Ханна Коуэн
Замерзшие сердца

Hannah Cowan

BLISSFUL HOOK

© Copyright © 2021 by Hannah Cowan

© Захватова О., перевод на русский язык

© Косьянова Е., иллюстрация

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Пролог

Тайлер

6 лет назад

– Развернул свою жалкую задницу, Тайлер, и подошел сюда! Разговор еще не окончен. – Отборная брань, летящая мне вслед, эхом разносится по пустой комнате.

– Ты мне не указ, Аллен. Уж точно не с тех пор, как мне исполнилось двенадцать. Можешь оставить жалкие попытки.

Заметив блики фар в треснувшем окне гостиной, я ускоряю шаг.

– Прояви уважение, ты, бесполезный кусок мяса, – рычит он у меня за спиной. – И не смей поворачиваться ко мне задом! – Подскакивая, он отправляет в стену ветхое потертое откидное кресло.

Устав от бесконечных выпадов, я останавливаюсь в шаге от входной двери и поворачиваюсь лицом к безнадежному пропойце.

Длинные, засаленные, истонченные черные волосы зализаны назад, подчеркивая проплешину в теменной зоне. Меня сверлят налитые кровью глаза, цвет которых сочетается с мешковатой, слишком свободной темно-красной толстовкой. Рот источает запах виски – вонь, вызывающая у меня рвотный рефлекс.

– А ты не много на себя берешь? Ты мне не отец, – выплевываю я сквозь стиснутые зубы. – И это нетвой дом. – Стоя перед отчимом, расправляю плечи.

– Кто здесь забыл свое место, так этоты, щенок. Я у себя дома – до тех пор, пока я нужен твоей мамочке. – Наполненные ядом реплики сочатся сквозь растянутые в усмешке губы, обнажая желтые гниющие зубы.

Едва сдерживаю смех.

–Ты все еще здесь, потому что яне вышвырнул на улицу твою поганую тушу. Будь я уверен, что мама не потащится следом за твоей паразитической задницей, ты бы давно уже сгинул.

C его губ срывается неприятный, холодящий душу смешок – тот самый, который в прошлом мне не раз доводилось слышать из-за двери своей спальни, – вызывая в спине неприятный озноб. Когда-то этой грозной ухмылки было достаточно, чтобы я, ведомый чувством страха, убежал прочь и заперся у себя в комнате.

К счастью, времена меняются.

– Раз мои порядки тебя не устраивают, найди себе новое жилье.

– Да я бы и рад, только я единственный, кого волнует оплата счетов и спасение этого дома от конфискации. Не всем же полагаться на своих дружков-барыг. – Жаль, что в детстве мне не хватало этой уверенности: не будь я размазней, избавил бы себя от многих страданий.

Охваченный яростью, Аллен приближается и тычет мне в грудь длинным дрожащим пальцем:

– Твой поганый язык однажды погубит тебя. Помяни мое слово.

– Буду ждать с нетерпением. Ну а пока, с твоего позволения, мне пора отчаливать. – С высокомерной ухмылкой отступаю, следя за его пальцем, который наконец отрывается от груди и опускается вниз. От отчима веет злобой: он видит, что я не отвечаю гневом на гнев.

Поднимаю руку, легонько машу ему пальцами и выхожу через парадную дверь. Шагаю по тротуару к черной машине с тонированными стеклами, припаркованной возле разбитого фонаря. И пока я иду, меня бросает в жар, прошибает липкий пот, как будто кирпичом приложили по яйцам. Из кармана джинсов достаю пачку сигарет, беру одну штуку, закуриваю.

Машина недовольно сигналит. В ответ на их нетерпение я оттопыриваю средний палец. Сделав последнюю глубокую затяжку, с тяжелым вздохом бросаю сигарету на землю и тушу ее подошвой ботинка.

Тянусь к ручке, открываю дверь – в ноздри ударяет стойкий запах травки. Покачав головой, проскальзываю на пассажирское сиденье. Со мной здороваются, и я их слышу, однако все, на что меня хватает, это ленивое приветствие двумя пальцами. Спустя миг автомобиль выезжает на черную гудронированную дорогу.

Навстречу еще одной ночи, которую хочется забыть.

Глава 1

Тайлер

Наши дни

– Ты точно решил уезжать? До конца отпуска еще несколько дней. К тому же твой брат уже все оплатил – тебе что, его денег не жалко? Поездка явно не из дешевых.

Мама неумолима: пока я заталкиваю оставшиеся вещи в открытый чемодан, она продолжает меня отчитывать. Понятное дело, что тур сюда стоит бешеных бабок. Для ясности: мой драгоценный братец отгрохал свадьбу на Миконосе, так что щеголять своим богатством перед всеми и каждым – привычное для него дело.

– Я не просил Ривера оплачивать номер. Да ибронироватьтоже, насколько мне помнится, – процеживаю с недовольством. – Все, что просил, – не лезть. Так что деньги выбросил он, а не я.

– Неужели нельзя хотя бы несколько дней побыть в хорошем настроении? – Ее глаза медленно закрываются, плечи опускаются, будто бремя разочарования слишком для нее велико. – Ты всех гостей расстраиваешь – с первой секунды, как с трапа сошел, – добавляет она с тяжелым вздохом.

