Татьяна Маковецкая
Колкий лед. Как можно любить

История 1. Лестница.

Настя буквально бежала по улице, не обращая внимания на лужи и пронзительный ветер.

«Ваш сын стал виновником падения другого ученика на площадке. Сейчас он в критическом состоянии и может не выжить».

Эта фраза постоянно прокручивалась у нее в голове. До школы было еще примерно пять минут. Ее ноги промокли насквозь, но Настя этого не замечала. Она думала о том, как же так случилось? Что произошло? Как ее сын мог такое сотворить?

Она забежала на территорию школы. На парковке стояли скорая и машина полиции. Настя мельком глянула на спортивную площадку. На ней толпились люди и что-то громко обсуждали, активно жестикулируя.

На входе в здание школы стояла классная руководитель ее сына. Она была бледна. Губы сжаты.

Настя кинулась к ней.

– Лариса Александровна, что произошло? Где Сергей?

– Анастасия Станиславовна, он в классе, ждет вас, с ним все в порядке, по крайней мере, физически.

– А другой мальчик? Кто это? Что с ним?

– Пойдемте, я провожу вас к сыну. Вам вместе с ним предстоит переговорить со следователем. Он ждет вас.

– Но, другой…

– Вам все расскажет следователь. Пойдемте.

Лариса Александровна быстро шла по коридору школы. А вот и знакомая дверь в класс сына.

– Анастасия Станиславовна, я сейчас вас запущу и затем схожу за следователем. Пожалуйста, оставайтесь в классе.

– Хорошо. Я поняла.

Учительница открыла ключом дверь и запустила Настю.

Сергей сидел за партой. Он был спокоен. И просто ждал.

Настя ощутила насколько сильно она любит этого одиннадцатилетнего мальчугана. Как будто ее сердце расширилось до размеров целого класса. Она внутренне готовилась быть сильной и успокаивать сына и ожидала увидеть совсем другую картину, слезы, истерику… Но ее сын был абсолютно спокоен, как будто ничего не произошло. Перед ней сидел мальчик, но сильно резко повзрослевший.

– А может действительно ничего не случилось? Подумала про себя Настя.

Она подошла к сыну и села рядом, взяв его за руку.

– Сережа… Ты в порядке? Что произошло?

Сергей как будто очнулся от долгого обдумывания. Он посмотрел на мать.

– Мам, он пытался меня сбросить с лестницы. Я просто защищался.

– Кто пытался тебя сбросить? С какой лестницы?

Сергей встал и подошел к окну.

– Подойди, мам, я покажу.

Настя поднялась и подошла ближе к сыну.

– Смотри, на школьной спортивной площадке есть высокие лестницы. Я люблю там иногда сидеть на самом верху. Мне там хорошо думается. Сегодня туда забрался Коля Полюсов.

– Этот тот мальчик, который всех задирает в вашем классе?

– Да, он.

– Почему он захотел тебя сбросить?

– Я сегодня защитил от него девочку. Он украл ее фломастеры, а потом нарисовал во время урока у нее на блузке плохое слово. А потом на перемене он стал дергать ее за рукав и в какой-то момент дернул так сильно, что она упала. Тогда я подошел к Маше, помог ей встать и сказал ему, что если он еще раз ее тронет, тоже упадет, и очень больно. Отнял у него фломастеры и вернул Маше.

– Ты молодец, что вступился за одноклассницу. Настя обняла сына и поцеловала его в лоб. А что было дальше?

– После уроков я пошел на свою любимую лестницу. Вон она – красная с желтыми перекладинами. Через некоторое время подошел Коля с товарищами и стал кричать, чтобы я слезал и что он покажет мне, что значит падать. Я ответил, что мне это не интересно. Тогда он залез наверх и стал пытаться меня скинуть. Он ударил меня.

Сергей поднял подбородок и Настя увидела огромный синяк на шее.

– Я чуть было не упал, но схватился за одну из перекладин. А Коля не удержал равновесие и полетел вниз. Я пытался его схватить, но не успел. Ребята внизу сразу разбежались.

Настя притянула к себе сына.

– Боже, хоть бы это кто-то видел еще кроме детей. Думала она про себя.

– Анастасия Станиславовна? Раздался металлический голос. Старший следователь Немиров Андрей Петрович.

Настя вздрогнула. В дверях стоял высокий мужчина в форме, а позади Лариса Александровна.

– Да, я.

– Я слышал почти весь ваш разговор. Он совпадает с тем, что я видел на картинке системы видеонаблюдения школы.

– Видеонаблюдения?

– Да, все школы сейчас оснащены системами видеонаблюдения для защиты детей. Камеры везде: в классах, на площадках. Нам сейчас нужно будет составить протокол, описать все, произошло. Затем я отпущу вас с сыном домой под подписку о невыезде.

Андрей Петрович достал из портфеля стопку бумаг и расположился за одной из парт.

– Присаживайтесь рядом и начнем.

Когда протокол был заполнен и подписан, Андрей Петрович посмотрел на Анастасию.

– Анастасия Станиславовна, я сейчас поеду в больницу, сообщу отцу Коли, что произошло. Вас я прошу сегодня ни при каких обстоятельствах в больнице не появляться. Даже если у вас проснется огромное и непреодолимое желание «помочь». Вы поняли меня?

– Да, я понимаю.

– Я буду держать вас в курсе состояния Коли. Я вижу, что вы переживаете. Но вы точно ничем помочь не сможете. Отца мальчика ваше присутствие может дестабилизировать, а нам сейчас новые происшествия ни к чему.

Настя кивнула. Взяла за руку сына, и они вместе вышли из класса.

Мать и сын шли уже около пятнадцати минут.

– Мам, у тебя все ботинки промокли.

Настя посмотрела на свою обувь. В ее синих лоферах хлюпала вода. Она вдруг поняла, что ее ноги замерзли и ее начало знобить. Осознание того, что произошло, начало доходить до нее. Понимание, что сегодня она могла сидеть в больнице вместо отца Коли, пронзило ее мозг словно игла. Настя разрыдалась. Она закрыла лицо руками и плакала навзрыд. Ее грудь разрывало.

Сергей стоял рядом и не знал, как поступить. Он просто смотрел, как единственный близкий человек в его жизни впервые плачет навзрыд. Даже когда погиб отец, он не видел мать такой. Он подошел к ней и прикоснулся к руке.

– Мам, пойдем домой, ты простудишься.

Настя разрыдалась еще больше. Она так сильно сжала в объятьях сына, что он вскрикнул.

– Прости, сын, разжимая руки, пролепетала Настя. Я не знаю, что бы со мной было, если бы что-то с тобой случилось.

– Я в порядке. Пойдем.

Он взял ее за руку и потянул за собой. Так они дошли до дома. Сергей налил в таз горячей воды. Усадил Настю в кресло и опустил ее ноги в таз.

– Я сделаю чай. А сиди пока грей ноги, хорошо мам?

