Мери Ли
Проклятые узы

Глава первая

Герхард снова окунает клинок в угли красного огня. Его занятие бесполезно, ведь отныне миру доступна и ангельская, и демоническая сталь, а то, что он держит в руках, годится только на нарезку хлеба. Никакой уважающий себя ангел больше не пойдет на бой с подобным оружием. Никто не любит выставлять себя на посмешище. Сейчас Герхарду на это абсолютно наплевать, так он пытается успокоить себя. Не выходит.

Семь дней назад он почувствовал, что Сади умерла. Он ощутил эту горечь. Горечь потери и бессилия. Он не был расстроен гибелью жены, его опечалило то, что она не дошла до разлома, погибла в пути и все его попытки обрести свободу были растоптаны.

Все оказалось иначе.

Девушка выжила, более того открыла разлом. Но и это Герхарду не в радость. Ему казалось, что весь мир, ситуации и случайности были против него. Против его желания покинуть эту пропитанную гнилью землю раз и навсегда.

– Ты уверен, что видел крылья? – уже в сотый раз спрашивает он Имрама, в надежде услышать отрицательный ответ.

– Да, господин.

– Красные?

– Всего мгновение. Но да, они были алыми.

– Это невозможно! – восклицает Герхард и откидывает очередной клинок в стену.

Бесчувственная сталь врезается в преграду, отскакивает, падает на каменный пол и звонко вскрикивает.

Герхард тяжело дышит, сжимает пальцы в кулаки и, прикрыв глаза, пытается успокоиться.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

– Только у одного существа крылья были алыми, – шепчет он в неверии.

– У Лилит, – подтверждает Имрам.

– У нее. Но она не вышла из ада, – проговаривает Герхард, смотря на играющие всеми оттенками алого угли. – Даже демоны не стали ее вызволять. Хотя могли.

Имрам сидит у стены и, откинув голову на каменную прохладу, мечтает только об одном – пойти к себе домой. Ангелу кажется, что он не был там уже сотни лет. А прошло всего лишь несколько дней. Он прибыл в Пласо несколько часов назад и первым делом нашел господина. Белокрылый ангел рассказал Герхарду все, что происходило у разлома. Он старался не упустить ничего важного. Но несмотря на это, были моменты, свидетелем которых ему стать не удалось – отрубленная голова не способствует вниманию.

Имрам устал, но проклятый мозг, не знающий покоя, продолжает прокручивать последние моменты его жизни. Начиная с информации, которую ему рассказал Герхард о Потомке. Имрам должен был убить ее. Это было правильным решением. Жаль, что он понимает это лишь сейчас. Тогда же его терзали сомнения, которые способствовали неправильному выбору. И все это из-за Имрама. Он не привык перекладывать на других бремя своих решений. Ангел ошибся. Он был одним из тех, кто притянул новую войну на землю. Все головы, срубленные потусторонними мечами, будут только на совести Имрама. Он корил себя и презирал за слепоту и упущенную возможность.

Когда Сади, умерев, открыла портал, а после ожила, на выжженной земле возле разлома замерли все. Ангелы и демоны прекратили бой и смотрели на девушку с алыми крыльями. Это продолжалось всего пару мгновений, а потом Сади рухнула на землю, крылья пропали, словно ничего и не было. И снова началась бойня. Реки крови, десятки навсегда павших воинов.

Все бились за Потомка.

Каждый понимал ее ценность.

Но она досталась не ангелам.

Имрам проиграл.

– Как ты мог упустить Потомка? – спрашивает Герхард, вырывая своего подданного из печальных дум.

Герхард злится, но старается сдерживать себя, как только может. Сейчас господин не должен переходить грань, ведь Имрам нужен ему. Он по-прежнему не в силах покинуть город, более того, Герхард и воспользоваться ангельской и демонической сталью не может. Проклятие!

– Я уже говорил, – напоминает Имрам. – Демоны Россе забрали ее. Против них у нас не было шансов. Мы бы все там пали. – Имрам направляет тяжелый взгляд на Герхарда. – Навсегда.

– Я понимаю, – кивнув, говорит Герхард, хотя сам считает иначе. Потомок по-прежнему ценна. Возможно, даже больше, чем раньше. Непосредственно для Герхарда она необходима. Заключая с ней брачный союз, он даже не подозревал, как это может обернуться потом.

– Она вернется, – неожиданно говорит Имрам и поднимается со скамьи. – Ведь здесь ее муж и единственный дорогой ей человек.

Ее дорогой человек уже всех рабов распугала. Старуха Норна только и делает, что ходит по Пласо и поучает невольников. У Герхарда даже сложилось впечатление, что, купив старуху, он обзавелся управляющим. Но нужно отдать ей должное, что многие сферы, особенно Торговая улица, стали процветать. Кажись, кто бы слушал человеческую престарелую женщину, но она не стесняется козырять своим близким отношением с Потомком. И в наглую пользуется этим в общении с Герхардом.

– Ты думаешь, демоны Россе ее выпустят? – с издевкой в голосе спрашивает Герхард. – Она – Потомок.

– Да. Выпустят.

– С чего такая уверенность?

– Там был Кристофер. Он ее и забрал. А мы оба видели их общение.

Впервые за долгое время Герхард считает, что отпустил демона не зря. Господин кивает своему ангелу и отпускает его домой. Как только Имрам покидает кузницу, Герхард достает из-за пояса кинжал. Золотая сталь с древними писаниями на клинке сверкает под бликами огня, словно драгоценность. Какое-то время Герхард смотрит на оружие в своих руках, обхватывает рукоять покрепче, прижимает лезвие к шее и резко дергает рукой. Алая кровь заливает все вокруг, Герхард падает, кинжал выскальзывает из его ослабевших пальцев.

На мгновение Герхард попадает в темноту, но его тут же выбрасывает в свет. Шея заживает практически мгновенно.

Будь проклят этот брачный союз!

Потомок одновременно даровала ему смерть и тут же отняла ее обратно. Герхард садится на каменном полу, чтобы снова поднять лик к небесам. В его глазах блестят слезы, которые никогда не упадут на этой прогнившей земле.

Он снова не может умереть. Герхард по-прежнему пленник своего тела и города, который уже опостылел ему. За земную жизнь он так и не нашел смысла в своем существовании. Его не интересует город, рабы, ангелы, которые прислуживают ему. Даже Имрам не стал Герхарду дорогим. Он не испытал любви или нежности. Настоящих, искренних чувств нет ни к чему. Только стремление прекратить агонию бесполезности и обреченности.

И самое печальное в этом то, что он испытывает в данный момент. Герхард больше не главенствует в паре со своей женой. Он не может войти в ее сны, не может полноценно почувствовать девушку, пока она сама того не пожелает. Она стала главной, потому что… да будь он проклят, Герхард не ошибается. Сади не просто Потомок Проклятой, она Потомок Лилит, самой ужасной женщины в мире. Самой кровожадной и самой… первой. Единственный ангел, которого сначала изгнали на землю, а потом уже в ад. Сила и могущество Лилит всегда были сильнее всех ангелов. Ведь она была Его любимицей. А потом стала его самым большим позором.

Если бы Герхард знал это раньше. Создавая союз с Сади, он знал, что ее жизнь прекратится сразу же, как только Герхард умрет. Все из-за того, что она слабее. Теперь монета силы перевернулась на другую сторону. Герхард сможет умереть только после смерти своей жены. До этого ни один клинок в мире не в силах оборвать его жизнь.

Герхард будет ждать Сади. Имрам прав, она вернется за старухой, главное, чтобы та не испустила последний вздох раньше времени.

Герхарда еще долго терзают мысли, что теперь он сможет избавиться от существования только после смерти Сади. И никак иначе.

Пока господин предается мрачным думам, Имрам уже входит в дом. Всего на мгновение он останавливается на крыльце. Он измотан и растерян. Ангел не знает, как вести себя с Ариэллой после поцелуя. И вообще он слишком часто думает об этом. Тем более в сложившихся реалиях.

Все же Имрам толкает дверь и, переступив порог, замирает.

Его никто не встречает. Ариэллы нет. Ни нагой, ни одетой.

Впервые в груди Имрама, примерно там, где расположено сердце, образуется неприятное давящее ощущение. Словно Имрам проглотил камень, который никак не может провалиться вниз. Он нервничает? Да, это как минимум. Ангел молча проходит в дом, оставляя дверь открытой. Он прямиком идет к комнате девушки, не заботясь о том, чтобы постучать, ангел открывает дверь.

Пару мгновений Имрам смотрит на идеально заправленную кровать. На дворе ночь, куда она могла уйти? Нервное напряжение распространяется от появившегося в груди камня во все стороны.

Может, с ней что-то случилось? Сбежала? Умерла? Подцепила людскую хворь?

От этих мыслей Имраму и вовсе становится не по себе. Пройдя пару шагов, он открывает дверь своей комнаты и нахмурившись, смотрит на кровать. Его кровать. Ариэлла спит под одеялом, только ее фиолетовые волосы разметались по подушке. По его подушке.

То, что испытывает Имрам, смотря на мирно спящую девушку, не поддается его пониманию. Женщина в его постели.

Да, Имраму сон не нужен. Его проклятие об этом позаботилось, но это не означает, что он сутками напролет ходит, стоит или сидит. Он и прилечь не против, но… это же его кровать.

"И твоя рабыня на ней", – шепчет ему внутренний голос, который впервые проявил себя.

Имрам сглатывает ком и понимает, что нервный камень уходит, и на его месте появляется новый, сотканный из злости за то, что девушка напугала его, и облегчения, что она жива и в безопасности.

Ангел переступает порог комнаты, скрип половицы звучит слишком громко в абсолютной тишине, и Ариэлла открывает глаза.