Странно слышать от мамы связные фразы. Обычно для глубокомысленных размышлений она слишком пьяна – переливает из пустого в порожнее, как будто она главный оратор в доме, и до крови расчесывает кожу на предплечьях.

– Виноват. – Придавив крышкой чемодана только что сложенную одежду, я застегиваю молнию, берусь покрепче за ручку и подтягиваю багаж к себе. Спустя миг колесики звонко ударяются о дорогостоящий кафель. – Я поменял билеты, – добавляю, разминая шею, – уже все равно ничего не сделать.

Закрыв глаз, мама ноздрями втягивает воздух и упирается рукой в выступающую бедренную кость. От драматизма этого жеста меня чуть смех не пробирает: Нора Бейтман в образе разочарованной матери!

Чертовски захватывающее зрелище, стоящее двадцати трех лет ожидания…

– Ладно, Тайлер. Поступай как знаешь. Ты все равно никого и никогда не слушал.

А разве было кого?

– Ну, окей, тогда потом поболтаем.

– Попрощайся с Ривером перед отъездом. Ему будет приятно.

– Ага, не сомневаюсь. – Усмехнувшись громче, чем планировал, направляюсь к выходу, волоча за собой чемодан.

Стоит мне выйти в пустой коридор, как за спиной раздается раздраженный вздох. Дверь захлопывается, и я не оглядываюсь. Пусть наслаждается окончанием отпуска, опустошая бутылку за бутылкой из безлимитного бара. Пусть пьет до тех пор, пока не приползет к Риверу в номер и не припадет к унитазу. А когда братца достанет эта новая роль быть опекуном для алкоголички, может быть, мама наконец-то поймет, что я – единственный, кому она нужна, и что она воспринимает меня как должное.

Треснув ладонью по металлическим кнопкам лифта, морщусь от режущей боли. Двери открываются, и я, скрежеща зубами, со всей силы швыряю чемодан в кабину. Мне до жути не хотелось тащиться на эту гребаную свадьбу, что вполне объяснимо: я и мой старший брат ненавидим друг друга. С трудом могу вспомнить время, когда мне не хотелось его вырубить и оставить истекать кровью.

Опять-таки на деле все происходит иначе, поскольку есть между нами одно очень весомое отличие: еслимне кто-то не нравится, я не стесняюсь об этом сказать. Смысла не вижу играть в игры. Ривер же любит планировать, плести интриги.

Он ведь не хотел моего присутствия на свадьбе, о чем я прекрасно знал. Тем не менее Ривер переступил через гордость, чтобы показать окружающим, насколько он меня лучше. Успех, богатство, а теперь и жена. Жена, которая стояла у алтаря, словно пленница, и смотрела на него глазами, не знавшими ничего, кроме алчности. Свадьба ничего для них не значит. Скорее всего, в этом союзе они просто нашли взаимный финансовый интерес.

Что ж, могу сказать одно: он слишком плохо меня знает. Пусть я и не управляю компанией с состоянием в пятьсот тысяч долларов, пусть не удостоился именной вывески на башне небоскреба, зато у меня достаточно средств, чтобы большеникогда не работать, а моя фамилия вышита на спинах тысяч хоккейных джерси, которые продаются по всему миру.

Если Ривер надеялся вызвать чувство зависти, устроив этот спектакль с женушкой, ему следовало придумать план поумнее.

* * *

Эйфория – то чувство, которое испытываешь после отменного секса или когда выползаешь из самолета после длительного перелета в крошечном кресле, куда удалось запихнуть только левую часть задницы. Из самолета, напичканного вопящими детьми и стариками с потными подмышками, которые так и норовят похрапеть тебе в ухо. От этого беспредела не спасли даже наушники, хотя музыка в них орала на всю мощь. Не будь я так взбешен после поездки на свадьбу, меня бы, наверное, все это не так раздражало. Хотя… кого я обманываю? Меня бы все равно разрывало от злости.

Едва я успеваю включить телефон, как он начинает вибрировать. На экране одно за другим всплывают сообщения. Среди них вижу СМС от мамы с обвинениями в скором отъезде. И зачем я подключил ей международный тариф? Мое вечное стремление ей угождать в очередной раз лишает меня покоя. Ладно, пусть будет так. В обиде, злости и презрении все равно нет смысла, ведь, что бы я ни делал, мама выберет Ривера.

Я уже хочу вырубить трубку, как вдруг на экране высвечивается номер. На этот раз не мамин.

– Алло, – не слишком дружелюбным тоном отвечаю я на звонок. У входа в аэропорт вижу такси – начинаю двигаться к машине, волоча за собой чемодан.

– Судя по голосу, перелет не задался, – шутит Мэт. На фоне раздается тихий гогот. – Хотел убедиться, что самолет приземлился.

– Жив. Можешь выдохнуть. – Открыв заднюю дверь черного внедорожника, я пролезаю в салон и складываю шмотки рядом на сиденье. – Адский полет. Устал как собака.

Я пристегиваюсь. Машина трогается.Еще чуть-чуть – и я дома…

– Да ладно!? Ты что, не спал? Отключка – единственное, что спасает во время перелета. Я, например, начинаю блевать, если не сплю.