– Да, сын, спасибо, чай – хорошая идея. А завтра мы поедем в больницу.

– Хорошо, мам.

Через несколько часов раздался звонок.

– Анастасия Станиславовна, это Андрей Петрович, звоню сообщить, что Коля находится в стабильном состоянии, пока говорить о том, что все будет хорошо, рано. Дождемся, когда мальчик придет в себя.

– Как же я рада это слышать, Андрей Петрович. Благодарю вас, что позвонили. Мы можем с Сергеем завтра навестить его в больнице?

– Думаю, да. Я общался с его отцом, объяснил, что произошло. Он достаточно адекватно это воспринял.

– Спасибо вам большое еще раз.

– До свидания, Анастасия Станиславовна.

В трубке раздались гудки.

Евгений Павлович сидел в коридоре больницы, обхватив голову руками. Только что от него ушел следователь, и он пытался переварить все, что услышал. Одновременно роившиеся в голове мысли о состоянии сына и о том, что случилось сегодня, не давали сосредоточиться на чем-то одном.

В палате напротив него лежал его младший сын, перебинтованный и весь утыканный трубками. В голове стоял голос врача: «Ваш сын в стабильном состоянии, но пока прогнозы делать рано».

– Что это значит, сколько ждать? Как такое могло случиться в школе? Почему никто не предотвратил такое. Как его сын мог себя так отвратительно вести. Ведь дома он был всегда послушным, хорошим мальчиком. Что он сделал не так? И как теперь это исправить? А если он не очнется?

Он тихонько заплакал.

После ухода жены, когда он остался с двумя сыновьями на руках, он ни разу не позволил себе слабости подумать о себе. Он понимал, что у этих двух маленьких людей есть только он.

– Хорошо, что старший сейчас учится в военном училище, и пока не знает ничего.

– Евгений Павлович, вы бы поехали домой поспали. Прервал его размышления врач. Ваш сын под моим наблюдением. Как только он очнется, я сразу вам позвоню.

– Я не могу, я буду ждать.

– А если он трое суток будет без сознания?

– Я буду здесь, пока он не очнется.

– Хорошо. Только подумайте вот о чем. Как вы сможете позаботиться о сыне, если вы не заботитесь о себе? Вы уже человек не молодой.

– У меня хватит сил, доктор. Я просто знаю, что должен быть здесь.

Врач понимающе кивнул.

Евгений снова подумал о старшем сыне. Вспомнил, как он попросил его отправить в военное училище, как говорил, что не может выносить то давление, с которым не справлялся отец и чувствовал сын.

Как может человек, который закрыл внутри себя адскую боль, научить других любить? Спрятав гнойную рану души, попытаться растить сыновей в радости. Он точно сейчас осознавал, что это ему не удалось, как и многое в жизни. Все неприятное, что мы захотим спрятать, всегда находит выход наружу.

– Здравствуйте, Евгений Павлович.

Евгений поднял красные от слез глаза. Перед ним стояла женщина. Она держала в руках термос и бутерброды.

– Я мама Сережи. Простите меня… нас, что так все произошло. Я бы очень хотела, чтобы все было по-другому.

Евгений Павлович встал на колени.

– Это вы меня простите. Это я во всем виноват. Это моя вина. Из глаз его лились слезы. Я так старался. И зарыдал. Из него изливалось все то горе, которое он столько лет держал в себе.

Настя опустилась на колени рядом с ним и обняла его. Мужчина содрогался в рыданиях. Настя просто была рядом. Она понимала, что в жизни этого мужчины давно не было того, кто смог бы понять ту боль, которую он носил в себе годами. Она понимала, потому что делала то же самое.

– Мааам. Коля очнулся. Сергей выглядывал из палаты и испуганно смотрел на взрослых, сидящих на полу.

– Сын! Евгений бросился в палату. Сынок! Как ты? Он взял Колю за руку и прижал к губам. Сынок, ты самое дорогое, что у меня есть. Только, пожалуйста, поправляйся.

В палату вошел врач.

– Так, господа, дайте мне осмотреть больного. Выйдите, пожалуйста. Сестра! Где вы ходите? Помогите мне вывести всех.

Врач не без труда выдворил всех из палаты и занялся осмотром пациента. Парню невероятно повезло. Упасть с такой высоты и не разбиться насмерть.

– Так, дорогой мой мальчик. Как тебя зовут, помнишь?

– Да, Коля.

– А фамилия?

– Полюсов.

– Отлично, может, назовешь еще какой сегодня день?

– Вроде, вторник.

– Ну, нет, уже среда. Доктор улыбнулся. Ты помнишь, что случилось?

– Помню… И мне очень стыдно, я не хотел… Коля заплакал.

– Ну, полно, полно. Чего рыдать, все обошлось пока. Ты оказался крепким парнем, знаешь ли. Везунчиком. Так что побудешь у нас несколько дней, и будешь как новенький!

– Можно мне увидеть папу?

– Да, сейчас позову. Ответил доктор, заканчивая мерить давление пациенту.

– Доктор, а вас как зовут?

– Станислав Иванович.

Коля протянул доктору руку.

Станислав Иванович пожал руку Коле.

– Будем знакомы, дорогой мой пациент.

Коля улыбнулся.

Доктор вышел из палаты.

– Так, папа больного, вас хотят видеть. Ему нужен покой, поэтому пока больше никаких посещений и вы тоже не сильно долго.

Евгений Павлович вошел в палату.

– Сынок, ну как ты?

– Пап, прости меня, я ужасно себя вел.

– Давай мы с этим позже разберемся, сын, сейчас главное твое здоровье.

– А как Сережа? Я вроде его видел. С ним все в порядке?

– Да, они с его мамой тут, пришли тебя проведать, но врач пока не разрешил, сказал, что тебе нужно отдыхать.

– Хорошо, что с ним все в порядке, я бы никогда не смог себя простить, я и сам не понимаю, что со мной творилось, почему я себя так вел. Я не хочу быть таким.

– Сынок, мы поговорим об этом, я обещаю.

Коля внимательно посмотрел на отца.

– Пап, ты другой какой-то. Живой. Настоящий. Такой, какой ты был, когда мама жила с нами.

У Евгения из глаз опять потекли слезы.

– Я теперь буду таким всегда. Прости меня, сын. Он обнял Колю.

В палату вошел врач.

– Евгений Павлович, давайте дадим отдохнуть вашему сыну. Подошел к Николаю, влил ему в рот лекарство.

– Коля, ты отдыхай, набирайся сил.

Станислав Иванович взял под руку Евгения и вывел его из палаты.

– Так, до завтрашнего утра никаких посещений. И вам Евгений Павлович я очень рекомендую поехать домой и отдохнуть.

Он выдворил всех троих из коридора.

Прошел год. На кухне у Евгения Павловича собралась шумная компания. Оба сына, Настенька с Сережей и мохнатый барбос по кличке «Везуха». Они отмечали день, который стал днем рождения их семьи.

