мучения, в отличие от своих употребляющих товарищей. Даже не притронулся к живительному напитку. Дежурные решили выяснить причину такого самоотверженного поступка.

Они воспользовались запрещенным прибором – считывателем для допросов военнопленных, которые использовали только в случае военных действий. Он работал в разных режимах, разумные применили самый щадящий из них. Он считывал поверхностную память.

Оказалось, что этот абориген не стал поправлять здоровье, чтобы не расстраивать свою жену, относящуюся к пьянству с неодобрением. Подвыпившие разумные озадачились. Это что же за жена такая, что так издевается над живым человеком? Приняв по очередной дозе живительного напитка, один из собутыльников предложил немного скрасить жизнь человеку, стойко переживающему такие мучения.

Дело в том, что буквально пару дней назад он при инвентаризации закрытого от посещений сектора станции нашел оборудование для переноса сознаниея разумного в тело любого умирающего человека в параллельной реальности. При этом за счёт энергии переноса тело погибшего полностью восстанавливалось. Вот он и предложил отправить аборигена в своеобразный отпуск. И понаблюдать за его приключениями в новом мире.

Немного поспорили и, проглотив очередную порцию напитка, решили попробовать – всё-таки жалко собрата по несчастью.

Спроецировав первое сообщение на сетчатку глаза аборигена, разумные чуть не померли от смеха. Безумно хохоча от его реакции, собутыльники напрочь забыли о некоторых правилах, применяемых при подобных переносах. Поначалу все шло хорошо – аборигену по его желанию подобрали подходящее тело сына правителя самого развитого государства на планете и уже включили обратный отсчёт, когда все вдруг остановилось. Обнаглевший абориген потребовал бонус. Ошарашенные таким раскладом, уже изрядно принявшие разумные переглянулись и начали оперативно работать. Один из них принялся настраивать аппаратуру, которая заставляет создание работать со стопроцентной отдачей. Другой быстро менял точку назначения, негромко приговаривая:

– Тело сына правителя? Будет. Вот только будешь ли ты ему рад. Щас я тебе подберу, по своему вкусу…

Третий, с непониманием глядя на действия друзей, принялся разливать очередную порцию спиртного.

Когда все действия по переносу были закончены, а заготовленная с запасом водка подошла к концу, по станции вдруг пронесся звук громкой сирены. Троица моментально включила нейросети, что привело к экстренной очистке организмов, и принялась выяснять причину тревоги.

Оказалось, что мир, в который они отправили аборигена, откололся от существующей ветки и пошёл по своему пути развития.

Вскоре прибыла экстренная комиссия. В ходе расследования она выяснила, что при переносе дежурные напортачили. Во-первых, они подселили матрицу сознания, не убрав предварительно сознание прежнего владельца тела, и два разума реципиентов слились. Во-вторых, они привязали эту же матрицу не к новому телу, а к его душе. Теперь разумный может перерождаться, не теряя приобретённых в разных жизнях знаний.

Из-за совокупность этих нарушений попаданец поменял существующий порядок развития и изменил планету. Поэтому она и отделилась от ветки миров.

Глава 1

Я пришёл в себя прямо в полете и с затухающей болью в ребрах. Приземлился на крутой склон обрывистого оврага и покатился в заросли тернового кустарника. Он и остановил движение моего тела, при этом изрядно его исколов и поцарапав. От неожиданности я громко выругался, и при этом использовал большую часть накопленного за жизнь запаса матерных выражений. А как тут не заругаешься, когда тестируешь пушистость тернового кустарника всеми частями организма!

Сверху раздался сочный бас:

– Гля, живой сученыш! Надо добить.

– Да нет, я его так долбанул по ребрам, что даже треск слышал, – добавил другой, более молодой и звонкий голос. – Не должен он выжить.

– Должен не должен, – ответил первый голос, – иди и добей, нам видоки не нужны.

После непродолжительной паузы в овраг начал спускаться здоровенный мужик с кривым ножом в руках. А я отчётливо понял, что это спускается моя смерть, и попытался вырваться из плена кустарника. Мужик поднял на меня глаза и, ухмыльнувшись, произнес:

– Да не дергайся ты, я быстро.

С этими словами он неловко переступил с ноги на ногу, поскользнулся и смачно херякнулся спиной о стенку оврага, после чего заскользил по склону вниз. Нож, который он держал в руке, каким-то образом отлетел в мою сторону и покатился параллельно с мужиком. Всё это время я не переставал выпутываться из кустарника и добился некоторых успехов. По крайней мере, наполовину выполз и полностью освободил торс. Дальнейшие события слились в один миг. Я рванулся и, раздирая штаны в клочья, сумел дотянуться до скользящего вниз ножа. Мужик с матом влетел в колючий кустарник почти полностью. Торчали только голова и одна из рук. Действуя в каком-то автоматическом режиме, я буквально прыгнул к нему и, несмотря на его попытку отмахнуться свободной рукой, воткнул ему нож в горло. Сверху в это время послышался гулкий голос второго мужика, который с раздражением спросил:

– Долго ты там будешь возиться?

Понятно, что мужик с ножом в глотке ничего ответить не мог, а я на каком-то кураже, не глядя на агонию убитого мной страдальца, пытался дотянуться до одного из двух торчащих у него из-за пояса огромных пистолетов. Несмотря на сопротивление колючего кустарника, я зацепил кончиками пальцев одну из пушек и осторожно потянул на себя, стараясь все делать очень плавно. Когда наконец завладел агрегатом и даже с трудом взвел курок, сверху послышались тяжёлые шаги.

– Что ты будешь делать, – проговорил тот же голос, – ничего нельзя доверить.

И потом чуть громче:

– Давай выбирайся, у нас ещё дел уйма.

С этими словами над краем овраг появилась круглая бородатая харя, в которую я и выстрелил. Пистолет от зверской отдачи вывернулся у меня из руки, но я не промахнулся, и бородатая голова буквально разлетелась на части.

Выроненный пистолет я успел прижать к земле ногой, не дав ему скатиться в кустарник. И на секунду задумался: «Это что блин такое происходит? Как-то не такого я ожидал от переноса моего сознания». И тут же пришла вторая мысль: «потом буду рефлексировать, сейчас надо разобраться в происходящем». Лезть безоружным – не вариант. Неизвестно, кто там меня может ждать. Так что я полез доставать второй пистолет.

Кто бы знал, как меня достал этот кустарник – исцарапался уже с головы до пят. Но сумел по уже отработанному алгоритму достать и второй ствол. Подготовил его к применению, в этот раз даже удосужился проверить порох на полке, и осторожно полез наверх по почти отвесной стенке оврага. Там я обнаружил труп убитого мной мужика и мирно щиплющих траву четырёх лошадей. Две из них были под седлом и две, как я понимаю, вьючные, потому что нагружены переменными сумками.

Осмотревшись, я увидел небольшой бездымный костерок и вытертую подстилку, на которой аккуратно лежали два ружья огромного калибра. Они были довольно громоздкими и неудобными, но я все же решил подготовить их к бою, на случай если появятся друзья убитых мной мужиков. Это не заняло много времени, и я даже перетащил их вместе с подстилкой ко склону оврага. Стрелять с рук без упора из этих дур – не хватит никаких сил.

После того как подготовил все для стрельбы, проверил на трофеи убитого наверху мужика. У него тоже были два пистолета. Понятно, что их точно также приготовил к применению и положил рядом с ружьями.

Вскоре я услышал приближающийся топот копыт. Не раздумывая ни секунды, метнулся к подготовленным ружьям и постарался слиться с местностью. Поймал себя на том, что даже дыхание затаил, стараясь стать незаметным. Из-за небольшого холма появился всадник, который бодрым галопом несся к месту импровизированной стоянки. Он был очень похож на убитых мной мужиков, и я сделал вывод, что появился он здесь не случайно.

Немного не доезжая до пасущихся лошадей, он начал сбавлять скорость и внимательно всматриваться во что-то недалеко от меня. Только когда я перевел взгляд в туже сторону, чуть не плюнул с досады. Я просто забыл о убитом мною мужике на краю оврага! Вот этот всадник и всматривался в лежащего без движения человека, все больше замедляясь. Когда до него оставалось метров сорок, я выстрелил. Больше тянуть было нельзя, он и так, похоже, понял, что рассматривает труп, потому как непроизвольно потянулся к рукояти пистолета.

Попал я снова удачно – мужика буквально вынесло из седла, и он бесформенным мешком свалился с лошади. Я взял один из пистолетов в руки и осторожно к нему приблизился. Добавлять не понадобилось. Помимо раны в груди, он, упав с лошади, ещё и свернул себе шею. Голова, вывернутая под неестественным углом, остекленевшими глазами смотрела на меня.

Разглядывая его вооружение, как две капли воды похожее на такое же у убитых мной ранее, я вдруг вспомнил, как в школе рассказывали о дефиците огнестрельного оружия в это время. Кто же они такие, эти мужики? Ведь по нынешним временам их снаряжение стоит огромных денег. Да и кони, которые собрались кучкой и как ни в чем не бывало щипали траву, были рослыми и, думаю, дорогими.

С третьего всадника я снял такие же точно, как и ранее, два пистолета и ружье, которые отнес к остальному арсеналу и сложил рядышком на подстилку. Сам уселся рядом, чтобы немного прийти в себя и обдумать ситуацию.

Как только немного расслабился, так меня накрыло. В голову хлынули воспоминания пацана, в тело которого я попал. Всё это произошло так резко и неожиданно, что я даже потерял сознание на какое-то время. Очнулся, впрочем, довольно быстро – с гудящей головой и в полных непонятках. Ведь я должен был попасть в тело, которое уже покинуло сознание старого владельца. Тогда почему мне достались его воспоминания? Что-то пошло не так? Как бы это не аукнулось в последствии… С другой стороны, зачем об этом думать, если изменить ничего нельзя. Может, так даже лучше. Память пацана поможет адаптироваться в этом времени, да и его умения и навыки пригодятся. Например, до попадания я о лошадях только слышал и несколько раз видел издали, а пацан был неплохим наездником. С детства выгуливал и присматривать за господскими лошадками. Да и понятно мне стало многое из того, что здесь происходит.

Семья пацана, как и несколько соседних семейств, были крепостными и принадлежали боярину Вельяминову. Жили они в деревеньке недалеко от Тулы. В последние годы жить стало просто невыносимо. После зимы, когда от голода погибла почти четверть деревни, жители дружно решили бежать на Дон. Рассудили, что если все равно погибать, то лучше сделать это вольным людьми. Другими словами, доведенные до ручки крестьяне просто искали лучшей доли в свободном казачьем краю, откуда выдачи нет. Чтобы увезти хоть какое-то имущество и припасы, разграбили поместье боярина в соседнем селе и подались в бега всей деревенькой.

Всё шло нормально, они успели даже миновать Воронеж и удалиться от него километров на триста вниз по течению реки, когда их настигла погоня. Сколько в ней было боевых холопов боярина – неизвестно.

Пацан присматривал за пасущимися коровами и козами, когда к нему подлетели два знакомых хозяйских холопа и стали бить смертным боем. Дальше вы все знаете. Пацана эти холопы убили и сбросили в овраг. В этот момент я и вселился в его тело и сделал все для того, чтобы выжить.

Что творится в лагере переселенцев, я не знаю, собственно, как и что делать дальше. Уходить с этого места – тоже не с руки. Моя крестьянская составляющая на дыбы вставала от одной только мысли, что нужно бросить столько добра и сматываться.

Пока предавался этим мыслям, из-за того же холма, из-за которого ранее прискакал третий холоп, появилось пять всадников. Трое вели за собой по одной, а двое так и по две заводных лошади. Узнал их сразу и понял, что никуда убежать не смогу и не успею. Не успею, потому что они уже слишком близко. А не смогу, потому что узнал их предводителя. Это был один из управляющих боярина, от которого я натерпелся обид за свою короткую жизнь больше, чем от кого бы то ни было. Не один и не два раза хлестали меня розгами по приказу этого ублюдка, и обычно только потому, что я ему не нравился.

