Ян Бадевский
Корректировщик

Глава 1

Воздух пропитался опасностью.

Я принюхался к эфирным возмущениям и понял, что за мной пришли. Со всех сторон к хутору стягиваются силы.

Волхвы.

Мои братья по оружию.

Десять лет назад мы встали плечом к плечу, чтобы защитить этот мир от тварей, лезущих из иных измерений. Объединившись, мы создали Орден Неясыти. И запечатали все порталы, несущие потенциальную угрозу. До этого были десятилетия кровопролитных сражений, в которых монстры неизменно побеждали. Потому что их больше, и они не останавливаются.

Когда в услугах Ордена перестали нуждаться, мы разбрелись кто куда. Я стал работать на правительство, потом удалился от дел и поселился в сибирских дебрях, подальше от людей. Думал, забудут.

Не забыли.

Слишком большую мощь я обрел. Если оружие нельзя контролировать, от него следует избавиться.

Что ж, кто с посохом к нам придет, тот от заклинания и погибнет.

Твари, с которыми я некогда бился, вывернулись из щелей мироздания. Их зачаровали, выдрессировали и научились использовать. Быстрые и резкие, почти невидимые, безжалостные и неумолимые. Я почувствовал, как они вломились в мой дом с утробным рычанием, круша стены и дверные проемы, проламываясь сквозь чердак, со звоном и скрежетом протискиваясь в окна.

Понеслась.

Собираю энергетические сгустки, до которых могу дотянуться, окружаю себя на физическом, ментальном и астральном планах, раскручиваю это кольцо и усилием воли расширяю в горизонтальной плоскости. Незримая чакра рассекает непрошеных гостей на куски, сносит головы, отрубает конечности, вываливает внутренности. Я знаю, у них есть некое подобие крови. И эта кровь заливает мою землю, оскверняет ее своим мерзким запахом.

Ярость.

Вот что я испытываю.

Эфир вновь напрягается – мои враги готовят следующую атаку. Мы привыкли убивать на дальних расстояниях. Если ты видишь противника, живущего в другом городе, личное присутствие не требуется. Мир – это неисчерпаемый источник силы, которой ты можешь управлять.

По хутору ударили воздушной стихией.

Чудовищный смерч среди ясного дня. Мглистая воронка, втягивающая в себя деревья, доски ограды, крышу сарая. Я вижу разламывающийся на части телеграфный столб, распавшееся гнездо аиста. В моих ушах стоит рев, перемешанный со свистом.

Мир чернеет.

Превращается в нечто ирреальное.

Я вынужден впустить в себя часть этой стихии, прочувствовать каждую частичку озверевшего воздуха, а затем приступить к замедлению смерча. Стороннему наблюдателю показалось бы, что я сижу в горнице, на дощатом полу, закрыв глаза и поджав под себя ноги. С безмятежным выражением на лице. И лишь капелька пота, стекающая по виску, выдаст титаническую работу, которую мне приходится проделывать. Боевой волхв по имени Ярослав противостоит доброму десятку чародеев, мощь которых уже превратилась в легенду.

Нас мало.

Вот только каждый боец распавшегося Ордена способен в одиночку положить целую армию.

Смерч успокаивается.

Я уже знаю, где находятся мои оппоненты. Пока я отбивался от стихийного бедствия, упыри сократили дистанцию. Сейчас они разбросаны по обширной территории в радиусе нескольких десятков километров. Отследить их сложно. Ускоряются, замедляются, пролезают в складки реальности, наводят мороки, отвлекают ложными целями.

Огненный дождь.

Чтобы не сгореть, приходится выставить эфирный щит и непрестанно подпитывать его, пропуская энергию через себя. Ничто не дается просто так. Моих оппонентов много, они распределяют роли, подпитывают друг друга, поочередно отдыхают. Мне становится всё хуже и хуже.

Нужно ударить в ответ.

Это единственный шанс.

Я – лучший из лучших в Ордене. Маг «вне категорий», познавший всю суть природных стихий и ментальных энергий. В честном поединке меня не одолеть, но бывшие соратники обрушились скопом. Действуют грамотно, выматывают и ждут своего часа.

Ждут, когда я ослабну.

Меняю локацию.

За долю секунды пробираюсь через шесть измерений и обнаруживаю себя в трех километрах от хутора, на вершине небольшого лесистого холма. Снимаю щит и позволяю пламенеющим штрихам зарисовать всё, что мне принадлежало. Прощай, старый дом. Жить больше негде.

Во все стороны от меня летят волны деструкции.

Думаю о камне и кругах на воде.

Эфир сотрясается, мои оппоненты спешно выставляют щиты. Я продолжаю прокачивать сквозь себя энергию, трансформировать ее в смертоносное магическое цунами и обрушивать на тех, кто осмелился бросить мне вызов. Всё это происходит на фоне горящего хутора. За деревьями поднимается зарево, что чревато лесным пожаром.

Плевать.

Когда мои враги умрут, я смогу выбраться из капкана. Главное – успеть. Не позволяй им опомниться, Ярик, качай энергию…

Слишком поздно я осознал масштабы операции.

Я ощутил присутствие новых людей. Точнее – волхвов. Десятки противников. Велес, да тут несколько Орденов согнали! Тех, кого я атаковал, прикрыли новые участники представления. А мои бывшие соратники перекинулись в зверей и двинули к холму.

Моя вторая ипостась – медведь.

Падаю на четыре лапы и готовлюсь к схватке. Силы на исходе – я опустошен на энергетическом уровне и не могу колдовать. Против меня выйдут обычные псы – матерые и закаленные в боях, но медведю не чета.

Они приближаются.

Стая гончих – поджарых, заливающихся лаем и ненавистью. Их много. Боюсь, мне не выстоять.

Что ж, заберу с собой побольше этих уродов.

В зверином обличье я знаю лишь немногих соратников. Первым на меня бросается Глеб – западносибирская лайка, смахивающая на матерого волчару. Одним ударом я раскраиваю Глебу череп и отбрасываю дергающееся тело в кусты. Без обид, дружище. Сам нарвался.

Меня окружают.

Волки, русские борзые, овчарки и даже рыси. Холм дает мне определенные преимущества, но врагов лишком много. Некоторые выныривают из-за массивных древесных стволов, другие пробираются сквозь прорехи в ткани мироздания. В буквальном смысле выпадают из пустоты.

Разбрасываю оборотней сокрушающими ударами, перекусываю чью-то шею, ломаю позвонки. Достается и мне. Сволочи бросаются по двое-трое, норовят вцепиться в глотку, рвут плоть острыми когтями и отступают. Мне удается завалить нескольких, но силы не равны.

Последнее, что я чувствую…

Лютая боль.

Меня грызут, рвут на части, брызгая слюной и оглашая окрестности рычанием.

А потом всё заканчивается.

***

Больничная койка.

Я в палате.

Голова раскалывается, слабость по всему телу. Ноют кости. Ощущение такое, словно я развалился на части, а потом был собран повторно. Вижу белый потолок, встроенную лампу-плафон, часть карниза со шторами и прорывающиеся внутрь комнаты лучики света.

Пахнет ионизацией.

Лекарственными травами.

Именно травами, а не химическими препаратами. Вы что, издеваетесь? Сначала меня рвет озверевшая стая, потом спасают врачи в военном госпитале?

Так не бывает.

Конечно, не бывает.

На меня волной накатывают воспоминания. Свои и чужие. Я умер, меня убили оборотни из Ордена Неясыти. Волхвы, умеющие перебрасываться в хищников и манипулировать природными стихиями. Те, кто спалил мой хутор дотла. Надежный двухэтажный сруб – с мансардой, просторной горницей, остекленной террасой, подвалом с припасами, гаражом… Я уж молчу про сарай, хлев, пчелиные ульи, фруктовые деревья. Яблони, груши… Перечислять я могу до бесконечности. От этого легче не станет.

Я сразился с бывшими соратниками, но проиграл. Умер страшно, никому такого не пожелаешь. Что было дальше? Перенос в некое место, завывание бури, клубящаяся тьма, зыбкие формы, обрывочные видения… Нечто аморфное, изменчивое. Меня нет, но я способен мыслить. Осознавать то, что со мной сделали. Больше нет страданий, а взгляд на прошлое стал философским, отстраненным. Я мертв, но кто в этом виноват? Запечатав врата, следовало остановиться. Не лезть в сферы, которые смертному не положены по определению. Запихнуть свое природное любопытство куда подальше. И уж точно не идти на государеву службу. Не привлекать к себе избыточное внимание всяких там служб… А если привлек – не вздумай выходить из игры. Свободы захотелось, покоя и уединения? Ты слишком много знаешь, Ярослав. Такие фокусы любое правительство воспринимает как предательство. И просчитывает сценарий, при котором тебя нанимают структуры других государств. Избавиться от источника потенциальных проблем проще, чем разгребать последствия. В общем, череда моих жизненных ошибок привела к закономерному финалу.

Зыбкие формы…

Я бывал здесь лишь однажды. Сунулся по незнанию, скитаясь по десяткам неведомым измерений, и в ужасе отшатнулся. Если загробный мир и существует, то он – здесь. Но, подозреваю, души не застревают в этом иллюзорном запределье надолго. Нас куда-то перебрасывают. Боги, что ж вы такое сотворили в своей безграничной прозорливости? Отменили смерть? Воздаете каждому по заслугам…

В память врезался шепот.

Ты славно послужил своему миру, Ярослав. Теперь помоги другому. Парень, которому на роду написано умереть. Вытащи его. И, если повезет, мы забудем, что однажды ты влез, куда не следует.

Кто со мной говорил – не ведаю.

Боги?

Волхвы служат Велесу, Перуну и Даждьбогу. Приносят жертвы во славу тех, кто повелевает смертными. Вот только я не знаком лично ни с одним из суровых обитателей лесных капищ. Нет во мне веры. Зато есть умения, позволяющие творить страшные вещи.

Есть?

Были.

Очередной приступ головокружения, реальность распадается на фрагменты. Прорывается незримая плотина.

На меня хлынули чужие воспоминания.

Я в теле семнадцатилетнего паренька по имени Сергей. Если уж быть совсем точным – Сергей Друцкий. Я живу в стране под названием Русский Империум. Здесь, как несложно догадаться, правит император, а поддерживают его могущественные аристократические роды. Друцкие – одна из старинных и влиятельных фамилий, вот только я не имею к ним ни малейшего отношения. Меня приняли в клан, забрав из дальней ветви, вырезанной под корень в ходе кровной вражды. Мои родители, братья и сестры, племянники, дядя с тетей – все погибли. Так мне сказали, но личных воспоминаний нет. Ранние годы скрыты туманом неопределенности. Я принял фамилию старшей княжеской ветви, получил сильную протекцию и переехал в Петербург. Ну, не в сам город, а в одно из родовых губернских имений. У нас, знаете ли, не принято селиться в тесных городских лабиринтах. Любим простор и уединение.

Шквал информации.

Неведомые существа забросили меня в мир, подчиняющийся жестким сословным иерархиям. Тут есть крестьяне, мещане и потомственные аристократы.

Как я попал в больницу?

Собственно, это и не больница вовсе, а элитная питерская клиника, находящаяся под протекцией нашего рода. Если мне чужая память не изменяет, то находится это милое учреждение в Репино, на Приморском шоссе. Вокруг – сосновый бор, тишь да благодать. Вот только на глаза мне упорно не хотят попадаться всякие хитроумные аппараты, ЖК-мониторы и прочие атрибуты современной цивилизации. Ну, как современной… В моем мире сейчас 2021 год от Рождества Христова. Даже Киевская Русь, упорно цепляющаяся за старых богов, вынуждена придерживаться общемирового летоисчисления.

А здесь…

На этой Земле в самом разгаре 2030-й. Получается, неведомая сила перекинула мое сознание не только в пространстве, но и во времени. Будущее сравнительно недалекое, но всё же.

Медицинского оборудования я не наблюдаю по объективным причинам. В клинике работают целители высшей квалификации, пользующиеся магическими умениями и крайне редко прибегающие к помощи достижений технического прогресса.

Я начал проматывать назад события, приведшие меня к столь плачевному состоянию. Ощущения такие, что пока я спал, неведомые вивисекторы разобрали меня на куски и собрали заново. Перед этим я гонял с друзьями на мотоцикле по скоростной автостраде, обгоняя неповоротливые фуры, черные внедорожники и ставшие вдруг популярными мономобили. На мне – сшитая на заказ кожаная куртка, потертые джинсы и вытянутый матово-черный шлем с зеркальным забралом. Экипировка приличная, но есть красные линии, которые не стоит переходить. К примеру, подрезать пятнистые джипы с маркировкой Императорской Армии. Не знаю, что там случилось дальше, но вслед за очередным виражом пришла вспышка боли, недоумение и тьма.

Теперь я в больнице.

– Вижу, идете на поправку, Ваше Сиятельство.

Двери здесь открываются бесшумно.

Пока я раздумывал над своей незавидной участью, в палате появился врач – строгого вида мужчина лет пятидесяти, с легкими залысинами, в старомодных очках с белой оправой и в универсальном для любого мира халате. Тоже белом, но с эмблемой клиники на правом нагрудном кармане. Зелено-голубой крест со стилизованным зрачком в центре. Мужчина гладко выбрит, от него приятно пахнет. Что-то освежающее, напоминает жасмин.

– Спасибо, – это всё, что мне удалось выдавить.

Доктор присел на краешек кровати.

– Вы не будете против штатного осмотра?

Качаю головой:

– Делайте свою работу… Игорь Степанович.

Имя и отчество целителя отображены на бейдже, приколотом чуть ниже эмблемы учреждения. Игорь Степанович Бергман. Дворянин, иначе он бы тут не работал, но мелкий, из небогатого и не слишком влиятельного рода. А вот название клиники говорило о многом – «Хиропрактика». Похоже, тут собрались доктора-чародеи, владеющие редкими стихийными техниками. Подозреваю, что мой лечащий врач специализируется на воде.

Игорь Степанович закрыл глаза и начал водить ладонями по моему не успевшему толком восстановиться телу. Прикосновений я не чувствовал, но внутри что-то откликалось на действия Бергмана. Руки и ноги затопило волной тепла. Мышцы расслабились, ноющая боль отступила.

Эскулап удовлетворенно кивнул.

Открыл глаза и выдал вердикт:

– Мышечные ткани регенерируют, кости почти срослись. Я немножко ускорил процесс и снял болевой синдром. Думаю, еще пара дней – и вас выпишут, мой юный друг.

Вопрос так и вертится на языке.

– Что со мной случилось?

– Хм, – доктор извлек из широкого бокового кармана своего халата планшет. Обычный планшет с восьмидюймовым экраном. Логотип мне ни о чем не говорил – три состыкованных вершинами треугольника с черным кружком в центре. Фильм на таком не посмотришь, но для ведения рабочих записей – самое то. – Я знаю далеко не всё. Мне кажется, на твои вопросы лучше ответят сотрудники дорожной полиции. Род уже организовал собственное расследование происшествия.

Пальцы целителя забегали по сенсорному экрану.

– Вот факты, – вновь заговорил Игорь Степанович, расширив двумя пальцами невидимое для меня окно. – Третьего дня вы поступили в отделение хирургии в очень тяжелом состоянии. Разрыв легких, множественные переломы, травмы головы, обильное кровотечение. Зафиксировано состояние клинической смерти. Прогнозы были… прямо скажем… не радужные.