История 2. Яблоко.

Аленка сидела у окна, нарезая яблоки для пирожков. За окном шел сильный дождь, и где-то вдалеке гремела гроза. Ее кошка спала рядышком, тихонько мурлыкая себе под нос. И все это умиротворение изредка нарушалось слегка поскрипывающей дверью, которая стоически выдерживала налетавшие порывы ветра.

Гром постепенно приближался, дождь усиливался и стали видны редкие всполохи молний, прорезавших горизонт.

Внезапно весь сад озарился ярким светом, раздался оглушительный грохот. Алена увидела, как ее любимая яблоня, расколотая на две части полыхает. Молния попала в дерево.

Она выскочила на улицу, схватила в руки садовый шланг и открыла воду. В голове была только одна мысль: «Спасти дерево. Спасти дерево. Это все, что осталось…»

Аленка поливала горевшие ветки, дождь теперь просто моросил, а гроза ушла дальше за лес. Когда погас последний уголек, перед ее глазами предстало уродливое чудовище, обугленный остов из двух частей, пахло печеными яблоками.

Слезы полились по щекам.

– Ну, почему именно это дерево? Почему?

Она подошла к тому, что раньше было яблоней, и прикоснулась к обугленной древесине. Прижалась к ней всем телом.

– Я тебя спасу. Я знаю, что ты жива.

Вся черная от сажи она бросилась в дом. Через пару минут в ее руках были два ремня. Аленка пыталась соединить вместе две части ствола, разрезанного молнией, но они были так тяжелы, что все ее усилия ни к чему не приводили.

Она закричала от бессилия, швырнула ремни на землю и кинулась за ворота к домику Алексея Савельевича.

Алексей Савельевич только заварил себе чаю и уже собирался полакомиться баранками, как в дверь начали барабанить и кричать.

Когда он ее открыл, перед взором его стояло нечто, босоногое, вымазанное в черной грязи.

– Аленка, это ты что ли? Что стряслось?

– Вы должны мне помочь! Спасти!!! Еее надо спасти!!

– Кого спасти?

Алексей Савельевич быстро накинул сапоги и дождевик.

– Показывай, что стряслось.

Он вместе вернулись к дому Алены.

– Вот, яблоню мою спасти. Алена тихонько плакала.

– Господь с тобой, да это ж просто дерево, ну и перепугала ты меня! Я уж думал, кто-то пострадал!

Алена схватила Савельевича за полы дождевика и начала трясти.

– Вы не понимаете, это все, что от нее осталось!!

– От кого? Аленушка? От кого?

– От мамы! Она заревела. Я вас прошу, пожалуйста, помогите мне ее спасти.

У Алексея Савельевича резануло в груди. Он вспомнил, как к нему привели маленькую девочку и попросили присмотреть несколько часов, потому что ее мама погибла под колесами пьяного водителя.

Савельевич прижал Аленку к груди.

– Не плачь, милая, помогу. Я помогу.

Аленка побежала к дереву и показала ему ремни.

– Нам надо стянуть две половины, тогда она сможет восстановиться.

Алексей Савельевич попытался притянуть две тяжеленые половины дерева, но у него не получилось.

– Так, нам тут помощь с тобой нужна. Я сейчас пригоню трактор, а ты пока иди, обуйся. Смотри ноги босые, простудишься.

Аленка кивнула.

Через пятнадцать минут Алексей Савельевич пригнал свой трактор с ковшом. Он попытался приподнять одну из половин дерева, которая упала на забор и сейчас лежала на нем, но дерево постоянно выскальзывало.

– Вот ведь незадача, крепко матерясь про себя, вылез из трактора Савельевич. Аленка, веревка есть?

– Есть!

– Тащи сюда!

На дворе уже была глубокая ночь. На небе, в окружении облаков, сонно плыла почти полная луна. Кое-где поблескивали маленькие звездочки. Лишь ровная работа двигателя трактора нарушала оглушительную тишину, которая наступила после грозы.

Аленка принесла моток веревки, и Савельевич крепко примотал половину ствола к ковшу экскаватора.

– Так, я сейчас подниму часть дерева, стой пока возле меня.

Аленка кивнула.

Алексей Савельевич стал аккуратно поднимать ковш. Яблоня затрещала и поддалась. Две половины разорванного ствола практически сомкнулись вместе.

– Хорошо! Савельевич вылез из трактора.

– Давай ремни, и пойдем спасать твое дерево.

Они стянули растерзанную яблоню ремнями в двух местах. Савельевич отвязал ковш и аккуратно отъехал от яблони. Она немного качнулась, но ремни крепко держали ее ствол.

– Аленка, на сегодня все. Пойдем спать. А завтра я привезу глину, и мы замажем все раны твоей яблони. Ты молодец, что попросила помощи.

– Алексей Савельевич, как я вам благодарна! Спасибо вам большое!

Савельевич улыбнулся и повернул к своему дому. Аленка смотрела, как трактор неторопливо ползет по дороге, пока он не скрылся за поворотом. Он подошла к яблоне, обняла ее.

– Мы тебя вылечим, дорогая моя яблонька, я тебе обещаю.

Она вернулась в дом, умылась и как только голова ее коснулась подушки, Аленка погрузилась в глубокий сон.

Тук, тук, тук. Тук, тук, тук. Алена проснулась от методичного стука на улице. Она протерла глаза и выглянула в окошко. Алексей Савельевич чинил покорёженный забор.

Аленка быстро умылась, оделась и выбежала во двор.

– Алексей Савельевич, доброе утро!

– Доброе, Аленка! Однако, ты соня!

Алена покраснела как помидор.

– Ну, не смущайся, пошутил я! Давай, надо дереву твоему все трещины и раны хорошо замазать. Я тут глины специальной замешал. Тщательно, со всех сторон, чтобы ничего не пропустить. Он подал Алене ведро и небольшой шпатель.

Аленка принялась за работу. Она методично наносила глину на свое любимое деревце, закрывая трещинку за трещинкой. Осматривая все сохранившиеся веточки. Спустя час, работа была закончена, как у Аленки, так и у Савельевича. Забор был выправлен, а о грозе напоминало только сильно обгоревшее дерево.

– Алексей Савельевич, вы пирожки любите? Хочу вас отблагодарить за помощь.

– Пирожки люблю. Но ты просто заходи в гости, на чай, а по поводу благодарности – мы с тобой вместе трудились, так что оба молодцы.

– Я тогда к вам забегу вечером, на чай. Аленка улыбнулась.

– Заходи, Аленушка, с меня чай с медом.

Алексей Савельевич улыбнулся, взял ведро и инструменты и пошел к своему дому, мурлыкая под нос веселую песенку. В свои почти семьдесят лет, он впервые за долгое время почувствовал тепло в груди. Ощутил, что жизнь тут, перед ним и есть для чего продолжать.