Так и есть. Сон – лучшее лекарство. Только впопыхах, мечтая поскорее убраться с Миконоса, я забыл на полке в ванной снотворное, так что мой отдых накрылся медным тазом.

– Это уже лишняя информация, Мэт.

Тот разражается смехом.

– Выспись хорошенько, Тай. Спишемся на неделе и обговорим дела.

Хотя Мэт меня не видит, я киваю и закрываю глаза.

– Договорились. Спасибо, что набрал.

– Всегда к твоим услугам, приятель. Увидимся, – прощается он и вешает трубку.

А я запихиваю телефон в спортивную сумку, умирая для остального мира.

* * *

Дома, упав наконец в кровать, я беспробудно сплю до следующего полудня. А дальнейшие две недели – уже после возвращения в мир живых – провожу на льду.

На самом деле я никогда не прерываю тренировки – только если выбора нет, – поэтому столь быстрое возвращение к хоккею – это своеобразное наказание за отъезд из города. Расслабляться нельзя: я слишком многого достиг, дажепревзошел свои ожидания. Хоккей – это все, что у меня есть. Я не могу облажаться. Да и запасного плана у меня все равно нет.

По этой причине каждый день встаю до рассвета, проглатываю коктейль из сырых яиц и протеинового порошка, а потом до самого вечера не расстаюсь с коньками и привкусом металла во рту.

Сегодня утром я притащился на стадион задолго до начала тренировки. Обычно в это время здесь никого нет, но сейчас слышу, как по коридорам арены эхом разносится низкий, оглушительный голос: будущий звездный игрок команды «Ванкувер Варриорз» – и по совместительству мой лучший друг – выплескивает ярость на беднягу, которому не посчастливилось оказаться по ту сторону телефона.

И тут у меня глаза округляются: я слышу, как он в гневе выплевывает имя своей младшей сестры.Вот дерьмо.

– Ты доэтого еще не доросла, Грейси!

– Я достаточно выросла, чтобы понимать взрослую речь! Называй вещи своими именами, Оукли!

Я застываю как вкопанный. Слышу знакомый девчачий голос, который вопит в трубку, даже не подозревая, что звонок поставлен на громкую связь.

– Хочешь, чтобы я по-взрослому изъяснялся? Тогда прекрати вести себя как шестнадцатилетний подросток! Интересно, что бы сказала мама?

– Вот только маму сюда не приплетай! И хватит меня контролировать! Ты мне не отец!

Я морщусь, стиснув зубы: что ж, Грейси за словом в карман не полезет.

Внезапно громкая связь обрубается. И теперь, пока лезвия коньков вгрызаются в исцарапанный бетон, я размышляю, как поступить дальше: проигнорировать скандал, а потом расхлебывать на льду последствия неадекватного поведения Грейси Хаттон или же выслушать часовой рассказ Оукли и поддержать друга перед тренировкой.

– Твою ж мать… – С всплеском раздражения направляюсь к раздевалке.

Дверь не заперта. На деревянной скамье, запустив пальцы в мокрые всклокоченные волосы, сидит Оукли, сгорбившись и тяжело дыша. Заметив мое присутствие, он поднимает глаза, кивает единожды и снова устремляет взгляд в пол между согнутыми в коленях ногами.

– Салют, – бормочет он.

– Ты как? В порядке?

– Семейные дрязги. Жить буду.

– Только, видимо, лысым. Или выдирание волос – часть ежедневного ритуала?

Руки Оукли соскальзывают с головы на колени.

Прижав спину к синей кирпичной стене, он запрокидывает голову и упирается в бетон затылком.

– Помнишь девчонку, о которой трепался Грант? Ту, которую он пригласил на яхту в июне на три дня, – добавляет он, подняв на меня глаза и скривив от гнева рот.

– Та, что с гибкой спинкой? – припоминаю я, насупившись.

– Боже праведный, Тайлер! – шипит Оукли. От неприязни у него даже плечи вздрагивают.

Твою. Мать.

Ярость – такое знакомое мне чувство – переполняет нутро, хотя я изо всех сил стараюсь не подавать вида.

– Это нормально… Она ведь танцами занималась…

Плечо Оукли врезается в мое, вызывая приступ острой боли. На напряженном лице читается предупреждение.

– Эй, я шучу.

– Шутки у тебя плоские.

Я по-прежнему невозмутим.

– Не переживай из-за Гранта, дружище.

Этот гребаный нытик не стоит и капли внимания. Вот уж не думал, что из всех игроков сестра Оукли свяжется с Грантом Вестеном. Этот задрот почти не вылезает со скамейки запасных, а внешне напоминает двенадцатилетнего сопляка.

Видимо, после поездки нашей компании в Мексику в прошлом году – Оукли, Ава, Грейси, Адам и я – она конкретно снизила планку. Как бы то ни было, но после всего, что произошло между мной и Грей на отдыхе, от одной мысли об этой парочке моя челюсть начинает ходить ходуном, стирая в порошок коренные зубы.

– Тебе не понять – у тебя нет сестры.

– Зато брат есть. Тот еще ублюдок. – Я падаю на скамейку рядом с Оукли.

