Кэндис Кэмп
Брачное пари

The Marriage Wager

Copyright © 2007 by Candace Camp

«Брачное пари»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

© Перевод и издание на русс ком языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

© Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

Глава 1

Леди Хостон оперлась на полированные перила темного дерева и окинула взглядом людей, собравшихся внизу. Внимание всех присутствующих было приковано к ней. Пожалуй, она была бы разочарована, если бы это было не так. Вот уже почти десять лет Франческа Хостон считалась первой красавицей светского общества. Ей исполнилось тридцать три, но она пока не задумывалась о возрасте. Природа наделила ее почти совершенной красотой – светлые золотистые волосы, большие голубые глаза, нежная кожа цвета сливок, прямой, слегка вздернутый носик и прелестные, четко очерченные губы. Когда Франческа улыбалась, уголки губ приподнимались. В такие минуты в ее лице появлялось что-то неуловимо кошачье. На щеке, у рта, притаилась крошечная родинка, подчеркивавшая совершенство черт. Франческа была среднего роста, но благодаря стройной изящной фигуре казалась выше.

Да, природа щедро наградила ее, но Франческе этого было мало – она всегда стремилась выглядеть лучше всех. Ее платья были сшиты по последней моде, туфельки идеально дополняли наряд, а искусная прическа подчеркивала красоту лица. Леди Хостон всегда была в курсе последних веяний моды, но никогда слепо не следовала ей, выбирая лишь такие фасон и цвет, что подчеркивали ее достоинства.

Для сегодняшнего вечера Франческа выбрала свой любимый морозно-голубой цвет. Глубокий вырез ее шелкового платья обнажал плечи и подчеркивал грудь, причем так, что это казалось чуть дерзким, но ни в коем случае не вульгарным. Вырез обрамляли серебристые кружева, такими же кружевами были отделаны подол платья и небольшой шлейф. На нежной коже шеи сияло изящное бриллиантовое ожерелье, запястье охватывал бриллиантовый браслет, отдельные бриллианты украшали прическу.

Никто – и Франческа была в этом уверена – не подозревал, что у нее за душой нет ни гроша. Прискорбная правда состояла в том, что лорд Эндрю Хостон – покойный супруг Франчески, не слишком ею оплакиваемый, – был неисправимым игроком. Он скончался, не оставив жене ничего, кроме долгов, и ей стоило больших трудов скрыть этот печальный факт. Никто не знал, что украшавшие Франческу драгоценности – всего лишь копии, настоящие бриллианты она давно продала. Ни одна, даже самая любопытная и остроглазая, кумушка из светского общества не подозревала, что туфельки из лайковой кожи, украшавшие стройные ножки Франчески, служат ей уже третий год и не раз побывали в починке, а платье перешито из прошлогодних нарядов. У горничной Франчески были поистине золотые руки, ей удалось сотворить настоящее чудо в полном соответствии с последними веяниями французской моды.

Одним из тех, кто знал истинное положение леди Хостон, был изящный элегантный мужчина, стоявший сейчас рядом с ней, – сэр Люсьен Тальбот. Он присоединился к числу поклонников Франчески в тот год, когда она впервые выехала в свет. Хотя его романтический интерес к ней был всего лишь игрой, в которой они оба с удовольствием принимали участие, Люсьен был по-настоящему привязан к Франческе, и за прошедшие годы они стали друзьями.

Сэр Люсьен был элегантен, хорош собой и остроумен, да к тому же холостяк. Все эти неоценимые качества делали его желанным гостем на приемах. Всем было прекрасно известно, что деньги в его карманах не задерживались, это было фамильной чертой семейства Тальбот, однако репутация Люсьена от этого не страдала. Он считался человеком в высшей степени светским, а это качество ценилось куда выше, чем все прочие. По крайней мере, в глазах хозяек светских приемов. Сэр Люсьен всегда умел оживить разговор, отпустив одну-две остроты, никогда не устраивал сцен, превосходно танцевал, а одно его одобрительное слово в адрес хозяев приема могло укрепить их репутацию.

– Бог мой, какое столпотворение! – воскликнул он, поднося к глазам лорнет и оглядывая толпу у лестницы.

– Кажется, леди Уэлкомб считает, что успех приема зависит от количества гостей. Их должно быть столько, чтобы в зале не осталось пустого места, – согласилась Франческа. Раскрыв веер, она принялась лениво обмахиваться. – Страшно даже подумать о том, чтобы спуститься вниз. Боюсь, мне оттопчут там ноги.

– Ах, но разве не в этом смысл приема? – раздался глубокий голос за спиной Франчески.

Она хорошо знала этот голос.

– Рошфор… – произнесла Франческа, еще не успев повернуться. – Странно видеть вас здесь.

Люсьен и Франческа повернулись к Рошфору, и он отвесил им изящный поклон.

– Неужели? Кажется, здесь сегодня собрались все, кого вы знаете.

Его губы сложились в улыбку. Это был Сенклер, пятый герцог Рошфор, и если присутствие Люсьена украсило прием, то появление Рошфора стало поистине бриллиантом в короне хозяйки бала.