Вечером забежала Аленка с вкусными пирожками с яблоками и курагой. Они весь вечер болтали и весело смеялись, пили ароматный чай с медом и рассказывали разные истории. И так, волею случая, а именно одним грозовым вечером, два одиноких человека смогли соприкоснуться душами.

Яблоня до самой поздней осени простояла такая, как и в ночь после грозы. На ней не появилось ни одного нового листочка или веточки, она как будто застыла в вечности. Аленка каждый день разговаривала со своим любимым деревом, она верила, что ее яблонька живая, просто нужно дать ей немного времени. И даже зимой она приезжала из города на выходные, чтобы проведать спасенное дерево и узнать, как дела у Алексея Савельевича.

Наступила весна. Вся природа начала просыпаться. Солнце светило с каждым днем все ярче, снег практически сошел. Аленка ехала на электричке и рассматривала оживающий лес. Кое-где уже стали появляться зеленые листочки, а на полях пробиваться трава. Она ехала с каким-то ощущением, что что-то должно произойти, что-то очень хорошее.

Путь от станции до дома она прошла практически бегом. Вот, уже показался ее белый забор. И за ним… Аленка подошла ближе и застыла. Вся ее яблоня была в маленьких зеленых листочках. Она радостно вскрикнула.

– Я знала! Я знала, что ты живая!

Она бросилась к дереву. Обвила руками ствол и заплакала. Сейчас она ощущала такое облегчение, все месяцы, что дерево не подавало признаков жизни, она ждала и верила. И это напряжение вмиг ушло, растворилось как дым. Аленка поблагодарила природу и направилась к домику Савельевича. Ей так хотелось поделиться с ним новостью, что она даже не зашла домой, просто оставила сумку у порога, достав зефир в шоколаде для своего деревенского друга.

Алексея Савельевича дома не оказалось, а поскольку и трактора не было, Алена поняла, что он в поле. Она оставила на крылечке зефир и пошла к себе.

У нее было ощущение, как будто теперь у нее есть крылья. Так ей было легко. Аленке захотелось напечь блинов, поэтому она разобрала вещи и принялась за тесто. Через час на столе дымилась тарелка круглых «солнц». Пахло мятой и малиновым вареньем.

В дверь постучали.

– Соседка, открывай! Раздался голос Алексея Савельевича.

Аленка распахнула дверь и впустила дедушку в дом.

– Здравствуйте, Алексей Савельевич! Вы видели? Яблонька вся в листиках!

– Видел, конечно. Спасибо тебе за угощение, давно я мечтал о зефире в шоколаде, прямо угадала.

– Проходите, угощайтесь блинами.

– Да, сейчас угощусь с удовольствием, только сначала пойдем, покажу тебе одну важную штуку. Он вышел за дверь и показал на ведро.

– Смотри, тут смесь для твоего дерева. Размешивай столовую ложку в воде и каждый день поливай яблоньку. Ее подкормить надо. Тебя не было, я о ней заботился, видишь, как ей понравилось – сразу листики выпустила.

Аленка кинулась на шею Савельевичу.

– Спасибо, спасибо большое! Вы мой ангел, Алексей Савельевич.

Алексей Савельевич засмеялся.

– Задушишь, ангел ты мой! Пойдем есть блины! Уж больно вкусно они пахнут.

Яблонька с каждым днем росла не по дням, а по часам. И к концу июля весь ствол утопал в новых ветвях, листьях и яблоках. Яблочки каждый день наливались красным цветом, и были они очень необычными, с маленькими прожилками, как будто молния была в каждом яблоке. Алена каждый день подкармливала свое деревце смесью Алексея Савельевича и разговаривала с ним.

Яблоки поспели. Большие, сочные, красивые плоды. Шла середина августа. Аленка вышла в сад. Сорвала яблоко. Тяжелое, бархатистое, ароматное. Она села под деревом и откусила яблоко.

Ей показалось, что ее обняла мама. С каждым кусочком она ощущала ее присутствие. Аленка вспоминала, как они вместе сажали эту яблоню, и как мама рассказывала, что ее душа в ней, и поэтому она всегда будет со мной.

Таких вкусных яблок Алена не ела никогда. Она набрала целое ведро и пошла к Алексею Савельевичу. Аленка знала, что он в поле, но ей очень хотелось, чтобы он попробовал яблоки, как только вернется с работы.

Алексей Савельевич заехал во двор, закрыл калитку и заглушил мотор своего трактора. Он очень устал сегодня, поэтому единственная мысль, которая сейчас была в голове – лечь спать.

На крыльце стояло ведро с яблоками. Такими большими, необычными, как будто внутри каждого яблока были маленькие веточки деревьев. Он подошел ближе и ощутил невероятный аромат. Савельевич сел на крыльцо и откусил яблоко. Он почувствовал, как будто его кто-то поцеловал, как жена. Как будто его кто-то обнял и приласкал. Он вспомнил Любавушку. Как они вот так вместе иногда сидели на крылечке и болтали обнявшись. И в этот миг весь мир существовал только для них.

Он закрыл глаза и поблагодарил грозу. За то, что сейчас ощутил. За то, что давно хотел вспомнить.

История 3. Боровик.

Иван Дмитриевич вышел из дому. Солнце только собиралось выползти из-за горизонта, и небо было освещено красно-желтым светом. Трава во дворе была влажной от росы, воздух свеж и прохладен. Легкий ветерок гулял в кронах деревьев, на которых висели спелые вишни, и с каждым порывом ветра Ваня улавливал сладкий запах ягод.

Он открыл калитку и вышел на дорогу. Весь поселок еще спал. До леса пешком было около двадцати минут. Иван Дмитриевич предвкушал тихую охоту. Он поправил кепку и бодрым шагом двинулся в сторону леса. Резиновые сапоги поскрипывали в такт его шагам, оставляя отчетливые следы на песке.

Когда Иван зашел в лесополосу, солнце уже просвечивало сквозь молодые сосны. Под ногами похрустывал сухой белый мох, дождей не было уже две недели. Было слышно, как дятел методично долбит дерево, периодически жужжали голодные комары, пролетая возле уха, и иногда мелодично пел соловей.

Иван Дмитриевич внимательно смотрел под ноги, чтобы не пропустить шоколадные шляпки. Он методично двигался меж деревьев. Прошло уже около пятнадцати минут, а он встретил только немного лисичек и пару подберезовиков, но не стал их срезать. В этот раз Иван решил брать только белые, т.к. морозилка уже была забита под завязку, да и жена сказала, что чистить, мыть, готовить и есть все свои грибы, он будет сам.

Живя за городом, Иван Дмитриевич ходил на грибную охоту несколько раз в неделю, поэтому практически каждый день на столе были грибы: пироги, суп, жульен, просто жареные с картошкой.

– Вот ты где! Мой красавец!

Возле пня торчал маленький боровичок. Иван Дмитриевич аккуратно выкрутил его из земли, очистил ножку от песка и травы и положил в корзину.