Задумчиво киваю.

И тут же морщусь от боли, пронзившей шею.

– Пройдет, – заверил Игорь Степанович, от которого не укрылась моя гримаса. – Для полного восстановления запаситесь терпением. Сейчас вы под обезболивающими наговорами и заклинаниями, ускоряющими регенерацию. Сорок восемь часов – постельный режим. Затем выписка, но с рядом ограничений. Через пару недель будете огурцом.

Оптимизм заразителен.

Если, конечно, от меня ничего не скрывают.

Я невольно улыбнулся.

– Спасибо, доктор. Давайте вернемся к теме нашего разговора.

– Разумеется, – Игорь Степанович вновь уставился в планшет. – Вас привезла карета «скорой помощи». Машину сопровождали дорожные полицейские. В тот же день подкатили представители службы безопасности вашего рода. Задавали много вопросов, оставили охрану, всюду разбросали сторожевые заклинания. Если верить показаниям камер наружного наблюдения, клиника полностью оцеплена. Мышь не проскользнет. Гарантия безопасности, Ваше Сиятельство.

Я кашлянул.

– Обстоятельства катастрофы мне неизвестны, – продолжил врач, сверяясь с некими записями. – Вероятно, сохранились данные придорожных камер, но это вне моей компетенции. Константин Федорович в курсе происходящего, он звонит каждый день. Ситуация под контролем. К нему – все вопросы. Одно могу сказать: характер повреждений таков, что я бы предположил столкновение с крупным транспортным средством на скорости… свыше ста километров в час.

Константин Федорович – глава нашего клана. Патриарх, один из старейших и самых влиятельных одаренных в стране. Глава корпорации «Ижевские роботы» и множества оборонных предприятий, хозяин десятков тысяч крепостных. Имения на юге, винодельни и пивоварни, пятизвездочные гостевые дома на черноморском побережье и в окрестностях Финского залива, инвестиции в биотехнологии и химическую промышленность. Всего и не перечислишь. Нормальное явление в техномагическом мире, где любой бизнес «крышуется» ведьмаками-аристократами.

Здесь, на альтернативной Земле 2030 года, оказывается, существовала тонкая грань между родами и кланами, подмявшими под себя мир. Род может быть древним и могущественным, обладать собственной зоной силы, так называемым Источником, но упорно пренебрегать расширением сферы влияния. У подобной замкнутости есть ряд неоспоримых преимуществ. Например, аристократы, избравшие подобный путь, не бедствуют, но и в роскоши не купаются, при этом они не ввязываются в кровопролитные разборки, никому не переходят дорогу и успешно выживают. Зачастую у таких людей есть тузы в рукавах – отточенные до совершенства боевые техники, передающиеся из поколения в поколение. Тайные техники, применяемые лишь в крайних случаях. У всего есть обратная сторона. Кланы – это разветвленные корпоративные структуры, подчиненные одному роду. Фамильные ответвления вынуждены признать чье-то лидерство ради общего блага. Слуги, наемники, дочерние преступные группировки – всё это часть клана. Представители рода проникают во все сферы государственной жизни – занимают ответственные посты, скупают контрольные пакеты акций, делают военную карьеру, входят во всевозможные тайные канцелярии. У таких ребят всегда всё схвачено, любые вопросы решаются, мечты сбываются. Если клан захочет наложить лапу на собственность рода, не удосужившегося создать собственную финансовую структуру, исход противостояния будет предрешен задолго до его начала. Таковы современные реалии.

Друцкие – клан.

Один из самых влиятельных в стране.

И я ума не приложу, кто отважился бы перейти нам дорогу, покусившись даже на такого ничтожного червяка как ваш покорный слуга. Поэтому автокатастрофа, в которую ухитрился попасть Сергей, видится мне несчастным случаем. Кучка мажоров решила погонять по ночным трассам, повыкобениваться друг перед другом, и одному из них не повезло.

Так мне казалось поначалу.

Я ошибся.

Цепочка последующих событий показала, что всё не так просто с Сергеем, его приемными родителями и миром, в который нас обоих привела судьба.

– Вы сделали невозможное, – тихо произнес я.

– Рад, что вы оценили, – улыбнулся Игорь Степанович. – Работала целая бригада специалистов. Хиропрактик, контактер, ментальный хирург, травник… Даже артефактора подключили. В какой-то момент… мне показалось, что спасти вас не удастся. Когда разум пациента уходит за грань, мы чувствуем. И ваше сознание выкарабкалось из такой бездны, что ни в сказке сказать… Ладно, проехали. Наши заслуги – ваши расходы.

Доктор выпрямился.

– Уже уходите? – поинтересовался я.

– Меня ждут другие пациенты, – Игорь Степанович виновато развел руками. И легким движением фокусника упрятал планшет в боковой карман. – Имеете какие-нибудь пожелания?

Я задумался.

– Есть хочется. И пить.

Доктор поднес к глазам запястье, украшенное дорогими смарт-часами последнего поколения. «Кронос», если меня зрение не подводит. Швейцарская марка, ориентированная на рынок Империума.

– Обед через сорок минут, – сделал приятное заявление Игорь Степанович, – но вставать с места не рекомендую. Вы еще слишком слабы. Я распоряжусь, чтобы поднос с едой принесли в палату. И, пожалуй, сброшу вам расписание приемов пищи, процедур и обходов. Пригодится.

Справа раздался мелодичный звонок.

Я скосил глаза на приземистую деревянную тумбу и обнаружил там собственный смарт-браслет. Экран засветился, в центре вспыхнуло изображение запечатанного конверта. Вспыхнуло и погасло.

– Готово.

– Спасибо, – я потянулся к браслету. Для этого пришлось слегка напрячься. Игорь Степанович наблюдал за моими телодвижениями с профессиональным интересом. – У вас есть беспроводная Паутина?

– Ваша палата оборудована точкой доступа.

– Что ж, не смею вас больше задерживать, – я слабо улыбнулся на прощанье.

Доктор раскланялся со мной, пожелал скорейшего выздоровления и скрылся за бесшумной дверью. Просто сегмент стены на сервоприводах. Сильно. Новый мир успел произвести на меня неизгладимое впечатление…

Впрочем, самое приятное ожидало впереди.

Через сорок минут секция двери мягко отъехала в сторону, пропуская в палату медсестру. Знаете, в моем мире есть категория фильмов «18+», в которых такие вот самочки в коротеньких халатиках совращают пациентов и занимаются всяким непотребством прямо на каталках или под капельницами. Я бы сотворил с такой сотрудницей любое непотребство. Прелести девушки, вкатившей поднос с яствами на миниатюрной тележке, с трудом втискивались в объятия хлопчатобумажной ткани. Халатик был сравнительно длинным, чуть ниже колен, вот только очертаний бедер и упругой попки он скрыть не мог.

Поднос, как вы понимаете, был оснащен специальными ножками – его можно было ставить на кровать. Когда медсестра склонилась надо мной, вырез продемонстрировал такое, что я думать забыл про еду.

Кристина – вот как ее звали.

Странно, что я вообще обратил внимание на бейдж.

– Приятного аппетита, Ваше Сиятельство.

Она не спешила выпрямляться. Апофеозом стало нежное прикосновение руки к одеялу – якобы сбившемуся. В опасной близости от сами знаете чего.

Здорово быть аристократом. Знатью с кучей богатых родственников, связями и вековой родословной.

Меня уже хотят.

Просто потому, что я – Друцкий.

Глава 2

Воспоминания семнадцатилетнего парнишки, в теле которого я оказался, буквально погребли мой разум под лавиной образов. Шквал информации, переживаний, страхов и планов на будущее. Я не знал, что со всем этим делать. Юношеская влюбленность, конфликты внутри рода. Опасность из прошлого…

Голова идет кругом.

Если поплыть по течению, то понимаешь, что собственная жизнь перемешивается с чужой, закручиваясь в невообразимом ретроспективном вихре.

Сергея Друцкого больше нет.

Парень разбился на ночной автостраде, его душу поглотила межмировая тьма. А мне достались странные знания, сомнительный статус и куча проблем, с которыми еще предстоит разобраться.

Начну с того, что Сергей – чужак в чужой стране.

Как и я.

Мой носитель лишился родителей в раннем детстве, каким-то невообразимым чудом уцелел в кровопролитной мясорубке и был принят Друцкими в клан. По неведомым причинам. Хотя Константин Федорович и говорит всем знакомым, что сирота – выходец из дальней ветви. Я в это не верю. Фокус в том, что могущественные аристократические династии превыше всего ценят силу своей крови. Одаренность передается по наследству, любовно культивируется, обрастает новыми умениями. В идеале каждое новое поколение бойцов должно быть мощнее предыдущего. Да, вы не ослышались. Роды и кланы Империума – это прежде всего воины, присягнувшие на верность государю. Права и привилегии не даются на ровном месте. Когда пробьет час, мы должны встать под знамена правящего дома и защитить его интересы. На том и держится система.

Так вот, боевые маги этого мира имеют нечто общее – они умеют управлять взвесью. Субстанцией, пронизывающей вселенную. Взвесь трансформируется в энергию конкретных стихий – земли, огня, воздуха и воды. Каждый род культивирует собственную стихию и столетиями оттачивает «фирменные» боевые техники. Приемы и умения держатся в строжайшем секрете. А еще у родов есть Источники – зоны силы, в которых взвесь генерируется в огромных количествах. Вокруг Источников строятся усадьбы и поместья, там лидеры кланов практически неуязвимы. Друцкие – не исключение. Мои новообретенные родственники веками совершенствуются в магических боевых искусствах и не принимают к себе абы кого. Если кого-то усыновили либо удочерили – это означает, что глава клана вознамерился усилить кровь. Заключить выгодный альянс. Расширить сферу влияния.

И тут – усыновление меня.

Род стихийников, прославившихся мастерским владением воздушными техниками, принимает к себе убогого сироту, обделенного даром. Официально заявлено, что я, Сергей Друцкий, достиг ранга Ученика, но это – ложь. Сертификат куплен, экзамен на владение стихиями никто не проводил. Как же это вышло, спросите вы? У аристократов есть свои школы, там их отпрыски учатся по специальным программам, заточенным под определенную стихию. Образовательная структура выстроена по образцу Сёгуната и имеет три ступени. Бездаря просто обязаны выявить на уровне младшей или средней школы. Так бы и случилось, но хитроумные родичи перевели меня на домашнее обучение. Этим летом я получил на руки аттестат о дистанционном окончании средней школы воздуха. Честно говоря, даже название этого учреждения вылетело у меня из головы.

Старшая школа в Русском Империуме не является обязательной. Я прямо сейчас могу устроиться на работу в одну из клановых компаний, не заморачиваясь магической составляющей. Знаете, экономисту или штатному аналитику волшебство вообще не требуется. Так что выбрасывать три года коту под хвост не придется.

Мне – семнадцать.

В сентябре я мог бы поступить в одну из школ русских стихийников. Мог бы, но не поступлю. Ведь меня там сожрут на завтрак в первый же день. Я – ноль без палочки. Позор клана. И отношение ко мне соответствующее. Я сейчас говорю о сверстниках – полноправных наследниках Константина Федоровича. О его внучках, внуках и всевозможных внучатых племянниках. Плюс – дальние ветви…

Меня ни во что не ставят.

Презирают.

Гнобят.

Думаю, нет ничего удивительного в том, что подросток стал замкнутым, постоянно норовит похулиганить, погонять на байке по ночному Питеру в обход всех правил или взломать заокеанский сайт, повесив на его главной странице кукую-нибудь хрень. К примеру, кошкодевочку с большими сиськами или мультяшного персонажа, испражняющегося в футере. Зачем мы это делаем? Просто потому, что можем.

Техника вытеснила магию.

Я общаюсь с простолюдинами, иногда – с мелкими сошками из преступных группировок. Ворую деньги с пластиковых карт. Подключаюсь к правительственным и частным камерам. И это при том, что клан ни в чем меня не ограничивает. Любой каприз оплачивается, недоразумения с властями улаживаются.

Изгоем быть тяжело.

Так думает Сергей.

Вернее – думал…

Что ж, мне люто не подфартило. В мире, которым правят аристократы, я получил в свое распоряжение бесталанного мажора, обделенного навыками управления взвесью. Что б вы понимали, в мире потомственных дворян это явление невозможное. Если ты не владеешь магией, то относишься к числу простолюдинов. И точка. По всему выходит, что Друцкие приняли под свое крыло безродного мещанина. Неужели я – внебрачный сынишка Тимофея Друцкого? Не секрет, что Тимофей Константинович не гнушается адюльтером, изменяет своей благоверной активно и с превеликим удовольствием. Брак-то ведь по расчету, супруги даже спят в разных покоях…

Нет.

Теория не выдерживает критики.

Если бы Сергея нагуляли на стороне, в нем всё равно текла бы кровь Друцких, хоть и разбавленная обычной, «не голубой», жидкостью. Значит, я умел бы чувствовать взвесь и успешно осваивал бы воздушную стихию. Ан нет, дамы и господа. Нестыковочка-с.

Ключ – в той самой мясорубке, из которой меня вытащили.

И о которой я ничего не помню.

Беда с моими настоящими родителями случилась очень давно. В памяти застряли обрывки воспоминаний – очень смутные, даже опытному медиуму до них не добраться. Пробовал, знаю. Нечто отрезало меня от прошлого. Может, оно и к лучшему.

Взвесь.

Если я хочу подняться в новом мире и восстановить былые способности волхва, мне предстоит долгое обучение. Надо овладеть этой субстанцией, и как можно скорее.

Мысль была неожиданной.

Словно меня накрыло тенью давней угрозы, о которой мне никто не хотел рассказывать.

Чтобы отвлечься от самокопания, я взял с тумбы смарт-браслет мальчишки.

Повертел в руках.

Занятная вещица.

На моей Земле мобильные технологии развивались естественным образом. Когда распахнулись врата между измерениями, и на планету хлынули твари, никто не слышал о взвеси, пыли, мане и «хитром колдунстве». Переворот в массовом сознании случился под давлением внешних обстоятельств. Или мы – или они. То есть, твари. Возникли Ордена, люди стали объединяться и выставлять своих бойцов против «сил тьмы». Где-то сохранилась вера в старых богов, где-то процветал монотеизм, но перед лицом общей угрозы муравейник зашевелился. Я это к чему. У нас наука долгое время развивалась автономно от волховства и ведьмачества. Иные измерения существовали в теоретических трудах высоколобых профессоров, на практике с их порождениями никто не сталкивался…

Поэтому смартфон из моего мира – это просто техническое устройство. Которое не будет работать без вышки ретранслятора.

Здесь – другая тема.

Сергей родился в техномагическом мире. Гаджеты обладают важной конструкционной особенностью – встроенными артефактами. Простенькими, одобренными Церковью и потребляющими взвесь в мизерных объемах. Иными словами, какие-нибудь умные часы или планшет нуждаются в двух вещах – электричестве и взвеси. А сигналы распространяются в эфире не в пример лучше, чем в моей прежней реальности. Есть у местной техники и другие преимущества. К примеру, телефон служит дольше, медленно восстанавливается после полученных повреждений и даже охраняет своего владельца от простеньких заклинаний недоброжелателей. Так что, приобретая очередной девайс, вы получаете амулет с расширенным функционалом. Признаться, я офигел от такого решения.