– Точно, – смеясь, он закидывает руки над головой, чтобы потянуться. – Просто не хочу, чтобы люди шептались. Мне плевать, с кем вы все спите. Но если дело касается моей сестры…

Внутренности сжимаются под грузом вины. Мне, как и Оукли, совсем не хочется поднимать тему любовных приключений Грейси. Уж точно не после недельного отпуска в ее вагине, когда она в порыве страсти выкрикивала мое имя. Не после того, как я изучил ее тело и узнал 1001 способ намочить ее трусики.

Сглатываю. Та поездка – ошибка, и именно по этой причине мы с Грейси теперь не общаемся. Я по уши погряз в нестихающем чувстве вины – еще чуть-чуть и я захлебнусь. Все, что между нами произошло, больше не имеет значения. Все кончено. И правильно, что мы решили оборвать все контакты.

– Приму во внимание, – бормочу я.

– Знаешь, как бы мне ни хотелось играть за «Ванкувер», я не подпишу контракт, если мне придется выслушивать это дерьмо.

Я усмехаюсь:

– Еще как подпишешь.

Его хохот – признак того, что я попал в точку. Оукли пойдет на все, лишь бы снова играть в «Ванкувере», и никакие слухи ему не помеха.

– Только «Сиэттлу» не разболтай. Они все еще на чудо надеются.

– Чтобы попытать счастье, сначала им придется побороться со мной и остальными парнями из «Ванкувера».

Оукли, приобняв меня за плечо, кивает и мечтательно шепчет:

– Я уже покраснел от смущения, Тай.

Глава 2

Тайлер

Ненавижу гребаное такси.

Стойкий запах пота. Отвратительная подвеска – настолько паршивая, что тебя болтает из стороны в сторону до тошноты. Назойливые водители, которые не догоняют, что молчание – это прежде всегонежелание вступать с ними в беседу. Порой жалею, что в качестве меры предосторожности не могу заткнуть уши берушами.

Окажись в другой ситуации, я бы ни за что на свете не согласился тесниться на крошечном заднем сиденье с двумя широкоплечими хоккеистами. Но сегодня Мэтт хочет веселья, а когда у него свербит – выбирать не приходится. Я неоднократно – и безуспешно – старался его вразумить. Вот почему сегодня я не отлеживаюсь в ледяной ванне, пытаясь унять боль, пронизывающую все мое тело.

Днем – уже ближе к концу изнурительной тренировки – мне позвонил Мэтт и начал уговаривать поехать с ним в центр города в недавно открывшийся клуб. Гребаная тусовка – последнее, чего мне хотелось, но разве кого-то это заботит? К тому же мои товарищи по команде, будучи теми еще алконавтами, выхватили трубку и без лишних раздумий приняли приглашение как собственное.

– Вы что, не могли взять тачку побольше? – психую я, не обращая внимания на локоть Мэтта, болезненно вонзающийся мне в ребра.

Тот отмахивается:

– Мы почти на месте. Заканчивай ныть, Тай.

– Закончу, если ты перестанешь пихать меня локтем.

– Эй, я ж не специально!

Один из ребят – Коннор – поворачивается с пассажирского сиденья, прищурив угольно-черные глаза:

– Может, вы оба заткнетесь? Ведете себя как чокнутая парочка.

– Ой, простите, – недовольно ворчим мы в ответ.

– Мы подъезжаем, – слева от меня раздается вздох Эйдена, друга Коннора.

Водитель паркуется, и мы все выползаем на улицу. Коннор через опущенное окно протягивает таксисту полтинник. Автомобиль отъезжает, и я со стоном поражения окидываю взглядом представшую передо мной катастрофу вселенского масштаба.

Темно-красное кирпичное здание освещено неоновыми огоньками, проливающими свет на длинную кишку из людей. Возле двойных дверей, повернувшись лицом к толпе, дежурит парочка высоких, хорошо сложенных головорезов, отталкивая нетерпеливых – и, скорее всего, несовершеннолетних – подростков на тротуар, пока те пытаются их облапошить и проникнуть в помещение клуба.

Рэп гремит с такой силой, что бетон под ногами вибрирует. Мэтт решительно направляется ко входу и бессовестно пролезает вперед, распихивая по сторонам четырех девчонок. Я тащусь сзади и слышу их возмущения, но ничем, кроме раздраженного вздоха в сторону друга, помочь не могу.

– Джоуи, дружище! Как житуха? – кричит Мэтт одному из вышибал – тому, что повыше.

С удивлением наблюдаю, как суровый парень неожиданно расплывается в широкой улыбке и притягивает Мэтта в дружеские объятия.

– Малыш Мэтти! Рад видеть, брат! Спасибо за проходку – пацанам понравилась игра! Новый вратарь «Сэйнтсов» тебе и в подметки не годится, но разве ты виноват?

– Твои речи – бальзам для ушей, – хвастает Мэтт; его эго растет прямо у меня на глазах. – Дай знать, когда соберетесь на матч. Достану билеты.

– Заметано. Оторвитесь, парни, – наставляет Джоуи, открывая дверь.

– Это мы умеем, – подтрунивает Мэтт, одаривая нас самодовольной ухмылкой. Он как будто знает, что мы не слишком-то рады.

