Иннокентий Белов
Маг 13

Название: Маг 13

Автор(-ы): Иннокентий Белов

Глава 1

Пробуждение оказалось непростым, но без особо неприятных последствий.

Комок подступил к горлу, и я, боясь захлебнуться, с трудом приподнялся, опираясь на локоть левой руки.

Откинулся, насколько смог подальше от места, где оказалось мое тело в момент пробуждения.

Тошнило меня недолго, можно сказать, я просто срыгнул и сплюнул небольшой комок рвоты. И все, следующих позывов больше не пришло, что очень меня порадовало, насколько я вообще могу радоваться в таком состоянии.

Выпрямился и попробовал сесть, но в голове сильно зашумело. Только и смог, что не удариться с треском головой, откидываясь обратно в лежачее положение.

В голове не нашлось ни одной мысли, только туман, белая пелена и больше ничего.

От поверхности, на которой лежит мое тело, идет очень приятное тепло, поэтому вскоре веки сомкнулись, я уснул.

Я успел заметить время, когда очнулся первый раз. Совсем пришел в себя, когда прошло еще шесть часов, судя по стрелкам и дате на часах.

Я лежу на Столе в окружении своих вещей, потолок здесь явно пониже, получается – я точно переместился в знакомый мне по прошлым жизням Храм в Грузии.

Свет наверху довольно яркий, за пределами помещения – середина дня, в Храме можно смутно рассмотреть анатомический Стул, а магическим зрением значки капсулы и Двери.

«Отлично, что еще скажешь, все инопланетное добро сработало, как ему по жизни положено», – радуюсь я.

Правда, Брата пока не видно, но я могу и еще поспать, так только лучше для меня и моей памяти будет.

Еще и вещей от него не видно, похоже, вообще еще не появлялся в Храме.

Поэтому я снова засыпаю, а проснувшись, пока еще наверху светло, сползаю со Стола и иду к источнику, чтобы несколько минут пить холодную воду. Зубы уже не ломит, все же я надежно подлечил свое слабое место, спасибо Брату.

Потом я достаю котелок, наливаю полный и ставлю на Стол. Снимаю пару мешков, мешающих мне, и смотрю в них, решая, чтобы мне поставить на теплую поверхность. Достаю из мешка с продуктами большой кусок вяленого мяса и грызу его, пока расставляю пару абсолютно нулевых Палантиров на Столе.

Есть чувство, что можно не спешить и провести на магическом агрегате побольше времени, чтобы максимально заполнить ячейки памяти. Я теперь серьезно доверяю своим предчувствиям и выполняю рекомендации на пять с плюсом, как самый прилежный ученик.

Расставляю по кругу камни-светильники: если проснусь в темноте, то сразу же получу уютный свет. Подхожу к Двери и некоторое время думаю, не стоит ли мне рискнуть и приоткрыть ее, но все же решаю не рисковать.

Кто знает, как прошло у Брата, я решил называть его именно так, возвращение в свое время.

Не исключено, что его обнаружили во время перехода границы, может даже преследовали. Что он тогда сделал и чем все кончилось, я не могу предугадать.

Возможно, пришлось уйти в Храм обратно и ждать какое-то время.

Прошло два года, естественно, прямо здесь и сейчас засада не стоит, настойчиво выясняя, куда делся преследуемый. Даже камеры для наблюдения не поставят. Но лучше не рисковать совсем, ведь это единственный стабильно работающий Храм на нашем материке.

Пусть и в другой стране, но все равно, вполне достижимый легально или нелегально с переходом из Южной Осетии. Наверняка бывшие соседи ради денежного клиента позабудут разные проблемы между странами и передадут из рук в руки, надежно и без проблем, без неожиданных встреч с правоохранительными органами.

Хотя есть, конечно, разные варианты, богатые нелегальные путешественники всем интересны во многих смыслах.

Поэтому я снова размещаюсь на Столе, положив под голову один из пустых мешков и сразу же засыпаю. Просыпаюсь ночью пару раз, утоляю жажду и голод, потом снова сплю.

А утром слышу, как открывается вниз Дверь, и тут же вижу со Стола, как Брат забирается в Храм, закинув сначала большой рюкзак внутрь. Смотрит на меня и потрясенно трясет головой, он-то впервые видит со стороны, как произошел переход и как человек уже сформировался на Столе.

Я спрыгиваю вниз, и мы долго обнимаемся.

Спохватившись, что Дверь осталась открытой, я закрываю ее движением руки, вижу, что Брат смотрит с интересом, как я это делаю.

– За тобой никого?

– Никого, проверял всю дорогу.

– Ну как? Удалось тебе в Черноземье то, что ты тогда задумал? – спрашивает он.

– Это очень долгий рассказ. Много чего удалось. Только вписать себя в скрижали официальной истории Астора, пожалуй, не получилось. Будет еще время обсудить. У тебя-то как?

– У меня все скромно, понемногу пользуюсь маной. Набираю, как ты и научил в бане, трачу там, где удобно такое делать без свидетелей. Один раз только конкретно так заметно воспользовался, столкнулся с кавказцами и отвесил маной обоим по буйным головам, после чего сразу ушел.

– А как добрался до дома?

– Ой, тут тоже долгий рассказ. Ты лучше спроси, как я сюда добрался. У нас ведь тотальный локдаун, из России в Грузию не выпускают, в Грузию официально тоже не впускают, так что вместе обратно пойдем, – огорошил меня новостью Брат, засмеялся потом. – Зато все проводники правильно понимают, почему именно нелегально идешь.

– Да что такое случилось, состояние войны, что ли? Снова проблемы? – поражаюсь я.

– Войны? Да нет, мировая эпидемия коронавируса, пишут, что народ мрет пачками, с утра до вечера про несчастное Бергамо на Евроньюс рассказывают, где уже совсем все умерли. И десятки рефрижераторов, полностью забитые трупами, в центре города стоят, – объясняет Брат.

– Ого, – поражаюсь я. – У меня второй комплект лечащих артефактов появился, теперь мы всех спасем от мировой заразы.

– Да, – соглашается Брат, – это именно то, что необходимо сейчас людям. Только я тут почитал серьезные источники, где сказано, что бывает с такими лекарями и провидцами – ничего хорошего, в общем, нас не ждет. Будут в тебя трубки пихать, изучать, как собаку Павлова, под электрическим напряжением, пока сам с тоски не помрешь. Потом разрежут на кусочки и дальше станут изучать, все ради безопасности страны.

– Да я тоже так думаю, впрочем, у нас и мысли должны совпадать, – улыбаюсь я и приглашаю перекусить близнеца тем, чем земля Черноземья богата.

Мы рассаживаемся на Столе и угощаемся вяленым мясом, продолжая болтать.

– А что за вирус такой, на что похоже?

– Да обычный грипп, но переходящий в воспаление легких.

– А как у нас, в России?

– Тоже локдаун, позакрывали рестораны и салоны красоты, в метро с масками пускают только.

– А что, метро не закрыли? Там же миллионы каждый день ездят, – поражаюсь я.

– Нет, метро работает. И весь общественный транспорт тоже.

– Здорово, в ресторанах десятки тысяч сидят далеко друг от друга, но их закрыли, в метро – миллионы друг на друге лежат. И что, сильно помогает такая дурь?

– Кое-где и метро закрыли, на Украине, например, все в маршрутках давятся.

– И что, весь мир так? – недоумеваю я.

– Ну, про Африку неизвестно ничего, а так только две умные страны оказались – Швеция и Беларусь никаких ограничений не ввели. Остальные страны все закрыли и по домам сидят, только в магазин можно выйти раз в день. Но не больше, чем на километр от дома отойти. У нас хорошо, что еще до такого не дошло, свободно перемещаться можно, только Москва впереди всех, ковидные пропуска ввела. Антиковидные, то есть.

– А что за маски, типа кислородных или как у водолазов?

– Нет, обычные марлевые, – заразительно смеется Брат, и я с ним ржу.

– Так от них же вообще никакого толку!

– Понятно, что никакого, на Западе без маски и убить могут, реальный массовый психоз, у нас многие спускают, как только проходят через турникеты, хотя штраф есть за это, даже несколько тысяч рублей.

– Да, дела. И что, много народа умерло?

– Говорят, что по триста человек в день умирают.

– Это в Питере? Немало все-таки, – понимаю я.

– Нет, во всей России.

– А, ну это не так много, не десятки и не сотни тысяч – успокаиваюсь я и спрашиваю:

– А что умные люди говорят?

– Что это какая-то разводяга, чтобы уменьшить выбросы, что ВОЗ Билл Гейтс содержит и заказывает им музыку, – объясняет Брат. – В общем, все от рептилоидов!

Потом мы возвращаемся к своим телятам, я узнаю, что Брата провели уже хорошо ему знакомые с осетинской стороны мужики, а на грузинской территории он сразу же пересел в машину, которая его сюда привезла.

– Ну, до самого Они я не еду, вылезаю в километре от дороги к Заброшенному дому, чтобы точно не знали, куда иду. Грузины думают, что в какую-то местную деревню хожу.

– Связь по Вацапу, как спустимся – вызовем и поедем, там я уже дорогу знаю на осетинской стороне. Тоже вызовем знакомого, он нас во Владикавказ отвезет.

– Риск есть какой? – интересуюсь я, и Брат, как опытный теперь контрабандист, говорит, что есть небольшой, если проверка какая из Тбилиси или местные развести на деньги захотят.

– А, через знакомого из полиции, типа?

– Ну да ничего, разберемся, – машет рукой Брат, похоже, не особо заморачиваясь с возможной проблемой.

Как-то он такой поувереннее в себе стал, раньше чистым рефлексирующим интеллигентом казался, теперь настоящим мужиком попахивает от него.

– Держи на всякий случай, – и он передает мне загранпаспорт старого образца, еще без отпечатков пальцев.

Да, фотография моя, он без бородки, выражение лица не мое, но технически очень похож.

– Мог бы и на десять лет заграник сделать, у нас отпечатки должны оказаться полностью идентичны, – говорю ему я.

– Не стал рисковать, мало ли что. Это в Европу с отпечатками требуют, здесь и такого хватает. Я по нему в том году ездил, так что уже вполне проверенный.

– Да, Россия – самая демократичная стране в мире, потому что разрешено по два загранпаспорта иметь простому народу, – усмехаюсь я, и мы дальше обсуждаем нашу дорогу до Питера.

– Зачем приезжал сюда? – спрашиваю.

– Просто в Батуми приезжал, сюда тоже заехал. Добрался на машине до Они, до поворота к дому Зураба на такси. Потом пешком прошелся. Полежал на Столе, проверился, за год дошел до третьего уровня по силе. Теперь надеюсь, что и четвертый возьму, почти каждый день по два часа в бане провожу, резервуар заполняю. Как ты посоветовал.

– Не заподозрит водитель, зачем ты сюда катаешься?

– Вряд ли, говорю ему, что дела с синагогой имею, поэтому и езжу.

– Ну, так себе, довольно сомнительное объяснение, – чешу затылок я.

– В какие бани ходишь? – следующий вопрос.

– В Дягтярные, завсегдатай уже, всех знаю там.

– Понятно, бывал я там.

– Как родители? Говорил им чего? – теперь серьезный вопрос с моей стороны.

– Нет, конечно. Сам решай, будешь показываться или нет. Я тут бородку сбрил, так мать сказала, что я очень похож на одного таинственного человека, приходившего к ним много лет назад.

– Думаешь, догадывается?

– Вряд ли, кому такое в голову может прийти в здравом уме.

– Как с женой?

– Отпустил сразу, не до нее оказалось со всеми раскладами нашими, она даже уходить уже не хотела. И теперь намекает частенько, что я какой-то другой стал, более интересный, как мужик, поэтому она готова вернуться. Я пока думаю, есть у меня подруга хорошая, вместе путешествуем и друг другу не надоедаем. Ну и погуливаю немного по девкам, – с довольным видом рассказывает мне он.

Потом Брат проверился у Стены и несколько раз прилег на Стол. Он и правда дошел до третьего уровня по магической силе, теперь очень надеется научиться от меня еще много чему.

«Это дело хорошее, я с радостью помогу, чем смогу».

Пока он спит на Столе, я тоже проверился на пристенном компьютере, увидел, что у меня энергия поднялась на одну единичку. Которая обычная, не магическая, теперь восьмая по значению на шкале, то есть, четвертая из восьми.

