Андрей Садыков
Живые души

I

«Как оказалось, моя жизнь действительно вмещает в себя совершенно разные невероятности…» – задумчиво проговорил я, сидя на крыльце деревенской бани-бочки и всматриваясь в даль бездонной голубизны неба.

«Невероятности… невероятности…», – почему-то безостановочно вертелось на языке. Я раздумывал над тем, какое название подошло бы моей книге лучше всего.

Лето медленно подползало к концу. Август уже точно стал лучшей частью моей солнечной трилогии. За этот месяц я наконец понял, что умею неплохо писать и собрался рассказать свою историю. Мне удалось всецело ощутить призвание в конце лучезарной поры, когда я пересмотрел все случившиеся события до сегодняшнего дня. Почему я раньше в полной мере не разрешал себе творить, считая это пустой тратой времени, вопрос непостижимый. Такой ворох мыслей кружил в голове, когда мгновенным импульсом просияло мое предназначение. Оказалось, что когда хочешь написать что-то стоящее, первые робкие порывы мысли выражаются каким-то неопределенным чувством. Оно похоже сразу на все на Свете: и на неразделенную любовь, и на грусть разлуки, и на тяжесть душевного груза… И в то же время на детскую веселость, необъяснимо, мимолетно и резво ворвавшуюся в распахнутую настежь душу. Кажется, что надо записать хоть что-то, но почему-то боязно начать. Но стоит только побороть свой страх благодаря неиссякаемой внутренней силе, дающейся человеку Господом, то предложения начинают литься рекой сами, пока не закончатся. Конечно, всегда можно попробовать продолжить, чтобы вымучивать из себя несвязные отрывки, но эти старания бессмысленны. Потому что на самом деле четко ощущается тот миг, когда пора остановиться, чтобы не стать неестественным.

Именно сегодня побороть себя, чтобы начать, было нелегко. Наступила середина дня, медленно и незаметно клонившаяся к вечеру.

Наша семья отдыхала в деревне уже восьмое лето подряд. За годы, проведенные здесь, я осознал, что именно эта земля стала исконно родной и ближе всего лежит к моему сердцу. Наш дом – большой и просторный внутри, но скромный снаружи – оживленно смотрел на округу добрыми окнами. Он искренне радовался тому, что еще с давних времен оказался нужен людям; что смог согреть их, накормить и стать для них летним теплым пристанищем.

Я люблю жить летом в деревне. Детство, частично проведенное в местных краях, сделало их моим источником силы. И неспроста.

Дом, купленный дедом вместе с большим участком, был обжит за годы летнего обитания. Чувствовалось, как избушка питает всех энергией мудрости и благодарит за то, что ее не бросили, а полюбили. За подвиг ежегодных приездов в деревню стоит наградить мою бабушку, сохранившую эту традицию даже в самые холодные годы. И все потому, что она всей душой желала, чтобы ее внук проводил каникулы на природе и свежем воздухе.

В деревне я всегда находил, чем заняться. Здесь часто появлялись общительные сверстники, готовые объединиться со мной ради веселых детских игр и приключений.

Меня всегда искренне изумляли сногсшибательные закаты, ослепляющие своей целостностью и величием; рассветы, вселяющие желание жить всеобъемлюще. В деревне я впервые ощутил, как в моей душе рождается чувство настоящего восхищения, обращенного к природе.

Каждый год мы всей семьей приезжаем в деревню ради того, чтобы слиться с необыкновенной и будто бы уже забытой стихией, столь отдаленной от человека в городе. Ради того, чтобы вновь научиться ощущать ценность каждого мгновения жизни и проникнуться чувством безмерного счастья. Оно всегда охватывает с ног до головы, стоит только вспомнить, что существует истинная летняя безмятежная жизнь, никак не связанная со скоростным течением жизни цивилизованной.

В деревне обретается спокойствие души. Удивительно, но отношение к жизни меняется мгновенно, начиная влиять и на физические ощущения.

В местах, где человек господствует над окружающей средой, не существует гармонии, а чаще всего лишь иллюзия настоящей жизненной симметрии. В деревне же каждый шорох задуман природой, чтобы она продолжала жить. И потому, когда человек, приезжая в сельскую местность, тоже становится частью необъятного, ладного мира, он испытывает неподдельный восторг.

Нынешнее лето стало для меня особенным: я наконец осознал свое предназначение, витавшее в воздухе где-то поблизости, рядом со мной. Несвойственная мне определенность искренне восхищала и в щекотала нервы одновременно.

«А вдруг ты выбрал не тот путь?» – шептала Тьма, пытавшаяся развернуть меня к безжалостной борьбе и внутренним поискам. Знаете, Мрак порой очень помогает. Закрыться от внешнего мира, защититься от лишней суеты и пережить возникшие будто из ниоткуда трудности. Но когда ты оказываешься в нужном месте в нужное время, Тьма появляется совершенно некстати и мешает сосредоточиться на главном.

Я тряхнул головой, прогоняя накатывающие сомнения. Нужно было взять себя в руки и напечатать текст на светящемся экране.

Моей писательской берлогой стала баня-бочка. Днем я часто уходил туда, потому что занимался топкой. Разумеется, там же мне было легко отдыхать от приятных, но порой изматывающих семейных дел и писать тексты.

Летом после обеда хотелось спрятаться от изнуряющего солнца, но улизнуть от вездесущей жары не удавалось. Скорее, наоборот, я запекался по полной, но совершенно осознанно. Мне всегда предлагали остаться в доме на первом этаже, среди прохлады. Но я был непреклонен.

Бабушка с моим четырехлетним братом обычно ложились на втором этаже, а мама оставалась на первом. Иногда они менялись друг с другом, чтобы поочередно караулить этого счастливого растущего ребенка. Мне же требовалось полное уединение, чтобы превратить идеи в слова и набросать хоть какие-то строчки. Поэтому стоящая за домом причудливая баня-бочка стала для меня убежищем. Я вроде бы шел туда по делу, но потом оставался значительно дольше, чем планировалось. Однако никто на меня не жаловался и не нападал. Все понимали – каждому хочется отдохнуть после насыщенной первой половины дня.

Если же немного отвлечься от основного повествования и поведать о не менее важных деталях, невозможно не упомянуть о восторженных деревенских жителях, приходивших посмотреть на баню-бочку. Ни у кого в округе не было такой экзотичной постройки овальной формы. Мало того, что выглядела она весьма внушительно, так внутри еще и можно было мыться! Думаю, этот факт не укладывался у некоторых в голове. Мальчишки на великах, часто проезжавшие по дороге вдоль нашего длинного трухлявого забора, удивленно смотрели на протестно выделяющуюся баню и тыкали в ее сторону пальцем. А взрослые специально приходили по несколько раз, чтобы полюбоваться столь творчески и мастерски собранным сооружением.

И вот я снова на привычном месте. В моей штаб-квартире было невозможно находиться из-за полного отсутствия воздуха. Августовское солнце безжалостно прожаривало поля и лесопосадки, гармонично расположившиеся вокруг нашего огромного участка в 40 соток земли.

Но если вы думаете, что неблагоприятные условия могли остановить меня, то глубоко ошибаетесь. Я оставался несгибаем даже в крайне не творческую погоду. Не сдаваться в написании текстов стало моим девизом в дни беззаботного лета. Я старательно вымучивал строки до тех пор, пока не уставал окончательно и бесповоротно. И вот, завершив свой привычный ритуал порождения текстов, решил расслабиться и передохнуть. Облившись прохладной водой, я решил растопить баню. Разжег пламя спичками. Дрова неспешно прыгнули в печку из общей огромной кучи, я затолкал их кочергой чтобы пуще раззадорить подергивающийся огонь.

Когда с приятными хлопотами было покончено, я распахнул дверь и тут же затворил, чтобы не начать «топить улицу». Так говорила бабушка: она повторяла эту фразу в тот момент, когда я не справлялся с обязанностями по топке бани. Убедившись, что все условия выполнены, я вышел посидеть на крыльце и посмотреть на закат, выплывавший из зноя прошедшего дня. Несмотря на то, что небо потихоньку окрашивалось в вечерние тона, воздух все еще оставался теплым, а лучи коварного солнца только начинали отступать.

Вдруг я почувствовал мощный поток, задевший меня и полетевший вперед, будто ветер строил невидимый мост. Пространство словно подтолкнуло меня. «Ну и пусть…», – зашептал внутренний голос. «Только дурак упустит возможность посмотреть на разгорающийся закат», – проговорил я, продолжая мыслить вслух и пытаясь найти оправдание своему наглому бездействию. Показалось, что до беспокойного ветра долетели эти самоуверенные слова. И он вернулся, чтобы убедить меня снова, но уже настойчивей. Ветер будто бы крикнул: «Дурак! Я тут тебе такое показать хочу, а ты…» «Ну и дела! Только с ветрами разговаривать осталось!» – сказал я сам себе, почему-то ничуть не удивившись тому, что ноги уже несут меня куда-то в середину нашего огромного участка. И сколько бы я ни пытался корчить из себя нормального человека, стоит признать, что налетевший поток еще больше вовлек меня в выразительный знойный вечер, сделав непосредственным участником событий, а не просто сторонним наблюдателем. И, кажется, я начинал понимать, куда направляюсь.

