Виктория Медведева
Кошки следов не оставляют, или Подозреваются все!

© В. Медведева, текст, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Глава 1
О пользе шкафов

Всё началось с физры. Ну с физкультуры, значит.

В этот день наш Никитос показывал нам, как нужно закидывать мяч в баскетбольную корзину. Никитос – это наш физрук. На самом деле его зовут Никита Семёныч, но мы его так между собой зовём. А ещё Никитос-паровоз. Это потому, что он постоянно учит нас правильно дышать, но при этом сам пыхтит, как настоящий паровоз. Вообще, Никитос очень молодой – его даже с нашими десятиклассниками можно спокойно спутать. Наверное, его часто и путали, поэтому он всегда ходит в тренировочном костюме, а в руке держит мяч. Ну не будет же обыкновенный ученик по школе с мячом прогуливаться, да ещё в трениках.

Не знаю, что мне вдруг взбрело в голову, но я говорю Пашке:

– А спорим, я в эту корзину попаду ногой?

– Прям ногой достанешь? – Пашка всегда старается поиздеваться.

Мы с Пашкой больше всего любим футбол. Даже собираемся в секцию записаться. И часто чеканим на заднем дворе нашего дома. Уже дошли почти до тысячи, честно.

Так что прекрасно Пашка понял, что в корзину я собираюсь попасть мячом. Просто обожает подначивать.

Я отошёл в другой конец зала и жду, пока Никитос отвернётся. А он как раз начал объяснять девчонкам, как нужно правильно ставить руки при броске. Это был самый подходящий момент. И я свой коронный с правой как долбану! И прямиком Никитосу в голову.

Все затихли, а Пашка, вижу, трясётся, смех сдерживает.

Возможно, у Паровоза случилось небольшое сотрясение, а может, он просто от злости несколько секунд молчал. Потом пришёл в себя и тихо так, ледяным тоном говорит:

– Рыжов, выйди из спортивного зала.

Когда я выходил, видел, как ребята, особенно девчонки, ехидно улыбались.

Пришёл я в раздевалку. Переоделся, сижу. Всё равно Пашку ждать. У нас физра последним уроком. Ещё полчаса до звонка.

И тут мне в голову пришла гениальная идея. Вышел я в коридор. У нас с девчонками раздевалки рядом, выходят в один коридорчик. А в коридорчике стоит шкаф. Открыл я его. Вполне подходяще. Там всего лишь парочка вёдер и старая швабра.

Всё это я сдвинул и залез внутрь. Дверцу за собой закрыл. Уселся на пол поудобней. Ну, девчонки, держитесь! Хихикали надо мной? Теперь посмотрим, кто последним будет смеяться, когда я выскочу на вас с ведром на голове.

Звук у мобильного выключил на случай, если Пашка звонить начнёт. Чтоб раньше времени меня не обнаружили. Сижу жду…

И вот не знаю я, что на меня нашло. Только, видимо, я заснул. А проснулся от того, что в коридорчике кто-то разговаривает. Сначала даже не сообразил, где я. Но быстро вспомнил и приготовился выскакивать на девчонок. Уже к ведру потянулся. Прислушался – да это же голос нашей уборщицы Полины Ивановны.

Я в щёлку выглянул. Точно, она. И, как всегда, одновременно по телефону говорит и пол протирает. Думаете, у неё наушники? Нет, у неё свой способ. Она в шапке ходит и под неё мобильник засовывает. Только почему она решила пол протирать во время урока? Ведь сейчас все набегут, а она страсть как не любит, когда кто-нибудь топает по сырому.

Тут у меня закралось подозрение. Вытащил я мобильник. Смотрю, а урок-то уже час как закончился. Ну ничего себе! От Пашки восемь пропущенных звонков. Звук-то я выключил. И чего это меня сморило? Да так, что я не слышал, как ребята с урока пришли.

Ну и ситуация! Придётся ждать, пока Полина Ивановна домоет свой пол и уйдёт. Объясняться с ней мне совсем не хотелось. Стал думать, рассказывать Пашке или нет. Наверняка ведь будет хохотать и издеваться.

Но от этих мыслей меня отвлёк разговор, который Полина Ивановна вела, видимо, со своей подругой. Конечно, я прекрасно понимаю, что чужие разговоры слушать нехорошо, даже очень нехорошо. Но что, лучше было выскочить из шкафа? Это ведь не девчонки. Даже если я буду без ведра на голове, у нашей тёти Поли может инфаркт случиться – она же у нас немолодая.

К тому же то, о чём говорила Полина Ивановна, было очень загадочно.

Конечно, я не могу пересказать слово в слово, но смысл я прекрасно понял. И потом передал Пашке, в подробностях.

Русский у нас ведёт Маргарита Фёдоровна. Маргоша. Она, кстати, знает, что мы её так зовём, и не обижается. Так вот, из разговора тёти Поли я понял, что у Маргоши большие неприятности. У неё из дома пропало что-то очень ценное. И не просто пропало, а она теперь должна кому-то за это пропавшее заплатить большие деньги. И что все учителя за Маргошу переживают. И эта пропажа какая-то таинственная, совершенно непонятная. Сама тётя Поля не знает подробностей, но тоже переживает, потому что Маргоша очень симпатичная молодая учительница, всегда вежливая, и то, что её обокрали, очень несправедливо. Уж лучше бы обокрали завучиху, которая вечно недовольна её, тёти-Полиной, уборкой. И тёте Поле тоже непонятно, почему Маргоша не обратится в полицию.