На Стол ложиться не стал, не до таких мелочей пока.

Неплохо, конечно, только недавно я наглядно убедился, что противостоять обученному Магу даже четвертой ступени с Палантиром под своей рукой не могу без использования аннигиляции фузеи.

Может даже третьей ступени Магу не смогу, так что рано мне в магические поединки вступать. Впрочем, такого пока и не требуется. Зато в моем мире у меня имеются все необходимые умения и запас маны, чтобы быть почти богом.

Хотя, почему почти?

С лечебным артефактом в руке я равен богам, никак не меньше. Древнегреческим, как минимум.

Брат провел на Столе всю ночь, я только подставляю ему чайники с водой рядом, потом собрал себе постель из плащей и настоящей надувной кровати, которую сейчас притащил мой клон в Храм, и уснул.

Рано утром мы перекусили на скорую руку и стали собираться.

Пришлось теперь Брату рассказать про Источники. И пояснить, что это за смешные непонятные трубы лежат под Столом.

Он, конечно, просто охренел от таких новостей и таких возможностей, долго не может ничего сказать.

– Так, у меня пять Палантиров с собой, четыре заряжены до половины, тебе один и мне два, больше нам точно не потребуется, два пустых спрячем в укромном месте неподалеку, чисто на всякий случай. Фузею тоже спрячем одну, одну с собой возьмем, еще по два комплекта лечебных артефактов имеется, поделим между собой. У меня с собой целый мешок очень дорогих по земным меркам драгоценных украшений, если что. Есть еще разные, до конца не изученные магические предметы, их тоже с собой берем. Зерно здесь оставляем, раз не пришлось долго сидеть, весь мешок целиком. Надеюсь, что мыши и крысы через потолок не пролезут. Хотя могут вообще-то свалиться.

– Одежду я тебе свою привез, чтобы не привлекал внимания. Бородку специально больше отрастил, чтобы немного отличаться от тебя. Будем представляться там, где документы не спрашивают, близнецами. Только ехать вместе не выйдет по одинаковым паспортам, ни в самолете, ни на поезде, – брат уже неплохо обо всем подумал. – Придется добираться по отдельности. Вот тебе телефон заряженный, пин-код – твой и мой ДР, вот зарядка к нему, вот деньги, рубли и доллары, – он выдал мне две солидные пачки банкнот.

– Трать, не стесняйся, это наши с тобой деньги, семья у нас вообще не бедная, заработали на всю жизнь уже.

– Не переживай, экономить не буду, – и я посмотрел на свои шесть тысяч, которые провели со мной уже почти сорок земных месяцев, постоянно перемещаясь из мира в мир.

Исторические купюры, можно их сдать в музей своего имени. Когда-то, рано или поздно, он обязательно откроется, поэтому не стану их тратить, оставлю землянам на память. Все же четыре путешествия между мирами перенесли на своей бумажной шкуре.

Брат немного постриг меня ножницами, а начисто побрился я уже сам. Помню прошлые проблемы, поэтому теперь хочу их избежать.

Утром мы проверили пространство перед Дверью, спустились из Храма, закопали поглубже на старом месте, под той же нависающей скалой, два Палантира и фузею. И пошли мерным шагом, любуясь чистым небом и красивыми скалами.

Опять я попал сюда летом, что вообще не удивительно, ведь прошло ровно два земных года с тех пор, как Брат также летом в конце июля по земному времени прилетел в Храм в Черноземье.

По дороге я услышал, как он выбирался из Грузии, шел пешком два дня, прячась от всех, как перешел в Осетию и смог, наконец, позвонить родителям. Они уже похоронили его, прошло полторы недели, как он просто внезапно исчез в сильную грозу. Машину его нашли сразу, а сын пропал бесследно. Решили сначала, что из-за бывшей жены покончил с собой.

Какое же у них оказалось потрясение, когда он позвонил с незнакомого номера и объяснил, что скоро приедет в Питер. Во Владикавказе вставил симку в новый телефон, потом уже звонил со своего номера, старый айфон так и не ожил по итогу.

Объяснить свое исчезновение так и не смог, рассказывал, что шел, упал, потерял сознание, очнулся – Владикавказ!

Родители долго обижались и не хотели слушать его объяснения, год назад помирились только окончательно. Сестра тоже ругалась и кричала, что он ей жизнь на десяток лет укоротил, пришлось извиняться и говорить, что ничего не помнит.

– Она уже под целую сотню разных конспирологических версий придумала, крутящихся обязательно около баб и наркотиков, все это принимается в немереных количествах в моем конкретном случае, – улыбается, вспоминая про такие наговоры, Брат.

За разговорами мы дошли до знакомого мне домика, уже разрушенного, без окон и дверей, где я встретил когда-то очень упрямого мужчину Зураба. Потом добрались по очень заросшей дорожке до проселочной дороги и по ней прошли пару километров, пока телефон Брата не поймал сеть и не получилось вызвать знакомого грузина из Они.

Он приехал через полчаса на праворульном микроавтобусе, настроен мужчина оказался довольно мрачно и не особо общался с разговорчивым Братом. Как тот не пытался с ним поболтать по моему совету.

На прощание, около заграждений, перекрывающих разрушающуюся асфальтированную дорогу, когда Брат передал ему пару сотенных зеленых бумажек, я, как бы, ненароком спросил местного:

– Не знаете, не проезжала полиция к границе сегодня? Не будет там засады?

Он хмыкнул и раздраженно ответил с сильным акцентом:

– Откуда я знаю, я тут не стою весь день, – сел в машину, хлопнул дверью и принялся эмоционально разворачиваться.

– Что, нас ждут? – понятливо спросил Брат, и я ответил:

– Да, сто процентов, он соврал и что-то точно знает.

– Ну, не проблема, откупимся от полиции, – заявил Брат.

– Не спеши, может там и не полиция. Сколько до осетинской стороны?

– До первого поселка с пять километров, за час дойдем. До границы с километр.

– Не дойдем так просто, отсюда я не чувствую никого, но по дороге не пойдем, пойдем вдоль, чтобы не на виду оказаться. Ждать перед границей будут и, может так случиться, захотят тогда забрать все, а у меня в рюкзаке драгоценностей на миллионы долларов, все самое дорогое собрал около Роковой горы и у Рыжих уродов. Не стоит так рисковать.

– Согласен, – хмыкнул Брат. – Тут без гарантий, могут попробовать ограбить. Когда увидят твой рюкзак, точно в живых не оставят. Еще и водителя убьют, чтобы не разболтал, кому такой жирный куш по итогу достался.

Пришлось пройти метров восемьсот вдоль дороги, пока я не обнаружил в двух сотнях метров впереди пару людей в засаде.

– Они лежат сбоку от дороги, слева и справа, вон там, где поворот крутой. Машину они слышали, теперь нетерпеливо ждут нас и уже не понимают, почему еще не видят жертв. Мы же должны торопиться изо всех сил на границу, – рассказываю я спутнику.

Мы останавливаемся посовещаться, попить водички и переложить поближе Палантиры.

Глава 2

Некоторое время спокойно решаем, что лучше всего делать в сложившейся ситуации.

Обойти засаду почти невозможно. По шуршащим, высохшим от жары лесам по времени очень накладно получится, придется крюк наворачивать километров в пять. Место такое стратегически грамотное выбрали налетчики, явно местные абреки, знают тут все.

– Лучше сразу с ними правильно разобраться, чтобы за нами не бегали, – предлагаю я.

– Можно самим спрятаться, подождать, пока уйдут, – говорит Брат.

– Можно, но как-то стремно, – замечаю я. – Крутые Маги мы или нет? В конце концов! Покажем туземцам, кто главный в местных горах. Бремя белого человека, как это называется.

– Крутые, не поспоришь, – кивает головой Брат. – Да и стволами пора обзавестись в этом районе.

– Часто ведь придется пробираться туда-сюда. Может и так получиться, так что один автомат точно не помешает, – согласен я.

И мы идем к месту засады, заранее накинув мой купол на двоих. Не хочется рисковать ничем, тем более каким-то случайным выстрелом в голову.

Когда подходим к повороту дороги, из остатков придорожной канавы тут же появляются двое местных абреков.

У каждого «калашников» в руках, на голове темные очки и военные кепи натовского образца, остатки униформы серо-пятнистой, натовский «пиксель». Кажется, такая осталась здесь почти у всех мужиков призывного возраста.

Встают с двух сторон, давая насладиться нам своим грозным видом и направленными в живот каждому стволами.

«Когда вылезали из канавы, едва не упали оба на скользких склонах из-за поехавших тут же ног, вояки хреновы», – замечаю я.

Грузины, лет по тридцать пять-сорок по внешнему виду, патлы не стриженные. Похоже, деревенские местные мужики.

Командным голосом один бандит спрашивает что-то на грузинском, потом повторяет. Хорошо видно, что это такие понты просто для вида, как будто они не в курсе, кого именно здесь ждут.

Что просто пограничный наряд в засаде сидел, а нас они увидели случайно.

Они тут, типа, всегда по канавам сидят по такой-то жаре, а не красиво патрулируют на подаренной империалистами вездеходной технике с ветерком.

Это представление только для того, чтобы сделать вид, будто наш гид тут совсем ни причем и не ждет свою долю недалеко отсюда.

Потом быстро переходит на русский, совсем плохенький:

– Стоять, кто такой! Документ давай!

Видно, что взрослая и юношеская часть жизни прошла уже при полной независимости.

Понятно, абреки собрались прикидываться силовой структурой, чтобы ограбить нас под видом законности и правопорядка.

Только нам нет смысла с ними долго разговаривать. Тем более пока затворы не передернуты. Это радикальное действие еще впереди для устрашения и поднятия ставок в разговоре. Автоматы в руках даже без ремней, точно никакой казармой не пахнет, соответственно, абреки обязательно останутся полежать на дороге.

Да даже если бы были из настоящей структуры полицейской или военной, все равно сдаваться им никто не собирается. Не тот политический момент на дворе стоит, чтобы руки поднимать и о чем-то разговаривать.

Да и так открывать рюкзак я не собираюсь никому, пусть бы даже местный спецназ в полном составе тут оказался при танках.

«Пусть подумают с большим недоумением, что с ними случилось, и мечтают о мести. Может еще гиду нашему по рогам надают за такую подставу», – я приготовился вырубать разбойников.

Сам довольно точно бью маной в голову первому, голова откидывается назад, очки разлетаются, а он сам катится без сознания в канаву, оставив валяться автомат на остатках асфальта.

Здорово приложился головой о дорогу, крови не видно, однако, кажется мне, что со здоровьем у джигита теперь большие проблемы появились. Может даже не придет в себя теперь никогда.

Вроде и ударил на точность, а не на силу, только тут дело такое – все может случиться.

Брат не так точно попадет по второму, того откидывает всем телом, оружие летит за ним следом, но остается лежать на краю дороги. Я уже подхватил свой сувенир, Брат подскакивает и тоже поднимает калаш.

Кивает мне на валяющихся где-то в кустах грабителей:

– Будем? – намекая на обыск, но я отрицательно качаю головой и забираю автомат из рук Брата.

Он держит его совсем по-граждански, наверняка в армии не служил, потому что родители точно отмазали. Даже с предохранителя не снимет сразу. Нет смысла ему оружие доверять, еще перепутает что-то и пальнет.

Что там обыскивать? Сигареты и немного грузинских лари в грязных карманах?

– Пошли быстрее, пока настоящие погранцы не приехали, – говорю я, мы скорым шагом доходим по первых бетонных блоков на дороге.

Обходим их. И так еще два раза, после чего попадаем на территорию республики Южная Осетия, о чем сообщает примотанная скотчем картонка на столбе с осетинским флагом.

– Ну вот, основной этап закончен, теперь дойдем до города, по телефону не позвонить здесь, нет связи, – отмечает брат, мы топаем до первых домов городка Квайса, оставив один автомат под приметным деревом.

Второй с почти всеми патронами заворачиваем в полиэтиленовые пакеты и прячем под другим приметным деревом в кустах. Пусть полежит на всякий случай, возможно, мы тут часто будем появляться.

Здесь подходим к большому дому с огромным садом на окраине городка, дожидаемся хозяина, выглянувшего на лай собаки. Здороваемся, брат уже, как хорошо знакомый, я тоже знакомлюсь с нашим человеком на границе.