Неизвестно, сколько времени утекло с мгновения заветной встречи. Ветер мягко, но настойчиво подталкивал к старой дверце в покосившемся заборе. Разыгравшийся закат уже сменился сумерками, однако затянувшаяся прогулка почему-то ничуть не удивляла. Мне слышалось, будто все время, что мы были в пути, играла одна спокойная и расслабляющая мелодия. Поток ветра, подталкивавший в спину и одновременно бежавший вместе со мной, вдруг куда-то рассеялся, когда я наконец подошел к многолетней березе, которая величественно шелестела тихими листьями. Она слегка раскачивалась от гулких порывов Тьмы, налетевших из ниоткуда.

У подножья векового дерева лежал мой рюкзак. С изумлением открыв его, я увидел книгу, на обложке которой было ярко высечено: «Живые души». В каком-то особенном, будоражащем предвкушении я раскрыл ее, но все страницы оказались пустыми. Я ощущал, что с таинственной находкой у меня уже существует неразрывная связь, однако, объяснить своего чуднóго предчувствия не мог. Еще немного покопавшись в рюкзаке, совершенно внезапно обнаружил в нем и свой телефон. Только сейчас я спохватился и осознал, что вокруг творится что-то странное. Меня будто окатили холодной водой – я отчетливо помнил, как оставил докучавший гаджет в бане – в тот самый миг, когда последовал за колдовским ветром. И вот теперь держу смартфон в руках, а из динамика льется знакомая и приятная слуху музыка, напоминая о том, что все действительно происходит со мной наяву. Да-да, прямо сейчас.

Все настройки телефона были сбиты. На экране высвечивалась дата, как после полной перезагрузки. Она самодовольно гласила, что сегодня первое января. Со временем, утверждавшим, что сейчас три часа ночи, я уже и не мог уверенно поспорить. Было никак не разобрать – то ли рассвет вот-вот собирался выкатываться из-за горизонта, то ли ночь наконец засыпала и повергала все вокруг в кромешную тишину.

Как только мне удалось угадать собственный пароль (с третьей попытки), в плейлисте с тем же названием, что и на обложке дарованной мне таинственной книги, зазвучала мелодия. Ну конечно! И как я мог не узнать ее? Композиция “Dirty Paws”, которую я день за днем переслушивал, пытаясь отыскать столь нужное вдохновение. Тогда мне казалось, что песня, пробирающая до глубины души, отбрасывает тень непостижимости даже на все прозаическое. Тогда чудилось, что когда я слушаю “Dirty Paws”, то могу прямо-таки на ощупь прочувствовать суть тайны и понять ранее скрытую от меня подоплеку жизни.

Сейчас же я ощущал, что песня оберегает меня от Тьмы, внезапно накатившей со всех сторон. Добрая мелодия стала маяком, указывающим путь в свирепом Мраке.

Я присел на влажную деревенскую траву, чувствуя себя в полной безопасности, – знал, что музыка не позволит Тьме подступить.

Все случившееся никак не укладывалось в голове. Картинка действительности слегка расплывалась перед глазами, но почему-то казалось, что так и должно быть. Будто все происходит так, как задумано.

Я ощущал, что неведомая сила влечет меня, заставляя открыть калитку. Более того, я знал, что не могу поступить иначе. До тайной дверцы оставалось всего несколько метров, но желая понять, есть ли у меня хоть какой-то выбор, я решил обернуться. Лучше бы я не делал этой глупости. Сердце ушло в пятки, когда ко мне снизошло осознание собственной беспомощности.

До бани-бочки и нашего дома меня разделяло огромное расстояние. Родные постройки словно находились на другом конце деревни, и различить их в сумерках я смог лишь по внешним очертаниям и уютным огонькам, тепло горевшим внутри. Участок окутал туман, и что-то мне подсказывало: не стоит, уже совсем не стоит идти назад.

Я вцепился в рюкзак, продолжая сидеть на корточках. Он будто бы стал моей последней надеждой на спасение. Затем, сам не понимая того, что происходит, я быстро накинул его на плечи, вскочил и резко шагнул к калитке – так, будто всю жизнь ждал мгновения, когда смогу выбраться за пределы одинокого забора и пройтись по позднему лесу, стоящему почти прямо за домом. Но, как оказалось, романтичной вечерней прогулке состояться было не суждено…

II

Неожиданно все вокруг залилось чистым Светом и я оказался в идеально светлом помещении. Нарушала воцарившуюся гармонию лишь одна деталь – та самая дверца, которую я открыл в покосившемся заборе. Она совершенно не вписывалась в обстановку идеального порядка. Я долго глядел по сторонам, с удивлением пощипывая себя, чтобы убедиться, действительно ли существует наяву встретившая меня аура спокойствия. Сказать, что в комнате было тихо, значит, не сказать ничего. Звука здесь будто вовсе не существовало. Даже если бы я попробовал резко топнуть ногой по вежливому полу, то спокойствие, которое как будто установилось здесь навечно, нисколько бы не нарушилось. На этот счет у меня не находилось никаких сомнений. Шум попросту не нашел бы поддержки у царящего вокруг интеллигентного молчания. Несомненно, мне нравилось тут находиться.

Светлая комната порадовала тем, что разрешила совершенно размеренно посидеть на уютном скромном диване. Я с облегчением опустился на мягкую поверхность и задумался.

Мыслил почему-то совершенно неспешно. Думаю, что здесь и нельзя было рассуждать иначе. Как только я очутился в настолько умиротворяющей обстановке, то мгновенно обрел душевное равновесие. Оно затмевало мой привычный скептицизм к незнакомым местам. Конечно, очутись я в другой, менее идеальной комнате, то начал бы уже, наверное, паниковать. Как мне вообще удалось оказаться совсем не там, где я ожидал? А где я вообще ожидал оказаться? И ожидал ли? И почему случилось то, что случилось? Кто оставил мой рюкзак возле березы, в конце концов? Вопросы стали наваливаться один за другим и не унимались в голове, несмотря на идиллию, царившую вокруг.

Однако пока я восседал на диване, то ощущал, что все меньше хочу вставать с него и рассуждать о чем-либо вообще. Заботливая мебель будто ждала, что я останусь навсегда в обители Света.

Умом я понимал, что, наверное, стоит пойти и дернуть за ту самую калитку, что попала сюда – вместе со мной – каким-то магическим образом. Если честно, я всегда знал, что старая дверца в покосившемся заборе мне что-то недоговаривает. Да-да, я подозревал эту тайную калитку и пристально следил за каждым поскрипыванием. Однако настолько крутого поворота событий ожидать не мог.

Тем временем диван, казалось, всеми силами пытался усыпить меня, становилось не по себе от этого бесцельного сидения. Нужно было сматываться из сонного царства. Я схватил рюкзак – последнюю вещь, хоть как-то связывающую меня из прошлого с непривычной обстановкой в настоящем. Мне снова захотелось подержать в руках ту самую книгу, опять материализовавшуюся из ниоткуда.

На пустых прежде страницах в толстом переплете вдруг ярким Светом запылали буквы. Какое-то внутреннее желание подтолкнуло меня снова полистать книгу. Увиденное поразило меня, сон улетучился, но я сидел, не шелохнувшись: страницы были исписаны моим неровным почерком. Складывался вполне членораздельный рассказ. «Как оказалось, моя жизнь действительно вмещает в себя совершенно разные невероятности…» – начинала разворачиваться первая мысль.

Видимо, сегодня мне было не суждено уснуть на мягком диване. От волнения чуть не выпрыгнуло сердце. Чувство было поистине приятное, однако в то же время я его боялся – словно любви, мимолетно зародившейся в душе.

Я прилег. Уставился в светлый потолок, ни о чем не думая, – просто не мог. Спустя полчаса, а может быть и сутки (времени в этом месте не существовало от слова «вовсе»), начал приходить в себя. Первым ко мне вернулось чувство юмора. «Хорошо, что лежу не в гробу и не в белых тапочках!» – пронеслась веселая мысль. Потом меня осенила совершенно удивительная догадка: а что если раньше я уже бывал здесь и начал писать свою историю в этом таинственно-неизведанном месте? Да, такая правда не укладывалась в голове. Однако, похоже, что все могло сложиться именно так. Другого разумного объяснения произошедшему я не находил. Да и можно ли было опираться на логику в такой, мягко говоря, незаурядной ситуации?

Сомнения продолжали терзать меня, а все вокруг постепенно окрашивалось в темные тона. Такая смена привычной спокойной обстановки была явно не к добру. Пришлось быстро встать с дивана, почему-то ставшего уже не таким мягким, как несколько мгновений назад. Безобидная прежде мебель будто бы задеревенела и потемнела, как будто человек стал черствым, и у него испортился характер. Теперь отыскать загадочную калитку, что могла бы выпустить меня из потемневшей комнаты, оказалось не так-то и просто. Скажем так, я бы вообще не сориентировался в зловещем Мраке, наступившем совершенно внезапно, если бы дверца слегка не подсвечивалась.

От охватившего меня волнения комната словно еще сильнее разбушевалась. Веяло зловещим присутствием Тьмы. Я дернул калитку, но она не поддавалась! Со всей силой я еще раз налег на злополучную дверцу, но тщетно. Похоже, комната, где можно было остановиться на привал, оказалась совсем не такой безобидной, какой выглядела на первый взгляд. Складывалось ощущение, что Мрак, поселившийся здесь, собирался задушить меня.

Я запаниковал, наплевав на все инструкции по сохранению спокойствия. В поиске выхода из ситуации, не придумал ничего лучше, чем снова раскрыть рюкзак. На этот раз бессмысленная привычка обернулась спасением.