Я старался не упустить ни одного слова, чтобы потом обсудить всё с Пашкой. Потому что мы, вообще-то, собираемся стать не футболистами (футбол – это наше хобби), а сыщиками. То есть я лично хочу стать следователем, а Пашка – оперативником. И у нас даже есть специальный дневник. Но об этом нужно рассказать отдельно.

* * *

Когда мы решили, что точно станем сыщиками, я предложил завести дневник преступлений. Пашка, конечно, сразу принялся возражать: мол, такие дневники заводят не сыщики, а совсем даже наоборот, преступники, по большей части маньяки. Потому что маньяки помешаны на своих преступлениях, и им просто необходимо постоянно восстанавливать их в голове, чтобы случайно не забыть. А когда их разоблачат, они начнут признаваться и в доказательство покажут этот дневник. Это чтобы их преступления не присвоил кто-нибудь другой.

Конечно, тут Пашка был прав. Я прекрасно знал о таких повадках маньяков. Но я-то имел в виду преступления, которые мы с Пашкой раскроем. И всё же, чтобы не возникло путаницы, необходимо другое название.

– Давай назовём наш дневник «Дневник Всего Подозрительного», – сказал Пашка. – Туда можно будет записывать всё, что нам покажется подозрительным. А потом будем раскрывать только самое подозрительное. Потому что на раскрытие всего у нас просто не хватит времени.

Я согласился. Мы купили в канцелярских товарах самую толстую общую тетрадь в глянцевой обложке и на первой же странице вывели красным фломастером: «ДНЕВНИК ВП». Получилось очень красиво.

Тут я стукнул себя по лбу и говорю:

– Смотри, как получилось-то! ВП. Это же «Витёк – Пашка». Двойная зашифровка. С одной стороны – «Всего Подозрительного», а с другой – наши имена.

– Да, классно получилось, – говорит Пашка. – Давай тогда разделим листы на две части. Левая – «В» – твоя, а правая – «П» – моя. И каждый, когда найдёт что-то подозрительное, будет записывать его в свою часть. Заодно посмотрим, кто больше подозрительного найдёт.

Я согласился:

– Ладно, только, чур, нумеровать записи. А то у тебя почерк крупнее, так будешь потом говорить, что у тебя подозрительного больше. А так, если всё под номерами, сразу станет ясно, кто сколько заметил.

Только зря мы волновались, что нам не хватит времени раскрывать всё, что нам покажется подозрительным. Потому что ничего сто́ящего просто не было. Нам очень хотелось заполнить хотя бы одну страницу нашего дневника, но в нашем классе абсолютно никто не совершал даже самого малюсенького преступления.

Поняв, что среди одноклассников искать преступников бесполезно, мы принялись следить за старшими.

Однажды я застукал десятиклассника Вову Крюкова за курением в туалете. Чтобы иметь доказательство, я незаметно его сфоткал. Правда, это только мне казалось, что незаметно. А Крюков мою слежку, оказывается, заметил давным-давно и залепил мне подзатыльник. Да ещё пригрозил отобрать мобильник.

Мы уже начали подозревать, что в нашей школе никогда не произойдёт ничего путного.

Так что можете себе представить, какие меня обуревали чувства в шкафу, когда я слушал разговор тёти Поли.

Я сидел как на иголках – так мне не терпелось поскорее всё рассказать Пашке. К тому же у меня всё тело затекло. В какой-то момент я почувствовал, что, если сейчас же не выпрямлю ноги, они у меня уже никогда не выпрямятся.

И всё было бы нормально, если бы не это проклятое ведро. Правую ногу мне удалось вытянуть совершенно бесшумно. Но левую!

Мало того что ведро перевернулось со страшным грохотом, ещё и швабра свалилась, стукнув меня по лбу, – кстати больно. Если бы вы видели лицо тёти Поли, когда она открыла шкаф!

Я не стал дожидаться её вопроса, что я тут делаю, а сам начал объяснять, не дав ей опомниться:

– Тётя Полечка, пожалуйста, не ругайтесь! Я попал Никите Семёнычу по голове, и он меня выгнал. А я решил подождать конца урока и случайно заснул. Только не говорите Никитосу, пожалуйста, – он на меня и так злой после удара.

Тётя Поля языком поцокала и разговор продолжает:

– Представляешь, тут один мальчишка в шкафу сидит. Физкультурника боится. Ой, и не говори! Запугали детей так, что они по шкафам прячутся. – И мне ласково так говорит: – Иди, милый, домой, ушёл физкультурник ваш.

Я пулей выскочил из шкафа и помчался к выходу.

* * *

На улице я принялся звонить Пашке. Тот сразу разорался:

– Ты куда пропал-то? Я обзвонился тебе.

Я еле слово вставил. Говорю так загадочно:

– Я сейчас домой. Выходи после обеда во двор. Такое узнаешь – сразу упадёшь!

Мне не терпелось рассказать всё сию же минуту, но я решил немного Пашку помучить. Пусть гадает, что там у меня такое произошло.

Дома бабушка принялась меня ругать. Оказывается, она сильно волновалась и тоже звонила мне сто раз. Ну, это она так сказала, что сто раз. Я посмотрел – там на самом деле всего десять звонков было.

– Так где ты был? – Бабуля не отставала с вопросами.