Комнату освещает лишь слабый огонь одинокой свечи. Он придает обстановке интимность, которой в этой комнате никогда ранее не наблюдалось.

Первые мгновения Ариэлла просто смотрит на Имрама, дрема не дает ей понять весь ужас ее положения. Она, будучи рабыней, без приглашения пробралась в кровать к своему господину. Девушка резко садится и начинает тараторить.

– Господин, извините, этого больше не повториться, я…

Она начинает подниматься, но путается в одеяле. Ее сонный голос еще больше успокаивает Имрама, и он говорит то, что не сказал бы, будь она в своей постели и не напугай его настолько сильно и неожиданно.

– Все в порядке.

Нимфа словно не слышит его. В этот момент страх прошибает ее, в Великом доме четко дали понять, что без прямого приказа господина рабыня не может нарушать границы.

А она нарушила.

Ариэлла надеялась, что о ее небольшой шалости никто никогда не узнает. Как все-таки коварны жизнь и ее дочь судьба.

– Я просто. Простите. Простите меня, – продолжает она.

Ариэлле нечего сказать в свое оправдание. Она спала в комнате Имрама с ночи, когда он ушел по приказу Герхарда. Она ничего не трогала. Ни его вещей, ни оружия. Просто приходила сюда ночами, ложилась в кровать и засыпала. Ей казалось, что она тут в безопасности. На утро она заправляла кровать и уходила. Она правда-правда ничего не трогала.

– Почему ты здесь? – спрашивает Имрам, наблюдаю за борьбой Ариэллы и одеяла.

Ариэлла наконец-то выпутывается из тряпичной западни и встает у кровати, она склоняет голову и, смотря в пол, немного запыхавшись, отвечает:

– Я не могла уснуть.

Как же это знакомо Имраму.

– А здесь смогла, – говорит он.

– Простите, я больше никогда, – начинает лепетать Ариэлла и медленно шагает к двери.

Если бы Ариэлла видела себя глазами ангела, то поняла бы, что сейчас она совсем не похожа на умелицу из Великого дома. Она – девушка, миниатюрная, ранимая и испуганная. Имрам хочет защитить ее, хотя сам не понимает от чего или от кого.

– Останься, – просит он.

Ариэлла поднимает голову, и ее зеленые миндалевидные глаза встречаются с золотыми глазами ангела.

– Здесь? – спрашивает она.

– Возвращайся в кровать.

– А вы?

– Мне не нужен сон, – признается Имрам. Ариэлла хмурится, на ее лице нарисована печаль, видя это, Имрам добавляет: – Но я никуда не уйду.

Какое-то время ангел и человек смотрят друг на друга. Тишина становится осязаемой, но не давящей, она словно мягкая и практически невесомая вуаль ложится на плечи присутствующих.

Имрам глубоко вздыхает и практически заставляет себя отвернуться от Ариэллы. Он развязывает тесемки, чтобы снять доспехи, которые не уберегли его от расчленения. Дважды. Тесемки на правом плече не поддаются.

– Я могу помочь, – предлагает Ариэлла, нарушив тишину.

Первым порывом Имрама является желание отказаться, но ангел почему-то кивает, и Ариэлла подходит к нему. Тонкими пальчиками она быстро развязывает тесемки и помогает Имраму снять латы. Он уходит из комнаты, умывшись и освежившись, возвращается, Ариэлла так и стоит у брони. И только сейчас Имрам замечает под глазами девушки темные тени.

– Почему ты не могла спать? – спрашивает он.

– Я переживала.

– За меня? – спросив это, Имрам надеется услышать утвердительный ответ, иначе он будет выглядеть полнейшим ослом. Ангел-девственник, который пожелал быть кому-то нужным. Но это действительно так. Смотря на нимфу в своей комнате, он понимает, что устал быть один. Столько времени… вечность. Вокруг него всегда слишком много ангелов, рабов, даже демоны встречаются и одна Потомок, но он никогда не чувствовал себя частью всего этого мира, словно ему среди всего этого не место.

Ариэлла кивает, и Имрам немного расслабляется.

Она беспокоилась за него, это чистая правда, но еще она боялась Герхарда. Что было бы с ней, если бы Имрам не вернулся? Ее все-таки поместили бы в бордель? Раньше эта мысль ее не так страшила, но все изменилось. Ариэлла не уверена, что сможет использовать учения Великого дома на ком-то… кроме Имрама.

Ангел протягивает к ней руку, и Ариэлла сразу же вкладывает свои холодные пальцы в его теплую ладонь.

– Я жив, – немного смущенно говорит Имрам.

– Я этому рада, – мягко и искренне отвечает Ариэлла.

Два одиноких существа отправляются в постель, чтобы лечь в неуютные, слишком скованные объятия друг друга. Имрам располагается на спине и протягивает Ариэлле руку, притягивает к себе, и ее голова устраивается у него на плече.

Они замирают.

В комнате так тихо, что слышен треск огня одинокой свечи.

Когда Ариэлла все же засыпает, Имрам ложится более удобно, пропускает прядь волос девушки, словно воду, сквозь пальцы, и на его губах появляется легкая улыбка. В этот момент он вовсе не думает о том, что мир ожидает новая война, он вовсе не заботится о том, что будет завтра. Легкая улыбка не исчезает с его лица, когда он вспоминает свои ощущения от встречи с Ариэллой. Улыбка такая, о существовании которой он позабыл столетия назад. Или не знал вовсе.

Глава вторая

Келлан и Кристофер стоят на балконе главного дома города Россе. Самый высокий из всех, что имеется на километры вокруг. В нем живет семья Кристофера, приближенные к ним и слуги, всего сорок семь душ. Внутри дома поселилась странная атмосфера, которой тут не было еще несколько дней назад – ожидание неизбежного, именно так бы Кристофер описал аромат, витающий в воздухе. Стоило Сади оказаться в этих стенах, все стали жить словно на иголках, вздрагивать от каждого стука и прислушиваться к шорохам, и это неудивительно.

Сади может принести им гибель, так считает Келлан.

Она может принести им настоящую свободу, так считает Кристофер.

Мнение остальной семьи разделилось практически поровну.

По левую сторону от дома плещется море, оно играет темными бликами на воде. Справа расположена большая часть одного из самых огромных городов их времени. У подножия главного дома площадь средних размеров, а на ней люди и демоны. Именно люди, не рабы. Демоны обучают их мастерству владения мечами, пиками, луками и стрелами. Келлан смотрит на это и сильнее сжимает перила балкона.

– Мы должны принять решение, – говорит он.

Келлан вспоминает все, что он сделал, чтобы соорудить на этой равнине город. Сколько раз он отбивал атаки ангелов и других демонов. Сколько смертей видел, как прививал местным правила, как убеждал демонов, что люди – не их рабы. Он сделал слишком многое, чтобы потерять это так просто.

Кристофер знал, для какого именно разговора его позвал брат. Похожий диалог состоялся уже трижды. К единому мнению они так и не пришли.

– Нужно со всем разобраться, – сказал Кристофер.

– С чем именно? – спрашивает Келлан, не отвлекаясь от созерцания слабости людей и силы своего легиона. – Ты знаешь, кто она и что может сделать.

– Я догадываюсь, кто она, и предполагаю, что она может сделать.

Келлан переводит взгляд на Кристофера.

– Ее крылья, вот тебе факт, а не предположение. Уже скоро у нашего города соберутся полчища войск. Черт с ними, с этими ангелами, они и половины не знают, а вот демоны. Асмодей постарается вызволить Лилит, а для этого заберет Потомка. Лилит сама говорила, что ее кровь способна на невозможное.

– Мы ее заковали, – напоминает Кристофер. – Она в аду.

Келлан усмехается.

– Ее сам Господь заковал, не единожды, и она всегда находила выход, а после уничтожала все на своем пути. Мы должны избавиться от Потомка, крови Лилит на земле нет места.

– Ее кровь вызволила нас из вечного ада, – напоминает Кристофер.

Какое-то время братья молчат. Кристофер осознает, что Принцессу ожидает нелегкая участь. Ее родство с Лилит способно не только усложнить жизнь, но и отнять ее. Девушка даже не подозревает, насколько близко находится от смерти – на расстоянии одного выдоха. Кристофер не позволит Келлану убить ее. Не для этого он спасал Сади из ямы и уж точно не ради ее смерти ринулся за девушкой в разлом.

Кристофер решает затронуть тему, которую Келлан старательно обходит стороной.

– Но она сможет найти ключ, и тогда мы избавимся от камня на шее. От камня по имени Лилит.

– Ты ведь не веришь словам Лилит? – интересуется Келлан. – Не существует ключа от садов, она придумала это, чтобы выйти вместе со всеми. Вспомни, сколько демонов пресмыкались перед ней ради возможности вернуться в сады, она умеет играть на наших желаниях. Она умеет играть на твоих желаниях.

Кристофер выгибает брови и подмечает:

– Люди раньше тоже не верили в ангелов и демонов. И к чему это их привело? И если ты вспомнишь, то я отодвинул свои желания и помог заковать Лилит в камень. Я умею расставлять приоритеты.

– Ни к чему хорошему неверие людей не привело, – тяжело вздыхая, произносит Келлан.

– К худшему. К рабству.

– Они не все рабы, – подмечает Келлан, ему не нравится, что Кристофер обходит его вклад в историю стороной.

Кристофер отмахивается.