Покачав головой, я следую за ним на просторы «Грешного рая». Несколько секунд спустя глаза привыкают к мерцающему свету, отражающемуся от металлических балок на потолке. Догнав Мэтта, я шагаю рядом, ощущая пульсацию баса, который накатывает на тело, словно приливная волна.

Клуб совершенно новый, хотя и ничем не отличается от мест, где я бывал раньше. На территории расположены четыре бара со спиртными напитками и стаканчиками – они как стеклянные, только не бьются при падении. Бармены здесь встречаются разные: от раздраженной леди до типичного самца в шортах цвета хаки, который ищет, с кем бы перепихнуться во время перерыва.

В центре раскинулся огромный танцпол, усеянный жаркими полуобнаженными девицами, и парнями, которые норовят ими полакомиться. Мимо прошмыгнул парень – в нос ударил едкий запах пота и травки. От отвращения морщусь. Дьявол, эти люди даже парфюм выбирают с запахом марихуаны…

– Курс на бар! – вопит Мэтт мне в ухо, прежде чем исчезнуть из виду.

Протяжно вздохнув, я пробираюсь к стойке и чуть не падаю на задницу, когда на меня налетает брюнетка с налитыми кровью глазами, запутавшаяся в собственных ногах. Ругаться особо не хочется, поэтому, проглотив недовольство, я просто кладу руки ей на плечи и помогаю поймать равновесие.

Эйдена и Коннора нигде не видно – скорее всего, они уже нашли укромное местечко и спрятались от любопытных глаз.

Зато нахожу Мэтта. Тот, прислонившись к барной стойке, размахивает руками, как полный идиот. В какой-то момент он разворачивается – почти как одноногая балерина – и видит, что я стою у него за спиной.

– Держи, принцесса. – Он пихает мне в грудь высокий стакан с ромом и колой – из-за резкого толчка напиток переливается через край прямо мне на черную футболку. Прикусив язык, я забираю коктейль. – Кончай дуться, умоляю! Неужели нельзя хотя бы разочек расслабиться? – Голос Мэтта едва слышен из-за назойливого ритма техно.

– Для начала нужно надраться. Поищи остальных, а я пока посижу. – Я легонько подталкиваю друга в плечо.

Мэтт вроде и хочет поспорить, но, понимая, что это бесполезно, соглашается и поспешно удаляется.

Мне нравится этот парень, даже очень, но все же я предпочитаю одиночество.

Повернувшись к бару, допиваю напиток, после чего, протиснувшись сквозь очередь, заказываю еще коктейль – или три. К тому моменту, когда пятый стакан скользит по стойке прямиком мне в ладонь, я наконец-то ощущаю тепло алкоголя, разлившегося по всему организму.

Вдруг меня кто-то похлопывает – я вздрагиваю, отступаю от барной стойки, оборачиваюсь. Вижу невысокую кучерявую брюнетку с неловко сложенными руками.

Прогулявшись взглядом по ее телу, выгибаю бровь:

– Что-то нужно?

Очки сползают с ее тонкого длинного носа. Одним быстрым движением девушка опускает руки вдоль туловища, окидывает тревожным взглядом переполненный бар. Я прислоняюсь спиной к стойке, вальяжно раскидываю локти и заинтригованно наблюдаю, как она пытается что-то сказать двум подружкам, которые, стоя чуть поодаль, приветственно мне машут пальцами.

– Язык проглотила? – поддразниваю я, ухмыляясь румянцу на ее щеках.

И вот я опять в центре внимания. Глаза незнакомки широко распахнуты, как будто она чем-то взволнована, губы подергиваются, желая что-то сказать.

– Не бойся, я не кусаюсь, – подмигиваю я. – Если только чуть-чуть…

Она волнуется, и это настолько забавно, что я едва сдерживаю смех.

Но тут, когда она наконец открывает рот, чтобы заговорить, ее дерзко отталкивают в сторону. Напротив меня появляется такая же невысокая, но более уверенная в себе золотовласая горячая красотка.

Все происходит в мгновение ока: едва я успеваю сообразить, что впервые за несколько месяцев передо мной стоит Грейси, визг брюнетки, которая спотыкается и чуть не падает на пол, притягивает мое внимание обратно. Прищурив глаза до узких щелей, девушка бросает на Грейси язвительный взгляд.

Снова смотрю на блондинку.

– Обязательно нужно толкаться? – вспыхиваю я.

Грейси меня игнорирует: она всецело сосредоточена на сопернице и этом странном собственническом противостоянии. Впрочем брюнетка тоже не лыком шита – заметив, что она мне приятна, она набирается смелости и снова подходит.

– Я Саванна, – представляется она с искрометной улыбкой.

Но стоит мне открыть рот, чтобы ответить, как тут же вклинивается Грейси:

– Рада знакомству, Саванна. Я Грейси.

Хотя ее слова и звучат неотчетливо, в них ясно прослеживается ревность.

– Тайлер. – Приветственно кивнув, делаю шаг в сторону Саванны. – Не обижайся на Грейси – она не умеет общаться с людьми одного пола.

Грейси усмехается.

Саванна выдерживает паузу, смотрит то на меня, то на соперницу. Наряду с этим я замечаю, насколько неловко она себя чувствует.