Я не знал, рассказать всё как было или придумать что-нибудь более правдоподобное. Но ничего в голову не приходило, поэтому я рассказал как было, умолчав только о том, что подслушал разговор тёти Поли.

Бабушка всё выслушала молча. Я думал, она начнёт меня ругать за то, что я Никитосу голову чуть не отбил, говорить «раз баскетбол, так зачем ногами по мячу бить» и «девочек пугать ведром на голове нехорошо». А она сказала:

– Будешь ложиться спать на час раньше. Видимо, ты совершенно не высыпаешься. И это немудрено при такой нагрузке. Слишком много уроков вам задают.

Я попросил не рассказывать ничего родителям, но бабуля сказала, что не может мне этого пообещать.

Не успел я пообедать, как звонит Пашка:

– Ты чего, нарочно? Я уже два часа тебя во дворе жду.

Какие два часа? Ещё полчаса только прошло, но я не стал уточнять. Понятно, что он уже сгорает от любопытства. Говорю:

– Приходи ко мне – меня бабушка никуда не отпустит.

Пашка через две минуты прилетел. Наверно, через несколько ступенек прыгал.

Пока я в красках рассказывал о своих приключениях, он смотрел на меня во все глаза. Даже рот приоткрыл. Потом так прищурился и говорит:

– А ты не заливаешь? Может, придумал, чтобы в свою половину дневника записать подозрение?

– Да ты что! – Я чуть не лопнул от злости. – Стану я такое придумывать!

Тогда Пашка заходил по комнате и принялся на меня нападать:

– Ты продрых самое главное – что же именно пропало у Маргоши! Наконец-то настоящее дело наклюнулось, а ты умудрился заснуть.

Я прям возмутился:

– Да если бы я не заснул, мы ничего и не узнали бы. Ну, прекрасненько выскочил бы с ведром на голове из шкафа на девчонок. Они бы повизжали, и всё, а мы бы с тобой преспокойненько пошли домой.

Тут Пашка согласился, что нам просто повезло, что я заснул в шкафу. И что я Никитосу по голове попал, иначе бы он меня не выгнал, и не узнали бы мы ничего про Маргошу.

Мы достали наш заветный дневник ВП и наконец-то перевернули страницу. И хотя это «подозрительное» было обнаружено лично мною, я не стал говорить, что запишу его на своей стороне. Мы вообще не стали разделять этот лист на две части. Я даже благородно предложил Пашке, чтобы он сделал запись, потому что у него почерк лучше и крупнее моего. Я даже втайне завидовал Пашке и потихоньку пытался подражать его почерку, но у меня ничего не получалось.

Пашка был очень доволен и аккуратно вывел:

Преступление

И с новой строчки:

У Маргоши пропало что-то ценное. Очень ценное.

И что дальше? Больше-то написать было нечего. Мы ведь понятия не имели, что может пропасть у училки по литературе. Да ещё такое, за что она должна кому-то заплатить деньги.

Мы решили подумать об этом завтра.

Перед уходом Пашка написал посередине заглавными буквами: «ПЛАН РАСКРЫТИЯ», на чём мы и расстались.

* * *

На следующий день я ждал, что меня вызовут к завучу или даже к директору за Никитоса. Только к последнему уроку стало ясно, что никто меня не вызывает.

Я решил посоветоваться с Пашкой:

– Как думаешь, нужно мне сходить к Никитосу извиниться? Моя бабуля говорит, что обязательно.

Пашка почесал затылок и говорит:

– Может, он уже забыл? Паровоз молодец. Не стал жаловаться директору, даже завучихе не стал.

– Ладно, – говорю, – пойду. А то эти мысли только мешают сосредоточиться на плане раскрытия.

Спустились мы в спортзал. Там как раз у старшеклассников физра закончилась. Встали мы за дверью, ждём. Тут выходит Вовка Крюков. Увидел меня, и сразу, даже не выяснив, в чём дело, как даст мне подзатыльник:

– Продолжаешь за мной следить, мелкота? А ну давай сюда мобильник!

– Да ты что! – Пашка вступился за меня. – Мы и не думаем за тобой следить. Это Витёк Никитосу по баш… по голове заехал вчера. Вот пришёл извиняться.

Тут Вовка и его дружки загоготали:

– Во мелкота даёт! Это как же ты Никитосу заехал?

Я объяснил, что на спор ногой в корзину мяч забивал, а тут Никитосова голова на пути попалась. А они ещё больше хохочут. Крюков говорит:

– Это ты такой ловкий? Ногой в корзину попадёшь?

Я разозлился, говорю:

– Конечно попаду, что тут такого?!

Крюков схватил меня за ворот и в зал потащил. Остальные за нами. Вовка сбегал за мячом, дал его мне:

– На, показывай!

Тут Пашка встрял:

– Покажи им, Витёк, покажи! Мы футболисты, и это нам раз плюнуть! Мы по тысяче раз чеканить умеем, между прочим.

Я прицелился в корзину и как дам свой коронный!

Вот уверен, что никто мне не поверит! Но именно в этот самый момент открывается дверь кабинета Никитоса (а она прямо под корзиной баскетбольной), и мяч летит прямиком Паровозу в голову. Все так и застыли. А я ещё и говорю:

– Никитос Семёныч, я, честное слово, случайно.