Высокий, стройный и широкоплечий, Рошфор был облачен в черный фрак. В белоснежном галстуке сверкала булавка с крупным рубином, рубины чуть поменьше служили запонками. На любом приеме Рошфор был самым богатым и знатным из гостей. Может быть, кому-то он и не нравился, но не находилось пока тех, кто осмеливался бы высказать свое мнение вслух. Манеры его, как и одежда, были безупречны, без намека на позерство. Мужчины восхищались его мастерством наездника, искусством верховой езды он овладел в совершенстве. Женщины таяли от его высоких скул и взгляда темных глаз из-под густых ресниц. Кроме того, он был сказочно богат. Рошфору было под сорок, он ни разу не был женат и, кажется, не собирался вступать в брак, что приводило в отчаяние всех светских дам.

Франческа улыбнулась.

– Вы совершенно правы, – сказала она.

– А вы, как всегда, прекрасны, леди Хостон. Прекрасное видение, – ответил Рошфор.

– Видение? – Франческа изогнула бровь.

– Да, видение, и имя ему – красота. Так сказал бы любой, кто наделен даром видеть.

– Прелестно…

Сэр Люсьен склонился к Франческе.

– Не оглядывайтесь, – сказал он, понизив голос. – Сюда идет леди Каттерслей.

Но предупреждение опоздало. За спиной Франчески раздался высокий визгливый голос:

– Ваша светлость! Какая честь видеть вас здесь!

Высокая, тощая, похожая на скелет дама устремилась к Рошфору, ее маленький, упитанный супруг едва поспевал за ней. Дочь графа, леди Каттерслей вышла замуж за простого барона и неустанно напоминала ему и всем остальным, что замужеством своим сделала шаг вниз по аристократической лестнице. Главным делом ее жизни было поскорее выдать замуж дочерей, но избранниками их могли стать только родовитые аристократы. Учитывая, что дочери сильно походили на мать лицом и формами, равно как и высокомерием, задача перед леди Каттерслей стояла сложная. Она входила в число тех немногих упрямиц, кто все еще не терял надежду заполучить герцога Рошфора для одной из своих девочек.

Рошфор закатил глаза, но тут же повернулся и отвесил приближающейся паре поклон.

– Леди Каттерслей. Милорд.

– Леди Хостон. – Леди Каттерслей поприветствовала Франческу, удостоила кивком Люсьена, чей титул не представлял для нее интереса, и с улыбкой обратила взор на Рошфора. – Прелестный вечер, не правда ли? Думаю, это лучший прием сезона.

Рошфор промолчал, ограничившись загадочной улыбкой.

– Интересно, сколько еще таких «лучших» приемов нас ждет в этом сезоне, – обронил Люсьен.

Леди Каттерслей бросила на него недовольный взгляд.

– Лучшим может быть только один, – резко сказала она.

– А я думаю, их будет по меньшей мере три, – вмешалась Франческа. – Этот прием, несомненно, трудно будет превзойти по количеству приглашенных. Но ведь еще может быть самый богатый прием…

– И прием, в котором важно будет, кто приглашен, – добавил сэр Люсьен.

– Моя Аманда, конечно, расстроится, что не смогла присутствовать на этом приеме, – сказала леди Каттерслей.

Франческа посмотрела на Люсьена и поднесла веер к лицу, чтобы скрыть улыбку. В любой беседе, какого бы предмета она ни касалась, леди Каттерслей умудрялась упомянуть своих дочерей.

Леди Каттерслей принялась в деталях описывать страшную лихорадку, свалившую двух ее дочек, и с умилением рассказала о старшей, Аманде, оставшейся дома, чтобы ухаживать за сестрами. Франческе показалось странным, что не мать, так пекущаяся о своих отпрысках, а старшая дочь сочла своим долгом остаться с больными сестрами.

Леди Каттерслей продолжала бубнить о добродетелях Аманды, и в конце концов у Рошфора лопнуло терпение.

– Да, миледи, нам всем уже ясно, что ваша старшая дочь – поистине святая. Думаю, вам трудно будет найти для нее подходящую партию, ведь супругом такой достойной девицы должен быть добродетельнейший из мужчин. Предлагаю вам рассмотреть кандидатуру почтенного Хьюберта Полти. Превосходный человек во всех отношениях!

Леди Каттерслей умолкла и испуганно посмотрела на герцога. Она растерянно моргала, словно пытаясь оправиться от постигшего ее удара – все ее усилия поймать Рошфора в сети пошли прахом.

– Леди Хостон, – сказал герцог, предлагая Франческе руку, – мне помнится, вы обещали представить меня вашему кузену.

Франческа бросила на него смеющийся взгляд.

– Разумеется, – ответила она, стараясь сохранять серьезность. – Прошу прощения, миледи. Милорд. Сэр Люсьен.

– Предательница, – прошептал Люсьен, склонившись к ней.

Фыркнув, леди Хостон подхватила Рошфора под руку.

– Мой кузен? – спросила она, удалившись от леди Каттерслей на безопасное расстояние. – Вы имеете в виду того, что налегает на портвейн? Или того, что бежал на континент после дуэли?

Легкая улыбка осветила лицо Рошфора.

– Я имею в виду, дорогая леди Хостон, любого, кто мог бы избавить меня от леди Каттерслей.

Франческа покачала головой:

– Ужасная женщина! Боюсь, благодаря ей ее дочери обречены остаться старыми девами, уж слишком рьяно она пытается их пристроить, да и слишком большие надежды она возлагает на своих девочек.

– Да, вам виднее, вы ведь эксперт в таких вопросах.

Франческа взглянула на герцога:

– Разве?