– Это не меняет сути дела. Если ключ и есть, то найдет его только Лилит… или же Сади. Если ты думаешь, что, убив Потомка, решишь проблему с Лилит, то ошибаешься. Никто не знает, насколько ее родовая ветка разрослась за столько лет. Каждый человек в твоем городе может быть ее далекой родней. И что? Ты убьешь их всех? И даже это не будет гарантом. Пока Лилит дышит, мы не можем быть спокойными. Нам нужен ключ, потом мы отправимся в сады и возьмем это проклятое яблоко. Принцесса нам поможет.

Келлан отворачивается и снова устремляет взгляд на тренирующихся, но он их не видит. Перед глазами стоит совершенно другая картина. Огненноволосая Лилит, с изуродованным лицом и покрытым шрамами телом, она вместе со своими уникальными красными крыльями практически наполовину вросла спиной в каменную плиту, которая и открыла разлом в мир людей. Келлан до сих пор слышит ее проклятия в их сторону. В сторону его семьи. Особенная порция направлялась в сторону Келлана, Кристофера и Кая. Они предали ее больше, чем остальные. Возможно, она им доверяла, но Келлан знает простую истину – демону нет веры. Никому, кроме семьи. Лилит ее частью никогда не была. Она словно змея отравляла все и всех на своем пути.

Наступив на горло своим принципам, Келлан спрашивает:

– С чего ты решил, что девушка станет нам помогать?

– Тут много причин.

Келлан переводит взгляд на Кристофера.

– Какие же? Ваша близость?

– Мы не настолько близки, – тут же отвечает Кристофер.

– Не настолько, насколько хотелось бы тебе? – спрашивает Келлан, не отводя пристального взгляда от брата. – Не совершай прежних ошибок.

Кристофер крайне редко злится на Келлана, но сейчас он в шаге от этого.

– Она не Лилит, – спокойно произносит Кристофер.

– У них одна кровь, – напоминает Келлан.

Кристофер пропускает это мимо ушей. Его и Сади не связывают какие-то любовные или интимные моменты. Да, он испытал укол ревности, видя ее с Герхардом у алтаря, но это достаточно быстро прошло. Она дорога ему совсем по другим причинам. Она – друг. Именно Сади была первой, с кем он нормально общался после вечных пленений. Она была глотком свежего воздуха, и у Кристофера только самые положительные ассоциации с Сади. Несмотря на то, что она потомок Лилит.

Размышления Кристофера о том, что Сади может быть не единственным потомком Лилит, заставляют Келлана пойти на уступки. На небольшие. Если девчонка не станет сотрудничать, он без зазрений совести лишит брата ее общества, а заодно и весь мир.

– Если ты так уверен, поторопись, – говорит Келлан. – У нас не так много времени. Тем более она может отказаться или просто сбежать.

– Она не сбежит, – с уверенностью заявляет Кристофер.

На балкон выходит Жэром, человек, кто-то вроде секретаря Келлана. У него под мышкой, как всегда, толстая книга, а за ухом перо.

– Господин, – запыхавшись обращается он к Келлану. – Потомок сбежала.

Келлан переводит взгляд с Жэрома на Кристофера и выгибает бровь дугой.

– Это не то, что ты подумал, – говорит Кристофер. – Она просто где-то гуляет. Мы сами разрешили ей это.

– Нет, – встревает в разговор Жэром. – Она и была на прогулке с Моник, сказала, что ей напекло голову, Моник отвлеклась буквально на минуту, а когда обернулась, девушки уже не было. И найти ее не могут.

Келлан не сводит взгляда с Кристофера, а когда Жэром рассказывает про напеченную голову, они оба поворачиваются к солнцу, которое на протяжении всего дня скрыто под тяжелыми тучами. Как же, напекло.

– Я найду ее, – говорит Кристофер и уходит с балкона прежде, чем брат скажет что-то вроде "а я говорил".

Тем временем Сади уже переоделась, сейчас она в обличии конюха. А сам парнишка пятнадцати лет, присматривающий за лошадьми, лежит за стогом сена в одних трусах, а свои, точнее, заимствованные у семьи Кристофера вещи, она оставила рядом. Не то чтобы мужчины носили женские платья, но другого варианта у Сади нет. Не может ведь она оставить парня совсем без одежды.

Вообще она удивлена, что главная семья города Россе не подняла на уши всех, кого только можно. Повсюду тихо, словно она и не пропала. Завязав штаны, девушка размышляет о том, что она снова в бегах. Ей удалось улизнуть от ангела, так что попытка побега от демона тоже может увенчаться успехом. После того, как Сади пришла в себя, она чувствует, что окружающие ее потусторонние, что-то замышляют. Ей не сообщают практически ничего, и она настолько устала быть битой, что сил больше нет. Даже после смерти ее не могут оставить в покое. Все хотели, чтобы она открыла разлом. Так ведь? Демоны во главе с Асмодеем, ангелы под предводительством Имрама, им всем нужно было одно. Сади это сделала, а теперь она хочет вернуться назад, повидать старуху Норну и получить плату от мужа. Он должен ей свободу и город. Таким был уговор, и она хочет получить то, ради чего отдала свою жизнь.

Не сложно было понять, что демоны не отпустят ее просто так. Семья, образовавшая Россе, темнит. А от некоторых персон и вовсе веет загробным холодом. Например, Келлан, она видела его всего дважды и оба раза читала в его взгляде ненависть. За что? Она ему ничего не сделала. Сади до этого момента даже не видела демона.

Сади слышит шаги, которые приближаются к конюшне, кто-то топает по лужам. С горечью посмотрев на вороного жеребца, Сади прячется за стогом сена, практически заваливается на конюха. "Прости", – произносит она беззвучно.

Шаги стихают как только дорога, покрытая лужами, заканчивается, и кто-то входит в конюшню.

Сади старается не дышать.

Секунды до этого шагали слишком бодро, сейчас же тянутся как сальные волосы конюха, валяющегося рядом с Сади.

– Выходи, – говорит Кристофер.

Она не выходит. Плечи Сади опускаются.

– Я знаю, что ты здесь. Моник рассказала, куда вы ходили гулять эти три дня. Всегда в сторону конюшни, она рассказала, как ты восторгалась лошадьми.

Сади закатывает глаза. Ох уж эта Моник. Девушка не успевает выйти из-за стога, Кристофер заглядывает туда, переводит взгляд с Сади на практически голого парня.

– Развлекаешься? – спрашивает он. – И это в медовый месяц.

– Нет. Пыталась сбежать.

Кристофер складывает руки перед собой и наблюдает, как Сади пытается встать, не задев при этом парнишку-конюха.

– Честно, – произносит он.

Сади выходит из-за стога. Стряхивает с украденных брюк соломинки.

– Он жив? – спрашивает Кристофер, кивая на голые торчащие ноги юноши.

– Да. – Сади пожимает плечами. – Он… отдыхает.

– Голышом, рядом с кучей навоза. Специфическое у него представление об отдыхе.

Сади старается не смотреть Кристоферу в глаза. Она бы не пыталась сбежать, если не была бы тут в опасности. Напрямую ей никто не угрожает, но она чувствует ненависть от жителей Россе. От демонов. Люди более чем благосклонны к ней, а вот потусторонние – нет.

– Почему ты решила сбежать? – серьезно спрашивает Кристофер.

Сади поднимает взгляд на демона.

– Помню, ты как-то говорил…

Они оба понимают, о каком моменте из их диалогов Сади сейчас вспомнила.

– Все хотят свободы, я помню это. Но ты тут не пленница.

– Так ли? Первые пять дней меня не выпускали из комнаты, в которой даже окна нет. А когда решили выпустить, то только с сопровождением. И не говори мне, что Моник была для моего веселого времяпрепровождения. Эта девушка ни разу не улыбнулась, а разговоры только и были о том, что я удивительная и спасу всех людей.

– Ты могла заблудиться. Например.

– Не могла. И мы оба это знаем.

– Моник не желала тебе зла.

Сади прикрывает глаза и глубоко вдыхает.

– Я знаю, – обреченно произносит она. – Но я не могу дать ей то, чего она так желает. Все эти разговоры, что я спасу людей, это… невозможно. Я себя-то не смогла спасти. Она ошибается на мой счет, но даже слушать об этом не желает.

– Ты для многих олицетворяешь надежду.

Сади открывает глаза и встречается с серьезным взглядом демона.

– И для тебя? – спрашивает она.

– Да.

– Скажи мне, для чего я нужна твоей семье? Я была у Герхарда, и там тоже все все скрывали. Никто не думает о том, что это моя жизнь. Понимаешь? Она моя и никому не принадлежит. Я больше не рабыня.

И только произнеся последние слова, Сади понимает, что действительно больше не считает себя рабыней. Более того, эта мысль омерзительна ей. Что-то случилось в разломе, словно в момент ее смерти удушающие оковы невольника спали с шеи и стоп. Она больше не будет кланяться никому. Ни ангелу, ни демону.

Кристофер видит изменение в Принцессе. В их первую встречу она практически не поднимала головы, а теперь не опустит ее даже перед страхом смерти. Ее побег тому отличный показатель.

– Я все тебе расскажу, – говорит он.

– Правду?

– Только правду. То, что знаю сам.

– Кристофер, я ничего не понимаю, – начинает Сади в растерянности, но не заканчивает свою мысль.

– Идем.

Они отправляются к морю, всю дорогу преодолевают молча, пока Сади не спрашивает:

– Я все еще свечусь? Дэлим сказал, что я светилась и так он понял, что я стала женой ангела.

– Нет. Ты больше не светишься.

– Но я стала чувствовать Герхарда, это так странно. Я знаю, что это он, и мне кажется, будто… я не знаю, он страдает? Я не чувствовала его раньше. Он сказал мне, что я не могу говорить о моей принадлежности к Проклятой девочке, и я не могла, а сейчас мне кажется, что могу. Я не знаю. Все очень сложно. Он словно всегда со мной, но заперт.