Крюков со своими дружками захихикали и рванули из зала, а Пашка меня не бросил, стал за меня заступаться:

– Простите его, Витёк ведь извиняться за вчерашнее пришёл, а они его подначили, чтоб показал свой коронный. Вот он и показал.

Никитос лоб потёр и головой кивнул:

– Ладно, бывает. Тебе, Рыжов, в футбольную секцию надо записаться.

Мы когда домой шли, Пашка говорит:

– Всё же классный у нас физрук, скажи?

Конечно, я согласился.

Дома бабушка спросила, извинился ли я перед учителем физкультуры. Я с чистой совестью сказал, что извинился. Но без подробностей.

Глава 2
Похищение бабушек и прочие версии

Всё-таки в профессии сыщика есть некоторые вещи, которые обыкновенный человек не должен себе позволять. Вот, например, подслушивание. Для нормальных людей это совершенно непозволительно – даже стыдно. А сыщику то и дело приходится этим заниматься. Но так как он это делает только ради раскрытия преступления, то ему такое поведение прощается.

Конечно, когда я подслушивал тёти-Полин разговор, я ещё ничего не раскрывал, но тогда у меня была уважительная причина. Если бы я выскочил из шкафа, тётя Поля могла бы упасть в обморок, а это вредно.

Короче, когда мы с Пашкой взялись за наш «ПЛАН РАСКРЫТИЯ», то поняли, что ничегошеньки запланировать не можем. Раскрывать то, не знаю что совершенно невозможно. Ясно, что прежде всего нужно узнать, что же пропало у Маргоши.

– Давай завтра в столовой подслушаем Маргошу с Мальвиной, – предложил Пашка.

Мальвиной мы зовём нашу математичку. Во-первых, у неё фамилия – Малявина и к тому же волосы вьющиеся.

Это был отличный способ всё узнать – я даже расстроился, что не мне эта мысль первому пришла в голову.

Дело в том, что Маргоша и Мальвина подруги. Они ещё в школе учились вместе, а потом в педагогический институт поступили, только Маргоша – на русский язык, а Мальвина – на математику. Хоть интересы у них разные, они дружат. И как только у них свободная минутка, сразу встречаются и болтают. И всегда на большой перемене вместе обедают. Вернее, пьют компот с кексами. И один кексик растягивают на целую перемену. Это потому, что всё время разговаривают, им и поесть-то толком некогда.

Я сказал, что это отличная идея, потому что они наверняка будут говорить про то, что украли у Маргоши. Как можно болтать о чём-то другом, когда у тебя такое случилось.

На следующий день еле дождались большой перемены. Прибегаем в столовую, смотрим – уже сидят наши училки, кексы нетронутые на тарелках лежат, компоты рядом стоят. Мы нарочно совсем близко прошли, но Петька из «Б» класса как раз начал прикалываться, так что все вокруг принялись хохотать. Этот Петька наверняка клоуном станет или юмористом на телевидении. Мы и сами всегда хохочем над ним, но сейчас он совсем не к месту смешить всех начал. Ничего мы не услыхали. А разговор у Маргоши с Мальвиной точно был очень важный, потому что они даже Петьке замечание не сделали. Маргоша говорила, а Мальвина прямо глаз с неё не спускала да ещё и кивала периодически.

Взяли мы обед. Тут повезло – соседний с училками столик освободился. Мы прямо бегом к нему рванули, чуть весь суп не разлили. Только уселись, подкатывает одноклассница Катька:

– Вы меня супом облили, я пойду жаловаться.

Пока мы с ней разбирались, опять ничего подслушать не смогли. Прямо как нарочно.

Наконец всё успокоилось. Все сидят, обедают. А Маргоша говорит что-то так тихо – ну ничегошеньки не слышно.

Тут Пашка как швырнёт вилку на пол. Она заскользила прямиком под стол, где училки сидели. Конечно, артист из Пашки никакой. Схватился за голову. Вроде как: ой, что же это я наделал! Вышло это совершенно неестественно. Ну подумаешь, вилка улетела, чего уж так переживать-то?

Это бы ещё ничего. Почти никто на его вилку внимания не обратил. Так он сполз со стула и на четвереньках пополз к соседнему столу. Тут все даже есть прекратили – смотрят, что дальше будет. А Маргоша говорит:

– Что с тобой, Котиков?

Пашка подполз к ней и говорит:

– Извините, Маргарита Фёдоровна. Я вилку под ваш стол уронил.

– Ну ладно, – говорит Маргоша, – подними свою вилку. Только отнеси её на кухню, а себе возьми чистую.

Пришлось Пашке идти на кухню, а тем временем учительницы наши встали и пошли к выходу. Ну, тут уж я не растерялся. Потихоньку за ними пристроился, как будто просто выхожу из столовой. И удалось услышать, как Мальвина спросила:

– А много денег за неё отдавать придётся?

И тут Петька подбежал сзади, да как гаркнет мне в самое ухо:

– Рыжие котики вышли на гулянку! Рыжим котикам хочется солянку!

Уж конечно, я не услышал, что ответила Маргоша. Но Петька получил от меня. И тут Пашка подскочил да ещё добавил.

Это нас так прозвали – рыжие котики. Из-за наших фамилий – Рыжов и Котиков. Вообще-то, мы привыкли, но на этот раз из-за этого балбеса Петьки мы не узнали, насколько дорогую вещь украли у Маргоши.