Думаю, вы поняли: количество опций напрямую зависит от стоимости изделия. Устройство премиум-класса – это дополнительная защита, высочайшая скорость сетевого соединения и даже ментальные мессенджеры, позволяющие наладить мысленное общение с удаленным абонентом.

У меня именно такое устройство.

Смарт-браслет «Волна» с изогнутой голубой линией на задней крышке. В моем мире такие штуки используют для фитнеса. Ну, чтобы следить за пульсом, считать шаги и иметь перед глазами часовой циферблат. Здесь производители пошли дальше и снабдили свою продукцию вместительной картой памяти, видеокамерой, операционной системой и Велес знает, чем еще. Увеличился размер диагонали экрана. Появилась противоударная защита и влагонепроницаемость корпуса. Куча приложений. Браузер для Паутины. Аналог вайфая. Управление, естественно, сенсорное, но есть и боковые кнопки. А еще на задней крышке я увидел загадочные письмена – они круговой вязью окольцовывали логотип компании и напоминали скорее декоративную гравировку, чем охранные заклинания. Но это были именно они – заклинания. Обеспечивающие ту самую водонепрониаемость. Отталкивающие влагу силой «правильной» стихии.

Кстати, о Паутине.

Вы уже догадались, что речь идет о местном аналоге Интернета. Вот только Сеть называется по-русски, без заимствованных слов. Это потому, что технологический акцент не сместился в сторону Запада. Земля, на которой я оказался волею судеб, была многополярной. Здесь параллельно существовали три сверхдержавы: Русский Империум, Океаническая Конфедерация и Сёгунат. Именно так – в порядке убывания могущества. Плюс – мелкие государства, не оказывающие существенного влияния на планетарную политику. Интернет как бы общий, но правительства ведущих стран предпочитают иметь сервера и другое важное оборудование на собственной территории, пропуская информационные потоки через шлюзы. Насколько я понял, конкуренция за мировое господство тут очень жесткая. Так вот, наша Паутина могла существовать автономно от всех, хотя и была объединена с зарубежными сетями в единое целое. В моей прежней стране, к примеру, государь не смог реализовать нечто подобное.

С Империумом всё понятно. Это Россия, сумевшая не допустить революцию 1917 года и успешно развиться до нынешнего состояния. Кланы живут на землях императора, но обладают впечатляющей автономией. Кроме того, местная Дума, состоящая из глав наиболее влиятельных родов, может сменить правящую династию, если посчитает необходимым. Запустить процедуру импичмента весьма проблематично, но реально. Главное – захотеть. Поводом может стать слабость императора перед лицом внешних угроз, государственная измена, деградация линии, утрата колдовских способностей, несоблюдение обязательств перед кланами.

Отрешение государя – вещь опасная. При отсутствии централизованной власти начнется смута, которая перерастет в кровопролитные клановые войны. Если вы думаете, что главы родов сумеют договориться за столом переговоров, то заблуждаетесь. Это прежде всего воины, а не дипломаты. Каждый спит и видит на троне себя или своего внука. А вовсе не наглого выскочку из соседнего квартала. Утешает, что всем это ясно без лишних напоминаний. Развит механизм сдержек и противовесов, да и Церковь вмешивается в экстренных случаях.

Ладно, отвлекся.

Вернусь к своему браслету. Пользоваться девайсом я уже научился – спасибо памяти невинно убиенного Сергея Друцкого. Экран блокируется, открыть его можно исключительно отпечатком пальца. Два касания – и на дисплее разворачивается знакомый интерфейс. Честно говоря, в управлении я бы разобрался и без кустарных роялей в виде чужой памяти. Всё примитивно до безобразия. Рабочий стол с иконками. Прокрутка и смена разделов. Тапы – двойные и обычные. Браузер – синий ромбик с поэтическим названием «Заря». Любо дорого посмотреть. Никаких заимствований, чужих неологизмов и латиницы. Всё родное, славянское. Медведь из-за каждой березки выглядывает и, лукаво подмигивая, тянет лапу с балалайкой…

Эх, понесло меня.

В неведомые края, за остров Буян.

«Заря» работала шустро и сёрфить с ней по Паутине было приятно. Я просмотрел сообщения в соцсетях – ничего особенного, привычный подростковый треп. Те, кого я считал своими друзьями, связываются друг с другом через Сумрак. Ну, это вроде Даркнета с небольшими отличиями. Так, на этой Земле никто не изобретал Тор-браузер, а для проникновения на обратную сторону Сети использовались заговоренные приложения. Те, что запрещены Церковью.

Я уж было вознамерился влезть в новостные ленты Питера – вдруг там про меня что-нибудь пишут… но почувствовал, что утомленный мозг неудержимо проваливается в сон. Не удивлюсь, если мне подмешали в пищу какую-нибудь траву-мураву… В лечебных целях, разумеется.

Вырубаюсь.

Когда прихожу в себя, солнце уже садится за горизонт. На часах – девять вечера. В голове каша. Снилась разная муть, но я ничего не запомнил. Мышцы затекли, мочевой пузырь решил напомнить о своем существовании. Ладно, попробуем справиться без посторонней помощи.

Пока я находился в отключке, куда-то исчез поднос с грязными столовыми приборами и посудой. Кормят в больнице вкусно, но скудно. Овсянка с кусочком сливочного масла, легкий салатик из помидоров и зелени, наваристая похлебка с чем-то, напоминающим кускус, и фруктовый кисель. Объеденье. Аристократическая сущность Сергея не в восторге, но волхв из другой реальности – парень не привередливый.

Ежели нет подноса, в палате явно успела похозяйничать Кристина. Окно открыто на проветривание, всюду – идеальная чистота. Впрочем, последний пункт – заслуга робота-уборщика. На этой Земле продаются весьма навороченные модели.

Так.

Хватит бездельничать.

Мышцы и кости болят, но работают. Осторожно сажусь, свесив ноги с кровати. Ощущаю подошвами нагретый за день пол. Линолеум…

Несколько секунд наслаждаюсь тишиной и вечерним спокойствием. В коридоре слышатся голоса. За окном поют птички. Тени затапливают двор, кондиционер выключен. Что ж, в августе у нас не жарко. Гораздо большая проблема – комары, но этих подонков останавливают москитные сетки.

Шаркающей походкой направляюсь в дальний угол комнаты. Туда, где угадываются очертания двери, ведущей в санузел.

Ноги слушаются с трудом.

Перед глазами всё плывет.

Сосредоточившись, сдвигаю секцию вправо. Срабатывает механизм доводки, дверь плавно скользит по направляющим. И возвращается обратно, щелкнув за моей спиной.

Удобно.

Вспыхивает свет.

Первым делом бегу к унитазу, справляю малую нужду и топаю по холодному кафелю к умывальнику. Шум бачка и бегущая в раковину струя успокаивают. Смотрю на себя в зеркало. Вижу худого парня в больничной пижаме. Жилистого, крепкого, но не блистающего нагромождением мышц. Всклокоченная черная шевелюра на голове. Но больше всего меня поражает другое.

Ребята, я же не русский.

Во мне нет ни капли славянской крови.

Из зазеркалья мне в глаза пялится узкоглазый азиат. То ли кореец, то ли японец – всегда их путал. Скуластое лицо, пробивающиеся зачатки усиков над верхней губой, первая щетина на подбородке. Оттенок кожи – оливковый, хотя в тусклом свете потолочных панелей поди разбери. Нос большой и вытянутый, глаза зеленые.

Сергей, вашу мать?

Я больше смахиваю на какого-нибудь Сатоши Накамото.

Ладно, не кипишуй, Ярослав. Думаю, есть объяснение. Ты не японец, ты родом из Средней Азии – она же входит в Империум, верно? Иначе с какого перепугу потомственным русским дворянам ехать в Сёгунат за ребенком? Своих сирот не хватает?

В памяти молниеносно всплывают издевательства кузин, сводных сестер, их друзей и приятелей. Бесконечные стычки, тумаки, подколки и откровенные оскорбления. Драки, в которых я неизменно проигрывал. Обидные прозвища. Кем только меня не называли. И дрыщом, и мелким, и япошкой, и дочерью самурая.

Вот оно что, Михалыч.

Пора прекращать это дерьмо.

Иду в душ, стягиваю с себя пижаму и обнаруживаю, что под ней ничего нет. Ладно, хоть достоинством меня родители не обделили. И это при том, что азиаты стволами не блещут – факт известный.

Кабинка полностью на сенсорах.

Память Сергея подсказывает, что надо делать в нужные моменты. Я уже начинаю адаптироваться к этой реальности и пользуюсь чужими знаниями на каждом шагу.

Пара касаний – и на меня обрушивается поток прохладной воды. Самое то после воскрешения из мертвых. Намыливаюсь жидким мылом, голову усердно обрабатываю шампунем. Действую на автомате, обдумывая свое положение. Вытираюсь махровым больничным полотенцем с вездесущим крестом.

Выхожу из санузла.

И понимаю, что у меня гости.

Глава 3

Виктор Константинович Друцкий – младший сын главы рода. Мне он импонировал больше остальных. Спокойный, уверенный в себе, но без типичных аристократических замашек. Не воспринимает всех, кто ниже его по рангу и статусу, как грязь. И реально тянет корпоративную политику, что делает ВК третьим по значимости человеком в семье. Почему не вторым? Потому что есть Илларион Константинович – старший из сыновей патриарха и наиболее одаренный в плане боевых искусств. Потенциальный хранитель Источника. Магистр, претендующий в будущем на ранг Архимага. Законы крови неумолимы – лидером становится сильнейший в роду. Ну, тот, кто станет сильнейшим после смерти деда, которого нынче не переплюнуть.

Думаю, в пижаме я представлял жалкое зрелище, но Виктор Друцкий и бровью не повел. Напротив, приветливо помахал мне рукой и улыбнулся.

Слегка кланяюсь в ответ.

Виктор Константинович – русоволосый мужчина двадцати восьми лет. Среднего роста. Всегда идеально выбрит, моду на бороды и усы презирает. Волосы темно-русые, неизменно зачесанные назад. Строгий деловой костюм пошит на заказ из дорогой китайской ткани, регулирующей температуру тела. Брюки со стрелками, лакированные туфли, голубая рубашка и серый галстук с косыми черными полосками. Бриллиантовая запонка.

– Здравствуй, Сергей.

Друцкий сидит на невесть откуда взявшейся банкетке. Сзади – еще двое. Уже знакомый мне лечащий врач и широкоплечий квадратный детина в темных очках. Память любезно подсказывает: Антон Кротов, начальник клановой службы безопасности.

Мне всё это не нравится.

Под пристальными взглядами посетителей огибаю свою шикарную кровать и присаживаюсь на ее краешек таким образом, чтобы вести диалог с гостями.

То, что дед отправит Виктора Константиновича с визитом к выжившему клановцу, я не сомневался. Смутило меня присутствие Кротова. Начальник службы безопасности обычно занят охраной родового имения. «Звенящие кедры» – крепость, напичканная электроникой, заговоренными артефактами и наложенными заклинаниями. Круглосуточный мониторинг, датчики движения, скрытые турели, ловушки, фамильяры… Казалось бы, мышь не проскочит. Но Кротов непрерывно что-то укрепляет, переделывает, модифицирует. Я слышал, что в родственных отношениях с Друцкими этот шкаф не состоит, но имеет дворянское происхождение и владеет огненной стихией. Присутствие этого мужика намекает, что ситуация, мягко говоря, не рядовая.

– Восстановление идет полным ходом, – бодро заявил Игорь Бергман и что-то отметил в планшете.

Многозначительно молчу.

– Семья волнуется, – бросил через плечо Друцкий. – Что там у нас с реабилитационным периодом, доктор?

– Двое суток, – последовал сухой ответ.

– Быстрее никак?

– Это биология, – заметил врач. – Возможности организма ограничены, как бы нам не хотелось обратного.

– Игорь Степанович, – с нажимом произнес Друцкий. – Никто не собирается гонять Сергея по полигонам или истязать спаррингами. Мы просто хотим его забрать. Под свою ответственность. И надзор семейного врача, разумеется.

– Ваше право, – вздохнул Бергман. – Если вы видите в этом такую необходимость…

– Вижу, – отрезал Друцкий.

– Сейчас оформим выписку, – засуетился эскулап.

– Оставьте нас на десять минут, – попросил большой босс.

Бергман ретировался.

Я сижу наедине с «родственником» и его амбалом.

Секундная заминка.

– Вот что, – Виктор Константинович посмотрел мне в глаза. – Ругать и наказывать мы тебя не собираемся. Тем более, что с мотоциклом ты управляешься хорошо.

Неожиданный поворот.

Признаться, я не рассчитывал на снисхождение. Любые косяки, до которых могут добраться журналисты или охотники за компроматом, бросают репутационную тень на клан. Попасть в аварию, соревнуясь в скорости с простолюдинами… Мягко говоря, не лучший способ достичь известности в определенных кругах.

– Проблема в другом, – чувствовалось, что представитель рода аккуратно подбирает слова. Не поэтому ли патриарх послал именно его? Сделаем отметку. – Возникло подозрение, что авария подстроена.

– Что? – вырвалось у меня.

Виктор Друцкий едва заметно повел рукой.

И тогда заговорил Кротов:

– Полиция начала расследование, но мы всё закрыли, материалы изъяли. Мои ребята занялись просмотром записей с камер наблюдения. Ну, и все улики тоже у нас.

– Улики? – переспросил я.

– Обломки твоего мотоцикла, – уточнил начальник охраны. – И еще кое-что.

– Не томи, – вздохнул Друцкий.

– Записи надо показывать, – буркнул Кротов. – Иначе пацан не поймет. Аналитики сделали подборку – увлекательное кино.

– В общем, есть мнение, что ты едва не погиб из-за магического вмешательства, – резюмировал Виктор Константинович. – Убийца действовал тонко и лишь чудом не достиг цели.

– Кому я нужен?

– А вот это нам и предстоит выяснить, – Виктор Друцкий неспешно поднялся с банкетки. Кротов последовал примеру хозяина. – Вещи уже принесли. Собирайся – ждем тебя в вестибюле.

Одаренные направились к выходу.

– Еще один момент, – Друцкий обернулся на пороге. – Перебери в памяти события последних недель. Что делал, кому мог насолить. Крепко подумай. Поговорим в машине.

Дверь закрылась за визитерами.

Пока я мылся, в палате появилась одежда. Разумеется, не то окровавленное тряпье, в котором меня подобрали на трассе. Дорогой костюмчик в духе моего клана – из китайской ткани, с родовым гербом на подкладке. А еще – брюки, носки, лакированные туфли, светло-серая рубашка, нижнее белье. Охранный амулет на серебряной цепочке. Придется нацепить, иначе Кротов не отстанет.

Амулет красивый.

Титановый кругляш, напоминающий старинную чеканную монету. На аверсе – уроборос, окольцевавший герб нашего клана. Меч и четыре желтых полумесяца на красном поле. Полумесяцы ориентированы таким образом, что издалека напоминают кольца. А меч как бы рассекает знак бесконечности. На аверсе монеты обнаружились странные значки, напоминающие шумерскую клинопись. По гурду вместо ребристых насечек тянулся причудливый орнамент. Мне показалось, что амулет слегка светится желтым. Думаю, показалось.