– Конечно. Я слышал, вы охотно даете советы всем, кто стремится преуспеть на этом рынке невест. Остается только удивляться, отчего вы сами не предпримете еще одну попытку.

Франческа высвободила руку и отвернулась, глядя на суетящихся внизу людей.

– Я полагаю, что положение вдовы подходит мне как нельзя лучше, ваша светлость.

– Ваша светлость? После стольких лет? Кажется, я ненароком обидел вас? В таком случае прошу прощения.

– Да, вы иногда несдержанны на язык, – ответила Франческа, – но вы не обидели меня. Впрочем, интересно… вам нужна моя помощь?

Рошфор рассмеялся:

– Помощь? Нет, благодарю покорно. Это просто светская беседа.

Франческа обернулась и посмотрела в лицо герцогу. Интересно все-таки, почему он затронул эту тему. За последние несколько лет она действительно неоднократно успешно выступила в роли свахи, неужели он узнал об этом? Не раз родители, уже отчаявшиеся выдать дочерей замуж, прибегали к ее помощи. И разумеется, после того, как Франческа брала девицу под свое крыло, вводила ее в свет и подбирала ей подходящего супруга, благодарный отец или мать преподносили Франческе подарок, о котором никто, кроме заинтересованных сторон, не знал. Очень скоро серебряная ваза или кольцо с рубином величиной с голубиное яйцо исчезали в недрах ломбарда.

Рошфор посмотрел на нее, и Франческа увидела в его глазах искру любопытства.

– Вы, конечно, считаете, что все это совершенно не важно, – сказала она.

– Вовсе нет. Мне случалось встречать матерей, безуспешно старающихся найти дочерям подходящую партию.

– Это просто ужасно, ведь многие из этих матерей подходят к делу совсем не так, как следовало бы. Я говорю не только о леди Каттерслей. Вы только посмотрите на этих девиц.

Она кивнула на группу, стоявшую у горшка с пальмой: женщина средних лет, облаченная в пурпур, и две девушки, судя по их сходству с ней – ее дочери.

– Женщины, которые сами понятия не имеют, как надо одеваться, почему-то всегда выбирают одежду для своих дочерей, – продолжала Франческа. – Посмотрите, она одела их в голубое, а этот цвет совсем не идет им и только подчеркивает бледность лиц. К тому же одевались они явно наспех – видите смятые кружева. А она все говорит и говорит и не дает дочерям слова вставить.

– Да, я вижу, – ответил Рошфор, – но это, по-моему, неудачный пример. Не думаю, что у них все сложится удачно, даже если рядом не будет их мамаши.

Франческа фыркнула:

– А я не согласна.

– Да ладно, дорогая, не думаете же вы в самом деле…

Франческа изогнула брови.

– Вы сомневаетесь в моих способностях?

– Что вы, я преклоняюсь перед ними, – с едва заметной улыбкой ответил герцог, – но мне кажется, что даже вам не под силу сотворить чудо.

– Ах вот как? А я вам скажу, что могу взять любую девушку в этом зале и к концу сезона выдать ее замуж.

Герцог старательно сдерживал улыбку.

– В таком случае, может быть, заключим пари?

Франческа слишком поздно поняла, что угодила в западню, но отступить она не могла.

– Я согласна.

– Любую девушку?

– Любую.

– И вы возьмете ее под свое покровительство и к концу сезона выдадите замуж?

– Да. – Франческа холодно посмотрела на герцога. Никто и никогда не осмеливался бросить ей вызов. – Вы сами можете выбрать девушку.

– А на что же мы будем спорить? Дайте-ка подумать… если выиграю я, вы согласитесь сопровождать меня и мою сестру во время нашего ежегодного визита к нашей двоюродной бабушке.

– К леди Оделии? – с ужасом спросила Франческа.

В глазах герцога заплясали веселые искорки.

– Да, а что? Вы же знаете – леди Оделия от вас без ума.

– Да, как ястреб от упитанного кролика! – ответила Франческа. – Впрочем, я, пожалуй, соглашусь, потому что победа останется за мной. А что получу я, если выиграю?

Герцог помолчал несколько секунд, прежде чем ответить.

– Что ж… думаю, это будет сапфировый браслет под цвет ваших глаз. Кажется, вам нравятся сапфиры?

– Да, нравятся. Будем считать, что мы договорились. – Она посмотрела на людей, заполнивших танцевальный зал. – Какую же девушку вы выберете?

Франческа думала, что герцог остановит свой выбор на одной из тех непривлекательных девиц, которых они только что обсуждали.

– Ту, у которой огромный бант в волосах, или ту, у которой из прически торчит перо?

– Ни одну из них, – ответил герцог, чем немало удивил Франческу. Он кивнул в сторону высокой стройной женщины в сером платье, что стояла рядом с девицами. Судя по простоте ее наряда и прически, она была не гостьей на этом балу, а сопровождала девиц. – Я выбираю эту.

Констанция Вудли скучала. Наверное, она должна быть благодарна, как часто говорила ей тетя Бланш, за то, что у нее есть возможность бывать на таких балах, как этот. Однако Констанция уже устала сопровождать своих туповатых кузин на бесчисленные балы и приемы. Есть большая разница, думала Констанция, самой ездить на бал, как Джорджиана и Маргарет, или сопровождать кого-то.