Как только я распахнул главный отсек, то сразу же невольно прикоснулся к книге, и буквы на обложке осветили комнату, запылали рыже-золотистыми оттенками, сильнее, чем раньше. Так же мгновенно вдруг засветился экран телефона, благосклонно расположившегося по соседству с книгой. Причем гаджет действовал совершенно самостоятельно, без моего прямого участия. Я был в ступоре от внезапного действия магических свойств, развеявших Тьму, которая чуть было не поглотила меня. Спустя миг, показавшийся невероятно долгим, я все же догадался схватить смартфон и открыть в нем единственное приложение – «Музыка». Других программ в телефоне почему-то не наблюдалось, однако в столь волнительный миг я не мог думать ни о чем, кроме своевременного побега из озверевшего помещения. Плей-лист «Живые души» спасительно обновился. Единственное, что удалось увидеть перед тем, как выключить экран, – название нового трека, по-видимому, посланного мне судьбой. “Rap God” Eminem’а.

Я изо всех сил вдавил пальцем на кнопку воспроизведения. Зазвучали первые, знакомые мне ироничные строчки: “Look, I was gonna go easy on you and not hurt your feelings…”

Тьма, уже собравшаяся подступить к горлу, будто бы для того, чтобы перерезать его, слегка ослабла… Мрак мягко окутал меня и воплотил в темную сущность, словно единую с ним. «Похоже, я не успел. Тьма овладела мной. Это конец?» – путаясь, пробормотал вслух.

Все время, что Мрак обволакивал меня, я неистово давил телом на злополучную калитку, но она, словно нарочно, не поддавалась. И вдруг случилось чудо. Тайная дверца распахнулась. Совсем не отдавая себе отчета в том, что происходит вокруг, я внезапно провалился из абсолютно темной комнаты в неизвестность.

III

Очнулся не сразу. Но когда открыл глаза, то увидел, что снова нахожусь в помещении. «Кто-нибудь сегодня выпустит меня на волю?» – пробубнило недовольное эго. А потом я стал медленно успокаиваться. Приходить в себя и – осматриваться.

Вокруг было уже не так уютно, как в таинственной комнате. Лежал я, очевидно, на холодном бетонном полу. Каким-то чудом мне удалось ни капли не пострадать при падении. Впрочем, большого значения своему безопасному приземлению я почему-то не придал, несправедливо списав подхватившую меня удачу на счастливое стечение обстоятельств. Однако на пороге новых открытий ждало много поводов для удивления.

Как оказалось, путешествовал я в настоящей полудреме, не обращая внимания на физические ощущения. Разум пытался упорядочить происходящую со мной несуразицу, подогнать под определенные общепринятые рамки. Однако это не удавалось. Все-таки не каждый день люди заваливаются куда-то в неизвестность – ровно после того, как за ними захлопывается деревенская калитка.

Не замечая, что одежда менялась с переходом из одного места в другое, я начал осознавать абсурдность или, скорее, нормальную невозможность сложившейся ситуации. Я покинул писательскую берлогу в шортах и удобной летней футболке. Когда довелось попасть в светлую обитель, на мне был домашний прикид в белых тонах, а сейчас отлично сидели джоггеры и любимое темное худи. Очевидно, шмотки как-то гармонично сочетались с окружающей меня аурой. Судя по всему, везде требовалось выглядеть по-особенному, подобающе и никак иначе. Я весьма порадовался такому практичному подходу к делу. Проводник, решившийся познакомить меня с извилистой тропой приключений, хотя бы действительно заботился обо мне.

На этой прекрасно-высокой ноте мысли вдруг оборвались, потому что мои пытливые глаза, смотрящие на стремительно меняющийся Мир, наконец-то нашли предмет для изумления. На какое-то время я лишился дара речи и застыл. Представшее передо мной зрелище выглядело… своеобразно.

Я не просто оказался на обычной автостоянке, как подумал сначала, когда пощупал пальцами бетонную поверхность, на которую упал. Нет. Место, «случайно» подвернувшееся мне под ноги, совершенно превзошло все ожидания и предположения. Перед собой я видел множество экранов, расставленных и развешанных повсюду. Их бóльшая часть скопилась в середине помещения, которое явно превышало по размеру прошлую светлую комнату.

Сначала я просто удивленно уставился на композицию из телевизоров и ноутбуков, нагроможденных практически друг на друга. А потом стал всматриваться в детали и различать картинки, мелькающие на светящихся мониторах. На них были запечатлены кадры из моей жизни. «За мной кто-то следит?» – прокричало в приятной тишине глупое паническое чувство. С чего бы вдруг было взяться этому ощущению? Да, на меня давила резко меняющаяся обстановка. Но лишь отчасти. Ведь только сам человек может понять, какие идеи осмыслены, а какие становятся оплотом воображения разыгравшейся Тьмы. С чем внутренне можно согласиться, а с чем – нельзя.

Однако после случившегося я решил вспомнить, что происходило со мной за последние несколько… Минут? Часов? Дней? Точную меру никак не удавалось подобрать, потому что телефон будто бы включился после хорошей перезагрузки и утверждал, что сейчас 1 января, три часа ночи. Становилось очевидно только одно. Все, что происходило со мной в этот миг, оставляло в стороне привычное понимание времени. И простому цифровому устройству, как и мне, поначалу оказалось трудно приспособиться к новым условиям.

Да и разве существовали какие-то специальные условия? До того, как я обнаружил мониторы, мне было жутковато находиться этом безлюдном месте, немного смахивающем на одинокую ночную парковку. Над душой навис страх неизвестности. Он так и продолжал бы буянить, если бы экраны не начали транслировать мгновения случившегося из моей жизни.

Я быстро отбросил мысль, что за мной может кто-то шпионить. Присмотревшись к мониторам повнимательнее, сразу же понял, что передо мной предстала картина посерьезней многолетней слежки.

Пока я разглядывал сменяющиеся изображения и осмысливал происходящее, фоном, как оказалось, не переставал играть "Rap God" Eminem’а. Или нечто сильно похожее. Только сейчас я осознал, что до боли знакомая песня звучит не в голове. Однако определить источник звука поначалу оставалось очень сложно. И даже не из-за таинственности окружавшей меня обстановки, а из-за моей обыденной рассеянности. Подойдя к мониторам поближе, я вдруг понял, в каждом из них звучал определенный отрывок из песни. Сейчас мне довелось стоять возле большого плазменного телевизора марки "Samsung".

“School flunkie, pill junky,

But look at the accolades, the skills brung me,

Full of myself, but still hungry

Don’t bully myself, ‘cause I make me do

What I put my mind to,

While I’m million leagues above you,

Ill when I speak in tongues,

But still tongue in cheek,

F*ck you!

My inner voice is asleep

While I’m driving a moped,

Taking the front seat,

Bumping “Keanu Reeves”

With no “Guilty Conscience”,

And still there’s something

I can feel tugging and struggling…” – тем временем звучали хорошо известные мне строчки. Я невольно начал качать головой в бит и подпевать.

«Уж очень эта плазма похожа на нашу – ту, что на Маркса», – понимание того, что я вижу перед собой действительно тот самый телевизор, снизошло отрезвляющим душем. Когда я увидел пульт точь-в-точь, как оттуда, уже не осталось никаких сомнений. Схватив его слегка трясущимися руками и начав волноваться от осознания того, что сейчас почему-то происходит нечто особенно-важное, я машинально нажал кнопку переключения каналов и в изумлении уставился на экран.

Теперь стал проигрываться другой куплет из “PEN GOD”¹ – зазвучала, пожалуй, самая зубодробительная часть:

“…Battle rap, make me do it again,

Lyrics coming at you with ferocious speed!

Uuhh

Sama lama duma, you’re assuming I’m a human?

Feel no need in being superhuman,

Can be innovative, so my mind is made of rubber,

Anything you say ricocheting off of me and it’ll glue to you,

Lyrics devastating, more than ever scraping

How to give a f*cking audience a feeling like it’s levitating,

Never fading, the haters will forever waiting for my gaping

It’s no chance for them to be creative,

‘Cause I know how to get them motivated,

Music made you elevating?

So it’s elevating music…”²

Я знал и этот отрывок наизусть (более того, не раз тренировался для того, чтобы синхронизироваться с сумасшедшим ритмом). «Читать с такой же скоростью, как Eminem, значит активно развивать речевой аппарат», – думал про себя с легкой усмешкой всякий раз, когда в голове начинало маячить «а зачем тебе это надо?» Поэтому, только заслышав первые строчки знаменитого part’а³, еще только отсылавшего к грядущему fast flow⁴, я словно по команде тут же стал «стелить» речитативом. Тем временем, изображения не появлялось. Экран был таким темным, что в нем нельзя было увидеть собственного отражения. «Кажется, я хакнул систему. Ну и дела», – подумал про себя и крякнул. И вдруг резко отпрянул назад от неожиданности: на мониторе внезапно высветилось мое изображение. Здесь и сейчас. На бетонной «автостоянке». Когда я дернулся в легком испуге, отражение двинулось вместе со мной, что еще больше взбудоражило. Нельзя сказать, что меня пробирал нескончаемый страх. Наоборот, мне даже начинало сильно нравиться это таинственное место, и, кажется, я стал понимать почему.

Я отошел от "Samsung" и прошелся вдоль других устройств. Кадры сменялись достаточно быстро, но общую идею мини-историй из собственной жизни я уловить успел.

Сначала на каждом экране высвечивался неудачный исход событий, случившихся со мной сколько-то лет назад, а потом показывалось, как мне удалось не только вылезти из одного дрянного, всем известного места (да-да, речь, конечно, о пятой точке), но и выйти победителем. Были запечатлены те самые ценные мгновения, что помогли найти себя и твердо решить, кем же хочу стать. Кстати, иногда на экранах появлялись и промежуточные события, чтобы дополнить историю успешного завершения полезными напоминаниями о том, что действовать выигрышно в каждой из ситуаций было непросто.