Облачившись в одежду, положенную мне по статусу, я повесил на шею обережный кругляш и нацепил на левое запястье смарт-браслет. Ремешок был идеально подогнан под мою руку.

Крестик я не ношу.

Знаки старых богов – тоже.

Вообще, религия в том мире, где я оказался – тема для отдельного разговора. Здесь от старых конфессий камня на камне не осталось. Ну, церкви и храмы никуда не делись, конечно. Вместе с мечетями и пагодами. Только несут эти культовые точки доступа к Истине скорее декоративно-прикладную роль, чем знаковую культурную и политическую. Потому что умами и душами повелевает Церковь Равновесия.

Покидая свою палату, я решил воспользоваться советом именитого родича. И начал перебирать в памяти всё, что со мной случилось за минувшие недели. Благо времени хватало – мне предстояло дождаться лифта и спуститься в вестибюль с шестого этажа клиники. Можно и пешком, но я боюсь потерять сознание на одном из лестничных маршей. Напрягаться пока не стоит – пусть всё идет своим чередом.

Итак, что ж там я творил такое?

Ну, в последние недели.

Да ничего особенного, если честно. Гонял на байке, участвовал в тренировках сводных братьев и сестер на полигоне, усилившись кучей артефактов. И всё равно отгребал, кстати. Тусил с приятелями в ночных клубах и… участвовал в коллективных набегах на разные сайты. Так, вот за это стоит зацепиться. Не исключено, что мы влезли куда не следовало. В прошлый понедельник Извращенец собрал команду, чтобы атаковать корпоративный ресурс одного говнюка, обрушившего курс биткоина своими постами в соцсетях. В набеге принимала участие не только наша группа – этого упыря штурмовали со всех сторон. Мы задались целью разместить на главной страние сайта свой манифест. Параллельно началась DDoS-атака криптовалютной биржи в Гонконге – там наш противник имел долю уставного капитала и занимался спекуляциями с доброго десятка аккаунтов. Перед тем, как развязать войну, мы убедились, что упырь не принадлежит ни к одному из международных аристократических кланов, не связан с Церковью или спецслужбами. В общем, ничто не предвещало беды.

А почему я думаю, что беда пришла из криптомира? С моими корешами ничего не случилось. Проблемы затронули исключительно вашего покорного слугу…

Или нет?

Я решил оставить зарубку на вечер. Связаться с ребятами из «Темной стороны». Убедиться в том, что все живы-здоровы.

Не отвлекайся, Ярик.

Ветер может дуть как с запада, так и с востока. Возьмем, например, необычные способности, которые Сергей, наша бедная овечка, пытается развивать с тринадцати лет. Это волшебство, но какое-то из ряда вон. За гранью добра и зла. До тринадцати со мной спонтанно творилось нечто невообразимое, а потом я увидел систему и задумался. Размышления привели в кроличью нору, от которой хотелось бы держаться подальше. Я же умный, начал серфить в Паутине, задавать вопросы на форумах и всё такое. А началось всё в мои неполные шесть лет. Я тогда мог в порыве ярости представить, как с обидчиком из соседней песочницы что-то случается. Допустим, споткнулся человек на ровной дороге ранним утром. Дорога-то ровная, но внезапно строители решили расширить магазин канцтоваров и привезли несметное количество кирпичей. Один кирпич поставили на тротуар и забыли. А тут – обидчик. Рассеянный и невнимательный. Споткнулся, упал, ревет и доставляет мне радость. Дальше – больше. Никогда не болевший учитель перед срезом по математике в классе моих друзей подхватил ветрянку, которая обошла его стороной в детстве. Хулиган-стихийник, пытавшийся запугать меня мусорными баками-големами, однажды встретил на своем пути более матерого засранца…

Факты копились, систематизировались и вынуждали искать ответы на вопросы. Сеть любезно подсказала, что есть лишь один тип одаренных, способных вмешиваться в реальность на фундаментальном уровне. Подгонять вероятности, доставать врагов на любых дистанциях.

Корректировщики.

Официально таких людей как бы нет. В Империуме и других странах корректировщики – вне закона. А пуще всего этих изгоев ненавидит и преследует Церковь Равновесия.

Корректировщики – это такой своеобразный гибрид шиноби и ассасинов. Неуловимые убийцы, тесно связанные с криминалом. По слухам, услугами волшебников-шиноби пользовались даже правящие кланы – и гораздо чаще, чем многие привыкли думать. Основа дара у таких киллеров – коррекция действительности. Удаленное оперирование, говоря современным языком. Смотрели «Пункт назначения»? В моем мире этот ужастик весьма популярен. Конфликт выстраивается на том, что некая группа людей должна погибнуть, но не погибает, тем самым обманув Смерть. Но ведь Смерть не обманешь, да? Вот и начинают с персонажами твориться нехорошие вещи, цель которых – восстановить справедливость. То рухнет электрическая опора, то упадет в ванну фен… Идею вы поняли.

Крутые они перцы, эти корректировщики. На высших уровнях мастерства творят такое, что у самого императора волосы дыбом встанут. Поэтому Церковь и предала ведьмаков-шиноби анафеме. Дескать, не место им на Земле, нарушают устоявшийся вековой баланс. И началась тотальная травля. Многие кланы перестали существовать, другие ушли в тень. Это случилось в 1872 году, если мне память не изменяет. Так вот, корректировщиков стало меньше, но теперь они злее, опаснее и еще умнее. В общем, полностью искоренить «зло» не удалось. Говорят, у отверженных есть даже своя система рангов, отличная от прочих стихийников. Первый ранг – Никто. Дальше идут Пыль, Знаток, Вездесущий и Абсолют. Убийца, добравшийся до Абсолюта, неуязвим для обычной магии, его сложно вычислить, он почти бог. Главное для такого типа – не встретиться в честном поединке с Архимагом. Потому что без дальнего оперирования чувака закатают под плинтус в момент. Да и от церковного Патриарха лучше бежать как от огня. Вот и работают корректировщики в командах, нанимая из числа стихийников тех, кто может защитить на ближней дистанции. И тех, кто научился зачаровывать артефакты вопреки всем эдиктам святош.

И что же у нас получается?

В тринадцать я заподозрил, что обладаю некими способностями, позволяющими причислить меня к классу корректировщиков. Мысль, скажем прямо, безрадостная. Крест на спокойной жизни. Здравствуй, паранойя. Неудивительно, что от Друцких почивший с миром Сергей тщательно скрывал потенциальные боевые навыки. Даже не боевые, а теневые. Тут и изгнанием попахивает, и отлучением, и судом магической инквизиции. А еще – пристальным интересом спецслужб императора.

Любопытство взяло своё.

Сергей обустроил в лесу тайный полигон и время от времени экспериментировал с этой локацией. Без фанатизма, чтобы никаких «органов» и частных детективов.

Иногда я пользуюсь даром в хакерских набегах.

Если совсем прижмет.

Как три недели назад, схлестнувшись со службой безопасности одного заокеанского концерна. История долгая, как-нибудь потом расскажу. В общем, я зачистил логи нетрадиционным методом – силой мысли. И успокоился, ибо моя скромная персона вела атаку через индонезийскую подсеть, применяя одноразовые IP-адреса. Активность отслеживается посредством кропотливого дроча, но я же всё подчистил…

Недоброе предчувствие накрепко засело в голове, когда с мелодичным звоном разомкнулись двери лифта.

Передо мной простирался вестибюль клиники.

Именно простирался. Огромное гулкое пространство, не имеющее ничего общего с приемным покоем государственных больниц. Мрамор, хром, кадушки с карликовыми деревьями, изысканные диваны и кресла, круглая стойка регистрации в центре. Подозреваю, что сюда приходят на своих двоих, потому что с каталкой санитары будут долго преодолевать эту пещеру.

Мои визитеры сидели у северной стены – на диванчике в форме буквы «П». Виктор Друцкий рассеянно листал глянцевый журнал. Кротов смахивал на тугую пружину, готовую в любой миг распрямиться, чтобы сеять разрушение и смерть. Увидев меня, оба поднялись.

Девушка за стойкой пожелала мне скорейшего выздоровления. Я ответил дежурной фразой благодарности.

Всё это уже не имеет смысла.

Моя жизнь необратимо меняется.

Откуда я знаю, спросите вы? Предчувствие, интуиция. Называйте как угодно. Незримый ветер перемен врывается в вестибюль через высоченные панорамные окна, гудит в ушах, намекает на дальние странствия и перечеркивает мечты о беззаботной аристократической жизни.

Сергей Друцкий – потенциальный корректировщик.

И до него добрались.

Мы выходим в ночь. Ну, пусть не в ночь, а в поздний вечер. Сквозь кроны сосен проступают фрагменты звездного неба. Три корпуса клиники ярко освещены. Квадратики окон, матово-белые шары фонарей, потрескивание древесных стволов, запах хвои – всё это успокаивает.

Вьющаяся среди сосен прогулочная дорожка выводит нас к парковке. Среди деревьев изредка мелькают люди в черных костюмах, с гарнитурами в ушах. Ладно, про гарнитуры я нафантазировал. В темноте не видно. Да и безликие силуэты превращаются в конкретных персонажей лишь в круге фонаря. Похоже, Кротов приволок сюда кучу охраны.

На парковке – три машины.

Все наши.

Два мощных приземистых кроссовера осточертевшего черного цвета с тонированными стеклами. И микроавтобус. Выглядит так, словно сюда приволокли подразделение спецназа.

– Заднее сиденье, – приказал Кротов. И отвернулся, чтобы вполголоса что-то сказать одному из охранников.

Дверца реагирует на мой отпечаток.

Тяну за ручку, когда вспыхивает зеленый индикатор, просвечивающий сквозь гладкое покрытие. Подозреваю, что бронированное и устойчивое к магии довольно высоких порядков.

Опускаюсь на кожаное сиденье.

И не могу сдержать вздох облегчения.

Друцкий предсказуемо садится рядом – разговор не закончен. Кротов загромождает собой кресло водителя.

– А теперь, – говорит Виктор Константинович, когда мы трогаемся с места, – выкладывай. И не вздумай мне врать. Это не в твоих интересах.

Глава 4

Машина ехала по скоростной линии платного автобана. Кротов развил бешеную скорость – на спидометре отображалась цифра в двести километров в час. С двух сторон трассу обступили мрачные лесные чащи. Я обратил внимание, что магистраль защищена от диких животных специальным ограждением, так что случайно выдвинувшийся на полосу лось нам не страшен.

Навигатор показывал, что до «Звенящих кедров» пилить еще минут сорок. Даже с техническими возможностями кроссовера, на котором мы сейчас вспарывали тело северной ночи. Тачка у начальника охраны была знатная. Не какой-нибудь «Руссо-Балт», превратившийся в мейнстрим для помещиков средней руки, промышленников и купцов, а элитный «Бромлей» – на таких махинах катаются представители отборной знати. Это как суперкары «Шевроле» и «Ягуар», только отечественного розлива. Ограниченная коллекция, индивидуальный тюнинг – в том числе и магический.

Вообще, с автопромом в Империуме дела обстоят хорошо. Революция, гражданская война, коллективизация и репрессии «тридцатых» не прокатились по землям кланов сокрушительным катком. Промышленники никуда не эмигрировали. Производства развивались чуть ли не с середины девятнадцатого века. Тот же завод братьев Бромлей успешно штампует роскошные средства передвижения… с 1913 года, если я ничего не перепутал. На дворе – тридцатый. Получаем сто семнадцать лет непрерывной прокачки. Инновации, захват перспективных ниш, слияния и смены владельцев… В итоге образовался мощный концерн, заточенный под потребности сверхбогатых людей. Многие владельцы «Бромлеев» входят в топ рублевых миллиардеров по версии журнала «ФинансистЪ».

На дорогах Империума можно встретить марки, о которых я и слыхом не слыхивал в своей реальности. К примеру, «Адлер», «Минерва», «Delage». Завозились из-за границы и «Мерседесы» с «Роллс-Ройсами». Что касается простолюдинов, то они разъезжали на дешевых «Фокусах», «Автодарах» и «Байкалах», которые постоянно ломались и не были оснащены даже примитивными обережными артефактами. Подавляющее большинство этих колымаг приобреталось в кредит – на процентах простолюдины переплачивали вдвое, что не могло не радовать российских банкиров.

– «Темная сторона», – фыркнул Друцкий. – Название громкое, но вычислить каждого из вас не составит особого труда.

Я мысленно согласился с наследником рода.

Группа, с которой связался Сергей, не совершила ничего по-настоящему серьезного. Школота, возомнившая себя цифровыми богами. Нам везло, что долгое время выходки «Темной стороны» не пересекались с интересами аристократов.

Думаю, вы уже поняли, что кланы курируют все сферы, в которых вращаются деньги. Добыча ископаемых, новые технологии, банковский сектор, инвестиции. За каждым банкиром или промышленником стоят одаренные. Те, кто держит в своих руках реальные рычаги управления. Кланы выкупают контрольные пакеты акций у перспективных компаний, проворачивают откровенные рейдерские захваты, оказывают давление на мещан десятками способов.

Закон не писан.

Это про нас.

Возникает естественный вопрос – зачем открывать свой бизнес в такой стране? Нужно ли вообще куда-то стремиться, если ты – не благородных кровей? Отвечу: под клановым крылом всё не так уж плохо. Вместе с утратой влияния бывший руководитель производства получает стабильность и перспективы роста. Выдавливает с рынка менее удачливых конкурентов. Богатеет вместе с кланом. При условии, что род достаточно влиятелен, а его лидер умен и предприимчив. Зачастую так и бывает. Аристократы не обязаны разбираться в тонкостях рыночной экономики, но они могут нанимать людей со стороны. Лояльность при этом гарантируется не только высоким заработком, но и страхом вызвать гнев могущественного покровителя.

Я не знаю, по каким каналам Кротов вышел на моих приятелей. Через свою службу безопасности или дернул пару веревочек в силовых ведомствах. Фишка вот в чем: если смог он, смогут и другие.

– Тот, кого мы взломали, – я неопределенно махнул рукой. – Пустое место. Вообще никто.

– Наши взгляды удивительным образом сходятся, – кивнул Друцкий. – Меня интересует другое, Сергей. Ты пользовался своим даром?

При этих словах я насторожился.

Мой собеседник ступил на скользкую дорожку. Развивать тему корректировщиков не хочется, но, полагаю, меня прижали к стенке.

– Немного, – тихо ответил я.

– Дурак, – вырвалось у моего собеседника.

В машине повисло напряженное молчание.

– Извини, – слегка сбавил обороты Виктор Константинович. – Ты просто не видишь всех механизмов, приведенных в действие.

– Надо показать ему запись, – предложил Кротов.

И мне показали.

С планшета Друцкого.

На большом экране я отчетливо увидел то, что насторожило клановцев. Качество записи оставляло желать лучшего – темно, тусклый свет фонарей и билбордов, огоньки фар, большие скорости. И всё же. Согласитесь, это не совсем нормально, когда при появлении подростка на байке красная легковушка резко тормозит и переворачивается, врезаясь в тягач-лесовоз. Тяжелые бревна рассыпаются, катятся по шоссе, сталкиваются с другими машинами. Одни водители петляют, другие зачем-то дают по газам, третьих заносит. Апофеоз картины – выезд из ниоткуда бетономешалки, зачем-то вырулившей на мою полосу. Бах. Сто километров в час – думаю, примерно такую цифру зафиксировали дорожные камеры. Прав был доктор Бергман, как ни крути.