– Ваша связь должна была оборваться после твоей смерти. А ты умерла, я сам видел.

Об этом Сади хочет говорить меньше всего. Это было больно и страшно. Рука сама по себе взмывает ввысь, и пальцы прикасаются к шраму на шее. Ей перерезали горло. И она умерла. А потом вдруг задышала и даже смогла встать. Сади смутно помнит, что было после, Кристофер сказал, она закричала, когда Асмодей хотел его убить, и у нее появились крылья, а потом Сади потеряла сознание и пришла в себя только на следующий день. Сади до сих пор не верит, что у нее были какие-то крылья. По крайней мере, больше они не появлялись.

Кристофер останавливается на каменном берегу и располагается на отшлифованном волнами булыжнике, Сади садится рядом.

– Ты не должна чувствовать присутствие Герхарда. Это так не работает. Связь должна оборваться, когда слабый в паре погибает.

– А если погибает сильный?

Кристофер поворачивается к Сади.

– Если погибает сильный, он забирает с собой слабого.

Сади переводит взгляд на море. Воздух здесь более холодный, но девушка словно не чувствует этого. Герхард обещал ей свободу и город. Но солгал. Да. Выходит, все его слова были ложью. Он сказал, что хочет прекратить свои страдания, он хотел умереть, но забыл упомянуть, что Сади мгновенно отправится за ним следом. Проклятый лжец! Он манипулировал ею, как только мог. Пообещал самое желанное – свободу. Привел Норну, чтобы угрожать и манипулировать. Заключил союз, чтобы она не раскрыла его секрет. Отправил ее на верную смерть! Ублюдок!

– О чем думаешь? – спрашивает Кристофер, внимательно разглядывая профиль Сади. Он видит, что она ведет какую-то внутреннюю борьбу, но не уверен, что она поделится этой битвой с ним.

– О муже, – признается Сади, но не вдается в подробности. Она переводит взгляд с горизонта на Кристофера. – Расскажи мне все.

– Даже не знаю, с чего начать, – говорит Кристофер.

– С начала?

– Начало этой истории было положено тогда, когда на земле еще никого не было.

– Давно.

– Более чем.

Кристофер берет паузу, раздумывая, как можно донести столь обширные знания за один разговор.

– Я начну рассказ с одной особы, которая изменила планы нашего создателя, – начинает Кристофер. – С Лилит. Она была создана, как пара для Адама, и она была прекрасна. Красива, покладиста, никогда не перечила Адаму, она всегда была за его спиной, но он этого не оценил и в один день попросил Его создать еще одну женщину.

– Вот козел, – восклицает Сади.

Кристофер косится в сторону Сади и, слегка улыбнувшись, говорит:

– Богохульно, мне нравится.

– Это я об Адаме.

– Бесспорно, он козел. И этот козел получил желаемое, Господь создал Еву, вторую женщину, она была еще красивее и послушней Лилит, хотя раньше это казалось невозможным. Даже в это время Лилит была покладистой. Она старалась не общаться с Евой и вразумить Адама. Она говорила ему, что была создана, чтобы сделать его жизнь краше и счастливее, но тот не слушал Лилит. В его мыслях была только Ева. И когда к Еве Адам испытал истинную страсть и возлег с ней, Лилит почувствовала настоящую боль. Лилит ничего не оставалось, как только плакать. И она плакала так горько и долго, что создатель пришел к ней. Он любил Лилит больше Адама и Евы вместе взятых, так он говорил ей. Она была первой человеческой женщиной, сотворенной им, и от этого самой ценной. Он вложил в нее огромную силу, хотя сам не подозревал об этом.

– Что за сила?

– Чувства. Их было много: любовь, сострадание, жалость, верность, но она сделала упор на ненависти.

– Разве это сила?

Кристофер уносится в воспоминаниях в ад и слушает, как Лилит рассказывает свою историю снова и снова. Десятки, сотни, тысячи раз.

– Еще какая. Ненависть способна на многое. Лилит просила создателя исправить ошибку, убрать Еву, ведь даже мысли о сопернице вызывали в Лилит злость и ярость. Она не хотела этого. Лилит умирала внутри каждый раз, когда слышала легкий смех Евы. Когда видела взгляд Адама, полный любви и желания, направленный не на нее, а на соперницу, которая была всего лишь второй, но стала единственной нужной Адаму. Как не любил Лилит господь, он не уступил ей, ведь Ева уже носила под сердцем своего первенца. А это было зарождением жизни, неподконтрольной богу. Это сделали люди. Сами.

– Это жестоко, – шепчет Сади.

– Что именно?

– Лилит создали, а потом заменили. И ей приходилось видеть, как ее возлюбленный опьянен другой женщиной. Это ужасно и жестоко. Даже не представляю, как ей было больно.

– Это ты так считаешь, но раньше, когда, кроме этих троих людей, никого не было, еще не существовало понятий как ревность, злость, ненависть. Всем этим чувствам была основоположником Лилит. Гнев рос в ней день ото дня. Она сдерживалась, даже когда Ева родила второго сына. А потом чаша ее терпения дала трещину, и она попыталась убить Еву.

– В пылу злости.

– Нет. Она все продумала, но у нее не получилось. Это был холодный расчет. И тогда в садах появилась клетка. Лилит посадили туда, и она не выходила из нее очень долго. Слишком долго. Ева и Адам уже были отлучены от садов, они умерли, дети их детей сменяли друг друга, а она все сидела в клетке, как назидание ангелам: не перечить богу и не сметь принимать решения, противящиеся его уставу. Тем временем на земле зарождалась жизнь, ангелы жили в садах и каждый день видели прекрасную женщину в клетке. Все было хорошо. У всех, кроме Лилит. Она была презираема всеми ангелами. От бесконечного заточения и разбитого сердца она снова стала плакать. Это продолжалось долго, я сам видел ее слезы. Она была самым несчастным существом, которое я видел. Создатель посчитал, что ее наказание должно прекратиться. И тут он совершил вторую ошибку.

– Почему? Она ведь настрадалась, Лилит понесла наказание.

– Потому что ненависть в Лилит уже не имела границ. Все эти дни лишенная сна и еды, она плакала не ради того, чтобы создатель смилостивился и пожалел ее, она лила слезы о том, что не может отомстить обидчикам. Этого она создателю не сказала. Сидя в клетке и хватаясь за прутья, она молила его о прощении, клялась, что понимает весь ужас своего поступка и искренне сожалеет. Он смилостивился, создатель больше не мог смотреть на ее страдания и даровал свободу, но не разрешил ей жить в садах и отправил на землю. Она молила создателя, чтобы он дал ей шанс остаться среди ангелов. Она хотела летать, забыть обо всем, что было раньше. Забыть былое он ей не позволил, считал, что она должна помнить о содеянном и о наказании, но даровал ей крылья. Алые.

Сади перестает дышать. Кристофер говорил, что крылья, которые появились за спиной Сади в день открытия разлома, тоже были алыми.

– Почему алые, а не белые? – спрашивает Сади шепотом.

– Она хотела крылья, он ей их дал. Алые, как знак того, что она пролила кровь Евы. Эти крылья стали для нее знаком позора. Она и ангелом никогда не была и перестала являться человеком. Но магические крылья и сила ненависти соединились, и она стала очень сильной.

– Что с ней случилось потом?

– Ее выгнали из садов и отправили на землю. Там она не могла пользоваться крыльями. Она должна была жить вечно. Так создатель решил ее и одарить, и наказать.

– Почему не в ад? – спрашивает Сади.

– Его тогда еще не было.

– Как такое возможно? Я думала он был… всегда.

– Нет. Когда Лилит очутилась на земле она даже не пыталась жить нормально. Ненависть к людскому роду, к создателю, к ангелам. Она ненавидела все и всех. Она была опозорена и брошена.

– Она могла попытаться жить среди людей.

– Не могла. – Кристофер отрицательно качает головой. – Ее крест был таков, что она никогда не получит взаимности. Создатель проклял ее, и даже не подумал о последствиях. Несмотря на всю любовь к Лилит, он не терпел, чтобы его не слушали. А она это сделала.

– Мне ее жаль, – признается Сади.

– Мне тоже.

Грусть в голосе Кристофера не остается незамеченной, но Сади старается не заострять на этом внимание.

– Она прожила на земле три года, – продолжает Кристофер. – Всего три года, для той, кто была в заточении слишком долго, для нее эти три года пролетели незаметно. Но за это время она родила детей. Двоих девочек, близняшек, и одну из них убила.

– Что? Зачем?

– Она думала, что после смерти все попадают в сады. Ведь другого места не было. Она не хотела, чтобы ее дети жили на земле.

– А это не так? Ее дочь не попала в сады?

– Нет. Там только ангелы. Людям там нет места. Лилит была последним человеком в садах.

– О, господи. Она убила свою дочь, чтобы она жила в садах? Но…

– Да. Она и вторую бы убила, но создатель не дал ей сделать этого. Он обрушил на Лилит всю свою мощь и бросил ее в место, специально созданное для нее.

– Ад, – шепчет Сади.

– Да. Если бы он остановился на этом, то все было бы иначе.

– Что он еще сделал? – Сади задает вопросы, но уже боится услышать ответы. История Лилит становится все ужаснее и ужаснее. Девушке искренне жаль первую женщину, над которой издевался создатель, но прикрывал это любовью. Отвратительно.

– В их последний разговор, когда Лилит уже была в цепях в пучине ада, создатель сказал ей, что она проклята. И будет вечность гнить в аду за свои деяния.

– Люди постоянно совершали преступления, и их за это не бросали в ад.