* * *

На уроке обсудить всё, что произошло, мы не могли, потому что, между прочим, после приключений в столовой у нас была контрольная по математике. И Галина Васильевна, Мальвина, весь урок смотрела на нас очень внимательно. Возможно, она даже что-то заподозрила после Пашкиного номера с вилкой.

Но мы хоть и начинающие сыщики, но прекрасно знаем, что такое презумпция невиновности: человек считается невиновным, если его вина не доказана. Вот. А вилка могла улететь даже на другой конец столовой, и ничего это не значит.

По дороге домой мы решили, что всё равно продвинулись в расследовании. Ведь мы убедились, что у Маргоши пропало что-то ценное, за что она должна заплатить деньги. Так что тётя Поля ничего не выдумала.

После уроков мы не пошли гулять, а засели за расследование. В дневнике ВП Пашка записал:

ЭТАПЫ РАССЛЕДОВАНИЯ

1 ЭТАП – выяснить, что украли у Маргоши

2 ЭТАП – кто украл?

Мы с гордостью смотрели на эти записи. Наконец-то перед нами настоящее преступление. Это вам не Вовка Крюков, курящий в туалете.

Пашка жирно подчеркнул слова «этапы расследования», отложил ручку и принялся расхаживать туда-сюда. Он считает, что когда он так расхаживает, то очень похож на Шерлока Холмса. А я ему всегда говорю, что Холмс не ходил, а, наоборот, садился в кресло или играл на скрипке. Но, слава Богу, Пашка не умеет играть на скрипке. Не хватало еще, чтобы он тут начал пиликать.

Мне тоже хотелось походить туда-сюда – просто чтобы не сидеть на месте, но я не мог, потому что было бы просто глупо повторять то, что делает Пашка.

Я подумал, что в следующий раз нужно начать расхаживать первым. В этот момент Пашка стукнул себя по лбу и заорал:

– Догадался! Это ты должен был первым сообразить, потому что это не моя бабушка, а твоя!

– А при чём тут моя бабушка?

Вечно Пашка конец своей мысли вслух говорит, а, о чём он именно думал, сам догадывайся.

– А при том, милый Витя, что ты сам мне рассказывал про то, как твоя бабуля банковскую карту потеряла. Вот я всё сопоставил и догадался: Маргоша потеряла карту. А скорее всего, её у неё украли. И теперь ей нужно выплачивать банку всё, что на ней было, потому что эта карта кредитная. То есть на ней деньги банка лежат. Вернее, лежали, потому что наверняка вор уже все их истратил.

Я, конечно, буркнул «сам ты милый», но Пашкина догадка могла оказаться очень даже верной.

А с бабушкой случилось вот что. Примерно неделю назад у нас вечером поднялся полный переполох. Мы с родителями спокойно пили чай, а бабуля всё не шла. А потом входит в столовую, страшно расстроенная, и даже испуганная, и говорит:

– Галя, я потеряла карту.

Галя – это моя мама. Тут папа вскочил, стал бабушку усаживать:

– Мама, не волнуйся так, садись и расскажи, что случилось.

Мама тоже вскочила и тоже стала её усаживать:

– Мария Сергеевна, не волнуйтесь и расскажите, что случилось.

Я решил, что и мне нужно поучаствовать, тоже вскочил и принялся помогать маме и папе бабушку усаживать:

– Бабуля, не волнуйся и расскажи, что случилось.

Бабуля уселась, а мы вокруг неё встали и ждём, чтоб она сказала, что же случилось. Она говорит:

– Я потеряла карту.

Мама спрашивает:

– Медицинскую?

Бабуля так насмешливо на неё посмотрела:

– Галя, ты отстала от жизни. Конечно, хорошо, что тебе не приходится ходить по врачам, но не мешало бы знать, что теперь нет бумажных медицинских карт, – они на общем сервере хранятся, и каждый пациент может через госуслуги в любой момент туда залезть и прочитать все свои анализы и прочее. А пропала у меня банковская карта. И возможно, её даже украли. Нужно срочно идти в магазин. Может быть, всё же нашёлся какой-нибудь честный человек, увидел её и отдал кассирше.

С этими словами бабуля встала и пошла в коридор одеваться. Но папа её остановил:

– Но ведь ты расплачивалась в магазине? Значит, карта пропала позже.

– Я расплачивалась другой картой, на которую у меня пенсия идёт. А ту, что пропала, ты мне дал, помнишь? Ещё до Нового года. Я ею с тех пор не пользовалась, но точно помню, что она лежала в сумке. А сейчас вдруг вспомнила про неё, полезла, а там её и нету.

Мама побежала в бабулину комнату, принесла её сумку. И мы все вместе принялись в ней рыться. Но только мешали друг другу. Тут папа и говорит:

– Самое таинственное место – это женская сумка. Если какой-нибудь шпион захочет спрятать важный документ, ему просто нужно засунуть его в женскую сумку. И он может быть уверен, что его никто не найдёт.

Я удивился, почему папа сказал про шпиона, и спросил:

– А разведчик, если захочет, то тоже может?

– Ну конечно!

Мама говорит:

– Хотя я, как женщина, должна бы вступиться за наши женские сумки, но справедливости ради должна подтвердить, что Юра прав. Вы помните, как нам пришлось покупать лишние билетики?