Свой шанс выехать в свет она упустила давным-давно. Когда Констанции исполнилось восемнадцать и пришло время ее первого бала, отец серьезно заболел, и следующие пять лет она провела в неустанных заботах о нем. Отец медленно угасал и скончался, когда Констанции было двадцать три. Имущество в семье передавалось по мужской линии, и, поскольку братьев у Констанции не было, дом и земли перешли к брату отца, Роджеру. Констанция была не замужем, и средств к существованию у нее почти не осталось, за исключением небольшой суммы, унаследованной от отца и вложенной в какие-то фонды. Ей позволено было остаться в родном доме, куда переехал вскоре и дядя с женой и дочерьми.

У нее всегда будет крыша над головой, уверяла девушку тетя Бланш, однако было бы лучше, если бы Констанция переехала из своей комнаты в ту, что поменьше, в другом конце дома. В конце концов, большая комната с видом на парк куда больше подходит двум дочерям хозяина дома. Констанция проглотила эту горькую пилюлю. Она утешала себя тем, что ей, по крайней мере, не приходится делить комнату с одной из кузин и у нее есть место, где она может спокойно отдохнуть.

Последние несколько лет Констанция жила с дядей, тетей и их дочерьми. Она помогала тете с девочками и по хозяйству, стремясь своим трудом отплатить родственникам за то, что они не выставили ее из дома. Кроме того, само собой подразумевалось, что ее помощь – это плата за жилье и еду. Констанция терпеливо копила и вкладывала под проценты небольшой доход от полученного ею скудного наследства, надеясь в один прекрасный день скопить достаточно на самостоятельную жизнь.

Два года назад, когда старшей дочери, Джорджиане, исполнилось восемнадцать, тетя и дядя решили, что первый выезд в свет потребует значительных финансовых затрат, следовательно, лучше будет дождаться, когда восемнадцать стукнет младшей дочери, и устроить выезд сразу обеим девушкам.

Констанция тоже может поехать на бал, сказала тетя, она должна будет сопровождать девушек. Ни в каком другом качестве племянница не рассматривалась. Хотя сезон лондонских балов считался чем-то вроде брачного рынка для матерей, желающих выдать дочерей замуж, ни сама Констанция, ни ее тетя не считали, что ей удастся найти подходящую партию. Констанция не была дурнушкой – у нее были большие выразительные серые глаза, густые каштановые волосы с рыжиной, но по меркам светского общества в свои двадцать восемь лет она была старой девой. Ей уже не полагалось носить платья в пастельных тонах и завивать волосы. Тетя Бланш даже хотела, чтобы Констанция надела чепец. Обычно Констанция уступала и носила чепец днем, но на балы надевать его отказывалась, словно отвергая этот символ несбывшихся надежд.

Констанция старалась делать все, чтобы угодить тете. Она знала, что тетя и дядя не обязаны содержать ее после смерти отца. И еще она знала, что они не выгнали ее только потому, что боялись осуждения со стороны общества, да и даровой помощник еще никому не мешал. Однако Констанция все равно считала, что должна быть благодарна родственникам. Правда, с каждым днем ей все труднее было выносить болтовню кузин, не отличавшихся особым умом, но обладавших непомерным тщеславием. Впрочем, капелька тщеславия была и в Констанции – она терпеть не могла простые серые, коричневые и темно-синие платья, в которые ее заставляли наряжаться. Тетя Бланш считала, что именно эти цвета более всего приличествуют незамужней женщине определенного возраста.

Устав скучать, Констанция принялась разглядывать людей и их наряды. Она сразу заметила пару, стоявшую у балюстрады лестницы. Эти двое смотрели на остальных словно монархи на своих подданных. Аналогия была вполне уместной, ибо герцог Рошфор и леди Франческа Хостон входили в правящую верхушку лондонского светского общества. Констанция, конечно, никогда не встречалась ни с герцогом, ни с леди Хостон, потому что они вращались в кругах, недоступных дяде Роджеру и тете Бланш. Она видела их только на больших балах вроде этого.

Герцог и леди Хостон спустились с лестницы, и Констанция потеряла их из виду в толпе. Тетя Бланш повернулась к ней:

– Констанция, дорогая, ступай отыщи веер Маргарет. Она где-то обронила его.

Следующие несколько минут девушка провела в поисках веера и поэтому не заметила приближения двух дам. Только судорожный вздох тети подсказал ей, что происходит нечто необычное. Констанция подняла глаза и увидела леди Хостон и хозяйку бала леди Уэлкомб.

– Леди Вудли. Сэр… э-э…

– Роджер, – с готовностью подсказал дядя.

– Разумеется. Сэр Роджер. Рада вас видеть. Надеюсь, вы не скучаете на моем скромном приеме? – осведомилась леди Уэлкомб, обводя рукой огромный зал, заполненный людьми.

– О нет, миледи, это прекрасный прием. Уверена, лучший в сезоне! Я как раз говорила сэру Роджеру, что этот бал лучший из всех, на которых мы присутствовали.

– Ну, сезон только начался, – скромно ответила леди Уэлкомб, – надеюсь только, что к июлю мой бал еще не позабудут.

– О, я уверена, так и будет.

Тетя Бланш рассыпалась в похвалах цветам, подсвечникам, украшениям. Даже хозяйку, казалось, утомил этот поток восхвалений, потому что она воспользовалась первой же возможностью вставить слово:

– Позвольте мне представить вас леди Хостон. – Леди Уэлкомб повернулась к стоящей рядом даме: – Леди Хостон, это сэр Роджер Вудли и его супруга леди Бланш, а это… э-э… их очаровательные дочери.