– Она была особенной. Она была его ошибкой. Многократной. Лилит сказала ему, что он сам проклят, и она выберется из ада и придет по его душу. Он мог ей не отвечать, но ответил, что только после того, как все ненавистные ею люди станут молиться о ней, тогда и только тогда она сможет снять кандалы и покинуть ад.

– О, нет. Люди ведь молились. Я видела.

– Ты видела? – удивленно спрашивает Кристофер.

– Да, когда попала к разлому. Я видела много из жизни Проклятого дитя. Иногда это были непонятные образы, но в основном она лечила людей. Однажды девочка собрала вокруг себя столько слушателей, да я за всю жизнь стольких не видела, и они, открыв рты, ловили каждое ее слово. А потом было видение о том, что она просила о молитве какую-то женщину и говорила, чтобы молились все. Это была песня.

Кристофер напрягается, выходит мысли Келлана не безосновательны. Связь Лилит и Принцессы настолько сильна, что она видела моменты жизни их общего родственника. Значит она может увидеть и место, где Лилит спрятала ключ от садов, о котором она так много говорила.

– Что ты еще видела? – спрашивает он у растерянной Сади.

– Я видела, как девочка стала бабушкой. Она убила себя, а голос в ее голове… он был против.

– Естественно.

– Ты знаешь про голос? – спрашивает Сади, заметив ровный тон Кристофера.

– Благодаря ему я здесь, а не в аду. Это был голос Лилит.

– Но как?

– Она была единственной, кто при падении оказался на земле и оставил наследие. Благодаря крови, Лилит и связалась со своей родственницей. А еще Лилит кое-что прихватила с собой из садов.

– Но девочка лечила людей. Она не была злой. Я знаю это. Она всем сердцем хотела людям добра, – уверяла Сади.

– Лилит добывала доверие людей, – разрушил мысли Принцессы Кристофер. – Ничего более. Лилит годами шептала девочке, что и когда та должна делать или говорить. Лилит плевать на людей, на ангелов, демонов, на Него. Ее интересует только месть. И она смогла выбраться из заточения снова, с помощью своего потомка.

– Все так запутанно.

– На самом деле нет. Она жаждет отмщения. Мы, трое демонов, те кто были практически первыми, кого сослали в ад, знали о ее деяниях на земле, знали ее натуру, но помогли открыть разлом.

– Я не буду спрашивать, зачем вы это сделали. Ты мне скажешь, что все хотят свободы. Но как вы ей помогли?

– Видишь мои рисунки? – спрашивает Кристофер и закатывает рукав темной рубашки.

Сади же прекрасно помнит его рисунки, видела. И не только рисунки видела. Но кажется, что сейчас они стали ярче.

– Они изменились? – спрашивает Сади.

Кристофер позволяет себе лукавую улыбку.

– А ты отлично присмотрелась в прошлый раз.

– У меня просто память хорошая.

– Да, безусловно. Настолько хорошая, что ты забыла пару самых важных правил жизни раба: не сбегать и не красть у господ.

Сади прожигает взглядом Кристофера и чувствует, что ее щеки начинают нагреваться. Все это от солнца, говорит она себе, но понимает, что сегодня оно из-за туч даже не показывалось. Девушке надоедает то, что Кристофер парой слов может вогнать ее в краску, и она пытается ответить ему тем же:

– Я очень внимательно разглядывала твою наготу, – серьезно произносит она.

– Понравилось? – спрашивает Кристофер, но не дожидаясь ответа, сам дает его. – Конечно понравилось, тело-то отменное, не то, что у твоего бледного мужа алкоголика.

– Кристофер!

– А что? Чистая правда, стоит признать великолепие…

– Ты говорил о рисунках.

– Да. Но не мог пропустить твое милое смущение, – улыбка сходит с его лица, и он продолжает. – Рисунки появились на мне, и двух моих братьях не просто так. Мы отдали часть силы Лилит и только благодаря этому она смогла достучаться до потомка, мы отдали в жертву некие свои умения. Она открыла разлом, пожертвовав многим, в основном своей внешностью, силой и благоразумием. Его и так было не много, а после всех махинаций и вовсе не осталось. Мы оставили ее там. Когда мы с братьями использовали наши с ней узы и заковали ее в камень, чтобы она не вышла.

– О боже! – восклицает Сади.

– Не стоит вспоминать Его просто так.

– Просто так? Да ведь она теперь и тебя ненавидит. Твою семью, и как только выберется, убьет всех вас.

– Если бы мы выпустили Лилит, сдержали слово, данное ей, она уже убила бы всех людей, возможно, уничтожила бы демонов, а потом добралась до садов.

– Как она сможет попасть в сады?

Сади хватается руками за голову. Все эти разговоры открывают завесу тайн появления Сади на свет и вторжения демонов и ангелов, но они словно разбивают девушку изнутри. Все, что рассказывает Кристофер, не может закончиться хорошо. Это невозможно. У этой истории не будет счастливого финала.

– На земле есть ключ. Это нечто, что Лилит взяла в садах. Оттуда нельзя ничего выносить, ведь только истинно святая вещь может открыть врата. Или сам создатель.

– Какой? Что она взяла с собой?

– Этого Лилит не сказала.

– И что делать? Я не понимаю, к чему ты ведешь. У меня сейчас голова треснет.

Кристофер внимательно смотрит на Сади.

–Ты должна помочь нам найти ключ и открыть врата. Там есть дерево, то самое – яблоня. Яблоко, всего один кусочек делает из потустороннего человека.

– Вы хотите сделать Лилит человеком?

– Другого варианта убить ее нет. А в живых Лилит оставлять нельзя. Крохи ее рассудка растерялись, и теперь она – орудие для уничтожения мира.

– Она ведь в аду…

– Она выйдет оттуда. Поверь, Лилит не терпит оков.

Глава третья

За массивным круглым столом собрались семеро. Кристофер сидит возле Сади и пристально смотрит на карту, выбитую на дубовом покрытии стола. Сади то и дело переводит взгляд с одного присутствующего на другого. Чаще всего ее внимание останавливается на Келлане, демоне, которого впервые она увидела у разлома. Именно он говорил Имраму уходить восвояси. Чем в итоге закончился их разговор, Сади не знает, большую часть времени, проведенного у разлома, она вовсе не помнит, а если и помнит, то достаточно смутно. Ужасающая картина смазана, словно мозг старается оградить девушку от увиденного. Келлан сидит напротив Кристофера и крутит между пальцев монету, за его спиной, буквально в трех шагах, расположено огромное окно без ставней и занавесок, но оно не дарит света, ведь на улице уже давно ночь. Тяжелые тучи перекрывают лунный свет, присутствующим приходится полагаться только на костры в чашах, расставленных по периметру. Рядом с Келланом, по правую руку от него, сидит человек. Невысокого роста, с крючковатым носом и глубоко посаженными глазами серого цвета. Он практически не отвлекается от своей книги, постоянно делает там какие-то пометки, при этом смешно морща нос, словно мышонок, унюхавший еду. Складывается ощущение, что он улаживает свои дела, а на собрание ему и вовсе плевать. Его имя Жэром. Дальше от него сидит демонесса Хинелла. Темноволосая грациозная дева, которая практически не сводит с Сади пристального взгляда серебряных глаз. От нее так и веет угрозой, как, собственно говоря, и от Келлана. Следующий стул за ней пустует, напротив Хинеллы расположился еще один человек, как он представился Сади, – Винсент Свободный. Сначала Сади подумала, что он шутит, но как оказалось, этот мужчина с седыми висками и морщинками вокруг глаз и рта действительно носит фамилию Свободный. Его отец, как и дед, был счастливым обладателем этой фамилии, они получили ее от Келлана, который много лет назад освободил их и более того дал поддержку, о которой невольники за стенами города Россе и мечтать не могут. Винсент как никто другой имеет право носить эту фамилию. Сади все же удалось увидеть свободного человека, который не приемлет сложившийся устав в мире. На данный момент, с самой смерти его отца он является предводителем сопротивления. Сади была удивлена. Между ней и Винсентом сидит еще один демон, его Сади не удалось рассмотреть в деталях, ведь пялиться на рядом сидящего не так незаметно, как на всех остальных.

Все они ждут последнего демона – Кая. И кажется, что он совсем не спешит. В тишине прошло уже больше получаса и с каждой последующей минутой девушка начинает нервничать все больше и больше, а что, если все это очередная ловушка? Ее уже обманывали так, что она не видела подвоха до последнего момента. Она добровольно пошла на брак, который обещал ей свободу от жизни, а она даже не потрудилась разузнать все как следует. Правильно говорит Норна – веры потусторонним нет.

Кристофер словно чувствует нервозность Сади и опускает свою ладонь на руку девушки. Она глазеет на стол, как и все присутствующие. Кристофер переводит взгляд по сидящим за столом и поднимает их руки вверх.

– О господи, – произносит он, поднося другую руку к сердцу. – Вы это видите? Мы держимся за руки. Это ведь достойно вашего самого пристального внимания.

Держа ладонь Сади, Кристофер осматривает присутствующих. Все отводят глаза, а Винсент и вовсе улыбается, прежде чем перевести взгляд в сторону, он отрицательно качает головой. Кристофер опускает их руки и наклоняется к уху Сади, но говорит так, что его слышат все:

– Не обращай внимания, они совсем позабыли о приличиях.

– Много ли ты знаешь о приличиях? – спрашивает Хинелла.

Кристофер дарит ей легкую улыбку с налетом безразличия.

– Я знаю о приличиях все, но не обязан этими знаниями пользоваться, – отвечает он.