– Кто бы говорил… – выплевывает Грейси, глядя исподлобья, и складывает руки под грудью.

Приподняв бровь, я тихонько хихикаю.

– Ты серьезно? Это всего один раз случилось. К тому же ты не просила, чтобы я перестал его бить.

– А должна была? Он был в отключке…

Нечего было ее лапать. Да еще и в моем присутствии. Этот инцидент произошел вскоре после Мексики, когда память о нас была слишком свежа, а чувство ревности не знало границ.

Признаться честно, я не сожалею ни об одном нанесенном ударе.

– Лучше я пойду… – Чувствуя себя лишней, Саванна неуклюже разворачивается и упархивает обратно к подружкам.

Грейси, изогнувшись как кошка, придвигается ближе:

– Думала, женщины для тебя – не главное. Разве ты не так говорил?

Да, именно так. Этомоя фраза, сказанная в момент расставания.

Я мотаю головой, отчаянно пытаясь вырвать ее когти из памяти. Отворачиваюсь к стойке и поднимаю два пальца, чтобы заказать себе выпить.

– Невежливо убегать посреди разговора. – Грейси, явно не желая отступать, хватает меня за предплечье.

Смотрю на нее настолько холодно, насколько получается.

– Невежливо влезать в чужие беседы, – огрызаюсь я, отдергивая ее пальцы.

– Скажи спасибо, что помогла. Тебе ведь нельзя отвлекаться.

– Твой брат в курсе, что ты здесь?

– Онбрат, а не отец. С чего он должен знать?

– Это захолустье кишит подонками. Или ты с закрытыми глазами ходишь?

– Я в состоянии о себе позаботиться, Тай. – Грейси берет меня под руку, как будто опровергая свои же слова.

Стараюсь не реагировать.

– Куда твои друзья подевались? Тебе что, доставать больше некого?

Грейси, игнорируя обидную реплику, в один присест допивает красный напиток – я даже не заметил, когда она успела его заказать. А потом грубо дергает меня за руку.

Без всякого желания отхожу от стойки. Вздыхаю, осознав, что она тащит меня в сторону переполненного танцпола, где температура выше раз в десять. Меня переполняет желание развернуться и бежать в противоположном направлении, поэтому, будучи говнюком, которого она так хорошо знает, я выдергиваю руку и поспешно удаляюсь.

Верчу головой в поисках выхода и, наконец-то заметив над двойными дверьми красную неоновую вывеску, без оглядки устремляюсь на волю.

Глава 3

Тайлер

Даже не знаю, сколько раз в своей жизни я зарекался бросить курить. Сигареты – одна из тех вредных привычек, которую все ненавидят, но избавляются от которой лишь единицы. И я в эти единицы, увы, не попал.

Свою первую сигарету я выкурил в шестнадцать. Удивительно, но до того дня я никогда не заострял внимание на отчиме, который годами, не стесняясь, дымил прямо в доме. Я всегда считал, что сигареты – это всего лишь часть имиджа, привычка, из-за которой в помещении начинает смердеть. И только когда Аллен предложил мне сделать затяжку, до меня вдруг дошло, что это такое.

Каждый вечер, как только мама переступала порог дома, отправляясь на очередную утомительную смену в захудалом ресторанчике в соседнем квартале, Аллен предлагал мне сигарету. В каком-то смысле совместные перекуры превратились в ритуал примирения, ибо только в это время суток в доме никто не ругался и не размахивал кулаками.

Жаль, что никто не удосужился рассказать мне об идиотском эффекте заложника, который вызывает эта зависимость. Наверное, я бы и не стал начинать. А может, и стал бы… Что ж, полагаю, этого мы никогда не узнаем.

Делаю очередную затяжку – горло раздирает знакомое жжение. По венам бежит алкоголь, уберегая кожу от жалящего морозного воздуха. Плечи расслабляются – по крайней мере на время. Как же я рад, что хмельное зелье в желудке не затуманило мне рассудок.

В такие моменты начинаю понимать, почему некоторые люди посылают трезвость к чертям и предпочитают находиться под градусом. Как и моя мама. На мгновение я даже сочувствую ей.

Спустя несколько минут принимаю решение вернуться. Бросаю сигарету на землю, тушу каблуком ботинка, делаю последний глоток свежего прохладного воздуха и захожу в клуб. Музыка стихла, хотя я уверен, что приглушенные ритмы – это лишь побочное действие алкоголя, влитого в глотку за последние несколько часов.

Направляясь к бару, снова вижу ее. Не заметить ее просто невозможно.

Золотистые локоны струятся по спине, подпрыгивая при каждом шаге, точно пружинки. Кожаные штаны обтягивают длинные подтянутые ножки, а облегающий черный топ даже не прикрывает… пирсинг в пупке?

Как же трудно оторваться от танца: каждое ее движение излучает уверенность, сочится сладостью, словно стекающий с деревянной ложки мед.

И тут передо мной разыгрывается картина: прямиком в ее сторону направляется невысокий худощавый парень, становится за ее спиной и кладет свои грязные ручонки на обнаженную талию. От этого зрелища у меня каменеют плечи, а руки невольно сжимаются в кулаки. Прямой наводкой иду к наглецу, отпихиваю его в сторону и, не дождавшись ни малейшей реакции, с раздраженным, почти собственническим рыком занимаю его место.