Садимся передохнуть и пообедать на веранде его дома, пока он уезжает забрать скинутый автомат, про который мы, конечно, ему рассказали.

– Пригодится в хозяйстве, – говорит он, посматривая на нас с интересом.

Похоже думает, что мы из российских спецслужб, переходим границу в этих местах нелегально. Поэтому не задает много вопросов. Теперь его дочка усиленно предлагает нам выпить еще чая, а хозяин, веселый пузатый осетин по возвращению наливает своей фирменной чачи и дарит пару бутылок на память хорошим людям.

Автоматы в таких местах есть у всех в хозяйстве, но и наш лишним не будет.

После завтрака мы уезжаем не сразу, меня отвозят в местную парикмахерскую, где бреют и стригут по-современному. Оставив хорошо на чай парикмахеру, мы проскакиваем по симпатичному городку и долго кружим по горной дороге, пока не въезжаем в Рокский тоннель.

Через КПП проходит только один Брат, как выглядящий более прилично. Ну, еще чтобы не светить одинаковые паспорта. Мне, как представителю спецслужб, лучше сильно не светиться, такая у нас версия, поэтому меня проверяет один из знакомых хозяина машины пограничников, просто сверяющий паспорт с моим лицом.

Еще через час с небольшим мы вылезаем около хорошей гостиницы во Владикавказе, Брат отдает оговоренную денежку с премией нашему водителю, дальше сердечно прощаемся с ним.

Сразу идем в номер, где Брат быстро моется, я пока покупаю в магазинчиках внизу нижнее белье и носки, новую бритву и гель, остальные мелочи для комфортной жизни. Потом долго блаженствую в ванне, читая последние новости и узнавая, чем дышит и живет мир.

Что случилось за два прошедших года.

Как же все-таки хорошо жить в современном мире – с интернетом, картами, горячей водой и ресторанами.

А белый унитаз вызывает непреодолимый восторг у человека, которому довелось два последних года срать в почти походных условиях.

Вскоре в ванну заскакивает взволнованный Брат, он позвонил родителям и узнал, что мать госпитализировали в больницу с короной и у нее плохой диагноз. Отец тоже болеет, но гораздо легче.

– Что делаем? – спрашивает он.

– Так, – я заворачиваюсь в полотенце и выскакиваю в номер.

– Смотри ближайший рейс в Питер или Москву, полетишь один с лечебными артефактами. Палантиры оставишь мне, я с ними и фузеей доберусь поездом. Да еще рюкзак с драгоценностями совсем не из этого мира также лучше не светить.

Вскоре Брата увозит такси в аэропорт Беслана, рейс через пару часов, и ему придется постараться, чтобы успеть на него.

Я провожаю его и возвращаюсь в номер, смотрю на легкий беспорядок, оставленный после быстрых сборов, и сажусь в удобное кресло.

Брату я сказал пробиться любым образом к матери, подержать над ней лечебный камень, в основном над легкими, и просто пускать в него ману, как он уже лечил мне зубы.

– Больше ничего не требуется, она пойдет на поправку сразу же. Отца тоже подлечишь.

Сам я не стану никуда торопиться, связь у нас налажена. Если ничего не случится больше, поживу в приветливом южном городе пару дней, куплю билет на поезд и придумаю, как сесть на него так, чтобы не проходить привокзальный досмотр. Или доеду на такси до станции, где с этим делом попроще. Или вообще поеду на машине домой.

Хотя сидеть пару суток в машине – так себе вариант, лучше все же на поезде прокатиться со всем моим и нашим теперь барахлом.

Что-нибудь придумаю, вообще не спеша, просто радуясь каждому дню новой жизни.

Каждому моменту новой реальности, в которую я наконец вернулся.

Может быть, когда-нибудь я захочу сходить обратно в средневековое Черноземье.

Может отправлюсь в довоенный СССР, чтобы помогать Сталину и Берии вычислить Хрущева.

Вариантов много, я буду долго думать и читать, много узнаю и пойму.

А моя машина времени терпеливо дождется меня в Храме, меня и Брата.

Все это будет потом, сейчас я точно никуда не спешу.

Глава 3

Во Владикавказе я прожил два по-настоящему счастливых дня, никуда больше совсем не спеша и искренне радуясь всем достижениям современной цивилизации.

Просто гуляю по южному теплому городу, дышу полной грудью, радуюсь проезжающим машинам, даже несмотря на сильные выхлопы бензина, еще очень симпатичным девушкам в коротких платьях и юбках с загорелыми ножками.

Часто с огромным удовольствием ем полностью забытое на вкус мороженое. Ароматные и сочные персики из Грузии на каждом углу продаются. Витамины тоже постоянно добавляю в свой, побывавший два месяца в режиме «онли каша с мясом», организм.

Как только цингу не подхватил на Севере на таких высоких нагрузках?

Разительное отличие обычной жизни в наше время от очень даже богатой в качестве могущественного Мага при средневековье.

Понятно, в чью пользу отличие, тут никакого магичества не захочешь, когда нет рядом интернета и унитаза.

Ведь до самого освободительно-завоевательного похода на Север всю зиму в Асторе не сказать, что фруктами сильно баловался. Хранить их там всю очень долгую зиму не умеют, только запасенные овощи в ходу.

Тем более сахар очень дорогой, его везут из степей немного, в качестве местного подсластителя, жителями Астора только мед в основном используется.

Меда, правда, в Асторе хватает, да еще из Астрии много его везут по демпинговым ценам, но все не то.

Поэтому от души наслаждаюсь жизнью в нашем времени, отчетливо понимая, что больше пока не хочу ни в СССР, ни в средневековье. Вообще бегать и торопиться не собираюсь, как можно дольше, хочу только тюленить в комфорте и все.

Пока точно не хочу, а там посмотрим, вполне возможно, через годик-два и надумаю снова пройти путем Древних. Побывать в новом мире или все же навестить своих друзей, подруг и теперь уже моих детей в Асторе.

«Да, надеюсь роды у Гриты с Клеей пройдут без проблем, детки окажутся умненькие и здоровенькие, все в мудрого папашу ихнего», – улыбаюсь я, вспомнив, кто остался у меня в другом мире.

Лучше все же появиться там лет через шесть-десять и сказать: – А вот и твой папа, сынок! Величайший Маг и волшебник всех обитаемых и известных миров!

«Ну да, на безрыбье и рак – рыба!» – я так про себя все правильно понимаю.

Теперь, когда с помощью фузеи убиты последние сильные Маги Севера – такая полная и безоговорочная правда.

Вряд ли оставшиеся в живых Маги смогут сильно развиться, постоянно борясь за выживание. Да еще под пристальным вниманием города.

А что там в других мирах с магией? Да кто же его знает точно, поэтому буду пока так считать.

Если будет девочка или девочки, тоже обрадуюсь, однако мальчики в тех условиях оказались бы все же поинтереснее из-за возможного магического дара, передаваемого по рождению именно по мужской линии.

Принесет ли счастье магический дар моим детям – посмотрим на реальном примере. Вполне может испортить жизнь, такое тоже не стоит исключать.

Из-за ковида здесь много чего сейчас закрыто, однако много чего работает. Власти местные не так сходят с ума, как в столице нашей Родины и особенно за границами страны.

Со здоровым южным пофигизмом кладут с перебором на какую-то непонятную заразу, про которую столько шума.

И с которой так сильно требуют бороться центральные власти из далекой Москвы.

Посетил еще раз дорогую парикмахерскую, чтобы поправить достаточно кустарную стрижку из Южной Осетии.

Посидел два раза в местной частной бане хорошего уровня, чтобы пропариться и набрать немного потраченной на абреков энергии. Очень соскучился по теплу из парилки, поэтому провел в бане оба раза по четыре часа.

Соскучился именно за два последних месяца жизни в лесах и холодных Башнях Севера, засыпанных сверху донизу тленом умерших там в страшных муках людей.

В Асторе я почти каждый день парился в тогда еще своем личном хамаме, но походной бани при себе не оказалось, только термы позволяли иногда немного порадоваться жизни.

Что там еще долгой зимой делать с пользой для здоровья и чистоты тела? Не в ноуте же сидеть обывателям Астора.

«Эх, даже взгрустнулось, когда вспомнил свое детище и еще много чего оставленного в Черноземье. И много кого тоже», – загрустил я на минутку.

Вкусно ем в хороших ресторанах, посещаю магазины, купил себе солидно выглядящий чемодан на колесиках и еще немного одежды для поездки в поезде и для жаркой погоды. Особенно порадовался модным и хорошим шортам из Турции.

Также выбрал себе мощный ноутбук, чтобы меньше скучать в дороге. Еще почитать новости из земной жизни и свежее фэнтези про попаданцев, чтобы задуматься, не пора ли уже написать эпос про себя лично.

Хорошая идея, как мне кажется, можно со временем таким творческим делом заняться. Мне есть, что весьма правдиво рассказать будущим читателям.

Денег мне Брат оставил много, можно любые хотелки удовлетворять несколько месяцев. Картами он пока делиться не стал, за все плачу наличными, в том числе и за билет на поезд.

Ни к чему оставлять свои следы в банковской истории и записи в самих банкоматах. Когда он тратит деньги на жизнь в Питере и еще одновременно светится во Владикавказе с такой же темой. И с полностью такой же внешностью.

О такой проблеме мы уже с ним подумали, решили пока по возможности поменьше оставлять следов в оцифрованном сетевом пространстве.

Да и вообще, нужно хорошо помнить, что у меня в Питере ничего нет. Ни квартиры, ни бывшей жены, ни дочери, абсолютно ничего нет, как у только что рожденного младенца.

Есть только мои родители, которые про меня не подозревают, и еще Брат, который зато полностью в курсе.

Нет даже свидетельства о рождении и бережно сохраненной бирочки с маленькой ножки, с собой из своего прежнего имущества только свой паспорт, свидетельство на мою машину и еще права. Все настоящее, оригинальное, однако лучше такие документы никому не показывать из проверяющих. Карточки банков тоже сохранились на моем долгом пути домой, только денег мне по ним не выдадут уже нигде.

То есть простую проверку полицейским патрулем на улице или вокзале я однозначно пройду, однако с проверкой через компьютерные сети МВД точно не справлюсь.

Точно, как настоящий иностранный агент под прикрытием, окажусь здесь.

Если залечу в полицию и меня там обыщут, тогда точно примут за шпиона заграничного. Высочайшего качества документы, все честь по чести, ни до чего не докопаться, никаких следов подделки.

Только именно данные номера паспорта, прав и того же свидетельства на Пежо именно на гражданина Олега Протасова никогда не выдавались в этом мире.

У Брата все подобное есть, только оно все тоже свое, совсем с другими номерами документов, своим номером ГУВД и датой выдачи. И другим ИНН тоже.

И старенького Пежо четыреста шесть, наверняка, никогда не было в его жизни, раз есть новая Субару.

Нет, когда-то он, возможно, и был…

Только, чтобы свидетельство о регистрации такой немолодой машины оказалось оформлено всего три года назад – точно не к настоящему в этом мире Олегу Протасову. Не тот у него уровень жизни теперь и, наверное, уже много-много лет не тот, чтобы связываться с такими автомобильными раритетами.

А вот меня случайно попавшаяся старая машина с живым шикарным и почти вечным турбодизелем очень порадовала тогда. Сделал кузовщину и подвеску, собирался радоваться расходу в шесть литров на сотню еще много лет.

Ну, такие у меня были тогда доступные радости в теле простого слесаря по ремонту подвески автомобилей.

Жизнь у Брата изменилась примерно с тех пор, как я посетил своих родителей и приоткрыл им глаза на будущее.

Никак не соотносятся его документы с моим сегодняшним клоном Брата, теперь меня можно назвать и так.

Там, в Черноземье, я был главнее Брата, а вот теперь в земной жизни он поважнее меня будет, все уже от него полностью зависит. Все на него оформлено, а я могу здесь жить только в его тени более-менее спокойно.

А про мои паспорт и права лучше даже не заикаться, их здесь ни в одной базе не найти, как не старайся.

Есть полностью легальный загранпаспорт. Можно сказать, что абсолютно мой. И еще паспорт гражданина России, только это бывший паспорт Брата. Он его официально потерял и сделал себе новый, чтобы этот отдать мне, просто на всякий случай.