Ещё бы не помнить?! Было так. Мы с родителями собрались в цирк. Приезжаем, а мама не может найти билеты в сумке. Всё перерыла. Собиралась ехать домой, потому что решила, что забыла их там. Но она бы уже не успела, потому что мы приехали за пятнадцать минут до начала представления. Тогда папа каким-то чудом купил три лишних билетика с рук. Но они все были на разные места. Папа сказал, что мы всё равно сядем на свои места, потому что он прекрасно их помнит. Но, когда мы, наконец, пришли в амфитеатр (так называется зрительный зал в цирке), они были заняты. А доказать, что это наши места, без билетов мы не смогли. Меня посадили на второй ряд, а родители оказались где-то на верхотуре. Они, конечно, хотели, чтоб мне лучше было видно, но на этом втором ряду меня полил водой из хобота слон. Все вокруг хохотали, а мне даже вытереться было нечем, потому что все носовые платки лежали в маминой сумке.

В антракте мама принялась искать в ней мой носовой платок, но вместо него нашла наши билеты. Они преспокойно там лежали, так что мама зря ругала себя за то, что забыла их дома. Вторую часть представления мы смотрели уже вместе, на наших местах. А люди, которые сидели на них всё первое отделение, потому что не верили, что мы забыли билеты дома, даже не извинились.

Нужно сказать спасибо слону. Если б он меня не искупал, билеты, возможно, нашлись бы через год, как случилось у одной маминой подруги, которая потеряла в сумке фотографию своего молодого человека. С ним она вскоре разошлась, а через год собралась выйти замуж совсем за другого. Так вот накануне свадьбы она что-то искала в сумке, и оттуда вывалилась эта фотка. Прямо на стол перед будущим мужем. Мама говорит, что свадьба чуть не расстроилась. Подруге пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить жениха, что фотография пролежала в сумке целый год.

Мы с папой прекрасно помнили цирковую историю и принялись рассказывать бабушке про билеты. А я воспользовался случаем, чтобы уже в который раз пересказать, как меня из хобота окатили.

Но бабуля не захотела слушать и даже замахала на нас руками, мол, что мы ей голову морочим со своими цирками и слонами.

Умудрённая опытом мама предложила высыпать всё из бабушкиной сумки. Она сдвинула чашки и вывалила содержимое сумки на середину стола. Образовалась такая огромная куча всякой всячины, что никак не верилось, как всё это могло поместиться в такую с виду небольшую сумочку: несколько аккуратно сложенных бумажек, четыре конфеты, штук пять бумажных носовых платочков, пакетик с лекарствами, кошелёк, старые очки, завёрнутые в специальную салфетку, тут же действующие очки в футляре и ещё много другого.

– Ну вот! – Папа первый заметил кончик пластиковой карты и вытащил её из-под салфетки.

– Ой! – Бабушка даже прослезилась. – Спасибо, сынок.

Но самое прикольное – карта-то оказалась просроченной, срок действия закончился ещё несколько месяцев назад. И денег на ней не было.

Но я отвлёкся. Главное – первая версия была готова.

Под «этапами расследования» Пашка вывел:

Версии первого этапа расследования

На следующей строчке он написал:

ВЕРСИЯ 1: У Маргоши украли кредитную карту. Теперь ей нужно выплачивать банку большую (?) сумму.

После слова «большую» Пашка поставил вопросительный знак, потому что, какая именно сумма была на карте, пока неизвестно.

Решено было завтра же постараться проверить нашу первую версию первого этапа.

Перед уходом Пашка сказал:

– Захвати бабушкину просроченную карту. Может пригодиться.

* * *

По дороге в школу мы обдумывали план действий. Как проверить, украли ли у Маргоши банковскую карту?

И тут мне пришла в голову гениальная идея.

– Будем Маргошу ловить «на живца», – сказал я и посмотрел на Пашку, чтобы убедиться, что произвёл впечатление.

Думал, он удивится моему предложению. А он невозмутимо так спрашивает:

– А на какого живца? На твою бабушку, что ли?

Я даже возмутился:

– А при чём тут моя бабушка?

Тоже мне придумал – из моей бабушки живца делать.

– Да потому, что ты хочешь Маргошу ловить на карту, а карта бабушкина, – Пашка примирительно хлопнул меня по плечу, мол, не обижайся.

– Так бы и говорил. – Я всё же дал ему понять, что нечего мою бабулю живцом обзывать.

В общем, мы рассудили так. Если Маргоша переживает из-за того, что у неё карту украли, то стоит только об этом упомянуть, как она сразу занервничает. По её виду будет ясно, что мы попали в цель. Ну а потом уж будем действовать по обстановке.

Уроки начались, а мы всё не решались проверить свою первую версию.

На последней перемене видим: Маргоша из учительской выходит, но не одна, а со своей любимой Мальвиной. Конечно, при свидетелях человек себя по-другому поведёт, более сдержанно. Но, с другой стороны, Мальвина ведь её подружка и, конечно, в курсе всего. Так что даже лучше. Можно будет по ним обеим выводы делать.

Договорились мы, что я за Маргошей наблюдаю, а Пашка за Мальвиной. А потом будем сравнивать их поведение.

Подходим мы к ним, я и говорю:

– Маргарита Фёдоровна, у вас ничего не пропадало? Ну, никто у вас ничего такого не утаскивал?

Говорю и сам понимаю, что чушь какую-то несу, а остановиться не могу – от волнения, наверное. Пашка в Мальвину вперился, чтобы не пропустить её реакцию, а сам меня кулаком в бок толкает – думает, что незаметно.