Рука сама потянулась к ружью, а тело аккуратно и плавно скользнуло за кромку оврага. Очень удобное здесь место образовалось для стрельбы с упора. Поэтому и решил, что буду отбиваться до последнего, а там – куда кривая выведет.

Первый выстрел сделал, когда до всадников оставалось метров пятьдесят. Это довольно большое расстояние для гладкоствольного ружья, да и для нарезного тоже. Я имею в виду современный огнестрел. Ведь не сбить прицел, когда загорается порох на полке, при том ещё и отвернувшись во время выстрела, чтобы не повредить глаза, – та ещё задача. Тем не менее попал и, слегка передвинувшись в сторону от порохового дыма и попутно сменив ружье на другое, подготовленное к стрельбе, начал выцеливать очередного противника.

Холопы оказались совсем не готовы к бою, потому что после первого выстрела они остановились, а после второго кинулись убегать с криками «засада!». Второй раз я тоже не промахнулся и выбил из седла ещё одного противника. Увидев, что оставшиеся в живых разворачиваются, чтобы убежать, я решил напугать их ещё больше и выстрелил в их сторону из пистолета. Понятно, что не попал, да и не надеялся. Но эти горе-вояки даже заводных лошадей бросили, стараясь сбежать как можно быстрее.

Как только они скрылись за холмом, я схватил в охапку заряженные пистолеты и кинулся к убитым мной последними мужикам. Их вооружение было точно таким же, как у других, и я хотел разжиться дополнительными ружьями. Решил пока обходиться ранее заряженными стволам. Просто пока некогда разбираться, как зарядить это допотопное оружие. Наверняка ведь есть свои нюансы, о которых я пока не знаю, поэтому обойдусь тем, что есть.

Собирая помимо ружей ещё и пистолеты, услышал далеко за холмом выстрелы и другие звуки боя. Это изрядно напрягло, потому что неизвестно, кто потянулся на звуки стычки и не окажется ли новый противник хуже старого. Я быстро закончил со сбором оружия, остановился и осмотрелся. А потом плюнул на все и начал сгонять в одну кучу начавших разбредаться лошадей. Рассудил, что все равно сейчас никуда уходить не буду, пусть находятся рядом, под присмотром. Вдруг обойдётся, и получится их сохранить. А они, как я уже говорил, очень даже достойные представители среди себе подобных.

Когда собрал всех скакунов в одну кучу, то не поленился и потихоньку их стреножил. Несмотря на то что часть из них были боевыми скакунами, обращался я с ними без проблем. Всё они были из конюшни боярина и прекрасно помнили человека, который так долго ухаживал за ними.

После того как закончил с лошадьми, решил попробовать зарядить ружья. На одном из трупов я нашёл приспособу для измерения пороха. Всё остальное для перезарядки оружия, начиная от пуль с порохом и заканчивая банальными пыжами, как вы понимаете, тоже есть в наличии. Изрядно удивили деревянные шомпола, я даже непроизвольно улыбнулся.

Если с первым ружьём я немного повозился, то с остальными справился без проблем.

Надо сказать, закончил как раз вовремя. Из-за все того же холма появился небольшой отряд всадников из десяти человек. Эти люди сильно отличались от холопов боярина как одеждой, так и поведением. Заметив валяющиеся трупы, они тут же рассредоточились и остановились, внимательно осматриваясь по сторонам. Я же, глядя на это, готовился к бою. Думаю, сейчас и закончится моё посещение прошлого. Судя по повадкам, это опытные вояки и, несмотря на обилие огнестрела, боюсь, ничего мне против них не светит.

Не знаю, чем бы закончилась эта встреча, но из-за того же бугра выбежала простоволосая женщина и понеслась в мою сторону с криком:

– Сынок, ты здесь? Отзовись!

В этом голосе было столько разнообразных эмоций, от отчаяния до надежды, что у меня даже в груди защемило и на глаза непроизвольно навернулись слезы. Это, как вы понимаете, была мама пацана, в которого я попал и сознание которого так никуда и не делось. Мне стало странно воспринимать эту женщину как чужого человека и одновременно как свою мать. Не задумываясь, покинул свою позицию и, положив на одну руку охапку пистолетов, а в другую взяв одно из ружей, я показался ей на глаза. Она, когда увидела меня живым и здоровым, разревелась и присела там, где бежала, даже не успев полностью остановиться.

Я посмотрел на всадников, которые стояли на том же месте, и пошёл к матери. Аккуратно положил рядом с ней оружие, осторожно обнял. Она как-то надрывно всхлипнула и запричитала сквозь слезы, глотая окончания слов и подвывая. Из её нечленораздельной речи вычленил только то, что мы осиротели. Пока обнимал и пытался успокоить маму, увидел, что всадники, не торопясь, начали с нами сближаться. Рука непроизвольно потянулась к ружью. Один из бойцов громко хмыкнул и сказал:

– Не балуй. Мы не враги.

Мама, как будто очнувшись, с недоумением оглянулась на подъезжающих всадников, а потом перевела взгляд на меня. Увидев протянутую к ружью руку, тихо сказала:

– Сынок, это казаки. Они спасли нас и поубивали боярский холопов. А твоего папу убииили.

И как будто выплеснув из себя все, что хотела сказать, она снова разрыдалась. Несколько минут прошло, прежде чем сумел её немного успокоить и переключить свое внимание на подьехавших вплотную казаков. На вопрос, кто побил этих людей, пришлось отвечать, что моя работа. А потом долго рассказывать, как все происходило.

Главный среди этих воинов оказался дотошным до безобразия, и пока не выяснил все детали, не отстал. Меня удивило, что казаки даже глаза не скосили на мои трофеи, не говоря уже о том, чтобы попытались отобрать. Им глубоко наплевать, что оружие в руках у подростка. Меня подобный подход только порадовал. Появилась надежда сохранить награду, а это по нынешним временам нехилые деньги, которые помогут нам крепко встать на ноги. И вообще, если честно, то мне понравилось поведение этих бойцов. Они без суеты помогли увязать все добытое в бою в узлы, которые поместили в и так переполненные переменные сумки. А потом без разговоров перегнали небольшой табун к нашему лагерю. Два человека три этом без всякой команды согнали в одно место разошедшуюся в разные стороны скотину и тоже пригнали её к месту стоянки.

Там после нападения холопов творился настоящий, ничем не прикрытый бардак. Эти уроды налетели неожиданно и, несмотря на отсутствие как такового сопротивления, начали рубить саблями тех из мужиков, которые не упали на колени при их приближении. Так убили моего отца и ещё четырёх беглецов, которые не захотели или не успели показать проявление покорности.

Казаки наткнулись на наш лагерь случайно и в какой-то мере благодаря устроенной мною стрельбе. Они просто свернули с тракта, чтобы проверить, кто балуется огнестрелом. Так как лагерь был практически на одной линии с местом моего боя, то и наткнулись они сначала на него. Не сомневаясь ни секунды, они уничтожили обнаглевших уродов, которые вздумали буянить на их земле. Закончив в лагере, они отправились посмотреть, кто продолжает стрелять, и встретили ещё трех удирающих от меня холопов, которых и пристрелили, походя. Мама же оставила двух детишек под присмотром соседки, кинулась на мои поиски и очень вовремя появилась, не дав начаться стычке с казаками.

В нашем лагере вовсю распоряжался дядька Акинфей, который был кем-то вроде заместителя моего отца при организации побега. Да, я попал, как и заказывал, в тело сына командира. Пусть отец и был командиром белых крестьян, но тут не подкопаешься – командир же. Так вот, когда дядька Акинфей увидел мои трофеи, которые как раз и пригнали к нашей телеге, стоявший немного наособицу, и коротко переговорил с казаками, то сразу же послал двоих крестьян оприходовать добро. Меня подобный расклад совсем не устраивал, тем более что дядьку я недолюбливал. Чувствовал в нем какую-то гниль. Поэтому я громко, чтобы не сказали, что не слышали, произнес:

– Ну-ка отошли от моего имущества.

Посланные за трофеями мужики остановились, один из них оскалился и ответил:

– Ты на кого голос повышаешь? Мелюзга.

Казаки, которые с интересом за этим наблюдали, только хмыкнули. А я так же громко сказал:

– На тебя и повышаю. Не надо трогать чужие вещи.

Тут вмешался дядька Акинфей.

– Это имущество общины, и это я сказал его разобрать.

Меня такая постановка вопроса взбесила до крайности. В этот раз, не повышая особо голоса, так как вокруг наступила тишина и народ внимательно наблюдал за конфликтом, спокойным тоном начал говорить:

– А где была община, когда убивали моего отца? И где был конкретно ты, дядька Акинфей?

– Да как ты смеешь идти против общины? – Наехал он. – Закрой рот и делай, что тебе скажут…

Что там он хотел добавить, я уже не слушал – просто достал пистоль и взвел курок. Выстрелить мне не позволил голос главного у казаков. Громко и внушительно он сказал:

– Ну-ка прекратить. Ты, – он указал пальцем на меня, – убери оружие. А ты, – тут он повернулся к дядьке, – закрой свой поганый рот и думай, что и кому ты говоришь. Пацан, в отличии от тебя, только вышел из боя. И в этом бою он порешил пять бойцов. Не чета тебе.

Потом он повернулся так, чтобы видеть всех крестьян и продолжил.

– Вы пришли на землю вольного казачества, и если хотите здесь жить, то придётся соблюдать принятые здесь законы. Один из них гласит: что с боя взято, то свято.

Казак опять повернулся к дядьке и добавил:

– Оставь пацана в покое, он в своём праве. И только от него зависит, захочет ли он выделить что-то на вашу общину. Я на его месте не дал бы и медяка.

Он уже развернулся чтобы уйти, когда я спросил:

– Найдётся ли в твоей станице место для нашей семьи?

Казак обернулся и кивнул головой.

– Для тебя и твоей семьи место найдётся – добавил он.

Выдержал небольшую паузу и, кивнув в сторону дядьки Акинфея, добавил:

– Для таких как он, места нет.

И ушёл. А я услышал шипение дядьки:

– Ниче щенок, еще сочтемся…

Сделал к нему несколько шагов и со всей дури зарядил ногой по яйцам. От этого удара, несмотря на мой невеликий вес, его аж подбросило. Он свалился на землю и скрутился в клубок, а я, поворачиваясь, чтобы уйти, произнес:

– Только попробуй гадить мне или моим близким. В следующий раз я тебе эти яйца отрежу и засунул в глотку…

Я подошёл к матери и попросил её собираться в дорогу – мы уходим вместе с казаками.

Сборы были недолгими, и уже минут через двадцать мы были готовы выдвинуться в путь. Мы даже не стали хоронить в этом месте убитого отца, решили сделать это на очередной стоянке.

Уже перед самым выходом я подошёл к общинному стаду и выбрал там молодую корову, которую привязал к задку телеги. В конце концов, это стадо появилось, да и сохранилось в дороге только благодаря отцу. Это он в свое время настоял на том, чтобы завернуть во время бегства в сторону и подобрать хозяйскую скотину.

Мы отъехали от бывшего нашего лагеря не так и далеко – где-то километров через семь у казаков было оборудованное всем необходимым место для стоянки. Рядом зеленел небольшой лесок, поэтому проблем с дровами быть не должно. И так же недалеко располагался источник с вкуснейшей холодной водой.

После того как обиходил лошадей и обустроил лагерь, мы с казаками выкопали могилу и похоронили отца. Уже поздно вечером, с наступлением непроглядной темноты, меня позвали к главному из них.