То есть серьезной проверки органами он тоже не пройдет, однако билеты на поезд с ним можно купить и показать его где-то тоже возможно.

На нем мое лицо, это видно сразу. Как, впрочем, и на моем старом паспорте.

Вот на правах меня узнать трудно, что с ними не делай.

Так что все не так просто со мной и моей легализацией в этом мире лично моего изменившегося будущего.

То есть лично мной измененного.

С Братом мы уже обсудили всякие варианты, и кое-что придумали.

Вечером я с ним созвонился, он рассказал мне, что не так легко оказалось с посещением больницы, в которую госпитализировали мать. Режим охраны там оказался прямо, как в «Крестах» или другом СИЗО.

Все посещения запрещены строго-настрого, смертельный вирус шутить не будет.

Брат не смог попасть к матери в первый же день. Больница на осадном положении, никого не впускают и не выпускают, как он сказал. Пришлось заходить обходными путями, договариваться, платить охранникам и медсестрам. Тогда он смог остаться с матерью наедине всего на десять минут. Пустили, как бы, попрощаться с матерью, почти противогаз заставили надеть.

Пока кто-то там из дежурных врачей уходил на обед.

Матушка сразу же сама стала прощаться с ним, понимая, что умирает, находясь в полном сознании и памяти. Только постоянно задыхалась уже даже на кислороде.

– Отцу передай… – начала она, однако Брат мягко прикрыл ей рот ладонью.

– Сами передадите. Вы помолчите, сейчас все будет хорошо, – и он с уверенным видом прижал лечащий камень сначала к верхней части тела, потом к шее и голове.

– Потратил половину всей маны с перепугу! На отца немного ушло! – возбужденно говорит он мне открытым текстом по телефону. – Еще на сестру осталось процентов тридцать. И на ее детей, тоже тяжело переносят. Мои не болеют пока.

Понять Брата можно, не каждый день спасаешь свою мать от неминуемой смерти.

Моя сим-карта зарегистрирована тоже на него, так что с кем он там сейчас говорит во Владикавказе – про такое его тоже могут спросить когда-то. Если мне не удастся остаться полным инкогнито в новой теперь жизни.

Денег в больнице потратить пришлось немало, однако лечение проведено, мать сразу пошла на поправку. Отец тоже получил дозу лечебной маны и выздоровел мгновенно.

Так что с ними все нормально и даже очень хорошо, потому что совсем немного народу вернулось к жизни после такой тяжелой формы заболевания, как у нашей матери. После восьмидесяти пяти процентов поражения легких.

Пока ни о чем Брата не спрашивают, только смотрят круглыми глазами на него, а он в бане пропадает все свободное время. Восстанавливает ману, мало ли еще кого-то спасать придется от подлой заразы.

Через два дня я добрался на такси до первой железнодорожной станции в городе, «Двадцать второй километр» она почему-то называется. Доехал на такси, выбрался на платформу с солидным чемоданом, рюкзаком, самым большим чехлом для удочек на плече и сумкой с ноутбуком на груди. Немного постоял, подождал на платформе, и вскоре забрался в электричку, идущую обратно на вокзал.

Решил, что самый простой способ попасть на железнодорожный вокзал Владикавказа без досмотра.

Как там себя в аппарате покажут налитые энергией Палантиры? Целых четыре больших шара.

Явно лучше не проверять на себе такие варианты.

Покуковал часок в кафе на вокзале, читая новости в ноутбуке, вскоре уже оказался в своем купе поезда.

Хотел вообще купить его целиком, однако мест уже не было, все же пора отпусков, поэтому купил себе два последних места, верхнее и нижнее.

Соседями по купе оказалась молодая пара, парень лет двадцати пяти, Толик, как он себя назвал, и Света, его подруга помоложе. Они едут до Москвы, и сразу мне как-то не очень понравились по внешнему виду.

Потом еще почувствовал от них негативное отношение ко мне, как к соседу. Чем-то я им сильно мешаю и напрягаю, похоже.

Почему тогда полное купе не оплатили – не понимаю. Раз уж настолько хотят ехать одни.

Толик крепкий, подкачанный парень такого дерзко-доставалистого типа, постоянно как-то провоцирует собеседника на выяснение отношений, и кто кого круче морально и физически. Психология явного хищника, главного альфа-самца в стае, лезет из него весьма заметно.

Симпатичная достаточно Света надела коротенькие шортики и футболку с сильно выпирающими сосками, в таком виде постоянно гуляет по вагону или сидит в купе в смартфоне. Ее приятель все время контролирует, не подсматриваю ли я за прелестями его подруги. Он готов сразу же защищать ее честь.

Такая его защита видна невооруженным взглядом именно про честь девичью, которой уже явно давно не осталось у обильно растатуированной во всяких интересных местах подруги.

Которая прямо просит о защите другой одеждой, когда девушка лезет на верхнюю полку, а из-под коротких шортиков видно почти все. Или наткнешься взглядом на ее сильно выделяющуюся грудь, которую она выставляет постоянно вперед, а напряженный взгляд приятеля уже караулит твои глаза.

В общем, такая постоянная неприкрытая провокация постороннего мужчины в купе очень откровенным видом самой Светы.

Совсем не приятные у меня попутчики оказались. Как я не стараюсь прятать глаза от прелестей девицы, почему-то постоянно натыкаюсь на нее и ее хорошо заметные, даже не только вторичные, половые признаки.

Впрочем, первые пару часов мы вполне нормально общались.

Пока я хорошо и сразу уяснял, какой крутой мне попался сосед.

И непобедимый супербоец он всех боевых искусств, и финансовый гений, и самый умный и все такое прочее. И знает всех и здесь, и еще во всей Москве, со всеми нужными людьми на короткой ноге.

И с актерами, и с бойцами всех видов единоборств, и с главными милиционерами, судьями и прокурорами.

Умение мое постоянно сигналит про откровенное вранье собеседника, поэтому я его отключил, уже все правильно поняв про него.

Я как-то сильно реагировать на такую откровенность не стал, как еще восхищаться собеседником, поэтому быстро попал в список не очень хороших людей. Толик, похоже, собирается мне еще что-то объяснить про себя и меня дополнительно.

Добавить, так сказать, конкретики.

Особенно, когда я сам немного подставился перед соседями, не ожидая таких проблем.

Я с собой прихватил пару бутылок местного лучшего коньяка, чтобы не сильно скучать в пути, рассчитывая еще поговорить по душам с попутчиками. Поэтому и предложил ребятам выпить со мной по рюмке:

– Мы не пьем. И пьющих презираем.

Услышал я в ответ от девушки сверху, еще одна откровенная провокация, честно говоря.

– Ну, ваше дело, – ответил я и налил себе немного в железнодорожный стакан, знаменитый своим подстаканником. – А я выпью. Два года в арабской стране пробыл, спиртное только во сне видел.

Пива и вина я перепробовал в Черноземье, конечно, немало, однако с выпивкой и особенно крепкой ресой как-то больше не встречался в последние пару месяцев боев на Севере. После захвата башни Кремера употребил последнюю, а потом даже пожалел, что не прихватил с собой побольше. Даже в Башнях около Роковой горы искал, нашел, конечно, но все быстро закончилось.

Тогда ресу в большом количестве где-то Ракс разыскал, я у него, естественно, не спрашивал, где именно. В последний раз он почему-то ничего не нашел, а мне уже не до этого тогда оказалось.

Тут уже выступил спутник Светы, почему-то он сначала дождался, когда я глотнул янтарного цвета напиток, и только потом заявил:

– Я вам запрещаю употреблять алкоголь при нас со Светой, – так довольно требовательно сказал Толик, покачав накачанным бицепсом в этот момент. – Нам неприятны пьяницы, а запах алкоголя мы тоже не переносим.

– Вот и началось обострение отношений, – подумал я.

Впрочем, употреблять в транспорте запрещено законом, тут их требования вполне справедливы. Да сами попутчики имеют право такое требовать от меня, раз так относятся к выпивке.

– Ну, ваше право, – ответил я, не собираясь скандалить с попутчиками. – Тогда при вас не буду.

– Вообще не будешь в нашем купе! Иди в ресторан или в туалете давись, только, чтобы никакого запаха у нас здесь! – поднимает ставки Толик, резко перейдя на «ты» со мной. – С такими рожами у меня разговор короткий! Бью один раз, понял, алкаш?

Вот такое высказывание совсем лишнее оказалось, честно говоря.

Ну, захотелось мне ему дать леща со всей своей силой немереной, однако пришлось сдержаться. После моей плюхи он в себя не скоро придет, а Светочка уже всех проводников в ружье поднимет своими криками.

«Хоть и строят они из себя очень крутых по жизни ребят, однако законными способами прижать меня тоже не побрезгуют. Если явно проиграют в силовых единоборствах и столкновении характеров».

Так мне кажется со своим умением чувствовать людей.

А там дальше наряд полиции, проверка документов и прочие радости жизни.

Только у меня в рюкзаке драгоценных камней на несколько миллиардов рублей, наверное. А еще странные большие, с виду перламутровые, шары в чемодане, и очень подозрительная железная штука в чехле от удочек. И еще комплект совсем лишних документов, которые я пока не хочу выбрасывать. Еще потерянный когда-то паспорт Брата, уже недействительный в данном времени при серьезном рассмотрении.

Ведь можно будет еще все переиграть, вернуть мою настоящую жизнь в другом времени. Нужно только снова попасть в восемьдесят второй год, чтобы встретить самого себя перед посещением родителей. День и время я помню, даже тот момент припоминаю, как долго стоял в подворотне дома на Садовой, решаясь увидеть родителей.

Можно вернуться в советское время и остановить самого себя. Уже когда соскучусь по молодым родителям, ведь придется снова полгода путешествовать по Советскому Союзу.

Ничего, для того времени у меня тоже документы сохранились. Только попадать нужно именно под дату выдачи паспорта на новую фамилию, явно не раньше. И задерживаться тоже не стоит, искать меня там начнут довольно быстро.

Еще один повод для нежелательного досмотра и обыска.

Тогда все пойдет по-старому, я останусь сыном своих родителей, тем самым обычным Слесарем по ремонту автомобилей.

И будет у меня жена и дочь, вся моя жизнь ко мне вернется, а сохраненные документы полностью окажутся в тему.

Да, все можно и так переиграть, правда, Брат мой ни в чем не виноват, чтобы я лишал его семьи и вообще всей его истории жизни. Поэтому просто так мысли, но выбрасывать документы я пока не хочу.

Довезу их до Питера и спрячу надежно.

«Черт, я вижу, что парень напротив в купе просто хочет докопаться до меня и почмарить, как следует. Есть такие люди по жизни, а мне повезло оказаться в купе именно с такими. Не буду давать ему повода, чтобы не спалиться со своим сильно нелегальным и очень странным багажом», – напоминаю себе я.

Отличное настроение после продуманной посадки в поезд, минуя осмотр на входе в вокзал, быстро испарилось. Фузея в чехле и шары Источников в чемодане спрятаны под сидение и не должны никому попасться на глаза. Полный рюкзак драгоценностей тоже там, сумка с ноутом и лечебными камнями рядом со мной.

На меня конкретно наезжает молодой быковатый парень, пытаясь просто доказать мне, что я никто по сравнению с ним.

Хрен его знает, что они ко мне прицепились.

«Да, именно они, не только он один защищает сомнительную девичью честь Светы, потому что подруга тоже работает с ним в связке, я такое хорошо вижу и чувствую», – понимаю я.

Говорит, когда нужно, и только то, что нужно своему парню, тоже врет постоянно, они понимают друг друга вообще с полуслова. Слаженная команда, вряд ли так случайно получилось, скорее всего, занимаются каким-то общим делом.

Где все очень жестко и опасно, такое у меня от них впечатление образовалось.

Поэтому я пока лег на нижнюю полку и сделал вид, что задумался. Не стал так сразу ничего отвечать про алкаша и эту детскую угрозу нанесения мне побоев.

Толик пренебрежительно хмыкнул и, отвернувшись, заговорил со Светой о какой-то ерунде.

Теперь оба посматривают на меня с заметным пренебрежением, как настоящие хозяева купе и просто всей жизни.

Кажется, именно такого они и добивались на самом деле.