А вот и армейский джип, намертво врезавшийся в мою память. Да, подрезал, но ничего страшного в этот момент не произошло.

Мне удалось проскочить под перевернувшейся легковушкой, объехать раскатившиеся бревна и не вписаться в тормозящую фуру, но бетономешалку никто бы не предусмотрел. Никаких съездов, боковых ответвлений. Громадная центрифуга на колесах просто соткалась из окружающей тьмы, заблокировала проезд. Я торможу, но поздно. Байк сминается, соприкасаясь с задней частью этого безобразия. Мое тело вылетает из седла и катится по асфальту. Верная смерть, но только не в мире целителей, владеющих стихией воды на уровне Мастера и выше.

То, что я увидел…

Честно, выглядит так, словно реальность свихнулась. Одновременно произошло около десяти маловероятных событий, увязанных в общую логическую цепочку. Каждый объект на дороге жаждал моей смерти. Всё, что катилось, тормозило и переворачивалось. Здорово напоминает мои скромные эксперименты, но с большим размахом. Наверное, я смог бы играть в эти игры, будучи Знатоком или Вездесущим. И то не факт.

Друцкий с интересом наблюдал за моей реакцией.

– Это шиноби.

Всё, слова прозвучали.

– Рыбак рыбака, – вырвалось у Кротова.

– Давно вы знаете о моем даре? – оторвавшись от экрана планшета после третьей перемотки ролика, я в упор посмотрел на Друцкого.

– С самого начала.

Огонь.

– Зачем меня усыновили?

– Решение принимал отец.

– Никаких объяснений?

– Лидер не обязан никому ничего объяснять.

Ну да, ну да.

Как я мог забыть.

Я откидываюсь на спинку сиденья. Солидного, кожаного. Прокручиваю в голове свежую информацию. Если мы правы, а мы правы, на Сергея Друцкого совершено покушение. Работал опытный корректировщик рангом не ниже Знатока. Вероятно, по заказу. Я выжил, но миссия охотника провалена. Если факт моего выздоровления вскроется, приключения не заставят себя долго ждать.

– Механизмы, – вспомнил я. – Что еще за механизмы такие?

– Приказ тайных дел, – пояснил свою мысль Друцкий. – Пока – формальная заинтересованность.

– Лиха беда начало, – процедил сквозь зубы Кротов.

– Если повезет, мы замнем расследование, – отмахнулся Виктор Константинович. – Проблема в том, что Приказ не пользуется услугами корректировщиков. За аварией стоит кто-то другой.

– И что мне теперь делать?

– Сиди в имении, – посоветовал Друцкий. – Не высовывайся. Забудь про свою группировку. Не исключено, что будет принято решение выслать тебя из Петербурга. Мы обсуждали этот вариант на семейном совете.

Кроссовер свернул с главного автобана на скромное двухполосное шоссе. В темноте не разобрать, но местность показалась мне смутно знакомой.

Другие машины исчезли.

Эти психи выкупили целое шоссе?

Память Сергея тут же откликнулась: да. Не просто выкупили, а проложили десять километров полотна, оснастив данный отрезок двумя блокпостами, умными шлагбаумами, датчиками и камерами, подключенными к собственной системе видеомониторинга. Въезд посторонним строго воспрещен.

Дальше – веселее.

В моем мире Петербургская губерния – обычная, хоть и густонаселенная административная единица. Там мне делать было нечего, так что с географией района я не успел познакомиться. Наш государь окопался в Москве, под прикрытием Кремлевских башен.

Здесь всё иначе.

Петербург без приставки «Санкт» – столица обширной, самой могущественной на Земле сверхдержавы. И другие страны нам завидуют, ага. Нет никакого «Форбс», никто не слышал про Безоса и Гейтса. Северная Пальмира – Третий Рим. Знак равенства. Так что наиболее влиятельные дворянские роды захватывают Источники Петроградской губернии – и никак иначе. Либо веками удерживают то, что принадлежит клану с незапамятных времен. Родовые земли, пожалованные чуть ли не в семнадцатом веке. Делаем вывод: иметь под Питером свой коттеджный поселок и обширное имение с подъездной трассой – это не просто круто, а очень круто.

Да, вы не ослышались.

Целый поселок.

На берегу Финского залива, кстати. Пятьдесят километров Курортного района, недоступного для простых смертных. Куда ни плюнь – частные владения, охранные заклинания, запрещающие таблички и высокие заборы. Охранники с непроницаемыми твердокаменными лицами. Объездные маршруты и прочая хрень. Ни тебе грибочков насобирать, ни с палаткой у костра воспеть желтые гитарные изгибы, ни с друзьями и подругами поплескаться в пене прибоя. Сосны на морском берегу шумят для кого-то другого. Не для тебя, жалкий холоп без магических способностей.

Поселок Солнечное выстроен в трехстах метрах от побережья.

Мы проезжаем очередной шлагбаум и сворачиваем на некое подобие кольцевой. И кого же Друцкие поселили в Солнечном, спросите вы? Дальних родственников, корпоративную верхушку и прочих особ, приближенных к клановой структуре. Прикормленных чиновников, например. Тех, кто в Табели о рангах хоть что-то из себя представляет. Род сумел отвоевать добрый километр песчаной пляжной полосы. Поверьте, это немало в условиях лютой столичной конкуренции.

Поселок тоже был «умным». Автоматические шлагбаумы, научившиеся распознавать номера машин. Гостевой доступ для избранных – тех, кто сумеет пройти через фильтры СБ Кротова. Видеонаблюдение, саморегулирующееся освещение, сбор и переработка мусора, интеграция интеллектуальных домовладений в единую систему, управляемую нейросетью. Систему Кротов любовно именовал «Настенькой». И тут – куча приятных бонусов для привилегированного класса. Круглосуточная доставка, заказ железнодорожных и авиабилетов, бронирование отелей, вызов такси и карет «скорой помощи»… Всё – голосовыми командами. С уровнями доступа, выставленными лидером клана.

Едем дальше.

Слышали о безбарьерной среде? Полное отсутствие преград для велосипедистов, роллеров, скейтбордистов и мамочек с колясками. Поребрики на съездах, лестницы, высокие бордюры – ничего такого нет. Застройка малоэтажная – по формату «чистый горизонт». Ну, разве что деревья не вписываются в концепцию, но это естественная часть ландшафта. Что касается коммуникаций, то к особнякам Солнечной подведено всё необходимое – газ, электричество, канализация, вода и высокоскоростное оптоволокно.

По сути, Друцкие возвели город в городе. Точнее – в пригороде. Насколько я помню, тут есть кафе и ресторан, лавка с фермерскими продуктами, зоны барбекю, детские и спортплощадки, тренировочный полигон для одаренных, велодорожки, искусственное озеро и специальные места для выгула собак…

Собаки.

Ненавижу их.

Вы понимаете, что у меня есть на это веские причины. Братья из Ордена Неясыти разорвали мое бренное тело, перекинувшись в лучших друзей человека. Я могу вспомнить кучу отвратительных подробностей этой расправы. Так что в посмертии выработалась стойкая неприязнь к слюнявым питомцам. Уж простите.

Поместье располагалось чуть в стороне от коттеджного поселка. И, честно говоря, многократно превосходило Солнечное по площади. Чего там только не встретишь. Собственный участок леса, кусок пляжа, пасеку, луг и родовую аллею, футбольное поле и баскетбольную площадку, полигоны для взрослых и детей, конюшню, питомник, ветрогенераторы, мини-электростанцию, ангары для боевых роботов и квадрокоптеров, лаборатории и студии зачарования, таунхаусы для прислуги и охранников, пруды и аллеи… Подозреваю, я многое забыл. Взлетно-посадочную полосу для частных самолетов? Есть у нас и такое…

С кольцевой миниатюрный кортеж съехал на извилистую дорогу, петляющую среди старых лиственниц и сосняка. Фонари выстроились двумя светящимися цепочками. Еще минут пять – и мы неспешно подкатываем к массивным двустворчатым воротам, вмурованным в каменный забор.

Между створками образуется вертикальная щель.

Фрагменты полотна откатываются с утробным механическим гулом.

– Ты под домашним арестом, – сообщает Друцкий, глядя в темноту за окном «Бромлея». – До особого распоряжения нашего лидера.

Киваю с кислым выражением на лице.

– Подправь здоровье, – посоветовал Кротов. – Видок у тебя потрепанный.

Главный охранник прав.

К ночи мое состояние начало ухудшаться. Заныли кости, поднялась температура. Пробивает озноб – и это при двадцати двух градусах тепла. На лбу проступает холодный пот. Общая слабость, клонит в сон…

Беру себя в руки.

Надо добраться до своей комнаты.

Мы – на широкой аллее, катим через КПП, сворачиваем направо и углубляемся в очередную глушь. Среди деревьев проступают контуры технических построек и таунхаусов. Террасы зданий подсвечены галогенными лампами. Там и сям разбросаны светодиодные указатели. Всё, что меня окружает, складывается в сюрреалистическую ткань бредового сновидения. Слишком много впечатлений для первого дня. Хочется рухнуть в постель и забыть о существовании аристократов минимум на двенадцать часов.

Дважды почудилось, как в полумраке лесной чащи прогуливаются охранники с цепными псами. Только псы у этих ребят какие-то странные. Громадные, точно собака Баскервилей, с широченными пастями и раздвоенными языками. Мускулистые, агрессивные. Косматые. Мне эти твари сразу не понравились.

Кроссовер паркуется перед необъятным трехэтажным особняком. Широкое крыльцо, мраморные колонны, обилие эркеров, балкончиков и открытых террас, мансардные окна, каминные трубы… В общем, типичное родовое гнездо уважаемой княжеской династии.

Сопровождение растворяется во тьме.

Я знаю, где моя комната.

Дойду ли?

Большой вопрос.

– Провожу, – начальник СБ неожиданно приходит на выручку. – Вижу, совсем ты раскис, княжич.

Последнее слово заставило Виктора Друцкого слегка поморщиться. Совсем чуть-чуть, но я заметил эту неуловимую метаморфозу. Ну, еще бы. Перед тобой – чужая кровь, по неведомым причинам ставшая частью семьи. Слабый стихийник с проснувшимися навыками корректировщика. Ничего хуже для репутации клана не придумаешь. Подозреваю, что деда уже записали в число выживших из ума патриархов, которых проще отодвинуть от управления делами, чем терпеть их своеобразные причуды.

Мы выбрались из салона.

– Я к деду, – тихо произнес Виктор Константинович. – Отчет держать.

– Добро, – кивнул Кротов.

По идее, один из наследников клана не должен отчитываться перед охранником. Вот только мне кажется, что отношения у этой парочки весьма доверительные. Скажу больше – дружеские.

Поднимаемся на крыльцо.

Необъятное, доложу я вам, крыльцо. С широченными ступенями, античной колоннадой, двустворчатой дверью и симпатичными коваными фонариками. С каменными балясинами и тесаными гранитными перилами. Ну, и вездесущий герб, как же без него.

Встречать нас вышел придверник. Он же – швейцар. Дородный мужчина в старинном камзоле, темно-синих брюках с золотыми лампасами и до блеска начищенных ботинках. Придверник носил бакенбарды и подкручивал вверх пышные усы. На голове слуги красовалась шляпа-котелок.

– Милости просим, господа.

– Без церемоний, Петр, – Друцкий вежливо кивнул швейцару. – Распорядись, чтобы комнату Сергея подготовили ко сну.

– Уже распорядился, Ваше Сиятельство, – расплылся в добродушной улыбке слуга.

– Хвалю, – одобрил Виктор Константинович.

Из вестибюля мы направились по украшенному изразцами и гобеленами коридору в северное крыло здания.

Кротов был мне симпатичен.

Поэтому я задал важный вопрос:

– У меня есть шансы на выживание?

Охранник ответил честно:

– Низкие.

Глава 5

Мне снились обрывки финальной битвы.

Портал, который я собственноручно запечатал, разомкнув несколько измерений. Четырнадцать, если быть точным. Мой дух расслоился, он мчится к цели в эфирном потоке, закручивает незримую воронку с эпицентром в Брянске, откуда твари расползаются по всей России. Разлом искажает очертания домов, создает из людского жилья странные топографические фигуры. Тессеракты, лестницы Эшера и прочую ересь. Дороги становятся фрактальными, механизмы оживают и набрасываются на своих хозяев. Случайные путники забредают в эпицентр искажений и бесследно исчезают. Навеки…

Я обрел достаточное могущество, чтобы запечатать портал.

Твари не могут меня достать, хотя и чуют присутствие волхва. Некоторые атакуют на астральном плане. Бью «Молотом», затем раскручиваю «Лезвия ветра» и сношу вторую волну атакующих.

А теперь – наложение печати.

Врата – это аномалия. Точка, в которой пространство становится многомерным, открывая доступ порождениям Тьмы в параллельные вселенные. Чтобы победить, надо восстановить ткань межмирья. Заштопать прореху. И для этого мне потребуется прорва энергии…

Образ меркнет.

Я вываливаюсь из старого кошмара в новый. Здесь я – никто. У меня нет имени, предков, навыков самозащиты.

Тело слабака.

Вечером меня так скрючило, что я пролежал четверть часа, хватая ртом воздух и вслушиваясь в глухие удары собственного сердца. Сознание помутилось. Глаза застлала багровая пелена. Наверное, я кричал. Не помню. Браслет связался с клановой нейросетью и вызвал «скорую». Вместо казенной машины примчался семейный врач. Меня напоили ароматным отваром, в котором угадывались нотки меда, имбиря и лесных ягод. Успокоили парочкой заклинаний. И уложили спать, ласково бормоча какую-то ахинею на старославянском.

Обострение.

Бергман предупреждал.

Сейчас утро. Ну, такое себе утро – ближе к одиннадцати. Сквозь шторы пробиваются солнечные лучи. Сами шторы колышутся на ветру. Комнату наполняют лесные запахи и птичий щебет. Дятел стучит клювом по дереву. Слышатся звуки женских голосов – это кузины обсуждают мальчиков на террасе второго этажа.

Моя спальня расположена в дальнем флигеле, под самым скосом крыши. Если подойти к одному из трех панорамных окон, можно насладиться удивительным зрелищем. Редкие строевые сосны уступают место зеленой траве, а еще дальше простирается песчаная коса.

И Финский залив.

Барашки волн. Белое на синем. Колышущаяся трава. Потрескивающие стволы. Всё это умиротворяет, если забыть о проблемах, готовых низвергнуться на мою бренную тушку.

От проблем Сергей Друцкий предпочитал держаться подальше.

Ярослав живет по другим принципам.

Знаете, между нашими мирами есть много общего при кажущихся различиях. Магические системы основаны на использовании некоей энергии, маны, которая пронизывает всё сущее и дает умелому ведьмаку рычаги воздействия на физический план. А также на ментальный и астральный.

У нас это эфир.

Тут – взвесь.