Глава 2

Разговор с главным казаком начался со знакомства. Ведь за все время общения мы так и не узнали друг друга. Командир оказался сотником с говорящей фамилией Головин. Звали его Кондратий Прокопьевич. Он со своим караваном возвращался из, можно сказать, торговой поездки. Недалеко отсюда казаки закупились у так иногородцев зерном. Они исправно получали жалование из казны, в том числе и хлебом, но по словам Кондратия Прокопьевича, решили сделать дополнительные запасы из-за предстоящего похода. Им в середине лета предстоит уйти на Кавказ.

Живут они, по моим представлениям, приблизительно в том месте, где в моё время располагается город Шахты. Поселение называется Грушевским. Понятно, что пришлось представляться и мне тоже, как и рассказывать о нашем пути из под Тулы и до этих мест.

Зовут меня в этом теле Иван, отчество у меня Савельевич, а фамилия Зарубин. Когда рассказывал о проделанной крестьянами пути, то очень жалел, что не успел пообщаться с отцом пацана. Очень неординарным он был человеком, раз сумел провернуть такое дело.

Крестьяне путешествовали, можно сказать, с комфортом, благодаря поддельной подорожной грамоте. Ее сумел выправить мой отец – он был грамотным и даже неплохо для этого времени образован. А все благодаря тому, что в юности сопровождал несколько лет по заграницам сына боярина, там и нахватался за компанию с хозяином кое-каких знаний.

Рассказывая все это, я обозначил, что отец меня учил всему тому же, что знал сам. И это было действительно так, за одним небольшим уточнением. С моей идеальной памятью и принесенными из будущего знаниями я на сегодняшний день, без преувеличения, самый образованный человек на Земле. Естественно, что этого я рассказывать не стал, но обозначил, что в силах обосновать свои придумки. А подспудно решил разгуляться в этом времени по полной программе. Раз уж выдался такой шанс, то почему бы и не попрогресорствовать?

Разговор затянулся на несколько часов, и спать мы пошли довольно-таки поздно. Я долго не мог уснуть, вспоминая события этого длинного дня и подводя итоги разговора с сотником. Он посоветовал селиться не в самом поселении, а в нескольких километрах от него. Там есть свободный кусок земли и возможность поставить хутор. По его словам, лучше места для постройки дома не придумать. Там, помимо приличного источника воды, есть ещё и небольшая роща, что в этих местах является несомненным достоинством. Да и земля для выращивания урожая богатая. Короче, рай на земле, только руки приложить, и все будет нормально. Так, в раздумьях, я не заметил как уснул.

Проснулся лагерь на рассвете, солнце даже ещё не выглянуло и небо только начало сереть. Казаки уже приготовили в огромном котле непонятное варево и пригласили на завтрак и наше семейство, о котором отдельно надо сказать два слова. Помимо мамы Марии, у меня есть ещё десятилетий брат Илья и семилетняя сестрёнка Настя. Не помню, говорил или нет, но мне недавно стукнуло тринадцать лет.

После завтрака я долго собирал нас в дорогу. Это кажется, что все просто – покидал в телегу вещи, запряг лошадку, да и все. На самом деле, только обиходить свой небольшой табун лошадок, времени занимает дофига и больше. Да и груз правильно разместить в телеге – не так-то просто. Надо ведь учесть и пассажиров. Да и корова требует внимания. Это вообще незаменимая в хозяйстве живность, и детям молоко в радость.

Дела закрутили целиком и полностью, но ко времени начала движения каравана я успел все сделать, как должно быть. Сам в этот раз буду ехать верхом. Для этого я взнуздал Орлика, жеребца, на котором раньше передвигался управляющий боярина. Плохо, не успел вчера подогнать под себя снаряжение, но боевой пояс сумел приспособить, пробив дополнительные отверстия в толстой коже. На него повесил только нож и за него засунул два пистолета. Конечно, так их носить не очень удобно, но привыкать нужно, по крайней мере пока не изготовлю нормальную кобуру.

Трофеями мне досталось и пять сабель. Так как пользоваться подобным оружием не умею, решил пока отложить их в сторонку, а себе в памяти сделал отметку – найти толкового наставника.

Когда караван пошел, я попросил братишку порулить телегой, а маму – разобрать переменные сумки, которые мы так и не успели осмотреть. Надо понимать, чем разжились, и уже сейчас думать о приобретении всего необходимого для нормальной жизни на новом месте.

С трупа управляющего я снял почти двести серебряных рублей, плюс с остальных почти тридцать. Довольно большие деньги, по местным меркам, надо распорядиться ими с умом. Во вьюках обнаружили много нужных и полезных вещей, начиная от запасной одежды, как чистой, так и требующей стирки, и заканчивая необходимой в походе утварью и посудой из меди.

Удивили сумки управляющего. Там, помимо серебряной фляги и тарелки с ложкой, был боевой лук с двумя колчанами стрел и запасными тетивы. Лук производил впечатление. Это было настоящее произведение искусства. Когда я его внимательно разглядывал, ко мне подъехал один из казаков и сказал:

– Это очень хороший лук. Такие делают османы, и стоят они огромных денег. Можно мне его испытать?

Почему бы и нет – у меня не хватит сил даже тетиву натянуть, а посмотреть, на что он способен, хочется. Поэтому я молча протянул лук воину. Тот спокойно, не особо напрягаясь, натянул тетиву и, достав из колчана три стрелы, выпустил их со скоростью пулемёта в стоящее вдалеке дерево. Когда подъехали посмотреть на результат, я только завистливо вздохнул. Всё три стрелы торчали посередине ствола, выстроившись в вертикальную линию строго на расстоянии сантиметра два друг от друга. Такого мастерства я не видел ни в этой, ни в прошлой жизни. Поэтому сразу задал вопрос:

– Научишь? Я заплачу.

Казак посмотрел на меня хмурым взглядом.

– Этому быстро не научить, – ответил он, – а нам скоро в поход.

– Мне хотя бы азы, – пользуясь моментом, попросил я, – а дальше сам тренироваться буду.

Немного подумав, я добавил:

– Мне ещё и саблей надо учиться обращаться. Даже не знаю, кого просить.

– Могу и с саблей, – ухмыльнулся казак, – только такая наука дается не каждому. Тяжёлое это дело. Да и стоить будет немало.

– Сколько это немало в твоём понимании?

Казак в очередной раз хмыкнул и ответил:

– Я видел среди твоей добычи сабельку, которой будет в самый раз для оплаты науки.

И даже не спросив, согласен ли я с таким раскладом, он продолжил:

– Заниматься будем ежедневно, по часу утром и вечером, пока не уйду в поход. Начнешь жаловаться на трудности, на этом все и закончится. Плату, которую ты отдаёшь сейчас, в таком случае не верну. Если согласен – жми руку.

С этими словами он протянул свою лопатоподобную руку, которую я, не сомневаясь ни мгновения, пожал..

– Меня зови Угрюмый, – хмыкнул он, – все так зовут.

Казак развернул коня и, не торопясь, поехал догонять караван. Я сделал тоже самое.

Надо сказать, что Угрюмый действительно отличался от других какой-то мрачностью характера. Возле каравана он снял тетиву и с неохотой вернул мне лук, который я спрятал в телеге среди другого оружия.

До обеда ничего значимого не происходило, а вот во время короткой остановки ко мне подошёл наставник – дальше буду называть его именно так – и принёс два продолговатых полотняных мешочка, которые прикрутил широкими сыромятными ремешками к моим запястьям, и велел не снимать, даже отходя ко сну. Странный, надо сказать, у него подход к учёбе. Ну да ладно, выводы делать рано, поживем – посмотрим, как оно будет. А будет, думаю, не легко.

Несмотря на то что привязанные мешочки не отличались каким-то большим весом, уже через час я просто не мог поднять рук. Даже не замечал до этого, сколько человек в своей жизни делает непроизвольных движений руками. Я уже не говорю о таких случаях, как отогнать комара или мошку. Хватает и других раздражителей – то хочется почесаться, то непроизвольно сопроводить слова каким-нибудь жестом. Уже через пару часов я старался таких движений не делать, а к вечеру большей частью дел пришлось заниматься маме с братом. Хорошо, сегодня никакой тренировки не случилось, иначе даже не представляю, как бы я выкручивался.

На следующий день утром поймал себя на мысли, что даже во сне старался не шевелить лишний раз руками. А встал разбитым, как будто трудился всю ночь.

Первая тренировка прошла… тяжело. Наставник показал несколько стоек и простейших ударов, которые заставил повторять в течении всего часа. Он довольно сильно удивился, когда после нескольких повторов я перестал ошибаться и делал все показанное практически идеально. Похоже, здесь помогла моя идеальная память. Но если с повторениями сложностей не возникло, то вот насчет физического состояния моего организма так не скажешь. До конца занятий продержался на одном упрямстве. Одежда настолько пропиталась потом, что складывалось впечатление, будто я вылез из водоёма и забыл её отжать. Об участии в бытовых делах снова не могло быть и речи. На это просто не осталось сил.

Наблюдающие все это казаки посмеивались и спорили между собой на тему того, когда я сдамся и брошу заниматься фигнёй. А я, что называется, закусил удила. Для себя решил: сдохну, но слабину не дам.

Только на четвёртый день пути обратил внимание, что перестал делать лишние движения руками и стал втягиваться в тренировки. Было не менее трудно, чем раньше, но я потихоньку привык и перестал страдать от запредельной усталости. Ещё через три дня мы прибыли на место. Нет, не на место где будем жить, а к населенному пункту, в котором осели казаки.

В нем – я бы назвал его селом – мы только переночевали и уже на следующее утро в сопровождении нескольких казаков во главе с сотником направились в место будущего расположения хутора. Наставник тоже решил составить компанию. Казалось бы, расстояние небольшое, а из-за нескольких оврагов пришлось петлять почти до обеда.

Предложенное место понравилось всем родным и более чем устраивало меня. Я сразу положил глаз на протекающий по ложбине ручей, который метров через триста пропадал в глубоком овраге с обрывистыми, заросшими густыми кустарниками стенками. Он как будто специально создан для устройства приличного по размеру пруда. Если правильно перегородить овраг, то можно много чего сделать полезного, начиная от мельницы и заканчивая мастерской со станками, которые будут крутиться благодаря силе потока воды. Более того, если решусь затеять постройку плотины, то дом можно возводить на небольшой возвышенности, с которой будет просматриваться весь пруд. А самое главное, что этот пруд будет омывать эту возвышенность с трех сторон, что обезопасит в случае нападения. Защищаться с одной стороны всяко проще, чем с четырёх.

Осмотром местности и устройством временного лагеря мы занимались до позднего вечера. Казаки, показав и рассказав все об этой местности, оставаться на ночь не стали и отправились по домам. Наставник перед расставанием сказал, что ждет меня утром.

– И так вечернюю тренировку пропустили, – пробурчал он.

Хотя причина и была уважительной, он все равно был недоволен.

На другой день, после моего возвращения с тренировки, стали всем семейством решать, как будем обустраиваться. И тут мнения разошлись. Мама ратовала за то, чтобы нанять людей и сразу строить мазанку по примеру местных жителей. Я же предложил начать с полуземлянки, а людей нанять для постройки сараев и устройства плотины. Аргументировал необходимостью устройства мастерской. Строительство дома предложил отложить на следующий год. Мама задала только один вопрос:

– А кто в этой мастерской будет работать?

– Я и буду, – ответил, как есть, я.

А про себя подумал: «у меня уже куча мыслей, как сделать толковое огнестрельное оружие, даже без использования нормальных станков. А если заморочиться их постройкой, то тогда вообще тушите свет… Всё-таки профессиональный токарь, да и слесарь не из последних, может наделать изделий, которых этот свет ещё не видел. А если организовать какой-нибудь привод, то станки – это просто дело техники и не такого и большого времени… Мама начала было спорить, а потом как-то резко замолчала, внимательно на меня посмотрела и сказала:

– Даже не заметила, как ты вырос, сынок. Делай, как знаешь, а я помогу и поддержу.