«Ну, приходится себе откровенно признать, что возвращение из другого мира, из Черноземья, где я убил не один десяток опасных людей и нелюдей своими руками, копьем и маной, проходит как-то не так здорово», – усмехаюсь я про себя.

Какие-то криминальные ребята реально кинули мне вызов, очень уверенные в себе, однако нам еще ехать вместе почти сорок часов.

«Что-то да случится», – как мне кажется.

Есть у них что-то в своих вещах. Что-то такое, что они очень берегут и не оставляют никогда без присмотра.

Вдвоем из купе не выходят, всегда кто-то один сидит на нижней полке. Как только Толик поднимается с нее, Света сразу же слезает со своей верхней. Не успеет он выйти из купе, как она уже уместила свою оголенную задницу на нижнем матрасе. А он сам не выходит, не глядя назад, никогда, всегда, стоя в проходе, дожидается ее правильного перемещения.

Они не замечают заметно бросающейся в глаза странности, а я вот очень хорошо ее вижу.

Приглядевшись к ним внимательно, я уловил постоянное опасение у попутчиков по поводу своего багажа.

«Да, точно, чего-то они везут с собой из сильно криминального. Наркотики, скорее всего. Или наличные в большом размере. Или что-то очень дорогое из ворованного, но, скорее всего, все же наркотики».

Из-за этого нервничают, боятся и так вызывающе бросаются на мой коньяк, чтобы снять напряжение. Им нельзя ни капли употребить и поэтому даже с запахом в купе они так старательно борются.

Похоже, что те главари, на кого они работают – страшные достаточно люди, а инструкции им выданы и выучены строго обязательные к исполнению. И употребление чего-то крепкого в них жестко запрещено.

Еду заказывают в ресторане, едят всегда по очереди, сначала съедает один, уже потом через полчаса другая. Опасаются отправиться или еще какой заразы?

С таким делом я мог бы им помочь своим камнем, только, конечно, не стану.

Здорово не повезло мне с ними, не стоит мне свою еду на виду оставлять надолго.

Я ее тоже из ресторана заказываю у пробегающей мимо тетки в фирменном переднике. Если рюкзак с украшениями, сумку с ноутом и лечебными камнями я могу взять с собой, то Палантиры лучше не оставлять ни на секунду без присмотра.

За фузею я не так опасаюсь, она-то никому не нужна и никакой опасности для окружающих без Палантиров не представляет.

Без Палантиров, знания и магической силы.

Глава 4

Понятно, что проехать оставшиеся сорок часов тихо и мирно с такими попутчиками у меня не получилось.

Без дальнейших ссор и выяснений личности.

Да я и не надеялся особо, слишком тесно здесь, и еще нагоняет себе попутчик как-то чересчур сильно, как я определенно чувствую.

Не такой парень этот Толик, чтобы не докопаться еще раз до мирно молчащего и уже проглотившего не одно оскорбление соседа.

Все-таки обязательно нужно ему расставить все точки над «и» окончательно, определиться с тем, кто тут мужик, а кто просто в штанах ходит.

Ну, то есть в удобных шортах по такой жаркой погоде.

– Ты, гляжу, сильно на мою девушку заглядываешься? – начал он, когда Света вдруг быстро собралась и убежала куда-то из купе.

После какого-то тихого сигнала от него, как я почувствовал отчетливо.

Дверь аккуратно закрыла за собой, а Толик ее еще и на замок защелкнул для надежности.

С намеком, что сейчас мне плохо придется, чтобы не убежал и не позвал на помощь никого. Чтобы приготовился много морально страдать и после насилия над моей личностью еще много извиняться.

Нагоняет прямо просто ужас на меня, а мне хочется смеяться на такие немного детские разборки в песочнице за чей-то куличик. Светкина высокая грудь не рожавшей девицы в такой роли выступает, хотя я уже научился на нее вообще не смотреть.

Ну, я чего-то такого и ожидаю, уже шесть часов после последнего оскорбления мы катимся по железнодорожным путям. Время идет медленно, я спокойно читаю очередную сохраненную фэнтези-книгу, а у парня подгорает, похоже, довольно сильно. Поэтому и наезд такой примитивный он мне выдает, ведь сейчас любой сгодится в этой ситуации.

«Есть у них что-то такое в багаже, за что лет двенадцать дают, как минимум», – понимаю я.

«Или просто убьют при потере товара. Возможно, очень страшной смертью, поэтому они на таком, уже мне хорошо заметном, нервяке и мандраже все время поджариваются», – делаю очередное предположение.

Я бы, честно говоря, постарался держаться подальше от подобных проблем, однако не получается. На Свету уже все шесть часов старательно не смотрю, но все равно предъява прилетела именно за ее откровенные прелести.

Поэтому я помолчал пару секунд, подумал, пора вопрос приземлить, пока дело дальше не зашло.

Терпеть притеснения и оскорбления еще тридцать часов я не собираюсь, пора поставить парня правильно постоять.

Поэтому отложил ноут на подушку, присел на своей полке и начал убирать стаканы и остальное добро со столика. Медленно так и тщательно убирать, готовя место для быстрого успокоения Толика.

Парень внимательно смотрит на мои хлопоты, потом ему это надоедает, он привстает со своего места и уверенно кладет свою мускулистую левую руку мне на плечо:

– Смотрел ведь? Признайся, сильно бить не буду тебя, чмошника!

– А чего не посмотреть? За посмотреть денег не берут, – нагло отвечаю я. – Если всем и каждому свою п…. сама показывает, там зачем отказываться от зрелища бесплатного? И на тебя, п…страдалец, внимание обращать?

Стол уже полностью пустой, несколько разложенных салфеток сделают приземление Толика немного мягче.

Хотя бы для моего человеколюбивого сознания. И для сохранности казенной мебели.

Обрадованный моими словами парень привстал совсем, схватил меня за горло и потащил наверх правой рукой, отводя левую для оплеухи.

Не думаю, что на долгие разговоры он меня поднимает, поэтому я махнул правой даже без добавления маны. От резкого подзатыльника парня согнуло, он как раз очень точно и громко бумкнул головой в твердую поверхность столика.

Столик удар выдержал, немного промявшись, а вот голова Толика нет, глаза у парня закатились, он сполз в проход между сидениями, хорошо еще ударившись челюстью о край столика.

Я специально не стал отправлять наглеца в стенку купе или бить об полку, чтобы звук удара и сильное сотрясение не донеслись до пассажиров в соседних купе. Не стоит привлекать их внимание такими провокационными звуками.

Уже обдумал такой вариант, как самый подходящий для бесшумного оглушения. На столик еще можно упасть, просто слезая с верхней полки, в конце концов. И очень сильно удариться любым местом, но лучше всего лбом для обширного сотрясения.

А поверхность стола вполне комфортная для того, чтобы товарищ надежно понял, что я могу выпить, когда захочу, и даже не стану его спрашивать ни о чем. И никаких рваных ран на нем не останется, что еще один из плюсов применения именно такого предмета обстановки.

Как бы он не хвастал своим ударом, который бьет всегда один раз. Теперь одного раза хватит уже и для него с полной гарантией. Никто в этом мире не перенесет мою плюху просто так, даже сам железный Майк Тайсон.

Когда через пару минут в купе проскользнула Света, несколько секунд наигрывая пальчиками на двери условный сигнал-предупреждение, Толик все еще лежит на своей постели.

Как вырубился сразу от мощного удара лбом, так и не пришел еще в себя до сих. Пришлось его поднять за одежду и положить на сидение.

«Ну, там и по затылку моей ладонью с усилением прилетело хорошо. Сотрясение точно будет, если есть, чему сотрясаться в его довольно симпатичной и внешне мужественной голове», – посмеиваюсь я про себя.

Я сам открыл купе и запустил признанный источник всех бед Толика.

– Что с ним? – не на шутку испугалась девушка, наклоняясь над телом парня.

Взгляд мой опять предательски скользит под шортики, потом под задравшуюся маечку, тогда я спокойным голосом отвечаю:

– Споткнулся и об стол лбом ударился, потерял сознание.

Девушка хлопочет над напарником, брызгает ему водой из бутылки в лицо и трет щеки.

Я попозже ей весомо так сказал, улучив момент в ее хлопотах:

– И тебе одеться нужно, Светлана. Хватит тут своей грудью передо мной бесстыже так размахивать! Он из-за этого и упал, ведь очень переживает за твой проститутский внешний вид. Не нужно больше так парня заставлять нервничать, как блядь последняя!

Захотелось мне ей побольше откровенно сказать, у меня тоже в душе накипело, а она явно в теме.

Света мельком взглянула на меня нехорошим взглядом, однако спорить без команды главного в группе не стала.

Знает ведь, зачем вышла из купе и что собирался ее парень устроить. Только пока облом получился с их замыслами.

Вскоре Толик очухался, а я снова подумал, что теперь придется небольшой купол ставить, когда спать соберусь.

Что еще в долгом пути делать, как не читать, есть и спать, когда глаза устанут.

– Что? Что со мной? – услышал я вскрик парня и тихий ответ Светы, что он так лежал, когда она вернулась в купе.

Увидев его напряженный взгляд, брошенный на меня, я только усмехнулся:

– Ты веди себя прилично, тогда больше не запнешься и не упадешь ни разу! Обещаю! Голова поболит пару дней и пройдет. А в следующий раз, если с первого раза дурачку не дошло, сразу в больничку поедешь, не приходя в сознание. Только тебе же нельзя в больницу, пока до Москвы не доедете.

Они переглянулись между собой, Толик сразу заторопился встать, потом они приподняли полку и напряженно уставились на свой багаж.

– Все на месте, – услышал я едва слышный шепот девушки.

Да, явно над чем-то переживают голуби сизокрылые, если первым делом не претензии мне предъявляют, а свои сумки и чемоданы смотрят. Не пропало ли чего-то из них, за что у них головы медленно открутят против часовой стрелки без всякого наркоза очень жестокие люди.

Потом они еще пошушукались, и Толик уже вполне вежливо попросил меня выйти из купе на пять минут.

– Свете нужно переодеться! Пожалуйста!

Быстро учится парень приличным манерам, только красный отпечаток поверхности стола на его лице портит всю эту благостную картину.

И врет опять для чего-то, как мне сигнализирует умение.

– Ага, на пять минут? Обойдетесь! Не доверяю я вам настолько, чтобы с моими вещами наедине оставить на такое время! Это мне все придется забирать с собой! А на хрен мне такое надо? Быть вежливым с вами! Обсосами! В туалет сходит переоденется, как миленькая!

И просто отворачиваюсь к стене, накинув небольшой защитный купол вокруг себя, на всякий случай. Если у Толика что-то переклинит в башке после сотрясения.

Никуда они не делись, больше вообще не настаивали на уединении, проверили более тщательно все вещи и облегченно вздохнули про себя. Только такой вздох я тоже отчетливо разобрал и услышал.

Так дальше и поехали, больше не разговариваем между собой, однако я чувствую серьезный негатив со стороны Светы и более уважительное теперь отношение Толика.

Подруга переживает из-за наглядного унижения моей рукой своего крутого парня, лицо у того опухло, вскоре начнет синеть или желтеть.

«Ну, как скоро, через пару дней точно».

Я теперь выскакиваю только постоять в коридоре около приоткрытой двери в купе. Или по-быстрому забегаю в туалет, делаю свои дела и тороплюсь обратно.

Рюкзак и ноут каждый раз беру с собой, чемодан и чехол оставляю, рассчитывая, что небольшой кодовый замок на чемодане не даст возможности соседям познакомиться с Палантирами слишком близко.

Магический замок на саму полку не ставлю, чтобы слишком не заинтересовать соседей таким странным делом

Однако все же негатив я от них чувствую не слабый такой, есть устойчивая тяга нагадить мне. Теперь больше от Светы, но и от Толика тоже имеется. Хотят они как-то переиграть свое символическое поражение и отомстить за него.

«Не физическим путем вызов бросить, а как-то по другому подгадить!»

Через сутки с небольшим поезд подъезжает к Москве, где мои соседи должны вылезти, а я с ними с большим облегчением попрощаюсь. То есть даже не посмотрю вслед недоноскам.

Меня к этому времени уже здорово приперло сходить в туалет, поэтому я выскочил на две минуты, оставив дверь купе открытой. Прихватил, как положено, только рюкзак и ноут.