Училки переглянулись. Маргоша спрашивает:

– Витя, что ты имеешь в виду?

– А вот! – лезу я в карман, достаю бабулину карту и протягиваю: – Это разве не ваша?

Маргоша сделала очень удивлённое лицо – даже брови подняла. Если у человека пропадает карта, а ему её протягивают, он должен обрадоваться и быстро схватить её. А она ни капли не обрадовалась:

– Вообще-то, у меня ничего такого не пропадало, но покажи, пожалуйста.

Я понял, что наша версия провалилась, но поздно. Можно было, конечно, просто убежать, но мы же с Пашкой об этом не договаривались. Если я неожиданно удеру, а он останется, его начнут выспрашивать, и ему одному придётся отдуваться. Поэтому я не убежал. Так и стою с протянутой рукой.

Маргоша хотела взять карту, а я пальцы сжал и не отдаю. Но тут уж ей, видимо, интересно стало, потому что она потянула сильнее, и карта оказалась у неё в руке.

Маргоша стала её рассматривать, а Мальвина подвинулась поближе, чтобы и ей было видно.

– Виктор, здесь написано «Рыжов Юрий». Это ведь твой папа? – Маргоша начала прямо сверлить меня глазами.

– Угу.

Я почувствовал, что у меня краснеют уши. Вечно они меня выдают. У всех уши как уши, а мои чуть что сразу как два рака варёных становятся.

– Так почему же ты решил, что карта твоего папы – моя? Это очень странное предположение. Объяснись.

– Ну, она же всё равно просроченная, давайте я её просто выброшу, – говорю, а во рту всё пересохло.

В этот момент мне больше всего на свете хотелось провалиться сквозь землю или просто очутиться дома и чтоб было не сегодня, а вчера или завтра.

Тут Пашка наконец сообразил прийти на помощь:

– Маргарита Фёдоровна, вы на него не обращайте внимания. Ему сегодня на физкультуре Никита Семёныч мячом по голове заехал. Показывал, как ногой можно в баскетбольную корзину мяч забросить, да промахнулся. Давайте мне карту, я её сам Витькиному папе отдам. Хотя она ведь всё равно просроченная, так что мы её выкинем. Только её сначала нужно пополам разломить. Ну так, на всякий случай. А то найдёт её кто-нибудь, например Вовка Крюков из десятого класса, да и пойдёт с неё деньги снимать. А так и в полицию можно угодить. Чего это он с чужой карты деньги снимает? Правда же?

Наверное, наши училки решили, что нам обоим по голове мячом долбанули. Маргоша прервала умную Пашкину речь:

– Витя, возьми карту. Отдай её папе. Если у тебя болит голова после удара, то нужно обязательно сходить к врачу. С этим не шутят. А с Никитой Семёнычем я поговорю.

Я испугался:

– Ой, Маргарита Фёдоровна, не нужно, пожалуйста. Это я показывал, как нужно мяч ногой забивать, и это я Никитосу, то есть Никите Семёнычу залепил, можете у него самого спросить. Я даже извиняться ходил. Просто Пашка перепутал.

Тут Мальвина говорит:

– Мальчики, вы понимаете, что ваше поведение очень глупое? Если вы поспорили, что Витя подойдёт к Маргарите Фёдоровне с дурацким вопросом, то виноваты вы оба. Мне кажется, вам нужно извиниться.

– Да, да! Извините нас, пожалуйста! – Мы с Пашкой в два голоса стали извиняться. – Глупо у нас получилось.

Надо было сразу уйти, пока с нас только извинения попросили, а не «с родителями в школу». Мы уже и пошли, но Пашка вдруг развернулся и говорит:

– Только мы не такие дураки, чтобы на спор так рисковать. Вы же спокойно нас могли к директору отвести или родителей вызвать.

– А зачем же тогда? – удивилась Маргоша.

Я тоже повернулся к ней, уши горят, говорю:

– Можно мы потом вам расскажем?

Всё-таки Маргоша классная училка, потому что она просто плечами пожала:

– Ну хорошо. Когда надумаете – расскажете. Я надеюсь, у вас была какая-то уважительная причина.

* * *

Неудача с первой версией нас немного пришибла. На последнем уроке мы слова друг другу не сказали. Домой тоже шли молча, переваривали всё, что случилось.

Я думал, Пашка сейчас начнёт меня критиковать. На это у меня тоже нашлось бы что ответить. Ничего лучше не придумал, как выставить меня стукнутым по голове. Да ещё Никитоса приплёл. Не хватало ещё, чтобы его вызвали к директору и разгон устроили за то, что он ученикам по голове мячом стукает, а потом даже к врачу не ведёт. Иди, ученичок, с сотрясением мозга, ничего страшного.

Не знаю, о чём думал Пашка, но он не стал меня критиковать. И я свои мысли при себе оставил. Ясно, что мы не продумали все варианты, вот и получилось так, как получилось.

Разошлись по домам. А вечером Пашка звонит:

– Я всё понял! Ты помнишь, что тогда в столовой Мальвина у Маргоши спросила?

Конечно, я помнил:

– Она спросила, много ли денег за неё отдавать придётся.

– Вот именно, – обрадовался Пашка. – За неё! А это что, по-твоему, означает? Мы с тобой думали, что «она», за которую нужно отдавать деньги, это банковская карта. А на самом деле эта самая ОНА – человек. А конкретнее – это Маргошина бабушка.