Раскаленные бедра пылают под пальцами, обжигают так сильно, что лучше бы их отпустить. Накал спадает, когда через несколько секунд спина Грейси расслабленно прижимается к моей груди. Она так уверенно и легко покачивается, что я заворожено начинаю двигаться в такт, чувствуя, как наши тела сливаются в сгусток запретной энергии и неоспоримого вожделения.

К Грейси я прикасаюсь далеко не впервые, ноэто ощущение для меня ново. Я трогаю ее прилюдно, меня ничто не сдерживает. И, черт подери, как же я возбуждаюсь! Вокруг столько людей и такая давка, что держать член вдали от ее задницы становится все труднее.

Мгновением позже – не в силах больше терпеть – я шумно всасываю воздух сквозь сомкнутые зубы. Любые попытки скрыть растущее возбуждение отныне теряют смысл: член уже упирается промо ей в поясницу. К моему удивлению – и к своему тоже, – Грейси разворачивается ко мне лицом.

По-прежнему находясь у меня в объятиях, она смотрит на меня большими глазами, чуть приоткрыв губы, и от этого взгляда хочется вцепиться в шею того подонка, который только что посмел к ней прикоснуться.

– Тай? – удивляется она, хватаясь за мои бицепсы.

Пальцы, покинув пристанище на ее пояснице, уже скользят по бедрам, по животу, пока не доходят до пупка. Поиграв с металлическим шариком, я со стоном улыбаюсь – и правда пирсинг.

Обрисовываю круг вокруг сережки. Чувствую, как по ее телу пробегает дрожь, которую никто, кроме меня, не замечает.

– Да, как видишь, – бормочу я.

Грейси делает осторожный шаг ближе, сокращая и без того маленькое расстояние. В этот момент я умоляю себя отступить – да только все бесполезно, потому что она прижимается, кладет ладонь мне на живот и начинает красться вверх по туловищу.

– Грей, мы не просто так разошлись, – выдавливаю я, чуть не поперхнувшись на ее имени.

Как бы мне ни хотелось скрыться, отвести куда-нибудь взгляд, глаза как будто приклеились.

И вот тогда, когда Грейси мило – и так невинно – улыбается, до меня вдруг доходит: сегодняшняя встреча ничем хорошим не закончится.

– А зачем разглашать? Пусть это будет нашей маленькой тайной. Как раньше.

– Это несерьезно. И глупо, – мямлю я в ответ.

– Мы друг другу ничем не обязаны – просто снимем напряжение.

Всем своим видом я пытаюсь показать, что не готов. При этом в мозгах назойливо вертится слово «да».

– Нет.

– Да.

Мои пьяные мысли и ее согласие звучат в унисон. Опасность грядущих действий вмиг улетучивается – единственное, о чем в данный момент получается думать, это о кайфе, который я испытываю, вновь прикасаясь к ее телу. Не останавливаясь, я скольжу ладонью по талии, крадусь в направлении головы, а добравшись – запускаю пальцы в волосы. В абсолютном блаженстве разглядываю ее рот, наблюдаю, как выглядывает язык, как он скользит по нижней губе, придавая ей влажный блеск.

– Да пошло все…

Когда слов больше не остается, я горячо прижимаюсь к ее губам. Грейси в ответ осыпает меня пылкими, страстными поцелуями. Ей нравится мой вкус, равно как и мне нравится сладость клубничного блеска, уже размазанного по нашим губам. Рука, которая покоилась у меня на груди, подбирается к волосам; другая – собственнически прячется в переднем кармане моих джинсов.

Прикусываю ее нижнюю губу – Грейси испускает едва слышный стон. И вот я уже проталкиваюсь сквозь приоткрытые губы, чтобы прикоснуться языком к ее языку.

С глазами, такими голубыми и полными вожделения, она отстраняется.

– Такси…

– Такси? – переспрашиваю, недоумевая.

Игнорируя вопрос, Грейси достает из сумочки телефон и смотрит на яркий экран.

– Машина приехала. Я заказывала.

– Ты уверена?

Она кивает в ответ и тянется, чтобы взять меня за руку. Сначала я отстраняюсь, но заметив возражение в ее глазах, переплетаю наши пальцы.

– Тогда поехали.

* * *

Едва мы успеваем переступить порог моей квартиры, как наши руки нетерпеливо пускаются в танец, разбрасывая по полу одежду.

Я ловко расстегиваю молнию на кожаных брюках Грейси и приспускаю их вниз. Влажными губами она прижимается к моей шее, порождая волну возбуждения, от которой хочется застонать. Вылезать из узких брюк – занятие непростое, но Грейси быстро справляется и одним резким толчком отправляет их в полет.

Я отступаю.

– Никогда больше их не надевай, – хриплю я, поднимая ее на руки, и с гулким грохотом прижимаю спиной к стене.

Снова нахожу ее губы. Целую так грубо, что боюсь оставить синяки на розовой коже. Ее ноги обвиваются вокруг моей талии; жадные, торопливые пальцы нащупывают пуговицу на джинсах. Штаны расстегиваются – она приспускает их ногами. Руки тем временем находят пристанище у меня в волосах.