– Рада познакомиться, – сказала леди Хостон, протягивая тонкую белоснежную руку.

– О, миледи, это такая честь для нас! – Лицо тети Бланш пылало от волнения. – Я так рада знакомству. Позвольте мне представить вам моих дочерей, Джорджиану и Маргарет. Девочки, поздоровайтесь с леди Хостон.

Леди Хостон одарила улыбкой каждую из дочерей и перевела взгляд на Констанцию, скромно стоявшую чуть поодаль.

– А вы…

– Констанция Вудли, миледи, – ответила девушка и присела в реверансе.

– Прошу прощения, – защебетала тетя Бланш, – мисс Вудли – племянница моего мужа, после смерти ее отца она живет с нами, он скончался несколько лет назад.

– Примите мои соболезнования, – сказала леди Хостон и добавила после небольшой паузы: – По случаю утраты вашего отца.

– Благодарю вас, миледи.

Констанция заметила веселую искорку в глазах леди Хостон. Интересно, подумала девушка, не имела ли леди Хостон в виду нечто иное, и с трудом сдержала улыбку.

Леди Уэлкомб ушла, но леди Хостон, к удивлению Констанции, задержалась. Несколько минут она вела светскую беседу, а затем попрощалась и, повернувшись к Констанции, спросила:

– Не прогуляетесь ли со мной по залу, мисс Вудли?

Констанция удивленно заморгала и на мгновение утратила дар речи, потом, опомнившись, сделала несколько шагов.

– Да, конечно, с большим удовольствием, благодарю вас, – пробормотала она.

На всякий случай Констанция взглянула на тетю, спрашивая ее разрешения, хотя даже если бы тетя Бланш и была против, девушка все равно приняла бы приглашение леди Хостон. К счастью, тетя лишь озадаченно кивнула, и Констанция присоединилась к Франческе.

Взяв Констанцию под руку, Франческа неспешно двинулась по залу.

– Боже мой, какая толпа, – сказала она, – тут просто невозможно поговорить с кем-то без того, чтобы тебе не оттоптали ноги.

Констанция в ответ лишь улыбнулась. Она спрашивала себя, чем же вызван интерес леди Хостон к ее скромной персоне, и была так взволнована, что не могла вымолвить ни слова. Что нужно от нее этой без преувеличения звезде светского общества? Констанция терялась в догадках. Она не была настолько тщеславна или глупа, чтобы вообразить, будто Франческа с одного взгляда оценила ее достоинства и решила удостоить своей дружбы.

– Это ваш первый сезон? – поинтересовалась Франческа.

– Да, миледи. Мой отец заболел, когда я должна была впервые выехать в свет, – объяснила Констанция. – Несколько лет назад он умер.

– Понимаю…

Констанция бросила взгляд на свою спутницу. Судя по всему, леди Хостон поняла куда больше, чем было сказано. Она могла представить себе, как невыносимо медленно тянулось для Констанции время в заботах об отце, как скучные и печальные дни сменялись днями, полными тяжелого труда, когда отцу становилось хуже.

– Сожалею о вашей утрате, – с сочувствием сказала леди Хостон. – Значит, теперь вы живете с дядей и тетей? И ваша тетя заботится о вас. Она так добра к вам.

Констанция почувствовала, как ее щеки заливает румянец. Она не хочет быть неблагодарной и, конечно, не станет отрицать, что по-своему тетя действительно заботится о ней, но согласиться с тем, что она делает это по доброте душевной…

– Да, – медленно проговорила Констанция, – это так. И ее дочери сейчас в таком возрасте, что…

– Я уверена, что вы оказываете тете неоценимую помощь, – заметила леди Хостон.

Констанция посмотрела на нее и улыбнулась. Леди Хостон была отнюдь не глупа и прекрасно понимала, зачем тетя Бланш взяла с собой племянницу – не ради нее, а ради себя. Хотя Констанция и не понимала, чем руководствовалась Франческа, выбрав ее в качестве спутницы, эта женщина нравилась ей. В ней была какая-то теплота – качество не так уж часто встречающееся у завсегдатаев светского общества.

– Вам нравится Лондон? – поинтересовалась леди Хостон.

– Я посетила несколько музеев, – ответила Констанция, – они прекрасны.

– В самом деле? Это, конечно, хорошо, но я имела в виду другое… вам нравится ходить по магазинам?

– Ходить по магазинам? – повторила Констанция, все больше удивляясь. – Для чего?

– О, я лично никогда не ограничиваюсь чем-то одним, – ответила леди Хостон и улыбнулась, – это слишком скучно. Я люблю смотреть, примерять, исследовать, понимаете? Может быть, вы согласитесь присоединиться ко мне завтра?

Констанция изумленно посмотрела на Франческу:

– Прошу прощения?

– Я собираюсь завтра прогуляться по магазинам. Не смотрите на меня так. Обещаю, это будет весело.

– Я… простите… – Констанция снова почувствовала, что краснеет. – Вы, наверное, считаете меня дурочкой, но я просто… ваше предложение так неожиданно. Я очень хотела бы поехать с вами, правда, боюсь, что совсем не умею делать покупки.

– Об этом не беспокойтесь, – махнула рукой леди Хостон, – я в этом деле настоящий эксперт, моего опыта хватит на двоих.