Вот так вот. Везут на том, кто везёт. Но я только обрадовался и занялся разметкой территории и планированием дальнейших шагов.

Вечером я поехал на тренировку чуть раньше, чтобы успеть переговорить с сотником. Как ни крути, а без помощи не обойтись, если я, конечно, хочу успеть до зимы выполнить все задуманное. А планы у меня грандиозные.

Сотника застал дома и без раскачки начал разговор. Рассказал ему все о своих задумках и попросил совета и помощи. Совета в том, кого и за какие деньги можно нанять на работы до конца лета, и где купить кое-какие материалы. А помощи попросил в продаже части лошадей и покупке живности. Тот даже затылок начал чесать, когда выслушал все мои хотелки. По его словам, с продажей лошадей проблемы не будет, как и с наймом рабочих артелей, а вот купить материалы быстро не получится. Просто необходимое мне здесь найти практически невозможно. Но сотник пообещал свести с толковый купцом, который достанет все, что угодно, были бы деньги.

Надо, наверное, немного рассказать, что же мне нужно такого, чего здесь трудно добыть. А нужно мне приличное количество меди и олова, желательно еще мореный дуб, и чем больше, тем лучше. Ну, и если получится, то поташ и серная кислота. А если нет, то тогда хотя бы несколько бочек нефти, которую здесь называют земляным маслом. А лучше, конечно, достать все перечисленное.

После разговора с сотником, несмотря на поджимающее время, заехал к местному кузнецу. Хотел заказать несколько привычных мне лопат. Не нравится мне работать местными деревянными с металлической кромкой. Одно мучение вместо работы.

На подворье кузнеца реально завис – рядом с кузницей увидел с одной стороны огромную кучу из кусков чугуна, а с другой – гору каменного угля. Сразу в голове появилось множество мыслей, как и для чего все это можно использовать. Имея эти два ресурса, в этих местах можно стать миллионером. Благодаря нынешней памяти, я могу построить здесь множество полезного для развития металлургии. Ведь всю прошлую жизнь пришлось работать с металлом, да и видел много как устаревшего оборудования, которое здесь можно воплотить в железе, так и разных картинок и чертежей разнообразных домен и печей для плавки как железа, так и стали. Более того, я помню все составы разнообразных сплавов, встречавшихся в прошлой жизни как в работе, так и вычитанные в разнообразной литературе и специализированных справочниках.

Кузнец, который в это время вышел во двор, с интересом меня рассматривал, а потом не вытерпел и задал вопрос:

– Зачем пришел, отрок?

Я же, находясь под впечатлением от нахлынувших мыслей и наметившихся перспектив, не задумываясь ответил:

– А почему у вас так металл хранится?

И показал пальцем на чугун. Он рассмеялся и ответил.

– Да, давно уже надо вывезти и выбросить, все руки не доходят. Это же свинское железо, его только на выброс.

Я аж подпрыгнул от такого расклада. Нет, я понимаю, что так и должно быть в это время, не совсем темный и книги разные почитывал, в том числе и исторические, но все равно оказался не готов к подобному. Но сориентировался сразу.

– Если вы все равно собрались выбрасывать это железо, – спросил я, – может, вместо этого отдадите его мне? И если не секрет, то скажите, а куда вы раньше выбрасывали подобное железо?

Мужик перестал улыбаться.

– Отдам. И покажу, где его множество, но только после того, как расскажешь, зачем оно тебе нужно.

Тут я маленько задумался. А надо ли мне создавать себе конкурента? Или наоборот, предложить ему долю и замутить что-то типа небольшого заводика по выплавке стали, а самому заниматься металлообработкой? Хрен его знает, как правильно поступить. С одной стороны, можно самому потихоньку делать деньги на штучных изделиях. С другой стороны, если поделиться знаниями и умениями, то можно нехило поднять отечественную металлургию. Вот не знаю, когда придумали способы переработки чугуна в сталь, но я их знаю несколько. Если бы хоть какой-то способ был известен в Европе, то и здесь чугуном перестали бы разбрасываться. Единственное что не дает поделиться секретом – это мысль о том, как бы не сделать хуже. Ведь иностранцы по-любому своруют технологию, и чем это закончится, один бог знает. Подумал-подумал, да и выдал кузнецу целую тираду:

– Я знаю, как можно переделать свинское железо в добрую сталь. Но не уверен, нужно ли выпускать это знание в свободное обращение. Если этот способ своруют какие-либо иностранцы, это может закончиться очень плохо. Поэтому сейчас я не готов поделиться им. Тут надо крепко подумать, как быть. Одно дело – делать немного и для себя. И совсем другое – организовывать что-то серьёзное. Тем более, что это очень дорого, поэтому быстро не получится. Короче, буду думать.

Кузнец, ошалевший от такого расклада, сказал только одно:

– Врешь?

Внимательно посмотрел мне в глаза и утвердительно добавил:

– Не врешь, значит…

Потом рванул куда-то со двора, бросив мимоходом:

– Жди здесь.

И убежал. Ну, и что теперь делать? С одной стороны, не хочется опаздывать на тренировку, а с другой – надо как-то определиться, как быть в данной ситуации. Всё-таки, как ни крути, а мне выгоднее привлечь дополнительных людей к выделке стали. При таком раскладе, можно довольно быстро наладить выпуск того же нормального огнестрела и жить за счёт этого, как говорится, ни в чем себе не отказывая. Если подойти к делу с умом, то можно и секреты сохранить. Не давать прорывных технологий типа бессемеровского метода, а обойтись тигельным вариантом. Правда, что так, что эдак, все равно слухи пойдут и прогнозировать, чем это закончится, невозможно.

В таких раздумьях я дождался возвращения кузнеца, который привел сотника и почему-то моего наставника. Вот тут и начались песни с плясками… Эти трое, насели на меня с вопросами так, что я сотню раз пожалел о своем рассказе кузнецу. Пришлось все валить на погибшего отца – дескать, это он все придумал, а я – так, только рядом постоять. В итоге, они уговорили поделиться секретом. Правда, после очень долгой торговли. Поначалу они хотели отделаться небольшой суммой денег. Даже разговаривать с ними об этом не стал. Обозначил свою позицию сразу: либо строим небольшой заводик и делим прибыль по долям, о которых здесь и сейчас договоримся, либо никак. Если о том, делиться секретом или нет, я ещё думал, то потерять по дурости возможность заработка я не соглашусь, – тут и думать нечего.

Выторговал только третью часть. Правда, вкладываться деньгами не придётся. Всё финансирование проекта взяли на себя эти трое. Они и будущую прибыль планируют делить между собой поровну. В смысле, оставшиеся две трети будут делить между собой. Пришлось сразу отговаривать множество нюансов. Понятно, что руководить заводом будет кузнец, поэтому сразу оговорили его зарплату, хотя народ и с недоумением отнесся к этой идее. Но мне пофиг, я решил на берегу обговорить эти моменты, потому что со временем сделать это будет сложнее. Поэтому же пришлось прикидывать количество рабочих для этого дела и затраты на их заработную плату. А в самом конце я грубо прикинул и количество денег, нужных для строительства и закупки материалов типа марганца и извести. Благо, что с чугуном и углем на первое время проблем не будет.

Вот на марганеце мы и споткнулась – никто из собеседников не знал, о чем я говорю. А ведь без этого минерала будет довольно сложно получить некоторые нужные марки стали. Придётся что-то выдумывать.

Когда закончили все расчёты и договорённости, дело приблизилось к позднему вечеру, и я начал собираться домой. Кузнец пытался уговорить меня переночевать у него и завтра с утра пораньше заняться пробной плавкой.

– Надо же нас убедиться, что ты не брешешь, – объяснил он.

Конечно же, я осмотрел его кузницу и расположенную рядом небольшую домну. В принципе, пусть и с определёнными сложностями, но переплавить небольшое количество чугуна в сталь при помощи тиглей можно. Конечно, это будет не то, что нужно, но для понимания хватит.

– Но в любом случае без подготовки не обойтись, – объяснил я кузнецу. – Как минимум нужно подготовить тигли и приспособы для перемешивания расплавленного чугуна.

С этими доводами он согласился, но было видно, как ему не терпится приступить к работе. В наш временный лагерь я добрался уже в темноте.

Глава 3

Утром, сразу после тренировки, закрутили дела. В первую очередь, договорился с кузнецом об изготовлении десятка металлических лопат. Я их нарисовал в натуральную величину на глиняной стенке сарая. Заказал два вида по пять штук: штыковые и подборные. На будущей плотине будет огромное количество земляных работ, поэтому лопаты пригодятся не один раз.

После пошли встречи и договоренности с представителями артелей, которых мне придется нанимать целых три штуки. Одна пойдет на строительство полуземлянки и сараев для скотины. Она же построит подвал и ледник. Вторая займется моей будущей мастерской, а точнее небольшим цехом. А третья – плотиной с постройкой водяного колеса и вала отбора мощности.

После всех этих договоренностей у меня практически не осталось денег на заказы купцу. Надо срочно что-то придумывать. На найм артелей придётся тратить практически все деньги, даже вырученные от продажи лошадей, а там довольно приличная сумма в двести пятьдесят рублей серебром. Продал я восемь лошадок из одиннадцати трофейных. Жеребца и двух кобыл оставил себе, как и тяглового мерина, таскающего телегу.

В принципе, можно обратиться за помощью к сотнику, но не хотелось мне начинать наше сотрудничество с долгов. Поэтому отложил этот вариант на крайний случай и поехал перебирать свои трофеи.

В начале я собирался использовать пистолеты и ружья как сырье для изготовления нормального огнестрела. Но так как скоро появится сталь, такая необходимость пропала. Поэтому можно смело продавать этот хлам. Выбрал из этого изобилия самые, на мой взгляд, хорошие ружье и пару пистолетов, а остальное приготовил к продаже. Также поступил и с оставшимися саблями. И пошел к сотнику – надеюсь, он найдёт, кому все это пристроить по нормальной цене.

Там у нас состоялся серьёзный разговор. А началось все с моего вопроса, может ли он в планируемый поход не ходить.

Поясню свою мысль: если он уйдёт надолго со своей сотней, то наше предприятие останется без защиты от произвола. Заглянет какой-нибудь дворянчик и приберет к рукам без больших проблем. Сотник, конечно, объяснил, что простому дворянчику здесь ничего не светит, но вот с казацкими старшинами проблемы возникнуть могут. Пообещал подумать, что можно сделать. Оружие он продаст быстро и сведет меня с нужным купцом.

После сотника я поехал к местному производителю кирпича. Хочу поручить изготовление тиглей ему. Мужик оказался без одной ноги и, в основном, занимался глиняной посудой. Кирпич делает его сын по мере надобности. Когда я увидел, что это за кирпич, заказывать здесь тигли сразу передумал. Но договорился об аренде его печи для обжига будущих изделий.

Потом до самой вечерней тренировки пытался найти все нужное для изготовления хотя-бы каких нибудь приемлемых тиглей. Это оказалось то ещё занятие! Не двадцать первый век, когда все можно купить без больших проблем. Тем не менее справился.

Время полетело со страшной скоростью. Дела закрутили до такой степени, что по вечерам засыпал по дороге к месту ночлега на ходу. Старался успеть проконтролировать все, начиная от постройки полуземлянки и заканчивая строительством цеха и плотины. С купцом, которого привёл сотник, договорился без проблем. Тут мне откровенно повезло – большую часть нужного материала можно купить не так далеко отсюда. Благо, что денег, вырученных за оружие, на все заказанное, пусть и с натяжкой, но хватит. Пришлось, конечно, урезать хотелки и уменьшить количество нужных материалов, но для начала должно хватить.

С тиглями тоже справился без особых проблем. Здесь, как ни странно, помог кузнец. Он показал несколько мест с выходами подходящей глины и известняка. Я немного поигрался с составами, выкупил за бесценок у гончара обожженную битую посуду и в раздробленном до порошкообразного состояния использовал ее в растворе для изготовления тиглей. Так и добился нужного результата. Конечно, сделанные мной тигли не идут ни в какое сравнение с теми, которые используются в будущем, но я и этому рад. Надеюсь, они выдержат хоть одну плавку.