Я чуть не подавился, потому что одновременно жевал кекс.

– Бабушка? Надеюсь, ты не предлагаешь опять ловить «на живца»? Маргоша уже считает нас полоумными, так что не удивится, если мы приведём мою бабулю и спросим, не её ли это бабушка.

– Вообще-то, идея ловить «на живца» была твоя, – обиделся Пашка. – А я тебе точно говорю. С Маргоши требуют выкуп. Я сейчас в Интернете видел объявление: пропала старушка. И приметы даны.

– Думаешь, это Маргоша дала объявление? Когда требуют выкуп, то предупреждают, что нельзя привлекать полицию и тем более давать объявления.

Пашка помолчал. Но, видимо, от своей идеи отказываться не собирался.

– Ладно, – говорит, – согласен. Это объявление не Маргошино. Оно меня просто на мысль навело.

Конечно, Пашкина идея не была такой уж невероятной. Это просто в первый момент я так среагировал. Потому что в прошлый раз, когда я предложил словить Маргошу «на живца», Пашка спросил, кто будет живцом, – моя бабушка, что ли? И теперь опять. Прямо помешался на бабушках.

Тётя Поля тогда сказала, что удивляется, почему это Маргарита Фёдоровна не заявляет в полицию. А ведь это явный признак похищения. Когда у тебя кого-то похищают, первое требование похитителей – это не звонить в полицию. И деньги собирать в указанный срок. Так что всё сходится. И, скорее всего, Пашка прав. У Маргоши похитили кого-то близкого. Только вряд ли бабушку. Обычно крадут детей. Считается, наверное, что бабушек не так жалко, на них могут и не собрать денег. По крайней мере ни в одном фильме бабушек не похищали.

От таких мыслей я почувствовал себя ужасно! Если бы похитили мою бабулю, мы с мамой и папой из-под земли бы денег достали – хоть целый миллион!

Я сказал Пашке, что он, наверное, прав. Вторая версия – похищение. Но вот только кого? Мы же про Маргошу ничего не знаем. Какая у неё семья?

Пашка предложил спросить у Мальвины. Они подружки, всё знают друг про друга. Но я сразу отказался:

– Один раз мы уже выставили себя дураками – хватит. Предлагаю спросить у Любови Николаевны.

Любовь Николаевна – это секретарь нашего директора. Она знает всё и обо всех. У неё же работа такая. В её компьютере вся жизнь школы.

Пашка согласился. На том и порешили.

А так как дневник ВП был у меня, я сам записал, стараясь подражать Пашкиному почерку:

ВЕРСИЯ 2: Похищение. У Маргоши похитили??? и требуют выкуп.

ПЛАН: Разговор с секретаршей Л. Н.

После похода к секретарше Любови Николаевне вместо вопросительных знаков мы впишем кого-то конкретного.

* * *

Поход к секретарше решили оставить на после уроков. Необходимо было ещё обсудить, как начать с ней разговор, чтобы она не догадалась, что нам на самом деле нужно. Но уроки закончились, а мы так ни о чём и не договорились.

– Когда наступает ступор, нужно надеяться на вдохновение, – сказал Пашка. – Будем действовать по обстоятельствам.

Мы пошли на второй этаж, где находится директорский кабинет. И тут нам повезло. Мы увидели, как наш директор Алексей Алексеич вышел, разговаривая с кем-то по телефону. Видно было, что он очень торопится. А когда люди торопятся куда-то уйти, они вряд ли быстро вернутся. Раз торопится, значит, дело важное. А важные дела скоро не делаются. Это дедукция. Ну, метод, которым все сыщики пользуются, чтобы делать правильные выводы. Нужно всё сопоставить, помыслить логически – и вот тебе правильный вывод.

Выждав для верности пару минут, мы подошли к двери и тихонько заглянули внутрь предбанника. Это так все называют помещение перед кабинетом директора, в котором сидит секретарша за компьютером. Но сама Любовь Николаевна называет это приёмной.

Смотрим, она сидит за своим столом и печатает на компьютере. Подняла голову, увидела нас и говорит:

– А, пришли, голубчики. Заходите, чего в дверях торчать? Что, вызвали вас всё-таки к директору? Ну, смотрите, вот вернётся Алексей Алексеич, задаст вам – без родителей в школу и не приходите. Садитесь и ждите. И дверь закройте.

Неужели Маргоша всё-таки на нас нажаловалась?

Вошли мы, уселись на стулья напротив Любови Николаевны и стали смотреть, как она ловко на компе строчит.

Посидели так немного, Пашка меня локтем толкнул и приступил к делу:

– И никакой Алексей Алексеич нас не вызывал. За что нас вызывать-то?

– Как это за что?! Рассказала мне Галина Васильевна, что вы отчебучили.

Значит, всё же не Маргоша. Мальвина постаралась.

Я на всякий случай спрашиваю:

– А что такого она рассказала? Ничего такого мы не сделали. Если вы насчёт карты, так мы просто перепутали. Что же, за это сразу к директору? Перепутать, что ли, нельзя? Каждый может перепутать.

Любовь Николаевна печатать перестала. Смотрит на нас и ехидно так говорит:

– Что-то вы темните, молодые люди. Признавайтесь, зачем вы к Маргарите Фёдоровне пристали с какими-то картами?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.