На этом сходства заканчиваются. Потому что эфир и взвесь – это разные субстанции. Эфир всегда окружал мою планету, благодарение богам. И тайные Ордена волшебников существовали на протяжении тысячелетий, просто их представители не спешили себя афишировать. Колдовство было преимущественно бытовым и служило для заработка средств к существованию. Были, конечно, оборотни. Достаточно вспомнить римских легионеров, сунувшихся в прибалтийские леса и столкнувшихся с ликантропами. Скандинавских берсерков, ходивших на войну в звериных шкурах и умевших перевоплощаться в вермедведей… Ну, или Всеслава Чародея, от которого берет начало мой Орден. Вот только случаи вражды людей с перекинувшимися ведьмаками в хрониках и летописях почти не встречаются. Причины, думаю, понятны. Мы предпочитаем не идти против людей – так проще избежать костров и организованной травли.

Ордена восстали из пепла при тварях.

Волхвы сами предложили помощь государю, поскольку узрели бессилие смертных. Встречи с Неведомым не всегда заканчиваются хэппи-эндом. А с потусторонними силами шутки плохи.

В этой реальности точка бифуркации датируется 1540 годом. Исторические документы сохранили точную дату события – 3 сентября. Ткань континуума прорвалась, но монстры на Землю не хлынули. Вместо этого реальность затопило неведомой энергетической субстанцией, которую впоследствии назвали взвесью. Колдовской Шторм, Великий Пробой, Божественный Дар – у разных авторов и народов встречаются собственные эпитеты. Суть одна: взвесь необратимо изменила историю.

До 1540 года российским государством правил царь, в Америке пытались закрепиться первые колонисты, а никакого Сёгуната и в помине не было. Ну, период Муромати никто не отменял в пределах одного архипелага. Просто за пределы этого самого архипелага японцы не лезли. Религии тоже развивались стандартным образом.

Знаете, волхвы в своих ментальных странствиях ухитряются заглядывать в чужие миры. Мы получаем информацию в виде обрывочных видений, которые не всегда удается систематизировать. Физическое перемещение считается невозможным. Такие «прогулки» нам ничего не дают, но прекрасно убивают время. Так вот, мне известно, что в большинстве реальностей на определенном этапе развития человечества начинает доминировать монотеизм. Христианство, ислам. В моей стране Крещения не было, поскольку Владимир не сумел захватить княжеский престол. Поэтому люди продолжают чтить старых богов – Перуна, Велеса, Даждьбога. Культ цивилизовался, на капищах больше не приносят человеческие жертвы. Но факт остается фактом. Здесь же всё по канону. Пророк Мухаммед, завоевательные походы арабов, разделение христианства на православие и католичество, первые миссионеры. Даже буддизм и синтоизм на положенных местах.

И тут – Колдовской Шторм.

Одновременно происходит несколько вещей. Часть животных мутирует, появляются агрессивные и запредельно опасные хищники, которых начинают усиленно истреблять. Образуются аномальные зоны, их впоследствии назовут Источниками. Рождаются на свет одаренные.

Что касается одаренных, то историки продолжают вести споры о природе их умений. Естественно, правящие дома уверяют, что аристократы унаследовали манипулирование взвесью по праву рождения. Якобы сверхспособности всегда были у дворян в крови, а новая энергетическая субстанция послужила триггером. Я в такую чушь не верю, как не верил в нее и Сергей Друцкий. Если официальная версия верна, то как быть с канувшими в Лету родами, лишившимися власти, земель и привилегий? С теми неудачниками, кто так и не научился управлять стихиями? Достаточно влезть в любой архив, а их свободно выкладывают в онлайн-доступ, чтобы отыскать перечни исчезнувших с политической карты мира династий. Как ни крутите, а начался тотальный передел собственности и сфер влияния. Слабые безжалостно уничтожались, их семьи вырезали на корню. Фишка в том, что слабыми оказались феодалы с армиями, флотами, крепостями и деньгами. Ясен пень, одаренного мечом или каменной башней не остановишь. А начиная с ранга «Мастер» не остановишь и пулей.

Завертелось.

Рушились устои, теряли былое влияние церковники. Колонии выходили из-под контроля морских держав. Португальцы отгребли в Японии по полной программе и, начиная с 1560 года, вынуждены были поддерживать в Европе политику Сёгуната. Штаты послали лесом британскую корону задолго до Бостонского чаепития. Инки с ацтеками на пару успешно вломили конкистадорам. Иван Грозный пал, началась Смута. В общем, началось тотальное сражение за области силы – Источники. Как только аномальная точка захватывалась, вокруг нее строилось поместье. Хозяева Источников менялись чуть ли не ежегодно. По факту волшебство привело к новой феодальной раздробленности, после чего разразилась Первая Магическая война. В 1571 году Объединенные Русские Кланы вступили в альянс с европейскими коллегами и схлестнулись с непомерно раздувшимся, потерявшим страх Сёгунатом. К войне присоединились Штаты, Британия, Нидерланды и часть государств Южной Америки. Мясорубка растянулась на три года, наградив человечество, мором, эпидемиями, выжженными дотла территориями и угрозой отката в варварство. Выжившие заключили хрупкое перемирие. Границы государств изменились настолько, что учебники географии можно было выбрасывать на свалку. Русские приобрели часть Монголии, Казахстан и Дальний Восток, расширились в сторону Финляндии и Прибалтики. Великое Княжество Литовское так и не появилось. О Габсбургах и Австро-Венгрии никто слыхом не слыхивал. Что же касается сёгунов, то эти ребята подмяли под себя добрую половину Индонезии и часть Китая, а корейцы до сих пор находятся под вассальной присягой. А еще появилась Океаническая Конфедерация, объединившая Северную Америку, Британию, Скандинавию и несколько островных государств. Включая Кубу, которую теперь даже с натяжкой не назовешь Островом Свободы. В середине девятнадцатого века к этому образованию примкнула Австралия, что послужило камнем преткновения с Сёгунатом.

Вторая Магическая война была еще жестче и кровопролитнее Первой, а случилась она в 1812 году. Знаю, о чем вы подумали. Наполеон тут не при делах. Как и Франция. Просто совпадение.

А что с технологиями?

Наука удивительным образом продолжала развиваться. Военное дело претерпело существенные изменения. Холодное и огнестрельное оружие зачаровывалось, усиливалось с помощью артефактов. Над ядерной бомбой никто даже не начинал думать. А зачем? Несколько Архимагов, объединив усилия, могут смыть половину Европы или Америки волной чудовищного цунами. Или разметать вражеские танки «Черным смерчем». Это умение, кстати, и против военных кораблей неплохо работало, пока не появились заговоренные дредноуты и атмосферные крепости. Я уже молчу про «Огненный шторм». Классика жанра, почище Хиросимы будет. Так что «гонки вооружений» в этом мире никогда не было. Колдуны прокачивают исключительно себя, осваивая всё более запредельные уровни мастерства.

При таком раскладе необходимо сдерживание.

И механизм, спасший человечество от вымирания, появился.

Церковь Равновесия.

У меня при слове «церковь» сразу лезут в голову христиане, инквизиторы, анафема, индульгенции и прочий мрак из бесконечных версий земной истории.

Местные церковники никому не поклоняются. Они даже не верят в божественный промысел или Святую Троицу. Баланс – вот что их интересует. Взвесь наделяется некими сакральными чертами, а одаренные делятся на две категории. Первая – те, кто идет верным путем и соблюдает церковные заповеди. Вторая – отступники, нарушители Баланса. Именно так, с большой буквы.

Как вы понимаете, адепты новой религии оказались не лыком шиты – иначе с ними никто не стал бы считаться. Чуваки научились в совершенстве зачаровывать предметы и нейтрализовать стихийников. Священники в этом мире пользуются боевыми молитвами, призывают духов и даже лишают силы провинившихся аристократов. У Равновесия есть свои пророки и священные тексты, тайные библиотеки и духовные семинарии, в которых обучаются новые последователи. Организация очень разветвленная, могущественная и безжалостная.

Если не забуду, расскажу как-нибудь об истории появления церковников. Это занимательно, уж поверьте.

Для меня сейчас важно другое.

Взвесь.

Сергей умеет пользоваться этой субстанцией на зачаточном уровне, я – нет. А учиться надо. И как можно быстрее. Не знаю, какие наследственные мутации определяют класс волшебника. Факт остается фактом: если ты владеешь огнем, забудь про воду, землю и воздух. Корректировщик? Прелестно, ни одна стихия тебе не покорится. Я же, до того, как погибнуть в своей реальности, управлялся с эфиром. Который теоретически присутствует и здесь. Нащупаю эфир – сумею восстановиться. Освою школу корректировщиков – цены мне не будет.

Вот о чем я размышлял, стоя у окна и любуясь заливом.

За ночь мне стало легче. Проспав двенадцать часов, я избавился от побочки, вызванной лечением в клинике. Ладно, почти избавился. Осталась легкая слабость, колени слегка дрожат, внутри – апатия.

Думаю, если прогуляться по лесу, выздоровление пойдет быстрее. Заодно пощупаю местный эфир, вспомню парочку полезных приемов.

Сказано – сделано.

В комнате обнаружился гардероб с приличным выбором летней одежды. Там же я отыскал белье и свежее полотенце, после чего отправился в душ. Санузел общий на три спальни, но в этом крыле почти никто не живет. Изредка появляются «сезонные родственники» – персонажи, приехавшие в имение из других губерний. Мои сводные сестры поселились этажом выше. Нас разделяет добрая сотня метров, но бродят эти бестии по всему дому и встречаются в самых неожиданных местах.

Сергей испытывает к сестричкам неприязнь.

Причина – регулярный буллинг.

Травля, если говорить простым языком.

Помывшись, почистив зубы и одевшись, я вернулся к себе в спальню. Натянул новомодные укороченные носки и беговые кроссовки. Не в сланцах же по лесу бродить…

Спустился вниз по винтовой лестнице и вышел на открытую веранду. Деревянный настил, рулонный навес на случай дождя, парочка плетеных кресел. Ограждения нет, вниз спускаются широкие ступени. Дальше вьется лесная тропа, усыпанная порыжевшей хвоей. Углубляюсь в лес по этой тропе.

Нет ничего удивительного в том, что я в итоге оказываюсь на пляже.

За моей спиной – дюны, по которым карабкаются редкие сосенки.

Неспешно бреду к одинокой скамье, отбрасывающей на песок косую тень. Сажусь на растресканные доски, с наслаждением вдыхаю морской воздух. Передо мной простирается бескрайний водный простор, по которому бегут барашки волн. Над горизонтом – нити облаков. Шорох прибоя вползает в душу и приносит умиротворение.

Путь в тысячу ли начинается с первого шага.

Я собираюсь начать с этих дюн и этого залива.

Выбрасываю из головы всё лишнее, сосредотачиваюсь и раскрываю себя миру. Представляю потоки эфира, циркулирующие сквозь всё сущее. Волны накатывают на берег, а вместе с ними меня накрывает…

Накрывает.

Во всех смыслах.

Потому что я чувствую две субстанции. И взвесь, и эфир. Одна энергия напоминает свежие порывы ветра, врывающиеся в окно моего восприятия. Вторая – белесый туман, расползшийся по миру. Клочковатый, липкий и податливый. Плотность этого тумана различается. В одних местах взвесь прозрачна и невесома, ее почти не видно. В других я вижу плотные скопления субстанции. Наибольшая концентрация местной маны – в области нашего дома. Взвесь там закручивается спиралью, перемешивается и слегка светится. Приятное золотистое свечение. Я чувствую Источник. Знаю, что он способен подпитывать членов клана энергией. Бесконечная генерация, но это не для меня. За минувшие триста лет Источник привязался к крови Друцких и не реагирует на призывы посторонних людей. А я для клана чужой. Формальное усыновление не открывает доступ к фамильной зоне силы и родовым стихийным способностям.

Ладно.

Буду собирать крохи с барского стола.

Точнее – с барского пляжа.

И тут меня посещает озарение. Судьбоносное, я бы сказал. Чтобы проверить свою гипотезу, я вновь тянусь к эфирным потокам, но делаю это на глубинном уровне, проникая в энергетическую структуру. И что же я вижу? Взвесь – своеобразная форма эфира. Обе энергии взаимосвязаны, они могут перетекать друг в друга. Я бы назвал взвесь упрощенным вариантом эфира. Адаптированным для местных жителей. С этой субстанцией они могут работать, с эфиром – нет.

Интересно.

Значит, Большой Пробой – это не затопление планеты взвесью, а нечто иное. Много лет назад случилось явление, которое трансформировало один вид энергии в другой. По идее, запасы взвеси должны быть ограничены. Как нефтяные месторождения. Однако генерация «тумана» продолжается благодаря Источникам. Идут некие процессы, обеспечивающие возобновляемость ценного ресурса. И природу этих процессов я пока не могу постичь.

Что ж, займемся более насущными проблемами.

Я тянусь к ближайшему эфирному потоку, пропускаю его через себя и произвожу немного взвеси. Получается. А могу ли я применить взвесь, чтобы восстановить одну из своих старых способностей? Своих, а не начинающего корректировщика Сергея Друцкого. Который вовсе не Сергей, а какой-нибудь Акира Куросава. Или Миямото Мусаси – не зря же весь его род вырезали на корню…

Растягиваю вокруг лавочки незримую паутину и напитываю ее энергией. Паутина врастает в эфирные течения, пускает там корни, охватывает большую часть имения «Звенящие кедры». Включая родовой особняк, посты охраны и разбросанные по лесу спортплощадки. Даже «детский» полигон накрыло. «Песочницу» на сленге одаренных Империума.

Я вновь чувствую силу.

Как в старые добрые времена.

И тут же понимаю: приближаются те, кого я не горю желанием видеть.

Глава 6

– Посмотрите-ка на него.

– Расселся тут, как император!

– Мелкий, какого хрена ты забыл на нашей лавочке?

Ко мне подходят трое.

Я знаю, кто они. Знаю, чего хотят. Сергей внутренне сжался бы, отступил. Постарался бы слинять под благовидным предлогом, но в итоге все равно бы отгреб. Потому что лавочка – это предлог. Ты виноват уж в том, что хочется мне кушать.

Сейчас тело Сергея Друцкого занимаю я, волхв Ярослав из Ордена Неясыти. Самый могучий волшебник своего времени, в совершенстве освоивший управление эфиром. И планы у меня предельно простые. Навести порядок в жизни своего носителя. Оградить мое тело от малолетних садистов.

– Молчит, – насмешливый голос принадлежит Елизавете Друцкой, дочери Иллариона Константиновича, наследника рода. Высокий статус должен накладывать определенную ответственность, но это – не про Лизу. Здесь всё наоборот – необоснованные понты, хамство, жестокость и подчеркнутое неуважение ко всем «не из ближнего круга». – Ему, наверное, язык не пришили после аварии.

Анна, родная сестра Лизы, презрительно рассмеялась.

Третьим в компании отморозков был Павел – старший сын Тимофея Константиновича – того самого, что не пропускает на столичных раутах и балах ни одной юбки.

Подростки обошли лавочку и встали так, чтобы загородить мне обзор.