После обжига этих изделий, мы наконец-то закончили подготовку к своей первой переделке чугуна в сталь.

Первый блин у нас, как ни странно, не стал комом. Более того, сталь оказалась очень неплохого качества и напоминала оружейную из будущего. Я вцепился в этот кусок металла, как голодный в кусок хлеба. Без нормального инструмента изготовить что-нибудь толковое не получится, но ближе к зиме все изменится.

Народ, допущенный к секрету получения стали, впечатлился. А кузнец уговорил выделить кусочек на изготовление небольшого ножа. Пришлось мне поучаствовать и в этом процессе, потому что о газовой цементации здесь тоже не слышали. Когда через неделю кузнец показал готовый нож сотнику, тот потерял покой – мы с кузнецом сделали так называемый булат. Конечно, это не тот булат, за который платят золотом по его весу. Мы просто добавили к полосе стали полоску железа, сварили между собой при помощи кузнечной сварки, перекрутили и качественно проковали. Потом правильная закалка и насыщение режущей кромки углеродом. Звучит просто, а на самом деле довольно трудоемкий процесс.

Качество ножа, по моему мнению, средненькое, но для местных это как манна небесная. Ведь по большей части то, что здесь в ходу, не идёт с ним ни в какое сравнение. По этому поводу даже вышел спор с сотником – тот не долго думая решил напрячь нас с кузнецом все бросить и начать изготавливать булатные клинки. Я от этого сразу открестился, потому что планирую делать огнестрел. А вот кузнецу деваться некуда – придётся ему вместе с сыновьями делать оружие параллельно с изготовлением стали.

Первых тиглей хватило на три плавки. Сам я ими больше заниматься не хотел, поэтому по просьбе сотника научил изготовлению местного гончара. Надо сказать, что с моим появлением жизнь в этом поселении закипела. Несмотря на небольшие деньги, артели с энтузиазмом принялись за работы. Они состояли из так называемых пришлых и рады были любому дополнительном заработку. Мне и с ними откровенно повезло. При другом раскладе моих средств не хватило бы на все задуманное. Но тут других нанимателей не было, поэтому договорились. Кузнецу тоже нашел дополнительных людей. Я посоветовал ему использовать их не на производстве стали, а для подсобных работ: разбить на мелкие части чугун, добыть и привезти уголь.

Кстати, по углю.

Пришлось сразу же строить нормальную коксовую печь. Даже не печь, а так называемую коксовую батарею. Местные кузнецы из-за дефицита древесного угля приспособились перерабатывать в кокс каменный уголь и работать с ним. Но делали они это варварским способом – кучевым. Нет, это тоже рабочий вариант, если не учитывать потерю множества полезных вещей. Меня, в первую очередь, интересовала переработка отходов этого производства: газа и смолы. Из них можно получать многое: от анилина до аммиака, не говоря уж об азотной кислоте. А это уже совершенно другой расклад – можно сказать, халявные деньги. Ведь анилин – это изготовление красителей. А аммиак – это получение азотной кислоты и, соответственно, бездымный порох. Да много чего намутить можно. Например, нормальную взрывчатку.

Конечно, уговорить на эту постройку компаньонов было нелегко, но справился, аргументировав тем, что здесь может быть заработок не меньший, чем от переделки чугуна. Не знаю, поверили мне или согласились, только чтобы не доставал, но добро получил и деньги тоже. Меня изрядно удивляло участие наставника. Мне не понятно, откуда у, по сути, простого казака, такие деньги. Ладно у сотника были какие-то сбережения, у него и возможностей заработать больше. Или у того же кузнеца – тоже понять можно. Но у наставника откуда? Надеюсь, со временем выясню.

Два месяца жизни в этом мире пролетели незаметно. Сегодня пришли сразу две хорошие новости. Сотник каким-то образом сумел отмазаться сам и отмазать свою сотню от предстоящего в этом году похода на Кавказ. Вернее, он устроил замену или подмену – не знаю, как правильно сказать. Вместо его сотни в поход пойдёт другая, а он со своими людьми будет нести там службу только через два года. Как ему это удалось, он не говорит. Но раз смог, то значит, есть какой-то административный ресурс среди казацкой старины. Буду иметь это ввиду – вдруг пригодится на будущее.

Вторая хорошая новость – это прибытие купца со всем заказанным ему товаром. Теперь я могу начать изготовление хоть какого-нибудь оборудования. По сути, мне нужны три станка: токарный, фрезерный и сверлильный. Пусть они будут даже простейшие и самые примитивные. Всё равно, имея их, можно делать уже более технологичные изделия.

Их я планирую сделать, по большей части, из дерева. Для этого мне нужен мореный дуб. Просто более крепкого дерева в наших краях я не знаю. Конечно, совсем без металла не обойтись и здесь – я буду работать с бронзовым деталями. Для этого медь с оловом и покупал. Одна проблема – если делать все самому, то дело затянется, а платить сторонним мастерам нечем. Как быть в этой ситуации?

Немного подумал, а потом плюнул на все. Не в том смысле, что отказался от идеи со станками, а решил все делать своими руками. Во-первых, до окончания строительства плотины и набора в пруд нужного количества воды ещё очень далеко. А во-вторых, хочешь сделать хорошо – сделай сам. Я больше времени потрачу, объясняя сторонним людям, чего мне нужно и подгоняя после них по размерам изготовленные детали, чем когда все буду делать сам.

Как бы мне не хотелось немедленно приступить к станкам, пришлось немного отложить это дело. Просто строительная артель закончила работы над коксовой печью – надо было учить людей работать с этим агрегатом. Заняться этим плотно пришлось одному из сыновей кузнеца, который тяготел ко всему новому и был очень любознательным. Я предварительно заказал у горшечника кое-какую посуду для сбора и переработки получаемых веществ. Одной керамикой здесь не обойтись, поэтому пришлось тратиться ещё и на довольно приличное количество стеклянной посуды. Сотник только кряхтел, но нужное количество денег выделял, сетуя при этом, что надолго его запасов не хватит. А я, узнав в какую сумму нам обойдется стеклянная посуда, задумался: а тем ли я занимаюсь? Может, выгоднее было бы просто варить стекло?

Коксование угля началось буднично и на удивление без больших проблем. Так были кое-какие шероховатости, но мы их устранили, не останавливая процесс. После того как все заработало, как часы, я смог освободиться от присмотра за производством и занялся изготовлением красителей из накопленного анилина. Приобщил к этому делу второго из сыновей кузнеца. Он хоть и крутил носом, но ослушаться отца не решился. Думаю, такое его настроение будет только до первой прибыли. А когда поймёт, что это и зачем, да и деньги в руках увидит, то все изменится. Поживём – посмотрим, а пока он беззвучно выполнял все мои команды, хоть и видно было, что ему это не нравится.

Когда покрасили небольшой кусок ткани красителем, сотник задумчиво сказал:

– Даже не знаю, кому это предлагать. Нет у нас здесь людей с нужными деньгами.

В итоге, после недолгих раздумий, он засобирался в дорогу. По его словам, в Азове есть у него знакомый грек, который пристроит этот специфический товар. Я же переключился на изготовление обычных кос и стального плуга. Нет, я не собрался удариться в сельское хозяйство. Рассудил так: имея живность, надо обеспечить её кормами. Зима здесь хоть и тёплая, но она есть, и кормить животных чем-то надо. А что касается посевов зерновых, то по моему мнению, жить на благодатной земле и ничего не выращивать, – грех. Когда казаки увидели работу косы, кузнец впал в тоску. Его просто замучали заказами и буквально парализовали работу по изготовлению оружия.

Как только сотникк вернулся из поездки в Азов, мы даже собирались все вместе, чтобы решить, что делать дальше. Я предложил поделиться с другими кузнецами секретами изготовления клинков по нашему методу и зарабатывать на продаже им стали. Сотник поначалу начал спорить, а потом задумался и сказал:

– Если обеспечить мою сотню в первую очередь, то я не против. Чем больше казаков получит качественные клинки, тем лучше.

На том и порешили.

Как я не хотел залазить в долги, но пришлось. Во-первых, для вспашки будущего поля нанял мужиков – не хочу корячиться сам. Во-вторых, как ни крути, а пора делать запасы на зиму. Начался сбор некоторых злаков, а это значит, что можно купить все гораздо дешевле, чем в любое другое время. Наставник, к которому обратился по этому поводу, не отказал и выделил целую сотню серебряных рублей. Мне этого более, чем достаточно, на закрытие всех моих вопросов.

До возвращения сотника и вышеописанного совещания, мне так и не удалось начать изготовление станков и оборудования. Просто на это не хватало времени – слишком уж много навалилось на меня дел. И только теперь, когда все на месте и все задуманное заработало, я решил отложить все и заняться любимым делом.

Не буду в подробностях рассказывать, что и как делал. Скажу только, что справился с этим непростым делом только ближе к весне следующего года. Конечно, это было не то, к чему я привык в своем времени, но несмотря на свой полудеревянный неказистый вид, они вполне со всем нужным справятся. И помогут мне сделать нормальное оборудование.

С ним я провозился дольше, чем планировал – долго делал всевозможные резцы, сверла и фрезы.

Зиму мы пережили благополучно и практически без проблем, если не считать за такие стычку с местными молодыми казаками. Как-то в один из осенних дней я возвращался с утренней тренировки, когда дорогу мне перегородили три парня приблизительно моего возраста. То, что меня решили проверить на прочность, понял сразу, поэтому церемониться не стал.

– У меня нет времени на долгие выяснения отношений, – отрезал я. – Поэтому если встретили с целью подраться, то давайте не будем затягивать. Определитесь, кто будет первым, и начнём. Или вы решили сразу втроём на одного?

Самый рослый из них ответил:

– Хватит и меня одного.

Пришлось спешиться и привязывать Орлика к растущему неподалеку дереву. Драка получилась быстрой. Эти молодые парни больше полагались на борьбу, поэтому своего первого противника я вырубил сразу и надолго. В прошлом мире я по молодости несколько лет отходил на секцию бокса, и у меня там не плохо получалось. Вот и здесь все было на удивление легко. Первая же двоечка отправила противника в нирвану. Два других парня почему-то драться не захотели, и я спокойно уехал по своим делам.

А вечером ко мне заявился сотник с незнакомым кряжистым казаком. Как оказалось, я подрался с сыном гостя сотника – таким же сотником и другом Кондратия Прокопьевича. Приехали они выяснить, как было дело, и кто в этой драке был заводилой. Ничего скрывать не стал и рассказал все в подробностях. Не тот это случай, чтобы пытаться выгородить или как-то скрасить случившееся.

– А как это ты так легко справился с обученным казаком? – поинтересовался сотник.

Пришлось снова рассказывать, что научил меня отец этому боксу. А потом объяснять, почему он так называется и в какой стране практикуется. В итоге, после этого разговора у меня появились пятеро учеников приблизительно моего возраста. Эти пацаны занимались со мной по часу утром после моей тренировки с наставником. Времени было жалко до слез, но отказать в такой малости сотнику не смог – среди этих пацанов был и его сын.

Собственно, это все из значимого, что случилось за прошедшую зиму. Хотя надо, наверное, несколько слов сказать о красителях. Той же осенью к сотнику приехал его знакомый грек с деньгами. Когда сотник увидел их количество, то стал самым ярым фанатом коксовой батареи. Оказывается, грек продал эти красители османам за золото, и этого золота оказалось много. Если перевести в серебряные рубли, то получится чуть больше трех тысяч. Надо учитывать, что красителей мы предложили на продажу мизерное количество. Что будет сейчас, когда мы наработали приличное количество анилина, боюсь даже представить. При нормальном раскладе мы станем обеспеченными людьми.