– Ну, с почином вас, Иван Дмитриевич! Первый есть!

Он довольно присвистнул и двинулся дальше. Через несколько метров под осиной торчала увесистая коричневая шляпа, на ней прилипло пару листочков, и сидела улитка, которая медленно грызла вкусный гриб.

Иван Дмитриевич стал ощупывать ножку, она оказалась кривой, т.к. гриб рос из-под упавшей ветки. Наконец, он ухватил его и выкрутил из земли. Отрезал маленькую часть шляпки с улиткой и положил под деревом.

– Доедай, а все остальное мне. Ухмыльнулся Иван улитке. Он почистил гриб от налипшей листвы и веток и положил в корзинку.

Иван Дмитриевич гулял по лесу уже около часа, корзинка уже на треть была заполнена боровичками. Все свои места он уже обошел, но грибов хотелось собрать побольше, поэтому Иван Дмитриевич решил пойти дальше в лес, поисследовать новые места. Он пробрался сквозь колючий кустарник, до которого обычно доходил и направился вглубь леса. Тут вперемешку росли елки и сосны, кое-где папоротник, редкие березки и кусты малины, земля была полностью покрыта зеленым мхом. У Ивана было ощущение, что он попал в какой-то другой мир, совершенно незнакомый и такой интересный.

На небольшой кочке взгромоздился крепкий мухоморчик, большая красная шляпа была усеяна белыми пятнышками. Это гриб как феодал со своего небольшого возвышения взирал на свои владения. Иван Дмитриевич остановился полюбоваться красавцем.

– Ну, если есть мухоморы, значит, есть и белые.

Он двинулся дальше, внимательно смотря себе под ноги. Через пару минут Иван Дмитриевич подошел к большой яме, она была достаточно глубокой, кое-где торчали корни деревьев, а на самом дне сверкала большая, коричнева шляпа.

– Оооо, какая шоколадка! Он поставил корзинку на краю ямы и стал осматривать место, где удобнее было бы спуститься. Края со всех сторон были отвесными, и единственный вариант добраться до сокровища был, спускаться, уцепившись за корни и ветви.

Иван сел на краю ямы и взялся правой рукой за один из корней. Он потянул за него, чтобы проверить выдержит ли он его, потом левой рукой потянул еще один из корней. Ему показалось, они достаточно крепкие, поэтому он начал сползать вниз, держась руками за эти корни. Его ноги скользили по краям ямы, но уцепиться было не за что. Внезапно один из корней оторвался, и Иван Дмитриевич повис на одной руке, ободрав щеку о торчавшую ветвь. Второй корень тоже начал выходить из земли и Иван Дмитриевич через мгновение уже летел на дно ямы, пытаясь за что-нибудь уцепиться.

Приземление было мягким. Яма изнутри была устлана толстым слоем мха. Иван сел, ощупал руки и ноги, все было цело кроме щеки, из которой слегка сочилась кровь.

Он стал осматриваться. Было бы обидно упасть и раздавить боровик. Большая шоколадная шляпа торчала в полуметре от него, а поодаль из-подо мха выглядывала еще парочка боровичков поменьше.

– Фух, целые. Иван встал на коленки возле грибов. Он даже не смог одной рукой обхватить ножку самого большого из них. Царь грибов был настолько могуч, что Ивану пришлось его вытаскивать обеими руками. Такого красавца он еще за все свои шестьдесят лет не видел. Крепкий, очень тяжелый, с идеально белой ножкой богатырь. Коричневая бархатная шляпа, чуть шероховатая на ощупь вызывала у Ивана неописуемый восторг. Он подскочил и стал танцевать вместе с боровиком на руках.

– Ааах, ну какой же красавец! Какой красавец! И весь мой!

Попрыгав от восторга еще несколько минут, он выкрутил остальные грибы и стал осматриваться. Яма была довольно глубокой, примерно два человеческих роста, и из нее нужно было умудриться как-то вылезти, причем с таким богатым урожаем грибов, которые весили пару килограмм. Иван Дмитриевич снял куртку, сложил в нее свой улов, и положил на середину ямы.

Затем он стал осматривать ее отвесные края на предмет, за что бы можно было бы зацепиться и выбраться наверх. Почти везде торчали корни, и только в одном месте можно было ухватиться за ветви деревьев, но, даже подпрыгивая, он до них дотянуться не мог. Тут он и остановился. Иван со всей силой дергал корни, торчащие из земли, некоторые отрывались, некоторые выдерживали его напор.

Уже порядочно грязный и потный, Иван Дмитриевич выбрал несколько корней, которые его должны были выдержать. Он взял куртку, с завязанными в нее грибами, привязал ее при помощи рукавов к своей шее. Ох, какие же они были тяжелые.

Иван собрал все свое мужество и стал аккуратно взбираться наверх, корни трещали, но выдерживали. Наконец, он дополз до веток. Руки уже тряслись от напряжения, пот градом катил по лицу, а шея, казалось, вот-вот сломается. Левой рукой он ухватился за ближайшую ветку, но она обломилась, и он чуть не упал вниз. Вися на правой руке, он выругался на весь лес.

Чтобы дотянуться до более толстой ветки, нужно было рискнуть и, оттолкнувшись от земляной стены двумя руками, повиснуть на ней.

Иван Дмитриевич посмотрел наверх. Осталось совсем немного, поэтому он собрал все свои силы и через мгновение обеими руками зацепился за толстую ветку. Дерево прилично наклонилось под весом мужчины, но выдерживало. Иван стал продвигаться дальше и через несколько секунд выбрался из ямы.

Он снял свой драгоценный груз и лег на траву. Давно он так физически не напрягался. Все тело дрожало, шея ныла, безумно хотелось пить. Иван еще немного полежал, чтобы прийти в себя, а потом с трудом поднялся и стал глазами искать рюкзак и корзинку, оставленные на краю ямы.

– Ага, вот вы где.

Иван достал из рюкзака воду и жадно выпил почти всю бутылку. Затем развернул куртку и аккуратно переложил грибы в корзину – она стала очень тяжелой, как никогда. Солнце стояло в зените. Иван Дмитриевич не спеша двинулся к дому. На нем был такой слой земли, что у бедных комаров не было шансов пробиться сквозь эту толщу, и они жалобно жужжали вокруг.

Через полтора часа Иван вышел из лесу на дорогу к своему поселку. Люди, попадавшиеся навстречу, испуганно шарахались и обходили «лесное чудище» стороной. Ивана Дмитриевича это безумно веселило, и он еще корчил страшные рожи. Не любил он людей, а вот грибы любил и природу любил.

На крыльце сидела Любаша, рукой подперев щеку, и внимательно смотрела на дорогу. Муж должен был вернуться уже пару часов назад, но его все не было.

– И где это дед гуляет, опять принесет урожай до вечера разбирать, хоть к батарее привязывай.

Она услышала шаркающие шаги и вышла к калитке. По дороге что нечто, напоминающее большой земляной ком.