К моему удивлению, за недолгие годы жизни накопилось немало личностных побед. И я чувствовал, что магическое место с помощью светящихся мониторов объединяет все мои поводы для гордости в единое целое. Так вот почему мне было так приятно находиться здесь!

Пока я смотрел на стремительно меняющиеся эпизоды, пространство вокруг будто бы всколыхнулось. Перед глазами мелькнули черные искры, и я опустился на пол, ощутив руками лежащий подо мной холод. Теперь все стало ясно. Неспроста я попал в Комнату Гордости, когда меня накрыло волной мощной энергии. Тьма пыталась пробудить во мне осознание, что в миг слабости именно Она придавала сил, чтобы я не сдавался и довел дела до конца. Никто не безупречен, а уж я-то – особенно.

Тьма, конечно же, была права, и внутренне я не мог с ней не согласиться. Без прямого участия Мрака в моей жизни нечем было бы хвастать.

Однако нутром ощущалось, что несмотря на все добытые победы, не хватало чего-то важного. Какого-то завершающего элемента. Похоже, мне недоставало Света… Но как Его обрести? И когда осознание своей беспомощности всецело поглотило меня, внезапно стало ясно, что нужно сделать прямо сейчас.

Я снял с плеч рюкзак и вытащил книгу. На обложке по-прежнему ярко светились буквы, из которых ясно складывались два слова: «Живые души».

Между экранами, как оказалось, умещался мой письменный стол из бурого дерева. Он почти что спрятался среди окруживших его мониторов. Я не сразу заметил его, потому что поначалу видел только яркий Свет сменяющихся картинок.

Когда удалось подойти к столу поближе, я обнаружил в нем аккуратно вырезанную выемку в виде вертикального прямоугольника. Рядом с ней удобно расположился ноутбук, в котором я тоже увидел свое двигающееся отражение. Тем временем, постоянно повторяясь, в смартфоне проигрывались завершающие строчки одного из главных хитов Eminem’а.

”Be a king? Think not. Why be a king, when you can be a God?..” – циклично произносились одни и те же слова. И вдруг я понял, что следует сделать и вложил книгу в идеально подходившее по размерам углубление.

Все это время, боясь потерять «Живые души», я сковывал их цепкой хваткой, будто бы охраняя какой-то ценный артефакт. Но только стоило перестать держать книгу в руках, как страницы тут же начали перелистываться. Количество глав, исписанных моим неровным почерком, несомненно увеличилось. Их стало уже несколько, чему я, конечно же, с непривычки очень удивился. Начало книги быстро пролистнулось, сменившись пустыми желтоватыми страницами. И, кажется, стало понятно, чего от меня хочет это таинственное место. В голове вдруг прояснилось, отчего я ощущал, что в юности и ранней молодости сделано далеко не все, чем можно гордиться.

Незаполненных страниц пока было немало и все они мчались и мчались до самого окончания «Живых душ». Так продолжалось несколько минут – до тех пор, пока не перелистнулась последняя. И тогда будущий роман, продиктованный мне Господом, захлопнулся с завершающим треском. Я ждал, как произойдет что-то еще из ряда вон выходящее, но вскоре понял, что хлеба и зрелищ сегодня больше не предвидится. Однако известное выражение насчет обманчивости первого впечатления пришлось бы сейчас как никогда кстати.

В углу просторного темного помещения с мониторами вдруг появилась теплая дверь, напоминающая об отдаленном прошлом какой-то малой деталью. Этой двери я не видел здесь раньше. А, может, просто не обращал на нее внимания… Не удивлюсь, если она материализовалась в ту же самую секунду, когда предстала прямо перед глазами. Читатель может удивиться – откуда же я знал, что дверь теплая, до того, как прикоснулся к ней? Все просто: теплом повеяло везде – мрачную и холодную «автостоянку» залил яркий Свет, согревающий все вокруг.

Откуда-то я уже знал, что в любой миг могу вернуться в Комнату Гордости, заполненную экранами и насыщенную звонким мерцанием. Там можно было набраться сил или же снова обрести уверенность в событийном будущем, которое постепенно вырисовывалось в сознании после первой прогулки по воспоминаниям. А еще я понимал, что даже оставленная здесь, книга продолжит писаться сама собой. Но я решил взять ее с собой. Так мне было намного спокойнее – «Живые души» напоминали о том, что я пришел из реального настоящего и собираюсь в него вернуться.

Ну а сейчас нужно было идти. Идти в ту самую дверь, отсылавшую меня к незапамятным временам моей жизни. Я вытащил книгу из углубления в столе, аккуратно опустил в рюкзак и взял в руки телефон. В плейлисте смартфона появилась новая мелодия – саундтрек из хорошего фильма, снятого по мотивам не менее захватывающей видеоигры “Uncharted”. Грандиозное прошлое уже ждало впереди. Оно намекало на свою насыщенность, открыто выражая восхищение названием композиции, скрепляющей мое настоящее с тем, что уже когда-то произошло. Заглавие торжественно гласило: “A Whole World You Haven’t Seen”. Как только я нажал на кнопку воспроизведения, полилась спокойная, текучая музыка. Перед тем, как отправиться в далекое плавание по воспоминаниям, я обнаружил на столе записку с красивыми крупными буквами, вычерченными мягким карандашом. В ней было всего три слова: «Играй по правилам». Выражение впечаталось в сознание и не давало покоя. До тех пор, пока я не сумел правильно осмыслить заключенную в нем истину.

Конечно, не сразу было ясно, что могла бы значить эта фраза. Однако, когда я приоткрыл уже знакомую теплую дверь, появившуюся весьма вовремя, меня поглотило тропическое тепло. И тогда в голове вдруг все мгновенно встало на свои места. На какое-то время.

IV

Окажись я на вилле в Таиланде, то, наверное, ничуть бы не удивился. Сначала мне чудилось, что все происходящее – одна длинная, волшебная дрема. Кадры, медленно сменявшие друг друга, рисовали передо мной размытую картину, казавшуюся сном. Как только я отпустил тепло-приятную ручку двери, яркое солнце на время заполнило все вокруг, и пространство словно утонуло в светлом тумане. Но потом я очнулся и стал постепенно привыкать к резко изменившимся климатическим условиям.

Южные ветра щекотали меня на самом деле. Здесь и сейчас – в знакомом мне прошлом. А еще я в мельчайших подробностях мог разглядеть даже самую крохотную песчинку. На устах таял хорошо узнаваемый ласковый морской бриз. На какое-то время я просто закрыл глаза и наслаждался удивительным ощущением тропической свободы, несравнимым ни с каким другим чувством. «Никто не может забрать у меня эти солнечные лучи и тепло…», – блаженно и неспешно колыхались мысли.

Я слушал дыхание моря, и упоение длилось необычайно долго. Я не знал, сколько времени прошло, но будто бы нащупал пульс текущего, я бы даже сказал – осторожно бурлящего мгновения. Мое физическое воплощение словно растворилось в секундах и минутах, лениво толкающих стрелки на часах.

Душа парила и трепетала.

Моя искренне-тихая радость дышала до тех пор, пока не нагрянуло важное осознание от неспешно просыпающегося разума. Я вдруг ощутил всем телом, что значительно уменьшился в размерах. Непросто было свыкнуться с тем, что мои руки и ноги выглядят как тонкие прутики. Странно, но в то же время я чувствовал неописуемую легкость бытия и приятную невесомость. Не могу сказать, что пришел сюда из будущего толстяком или хотя бы в меру упитанным подростком, но сейчас, в этом воспоминании, мой внешний вид изменился до неузнаваемости. И теперь я смотрел на все вокруг снизу вверх. Мир гордо глядел на меня свысока, а я робко помахивал ему рукой. Мол, смотри, я тоже существую, и когда-нибудь стану достаточно большим для того, чтобы ты мог хорошенько разглядеть меня!

Я снова ощутил себя ребенком. И лишь в это мгновение осознал, что означала фраза из записки, оставленной на моем письменном столе в самом начале приключения: я окажусь в прошлом, чтобы наполнить страницы книги ценными воспоминаниями, но изменить ничего в собственной биографии не смогу. Да и не хотелось проверять, как станет выглядеть будущее, если здесь, в прошлом, я поступлю иначе – не так, как все уже сбылось однажды. Я не из тех безрассудных смельчаков, кто любит эксперименты ради непредсказуемых результатов.

«Кстати, а где же книга? Где «Живые души»?» – подумалось с волнением. Я огляделся. Теперь не оставалось никаких сомнений в том, что я уже прошел через дверь нашей виллы и каким-то образом сразу очутился на пляже в Таиланде. Вместе со своей семьей: бабушкой и мамой. Отец работал, но утром частенько «закидывал» нас к морю, на мотобайке и забирал уже вечером.

Занять лежак было непросто, но, видно, в тот день нам все же удалось совершить невозможное. Рядом с тенью зонтика устроилась поудобнее мама – еще совсем молодая, в темных очках. На море она практиковала свое любимое пляжное занятие – загорала, на время отодвигая все препятствия, мешавшие раскаленному солнцу достигнуть ее кожи. Снова удивившись своей легкости, я бесшумно пробежал мимо и приблизился к нашему месту обитания, обнаружив возле маленький рюкзачок с вышитым на нем Молнией Маккуином. Ранец перекочевал сюда из моего далекого будущего. И даже не только из моего. Уж если быть точным, из нашего с младшим братом будущего. Когда мы покупали рюкзак, переход из одного случившегося мгновения в другое под модным названием «путешествие во времени» еще не представлялся возможным. «Приятно осознавать, что я действительно пришел сюда из будущего… точнее, из настоящего…» – нашептывали мне простую, но в то же время запутанную истину крутящиеся в голове мысли, безостановочно бьющие ключом Божественной мудрости.