Как только джинсы спадают до лодыжек, сквозь меня прорывается смех. Разум как будто мутнеет. Я опускаю руку, тру между ног, ласкаю большим пальцем намокшую ткань кружевного белья. Влага и тепло заводят все сильнее. Дыхание Грейси сбивается, и она тянется к поясу моих трусов.

Приспускаю боксеры, отодвигаю ее трусики в сторону.

– Не волнуйся, я предохраняюсь таблетками, – шепчет она.

Успев кивнуть, я ввожу в нее палец. А потом еще один.

Грейси упирается головой мне в плечо, впивается в кожу зубами.

– Ты вся мокрая.

Пальцам тесно внутри – это так возбуждает, что член, теперь уже став каменным, упирается ей прямо в живот. Грейси кивает, все еще уткнувшись лицом в шею, и отзвуки ее наслаждения вибрацией пропитывая всю комнату.

– Ты уверена? – Я сразу жалею о сказанном: если она не захочет, я буду полным идиотом, придурком, который снова попал в ее паутину.

Грейси отвечает безмолвно: опускает руку, обхватывает член маленькой ладонью и начинает легонько поглаживать, пытаясь остановить преждевременный фейерверк. Смотрит на пульсирующий член; глаза ее загадочны, широко распахнуты, наполнены желанием.

Я знаю, что должен отступить, сказать, чтобы она ушла, а потом удариться головой о стену за то, что снова попал в ее сети. Но не могу. Тело Грейси – это рай. И мне настолько хорошо, что я теряю голову. Я словно взлетаю, поднимаюсь по стене все выше и выше, как будто меня укусил радиоактивный паук, превратив в Человека-паука.

Выбросив из головы лишние мысли, я накрываю ее руку ладонью и начинаю помогать, легонько толкая член бедрами и прижимаясь к входу влажной головкой.

– Тайлер, пожалуйста, не дразни меня.

Черт, я и забыл, как она прекрасна, когда умоляет.

Со стоном удовольствия погружаюсь в нее.

–Твою ж мать, как хорошо…

Ее киска сжимает мой член – от калейдоскопа ощущений я до крови прикусываю губу. Снова отстраняюсь и, услышав раздосадованный возглас, несу Грейси на диван на подушки.

– На колени. Возьмись за спинку, – приказываю я, устраиваясь позади.

Ягодицы раскраснелись от ударов о стену, но я все равно хватаюсь руками, сжимаю и разжимаю их, вспоминая, как эту попку однажды окрасила сперма.

– Знаю, о чем ты думаешь, – хнычет она, упираясь мне в руки. – Я тоже помню.

Сдержав стон, я берусь за член. Грейси так сильно намокла, что я вхожу в нее без сопротивления и погружаюсь по самые яйца.

– Ты такая узкая, Грей, – хриплю я, подгоняя бедра и ударяясь о ее мягкое место.

– Да… Вот здесь… – Она дышит быстро, пытается насытиться воздухом, хотя всю работу выполняю исключительно я. Нет, я не против: она знает, что мне нравится доминировать.

Грейси опускает голову на диван, тянется назад, касаясь всех частей моего тела, до которых может достать. Царапает меня и хватает, неистовствуя в преддверии оргазма.

Я собираю в кулак ее волосы, рывком притягиваю к себе. Касаюсь губами уха, прижимаюсь бедрами к заднице.

– Здесь?

– Да, да, – хнычет Грейси.

Я знаю одно: как только член сожмется внутри во время оргазма, я сразу же кончу.

И вот спина Грейси выгибается, стенки влагалища начинают пульсировать. Она кричит мое имя – настолько громко, что оно эхом отскакивает от стен. Теряя силы, она пытается не упасть, поэтому, стоя вплотную к ней, я хватаю ее за талию и поддерживаю.

Войдя в нее в последний раз, я кончаю, со стоном наполняя ее до самых краев.

–Да… Да…

Грейси наблюдает, как я возвращаюсь с небес. Губы ее не сомкнуты, глаза спокойны.

Ее неожиданный смех вызывает у меня недоумение.

– Вышло даже лучше, чем я помню.

Глава 4

Тайлер

Первое, на что я обращаю внимание после пробуждения, – неестественный блеск влаги на коже. Такое увидишь нечасто, ведь какая бы холодрыга на улице ни стояла, я никогда не закрываю окна в спальне. Ябуквально не могу заснуть, пока не продрогну до костей – и неважно, вызван этот эффект лекарствами или происходит естественным образом.

А уж тем более странно, что я чувствую дуновение ветра сквозь открытую форточку. В комнате вроде бы прохладно, но я почему-то вспотел – да так сильно, что, если бы мне пришлось подняться с кровати, на простыне подо мной осталось бы огромное пятно в форме Тайлера.

Вдруг, совсем того не ожидая, ощущаю прикосновение – медленное витиеватое путешествие маленькой ладони по влажной груди.

Ошарашенный, открываю глаза навстречу обжигающим солнечным лучам. И пока я морщусь под завесой слез, привыкая к ослепительному свету, наконец замечаю белокурые локоны, беспорядочно рассыпанные по подушке. Дыхание девушки ритмично бьется мне в ухо, а рот находится всего в сантиметре от моей щеки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.