– Боже, Ваня! Что случилось? Ты с кем-то подрался?

– Ага, подрался, с природой из-за грибов! В яму свалился, еле выбрался! Но смотри, какого красавца отвоевал – никогда такого большого не видел. Он протянул ей корзину.

– Батюшки… Вот это экземпляр… Даже жалко резать. Он взяла в руки боровичка.

– Какой же он тяжелый.

Глаза ее мужа светились таким счастьем.

– Молодец, Ваня! Знатная охота! А теперь давай тебя пойдем отмывать, только сначала из шланга умойся и одежду всю прямо на улице снимай, а то я дом не отмою после такого.

Любаша во дворе еще минут двадцать смывала с одежды мужа налипшую грязь, пока он сам отмывался в ванной. Она периодически поглядывала на корзину боровиков, стоявшую на крыльце. Удивительные вещи иногда случаются, попадаются уникальные экземпляры в природе.

Она обработала щеку мужа, похихикала, что теперь будет звать его только Рембо, и они вместе пошли готовить вкусный улов.

Из богатыря сварили суп и пожарили большую сковородку с картошкой, а остальные грибы порезали и заморозили.

Иван в подробностях рассказывал жене, как он вылезал из ямы. Сейчас он смеялся.

– Теперь буду носить с собой веревку, на всякий случай.

– И что, в следующий раз опять пойдешь к этой яме? Любаша хитро прищурилась.

– А то! Конечно!

Они вместе смеялись и пили чай с конфетами.

История 4. Радуга.

Мила ехала по автостраде, обдумывая предстоящий разговор с начальством. Она уже несколько месяцев хотела уволиться, но ее постоянно останавливали разные события, как будто специально случавшиеся, чтобы ее задержать.

Моросил мелкий дождь, собиравшийся в небольшие лужицы в колее. Слева проносились машины, иногда на такой скорости, что казалось, что Мила просто стоит на месте. И куда они так несутся, да еще и по такой погоде? Она вспомнила, как несколько лет назад, в нее врезался молодой парень, который не справился с управлением, и как раз в такую погоду его машину понесло по колее прямо в ее задний бампер. Удар был такой силы, что Мила ушибла колено, а голова резко откинулась назад по хлыстовой траектории. Пока она ждала дорожную полицию и скорую, казалось, что мозг просто разорвет, а потом несколько недель восстановления и бесконечные отчеты по работе.

Ведь она незаменима, больше никто не сделает, никто не организует и не договорится. Начальница смотрела на Милу сочувственными глазами.

– Да, я понимаю, что ты попала в аварию, это так неприятно, но работа никуда не денется. Ты делай так, как сможешь, но чтобы все было выполнено. Ты же понимаешь, что по-другому никак?

А Мила кивала головой, плечи опускались, да, она все сделает. Руки до локтей были расчесаны от нейродермита, вокруг глаз залегла синева.

Так было три года назад, сейчас уже начались проблемы с сосудами. Мила понимала, что ей нужна помощь и отдых. Но как же было страшно попросить о помощи. Ведь она всегда справлялась сама.

В холле бизнес-центра она столкнулась с бывшей коллегой – Сашей Беловой.

– Мила, привет, так рада тебя видеть!

– Сашка, привет! Я тоже! Ты что тут делаешь? Неужели решила вернуться?

– Нееет, мне справка нужна была о доходах – девчонки из бухгалтерии сделали. Ипотеку оформляю. Сюда я возвращаться точно не захочу! А ты еще сколько выдержишь? Выглядишь очень уставшей. А я помню тебя несколько лет назад, когда ты только сюда устроилась – глаза горели, вся светилась, помнишь себя такой?

– Ох, Саша, я уже несколько месяцев думаю, уволиться, но все никак. Как заколдованная. И понимаю, что так больше нельзя, но как будто стена передо мной.

– Слушай, как ты относишься к психологам или коучам? Я просто могу порекомендовать одну классную девочку. Она меня спасла в свое время.

– Я никогда не ходила к таким специалистам, честно говоря, опасаюсь, что все это ерунда.

– Да, да, понимаю, сила воли плюс характер, все остальное не важно. Я так тоже раньше думала, а потом моя жизнь изменилась. И я задавала себе только один вопрос – почему я раньше это не сделала.

Мила опустила глаза.

– Даже не знаю, Саш.

– В общем, я знаю, надо созреть для этого шага, ну или когда станет совсем плохо и уже будет все равно. Я тебе пришлю контакты.

Саша обняла Милу.

– Дорогая, мне надо бежать, меня в банке ждут, а тебя в офисе. Она подмигнула Миле. Я знаю, ты свою задачку со звездочкой решишь! Всегда решала!

Саша помахала на прощанье и выпорхнула из здания.

– Да, задачку я решу. Прошептала Мила и пошла к лифту.

Рабочий день, который по регламенту заканчивался в 18.00, у Милы продолжался еще после восьми вечера. Она сидела, согнувшись над рабочим столом, заканчивая отчет для логистов. Офис давно опустел.

– Почему со мной всегда так? Почему я не успеваю? А остальные успевают. В чем моя проблема?

Мила всегда хорошо училась, была одной из лучших на курсе в институте, но начав работать, она работала все больше, но удовлетворения от работы было все меньше и меньше, а потом, работа совсем перестала нравиться.

– Как то, что вызывало восторг, могло превратиться в то, от чего каждый день тошнит?

Мила задавала себе этот вопрос каждый день, но ответа на него не находила.

Почти в девять вечера она вышла из офиса. Открыла сообщение от Саши.

«Татьяна Маковецкая. Телеграмм: tatasmak».

Мила, это контакт коуча/психолога, о котором я говорила. Когда будешь готова! Обнимаю тебя!»

– А я уже готова или нет? Или я уже дошла до дна? И у меня нет выбора?

Мила тяжело вздохнула и убрала телефон.

– Подумаю об этом в субботу.

Она завела машину и поехала домой. Дороги были почти свободны. Город горел разноцветными огнями, они мигали, словно гирлянда на новогодней елке. Мила любила ездить по ночному Питеру – он казался сказочным и волшебным. Городом, где исполняются мечты.

Конец недели пролетел незаметно. В пятницу вечером Мила, как всегда была уже в таком вымотанном состоянии, что единственное желание, которое сверлило мозг – просто спать, долго, очень долго.

Суббота началась с Шоколадки. Она пришла в кровать к Миле и улеглась ей на грудь. Тихо мурча и тыкаясь носом в лицо, она напоминала, что пора завтракать. Мила приоткрыла глаза – Лада смотрела на нее внимательными зелеными глазами. Кошка уселась на задние лапы, а передней аккуратно касалась щеки Милы.