А, когда вернулся, дверь уже закрыта и даже на замок. Понимая, чем мне такое грозит и что нельзя терять ни секунды, я просто вырвал одним могучим рывком замок-защелку и мгновенно понял, что уже опоздал.

Мой чемодан уже лежит на своем месте и теперь раскрыт полностью. Даже сверкающая поверхность одного из Палантиров видна, с него стащили чехол наполовину. А второй вытащен со своего места и теперь валяется в проходе, правда, все еще в чехле. Замок с вставленной в него отмычкой оказался лежащим на столике.

– Жалкие придурки, – выругался я про себя, глядя на два тела, безвольно разлегшиеся прямо там, где они умудрились дотронуться до Источников.

На шум со своего места выглянула проводница, я ей махнул рукой, давая понять, что все в порядке, вошел в купе, закрыв за собой дверь. Накинул сразу же выгнутую защелку на упор и быстро привязал ее выдернутым из кроссовка шнурком. Чтобы кто-то случайно не открыл дверь купе и не увидел произошедшее.

А произошедшее очень нехорошее такое дело.

И виноватым могу оказаться именно я.

А кто еще?

Они, конечно, сами в мои вещи полезли, тот же замок взломали, как я вижу.

На что рассчитывали вообще, придурки? Знают же, как я быстро из туалета возвращаюсь каждый раз!

Только они теперь безнадежно пострадавшие от воздействия Палантиров на всю свою голову и уже ни в чем не виноваты для закона. Чтобы у них не нашли, теперь голубков только на излечение отправятся, скорее всего.

А я владелец таких опасных предметов, поэтому и буду отвечать по всей строгости закона, если меня прижмут к ногтю.

Черт, только пятый день в своем мире и уже две жертвы на моем счету! Умственно убитые наповал.

Что делать-то? С ними и вообще?

«Я же засветился с паспортом Брата! Теперь все данные есть в том же билете на сайте РЖД! Да и у проводницы тоже имеются!» – понимаю я.

Я, конечно, могу податься в бега, вернуться в ту же Грузию и прожить там какое-то время.

Или выйти из тени и начать сотрудничать с нашей властью! Тогда никто и слова не скажет про этих двух дурачков!

«Ладно, пора посмотреть, что я могу с ними сделать и насколько им выжгло мозги. Может, хоть ноги переставлять смогут сами, тогда можно их выпихнуть из вагона на перрон, а там дальше пусть органы с ними разбираются», – прикидываю я возможные варианты.

И свои боссы тоже на внутренние органы разбирают для компенсации убытков от них. Тем более раз они не пьющие, однозначно хорошо подойдут для такого дела.

Поэтому я укладываю Толика на нижнее сидение, а откинувшуюся в угол Свету, все в такой же снова легкомысленной одежке, поднимаю и кладу на верхнюю полку.

Успела же переодеться как-то! И зачем? Внимание снова отвлекать?

Приходится ее теперь как следует держать за шортики между ног, чтобы запихнуть в тесноте на полку.

Еще отворачиваю их от входа в купе, чтобы по убитым лицам сразу не было понятно, что с ними не все уже в порядке. Глаза открывают время от времени и бессмысленно смотрят на теперь совсем не понятный им белый свет.

Ведь этим даунам нужно сходить в Москве, остановка будет через два часа. В принципе, какое-то время у меня есть для решения внезапно возникшей проблемы.

Еще из странного, у них одеты на руки плотные такие перчатки синего цвета, а упаковка с ними лежит на столике.

Они так заморочились, чтобы отпечатки пальцев на моем добре не оставить? Здорово подсуетились.

«Ну, вполне разумное решение. Кроме того, конечно, что полезли в мои вещи, дебилы криминальные!»

Я подкачиваю немного энергии из Палантира, закидываю шары в чемодан и снова прикрываю чехлами.

Достаю лечебный камень из сумки, старательно трачу ману на голову Толика и потом на Свету. Минут по пять на каждого по времени и по десять процентов моей маны мощным потоком льется, чтобы вылечить им повреждения по максимуму.

Еще немного вожу по рукам, по которым тоже пришелся удар.

У Толика сразу же прошел большой синяк-кровоподтек на лице, он ровнее задышал и стал похож просто на спящего парня.

Света тоже стала получше выглядеть, однако ни один из них не пришел пока в себя. Хотя чисто внешне у них никаких повреждений нет.

«Ладно, подожду немного и выдам еще сеанс лечения, должна им помочь магия камня и моя мана», – успокаиваю себя.

Пока я снова набрался маны от Палантира и опустил чемодан под сидение.

Воздействие лечения явно видно, теперь воришки похожи на полностью здоровых людей, однако никак себя, как более-менее разумные личности, не проявляют. Я занялся приведением в себя Толика, даже посадил его и еще раз потратил процентов десять на его голову и все тело, мало ли, где у него кровь в венах при ударе запеклась.

Ну, сидеть он может. И даже глаза открыл к моей искренней радости. Только взгляд полностью убитый у парня, хотя на мои команды немного реагирует. Поднял его за руку на ноги, даже стоять может, только упал быстро из-за толчка поезда.

Судя по всему, Толик задрал чехол на Палантире и коснулся его голой рукой.

Света же схватила шар в чехле и после более мягкого удара уронила его на ковер в проходе.

Сажаю Толика на свое место и лечу Свету прямо на ее месте. Еще один курс лечения, она тоже открыла глаза, в которых нет ничего осмысленного.

Тут мне в глаза бросается какой-то предмет в пластике, лежащий в самом углу прохода под столиком. Я не хватаю его в руки, сначала надеваю перчатки из упаковки, очень удобные и качественные, и только после этого поднимаю эту штуку.

Такой брикет граммов на десять с чем-то зеленоватым внутри.

Запаян в несколько слоев пластика и втянут внутрь вакуумом.

– Да это же гашиш! – доходит до меня.

Ну, правильно, что-то такое и должно оказаться в багаже этой парочки!

Если этот брикетик валяется на полу, значит, он выпал из руки кого-то из них.

«А зачем они его достали тогда? Наверняка, чтобы ко мне подложить в чемодан! Поэтому и перчатки высокие надели на всякий случай!» – быстро доходит до меня.

Это месть такая, как подсказывало мне сильно развитое предчувствие. Подарок со значением от парочки наркодилеров или просто перевозчиков такого добра для человека, который их серьезно обидел.

Не знаю, почему везут наркотики на поезде, а не в грузовике.

Я слышал, что обычно так и происходит с наркотиками, отправляют груз в каком-нибудь товаре по-черному.

Так бы просто позвонили знакомым прикормленным операм в Питере, а у них они, наверняка, есть везде.

Меня бы приняли с гашишом на Московском вокзале. Опера себе галку за поимку опасного преступника получат и премии, Толик со Светой порадуются за свою подлость и предприимчивость.

Я же в теории отъеду лет на восемь в места не столь отдаленные, как перевозчик крупной партии наркоты.

«Ну, только в теории, на практике никуда я не поеду. В любом случае, если не смоюсь, так договорюсь с властью», – говорю я себе.

Есть у меня много чего такого, что я могу предложить безо всякой умаляющей мое достоинство конкуренции.

Однако попутчики мои больше не радуются своей задумке, а тупо смотрят в одну точку, почти не моргая.

Я пересадил Толика на свое место и приподнял уже их сидение.

Два чемодана и две кожаные сумки, смысла что-то искать точно нет. Раз у них есть такой приготовленный к перевозке брикет с гашиком, значит, и еще что-то найдется. И много, иначе они не стали бы такими немалыми порциями разбрасываться, тут больше для личного употребления, как мне кажется.

От себя оторвали, чтобы мне серьезные проблемы устроить?

Я бы с такими делами разобрался, только тогда мне придется на государство работать всю оставшуюся жизнь.

Оно и не плохо, помочь даже той же верхушке из элиты, только свою личную свободу я теперь очень ценю.

И даже в золотой клетке сидеть не хочу, если уж совсем жизнь родных не окажется в опасности.

Теперь у меня лично в новом мире таких нет вообще, только Брат, получается, однако и родители все же мои, и сестра, и дети их, все они мои единокровные родственники.

Не хорошо будет всех подставить, а теперь такое развитие очень вероятно.

Ладно, пойти на сотрудничество никогда не поздно, а теперь стоит подумать, как выйти из этой ситуации сухим.

Совсем сухим не получится уже, в любом случае меня будут искать и вызовут, как минимум, на допрос в качестве свидетеля.

Данные мои есть, паспорт потерянный использован для покупки билетов – вообще не смертельно, обычная административка грозит за данное нарушение.

Поэтому вызовут Брата на дачу показаний, вместо него могу и я сходить к следователю.

Дело, может, и не заведут вообще. Кто его знает, что с такими людьми непутевыми товарищами случилось, никакие томографы правду тоже не покажут. Воспалений и повреждений в мозгу нет, а то обстоятельство, что сами дебилами стали, так хрен его знает, что употребили в поезде.

Что случилось с попутчиками – медицина никогда точно не разберется, все видимые повреждения в мозгу я уже устранил.

Влияние инопланетных накопителей магии на головы глуповатых перевозчиков наркоты еще очень плохо изучено в современной науке.

Наверняка, они тоже есть в базе данных, как криминальные личности, очень уж они такие деловые, уверенные в себе и злопамятные. Похоже, уже привлекались, Толик так точно.

А когда обыщут их багаж, тогда уже начнется серьезный розыск попутчика по купе. Да еще с левым паспортом.

Сразу полицейским в голову полезет настойчивая мысль, что я заодно с ними в купе оказался. По одному поводу, раз использовал пропавший документ.

Правда, именно то обстоятельство, что товар останется лежать при них – мое стопроцентное алиби, доказывающее, что я тут не при делах.

И что мне с ними делать теперь?

Обыскать багаж, найти нехорошие вещи и выкинуть куда-то? Избавиться от них?

Тогда эту парочку отправят в обычную больницу, если совсем ничего при них не найдут.

Только меня после такого настоящие хозяева груза начнут разыскивать, чтобы поговорить сурово и беспощадно.

То есть не меня, а моего Брата. Я могу его защитить, да и он теперь постоять за себя может, однако всю семью защищать замучаешься, да и не получится у нас долгие месяцы в осаде сидеть, ожидая нападения.

Тогда выбрасывать товар – не вариант!

Лучше решить вопрос сейчас и остаться обычным свидетелем, совсем ни в чем не виноватым.

Глава 5

Воевать с наркомафией сильно опаснее будет, чем с родной полицией разбираться с позиции простого свидетеля.

Тут ведь уже выступать, как сильно могучий Маг, не очень желательно, просто обычным гражданином придется до самого волнительного момента прикидываться.

А то слово за слово, и вы уже сносите случайных собеседников в подвал, потом думайте, куда девать тела слишком настойчивых и очень поверивших в себя опасных людей.

Прикидываться нормальным гражданином, который ничего не видел, не слышал и вообще с ними не общался, потому что они оказались опасные и здорово неприятные ему люди. Потом они чего-то там своего приняли внутрь и уснули на своих полках, я их не трогал, тихонько собрал свои вещи и просто ушел.

По-английски ушел, вообще не прощаясь.

– Мне чужие проблемы ни к чему, товарищ начальник. А паспорт просроченный – так нашел потом и перепутал просто, когда в поездку собирался с новым документом. За такое не расстреливают, товарищ начальник. Готов понести заслуженное наказание, оплатить штраф в пару тысяч, – вот как-то так примерно все будет звучать.

Такая у меня будет надежная позиция на допросе. Вполне себе надежная, если я не оставлю своих отпечатков на их вещах. Надеюсь, в резиновых перчатках точно не оставлю.

Нет, криминальный товар придется оставить при этой парочке. И этот пакетик тоже.

Если его и все остальное обнаружат и конфискуют соответствующие органы, тогда ко мне никаких особых вопросов не должно возникнуть от наркодилеров. Все окажется вполне понятно, курьеры обдолбались и завалили дело с потрохами, товар конфискован, пора считать огромные убытки.

И даже убить страшной смертью уже некого.

Ну, может, и появится кто-то с вопросами, можно также выступить невинным свидетелем того, что сам не можешь объяснить.

От чего они так сдурели? То есть просто отключились незаметно…

Но, что же теперь с ними делать? Им же в Москве выходить! Ждут их там с товаром, наверное. Очень даже ждут.