Сади улыбается, но улыбка настолько мимолетна, что никто не успевает ее заметить. Девушке приятно осознавать, что за этим столом она сидит не одна против незнакомцев. Кристофер нужен ей, чтобы не встать со стула и не броситься наутек. Она вроде и перестала считать себя невольницей, но страх перед потусторонними окончательно никуда не ушел. Сади осознает, что она до сих пор слабая и хрупкая, как роза из сада Теи.

Дверь открывается, и в залу входит демон с длинными черными волосами. Коса, заплетенная интересным образом, задевает его поясницу при каждом хромом шаге. В руке Кая неизменная трость с набалдашником в виде черного черепа бизона. Он шагает медленно и смотрит только на Хинеллу, она же не сводит взгляда с Сади.

– Прошу прощения за опоздание, – медленно говорит Кай и опускается на свободный стул. – Дела.

Никто не комментирует появление Кая, а Сади понимает, что с ним случилось что-то ужасное, еще когда был открыт разлом. В войну его, видимо, ранили, и он не успел оправиться до конца. Или не так? Прежде Сади не видела на потусторонних долгих увечий. Она родилась, когда разлом уже был закрыт и потусторонние стали неуязвимыми. По крайней мере, не смертными. Но демоническая и ангельская сталь из разлома может не только убить потустороннего, но и сделать из него калеку, который никогда не оправится.

– Думаю, мы можем начинать, – говорит Кристофер и кивает Келлану, тот отвечает идентичным движением головы.

– Нужно подвести итоги того, что случилось за последние несколько дней, – начинает Келлан, переводя внимание на каждого за круглым столом. – При нападении на разлом, в момент его защиты мы потерями семнадцать демонов. Они мертвы. Как и тридцать два человека Винсента. Это первое и безусловно печальное событие для Россе. Второе, не менее важное, но более насущное – разлом открыт, оружие свободно, демоны и ангелы больше не бессмертны. Третье, у нас есть потомок Лилит, и она может помочь нам.

– Как? – спрашивает Хинелла.

– Насколько нам известно, на земле есть ключ к садам, – говорит Келлан. – Наша задача найти его и достать плод. Потом мы отправимся в ад и дадим яблоко Лилит.

– Она недостаточно страдала, – фыркнув говорит Хинелла. – Пусть сидит в аду, я к ней на километр не подойду. И вам не советую. – Демонесса переводит взгляд на Кристофера. – Особенно тебе.

– Мы еще ничего не решили, – говорит Келлан. – Потомок Лилит может нам помочь, найти ключ и открыть врата садов. Или же мы должны решить ее судьбу. Прямо сейчас.

– Решить мою судьбу? – спрашивает Сади, и все взгляды обращаются на нее. Рука Кристофера немного сильнее сдавливает ладонь девушки.

– Да, – отвечает Келлан. – Мы не можем допустить, чтобы ты помогла Лилит сбежать. Если она покинет ад, то уничтожит все. Ее сила тебе даже не снилась.

Про сны Сади умалчивает, как и про видения. Напоминает себе о том, что она больше не рабыня, и поднимается со стула, рука Кристофера отпускает девушку, ладони Сади опускаются на стол, и она внимательно смотрит на Келлана.

– Мне нет смысла помогать Лилит. Я человек, который прожил всю жизнь на земле. Рабыня. Я была невольницей, которая хочет, чтобы люди перестали быть такими, как я. Я не желаю никому смерти.

– Даже Лилит? – спрашивает Кай, любовно поглаживая рукоять трости.

Сади переводит на него взгляд и на мгновение теряется с ответом.

– Отстаньте от девочки, – говорит Винсент. – Она напугана. И не знает всего, что может повлиять на ее решение о Лилит. Я не позволю вам обижать ее, она человек, а значит находится под моей опекой.

– Вот тут ты опоздал, Винсент, – подает голос Кристофер. – Принцесса под моей опекой. Я уже начал рассказывать ей о Лилит и их связи.

– Где ты вообще был все это время? – спрашивает Винсент.

– В отпуске от болтливых людей, – отвечает Кристофер. – Я уже говорил тебе об этом.

– Хватит! – громко призывает к тишине Келлан. – Мы должны решить участь Сади, потомка Лилит. Кто за то, чтобы она помогла нам?

Кристофер и Винсент первыми поднимают руки, потом Жэром, следом Хинелла.

– Ты тоже можешь поднять руку, – говорит Кристофер.

Сади тут же поднимает ладонь вверх и садится, осознав, что пять из восьми – это большинство голосов.

– Хорошо, – говорит Келлан. – Отныне все, кто находится за этим столом, будут оберегать Потомка до тех пор, пока она не станет опасной для нашего мира. Всем все ясно?

После того, как каждый дает утвердительный ответ, Келлан кивает Жэрому, и тот пускает свою книгу и перо по кругу стола. Все что-то пишут там, когда очередь доходит до Сади, Кристофер подсказывает.

– Нужна твоя подпись. Келлан помешан на бюрократии.

Сади растерянно вертит перо и шепотом спрашивает:

– Моя подпись? У меня ее нет.

– Можешь написать свое имя, но я бы посоветовал "Принцесса".

Перо касается пожелтевшей бумаги, и Сади подписывается, как ей посоветовал Кристофер, он удовлетворенно улыбается, и книга идет дальше.

– А теперь о другом, – говорит Кристофер и встает со стула, отходит к другому столу и берет там несколько фигур, вырубленных из дерева, белых и черных. Возвращается и начинает расставлять их на столе. – Здесь, – говорит Кристофер, ставя черную фигуру, – уже собрались демоны, во главе с Асмодеем. Они уже трижды пытались попасть в разлом. Так как оружия там больше нет, а если и есть, то пара клинков, не более, мы понимаем, он идет за Лилит. Наши демоны откидывают их назад, но это не может длиться вечно, не теперь, когда мы все достаточно смертны.

Сади наблюдает за Кристофером, он собран и максимально серьезен, каждое слово нацелено на результат.

– Вот здесь, с другой стороны Синего тракта собралась кучка ангелов, предводитель – некая Тея. Они пока не пытались попасть к разлому и на наш город не нападали. Склоняюсь к тому, что они ждут подкрепления или удобного момента. Они скорее всего не знают, что Лилит можно вытащить из ада, а если и знают, то это им не на руку. Им нужна Сади. Вот здесь, – Кристофер ставит очередную белую фигуру, примерно на середине дороги от Россе до Пласо. – Собирается еще один легион ангелов. Их предводитель нам пока неизвестен. Но в скором времени, возможно, через неделю или около того они начнут свои попытки пробраться в сторону Россе, а потом и в сам город. Периметр хорошо защищен, но это не меняет сути дела. Ангелы или демоны Асмодея могут послать и не целый легион, а всего несколько потусторонних, чтобы похитить Сади. Поэтому мы должны действовать быстро и постоянно оберегать ее. Охрана у комнаты, на тренировках, везде.

Кристофер переводит взгляд от одного на другого.

– Нужно научить ее пользоваться крыльями, – говорит Винсент. – Сади должна уметь защитить себя сама, мы все можем погибнуть, и тогда она останется одна.

Сади даже думать об этом не хочет. Она не помнит у себя никаких крыльев, а уж пользоваться ими и подавно не умеет.

– Как я научусь ими пользоваться, если у меня их нет? – спрашивает она у Винсента.

– Ты должна вспомнить, что ты чувствовала, когда очнулась, – подсказывает Келлан.

Пытаясь вспомнить тот день, Сади максимально напрягает память.

– Страх, – шепчет она. – Я испугалась, что Кристофера не станет.

– Как это мило, – вставляет свое мнение Хинелла.

– Я займусь этим, – говорит Кристофер. – Хинелла, попридержи свой яд для других. Он не всем по вкусу. Но Кай будет рад получить порцию, так что не растрачивай ресурсы зря.

– Нужно показать ей, как пользоваться оружием. Дадим ей демонический клинок, – вставляет Жэром. – Дополнительная защита не будет лишней. – Он начинает листать свою книгу и, остановившись, ведет пальцем сверху вниз. – Ага, вот, у нас есть три не пристроенных кинжала, я могу принести один Потомку.

– Сади, – поправляет его Кристофер. – Боже, Жэром, если не можешь запомнить ее имя, запиши.

Келлан подводит итог:

– Жэром, я даю добро на кинжал, Кристофер берет на себя тяготы обучения Сади. Охрану приставим. Я отправляюсь к разлому, Винсент, ты со мной.

Винсент поднимает руку. Келлан кивает.

– Я бы хотел узнать, позволит ли Сади, – он поворачивается к девушке, – представить ее моим людям? Они будут рады увидеть того, кто освободит наш род от гнета потусторонних.

– Хорошо, – соглашается Сади, чтобы не обидеть человека, который добр к ней. Но она не имеет понятия, как сможет спасти род человеческий.

– Но это уже завтра, – говорит Кристофер. – Принцессе нужен отдых, побеги, видите ли, изматывают.

Сади толкает Кристофера локтем, но не может сдержать улыбку. Вспоминает, как он нашел ее в конюшне, возле раздетого конюха. Этот побег был далеко не столь изматывающим, как предыдущий. И куда более коротким.

– Кристофер, у тебя неделя. Научи ее банальной самообороне, пусть она распустит свои крылья, а потом мы отправимся в ад.

За столом висит гнетущая атмосфера. Кристофер не говорит о том, что Сади может видеть воспоминания Проклятого дитя, девушка думает, что он дает ей выбор, сделать это самой или оставить все в тайне. Взвесив все за и против, Сади спрашивает:

– Для чего спускаться в ад?

Кай отвечает за Келлана:

– Чтобы узнать у Лилит, где она спрятала ключ.