Констанция не могла сдержать улыбку. Что бы там ни было, а перспектива провести день вдали от тетки и кузин представлялась ей замечательной. А какое лицо было у тети, когда она увидела, что одна из самых известных и знатных дам Лондона выбрала Констанцию.

– Значит, решено, – сказала леди Хостон. – Я заеду за вами завтра, скажем, около часа, и мы проведем день вместе.

– Вы очень добры.

Улыбнувшись, Франческа на прощание сжала руку Констанции и упорхнула. Девушка долго смотрела ей вслед, пытаясь привести мысли в порядок. Она представить себе не могла, почему Франческа так заинтересовалась ею, но любопытно было бы это выяснить.

Констанция обернулась, стараясь разглядеть в толпе тетю и дядю, но людей вокруг было слишком много. Ей тут же пришла в голову мысль – тетя ведь не знает, что леди Хостон ушла, значит, совсем не обязательно спешить к родственникам и можно позволить себе небольшую передышку.

Оглядевшись, девушка заметила дверь в холл и направилась к ней. В огромном холле тоже было не протолкнуться. Проскользнув мимо групп оживленно беседующих людей, Констанция очутилась в коридоре. Никто не обратил на нее внимания. Вот преимущество невзрачного платья, подумала Констанция.

Еще один небольшой коридор вел к полуоткрытой двери. Заглянув в нее, Констанция увидела библиотеку. Она улыбнулась и вошла. Библиотека поражала своими размерами – книжные шкафы, стоявшие вдоль стен, поднимались до потолка. Зажмурившись на секунду от удовольствия, Констанция медленно двинулась вдоль шкафов, созерцая стоявшие в них книги.

Ее отец был очень начитанным человеком, книги интересовали его куда больше, чем управление поместьем. В их доме тоже была библиотека с самыми разными книгами, но она не шла ни в какое сравнение с этой.

Констанция остановилась у шкафа и принялась разглядывать книги, как вдруг услышала за дверью торопливые шаги по мраморному полу коридора. Через мгновение в библиотеку ворвался мужчина. Он постоял минуту, переводя дух, и тут взгляд его упал на Констанцию. Она в немом изумлении смотрела на незнакомца.

Мужчина приложил палец к губам, призывая ее к молчанию, и спрятался за дверью.

Глава 2

Констанция удивленно моргнула, не зная, что и думать о случившемся. Поколебавшись, она направилась к открытой двери. В коридоре снова раздались шаги, и Констанция замерла на месте. В этот раз на пороге возникла женщина.

Она была невысока ростом, и ее полную фигуру обтягивало шелковое розовое платье, плечи окутывал муслиновый шарф. Странно было видеть такой наряд на женщине средних лет. Насупленные брови не придавали ей миловидности.

Женщина неодобрительно посмотрела на Констанцию и резко спросила:

– Вы видели виконта?

– Здесь? В библиотеке? – Констанция скептически изогнула брови.

Женщина заколебалась.

– Да, – сказала она наконец, – это маловероятно…

Она выглянула в коридор, а потом снова посмотрела на Констанцию.

– И все же я уверена, что видела, как Лейтон вошел сюда.

– Минуту назад по коридору пробежал какой-то мужчина, – легко солгала Констанция. – Наверное, направился в холл.

Женщина нахмурилась.

– Готова поклясться, он прячется в курительной комнате.

Она развернулась и бросилась на поиски своей жертвы. Когда звук ее шагов стих вдали, мужчина вышел из своего укрытия и облегченно вздохнул.

– Дорогая леди, я перед вами в неоплатном долгу, – произнес он с чарующей улыбкой.

Констанция невольно улыбнулась в ответ. Это был привлекательный мужчина, с приятной улыбкой и непринужденными манерами, чуть выше среднего роста, стройный. Его костюм – черный сюртук и белая рубашка – ничем не отличался от костюмов других гостей, разве что галстук был завязан чуть небрежно. Констанция обратила внимание на его глаза – темно-синие, как вода в глубоком озере, и ямочки на щеках. Когда он улыбался, вот как сейчас, в глазах вспыхивали веселые искорки. Темно-русые волосы с выгоревшими на солнце прядями были длиннее, чем предписывала мода, и слегка растрепаны.

Его обаянию невозможно не поддаться, подумала Констанция. Он наверняка прекрасно знает, какое впечатление производит, особенно на женщин. Она и сама чувствовала, что ее влечет к нему, и глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки. Она не должна обращать внимания на привлекательных мужчин. В конце концов, замуж она уже вряд ли выйдет, а любой другой вариант был бы неприемлем.

– Виконт Лейтон, я полагаю? – спросила она.

– Увы, вынужден признать это, – ответил он, отвешивая поклон. – Могу ли я узнать ваше имя, миледи?

– Просто мисс. И вряд ли будет прилично назвать свое имя незнакомому человеку.

– Но все же это более прилично, чем находиться наедине с незнакомым человеком, – возразил он. – К тому же, как только вы назовете мне свое имя, мы перестанем быть друг для друга незнакомцами, и все будет в высшей степени респектабельно.

Констанция рассмеялась:

– Мисс Вудли, милорд. Мисс Констанция Вудли.

– Мисс Констанция Вудли, – повторил он, подходя ближе. – Теперь вы должны подать мне руку.

– Неужели? – В глазах Констанции плясали веселые искорки.