Сейчас мы с братом, который всю зиму помогал мне, чем только мог, запускаем сделанные станки в работу. Мы и раньше проверяли, как что крутится и двигается. Но это было на ручном приводе, а теперь все по-взрослому: работать станки будут при помощи водяной тяги. Какая-никакая, а механизация, и у меня на неё большие планы.

Как ни хотел сразу же начать изготавливать детали для нормальных, металлических станков, от проверки уже сделанных не удержался. Решил попробовать сделать самый настоящий револьвер. Надо сказать, что за прошедшую зиму я сумел добыть все необходимое, чтобы замутить этот проект. Как только пошли деньги от продажи красителей, я озадачил знакомого купца поиском и покупкой как разнообразных металлов – знакомых и незнакомых ему тоже – так и как можно большего количества серной кислоты, ртути и хлопка. Всю зиму он привозил время от времени разные товары. Вот в одну из таких поставок и затесалось несколько довольно приличных по размеру кусочков цинка. А это, как вы понимаете, в сплаве с медью дает нам латунь, из которой получаются замечательные патроны.

Сделать бертолетову соль и бездымный порох проблем не составило. Единственная проблема, которую пока до конца решить не смог, – это пружинная сталь. Поэтому в первом револьвере будет одно слабое место – боевую пружину придется часто менять. До тех пор, пока не подберу нужную сталь.

Делать решил сразу десяток стволов, с запасом. Всё равно когда покажу сотнику это оружие, они с наставником заставят такое же. Кстати сказать, ничего придумывать с устройством будущих револьверов не придётся. В прошлой жизни я один раз помогал другу, который нашел на раскопках револьвер, приводить его в порядок. Для этого мы разбирали его полностью и даже изготавливали кое-какие вышедшие из строя детали. Имея абсолютную память, я без проблем смогу все повторить, несмотря на довольно сложный механизм. Найденный револьвер был с так называемым самовзводом, вот и буду здесь делать такие же.

Для изготовления гильз пришлось делать несколько небольших, но мощных прессов. Заморочился я с ними сразу, потому что понимаю – малым количеством патронов не обойтись. Хочешь, не хочешь, а все равно пришлось бы делать, так зачем откладывать на потом?

С первыми своими револьверами провозился без малого месяц. Пока наладил процесс и отработал все от «а» до «я», помучился и где-то даже придумывал некоторые необходимые приспособы. Но все получилось. Следующую партию сделаю уже в разы быстрее – когда все отлажено, это не сложно. А вот с выделкой гильз не все получилось, как хотел. Каждую из них приходится дорабатывать на токарном станке. Как ни пытался этого избежать, ничего не получилось. Правда, времени это много не занимало, поэтому махнул рукой. Пока и так сойдёт. К каждому из десяти револьверов сделал по полсотне патронов, а если быть точнее, то по сорок восемь штук. Получается на восемь перезарядок. Сразу позаботился и об удобной кобуре. Не стал городить, как у будущих ковбоев, а сделал удобные для переноски на боевом поясе. Только после всего этого устроил показ сотнику с наставником.

Глава 4

На глазах сотника и наставника я отстрелял шесть патронов, за несколько секунд перезарядился и повторил такую же серию выстрелов. И наткнулся на два ошалевших взгляда. Первым очнулся сотник:

– Это как так? А почему дыма так мало? Ну-ка, дай сюда.

Когда револьвер попал ему в руки, то он его разве что на зуб не попробовал. Пришлось показывать, рассказывать и объяснять на пальцах, как в нем все устроено и за счёт чего работает. Презентация затянулась. Конечно же, они захотели пострелять, а потом проверить пробивную способность – очень уж их смутил маленький калибр. Для этой цели не пожалели угробить годовалого поросёнка, которого уложили с одного выстрела в голову. Ну, это в их понимании маленький калибр. Для меня девять миллиметров – в самый раз, по крайней мере для короткоствола. После всех испытаний и проверок сотника задал ожидаемый вопрос:

– Когда можешь наделать таких на всю сотню?

Вот тут и состоялся серьёзный разговор, который в дальнейшем сыграл немаловажную роль. Начал я его издалека. Для начала рассказал все сложности с производством как оружия, так и боеприпасов.

– Если займусь оружием как следует, – объяснял я, – то наделаю быстро, а вот с боеприпасами так не получится. Или получится, если только этим и буду заниматься. Поэтому второй вопрос – это набрать людей и обучить их делать нужные патроны.

– Ты, наверное, забыл озвучить первый вопрос? – перебил сотник.

Так как на это и рассчитывал, то ответил, не задумываясь:

– А первый вопрос заключается в изготовлении станков и оснастки из выделываемой нами стали. Если замахиваться на действительно стоящие вещи, то и оборудование для этого должно быть стоящее. А это время и дополнительные руки. Опять же, для производства боеприпасов нужны ещё два просторных помещения. Чтобы все заработало, как надо, надо потратить уйму денег на сырье. Да много ещё, что нужно. Но это все решаемые проблемы, а вот как быть с охраной всего этого, когда вы в следующем году уйдёте на Кавказ, или ещё куда? Рубль за сто даю, что найдутся желающие все это прибрать к рукам. Кто отпор давать будет?

Вот на последний вопрос как раз ответа-то и нет. Казаки плотно задумались над моими словами и решения сходу придумать так и не смогли. Решили взять паузу и хорошо все осмыслить. Ну, а мне надо делами заняться.

Корпуса будущих станков сделаю из чугуна. Чтобы получить качественное литье, нужно строить новую домну и, по сути, ещё один цех. Пришла мысль, что можно ведь заморочиться и отливкой пушек из чугуна… В свое время попалась на глаза статья про американца, который придумал, как это делать очень качественно. Там, конечно, есть заморочки с хитрым охлаждением стержня и нагревом формы, но если постараться, то ничего невозможного нет. Так почему бы и не попробовать? Если все получится, то это реально золотое дно.

Два месяца ушло на постройку домны и размышления о темах с нашего мини-совещания. Если с домной больших проблем не возникло, то по другому вопросу сломали немало копий. В итоге, пришли к выводу, что без школы или даже училища не обойтись. Также и по охране – без набора и обучения небольшого отряда тоже никак. Ставку решили сделать на молодых парней из иногородних. Другими словами, набирать будем молодёжь из беглых на Дон людей. Придётся заморочиться множеством вещей, начиная от жилья для них и здания для занятий и заканчивая обеспечением этого проекта всем необходимым: питания, с которым все еще куда ни шло, одежды, с которой все не так просто. Если бы не доходы от продажи красителей, нечего было и мечтать о подобном. Но в нашем случае все может получиться.

Дела снова завертелись со страшной силой. Работал я реально на износ. Несмотря на всевозможную помощь от компаньонов, я уставал напрочь и стал похож на высушенную полоску мяса. Даже не заметил, как пролетело время, и сотнику со своими казаками пришлось собираться в поход.

За этот год с копейками работы перелопатили – вагон и маленькую тележку. Построили здания для учебы и проживания. Набрали сорок молодых парней в рабочие и сейчас активно их обучали. Понятно, что эта школа по большей части свалилась на мои плечи. Пришлось даже уменьшить количество занятий боксом с молодыми казаками. Теперь мы встречались только два раза в неделю. Неизменными остались только тренировки с наставником.

По утрам, после наставника, два, а иногда три часа я занимался с набранными рабочими. После чего они, разбившись на десятки, расходились по производствам, меняя места работы каждую неделю. Мне было важно выяснить, какая кому из них работа больше нравится. Сам я с очередным десятком шёл к себе в цех и занимался деталями для будущих станков или очередной партией револьверов. Производство патронов отладили, как часы. По большей части, этим занимались женщины – родственницы набранных пацанов. У них эта работа получилась намного лучше, чем у мужиков.

Изначально я даже не думал привлекать на работы никого из женщин – все получилось случайно. К одному из пацанов часто бегала его сестрёнка. В один из дней я отлучился по делам, оставив десяток работать самостоятельно, а когда вернулся, то застал эту девчонку за токарный танком. Она настолько ловко дорабатывала гильзы, что не взять её на работу посчитал преступлением. После этого в течении месяца бабы просто заполонили цех по производству патронов. Случилось это как-то незаметно и ненавязчиво. Более того, в качестве командира там прописалась тетка Лукерья и я, честно сказать, не мог нарадоваться её участию в работе цеха. Она организовала работу так, что мне там просто стало нечего делать. Поэтому и отдал ей на откуп это поле деятельности, назначив достойную награду.

В будущую охрану предприятий набрали сорок молодых парней. Их сразу же взял в оборот наставник. Тренировал их по тому же принципу, что и меня. Единственное, что добавил – это изучение ухваток пластунов. Как оказалось, наставник и сам был мастером в этом деле. По-честному, мне тоже хотелось обучиться этому искусству, но из-за недостатка времени отложил это желание в долгий ящик.

К моменту выхода сотни на Кавказ, мы обеспечили каждого из казаков как минимум одним револьвером, а некоторых так и двумя. Патронов наделали реально много. Думаю, им на предстоящие два года службы хватит с запасом. Да, я не оговорился – им следующие два года предстоит прожить на Кавказе в свежепостроенной крепости Моздок.

Сейчас, глядя на уходящую в поход сотню, я понял, что бестолковость не лечится. Почему? Да потому, что глядя на местные повозки, задавался вопросом: почему не обеспечил этот поход по полной программе? Ведь никто же не мешал изготовить нормальные телеги, сделать полевую кухню. Да и пара другая пушек им пригодились бы. Наверное, зря не стал их делать. Ладно, теперь не исправить, но на будущее – надо будет озадачиться.

После ухода сотник в поход, я потерял все берега. Наставник, которого оставили здесь, продолжать заниматься с охраной, от дел самоустранился и занимался только своими бойцами. Кузнец увлекся изготовлением клинков и на все остальное забил. А я, почувствовав волю, разгулялся по-полной. Начал с того, что затеял строительство небольшого кирпичного заводика – задолбала меня местная плинфа, которая с трудом выдерживала одну плавку. Будем делать подобие шамотного кирпича. Второе, что сделал незамедлительно – это заключил договора со всеми свободными артелями, до каких только смог дотянуться. Все они брошены на строительство дополнительного жилья. Так мы сможем набрать дополнительных рабочих и будущих охранников. Конечно, тех пацанов, которых готовит наставник, называть просто охранниками – грех. Это по всем статьям, как ни крути, а будущие воины. Так вот, к каждому из уже хоть чему-то научившихся рабочих, прикрепил по три ученика, увеличив их количество в разы. Так же поступил и с будущими воинам, хотя наставник и был против, но я смог его убедить.

Затеял я и строительство ещё одной плотины и возведение помещения под будущий цех. Решил разнести производство револьверов и будущее производство винтовок. Деятельность развил бурную и, несмотря на хроническую усталость, тянул все эти дела с каким-то даже удовольствием. Производство револьверов остановил практически полностью – так, делали по десятку в неделю по просьбе наставника для его учеников, и на этом все.

Все усилия бросил на изготовление станков и даже поругался из-за этого с кузнецом. Дело в том, что к отливке корпусов будущих станков пришлось привлечь всех, кого только возможно. Поэтому производство стали практически остановилось, что страшно возмутило кузнеца. Благо, надолго это не затянулось и сразу после аврала все вернулось на круги своя.

За два года, что не было сотника, наша земля превратилась в небольшой промышленный городок. За пацанами, которые за это время превратились в достаточно квалифицированных рабочих, понаехали и их семьи. Заработной платы юных работников с лихвой хватало на их содержание. Поэтому и случился такой наплыв народа. Точно также случилось и с родственниками вояк. У них, по сравнению с рабочими, заработки были даже побольше. И прямо перед возвращением сотни из похода у нас случился очередной набор рабочих и вояк по тому же принципу, что и в прошлый раз. В связи с этим, опять началась грандиозная стройка. Если так пойдёт и дальше, то наша местность превратится в центр металлургии и металлообработки если не Европы, то России точно.