Лиза и Аня были настоящими красавицами – спортивными, подтянутыми, умеющими стильно и вызывающе одеваться. Лизе семнадцать, как и мне, она в коротеньких шортах, подчеркивающем высокую грудь топе и высоких кедах с белой шнуровкой. Волосы над правым ухом заплетены в несколько тонких косичек. Блондинка. Аня чуть ниже ростом и менее привлекательна, но куда более опасна. Облегающие серые лосины, точеная фигурка, наполовину расстегнутая клетчатая рубашка. Беговые кроссовки белого цвета. На голове – боб-каре, укладка подчеркнуто небрежная, окрас пепельный. Девушке пятнадцать, она еще не завершила обучение в средней школе. Старшая сестра в ранге Ученика, младшая – Подмастерье. Претендует на Мастера, кстати. А это весомый аргумент в драках.

Павел – самый старший в триаде. Ему восемнадцать, за плечами – год обучения в старшей школе воздушников. Классическая гимназия Бестужевых в Петергофе – гордость и краса столичных мажоров. С азиатскими преподавателями восточных единоборств и европейскими мастерами огнестрельного боя. Говорят, оттуда открывается прямой доступ в элитные императорские войска. В пакете – стремительный карьерный взлет, полезные знакомства и головокружительные перспективы. Передо мной стоит уверенный в себе молодой человек, не пренебрегающий физической подготовкой. Породистое лицо, аккуратная стрижка-полубокс, широкие плечи, рост выше среднего. На таких девушки пачками вешаются. Так что есть у меня предположение – двинется Паша по стопам отца. Точнее – по постелям и смертельным поединкам с разгневанными мужьями. Если не откупится, конечно.

– Думала, ты откинешься, – говорит Аня, уперев руки в бока. – Мы уже собрались повыбрасывать весь твой хлам.

Паша – Подмастерье, но очень крепкий. Думаю, в арсенале у него хватает приемчиков, о которых Аня даже не слышала. Знаете, границы рангов довольно расплывчаты. Человек может овладеть базовым набором, сдать экзамен, получить сертификат и на этом успокоиться. А может прокачать несколько веток полезных в бою навыков, опробовать их в уличных стычках, поучаствовать в легальных турнирах и соревнованиях. Ранг один, возможности разные.

– Он с быдлом наперегонки катается, – фыркнул Паша. – Нашел себе приятную компанию.

Я ощутил безмерную усталость.

Эти трое не вписывались в музыку волн, музыку ветра. Они отвлекали меня от размышлений и планов на ближайшее будущее.

Зачерпнув немного эфира, я применил один из своих любимых дезориентирующих приемов – «Сдвиг». В этой реальности, насколько я знаю, существует аналог под названием «Смещение». Объекты усилием воли перемещаются в пространстве на близкое расстояние. Это не телепортация, предполагающая исчезновение в одном месте и появление в другом. Скорее – телекинез.

Моих оппонентов снесло по диагонали в воду.

Пять метров по прямой, ничего сложного. Защититься никто из подростков не успел – они просто не ожидали от меня подобного фокуса.

– Дерьмо! – выругался Паша.

Дальше всех, как я и рассчитывал, переместилась Аня. Ее тут же окатила набежавшая волна, испортив стильную стрижку.

Лиза выпрыгнула из воды и взмахнула рукой. Кто бы сомневался, что вы, девочки, успели развить «Незримый удар» до приличного пятого уровня. При иных обстоятельствах скамейка перевернулась бы вместе со мной, но сейчас атака разбилась о выставленное ребро ладони. Две воздушных струи взвихрили облачка пыли за моей спиной. В ответ я припечатал Лизу водяным шаром между лопаток. Девушка рухнула на колени от мощного толчка и лишь в последний момент успела выставить локти.

Аня с Пашей переглянулись и обрушили на меня «Вихрь ужаса», который тотчас был отражен «Зеркалом».

Шутки кончились.

Для них.

Я-то не особо напрягаюсь. Моя цель – размяться, опробовать на практике забытые умения и преподать тупым малолеткам важный урок. Не путаться у меня под ногами.

Оба Подмастерья ускорились, слившись с ветром, стали почти невесомыми. И очень сильными. Я для разнообразия зашил себя в «Каменную броню», спокойно выдержал серию ударов в корпус, два хука в голову и лоу-кик в голень. Затем ткнул Паше лбом в переносицу. Аня тоже не осталась без подарка – я осчастливил ее коленом в живот и кулаком в затылок. Нокдаун.

Подскочившая Лиза отгребла костяшками пальцев в солнечное сплетение, ее дыхание сбилось, энергетический баланс – тоже. Еще бы, к физическому урону я прибавил астральный.

Раньше всех, как ни странно, очухалась Аня. И попыталась достать меня в прыжке, усилившись «Броней духа». Мудрое решение, но я ведь не ограничен конкретными стихиями. Так почему бы не пробить слабенький доспех третьего класса «Красным кулаком»?

Говно вопрос.

Малолетка вновь на песке. В одном из ребер трещина, на губах появилась кровь.

Думаю, на сегодня хватит.

Шаг назад.

Усаживаюсь на скамью и оглядываю поле битвы. Мои противники стонут, матерятся, ощупывают себя, но в драку не лезут.

– Ты охренел, узкоглазый, – яростно шипит Лиза. – Тебе конец.

– Не в этот раз, – качаю головой.

– Ты пользуешься разными стихиями? – Паша всегда зрит в корень.

В песок у левого кроссовка моего сводного брата входит ледяной шип.

– Обалдеть, – растерянно бормочет Аня.

– Надо рассказать папе, – Лиза осматривает присмиревших подельников. – Пусть решает, что делать с этим выродком.

– Он ничего не решает, – покачал головой Паша. – Всем дед заправляет.

– И что? – не сдается блондинка. – Мы и ему расскажем.

– Тут нет камер, – с улыбкой возразил я. – Сторожевые артефакты вырублены. Моё слово против вашего.

– Поверят нам, – уверенно заявила Аня.

– Разумеется, – сладко протянул я. – Вы заявитесь к лидеру клана, чтобы поразить его воображение. Дедушка, мы встретили одаренного, владеющего четырьмя стихиями!

Повисло гробовое молчание.

В этом мире универсалов нет. Есть вещи, которые не подлежат сомнению. Ты можешь быть стихийным магом, корректировщиком или церковником. Четвертого не дано. Появился на свет с огненным даром – умрешь в этом же классе. Нерушимо, как законы гравитации.

Самое веселое – отморозки начали сомневаться в увиденном. Мне было приятно наблюдать за эмоциями, сменяющими друг друга. Раз универсалов нет, правильно ли они всё поняли? Возможно, какие-то вещи им почудились в пылу сражения. Всякое бывает. Можно предположить, что «мелкий» освоил редкую технику воздушного боя, научился накладывать мороки или маскироваться под другие классы…

То, чего не может быть.

– Идем, – Аня потянула сестру за локоть. – Придумаем что-нибуль.

Сладкая парочка скрылась с горизонта.

Павел несколько секунд сверлил меня тяжелым взглядом, а потом двинулся вслед за родственницами. Переносица у одаренного выглядела жутко, но больше не кровоточила. Видимо, применил одну из регенерационных техник.

Я остался наедине с морем.

Хочется есть.

Завтрак я уже пропустил, но скоро обед.

Подношу к глазам левое запястье. На циферблате половина первого. Обед в час. Так что мне надо понемножку двигать в сторону дома. За столом соберутся все эти клоуны, которых я на дух не переношу. Да, так бывает. Кроме лидера клана, его младшего сына и начальника охраны ко мне почти никто нормально не относится. Спасибо старику, удружил. Усыновление безродного приблудыша без объяснения причин на семейном совете – тот еще подарочек.

Стоит объяснить разницу между принятием в клан и приобщением к роду. Я уже говорил, что клан в Империуме – понятие обширное. Левая тетка с улицы не может стать горничной, не пройдя обряд инициации. Все наши слуги и наемные работники принесли клятву верности клану. Предательство повлечет за собой наказание. Зачастую – смерть. И никто не встанет на сторону крысы – ни имперские суды, ни полиция. Потому что таков закон. Приобщение к роду – нечто принципиально иное. Формально я считаюсь приемным сыном Константина Федоровича. Уникальный случай за последние сто лет. Потому что мой статус позволяет включиться в борьбу за наследство. А наследство здешних аристократов – это не только заводы, пароходы, пакеты акций и банковские счета. Это доступ к Источнику и семейному архиву в комплексе с вечным правом на проживание в имении «Звенящие кедры». Это родовые техники боя, которые держатся в строжайшем секрете на протяжении многих поколений. Это артефакты и голос, к которому глава рода вынужден будет прислушиваться после моего совершеннолетия. То есть – через год. Неудивительно, что каждого встречного-поперечного могущественные старики-дворяне не усыновляют. Если хочется свежей крови и новых способностей, всегда можно организовать брак по расчету. Собственно, так все и делают. Бьюсь об заклад, что женихи Лизы и Ани определены задолго до их рождения. Это же касается и будущей жены Павла. Всё схвачено, вычислено, проверено и перепроверено клановыми генетиками.

И тут – я.

Со своими правами, но без обязанностей.

На бумаге обязанности, конечно, присутствуют. Биться за честь рода, защищать интересы членов клана, отправиться на войну, если призовет император. Не передавать клановое наследие третьим лицам. Там еще много пунктов, всего не упомнишь.

А что на практике?

Сергей Друцкий – ноль без палочки. На войне бесполезен, в межклановых разборках – тоже. Вот каким представляется расклад в глазах потомственных аристократов.

Обеденный зал расположился на первом этаже фамильного особняка. Помещение было обширным, с высоким потолком и необъятным овальным столом, вдоль которого были расставлены старинные резные стулья. Неоднократно отреставрированные, лакированные и обтянутые темно-коричневой тканью. С высокими спинками, украшенными вездесущим гербом. Надо ли говорить, что столовые приборы заказывались в Германии, сервиз – в Богемии, а продукты – у проверенных фермеров из окрестных хозяйств? По залу сновали вышколенные слуги. Панорамные окна были сдвинуты, внутрь врывался прохладный воздух с террасы.

Мы ведь можем обедать на свежем воздухе, правда?

Нет, не можем.

Потому что существуют семейные традиции. Обед – время для сбора всей семьи. Друцкие делятся впечатлениями, обсуждают корпоративные и государственные вопросы, составляют планы на будущее. Это делается под сводами старинного дома, пережившего не одно поколение их предков. На нас взирают портреты выдающихся представителей рода. С потолка свисает громоздкая люстра, а возле западной стены тикают напольные часы, подаренные Петру Вениаминовичу Друцкому Его Императорским Величеством Николаем Алмазовым в 1753 году по случаю победы над турецким флотом у берегов Крыма. Семейная реликвия, ага.

Да-да, вы не ослышались.

Николаем Алмазовым.

Династия Романовых в этой реальности так и не воцарилась. Алмазовы правят Русским Империумом с 1569 года. Именно тогда завершилась Смута, кланы выдвинули из своих рядов верховного владыку и присягнули ему на верность. Никакого захвата престола, всё чин по чину – согласно Уложению, подписанному главами самых могущественных родов. Уложение заверено подписью и печатью Анатолия, первого Патриарха Церкви Равновесия. Исторический документ, хранящийся во дворе императора в Петергофе. Точную копию можно узреть в Эрмитаже.

Так, спросите вы, а откуда же вылезли все эти названия – Петербург, Петергоф и так далее? Если Романовых не было, то и Петр Великий ничего не закладывал на Неве. Окно в Европу не прорубалось, шведам мы не грозили…

Что ж, удивительное совпадение, но Петр в этой реальности всё же объявился. Романовы – могущественный и уважаемый клан, просто они уступили Алмазовым по силе. Это не помешало Петру Первому жениться на Софье Алмазовой, укрепить свое династическое влияние и править Империумом на протяжении двух десятилетий. В этот промежуток времени и была заложена легендарная крепость на Заячьем острове. Правда, случилось это на пару лет позже, чем в альтернативных мирах – в 1705 году.

Ладно, отвлекся я малость.

Выяснилось, что Сергея неплохо выдрессировали в плане обращения с вилкой и ножом. Точнее – с несколькими разновидностями вилок и ножей. Спасибо Настасье Платоновне, нашей преподавательнице по этикету.

За столом собрались только члены семьи. Самое почетное место занимал глава рода, по правую руку от него сидели сыновья, по левую – их жены. Еще дальше разместилось третье поколение Друцких – Паша, Аня, Лиза, семилетняя Алина, дочь Виктора Константиновича, и ее четырехлетний братик Миша. Рядом с Михаилом в виде исключения сидела няня. Замыкал всё это великолепие я. Азиатской приблуде, как меня окрестила Лиза, выделили место на противоположном от главы рода краю стола. Поскольку форма у столешницы овальная, это полный отстой.

Трапеза началась в гробовом молчании.

Внуки Константина Друцкого имели весьма потрепанный вид – и это сильно бросалось в глаза. Обсуждался ли очередной конфликт между моими мучителями и их высокородными предками, я не знаю. В былые времена подонков никто не одергивал. Публично, во всяком случае. Думаю, травля негласно поощрялась.

В дальней части стола, где сидели взрослые, развернулся ленивый диалог о погоде, налогах и внешней политике. Тему подрастающего поколения подчеркнуто обходили стороной.

По залу сновали тени слуг.

Эдакие сервировочные ниндзя, незаметные и величественные. Я не проверял, но есть подозрение, что эти мужчины и женщины способны поймать носком ботинка упавшую чашку с кофе. Не расплескав при этом ни капли.

Изредка я ловил на себе злобные взгляды оппонентов. Уверен, за мной лишь первый раунд схватки. Отморозки не успокоятся и продолжат пакостить. Так что руки придется отбивать не раз и не два. Вопрос в том, отважатся ли Друцкие на прямое столкновение или начнут плести интриги, придумывать изощренные способы мести. Быть начеку – заповедь любого волхва.

Глава рода при организации трапез придерживался ряда старинных европейских традиций. Обедали мы на саксонском фарфоре, но отдельные блюда подавались на серебре. Разговоры начинались лишь после того, как действующий лидер давал формальное разрешение. Это не касалось младших представителей клана – им надлежало молчать, пока к ним напрямую не обратятся старшие. Смена блюда происходила в определенном порядке, установленном чуть ли не полтора столетия назад. Повар у нас французский, что соответствует канону и подчеркивает высокий статус хозяев. Колоритный мужчина по имени Жерар с дипломом «Le Cordon Bleu» и обширным опытом ресторанного шеф-повара за плечами.

Я относился к обедам в имении прохладно. И всячески старался улизнуть с этого мероприятия. Что сложно, учитывая последствия неявки без уважительной причины. Тут и наказания рублем, и жесткие выговоры от наставницы по этикету, и куча других неудобств. Единственный легальный способ откосить от спектакля – находиться за пределами родовых земель. Не думаю, что это мне светит в обозримом будущем.

– Сергей, – Константин Федорович впервые за время трапезы обратился лично ко мне. Разговоры смолкли. Даже вилки и ножи перестали стучать по тарелкам. – Ты свободен после обеда?

Хотелось соврать.

Но мой приемный родитель всё равно узнает правду.

– Планов у меня нет.

– Чудесно, – улыбнулся пожилой волшебник. – Загляни ко мне в кабинет. Есть разговор.