Вот он – момент рассказать о ее связи с Проклятым дитя или нет. Сади решается, а Кристофер внимательно смотрит на ее профиль, он видит, насколько сильно она начала нервничать. Кристоферу это не нравится. На нее и так свалилось куча всего, Принцессе нужен отдых.

– Если вы отведете меня к разлому, я попытаюсь узнать это и без ада.

– Объясни, – просит Кай и смотрит на Сади с максимальным подозрением.

Сади старается не обращать внимания на вспотевшие ладони, встречает взгляд Кая как равная и говорит:

– Когда я была у разлома, то меня посетили некоторые видения из жизни Проклятой девочки. Я видела многое, слышала голос в голове. Теперь я знаю, что это говорила Лилит. Я могу попытаться снова. Может, мне удастся узнать, где она спрятала тот самый ключ.

– Хорошо, – говорит Келлан. – Я соберу отряд, который будет сопровождать тебя к разлому. А пока все свободны. Но будьте готовы, у нас может и не быть недели, которую мы сами себе отсчитали.

Все встают из-за стола. Винсент останавливается возле Сади и Кристофера. Он протягивает Сади руку, и та, нахмурившись, все же подает ему ладонь. Винсент сжимает пальцы Сади и подносит их к губам, слегка касается костяшек и говорит:

– Я рад увидеться с тобой. Ты даруешь моим людям надежду, скоро в тебя поверит весь мир. Все рабы.

Эта ноша слишком тяжела для Сади, и она это понимает.

– Я… – Сади не удается закончить свою мысль, Кристофер прерывает ее:

– Винсент, ты, как всегда, любезен, но Принцессе нужен отдых.

Он так быстро уводит Сади из залы, что она не успевает даже попрощаться с Винсентом. Идя по коридору, Кристофер говорит:

– Ты хорошо держалась, но послушай моего совета. Не показывай ни перед кем из них своей неуверенности. Ты ценна, ты больше не рабыня, не забывай об этом.

– Но я не могу спасти рабов. Не хочу вводить в заблуждение Винсента и его людей.

Кристофер останавливается у комнаты Сади и, повернувшись к ней, кладет руки на плечи девушки. Он внимательно вглядывается в ее лицо и говорит:

– Принцесса, ты не знаешь своих возможностей. Может, ты и права, и надежды Винсента не имеют под собой никаких оснований, но… надежды Винсента – это его проблемы, не твои. Понимаешь? – Сади кивает, и Кристофер продолжает. – Тебе нужно собрать вокруг себя как можно больше людей и демонов, которые будут готовы ради тебя сложить свои головы. Думай о себе и о том, как уничтожить главную угрозу человечества. С остальным мы уж как-нибудь разберемся.

– Почему вы уверены, что Лилит будет крушить все на своем пути?

– Об этом я расскажу тебе завтра.

Со стороны коридора, ведущего на нижние этажи, идут демоны во всеоружии. Новые защитники Сади. Девушка переводит взгляд на них, но быстро возвращает его к лицу Кристофера.

– Спасибо. Спасибо, что ты на моей стороне, – шепчет Сади. Она неожиданно вспоминает. – Я сожгла твое перо.

– Знаю, с легкой улыбкой произносит Кристофер. – Ждешь новое?

– Нет. Лучше сам будь рядом.

Стоит этим словам соскользнуть с языка, Сади тут же прощается и с красными щеками забегает в комнату. Кристофер смотрит на закрытую дверь, его губы складываются в сладкую улыбку. Эту просьбу, он, пожалуй, выполнит с удовольствием.

Глава четвертая

Асмодей всеми силами своей души ненавидит семейку Россе. Мало того они, а точнее, Кристофер держал его в плену за то, что он помогал Лилит, так они еще и не дают ему возможности увидеть ее.

Уже трижды он и его демоны пытались пробраться к разлому, который остался открытым по сей день. Им не удалось пройти даже половины расстояния по выжженой земле, залитой кровью ангелов и демонов.

Теперь Асмодей пойдет другим путем.

Он попытается достать Потомка. Демон до сих пор не понимает, как она выжила. Догадывается, что родство с Лилит возродило ее к жизни, значит, есть вариант, что это самое родство и поможет достать его любовь из ада. Рассказав новый план своим командирам, он отправился отдыхать, завтра будет новый день и новая попытка, которая не может быть провальной.

По другую сторону Синего тракта расположилось куда более маленькое войско, возглавляемое Теей. Она до сих пор зла на Имрама, как он мог посрамить их белые крылья и пожалеть Потомка? Этот вопрос мучает ее куда сильнее, чем следовало бы. Братство и сестринство, но принять отказывается. Тея еще не пыталась напасть на Россе, но планирует это сделать в ближайшем будущем, сразу же как только ее ангелы соберут достаточное количество желающих вернуться в сады. Разлом открыт, оружие разделено между потусторонними, но сады по-прежнему закрыты. Тея уверена, что если одна легенда оказалась правдивой, то и другая может быть истинной. Ангелица жаждет вернуться в сады, они как наркотик для ангела. Если ты бывал там, то не можешь просто вычеркнуть это время и продолжить жить, как ни в чем не бывало. Это так не работает. Всеми фибрами души Тея и ее приспешники желают вернуться домой и похоронить в своей памяти существование на земле. Ведь несмотря на свою силу, они не достигли желаемого величия.

Если следовать дальше по Синему тракту, то можно встретить еще одну компанию ангелов. Это те, кто собираются в сторону Россе, ведомые слухами. Они не были в момент битвы у разлома, не видели, как он открылся, и не лицезрели алых крыльев Потомка. Но это не мешает им верить в то, что скоро произойдет что-то поистине масштабное, и они готовятся, собирают всех желающих и смелых, чтобы пойти против семьи, которая похитила Потомка и удерживает ее против воли. Они готовы сразиться против тех, кто входит в Конклав. Да и сам Конклав не более, чем фикция. Демоны Россе присвоили себе разлом и Потомка и должны понести наказание за то, что не созвали совет.

Продолжая перемещаться по Синему тракту вдаль, прямо до самой границы Пласо, можно наблюдать картину безмятежности. Город продолжает жить своей жизнью, именно так может показаться со стороны в этот день. Но уже через двое суток практически все ангелы Герхарда отправятся к границе Россе. Их задача вернуть его жену, которая по заверениям Герхарда откроет врата и вернет всех ангелов домой. Это очередная история Герхарда, в которую он сам не верит. Но ожидание разъедает его изнутри. Он не в силах покинуть Пласо, и не может приказать ангелам убить Сади, ведь тогда вся его ложь будет обнародована. А это последнее, что ему сейчас нужно. Прошлой ночью ему снился сон, который заставил Герхарда проснуться в поту. Он видел, что все уходят из Пласо и он остается один. До этого сна он даже не думал о таком повороте событий. Если он останется один, тогда некому будет привести Сади, некому будет закончить его страдания.

– Ты должен пойти с ними, – говорит Герхард Имраму.

Герхарду пришлось прийти в дом Имрама, ведь тот напрочь отказался следовать в Россе. Прошлый их разговор состоялся всего несколько часов назад, и Имрам просто ушел, даже не дослушав аргументы Герхарда.

Стоя на кухне возле стола Имрам отрицательно качает головой.

– Было время, когда я предлагал вам избавиться от Потомка, вы отказались. Теперь отказываюсь я.

Это решение Имрам принял не мгновенно. Он думал об этом целую ночь. От заката и до рассвета.

– Я не знал, что все получится именно так, как мы предполагали.

– Я не буду вашим наемником. Все, что я делал до этого, шло от меня. Даже если я сомневался, то принимал решения сам. Я уже поступился своими принципами и самолично помог открыть разлом, из-за этого погибло слишком много наших и демонов. Люди погибли. Я не поведу ваше войско, пока они не узнают правду. Вы им солгали про то, что Потомок сможет открыть врата, но это не так. Никто этого не знает. Да и нет нам больше места в садах. Даже если бы Потомок смогла их открыть. Вы хотите убить ее и тогда надежда всех, кто сейчас готовится к походу, будет утеряна. А кто мы без надежды?

Герхард смотрит на Имрама и ничего не говорит. Он понимает, что его ангелы не пойдут за Потомком, если узнают для чего она ему нужна. Герхард снова пытается вразумить своего подданного.

– После того как меня не станет, ты заберешь себе город. Он будет твоим.

Имрам помнит, что этот город уже был дарован Потомку. Очередной обман. Герхард продолжает:

– Я не могу им рассказать.

– Тогда я не могу возглавлять войско, которое идет погибать не ради своих устремлений, а ради ваших.

Герхард начинает злиться.

– Ты настолько кичишься о своих белоснежных крыльях, что это становится смешным, – с изрядной долей брезгливости бросает Герхард.

Имрам уже объяснял господину, что он думает о белизне своих крыльев. Жаль, что Герхард не слышит его. Имраму вовсе начинает казаться, что господин сходит с ума. Он больше не может думать ни о чем другом, кроме Потомка.

– Меня не заботит белизна крыльев, меня волнует чистота моей души. Я воин, который сражался с вами бок о бок…

– И я спас тебе жизнь! – восклицает Герхард.

Он настолько приблизил к себе Имрама, что теперь страдает от этого. Во всем его городе не найдется второго такого же ангела, кому он сможет доверять так, как Имраму, и это отвратительно. Герхарду приходится уговаривать того, кто еще недавно служил ему, практически не задавая вопросов.

– Я помню это, – говорит Имрам. – Я оплатил долг. Сполна.

Герхард прикрывает глаза и смыкает пальцы на переносице. Если бы Имрам знал, как он не хочет это делать, но поданный не оставил ему выбора.

Никто не должен знать, для чего Герхарду нужен Потомок.