Но каким бы красочным ни было прошлое, никогда не хочется терять главный ориентир на «сегодня». «Всегда есть «здесь» и «сейчас», и их ничем не заменить», – размышлял я про себя, торопливо стягивая молнию рюкзака вниз. Покопавшись в межвременном багаже, обнаружил вещь, о которой беспокоился в этот миг, пожалуй, больше всего на Свете. «Живые души» были целы и невредимы, а количество страниц с моим кривоватым, но разборчивым почерком постепенно увеличивалось. Книга уменьшилась до детских размеров, но я этого не ощущал, наверное, потому что сам был ребенком в этом воспоминании.

Успокоившись и осознав, что писательское дело успешно начато, я, счастливый, побежал обратно к величественному морю, оставляя мокрые следы на зыбком песке. Безграничная вода царила повсюду и казалась чересчур огромной, для того чтобы отыскать в ней глазом хоть какую-то деталь, сделать своим ориентиром и раскрыть в воображении. Этот ритуал был всегда важен для меня, страдающего топографическим кретинизмом, поскольку помогал запомнить местность по ассоциации. Но кто я такой, чтобы размышлять о том, как стоит выглядеть Природе и Мирозданию? Неукротимая стихия никогда не сможет поместиться в нашем сознании. И потому в ней порой так приятно потеряться.

Когда я вошел в воду, нагретую знойным солнцем, все будто стало на свои места. Я ощутил, что нужен здесь. Искренняя любовь просияла в душе, и никакие солнечные лучи не могли затмить настолько яркое чувство, обволакивающее теперь с ног до головы.

Со стороны наше свидание с водой смотрелось не менее завораживающе, чем в моих мечтах, порой решительно подталкивающих начинать действовать, а не сидеть сложа руки.

Ребенок и нескончаемая водная гладь, простирающаяся на огромные километры – до самой бесконечности. Вот что я видел, чувствовал и точно знал об этом уединении со стихией.

Сегодня был на редкость тихий день. Обыкновенно, после полудня начинали бушевать высокие волны, которые мы очень любили ловить вместе с бабушкой.

Кстати, о моей бабушке. Вот, собственно говоря, и она. Жизнерадостно улыбается и бежит мне навстречу. Мне еще всего шесть, а ей всего пятьдесят шесть. Но выглядела она тогда разве что только на юные сорок. И то с натяжкой, можно было дать и меньше. Бабушка пребывала в полном расцвете сил и в разгаре своей второй молодости. Она вполне могла бы блистать на обложках модных журналов: ее фигура поражала всех своей стройностью, а золотистые волосы, остриженные до плеч, весело кудрявились. Такой бабушка начинала воспитывать меня, сразу вложив в мою складывающуюся личность много собственных стараний и надежд. Думаю, что и не подвожу ее прямо сейчас, оставляя эти строки силой мысли на страницах книги.

Я побежал к ней навстречу, уже на ходу ощущая, как излучаются ласка и забота. Не видел кого-либо другого, кто умел бы так сильно и в тоже время ненавязчиво любить внуков. А бабушек я знавал разных, поверьте мне на слово.

Вечер выдался замечательным. Алый закат восхищал своей грациозностью. Но, если только восторженно любоваться природой, запросто можно прощелкать главную детскую радость. Поэтому не обошлось и без вкусностей.

Никогда в жизни я еще не пробовал такого вкусного молочного пломбира, искусно смешанного с шоколадной крошкой. В семейных архивах даже есть фотография, где счастливый я, в летней походной шляпе, стою с белым, высунутым языком и держу в руках это громадное, неземное мороженое. Испытанное тогда ощущение звериного восторга, порой накрывающего голодного человека во время трапезы, не могу сравнить ни с чем. До сих пор.

Крупных волн в тот день действительно не предвиделось, поэтому я без остановки купался, а потом, обсыхая, бродил с бабушкой вдоль окраин пляжа возле мелких скал и крупных валунов. Там я обнаружил и набрал в пластиковое ведерко уйму миниатюрных крабов, порой больновато щипавшихся, когда я начинал трогать их без перерыва.

И как только мама с отцом разрешили взять этих чудных созданий с собой в дом? Ума не приложу. Мы приехали на виллу, и я почти сразу же высыпал из маленького ведерка взятых в плен членистоногих, начав с ними оживленно играть. Помимо меня бедных рачков атаковали весьма противные черные муравьи, свободно разгуливающие по нашему жилищу. У несчастных существ, привезенных с моря, не оставалось никаких шансов на выживание. Они боролись до последнего, но протянули недолго. Честно говоря, и в первый день, по приезде с пляжа, они пахли не совсем приятно, а на следующий и вовсе затухли. Пришлось распрощаться с новыми друзьями.

Но перекочевавшие с пляжа диковинные ракообразные были не единственными борцами за справедливость на вилле. По потолкам радостно шмыгали ящерицы-гекконы, поедающие комаров и прочую насекомообразную живность. Бабушка называла их «геликонами». Быстро перебирая лапками, они лазали по всем ровным поверхностям и пытались оберегать нас от различной нечисти, которой, к слову, было навалом. Чего только стоили одни летающие тараканы, от которых меня постоянно оберегала бабушка. Она не спала ночи напролет лишь потому, что эти противные создания могли забраться к нам в уши. А как внезапно началась война термитов и простых муравьев, развернувшаяся на полу в один прекрасный день! Красные появились из ниоткуда и стали атаковать черных мощными набегами. Мама была в ужасе от происходящего, ровно как и я. Днем отца не бывало дома, и потому бабушке пришлось героически сражаться с полчищами насекомых, обливая их кипятком.

Мы с мамой всегда страшились даже хотя бы чуть-чуть приблизиться к мерзким созданиям, постоянно проникавшим к нам в дом. К сожалению, избавиться от них оказалось невозможно, потому что все они попадали внутрь через веранду. Конечно, мы закрывали двери, ведущие в наши покои, но разномастных тварей ничто не могло остановить. Они лезли через все щели. Не думаю, что бабушке доставляло удовольствие убивать дикую тропическую живность, но выбора, к несчастью, ей не оставили.

Но даже термиты казались безобидными существами по сравнению со страшным черным скорпионом, однажды любезно навестившим нас. В такой опасный миг снова не подкачала бабушкина ловкость рук, избавившая всех от отвратительно-наглого гостя. Еще вспомнилось, как однажды нашу семью атаковал черный паук, предупреждавший об опасности своим окрасом. Мы все в ужасе приняли его за черную вдову. В этот день отец был дома. Он поймал членистоногое, посадил в банку и отнес на работу в турфирму, чтобы показать существо тайцам. Те ответили, что паук не ядовит и что бояться нам нечего.

Пожалуй, еще один случай бесцеремонного вторжения зверья окончательно дорисует картину нашего отчаянного и полного борьбы житья на вилле в слоновой деревне. В одну из спокойных, тихих ночей к нам ворвалась летучая мышь.

Случилось это во время ужина, когда внезапно сквозь открытую веранду залетело тревожное создание, резко машущее крыльями и будто бы дергающее воздух. Оно мгновенно навело панику на нас с мамой. Мы в ужасе перебегали из одной комнаты в другую, издавая устрашающие вопли. По бабушкиному лицу же сразу стало видно, что она вовсе не напугана, а скорее озадачена миссией запредельной сложности. Уж с кем только бабушка ни билась. Но летучая мышь!

Слава Богу, дома тогда вновь остался отец. Он всегда был ловок и хитер, поэтому достаточно быстро изловил хаотично летающий объект. Отец любил по-идиотски пугать меня и маму, зная, что мы не переносим любой дикой живности. Поэтому принес летучую мышь прямо к нам в комнату, чтобы показать поближе, во всей «красе». Каким же отвратительным оказалось это зрелище!

Если не учитывать все неприятности от вторжения обитателей тропиков на нашу уютную виллу, жили мы весело и по-доброму событийно. В основном, благодаря бабушке. Она прилетела к нам не сразу. Без нее мы прожили на острове около пяти месяцев, а потом – вместе – еще четыре. Но именно проведенные с ней часы, когда мы наконец собрались в полном составе, и стали самыми запоминающимися в дни моего детского одиночества, переставшего существовать после приезда бабушки.

Бабушка была готова на все ради нашего семейного счастья! Поначалу она, конечно же, побаивалась лететь на самолете одной в незнакомую страну, но очень скучала по мне. Каждый день мы созванивались в скайпе, и я душераздирающе просил ее прилететь. Мама тоже уговаривала ее не раз. Без бабушки жизнь была не та. Мы привыкли существовать вместе одной семьей и уже не могли иначе. Как вы понимаете, душа поэта, а точнее, поэтессы, все же не выдержала. И бабушка стала собирать чемоданы. Я ликовал и не мог усидеть на месте от радости. А бабушке предстоял весьма длинный и непростой путь. Но мы знали, что ради детей она все преодолеет, и мысленно праздновали наше грядущее воссоединение.

Лететь надо было около двенадцати часов, и бабушка, хоть и была молода душой и телом, не знала, как ей выдержать столь длинный перелет из-за аэрофобии. Летала она до этого совсем немного, и каждый раз, как оказывалась в небе, молилась о том, чтобы удалось спокойно приземлиться. Но, к счастью, длинный перелет наоборот помог расслабиться: пообедав на борту, она, сама того не заметив, окунулась в глубокий сон. А когда открыла глаза и вернулась к действительности, пилот уже сообщал, что самолет приближается к аэропорту и скоро пойдет на снижение. Вот таким славным выдалось воздушное путешествие.