Мила сгребла Ладу в охапку и поплелась на кухню. Насыпала ей корму. Чмокнула в пушистые коричневые уши и опустила возле миски. Шоколадка принялась жадно есть. А Мила подошла к окну и стала разглядывать прохожих. Она любила наблюдать за людьми. Кто-то спешил, придерживая шляпу, а кто-то вальяжно шел, высоко задрав нос. У всех были свои очень важные дела. Мила придумывала каждому свою историю и характер. Друзья всегда говорили, что ее истории уже давно пора начать записывать, но ей казалось, что все это не серьезно, и просто ерунда, не стоящая внимания, баловство.

Она поставила чайник – он сразу зашумел, разогревая воду. Затем заварила травяной чай и уселась на подоконнике. Одну ногу она согнула в колене, вторую положила прямо. Ей всегда нравились ее ноги – стройные, длинные, изящные. Пижамные шорты их практически не закрывали. Мила гладила себя по бедру – ее это успокаивало.

Шоколадка наблюдала за хозяйкой, слегка помахивая хвостом.

Мила потягивала чай, покачивала головой и мурлыкала себе под нос мелодию из старой доброй классики.

– Ну, что, Шоколадка, пора в спортзал!

Лада потянулась и запрыгнула на кресло. Свернулась клубочком и легла спать.

– Ага, тебе только спать. Мила улыбнулась, и пошла чистить зубы. Сегодня по плану была кардио тренировка и работа с мышцами кора. Спорт всегда был в радость для Милы. Ей иногда казалось, что спорт – это то единственное, что помогает ей выдерживать все безрадостное остальное, происходящее в ее жизни.

Знакомый парень в спортзале подмигнул Миле, когда она усаживалась на велотренажер. Этот белобрысый постоянно ей улыбался, но всегда держался поодаль, как будто боялся подойти. Миле всегда было любопытно, но она тоже не делала никаких шагов, чтобы познакомиться с ним.

Сегодня, ей захотелось поступить по-другому. Она крикнула: «Привет!» и помахала ему рукой. Парень немного оторопел, но потом на его лице появилась широченная улыбка, и он подошел к Миле.

– Привет, я Денис. А тебя как зовут?

– Мила.

– Очень приятно! Он протянул ей руку.

Мила ее пожала.

– Будем знакомы! Мне вот интересно, если бы я с тобой не поздоровалась, ты бы так и не подошел познакомиться? Мила хитро прищурилась.

– Нууу… Кто знает… Мы же, все-таки, познакомились. Денис опять расплылся в улыбке.

Мила энергично закрутила педали.

– Чем занимаешься, Денис?

– Я – логист в крупной транспортной компании. А на досуге увлекаюсь психологией и коучингом. А ты?

– Вот совпадение, я тоже в логистике работаю, но экономистом. А психологией с чего вдруг увлекся?

– Выгорел как-то очень сильно на работе, вплоть до депрессии. Начальство меня отправило к корпоративному психологу, с этого и началось – стал книжки всякие читать, общаться в этой среде.

Мила слушала с интересом.

– Ты знаешь, а у меня сейчас тоже видимо такая ситуация, что я выгорела на работе – вообще не радует то, чем я занимаюсь, хотя раньше нравилось и удовольствие приносило.

– Понимаю. Денис задумчиво наклонил голову на бок. Ты с кем-нибудь на эту тему говорила?

– С тобой. Мила покраснела.

– Я так понимаю, ты психологов не очень воспринимаешь?

– Да, ты прав, как-то это не серьезно все для меня.

– Но, ты не пробовала, верно?

– Угу.

– Ты знаешь, я тоже их раньше считал бесполезными, пока не пообщался с одним очень толковым. Мне стало легче после одного разговора. И тогда я недоумевал, как вообще такое возможно. Ведь вроде бы ничего же не изменилось. Но, на самом деле, изменилось многое. И мне было очень страшно обращаться за помощью. Как будто я ненормальный.

Мила перестала крутить педали.

– Да, я именно так и думаю, что если пойду к психологу – это будет означать, что я сумасшедшая.

– Нет, ты не сумасшедшая. Ты очень красивая. Щеки у Дениса зардели красным.

– Спасибо. Мне очень приятно.

– Мила, мне пора бежать, запишешь мой телефон?

Мила кивнула и достала мобильник.

Ребята обменялись контактами и договорились встретиться в воскресенье. Миле очень хотелось расспросить Дениса о его опыте работы с психологами. Вдруг, это выход для нее.

Мила проснулась в воскресенье очень рано.

Шоколадка смотрела на хозяйку сонными глазами. Она вполглаза наблюдала, как она достает из шкафа разные платья и примеряет.

– Ну, что разлеглась, пушистая моя, давай помогай, какое лучше? Мила подмигнула Шоколадке.

Лада широко зевнула, потянула передние лапы, потом задние и плюхнулась на гору платьев, растянувшись во все стороны.

– Ааа, понятно, все не то! Мила засмеялась. Наверное, джинсы и футболка больше подойдут для дружеского завтрака?

Шоколадка прищурила один глаз.

– Да, ты права! Мила достала голубые джинсы и простую белую футболку.

Они договорились встретиться с Денисом в 11 в «Буше». Мила пришла немного раньше и заняла свободный столик.

– Мила, привет!

– Привет, Денис!

– Я вижу, ты еще ничего не заказывала? Что будешь?

– Какао и сэндвич с индейкой.

– Хорошо, я сейчас закажу и вернусь к тебе.

– Спасибо!

Пока Денис делал заказ у стойки, Мила стала его разглядывать. Высокий, хорошо развитый, широкоплечий и белобрысый. Мила хихикнула про себя.

– И почему я его называю белобрысым?

Он тоже пришел в джинсах и футболке. Совпадение?

Денис принес еду, себе он взял кофе и сэндвич с ветчиной.

– Сколько я тебе должна?

– Я угощаю.

– Хорошо! Спасибо.

Оба с жадностью вцепились в бутерброды. Молодые и голодные организмы уже давно требовали подзаправки.

– Я вижу, ты голодная. С полным ртом говорил Денис.

– Аналогично. С таким же набитым ртом смеялась Мила.

– Вкусно!

– Угу!

Быстро управившись с едой, ребята тихонько потягивали свои напитки и увлеченно болтали. Нет, не о психологии. О ней Мила совершенно забыла, утонув в зеленых с крапинками глазах.

Мила вернулась домой уже вечером, они провели с Денисом весь день, гуляли, сходили в кино, еще раз поели и разговаривали. Впервые ей попался человек, с которым было так интересно и легко.

Она даже забыла, что завтра понедельник, но реальность безжалостно ворвалась в ее бытие – завтра на работу. Милу затошнило.

– Нет, так больше нельзя.

Она достала телефон и написала психологу, которого посоветовала Саша: «Татьяна, здравствуйте. Меня зовут Мила. Я бы хотела попасть к вам на консультацию».

Через полчаса она получила ответ: «Здравствуйте, Мила, перед встречей нужно будет ответить на несколько вопросов, и я пришлю ссылку на запись онлайн – выберите удобное вам время. Рада знакомству»!