Она уже не могла вспомнить, когда в последний раз флиртовала с мужчиной, и ей это необычайно нравилось.

– Конечно, потому что, если вы не подадите мне руку, как же я поцелую ее?

– Но вы уже приветствовали меня поклоном, мне кажется, этого вполне достаточно.

– Да, но все же лучше было бы, если бы вы протянули руку.

– А вы очень настойчивы, – сказала Констанция, протягивая руку.

Виконт склонился над ней. Задержав ее руку в своей чуть дольше положенного, он улыбнулся, и Констанция почувствовала, как ее окатила теплая волна.

– Ну вот, теперь мы друзья и все приличия соблюдены.

– Друзья? Скорее знакомые, – ответила Констанция.

– Ах, но вы спасли меня от леди Таффингтон, а значит, вы – мой друг.

– Тогда на правах вашего друга я позволю себе спросить, почему вы прячетесь в библиотеке от леди Таффингтон. Она не такая уж страшная.

– Вы не знаете леди Таффингтон. Она – самое ужасное из всех творений божьих, потому что она – мать девицы на выданье.

– Ах вот оно что… тогда постарайтесь не попадаться на глаза моей тете.

Виконт тяжело вздохнул:

– Боюсь, они повсюду. Перспектива выгодного замужества для дочери – перед этим трудно устоять.

– Некоторые сказали бы, что в такой популярности нет ничего плохого.

Он пожал плечами:

– Возможно, я и сам бы так считал, если бы целью был я, а не мой титул.

Констанция подозревала, что за лордом Лейтоном охотятся не только из-за его титула. Он был необыкновенно привлекателен, а его обаяние не знало границ. Впрочем, говорить ему об этом она не собиралась.

– И для кого же ваша тетя ищет супруга? – Его взгляд скользнул по ее пальцу без кольца. – Уж конечно, не для вас. В этом случае ей не составило бы труда сделать это.

– Нет, не для меня. Я уже вышла из этого возраста. – Констанция улыбнулась. – Я помогаю тете Бланш приглядывать за ее дочерьми. Они впервые выехали в свет.

Виконт приподнял бровь.

– Вы в роли компаньонки? – Он улыбнулся. – Надеюсь, вы простите меня, если я скажу, что это звучит глупо. Вы слишком хороши для этого. Боюсь, вскоре ваша тетя обнаружит, что поклонники осаждают вас вместо того, чтобы обращать внимание на ее дочерей.

– А вы льстец… – Констанция посмотрела на дверь. – Я должна идти.

– Вы покидаете меня? Подождите, не уходите так скоро. Я уверен, ваши кузины еще некоторое время обойдутся без вашего присмотра.

По правде говоря, Констанции совсем не хотелось уходить. Гораздо приятнее было флиртовать с красивым мужчиной, чем стоять рядом с кузинами, наблюдая, как флиртуют другие. Однако она боялась, что, если задержится здесь еще хоть на минуту, тетя отправится искать ее, а Констанция меньше всего хотела, чтобы тетя Бланш застала ее наедине с незнакомым мужчиной. К тому же, если тетя познакомится с лордом Лейтоном, она тут же примкнет к тем, кто охотится за его титулом.

– Конечно, – ответила она, – но у меня есть обязанности. Прощайте, милорд. – Констанция протянула ему руку.

– Мисс Вудли, – виконт взял ее руку в свою и улыбнулся, – вы скрасили мне этот вечер.

Констанция улыбнулась в ответ, не подозревая, как эта улыбка преобразила ее лицо – глаза вспыхнули, щеки залились румянцем. Даже невзрачное платье и простая прическа не могли скрыть ее привлекательность.

Не отпуская ее руки, виконт посмотрел Констанции в глаза, а потом вдруг, к изумлению девушки, склонился и поцеловал ее.

Она замерла от испуга. Поцелуй был таким неожиданным, что Констанция не успела оттолкнуть виконта, а уже через секунду она поняла, что не хочет этого делать. Его губы были нежными и теплыми, а поцелуй легким, едва ощутимым прикосновением. Констанция затрепетала. Она думала, что после этого мимолетного поцелуя Лейтон отстранится, но, к ее удивлению, этого не случилось. Напротив, его губы сильнее прижались к ее губам. Констанция знала, что ей следовало оттолкнуть его, возмутиться, но вместо этого прильнула к его груди. Одной рукой он обхватил ее талию, притягивая девушку к себе, другой коснулся ее шеи.

Констанция, признаться, была рада этой поддержке, потому что чувствовала, как подгибаются колени. Все ее тело вдруг ослабело, вышло из-под контроля. Никогда прежде она не ощущала ничего подобного, даже когда ей было девятнадцать и она была влюблена в Гаррета Гамильтона. Гаррет поцеловал ее, когда сделал ей предложение, тогда она подумала, что это очень мило. А потом она вынуждена была отказать ему, потому что всецело посвятила себя заботам о больном отце. Объятия лорда Лейтона милыми назвать было никак нельзя, они были крепкими, а его поцелуй – обжигающим. Констанция едва знала этого человека, но все тело ее трепетало, а в голове не осталось ни одной мысли.

Он оторвался от ее губ, поднял голову, и несколько минут они потрясенно смотрели друг другу в глаза. Наконец Лейтон вздохнул и отступил на шаг назад, отпуская Констанцию. Она все смотрела на него широко открытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова. Потом повернулась и выбежала из комнаты.