Держат их появление на перроне под контролем, не зря они несколько раз в день эсэмэски отправляют, каждые четыре часа. Как роботы прямо, и еще напоминают друг другу постоянно про такое дело. Сигнализируют своим главным или их контролирующим помощникам, что с ними все в порядке, а товар по-прежнему едет куда нужно.

Если я их выведу, как добрый человек, на перрон с вещами, мне же эти вещи нести придется.

Ту же наркоту перенес на пару метров под камерами, когда ее все же обнаружат – уже заработал лет восемь.

В лучшем случае.

Если потом полиция просмотрит камеры и увидит мое деятельное участие в выносе сумки или чемодана с товарной партией наркоты.

Вдруг их уже отслеживают с таким товаром, а меня тут же примут с багажом в руках, как сообщника. Доказывай потом сильно недоверчивым ментам про свое простое желание помочь сердешным недоноскам.

Особенно, когда на ручке чемодана или дорогой качественной сумки твои отпечатки остались.

Не в синих же перчатках их выносить на перрон?

Как Мюллер Штирлицу они точно не поверят, не такие доверчивые, как какое-то там гестапо.

Ладно, я сразу проверил, как тела с отсутствующим взглядом реагируют на мои команды, и вскоре убедился, что вполне нормально. Если дать в руки чемодан и одеть сумку на шею, вполне спокойно можно вытолкать их на перрон и там оставить.

Ведя за руку и постоянно управляя телами с помощью ясных и понятных команд, а то они под вагон обязательно упадут. Нет, точно грохнутся, их так просто из вагона не пнешь на выход.

Что-то делать они могут, стоять и ходить, если за руку придерживать.

Только мое горячее участие в их горемычной судьбе будет явным и вопиюще привлекательным для чужих взглядов.

Для той же проводницы с ее помощницей и для камер на перроне. Значит, про мое активное содействие точно узнают все, кому окажется необходимо.

Узнают и точно спросят у меня или моего Брата – зачем мы вывели ничего не понимающих людей на улицу и там бросили? Бросили под танки привокзальной полиции?

– А что мне делать оставалось? У них же билеты до Москвы, как проводница сказала! Вот я и помог пришедшим в умственную негодность попутчикам не пропустить свою станцию! – примерно так я в легкой истерике отвечаю серьезным людям.

– Вот ведь, какой молодец! Только помог ты очень не вовремя, когда тебя, дебила, не просили! А теперь отдай должок за свое участие! А то душа из тебя вон!!! – прилетает уже такая команда с той стороны.

И опять разборка, неподвижные тела снова медленно остывают вокруг меня.

Тут ведь не Север Черноземья, так просто в кусты их бросать не рекомендуется. Это там все просто: закинул подальше и все, с глаз долой – из сердца вон! Придется заниматься расчлененкой и вывозом в непромокаемых пакетах.

Тут, чтобы умыть руки, придется их здорово испачкать сначала.

Они же не уйдут никуда, останутся стоять именно там, где я их оставлю. Не вести же их за руки на вокзал, мило улыбаясь всем встречным камерам.

И еще на перроне на них быстро обратят внимание. Что они полностью угашенные или убитые. Ведь не ездят в таком состоянии люди на нашей прекрасной РЖД, не занимают купе и плацкарты своими телами с отсутствующими взглядами и на хрен пропавшим в каких-то глубинах сознанием.

Придет местная полиция, заберет их до выяснения, обыщет багаж и найдет там все, что я даже не хочу искать.

В принципе, и одного маленького пакета гашиша хватит, особенно в том случае, если я положу его в карман к Толику.

Да, попробую дать красотке Свете шанс на новую жизнь, если у них больше ничего другого при себе нет.

Тогда, вполне возможно, уже меня будут потом встречать на перроне Московского вокзала в Питере сильно заинтересованные люди в форме.

Всего-то пару часов разбирательств на месте в Москве, и уже можно передать в отдел милиции при вокзале Санкт-Петербурга, что такого-то гражданина в таком-то поезде, вагоне и месте необходимо прямо сразу задержать. До выяснения. И хорошо досмотреть его вещи, а также взять смывы с рук на наркоту.

Гражданина, который ехал вместе с сильно умственно пострадавшими перевозчиками крупной партии наркотиков и может что-то полезное сообщить следствию. Особенно, если его полностью обыскать.

«А, может, он просто является их сообщником. Где два перевозчика-барыги, там и все три хорошо будут смотреться в рапорте бдительных полицейских», – размышляю я.

Поезд идет до Питера десять часов, так что времени и у органов, и у здорово напрягшихся наркодилеров огромная уйма.

Или просто меня встретят другие заинтересованные люди, которые сурово спросят, зачем я так заботливо вывел полностью беспомощных и убитых насмерть людей на перрон. Ладно, если бы я их вывел, а груз себе оставил и потом вернул его хозяевам по первому запросу. Тогда бы мне все сразу простили, только заставили дальше также работать курьером для дилеров.

Будь я обычным человеком, раз уж так запачкался перевозкой наркоты!

Только на хрен мне вообще такие хлопоты казенные и пиковый интерес?

Понятно, что я разберусь и с теми, и с теми, однако, если можно обойтись без подобных проблем, то тогда придется оставить горе-попутчиков с собой. Не плодить хладные трупы по пути следования и еще потом их не собирать.

Тем более без своих необыкновенных вещей и старых документов – я вполне законопослушный гражданин с когда-то настоящим паспортом.

А вот с вещами мне лучше органы правопорядка не знакомить близко и не попадать к ним в руки.

Я сам могу уйти из купе в Москве или немного раньше есть еще остановка.

«Только будет очень подозрительно, почему я встал на лыжи и вышел раньше времени? Сильно раньше, чем обозначено в купленном билете? – хорошо понимаю я.

Решил внезапно навестить родню в Рыбинске?

Такое поведение привлечет внимание однозначно и возбудит подозрения у всех, еще в розыск объявят на всякий случай. Ведь их тогда выведут снова под руки уже без меня и опять передадут органам правопорядка.

При любом внезапном шухере у меня очень шаткое правовое положение, быстро выплывет то обстоятельство, что я какой-то сильно непонятный хрен с бугра.

Поэтому я так же в перчатках вытащил телефон из кармана Светы, а дождавшись требования отпечатка пальца, поднес смартфон к ее лицу и сказал ей просто:

– Приложи палец!

Такое простое действие она смогла выполнить с первого раза, все же самое частое движение у нее в уже прошлой разумной жизни. А в этой смартфон ей не нужен больше совсем.

Самсунг разблокировался, я быстро нашел у нее в меню именно сайт РЖД, где с замиранием сердца ввел поиск из Москвы в Питер и сразу же нашел наш поезд. С еще большим замиранием нашел наш вагон и со счастливой улыбкой увидел, что два места в нашем купе все еще свободны.

Никто ко мне на места моих соседей не подсаживается! Отлично, у меня гора с плеч скатилась!

Мне не придется обязательно выходить в Москве.

Они с Толиком оказались забиты среди пассажиров на рейс, как я разглядел. Только там Толик оказался Алексеем, а Света – Мариной.

«Ну, чего-то такого я и ожидаю», – честно говоря.

Хорошо и просто замечательно, что есть в приложении пятнадцать минут на резервацию мест. Именно столько и ушло у меня на то, чтобы расплатиться за билеты.

Сначала я просто попробовал оплатить билеты и уткнулся в то, что не знаю номер карты Светы и где взять код подтверждения.

Пришлось обыскать оба тела, в шортах Толика нашелся изящный портмоне, откуда я вытащил карту.

Да, одна карта, куча рублей крупными и пачка долларов – все в нем нашлось. Деньги я пока отложил в сторону, подумаю, что с ними делать дальше.

Карты в списке используемых для покупок не оказалось, я не стал париться с новым вводом данных и занялся вещами Светы. В ее сумочке я также нашел паспорт и кошелек, где тоже есть большая пачка наличности в пятитысячных купюрах.

Тысяч четыреста у нее и с миллион наликом в рублях и валюте у Толика. Наверняка, чтобы сразу на месте решать возникшие проблемы в случае какого-то шухера.

Деньги казенные, то есть криминального сообщества, выданы под личную ответственность.

«Ну, у них теперь вообще никакой ответственности по жизни больше нет, как у полных дебилов, это всем сразу станет понятно», – становится смешно мне.

Никакой жалости в потерявшим свой разум соседям у меня нет.

Я нашел в списке карту, купил оба билета и дождался кода подтверждения на экране смартфона.

Слава Богу, не пришлось лезть в личный кабинет банка и просить Свету его разблокировать, не уверен, что она справилась бы с таким делом теперь. В своем сумеречном состоянии мозга, уже не с нами вместе.

В принципе, билеты я могу купить и со счета Брата, раз я еду под его именем, нужно только дозвониться до него и узнать код подтверждения. Фото самой карты у меня есть.

Мало ли, вдруг попросили меня попутчики расплатиться моей картой, а мне отдали наличными. Плохо себя чувствовали, например, или еще какие проблемы с банком из-за слабого интернета появились.

Но лучше все-таки так не влезать в чужие, теперь уже совсем конкретные проблемы.

Поэтому я купил билеты до Питера и предупредил об этом проводниц:

– Попутчики мои по купе заболели что-то совсем, только что оплатили поездку до Санкт-Петербурга и снотворное приняли. Попросили меня вас проинформировать, а то худо им очень.

Проводница, шустрая приятная женщина проверила свое приложение и махнула рукой, мол, все в порядке.

– Можно два чая мне и пачку печенья «Юбилейное», – заказал я.

Перчатки я уже давно снял и спрятал в кармане, выкину на ходу из поезда потом.

Проводница принесла заказ, посмотрела на мерно сопящих товарищей, повернувшихся к проходу спинами и попами, и ушла. Не вызвали они у нее никакого подозрения, что мне и требуется.

Доказать мое воздействие на их бедовые головы никто не сможет. Что это за супероружие такое, не оставляющее следов – никто не разберется. Спишут все на кровоизлияние в мозг после употребления нехороших веществ.

Смартфоны потерпевших звонят все ночь не переставая.

Что вполне понятно, значит, ждали их и встречали. Хорошо, что около вагона и в само купе никто не заявился. Наверняка они должны были выйти из вокзала, сесть в машину и потом уже отзвониться своим боссам, не под камерами же им встречаться с товаром на руках.

Ну, я заранее выключил звук и вибрацию в обоих устройствах, да еще спрятал у Толика и Светы под подушками.

Ни к чему мне просыпаться постоянно из-за очень серьезных, но чужих проблем.

Спал хорошо под стук колес, только в Твери подождал на стоянке гостей, однако никто пока не появился.

Ну, тут ехать всего два часа, не успели среагировать, значит, организаторы преступной сети на появившиеся новые обстоятельства.

Утром просмотрел и на всякий случай сфотографировал номера телефонов, которые высветились на экранах смартфонов за ночь. Причем почти все номера поголовно не подписанные, только у Светы есть абоненты «Мать» и «Отец».

Впрочем, теперь их дочь пропала для родных и всего белого света. Явно имеющиеся большие недостатки в воспитании привели ее туда, где она за дело оказалась в итоге.

Очень суровое, конечно, наказание по жизни бедовой, однако они сами на него напросились. Сами вскрыли чужой чемодан, собираясь подбросить мне наркоту. Поэтому жалеть молодые судьбы не стану, я и так вылечил их, как смог.

Больше поезд нигде не останавливается, теперь только на перроне вокзала я могу столкнуться со встречающими, сильно переживающими товарищами моих попутчиков.

Поэтому собрал заранее свои вещи, молча попрощался с неподвижно лежащими телами и ушел по вагонам вперед почти до конца поезда, уже там в тамбуре дождался открытия дверей.

Еще потому ушел, что ребята все же не выдержали такого долгого переезда в полубессознательном состоянии без посещения туалета, от них уже реально запахло за пару часов до прибытия поезда.

Ну, водить их в туалет за руку и снимать штанишки я тоже не стал, пусть уже скорая помощь занимается или встречающие товарищи.

Иду по перрону Московского вокзала со сложными чувствами, все же четыре года и четыре месяца я пропадал фактически в других мирах и временах. Хотя тут прошло всего два года по календарю.