Мила записалась на вторник, на вечер. На душе было неспокойно. Страшно вылезать из привычного. Хотя это воскресенье было весьма далеко от того, что происходило с ней последние несколько лет, и оно ей понравилось, очень.

Мила еле успела доехать до дома, до встречи с психологом оставалось пять минут. Она залетела в квартиру, включила ноутбук. В телеграмм уже висела ссылка на вход в «Яндекс. Телемост».

Мила выдохнула и нажала «войти».

– Здравствуйте, Мила.

– Добрый вечер, Татьяна.

– Как лучше? На «ты» или на «вы»?

– Давайте… Давай, на ты.

– Хорошо. Сегодня у нас будет ознакомительная встреча. Ты больше расскажешь о том, что тебя беспокоит, а я дам тебе обратную связь, как я могу тебе помочь, а также отвечу на все возникшие вопросы. Такой вариант тебе подходит?

– Да.

– Отлично. Ты ранее написала мне, что не понимаешь, что делать с карьерой, что ты постоянно перерабатываешь и это уже вылилось в проблемы со здоровьем. Расскажи об этом больше.

– Я сейчас ненавижу свою работу, делаю ее через силу, хотя раньше она мне нравилась. Постоянно задерживаюсь на два или три часа после окончания рабочего дня. Стараюсь все сделать максимально идеально, и вроде получается, но начальница это не ценит. Нет никакого роста по работе, хотя я очень стараюсь, но повышают людей, которые работают хуже, и, в общем, чьи ошибки исправляю я. И это так несправедливо, что у меня опускаются руки.

– Мила, понимаю, как это чувствуется, когда твои старания не приводят к тому результату, который тебе хотелось бы получать. А в отпуске ты когда была в последний раз?

– Два года назад. Даже два с половиной.

– А на выходных отдыхаешь?

– На выходных хочется просто лежать и ничего не делать – ни на что нет сил. Единственное, что меня спасает – это спорт.

– Ага, спорт – это замечательно. А в течение рабочего дня у тебя есть перерывы?

– Я не успеваю, я даже ем за рабочим столом. Из-за того, что я так много сижу у меня начались проблемы с сосудами.

– Подскажи, пожалуйста, а другие сотрудники в офисе работают так же? То есть, я имею в виду, у вас так выстроены бизнес-процессы, что объем работы такой большой, или как это у вас происходит?

– Да, в общем-то, есть пару человек, которые задерживаются иногда, остальные нет.

– Расскажи больше о том, как тебе руководитель ставит задачи.

– Ну, у нас есть ежедневная отчетность, и есть по запросу – пару раз в неделю такие задачи прилетают, еще я часто помогаю другим.

– Так, а помощь другим входит в твои обязанности?

– Нет, но как не помочь?

– Почему для тебя важно помочь? Если ты не будешь помогать, что тогда произойдет?

– Пострадает результат работы, наш общий результат работы. Потому что, если кто-то не сделает свою часть, а от него зависит работа другого члена команды – он не сможет закончить свою часть работы.

– Я правильно слышу, что ты как будто взяла на себя ответственность за результат работы всей компании? А не только за часть работы, за которую отвечаешь ты?

Мила задумалась. Она откинулась в кресле и положила на голову ладони.

Татьяна внимательно смотрела за тем, что происходит с Милой и давала ей время подумать над вопросом.

Через пару минут Мила ответила.

– Да, похоже, это так. И именно поэтому мне так обидно, что это не ценят. Ведь, если я не буду это делать, многие процессы будут работать некорректно или вообще остановятся.

– Мила, почему для тебя это так важно? Чтобы все работало?

– Я так делаю мир лучше.

Татьяна улыбнулась.

– Я благодарю тебя за ответ. Это очень ценно. Я хочу задать тебе еще несколько вопросов. Как ты? Готова продолжать?

– Да, готова!

– Ты просишь помощи, когда тебе это необходимо?

– Нет, я все могу сама.

– То есть у тебя могут просить помощи и это нормально, а для тебя просить помощи это о чем?

Мила опять замолчала.

– Я не могу просить помощи.

– Почему?

– Тогда я не буду нужна.

– Не будешь нужна кому?

На глазах Милы выступили слезы.

– Я не буду нужна на работе. Зачем я там, если я буду постоянно просить помощи?

– Мила, что ты сейчас чувствуешь?

– Обиду. И страх, я боюсь быть ненужной.

– Ты знаешь, это нормально чувствовать и страх, и обиду и другие эмоции. Мы чувствуем эмоции, когда наши ожидания не совпадают с тем, что происходит. Поделись, пожалуйста, а что для тебя быть нужной? Как бы тебе хотелось, чтобы было?

– Я не знаю. Хотелось, чтобы мою работу ценили.

– Как бы это могло проявляться в действиях других людей, например?

– Мне было бы приятно услышать, что тот вклад, который я вношу помимо своих обязанностей ценен, и, конечно, получить премию – тоже было бы здорово.

– Мила, а твой руководитель знает о том, что ты тратишь много времени на помощь другим сотрудникам?

– Нет, наверное…

– То есть, я правильно понимаю, что для тебя важно получить обратную связь от руководителя о твоих заслугах, но она понятия не имеет о том, что ты делаешь дополнительно в компании?

– Правильно. Мила оторопела от того, что сейчас услышала.

– Как думаешь, какие шаги тебе нужно предпринять, чтобы достичь того, чтобы твои заслуги признали?

– Поговорить с руководителем и объяснить ситуацию. Рассказать, что я постоянно перерабатываю из-за того, что помогаю другим, поэтому свою работу делаю в нерабочее время.

– Хороший план. Еще ты сказала, что для тебя важно все сделать идеально. Можешь рассказать подробнее?

– Ох, ну это мой пунктик – все ровно, по полочкам, аккуратно. Я стараюсь все делать максимально хорошо.

– Я поняла. Мне это очень знакомо. Позволь, я немного подытожу то, о чем мы сегодня говорили?

– Да. Хорошо.

– Я вижу, что ты очень опытный и ответственный сотрудник, который совсем забыл о том, что отдых – это необходимая часть жизни. И это привело тебя к тому, что называется профессиональным выгоранием. Лечится строгим режимом работы и отдыха – а это очень четкое планирование своего времени. И отдых планируется в первую очередь. Очень классно, что в твоей жизни есть спорт – это весьма важная составляющая. Это первое. Второе – у нас у всех есть определенные программы ума, которые позволяют нам функционировать в этом мире. Они могут быть как конструктивными, так и деструктивными. У тебя, например, есть четкая связка в голове, что если ты попросишь помощи – ты окажешься не нужна, но это совсем не так. Так же, ты считаешь, что не можешь говорить нет, когда тебя просят о помощи на работе. Хотя на самом деле можешь, и я думаю, твой руководитель решит этот вопрос, когда ты озвучишь ситуацию. То, что я говорю сейчас, отзывается?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.