Глава 7

Родовое гнездо Друцких неоднократно достраивалось, перестраивалось, всячески модернизировалось и даже разрушалось до основания. В архиве сохранились записи о смутных временах и клановых войнах, раздиравших Империум на заре его основания. Мне не хотелось бы тут жить в середине шестнадцатого века…

Фундамент нынешней версии особняка заложен в 1715 году. Здание имеет форму квадрата, внутри которого разбит роскошный сад с фонтанами, прогулочными дорожками, беседками и гномоном. Тут же располагалась крытая зимняя оранжерея, вросшая в южное крыло комплекса. За прозрачным скосом просматривались заросли экзотических папоротников, привезенных с Кавказа пальм, рододендронов и других деревьев, о названиях которых я даже не слышал.

Глава рода обустроил личный кабинет в северном крыле. Мне следовало пересечь двор по диагонали, подняться по ступенькам неприметного крыльца в глубине сада и войти в полированную тишину бильярдной. Дальше – через массивную деревянную дверь и узкий коридорчик, мимо библиотеки, архива и гостевых комнат к винтовой лестнице, вписанной в угловую башенку. Лестница ведет сразу на третий этаж. Путь длинный, извилистый. Расположенный вдали от основных маршрутов прислуги и спален домочадцев. В гостевой комнате на моей памяти никто никогда не селился. Подозреваю, что дед забрался в такую даль не случайно. Старик в последние годы полюбил уединение и предпочитал заниматься своими делами в тишине. А дела патриарха одного из старейших кланов России крутились вокруг родовых архивных записей и добытых невесть откуда хроник, которые Архимаг готов был изучать круглосуточно. Наверное, поэтому он и передал корпоративные бразды правления сыновьям.

Я понимал, что разговор будет серьезным. Вероятно, сегодня решится моя судьба. И жалкие разборки с молодой порослью клана не имеют отношения к теме диалога. Через внутренний двор я двигался без спешки, планируя линию поведения.

Главная задача – не выдать себя.

То есть – волхва из другого мира, попавшего в тело мальчишки-азиата. Я не знаю, насколько уникален мой случай. Ума не приложу, какие силы стояли за переносом и чего они добиваются. Есть подозрение, что подобным гостям тут не рады. И если вскроется, что в теле сгинувшего паренька поселился тридцатипятилетний мужик, умеющий пользоваться эфиром и не скованный стихийными ограничениями, ни к чему хорошему это не приведет. Свободы точно не видать. И это, как вы понимаете, меня не устраивает. Если уж судьба предоставила второй шанс в чужом мире, то жить надо по полной, а не гнить под колпаком императорских спецслужб. Да и клановый гнет меня не прельщает. Вряд ли глава дома, принимая меня в семью, действовал из альтруистических побуждений. У лидера свои интересы. Отсюда вытекает вторая задача – выяснить природу этих интересов. И третья – пролить немного света на свое происхождение.

Моя медлительность ничего не дала.

Кабинет оказался заперт.

Пришлось дожидаться хозяина на крохотном пятачке, опершись на деревянные перила, покрытые темным лаком и отполированные бесчисленными прикосновениями рук. Я мог бы задействовать «Дальнее зрение» или «Сверхвосприятие», но предпочел не играть с огнем ради удовлетворения любопытства. Кто его знает, на что способны Архимаги из древних аристократических родов.

– Давно ждешь?

Константин Федорович, восьмидесятитрехлетний старик, выглядел едва ли на пятьдесят. Никакой дряхлости, обрюзгшести, медлительности и шаркающей походки. Сухощавый глава рода больше напоминал учителей восточных единоборств из гонконгских боевиков, чем растолстевших от вредной еды пенсионеров с кучей болячек и распухшей до безобразия медкартой. Седые усы, бородка клинышком, гладко выбритый череп и старомодные очки с круглыми стеклами. То ли доживший до преклонного возраста Джон Леннон, то ли вождь мирового пролетариата и по совместительству отец русской демократии. Прибавьте к этому портрету белоснежную рубашку, безупречно отглаженные брюки, жилетку и теннисные туфли. Через левый локоть волшебника был переброшен черный пиджак, правая рука опиралась на трость. Занятную трость – с деревянными и костяными элементами, металлическими кольцами и набалдашником в виде головы рыси. Набалдашник я сумел рассмотреть значительно позже, когда мы устроились в кабинете. Никогда не понимал людей, которые покупают трости, не имея проблем с ногами. Впрочем, не удивлюсь, если передо мной очередная семейная реликвия. Или мощный артефакт.

– Минут пять.

– Извини, срочный звонок.

– Ничего страшного.

Сама вежливость.

Кабинет весьма непритязательный. Панорамное окно с затемнением. В правом верхнем углу – призрачные штрихи циферблата. Ага, значит стекло – это большой экран, на который можно вывести что угодно. Оставшиеся три стены заняты модульной системой хранения. Множество книг, футляров, лакированных коробок. Фотографии родственников. Громоздкий письменный стол, кожаное кресло, парочка стульев с высокими спинками. На столешнице – стопка документов, придавленных пресс-папье в виде боевого робота-шагателя. Сложенный ноутбук без видимых признаков зарядного устройства. Неужто на взвеси работает? Я слышал о таких моделях, но видеть своими глазами не доводилось.

Останавливаюсь перед выцветшим фотоснимком в позолоченной рамочке. Снимок висит на стене, в одной из пустующих ниш. Четверо молодых ребят в военной форме сидят на борту чего-то массивного и бронированного. Фоном – почерневшие руины. Мундиры офицерские. В одном из военных легко угадывается хозяин кабинета, помолодевший лет на тридцать.

Увлекшись изучением фотографии, я не заметил приближения главы рода.

– Нравится?

– Вы воевали, – констатировал я очевидный факт.

– А ты думал, присяга императору – это пустые слова? – в голосе старика проскользнула добродушная усмешка. – Половины этих людей уже нет в живых. Присаживайся.

Лидер указал на стул с деревянной спинкой. Прямо напротив окна. Со своего места я мог видеть сосны, за которыми маячило обширное безлесое пространство. Семейный полигон.

Несколько секунд Константин Федорович молча стоял у стены. Видимо, разговор о войне пробудил в нем запорошенные пылью воспоминания.

– Нам тут по двадцать, – неожиданно произнес старик. – Самому старшему – двадцать три. Империум постоянно воюет, если ты не в курсе. Так что призвать на службу тебя могут в любой момент.

Я был в курсе.

Взглянув на государство российское в ретроспективе, мы увидим стабильную экспансию. На запад и юг, далекие острова, дикие африканские земли. Даже в Южной Америке у Алмазовых развернута бурная деятельность. Сверхдержава стремится всюду обеспечить военное присутствие. Если взять последние три десятилетия, то секретные и не очень базы растут, словно грибы после дождя. Прежде всего мы соперничаем с Океанической Конфедерацией, а с Сёгунатом находимся в формально дружеских и даже союзнических отношениях. В действительности мы и японцев рассматриваем, как потенциальных противников. Есть взаимные территориальные претензии. Те же Курилы и Приморская губерния. Несколько изолированных анклавов в Тихом океане. Я слышал, что в середине прошлого века случился дипломатический кризис и едва не началась Третья Магическая. Заметьте, с Востоком, а не Западом.

Так, давайте посчитаем.

Сейчас главе рода – восемьдесят три.

На фото – двадцать.

Отнимаем шестьдесят три года, получаем тысяча девятьсот шестьдесят седьмой. Историю новейшего времени я знаю плохо, поскольку еще не успел отучиться в старшей школе, но об этой войне кое-что слышал. Балканский Конфликт. Тогда, в середине «шестидесятых» закрутилась нехилая мясорубка. Пять лет резни с применением магии высокого класса, боевой авиации, наземных войск и артефактов. Империум стремился расширить влияние на бассейны Средиземного и Адриатического морей. Конфедерация воевала чужими руками и всеми силами пыталась воспрепятствовать появлению русских баз на юге Европы. Официально газеты и телевидение трубили о важной миротворческой миссии и борьбе с терроризмом. На деле – бились за Источники.

В моем мире войны разгорались из-за нефти. Чаще всего. Может показаться, что люди стреляют друг в друга по религиозным соображениям, из-за этнических или иных разногласий. Всё это чушь. Я люблю смотреть в корень проблемы. Если в стране, подвергшейся оккупации «миротворцев», есть «черное золото», газ, иные ресурсы – это неплохой повод для поиска и разжигания внутренних противоречий. Еще один повод задуматься – географическое положение. Вам принадлежит стратегически важный пролив или полуостров? Контролируете земли, через которые кто-то надумал проложить газопровод? Тогда ждите в гости зеленую саранчу на бронемашинах.

– Балканский Конфликт, – сказал я.

Константин Федорович обогнул столешницу, сел в кресло и внимательно посмотрел на меня.

– Разве я говорил?

– Нет, – качаю головой. – Простая математика.

– Было дело, – признался лидер клана. – Давнее, грязное и некрасивое дело. Вроде бы, почетное. Вот только… вспоминать не хочется.

Да.

Ты все тиры излазил, народ удивлял…

– Отвлеклись мы, – старик сменил тему и демонстративно раскрыл ноутбук. – А ведь разговор, Сережа, не терпит отлагательств.

– Вы решаете, что со мной делать, – догадался я.

– Уже решили, – глядя в монитор, сообщил патриарх. – И я намерен озвучить это решение, но прежде обрисую картину.

Щелчок по тачпаду.

– Я не просто так обратил твое внимание на снимок. Вторым справа в нашей дружной компании был Тимофей Воронцов. Сейчас он служит в Приказе тайных дел Его Императорского Величества. Не стану озвучивать должность. Сошка не мелкая, прямо скажем… Да-с. Так вот, я в курсе событий, последовавших за твоими опрометчивыми хакерскими забавами. Пошли запросы, начали собираться папочки с делами. Ты спишь, а тебя уже взяли в разработку. И не только они.

– Вы знали, что я – корректировщик. – Решаю не тратить время на ерунду. – И никакой я не Сергей. Откуда я взялся, Константин Федорович? Почему все эти годы я живу в чужой семье? Что с моими воспоминаниями за первые шесть лет? Почему вы меня усыновили? Только не надо про дальние ветви и клановые разборки. Я совершенно не похож на русского.

– Много вопросов, – вздохнул глава рода. – И ответы на них весьма неоднозначны. Нетривиальны. Полагаешь, тебе нужна правда?

– Нужна, – отрезал я.

– Что ж, – снова вздохнул старик. – Тогда слушай. Времени до твоего отъезда у нас мало, поэтому не перебивай.

Мне остается лишь кивнуть.

– Эта история не содержит имен, – тихо произнес Константин Друцкий. – Ты их получишь чуть позже. Итак, представим, что в Токио живет талантливый корректировщик в ранге Абсолюта. Я неправильно выразился, пожалуй. Талант – это Пыль, Знаток. Что же касается Абсолютов, то их на планете единицы. Это гениальные и неуловимые убийцы, мой мальчик. Легенды. А еще встречаются глупые девочки, решившие сбежать из дома после восемнадцати и отправиться в вольное плавание по миру. Кругосветка, случайные друзья и подруги, никаких целей и стремлений. Ну, кроме одного нюанса. Девочке на роду было суждено выйти замуж за наследника малоизвестного дворянского рода, способного мастерски управляться с воздухом. Жениха наша героиня не переваривает. В общем, классика. Такое случается время от времени.

Я невольно затаил дыхание.

– Девочка едва успела достичь ранга Мастера, – сообщил дед. – Серьезная заявка, мощный результат. Лидер клана мог бы ее вернуть, но решил, что перебесится. А девочка, между тем, сошла с туристического лайнера в Иокогаме. Уж не знаю, как она пересеклась с корректировщиком. Теперь это свершившийся факт.

– У них родился сын, – прошептал я.

Друцкий задумчиво кивнул, глядя мне через плечо.

И продолжил:

– Связь с родом окончательно прервалась. Ты ведь понимаешь: корректировщики не могут жить, как нормальные люди. На них кто-то непрерывно охотится. Шиноби нужны правителям и спецслужбам, их вербуют международные кланы. Церковь безжалостно их убивает. Это судьба, Сергей. Бремя крови.

Пауза.

– У вас же обширные связи, – не выдержал я. – Куча денег. Что мешало нанять частного детектива? Или обратиться за помощью к друзьям в Японии?

– Обращался, – горько усмехнулся старик. – Но ты не знаешь, кто такие Абсолюты. Найти их крайне тяжело, если они того не хотят. У Абсолюта тысячи лиц, он свободно путешествует по планете, нигде не задерживаясь. Словно ветер…

Подозреваю, что развязка истории мне не понравится.

– А потом все умерли, – подтвердил мои опасения Константин Федорович. – Как у Шекспира. Я до сих пор пытаюсь выяснить, что же произошло в Токио, но у меня не получается. Думаю, случилась дуэль между равными по силе корректировщиками. Тот, кто победил, начал зачищать следы. Устранять из реальности все упоминания о резне. Бесследно пропали уголовные дела и офицеры полиции, занимавшиеся расследованием. Растворились в неизвестности записи камер наблюдения. Как только я находил очередного свидетеля, пусть второстепенного, выяснялось, что этот человек мертв.

– Но я же уцелел.

– Еще одна загадка, – пожал плечами мой собеседник. – Тебя кто-то спас, уберег от бойни. А затем переправил несколькими стыковочными авиарейсами в Петербург. В каждом из аэропортов, где ты успел побывать, появлялся безымянный сопровождающий. Незнакомец усаживал тебя в самолет с липовыми документами и растворялся в пустоте. Новый аэропорт – новые документы и встречающие лица. Словно круги на воде. Здесь нам дали знать, что мой внук прибыл из Токио.

– И какие гарантии, что я – ваш внук?

– Прямые, – отрезал Друцкий. – ДНК-тест.

– А как вы узнали, что дочь мертва?

У меня чуть не вырвалось слово «мама». Спокойно, Ярослав. Это не твоя мать. Не твоя война, не твои проблемы. Здесь надо просто выжить и ускользнуть от тех, кто попытается взять тебя в оборот.

– Аристократы чувствует такие вещи, – пояснил дед. – Возмущение в Источнике. Аномальная активность. Всякий раз, когда умирает кто-то из наших. И, поверь, это… неприятно. Меня чуть удар не хватил в тот день.

Значит, связь между зоной силы и контролирующим ее кланом крепче, чем я думал. Возьмем на заметку.

– И вы меня усыновили.

– А что еще оставалось делать?

– Бросить. Вы нажили себе могучих врагов.

– Ты – часть моего клана, – прорычал дед. – Кровь превыше всего.

Похоже, я ляпнул несусветную глупость.

– И как же меня зовут? На самом деле?

Старик неопределенно махнул рукой:

– В Империум ты прибыл под именем Кен Мори. До этого было пять или шесть других имен. В общем, то же самое, что Вася Пупкин. Я до сих пор не знаю фамилии твоего отца, Сергей. Извини.

Вот это откровение.

– А что с моей матерью?

– Мария, – взгляд старшего в роду вновь затуманился. А ведь ему действительно больно. И обидно. Ни попрощаться по-людски, ни отомстить. И вообще. Нехорошо это – хоронить своих детей. – Мария Константиновна Друцкая. У меня есть фотографии, ролики. Архив к твоим услугам. До завтрашнего утра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.