В последнее время к нам зачастили покупатели, желающие приобрести револьверы. В основном, это были офицеры и некоторые из казаков. Наша сотня на Кавказе навела шороху – в ближнем бою выносили противников без особых проблем. А люди ведь не дураки! Видя все это, узнавали, где можно купить и при случае старались приобрести подобное оружие. Ну, а мы к этому времени уже могли удовлетворить практически любой спрос. Более того, наших бойцов, помимо револьверов и качественного холодняка, мы обеспечили и неплохим карабинами, сделанным по подобию знакомых по прошлому миру берданок. Правда, калибр получился девять миллиметров – меньше пока не получается. Винтовка вышла простая, как полено, и очень надёжная. Пусть пока и однозарядная, но равных ей в этом времени нет.

Наставник, когда увидел и испробовал её в деле, костьми лёг, но заставил сделать такие для всех своих бойцов и запретил продавать их на сторону. А я и не собирался. Да что там, я и револьверы не хотел выпускать в свободную продажу, но пришлось. И то, только по просьбе сотника, сначала для казаков, а потом и для офицеров.

Наладили мы за это время и выпуск надёжных телег. Оси для них делаем стальные и мощные, крепкие колеса сажаем на роликовые подшипники. Такие телеги без проблем выдерживают вес в полторы тонны и способны, при должном уходе, служить немерянное количество лет. За ними выстроилась нехилая очередь из наших же людей. В смысле, родственников наших рабочих и вояк. Очень уж телеги получились удобные.

Когда вернулся сотник со своими людьми, то я получил по шее. Нет, никто меня пальцем не тронул, но на словах выслушал не мало. Ну, наверное на его месте я бы тоже ругался. Дело в том, что за все время его отсутствия наша компания не получила никакой прибыли. Точнее, не так… Все, что зарабатывалось в живой монете, уходило на расширение наших предприятий, стройки и заработные платы. Свободных денег как таковых не оставалось вообще. Вот человек и возмутился. А когда поехали показывать ему все нами сотворенное, то охренел и про деньги на время забыл.

Вечером, за накрытым столом, сотник задал вопрос:

– Нахрена ты столько охранников набрал?

На этот вопрос наставник только хмыкнул. А мне пришлось отвечать. Зачем-то решил приколоться:

– Для охраны.

Сотник немного подождал – вдруг продолжу говорить, а потом начал багроветь. Сказать он ничего не успел – наставник начал ржать как лошадь. А потом сквозь смех и заговорил:

– Не обижайся на него. Он правильно сказал, просто не объяснил. Мы только за последний месяц выловили трех лазутчиков, один из которых иностранец. А всего за время, что тебя не было, уже девятнадцать человек поймали. Очень уж кому-то наше оружие спать не даёт, так и хочется узнать, что и как мы делаем. И пацан прав. Тех, кто сейчас есть, даже если считать ещё не обученных, в притирку хватает для охраны предприятий. А зная вас, думаю, вы не прекратите расширяться и скоро даже этих людей окажется мало.

Дальше весь вечер прошёл в разговорах: мы делились своими успехами, а сотник рассказывал смешные и не очень случаи, произошедшие за два года службы. По его словам, револьверы зарекомендовали себя выше всяких похвал и не раз и не два крепко выручали в схватках с горцами. Очень сетовал на то, что я не сделал к походу хотя бы пару пушек. Вот их сильно иногда не хватало.

Засиделись мы в тот вечер допоздна и разошлись, когда казаки изрядно приняли и перестали понимать друг друга. Я в этот раз, остался ночевать у наставника и выяснил наконец, откуда у него такие деньги. Оказывается, он тоже беглый и на Дон пришёл двадцать лет назад. Только в отличии от меня, он из дворян и здесь скрылся от мести боярский семьи. Что это за семья и почему они мстят, рассказывать он не стал, но при воспоминании о них аж зубами скрежетать начинал. Думаю, ничего он не забыл, и в случае встречи с этими мстителями, мало им не покажется.

Дальше меня опять закрутили дела. Помня слова сотника о пушках, решил заняться ими, не откладывая. Для этого дела изготовил много приспособ и придумывал некоторые с нуля. Задача заключалась в том, чтобы сделать форму, в которой будет отливаться пушка горячей, а стержень, вокруг которого формируется дуло, наоборот, холодным. Вот и пришлось изощряться с водяным охлаждением стержня и, как ни странно это звучит, с паровым обогревом формы. Месяц мы готовили все необходимое и еще неделю изготавливали саму пушку. Делал её шестифунтовой и слегка облегчённой, по сравнению со знакомыми по истории прошлого мира. Использовал в этом изделии все, что смог вспомнить полезного: от добавления в расплав чугуна обычного железа до его постепенного остывания в горячем песке, не говоря уже о подогреве формы и охлаждении стержня.

Пушка получилась загляденье. Пусть сделал её без всяких украшательств и излишеств, но для меня она была самым прекрасным изделием, из когда либо сделанных мной ранее. Лафет подготовили заранее, поэтому быстро прикрепили ствол к нему и приготовили все для испытания.

Первый выстрел, как водится, сделали тройным зарядом и пушка с честью выдержала это безобразие. После тщательной проверки в течение недели выпалили из этого орудия больше ста раз, и никаких дефектов не обнаружили. Экспертом в этом деле выступал хромой Дедок, которого все называли бомбардир. Не знаю, какой из него бомбардир, но вопросами он реально задолбал. Начиная от того, почему камора сгорания коническая, и заканчивая тем, зачем такой высокий Лафет.

Сотник этой пушке нарадоваться не мог. Особенно его радовал Лафет, который позволял использовать это оружие и как пушку, и как мортиру. Другими словами, Лафет давал задрать ствол на семьдесят градусов вверх и стрелять, как из привычного мне миномёта. Ну, или по склонам гор, что сотнику больше всего и понравилось.

Реально, для этого мира получилась настоящая вундервафля, такого здесь точно не делали. Да и в моем мире ничего подобного не припомню… Предполагаю, что не делали из-за догоровизны, а оно получилось и правда сложным и дорогим в изготовлении. Я про Лафет, если кто не понял.

Ещё через месяц мы сделали десять таких пушек, и Дедок бомбардир начал тренировать на них расчёты из наших бойцов, изъявивших желание освоить это непростое дело. А нам пришлось делать дополнительный набор людей в охранники. Потому что вредный Дедок, расчеты сформировал по десять человек каждый, хотя, по-моему, хватило бы и пяти.

Как-бы то ни было, а пушки я сделал, и у меня появилось время заняться давней задумкой – пулемётом. А то, что это – патроны есть, а пулемёта нету? Непорядок! А если серьёзно, то я действительно хочу замахнуться на решение этого вопроса. Делать буду подобие немецкого ручного пулемета времен отечественной войны мг-42. Почему именно его, спросите вы? Потому что, как и револьвер, я такой пулемёт разбирал и собирал до винтика, приводя очередную находку друга в божеский вид. Поэтому и знаю, благодаря своей абсолютной памяти, его от «а» до «я». Конечно, сложности будут, особенно с адаптацией этого агрегата к нашему калибру, но справлюсь. Зато если получится, то тогда тут хоть революцию устраивай – равных не будет. Шутка, конечно, но в каждой шутке, как известно, что-то есть. Во всяком случае, защищаться, имея пулемёт, – лучше, чем его не имея.

Не могу сказать, получилось бы у меня с пулемётом или нет, но не срослось. На следующий день после испытаний случилась поистине судьбоносная встреча. К нам для покупки револьверов приехал сын боярина Вельяминова со свитой, и столкнулись мы с ним буквально нос к носу. Его реакция оказалась предсказуемой – он сразу же дал команду своим холопам меня задержать. Я тоже не стал ждать развития событий, а выхватил револьвер и начал палить по кинувшимся ко мне людям. Пять раз я успел выстрелить и положил на месте пять холопов боярича, а шестой раз выстрелить не успел – у меня из руки выбил револьвер один из примчавшихся казаков. Ну, как примчавшихся, они стояли, о чем-то разговаривая, буквально в десятке метров и видели все случившееся. Вот один из них и успел спасти жизнь этому придурку. Я про боярича, если кто не понял. А как его ещё назвать, если он позволил себе такую выходу на земле, с которой выдачи нет?

Казаки разоружили всех спутников боярича, как, собственно, и меня. Сотник попытался все разрулить на месте, но этот скунс закусил удила. Пришлось собираться в дорогу. В Азов я отказался ехать на отрез – там, помимо казачьей старины, есть ещё и царский воевода. И не надо быть пророком, чтобы понять, чем закончится разбирательство в этом месте. Всё это мне удалось донести до сотника, и казаки решили собрать круг в ближайшей станице, куда мы на следующий день и выдвинулись.

В дороге я наедине переговорил с сотником и наставником. Я пытался убедить их, что боярича нельзя отпускать из этого края. Если он доберется до отца, то меня ждут неминуемые проблемы. Эти два, даже не знаю, как их назвать не обидно, уперлись рогом и только талдычили, что с Дона выдачи нет.

– А если царица прикажет, тогда как? – спросил я.

Сотник подумав, ответил:

– Тогда придётся бежать.

Мне непонятно. Если есть вариант решить все буквально при помощи одного выстрела, то зачем ждать непонятно чего и создавать себе трудности? Но нет, уперлись, что царица – тоже человек и все понимает. Не станет она обижать казаков, и хоть кол на голове теши. Ну, да ладно, придётся думать, куда буду делать ноги. Думаю, спокойная жизнь здесь закончилась. Все это и высказал казакам. На, что сотник неожиданно ответил:

– Если будет так, как ты говоришь, то уходить будем вместе. Но трогать боярича все равно не дам. Не думаю, что будет так, как ты говоришь.

Удивил он меня, сказать нечего, но тем не менее для себя решил: буду готовиться к побегу.

Казачий круг, как и ожидалось, в выдаче меня бояричу отказал и присудил ему покинуть казачью землю в течении месяца. Мне ничего за убитых не предъявили и оправдали – я был в своём праве. Понятно, что Вельяминову никто никаких револьверов не продал, да вообще ничего не продали. Хотя он хотел ещё и холодняк. Даже в соседних поселениях кузнецы отказались что-либо продавать, поэтому уехал он не солоно хлебавши. Вернувшись с суда, я снова развил бурную деятельность.

Глава 5

В первую очередь, переговорил со своими работягами. Рассказал им все, ничего не скрывая. Объяснил, что будет происходить, и почему мне придётся покинуть эти края.

– Может, это будет не быстро, – сказал я, – но то, что будет, это точно. Чтобы приготовиться, мне нужно знать, кто из вас рискнет вместе со мной пойти в бега и полную неизвестность. Подумать можно до завтра.

Такой же разговор состоялся с нашими вояками, от них тоже жду завтра список с теми, кто захочет меня сопровождать.

На следующий день принёсся злой сотник с предъявой, мол, зачем народ будоражу, ведь ничего не известно.

– Известности ждать не буду, – объяснил я, – и с сегодняшнего дня все свои деньги трачу на подготовку к бегству. Все мои компаньоны в накладе не останутся и на моей подготовке нехило заработают.

Он аж опешил от такого расклада. Обозвал дураком и ускакал обратно. Ну, а я начал грубо прикидывать, куда и как буду уходить. Не успел толком подумать, как подошёл наставник и не терпящим возражения голосом поставил меня в известность, что он тоже поучавствует в подготовке и уйдёт со мной. Предложил его долей вложений пользоваться без оглядки, только сказать ему, куда и как пойдём. И даже предложил уходить к запорожцам. Конечно, приятно, что этот человек меня поддержал и даже готов пуститься вместе со мной в бега, но непонятно другое – нахрен ему это надо? Так прямо и спросил. На что он, не задумываясь, ответил:

– С тобой интересно. Да и вряд ли бежать придётся. Но подготовка в любом случае пойдёт на пользу.