– Хорошо, – говорит Герхард и подходит к Имраму. – Я услышал тебя, брат мой.

В следующее мгновение Герхард вынимает из ножен демонический кинжал, тот самый, которым пытался покончить с собой, и вонзает лезвие Имраму в живот. Вынимает лезвие и не смотрит в глаза ангела, который оседает на пол, хватаясь за свежую рану. Кровь слишком быстро растекается по полу, но Герхард этого уже не видит, спрятав кинжал обратно, он покидает дом своего самого близкого ангела.

Герхарду будет его нехватать, но Имрам не оставил ему выбора.

Глава пятая

Сегодня главная площадь Россе в полном расположении Сади и Кристофера. Солнце уже начало клониться к закату, а крылья Сади так и не появились. На небольшом отдалении от места, где Сади и Кристофер занимаются, стоят стражи девушки. Они безмолвно наблюдают уже за сотым ее поражением.

Занятия проходят в несколько этапов. Первый – научить Сади защищаться клинком из демонической стали. Второй – концентрация внимания на крыльях. Эти два этапа сменяют друг друга. Если с кинжалом Сади еще хоть как-то может совладать, по крайней мере, она научилась держать оружие, и оно больше не выпадает в момент схватки с Кристофером, то с крыльями полнейший провал. Больше всего девушку напрягает тот факт, что Хинелла стоит на высоком балконе и не уходит оттуда. Она даже в туалет не отлучалась. Несмотря на высоту, на которой находится балкон, Сади физически чувствует, как Хинелла смотрит на нее и каждый раз, когда Сади падает на землю, демонесса закатывает глаза. Если бы Сади могла рассмотреть Хинеллу, то узнала бы, что та запаслась бутылем отменного вина и виноградом. Сади считает, что от нее хотят слишком многого. Узнать, где Лилит спрятала ключ, открыть сады, добыть яблоко, освободить рабов, научиться вынимать несуществующие крылья.

– Снова, – говорит Кристофер.

Сади не успевает отреагировать, Кристофер расправляет крылья, взмахивает ими и в одно мгновение оказывается рядом с девушкой. Разворачивает ее спиной к себе, обхватывает пальцами шею и шепчет на ухо:

– Мертва.

– Уже в тысячный раз.

Кристофер отпускает Сади и серьезно говорит:

– Ты должна понять, что это важно.

– Я понимаю, – обреченно произносит она и вытирает пот со лба.

– Нет. Доставай кинжал, рань меня, защити себя.

Сади вынимает кинжал с черной сталью, разрисованной древними писаниями. Она не чувствует веса клинка, но понимает, что он очень опасен.

В этот раз Кристофер не предупреждает Сади. До этого он объяснил, что для потустороннего самое слабое место – это крылья. Именно поэтому с возвращением стали с древними писаниями, ангелы и демоны не будут биться в небе, только на земле. Но если удастся, то она должна бить по крыльям. В этот раз Сади старается сделать именно так, но у нее снова не получается. Руки уже не могут подниматься, она нещадно устала.

– Мертва, – в очередной раз говорит Кристофер.

Сади поднимается на ноги и, улучив момент, когда Кристофер отвернутся, словно мышка, бесшумно делает два шага в его сторону и замахивается. Его крыло буквально у нее перед глазами. Протяни руку и коснешься. В следующее мгновение крылья Кристофера исчезают, он наклоняется и проскальзывает у нее под рукой. И вот, Сади снова прижала спиной к его груди.

– Проклятие! – возмущается она и откидывает голову назад на грудь Кристофера, которая спокойно поднимается и опадает. Сади же дышит так, словно бежала без остановки неделю.

– Сади, у нас всего семь дней, уже шесть с половиной, – напоминает Кристофер.

Девушка кивает. Она все понимает, но не может собраться. Ее первый господин учил Сади пользоваться ножом в целях самообороны, и у нее неплохо получалось. Она даже могла отбить несколько ударов Колтона, но с Кристофером ничего не выходит. И самое печальное в этом то, что девушка знает причину, Кристофер не виноват в ее провалах. Основная часть ее мыслей находится не здесь, не на площади с кинжалом в руке, она у разлома. Он словно манит ее, зовет к себе. Особенно остро она стала замечать это после прошлой ночи. Во сне Сади ходила по лабиринтам, которым не было конца и края. Со всех сторон ее окружали каменные глыбы, уходящие в бесконечность. Сади предполагает, что это – ад.

Сади и Кристофер продолжают стоять, но странные объятия не могут длиться вечность.

– Давай поговорим, – говорит Кристофер, отступает от девушки и направляется в сторону моря, туда, где они разговаривали вчера после неудавшегося побега.

Сади безмолвно следует за ним. А за ней идет стража.

Кристофер садится на гладкий булыжник, Сади опускается на соседний. Пару мгновений они молчат. Кристофер был с Сади в бегах, ей удалось улизнуть от демонов, она еще тогда спряталась на дереве, нелогично, но все же. А сегодня она сама не своя. И его начинает раздражать момент того, что она не рассказывает причину. Их может быть уйма, не каждый день человек узнает о том, что его род проклят, а тот, кто запустил этот род, находится в аду и хочет всех убить. Это если отодвинуть в сторону остальные потрясения. Свадьба, открытие разлома, смерть, появление крыльев. Кристофер все понимает, кроме одного, неужели Сади ему не доверяет? Он всегда был к ней добр, и никогда не относился, как к рабыне. Да он ведь примчался к разлому, чтобы спасти ее, спустился в ад за ее падающим телом.

– В чем проблема? – спрашивает он. – Ты не стараешься.

Девушка бросает на Кристофера мимолетный взгляд и тут же устремляет его на море. Она хочет сказать ему, но не думает, что новость о ее тяге к разлому, обрадует демона. Более того, она не знает, что будет делать, если Кристофер станет смотреть на нее так же, как его семья. С неприязнью.

– Принцесса, ты можешь мне сказать, – серьезно говорит он.

Сади отрицательно качает головой.

– Не уверена.

– Что я должен сделать, чтобы ты собралась? Ты сама говорила – это твоя жизнь. И ты должна суметь ее сохранить.

Сади берет пару минут на подумать. По сути, у нее нет выбора и придется сказать Кристоферу про разлом.

– Я не могу сосредоточиться, – говорит Сади и поворачивается к Кристоферу. – Мне нужно попасть к разлому.

– Вечером. Келлан дал распоряжение, и вместе с нами пойдут другие демоны и люди Винсента.

– Я знаю, что вечером, но у меня в голове… Я не знаю, как это объяснить. Словно я должна там оказаться как можно быстрее. Разлом зовет меня.

Кристофер проводит рукой по лицу и встает с камня. Присаживается перед Сади на корточки и говорит:

– Разлом не может тебя звать.

По рукам Сади пробегают мурашки.

– Лилит? – озвучивает она догадку, которая мучила ее половину ночи. – Это она, так ведь?

– Да, – отвечает Кристофер и сжимает пальцы Сади. – Но ты никому об этом не скажешь.

– Почему?

– Скажем так, Кай крайне нетерпим к Лилит. Больше, чем я и Келлан. Если он узнает, что между вами какая-то более сильная связь, то может сделать что-нибудь необдуманное.

Сознание Сади подкидывает ей догадку.

– Его увечья…

– Лилит лишила его крыльев еще в аду. Переусердствовала и сделала из него инвалида. То, что он пришел на совет, на это потребовались все его силы. Он демон, который слабее любого человека. Его злость на Лилит не утихла и никогда не ослабнет.

Сади кивает и обещает Кристоферу молчать, она никому не будет говорить о разломе и своей тяге к нему, которая с каждым часом становится все сильнее и сильнее. Девушка уверена, что она смогла бы лучше защищать себя, но казалось, что только часть ее находилась на тренировочном поле, вторая же была у разлома.

– Зачем я ей? – спрашивает Сади.

– Если Лилит манит тебя, то ты та, кто ей нужен. Опасения Келлана не напрасны, скорее всего ты в силах ее выпустить, иначе она бы даже не тратила силы на общение с тобой.

Сади в этом сомневается, сегодняшний день показал, что она ни на что не годна. А уж вытащить кого-то из ада, это из раздела невозможного.

– Сейчас я думаю, что жизнь безызвестного раба куда предпочтительнее, – говорит Сади, смотря на Кристофера.

Он мимолетно улыбается.

– Я думаю, ты никогда не была рабыней.

– А ты? – спрашивает она.

– Номинально, я был рабом всю свою жизнь, но никогда себя им не считал.

– Возможно, между нами куда больше общего, – шепчет Сади.

Кристофер смотрит на нее, тяжело вздыхает, убирает прядь огненных волос ей за ухо и говорит:

– Осталось разобраться, хорошо это или плохо.

– Что это значит?

– Пока сам не понял.

Кристофер выпрямляется и помогает Сади встать. Вернувшись на площадь, они продолжают тренировки, но ни одна из них так и не заканчиваются успехом.

Полнейший провал.

Поесть Сади удается только перед тем, как отправиться к разлому. До ожидающихся нападений на город у них мало времени на праздность. Остальные чувствуют себя нормально, но Сади всего лишь человек, у которого уже практически не осталось сил. Несмотря на то, что она жаждет попасть к разлому, она так же страстно желает вернуться обратно и лечь в постель.

Нервозность преследует Сади по пятам. Переодевшись в штаны и рубашку, она с сожалением смотрит на кровать и выходит из комнаты. За ней следуют десять демонов семейства Кристофера. Подобное уже было в жизни девушки, но в Пласо она могла покидать комнату только по велению Герхарда, здесь же она вольна ходить, куда пожелает, вот только времени на это нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.