Бабушка, сильно переживая за свой багаж, все же выудила его с ездящей ленты, простояв немало времени в толпе пассажиров, и скорее поспешила к моему отцу, встречавшему у выхода из аэропорта.

За несколько месяцев, проведенных в Таиланде, она повидала многое – например, не раз отправлялась в плавание вместе с экскурсией и посещала острова. Однажды ей чуть не «посчастливилось» попасть под беспощадный смерч, собиравшийся смести все, что встанет у него на пути. Бабушка говорила, что у нее «онемело сердце», когда увидела этот смертоносный вихрь. Одно дело знать, что природное явление существует, и совсем другое – столкнуться с ним чуть ли не лицом к лицу. К счастью, капитан корабля вовремя сообразил, что нужно дать деру, а не идти по запланированному маршруту, и поэтому никто не пострадал. Но, по словам бабушки, зрелище выглядело очень даже устрашающе.

В одно из других плаваний ей удалось погрузиться под воду с инструктором, пользуясь специальным дайвинговым оборудованием. В каком-то смысле даже завидую ей. В жизни мне никогда не выпадал случай окунуться на большую глубину с гарантированно-безопасным исходом!

Бабушка рассказывала, что в диких тайских водах было лазурно. Она видела яркие коралловые рифы и прорву пестрых рыб, мечущихся в нетерпении из стороны в сторону. По ее словам, дух перехватывало от одного мгновения к другому. А еще, время от времени, сердце начинало колотиться чересчур ускоренно, несмотря на то, что рядом всегда оставалась протянутой рука помощи.

* * *

Бабушка вдохнула жизнь в наши запылившиеся семейные отношения, отравленные разъедающей энергетикой отца. Она вновь дала почувствовать, почему стоит искренне любить друг друга и поддерживать в нелегких, а порой даже безвыходных ситуациях. А еще бабушка всегда поднимала нам настроение своим житейским подходом к любому делу. Она никогда не раздувала из бытовой трудности целую трагедию и быстро помогала преодолеть любые препятствия, мешавшие спокойно наслаждаться тропическими приключениями.

Мама всегда гордилась своей мамой, говоря, что бабушка у нас такая одна-единственная на всем Свете. Мне думается, что именно в тот жизненный период, проведенный в солнечной стране, они окончательно стали не просто родными людьми, но и лучшими подругами.

Когда бабушка и мама гуляли вместе по магазинам, их принимали за сестер. Делали комплименты, говоря: «Вы так хорошо выглядите! Что старшая, что младшая!»

* * *

Пережить все перечисленные события снова и в то же время оставить их на страницах книги, оказалось неожиданно приятно. На душе стало спокойно: ощутив чувство выполненного долга, я наслаждался состоянием полной расслабленности. Случилось именно то, чего мне не хватало на протяжении всех пережитых впоследствии лет из известного далекого будущего. Я начал делать то, что в глубине подсознания так хотелось делать всегда, но на что постоянно не хватало времени. Или я просто боялся думать о путешествии по воспоминаниям? Может быть, и хорошо, что не решался. Потому что тогда бы посмотрел на этот вопрос чересчур примитивно: просто достал бы старые фотографии и погрузился их изучать. Но все произошло намного более… необычным способом. И теперь я снова стою здесь – в своем дивном детском прошлом – и наслаждаюсь ароматами тропической жизни.

* * *

В один из прекрасных солнечных дней, я решил выйти в сад, чтобы побегать и поиграть. Дверь никак не поддавалась, хотя точно не была заперта. Я не удивился и даже уже начал немного привыкать – просто пришла пора проверить плейлист. Коллекцию песен пополнила композиция “Collision of Worlds”. Я нажал на кнопку воспроизведения и без колебаний открыл светлую дверь, что яро сопротивлялась всего несколько секунд назад, шагнул вперед и тут же оказался у подножья горы, громоздившейся прямо возле нашей слоновой деревни. Рядом стояла бабушка.

V

Дорога была заасфальтирована с основания до вершины. Гора оказалась действительно огромной. На верхушке едва виднелся казавшийся крошечным домик. А у подножья мы с бабушкой очутились далеко не по случайности.

Однажды отец вернулся с пляжа, на котором он недавно устроился работать спасателем, и в страхе и панике начал кричать, чтобы мы собирали ценные вещи, документы и скорей – все вместе – выметались с виллы. Местные синоптики передавали оранжевый уровень опасности. Память о прошлом наводнении в Таиланде была еще ой как свежа. В начале века цунами не пощадило почти никого. И потому было совершенно неизвестно, ложной ли окажется тревога на этот раз.

По-видимому, чтобы подготовиться ко всем непредсказуемым сценариям развития событий, я собрал полный рюкзак игрушек. Правда, внутри помимо них на этот раз также уместились «Живые души» и мой телефон. Уже не удивившись тому, что на самом деле на этот раз я ничего не упаковывал, и осознав, что все эти предметы оказались у меня за плечами сразу же, как только я переступил порог виллы, мне подумалось, что нам предстоит весьма запоминающееся восхождение.

Мама с отцом умчались на быстром мотобайке, чтобы проверить, есть ли наверху место, где можно спокойно переждать до самого вечера, а мы с бабушкой начали подниматься. Гора была действительно очень крутой и при этом широченной. Поначалу я думал, что с такими препятствиями сталкиваются только главные герои в остросюжетных книгах и фильмах. Однако история моей жизни не уступает художественному замыслу ни по единому параметру. Собственно говоря, она теперь им и является.

Судьба любого человека может соответствовать захватывающему сюжету условного голливудского фильма, если он осмысливает Божье намерение. А если душа отбивается от воли Господа, то сходит с Истинного пути. Я очутился в прошлом не просто так, а для того чтобы воплотить в жизнь художественный замысел Творца.

Само собой разумеется, что никто бы не отказался от приключения, выпавшего на нашу долю. Особенно в детстве. Когда на тебе нет почти никакой ответственности за происходящее, все воспринимается как одна большая игра. Кстати, в том настоящем, из которого я отправился в путешествие по воспоминаниям, открылась одна приятная истина. Без элементов игры, упомянутых в прошлой главе, невозможно творчески и заинтересованно жить в повседневности. И уж тем более писать книгу (неважно, какой способ написания вы используете – выводите ли слова на бумаге ровным почерком или же путешествуете во времени).

* * *

Мы стали шагать. Где-то спустя минут пятнадцать, бабушка уже была явно не в восторге от предложенного родителями сложного подъема, несмотря на свою привычную жизненную легкость, что всегда оставалась при ней. Ну а я наслаждался каждой секундой большого события. Моя детская мечта вдруг сбылась на счастье в один прекрасный миг.

Я давно смотрел на огромную зеленую гору, возвышающуюся над нашей слоновой деревней, и даже думал, как бы здорово было однажды попасть на ее вершину. Поэтому внезапная эвакуация искренне порадовала меня. Я называл ее «походом», а порой и «пикником», потому что по пути мы останавливались на привалы. Во время таких перерывов я не только кромсал бутерброды, но и доставал из рюкзака игрушки и начинал вдохновенно придумывать сюжеты для супергеройских битв. С собой я успел взять только фигурки «постоянных бойцов», с которыми играл чаще всего. Кстати, единственное, что по-настоящему волновало меня, была судьба оставшихся внизу игрушек. «Что если все затопит вместе с виллой, и я больше никогда их не увижу?» – с печалью думалось мне. Вопрос, где мы будем ночевать в случае наводнения, меня почему-то не беспокоил.

Благодаря маме и бабушке, заботящихся о моих интересах, еще в детстве я стал большим коллекционером и к шести годам мог смело сказать, что у меня накопилась целая тонна игрушек. И эту могучую кучку я вполне мог осознанно тематически рассортировать. Были и LEGO⁵-тачки, и «ниндзяго»⁶ на раскручивающихся круглых платформах (бабушка называла этих героев одним простым словом – «махайки»), и биониклы, и фигурки из серии «Бен-10», и особые часы главного героя из этого мультсериала, карточки черепашек-ниндзя, карточки «Скуби-Ду», фигурки Человека-паука, могучих рейнджеров… Простых земных машинок тоже имелось немало – в общем счете, наверное, около сотни. Я и по сей день отношусь к каждой игрушке бережно, со священным трепетом, потому что процесс пополнения коллекций протекал невероятно долго и захватывающе. И тогда каждая фигурка, каждая карточка, каждая машинка кажутся еще более значимыми, хотя прекрасны уже сами по себе, без подводящей к ним нити воспоминаний. В мгновения ностальгии хочется прижать к себе эти несметные богатства и никогда не отпускать их.

Собственно говоря, я начал не с того конца. В первую очередь стоило рассказать о том, как я, будучи маленьким, обожал переноситься в разные вселенные, слушая и смотря истории с волшебного монитора. Как говорит мама, тогда считалось «крутым» показывать детям мультфильмы, ведь все они только-только появились в открытом доступе на пиратских сайтах. Поэтому на допотопном ноутбуке “Samsung” я смотрел почти все подряд. Все пластмассовые и рисованные воплощения героев появились у меня после знакомства с их кинообразами. Я мгновенно становился настоящим фанатом почти каждого хорошего мультфильма. Внимательно смотрел и слушал каждую историю. Пел песни из «Черепашек-ниндзя» и «Человека-паука», помнил количество просмотренных серий и сезонов. В Таиланде часто просил маму поставить мне «Скуби-ду». Главные герои мультфильма всегда много путешествовали. Тогдашний интерес к приключениям, проснувшийся весьма вовремя, представляется мне символичным трюком судьбы.