В принципе, все понятно. Не верит, что придётся бежать, но если придется, то пойдет точно. Ну и ладно, жизнь покажет, как оно будет, но вот есть у меня уверенность, что придётся бежать, и все тут. Попросил его вместе со мной отъехать подальше от людей и поразмышлять, куда нам в случае чего податься. Ведь от того, в какие края мы соберёмся, нам и надо будет исходить в подготовке.

Когда удалились достаточно далеко от людей, я начал говорить:

– Я тебе сейчас расскажу одну из своих тайн, о которой никто и ни при каких раскладах узнать не должен.

После этих слов наставник стал предельно серьезным и согласно кивнул головой, а я продолжил:

– Иногда мне снятся сны, в которых я вижу, что нас ждёт в будущем. И эти сны сбываются, это проверено. Можешь верить или не верить, но такое есть, и никуда от этого не деться.

Он сразу вставил свой вопрос:

– Поэтому ты так уверен, что придётся бежать?

Пришлось объяснять.

– Нет, это другое. Тут я будущего не знаю, просто представляю, как будет действовать боярин в подобном случае, и делаю выводы. А во снах я вижу более глобальные вещи. Например, знаю, что скоро, лет через пять-шесть, будет большое восстание во главе с Емельяном Пугачевым, которое наделает много шума. Или что Запорожская сечь будет разрушена после большой войны с османами. Поэтому бежать нам к запорожцам смысла нет. Так вот, касаемо боярина, у него всего два варианта решения проблемы: либо просто подослать ко мне убийцу, либо идти к царице и просить помощи там, аргументируя умалением чести. Думаю, зная, кто организовал выделку револьверов, а тайны мы из этого не делали, он захочет получить меня в свое безраздельное пользование. Понимает ведь, какую выгоду извлечет. Поэтому поддержку в царском дворце он, вывернется наизнанку, но найдёт.

Наставник выслушал все это молча, с, так сказать, каменным лицом.

– Если все так, как ты говоришь, – ответил он, – то я даже не знаю, куда можно двинуться, чтобы избежать проблем. Ведь куда бы мы не ушли, везде найдётся свой боярин, который захочет воспользоваться плодами наших трудов.

К чему-то подобному пришёл в своих выводах и я.

– Так и будет, – ответил я, – если только не уйти очень далеко и не построить свое государство.

Наставник как-то остро посмотрел мне в глаза и спросил:

– Где такое место есть?

На земле я начал рисовать контуры карты Евразии подобранной веточкой. Благодаря абсолютной памяти сделать это было не трудно. Изначально была мысль перебраться в Америку – пусть попробуют нас там достать. И даже карту начал рисовать, исходя из этих соображений. И вот, когда начал рисовать Японию с Курильскими островами, я подумал, а почему бы не отобрать у японцев, допустим, Хоккайдо? Ну или даже несколько островов, где проживают ничем не отличающиеся от европейцев айны. Плохо, что не знаю, что там происходит сейчас, да и не важно. Думаю, при любом раскладе с нашим преимуществом в вооружении вынесем японцев без больших проблем.

Вот эти свои думки и высказал наставнику, на что он только хмыкнул и сказал:

– Есть над чем подумать. Но мне нравится. И особенно нравится идея со своим государством. Давай пока немного подумаем, да и с сотником поговорю, а потом ещё раз обсудим. Но вариант этот надо рассматривать как основной и готовиться к длительному путешествию.

На этом наш разговор закончился, и мы разъехались по своим делам.

До обеда ко мне подошли как представители работяг, так и выборные от вояк. За исключением нескольких человек из работяг, все остальные захотели уйти со мной в неизвестность, а из вояк – так и вообще все. Ну, тут народ согласился благодаря наставнику, который им обозначил свое решение, а он для них стал непререкаемым авторитетом. Бойцы за ним пойдут хоть в преисподнюю. Вот рабочие реально удивили, и на вопрос, зачем им это нужно, ответили коротко:

– Потому что жить начали нормально благодаря тебе. Хуже не будет.

Такая простота и вера даже напрягает. Очень не хочется разочаровать этих людей.

Следующая неделя получилась какой-то сумбурной. За это время я грубо прикинул, что надо сделать для организации, по сути, переселения. И чем больше думал, тем больше приходил к выводу, что без промежуточных складов и мест для зимовки никак не обойтись. А чтобы такие склады и места для стоянок организовать, нужны большие деньги, которых у нас просто нет. И заработать их быстро не получится при всем желании.

Всю голову сломал, как и где можно добыть денег быстро и много. И ничего в бошку мою не приходило, кроме банального грабежа. А грабить в этих краях некого. Вот и как быть?

С этим вопросом я и обратился к наставнику. Высказал ему все свои мысли. Как ни странно, он предложил пощипать турок. По его словам, после последнего набега татар нам слова никто не скажет против, если мы слегка пограбим черноморское побережье.

– Так-то да, – ответил я, – но только идти грабить с необстрелянными пацанами – так себе затея.

На что наставник успокоил меня словами:

– Эти, как ты говоришь, пацаны уже кое-чего стоят и на поле боя могут удивить многих бывалых вояк. Так что не переживай. Если соберёмся прогуляться на турецкий берег, они не подведут и не разочаруют.

После этих слов он буквально испарился, а я пошел думу думать. Если затевать это мероприятие, то нужно готовиться по полной программе. По-хорошему, нам не нужно встревать в какие-либо бои. Нужно поступить проще – тихо пришли, взяли нужное и так же тихо ушли. Тогда какой-то шанс на успех будет. А чтобы сделать все тихо, придётся позаботиться о тихом оружии. Отсюда вывод – надо делать глушители на револьверы. Прежде чем начать, я решил перестроить производство так, чтобы оно помогало готовиться к переселению. Пусть часть моих работяг вместо оружия начнет делать металлические запчасти для будущих телег, которых нам понадобится неприлично много. Другая часть займётся изготовлением проходных кухонь, чертежи которых ещё предстоит нарисовать. Ну, а производство патронов нужно увеличить и ускорить в разы. Поэтому третья часть рабочих займется оборудованием, нужным для изготовления гильз и снаряжения патронов.

Пришлось срочно слать гонца к нашему поставщику всего и вся – купцу. Я хотел не только заказать материалы, но и поговорить о приобретении в Польше нормальных, более рослых, чем в наших краях, лошадей. А попутно ещё и задать вопросы по организации складов и оборудования лагерей для зимовки по пути следования каравана. Пока занимался всем этим, примчался сотник с очередным наездом. Мол, мы с наставником сошли с ума, раз собрались с пацанами с турками воевать. Он не дал даже слова сказать в ответ – просто поставил перед фактом, дескать, он с полусотней казаков тоже пойдёт в набег, дабы уберечь нас, не разумных, от необдуманных поступков. С ним спорить – только себе вредить, поэтому кивнул ему согласно головой и пошёл готовиться ко сну.

На следующий день сотник не успокоился и собрал нас с наставником на импровизированное совещание, на котором начал втирать, что набег на осман – дело непростое, и его надо хорошо спланировать, прежде чем начинать. А у меня в голове как-то уже все сложилось.

– Предлагаю не городить огород, – ответил я, – а поступить максимально просто. В Азове купим лодки и потихоньку, вдоль берега, переберемся поближе к керченскому проливу. Там аккуратно ночью возьмем на абордаж суда в гавани и так же тихо их уведем. Можно попутно высадить небольшую группу на берег, если они сумеют тихо нейтрализовать охрану, то можем ограбить один или несколько особняков побогаче. На этом все. Если понадобится еще поискать ценности, то с захваченными кораблями мы это провернем и в других городах.

После этих моих высказываний сотник с наставником переглянулись, и наставник каким-то участливым и в тоже время скептическим голосом задал вопрос:

– А как ты себе это представляешь – тихо захватить корабли и особняки? Пришлось объяснять и рассказывать о глушителях на револьвер. Итог разговора подвёл сотник:

– Вот когда покажешь этот глушитель, тогда и продолжим разговор.

Ну, так, значит, так. По большому счету, пока не приедет купец, есть время заняться глушителями. Так-то ничего сложного, если бы не отсутствие резины. Чем-то её заменить – не стоит даже думать, поэтому надо решать, каким образом её сделать. И тут просматривается только один реальный вариант – делать её из одуванчиков.

В свое время чуть не в каждой книге про попаданцев рассказывалось об этом. Конечно, я скептически отношусь к написанному в этих книгах, но проверить стоит – вдруг получится? Для этих целей мобилизовал все малолетнее население нашего поселка. Пообещал им оплату, достойную того, чтобы интерес малолетней банды не исчез в первый же день. Обозначил только, что одуванчики нужны с корнями.

Для измельчения растений пришлось придумывать измельчитель, а для отжатия сока делать отдельный пресс. Каучук добыли без больших проблем, а вот с резиной так просто не вышло. Нет, сама по себе резина после вулканизации с серой получилась, но ее свойства были не совсем такие, как нужно. Поэтому игрался с добавлениями разного количества серы, а потом и других ингредиентов.

Отличного результата так и не достиг, но что-то приемлемое сделал. Первый глушитель, до того как прогорела резина и звук начал нарастать, выдержал двенадцать выстрелов. Мало, конечно, но в нашем случае и это в радость.

На изготовление каучука выделил несколько человек. Помимо глушителей, придумал наделать прорезиненные плащи, а позже и сапоги, или на крайний случай соорудить знакомые мне галоши. Кстати, пометил себе, что нужно организовать производство валенок. Это здесь они не нужны, а в тех краях, через которые предстоит передвигаться и даже зимовать, они очень даже пригодятся. Да и вообще, надо озадачиться запасами тёплой одежды, подходящей для условий Сибири.

Испытали мы глушители только через две недели и впечатлили наставника с сотником по полной программе. После первых же выстрелов скептицизм из их глаз пропал – появился азарт. Теперь они не сомневались в возможности сотворить задуманное и рвались в бой.

В набег собрались ещё через неделю. За это время сделали пятьдесят глушителей и столько же дополнительных комплектов резины на случай замены. Из наших вояк наставник отобрал сто человек, которые, по его мнению, достаточно подготовлены к подобному походу. Еще пятьдесят казаков идут с сотником. Людей, которые хотели с нами пойти, было в разы больше, но тут уже сотник решал, кого брать, а кого оставить на хозяйстве. Кстати сказать, меня они тоже хотели оставить дома, но тут без вариантов – я задумал это безобразие, значит, участвовать в нем мне сам бог велел. Поэтому, как не сопротивлялись сотник с наставником, я настоял на своем. До Азова добрались без приключений. Рядом с городом договорились со знакомыми сотника, чтобы те присмотрели за нашими лошадьми.

С покупкой лодок получилась небольшая задержка. Их просто не оказалось в продаже в нужном количестве. Помогли те же знакомые сотника, которые взялись присмотреть за лошадьми. Они просто разослали своих пацанов по близлежащим поселениям и кинули клич о срочной покупке. Это сработало, и уже через два дня мы потихоньку вдоль правого берега двинулись к Керченскому проливу.

Плыли полных пять дней. В принципе, мы никуда не торопились и старались сильно не напрягаться. Почти что отдохнули на воде. Ну, если не считать тот факт, что пришлось от души поработать веслами.

Время набега на суда в гавани порта и несколько усадеб подгадали почти предрассветное. Почти – это приблизительно за час до восхода солнца. В город ушли сорок казаков и тридцать наших бойцов. Все оставшиеся пошли на тихий абордаж. Не сказать, что судов здесь много – всего две военные галеры и пять больших пузатых кораблей, принадлежащие купцам. Мелкие лодки и баркасы нас не интересовали, но после захвата всех перечисленных судов, народ не удержался и прихватил десяток посудин получше, привязав их к корме захваченных кораблей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.