Голова кругом идет от переполняющих меня ощущений. Вокруг приятная глазу суета, толпа народу из встречающих и провожающих.

В кармане прибавилось наличных, оставил попутчикам по пятьдесят тысяч рублями, миллион триста забрал себе.

Нет смысла оставлять больше, все равно в отделе менты и эти последние деньги заберут.

Смартфоны трогал снова в перчатках, как бумажники, когда клал их обратно своим хозяевам.

Ушел спокойно с вокзала на Староневский проспект, а там залез в первый автобус, который идет до предназначенной мне квартиры.

Сначала позвонил брату по Телеграмму и пригласил встретиться. Потом вытащил симку и выключил смартфон.

Пора мне скрыться совсем из контролируемого сетями пространства, теперь только Брат отвечает на все вопросы.

На предназначенной мне квартире мы с ним радостно встретились и крепко обнялись.

Потом подробно обсудили наши обстоятельства и решили, что звонка из полиции ждет он. А иду на встречу именно я, как человек, присутствовавший в поезде и знающий все обстоятельства.

– Адвокат будет в готовности, если что, – говорит мне Брат. – Прямо около отделения.

– Да, лучше иметь своего человека заранее. Кто его знает, что придет в итоге в умные головы товарищей из полиции, – признаю я.

– Как родители? – еще важный вопрос.

– Отлично. Все болячки прошли, скоро приступят к расспросам, что я сделал с ними, – улыбается Брат.

– Ты знаешь, меня теперь тянет время от времени пройти через Храм в новый мир, – немного погодя внезапно говорит он мне.

Да, хорошо видно, что подобная мысль не дает Брату покоя, раз он почти сразу мне ее озвучил.

– Понимаю тебя. Можешь и сходить, если придется погибнуть – твоя копия остается в Храме. Через два дня ты пробуждаешься уже с новыми знаниями о прожитой жизни, но именно в том теле, которое оказалось там после переноса. Только на Столе будешь восстанавливаться не два с половиной дня, а всего примерно полтора. Так я примерно помню.

– Вот, пока меня тут ничего особо не держит, я бы прогулялся по мирам, – загорается идеей Брат.

– Ну, в принципе, хорошая идея. Ты уже Маг третьей ступени, много чего можешь. Только лучше прокачаться до четвертой, чтобы полностью освоить защитный купол. С ним надежнее всего будет путешествовать по мирам.

– Да, придется подождать. Я уже где-то близко к четвертому. Только в бане прогресс идет очень медленно.

– Это да, тут минимум Стол нужен, – соглашаюсь я.

– Вон там лежат корочки курсов массажа, как ты просил, на мое и твое имя. Еще мой СНИЛС, ИНН, медицинская страховка и мой паспорт. Лучше всего, конечно, тебе работать только по-черному. Чтобы меньше возникало вопросов.

Я согласно киваю головой. Все правильно, потому что один и тот же человек по документам будет проводить сделки по недвижимости и лечить массажем людей.

В принципе, в этом нет ничего особо странного, кроме того, что находиться он будет одновременно в двух совсем разных местах.

– Так ты немного заработал по пути домой? – посмеивается надо мной Брат.

– И не собирался. Однако оставлять деньги прежним хозяевам не было никакого смысла, – отвечаю я.

– Вот еще карта из ближнего «Спортлайфа». Хороший фитнес с рингом и банями. Будем ходить через день по очереди.

– Отлично, – порадовался я. – Подкачать мышцы и попариться никогда не помешает. Мы же с тобой теперь внешне не отличаемся, когда ты сбрил бородку. Только по весу можно распознать отличие.

– Вот еще симка от моей знакомой по работе, связь нам нужно поддерживать. Я живу всего в паре остановок от этой квартиры, поэтому лучше так связываться, без телефонных разговоров. Но, мало ли, что-то срочное произойдет.

– Ну, срочное точно вскоре случится. Или менты, или барыги нарисуются с расспросами. Я тебя сейчас сзади провожу до квартиры, там ознакомлюсь с обстановкой и понаблюдаю несколько дней за тем, что вокруг тебя творится. Пока я ничем не занят, будет правильно – последить за тобой. Тем более с моим-то умением просто пара таких пустяков.

На том и договорились, Брат пешком дошел до своего дома, я за ним следом в кепке, надвинутой на глаза.

Он подождал меня около лифта и еще выдал чип от самого подъезда.

– Если что почувствуешь – сразу звони! – предупреждаю я его и быстро ухожу, чтобы не светиться вместе.

Моя теперь на какое-то время квартира полностью готова к жизни: есть белье, в шикарном холодильнике большой выбор пива и продуктов, есть, чем себя побаловать, красной рыбой и всякими балыками.

Как я все же соскучился за эти годы по холодильнику и унитазу! Даже телевизор и интернет не так часто мне грезились наяву.

Я пока заваливаюсь в ванную, чтобы смыть все негативные впечатления от поездки.

Потом мастерю себе толстенные бутерброды из красной рыбы и, сидя перед большим экраном телевизора, наслаждаюсь давно забытой жизнью с хорошим бутылочным пивом.

Что тут скажешь, несмотря на настигшую меня все же смерть и копирование в Храмах, я все равно вернулся в свое время.

Пусть возможность такого исхода была не больше малой доли одного процента в тот день, когда я первый раз вышел из Храма под лучи Ариала.

Глава 6

После немного бессонной ночи и гурманского обжорства перед телевизором меня потянуло в сон.

Тем более собираюсь подежурить вечером около квартиры Брата, нужно как следует выспаться.

Это наша родная полиция вызовет его, как свидетеля, сначала по телефону или повесткой.

Вторая заинтересованная сторона предварительно изучит все подходы к телу и прочие слабые стороны, чтобы появиться, как можно эффективнее.

И сразу добиться полной откровенности от объекта, хорошо припугнув его. Или поставив в сильно неудобное положение, на растяжку, так сказать.

Хотя могут и так просто подойти, попросить рассказать о совместной поездке из города Владикавказа. И о том весьма странном, что случилось с моими попутчиками за это время.

Звонка от Брата я так и не дождался, поэтому сам прошелся до квартиры, постоял в темноте среди деревьев и быстро прошел в открывшуюся за кем-то освещенную дверь, натянув кепку на уши и прикрыв лицо газетой.

Нужно определить сейчас, есть ли назойливое внимание к известной квартире и известной личности, поэтому я поднимаюсь наверх и тихонько стучусь в саму квартиру.

Брат открывает в халате и шепчет, что он сейчас не один.

– Ничего, я на пару минут. Выйду на балкон и постою немного, попробую нащупать чей-то интерес к твоей личности. И сразу уйду.

– А, балкон на кухне есть, – соглашается Брат и пропускает меня. – Главное, чтобы подруга тебя не увидела, моего полного двойника. Может заинтересоваться.

– Может поменяемся одеждой? – предлагаю я ему в шутку. – Вдруг не заметит?

У него романтическая встреча при цветах и свечах в его комнате, все дело уже на мази… И тут я.

Стою на балконе пару минут, отдавшись своему умению, и быстро ощущаю прилипчивое внимание к моей персоне и наблюдение откуда-то снизу. Во дворе уже темно, а мой силуэт, подсвеченный из кухни, хорошо виден всем желающим.

Да, не ожидал, честно говоря, так сразу обнаружить слежку, однако так даже к лучшему, ведь можно быстро решить вопрос. Или углубить его серьезнее.

Внизу только машины стоят в темноте, значит, кто-то случайно меня разглядывает. Или уже дилеры кого-то наняли по-быстрому.

Именно те, кто сильно заинтересован побыстрее узнать, что случилось с перевозчиками в том самом купе поезда.

Точно не полиция наблюдателей приставила, там пока все радуются разоблачению преступников и конфискации солидного груза наркотиков. Основное дело с небывалой доблестью уже раскрыто и сразу завершено. А что там стало с бедолагами – узнать нужно от свидетеля, только вызов можно и без особой спешки устроить.

Или так до обнаружения наркоты дело и не дошло. Вполне себе возможный вариант, я больше к нему склоняюсь.

Теперь я быстро спускаюсь вниз, еще успел шепнуть пару фраз Брату напоследок. Выйдя из подъезда, сразу ухожу за угол в темноту соседнего двора. Как я думал, мои маневры и мое лицо уже хорошо заметили, меня около подъезда рассмотрели, сразу же открываются дверцы одной из машин, стоящих в темноте. Двое людей отправляются за мной следом почти бегом.

Когда я быстро вошел в подъезд, они не успели среагировать. Тем более уже знают, что там везде камеры. Даже в лифте она имеется. Я сам прикрываю лицо и к камере в лифте стою спиной, накинув капюшон кенгурухи.

«В следующие разы по лестнице буду подниматься, хотя там шестнадцатый этаж», – решил для себя.

Два крепких мужика, один из них – молодой парень, второму лет сорок по внешнему виду, огибают угол дома и замирают, пытаясь понять, куда я успел деться в темноте.

Ага, раз их двое и так сразу кинулись вдогонку, значит, хотят сразу поговорить.

В принципе, правильно. Чего тут вести наблюдение несколько дней за обычным гражданином, не имеющим отношения к криминалу?

Всего-то пара вопросов и все. Не станет же хорошо живущий горожанин строить из себя героя, особенно в темном углу против серьезных людей.

Ну, точно не должен нарываться на крупные неприятности при реальной или только показываемой угрозе жизни.

Когда преследователи начинают метаться в поисках непонятно куда исчезнувшего гражданина, я выхожу из-за дерева:

– Потеряли кого-то?

Оба мужичка возвращаются ко мне, я пока отступаю к стене дома и жду, что мне скажут.

– Это ты ехал в поезде из Владикавказа? – начинает взрослый мужик.

Молодой поддавливает меня с правой стороны, слишком приближаясь. Я предупреждающе выставляю руку в его сторону:

– Скажи ему, чтобы не дергался.

– А то что? – пытается меня сразу испугать взрослый суровым голосом.

– Плохо будет.

– А так? Тоже плохо? – тут уже молодой подает наглый голос и щелкает кнопкой на своей выкидухе.

– Еще хуже. Совсем плохо, – спокойно отвечаю я и медленно вытаскиваю из-за пояса два здоровенных кухонных ножа.

Такие, по сорок сантиметров длиной, прихватил на кухне Брата заранее. Блестящие и здоровенные мерзавцы, как назвал их один из героев Гая Ричи.

– Умеешь, что ли? – интересуется взрослый, поборов свое удивление. – Пользоваться этим?

– Умею. Вполне хорошо, могу и вас поучить, – я просто расслабленно держу ножи, вспоминая свои тренировки в спортшколе Гвардии Астора.

Натаскали меня Учитель и Торк вдвоем, как следует. Пусть схватка на ножах – такое относительно непредсказуемое дело. В отличии от тех же мечей, с которыми у меня откровенно хуже получалось.

Впрочем, здесь, в этом мире, мало кто сможет меня даже на мечах остановить. Да вообще никто.

В любом случае, успею себя подлечить, даже если получу пару порезов, лечащие камни у меня с собой в кармане плотной кожаной куртки. Только уверен, что ножевому бою никто из этих мужиков хоть в какой-то малости не обучен.

– Ладно, – похоже, моя спокойная уверенность показала бандитам, что так резко нагонять волну не стоит пока.

Молодой по сигналу взрослого мужика убирает свой нож в карман, складывая лезвие, я же остаюсь стоять с ножами в руках. Убирать не вижу смысла, пусть своим блестящим и опасным внешним видом останавливают всякие поползновения в мою сторону.

– Поговорить с тобой хотят, – предложение не блещет новизной.

– Говорите.

– Не мы и не здесь. Мы должны только сопроводить.

– Нет. Никуда не поеду, – сразу обрезаю я притязания. – Пусть приезжают сюда, обещаю все спокойно рассказать.

Ага, поведись на слова, потом сядь в машину, где тебе уже покажут пистолет и отвезут в какой-то заброшенный подвал. Там придется сурово воевать и выносить покойников, тогда одним трупом дело точно не закончится.

Знаю я за собой грешок, поэтому понимаю, что-то мне точно предъявят.

Понятно, что пистолет или даже несколько не помогут бандитам, только лучше до такого дело вообще не доводить. Поговорить я могу и здесь, ответить на все вопросы, особенно если прикинусь каким-нибудь спецназовцем, отбитым на всю голову.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.