А вообще, как говорят бабушка и мама, сложность художественных произведений не пугала меня никогда, даже в детстве, а потому я оставался довольно продвинутым пареньком. Когда мне было пять, мама начала читать мне «Гарри Поттера», и я действительно увлекся самобытной историей мальчика в очках. Помню, что порой смеялся, местами по-настоящему понимая юмор Роулинг. Знал, что главным злодеем оставался Волан-де-Морт. А еще, я так же, как и Гарри, несусветно боялся дементоров. Он-то, конечно, в книге, а я – с ним заодно – у нас на вилле.

Мы не только читали, но и смотрели фильмы, снятые по мотивам книг. Однажды вечером я лег напротив телевизора рядом с мамой и отцом, и на достаточно большом домашнем экране загремели «Дары Смерти». Я сидел, затаив дыхание и не шевелясь. Когда становилось очень страшно или чересчур громко, закрывал глаза и закупоривал уши. Но мои испуганные гримасы никого особенно не волновали. Я и сам старался не тратить на них много времени. Кино было слишком интересным для того, чтобы делать вид, как мне жутко. Поэтому спустя недолгое время я собирался с духом и дальше вникал в диалоги героев, стараясь не пропустить ни единой реплики.

Уже в шесть лет меня до глубины души поразила сцена со скукоженным младенцем Волан-де-Мортом. Я увидел, что на самом деле скрывается за безжалостной личиной злодея. Еще тогда стало ясно, что за любое зло, причиненное другому, человек платит частичкой своей души. И чем больше злодеяний он совершает, тем меньше в нем остается человеческого.

Пожалуй, тогда я впервые за всю свою светлую жизнь повстречался с безграничной силой Тьмы, столкнувшись с ее воплощением в художественном Мире. И слава Богу, что только так! Потому что мне было позволено наблюдать силу Мрака со стороны и увидеть, как она поглощает человека изнутри, если он не может направить ее во внешнее русло. Тьма мгновенно сливалась с человеком в единое целое с и превращала душу в импульсивно мечущийся поток, требующий либо обуздать себя, либо же обречь окружающее пространство на разрушение.

От Тома Реддла уже почти ничего не осталось. Он считал себя невероятно могущественным, пользуясь силой Тьмы. Но вся правда состояла в том, что именно Мрак пользовался им – медленно и отвратительно, съедая год за годом.

Повторюсь: Волан-де-Морт стал наихудшим воплощением Тьмы. Но ведь и у него был выбор. Был шанс вернуться к Свету, пока его душа не обуглилась окончательно. И такой выбор есть всегда.

Со дня своего рождения я оставался окружен Светом, поэтому меня, конечно же, испугала лютая Тьма. Даже просто в виде художественного образа. Но Мрак лишь мимоходом показал мне свой жуткий язык и скрылся, поэтому я не успел прочувствовать, что значило слиться с Тьмой и обуздать Ее. Тогда мне было намного легче справиться с Ней, так как в то время Свет окутывал меня везде и всегда, и я был взращен в Его близости. Но, пожалуй, разглядев самую плохую стороны Тьмы, я еще был не совсем готов к встрече с Ней. Страх, появившийся при виде Волан-де-Морта, спустя несколько мгновений отступил и вскоре перерос в осторожное любопытство. Можно сказать, что я сделал первый шаг в сторону правильного познания Света и Мрака.

Ну а тем временем, пока я вспоминал, сколько всего невероятного успел узнать за свою только-только начинающуюся жизнь, мы снова решили сделать привал. Как оказалось, прошли уже очень немало. Я бы даже сказал, незаметно много. Мы с бабушкой так увлеклись походными разговорами, что совершенно забылись за ними и уже почти взобрались на вершину горы. Оставшаяся внизу у подножья слоновая деревня казалась чересчур далекой и недосягаемой с просторной высоты, занятой нами. Да… пока земля, возможно, ходила ходуном внизу, мы – наверху – уже утопали в безграничной зелени.

Дух захватывало при первом же взгляде вниз. Накатило чувство, принесшее с собой простую истину – все мы сначала идем вверх ради собственного величия, но, оказавшись там, открываем для себя красоту Мира. Что-что, а никакая радость наподобие «мы это сделали и добрались» не сравнится с восторгом от столь гордого и в то же время совершенно естественного пейзажа.

Позже мы узнали, кому принадлежал едва различимый дом, спрятавшийся здесь, наверху, среди деревьев от всеобщих глаз. В нем жил обычный англичанин, женатый на состоятельной тайке. Не знаю почему, но в столь прозаический исход было трудно поверить. Порой мне кажется, что такие таинственные места, как одинокий дом на гигантской горе, должны пустовать. Чтобы путники могли зайти внутрь, найти там древние вещицы или карту сокровищ и удивиться тому, как давно никто не живет в этом диковинном месте. Или понять, что они наткнулись на секретную базу или на оставленный штаб разведчиков. В общем, я ждал чего-то более мистического.

И хоть тогда дом и не оправдал мои детские ожидания, сейчас я отметил про себя, что жить здесь необычайно романтично. Вы только представьте. Просыпаться каждый день и глядеть в окно вниз на слоновую деревню. Садиться в машину, лететь с горы в город за покупками, проезжая уютные виллы. Подниматься обратно с радостным чувством, понимая, что скоро ты вновь доберешься до своей безобидной крепости, мирно стоящей на вершине. Выходить во двор утром, зная, что никто никогда тебя не потревожит, кроме самых близких. Что даже цунами, наверное, никогда не достигнет тебя, не поднимется так высоко. Выходить во двор утром и слушать тишину. Наслаждаться горным воздухом. Дышать полной грудью. Одним словом – жить. И жить действительно в полную силу. Теперь, спустя годы осмысления, должен признать, что в таком образе жизни действительно и определенно есть свое очарование.

Хоть здесь, наверху всегда было тихо, в дни всеобщего стихийного беспокойства все же могли нагрянуть незваные гости наподобие нас. На гору вскоре после нашего восхождения испуганно взлетела машина. Пассажиры и водитель оказались русскими, и мы быстро поняли – они приехали сюда по той же самой причине, что и мы. До них тоже дошла весть о возможном наводнении (или же, по некоторым данным, землетрясении), поэтому они незамедлительно отчалили со своего постоянного места обитания.

Наше приключение выдалось славным. Вместе с земляками мы переждали ложный катаклизм, оставаясь на горе до глубокого вечера. Моему восторгу не было предела. Можно смело сказать, что на нашу долю выпало настоящее запоминающееся событие. Целыми и невредимыми, уже ночью мы вернулись в слоновую деревню, по-прежнему мирно стоящую на своем месте.

Но одним только незапланированным подъемом на зеленую громадину наш список остросюжетных поворотов не ограничился.

Как-то раз, в совершенно безмятежный день, когда отец был на работе, мы с бабушкой и мамой решили прогуляться по полю рядом. Я бы даже назвал его пустырем – уж слишком одиноким оно выглядело. Будто бы никто ни разу в жизни не проходил вдоль него. Но нам было нечего делать и очень хотелось выбраться из наскучившей виллы. Погода располагала к дневному приключению, воздух не ощущался невыносимо жарким, что в местных краях случалось довольно редко. Казалось, что все звезды идеально сошлись для того, чтобы устроить нам выход на природу. И потому мы не стали упускать свой шанс.

И сначала действительно не происходило ничего необычайного, что могло бы выйти за рамки школьного сочинения «Как я провел лето». Мы просто шли по лысому полю, кое-где покрытому колючками, и совсем изредка – клочками травы. Останавливались, чтобы сфотографироваться на память – не так уж и часто мы бывали где-то, кроме пляжа (куда нас обычно отвозил утром отец). Поэтому тот день уже стал по-своему приятным путешествием. Никто и не мог подумать о том, что самые настоящие приключения еще только ждут впереди.

* * *

Вдоволь находившись по удобной местности, будто бы специально сотворенной для мягкой подошвы крокс, мы решили выйти в город. Уже хотелось обрадоваться, что мы срезали, добравшись короткой дорогой. Но не тут-то было.

Незадолго до того, как выйти с длинного и широкого пустыря, мы заметили двух довольно устрашающе выглядящих ребят в военной форме с овчарками на поводках. Складывалось ощущение, что они охраняют секретный объект. Или же нечто другое, но действительно важное. «Охранники» встали прямо на нашем пути, так что просто пройти мимо них мы не могли никак. Без задних мыслей мы приближались к этим людям, ничего не подозревая.

Парни в темных очках насторожились. Как только мы оказались настолько близко, что могли слышать их, они закричали на ломаном английском, чтобы мы не двигались с места. Хорошее настроение постепенно улетучивалось. Вскоре сами «боевые» тайцы выдвинулись нам навстречу быстрым шагом. Остановившись возле нас, они стали вести достаточно жесткие переговоры. Камуфляжные ребята требовали ответить на главный вопрос – где же наш мотобайк. Мама пыталась объяснить «охранникам», что у нас нет никакого мотобайка и что мы добрались до выхода к городу пешком. Ответы показались опасным парням неубедительными, и потому нам пришлось звонить отцу, для того чтобы он разъяснил тайцам, как мы сюда попали. Мама быстро обрисовала ситуацию, сказав пару слов о муже, и дала им трубку. Один из тайцев разговаривал по телефону со сморщенным лицом, а второй стоял рядом с серьезной миной и смотрел на нас с бабушкой. Та испуганно смотрела на него и, указывая на меня, повторяла одно единственное, но очень жалостливое английское слово: «Бэби, бэби, бэби!..»

Переговоры отца с боевыми придурками не увенчались успехом. Тайцы по-прежнему пытались выяснить у нас, как мы оказались на этой территории, и где спрятан наш мотобайк. Тактической ошибкой этих парней стало то, что после разговора они вернули маме телефон. Тем временем бабушка поняла, что дело начинает пахнуть керосином. В критической ситуации она и по сей день (в далеком будущем) действует решительно, а потому тот случай из прошлого не стал исключением. Чтобы застать тайцев врасплох, она резко сорвалась с места и быстро крикнула нам с мамой: «Чего стоять, они не отстанут, бежим!»

Тогда нас мог спасти только гениальный выход из ситуации, и бабушка как раз мгновенно предложила его. Она резко рванула что есть мочи, и к ней тут же присоединилась мама. План молниеносного побега сработал на отлично, и спустя несколько мгновений мы уже бежали со всех ног (причем бедолага-бабушка тащила меня на руках, потому что я не успел осмыслить ее маневр).

Тайцы были ошеломлены такой наглостью и потеряли много драгоценных секунд. Сначала они кричали нам вслед, чтобы мы немедленно вернулись, а потом, поздно осознав ошибку и поняв, что уже не смогут нас догнать, спустили с поводков собак. Псы разъяренно залаяли и погнались за нами. В этот миг стало действительно жутко, и по спине пробежала неприятная дрожь. Но когда овчарки начали преследовать нашу отважную группу «руссо-туристо», мы уже почти влились в город. Осталось всего пару поворотов, чтобы потом затеряться в толпе. Мы бежали по рыночным улицам, заходили в торговые лавки и магазины, отсиживались там, где удавалось, стараясь проводить в безопасных помещениях как можно больше времени. Поэтому вскоре гнавшиеся за нами псы потеряли след. Лай разъяренных собак остался в прошлом, но страх, охвативший нас, все еще не отпускал, хоть и отделались мы только легким испугом. И слава Богу, что так.

Спустя несколько дней, когда владелец виллы по обыкновению пришел к нам, чтобы проверить, как живут его арендаторы, мы поведали ему о том весьма странном приключении с драматической развязкой. Глаза сорокалетнего лысого мужчины все больше округлялись в недоумении, пока мы рассказывали ему о своих похождениях. Когда Тоби (так его звали) узнал, каким путем мы добрались до города, то строго-настрого запретил ходить по тому пустырю, где мы так радостно разгуливали и фотографировались в тот самый знойный день. У Тоби тряслись поджилки, когда он объяснял, что по тому самому одинокому полю никто и никогда не ходит, ведь оно кишит ядовитыми змеями. Новость буквально сразила нас наповал; у бабушки даже подскочило давление, хотя обычно оно всегда оставалось пониженным.

Теперь стало ясно, почему тайские «охранники» так яро пытались узнать, как нам удалось добраться живыми до выхода в город без мотобайка. Во время той прогулки произошло настоящее чудо, и я смело смогу сказать, что двух беззащитных, но смекалистых женщин и мечтательного ребенка уберег Бог.

Пожалуй, по этой отважной «разведочной» вылазке можно было бы снять короткометражный фильм. Я до сих пор в восторге от того, как лихо мы удрали от камуфляжных парней в темных очках благодаря бабушке. Но не всегда же нам самим становиться героями своей же истории. Для того чтобы вдохновляться, порой нужно брать пример с профессионалов. Поэтому – вишенкой на торте всей шпионской конспирологии, витающей в воздухе, стал семейный поход в кинотеатр на «Тачки-2». Я восхищался яркими сценами гонок, совмещенных с перестрелками и уличными драками. Финн Макмисл и Холли Делюкс колоритно вписались в ход событий, расширив мир тачек новым витком сюжета, показывающим разведку и шпионаж во всей красе. А подробно прорисованные «падения» и «взлеты» во взаимоотношениях Мэтра и Молнии продемонстрировали, что дружить порой не так-то и просто. Но все же оно того стоит.

Да и потом, вы только представьте, ведь мы смотрели вторую часть «Тачек» не где-нибудь, а в Таиланде! Да-да, ту самую часть, в основу которой заложили международные соревнования и путешествия. Мироздание будто бы намекало, что нам явно не стоит расстраиваться из-за денег, потраченных на недешевое проживание в местных краях. Все-таки настоящий шанс повидать Мир выпадает не столь уж и часто.

Я как истинный поклонник мультфильмов Pixar знал, что лучше всегда оставаться в кинозале до последнего. Даже тогда, когда все встают и уходят. Поэтому мы всей семьей досмотрели титры и лишь после того, как все пасхалки были прочитаны, направились к выходу. За спиной у меня был тот самый рюкзак из будущего с вышитым на нем Молнией Маккуином. Он пришелся как никогда кстати.

Как только мы приблизились к выходу, где-то внутри вдруг пробудилось свободное ощущение, мягко указывающее, что время пришло. Телефон каким-то чудом оказался в руках, и стало понятно, что вскоре мне предстоит встретиться с настоящей Тьмой. Мысленно настроившись на не самый приятный исход, я нажал на кнопку воспроизведения. Кажется, мы уже переступили за порог кинозала, когда зазвучали первые строчки песни “Desperado” в исполнении Rihann’ы. А потом в глазах внезапно потемнело, и я провалился в следующее воспоминание.

VI

Не каждый отдает себе отчет в том, что Тьма окутывает нас повсюду, причем ежедневно. В воздухе всегда витает особая атмосфера, которую нельзя пощупать, но очень даже можно ощутить на своей шкуре. Чувства даны людям не просто так – они помогают осязать Тьму и Свет в окружающем пространстве. При этом каждый человек сам невольно является источником, порождающим их. В то же время никто не отменяет того, что Свет и Тьма могут передаваться от одной души к другой. В общем, с ними всегда все непросто.

Но если со Светом разобраться все же полегче – Он приносит только радость, веселье или же внутреннее умиротворение, то с Тьмой все гораздо сложнее. Она может отравлять внутренний мир человека, и в то же время становиться мощным оружием, применяемым для отмщенья. Тьму часто ассоциируют с отрицательными качествами личности и нехорошими поступками, но редко кто задумывается о том, что демонов можно превратить в поток силы.

Первая в жизни серьезная встреча с Тьмой самая опасная. Если Мрак окутывает людей в юном возрасте, когда они еще не готовы к сопротивлению, то Он начинает подчинять их себе, паразитировать на робких и беззащитных, не обладающих никакой силой.

Кому-то действительно не везет, и он сталкивается лицом к лицу с Тьмой с самого рождения. Даже если потом, во взрослом возрасте человек познает Свет, внутренней борьбы с Тьмой на протяжении всей жизни ему все равно не избежать. Мрак оставляет неизгладимый след в душе, который смердит, часто напоминая о себе.

Наша семья старалась. Родители пытались воспитать меня так, чтобы Свет окружал со всех сторон. И до шести лет делали все, чтобы не дать счастью покинуть меня. Первые пробоины в идеальном щите из Света начали проявляться, когда родители ругались друг с другом. Были крики. И порой не самые хорошие слова отца в сторону мамы.

Собственно говоря, именно отец по большей части виновен в зарождении Мрака в моей душе. Но не могу сказать, что воспоминания о днях, проведенных с ним, исключительно окутаны Тьмой. Нет. Он до поры до времени по-настоящему любил семью и искренне старался быть добрым.

Помню, как отец играл со мной после работы. Он придумывал смешные сюжеты для потешных игрушечных битв, учил меня шашкам, порой болтал несуразицу, чтобы поднять мне настроение. Он увлекался охотой и всегда брал меня с собой, идя на птицу. Я бегал с пластмассовым автоматом и делал вид, что тоже целюсь и стреляю.

Еще мы вдвоем любили играть в “World of Tanks”⁷. Ну как, вдвоем… Отец играл, а я сидел на коленях и восхищенно наблюдал. Как оказалось, он зависал в играх не только в свободное время, но и в рабочее тоже. Тьма подговаривала его убежать от ответственности и последствий, а я, и не подозревая о его внутренней борьбе – как и любой другой нормальный ребенок – просто всегда был рядом.

Но не бывает кромешной Тьмы без отблеска Света. Вообще Свет придает смысл всему. Без Его живого пламени не было бы и туннеля, в конце которого Он обязательно сумеет очутиться. С тех пор, как мы начали «гонять» с отцом в виртуальные танки, я углубился в мир военной техники. Это увлечение оказалось сопряженным с историей. Основа моего интереса, подталкивающего с энтузиазмом оттачивать знания по будущему школьному экзаменационному предмету, была заложена.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

“Pen God” – кавер автора Андрея Садыкова на песню “Rap God”

Вернуться

2

Отрывок текста из кавера автора Андрея Садыкова на песню “Rap God”

Вернуться

3

part – цельный отрывок рэп-текста

Вернуться

4

быстрая читка в рэпе, момент с характерным ускорением

Вернуться

5

Конструктор, представляющий собой наборы деталей, предназначенных для моделирования и сборки различных предметов

Вернуться

6

LEGO-фигурки игрушечных ниндзя

Вернуться

7

“World of Tanks” – многопользовательская онлайн-игра, посвящённая бронированным машинам середины XX века. Концепция игры базируется на командных танковых сражениях игроков между собой, в которых каждый управляет бронированной боевой машиной.

Вернуться