В холле у библиотеки никого не было, и Констанция безмерно этому обрадовалась. Она боялась даже представить себе, как выглядит после случившегося. Ее сердце готово было вырваться из груди, нервы натянуты так, что чуть не звенели.

Увидев в коридоре зеркало, Констанция подбежала к нему и вгляделась в свое отражение. Глаза ее сияли, щеки заливал румянец, губы поалели и чуть припухли. Сейчас она была почти красавицей, но Констанция тут же подумала, что любой, кто увидит ее, непременно обо всем догадается. Дрожащими руками она пригладила несколько выбившихся из прически прядей и глубоко вздохнула. Ее обуревали самые разные чувства, и успокоиться было нелегко.

Почему лорд Лейтон поцеловал ее? Может быть, это прихоть обольстителя, решившего воспользоваться ситуацией и беззащитностью девушки? Констанция не могла в это поверить. Он был таким обаятельным, с ним было так легко. Но ведь… обольстители именно так себя и ведут. Когда мужчина обладает таким обаянием, женщины сами падают к нему в объятия. И все же Констанции не верилось, что лорд Лейтон просто играл с ней. После поцелуя в его глазах было столько удивления, словно и для него этот поцелуй был неожиданным. И он отпустил ее, хотя, решись он соблазнить ее, она не оказала бы сопротивления, поцелуй лишил ее воли.

Конечно, он хотел поцеловать ее, пусть даже это был просто порыв. Она отчетливо помнила, как легкое, едва ощутимое прикосновение его губ превратилось в глубокий страстный поцелуй. Может быть, он хотел поцеловать ее в шутку, но потом вспыхнувшее в нем желание оказалось сильнее?

Эта мысль вызвала на губах Констанции легкую улыбку. Ей нравилось думать, что не она одна испытала непередаваемые ощущения.

Она снова посмотрела на себя в зеркало. Мог ли виконт Лейтон счесть ее привлекательной, несмотря на невзрачное платье? Констанция вгляделась в свое отражение. Четкий овал лица, правильные черты. Выглядела она почти так же, как в двадцать лет. А после Гаррета было еще несколько мужчин, которые считали ее серые глаза красивыми, а темно-каштановые волосы восхитительными. Неужели Лейтон разглядел в ней ту очаровательную девушку, которой она когда-то была?

Констанции очень хотелось верить, что он считал ее привлекательной, даже желанной, что он не просто счел ее легкой добычей.

Впрочем, откуда ей знать, что чувствовал лорд Лейтон, если ей и в своих ощущениях не разобраться! Он ей сразу понравился. Он заставил ее смеяться, и ей нравилось говорить с ним. Но было что-то еще… что-то, что она ощутила сразу, как только он вошел в комнату. Он смотрел на нее и улыбался так, что внутри у нее разлилось тепло, его взгляд вызвал в ней необъяснимое волнение. А когда он поцеловал ее, она испытала доселе неизведанные чувства, о которых и не мечтала. Констанция вдруг подумала, что как раз от этих чувств, которые иначе как вожделением и страстью не назовешь, предостерегают девиц, ведь испытывать вожделение – значит погубить себя.

Да, ей никогда не приходилось испытывать такое. И вряд ли придется. В конце концов, ей уже двадцать восемь, время красивых романов ушло. Правда, возраст еще позволяет ей испытывать желание, улыбнувшись, подумала Констанция.

Она миновала коридор и проскользнула в зал. Здесь было душно, шумно и по-прежнему многолюдно. Проложив себе дорогу через толпу, Констанция наконец добралась до тети и дяди. К ее удивлению, тетя ни словом не упрекнула ее за долгое отсутствие. Напротив, она схватила девушку за руку и притянула ближе.

– Что она сказала? – жадно спросила тетя Бланш и придвинулась к племяннице. – Ты только подумай, нас заметила сама леди Хостон! Я чуть со страха не умерла, когда леди Уэлкомб нас представила ей. Я и представить не могла, что она нас заметит, не говоря о том, чтобы свести с нами знакомство. Так что она сказала?

Констанции потребовалось некоторое усилие, чтобы припомнить свою прогулку с леди Хостон по залу. То, что случилось после, совершенно выбило ее из колеи.

– Она была очень мила, – сказала Констанция, – очень мила.

Интересно, подумала она, сказать ли тете, что леди Хостон пригласила ее проехаться с ней по магазинам? Сейчас девушке уже казалось, что леди Хостон вряд ли имела в виду именно то, что сказала. Беседа была приятной, но глупо думать, в самом деле, что женщина, занимающая такое положение в обществе, как леди Хостон, хочет подружиться с ней. Конечно, Констанция была из приличной семьи, то есть могла проследить свою родословную до Тюдоров, но отец ее был всего лишь баронетом, и состояния у него особого не было. Они с отцом вели тихую жизнь в деревне, и до этого бала Констанция никогда не бывала в Лондоне.

Что же заставило леди Хостон заговорить с ней? Пьяна она не была, но, может быть, слегка перебрала пунша? Какой бы ни была причина, завтра, подумала Констанция, леди Хостон о ней и не вспомнит… или вспомнит и пожалеет о вырвавшихся у нее словах. В любом случае весьма маловероятно, что леди Хостон заедет за ней завтра, как обещала, поэтому лучше ничего не говорить тете.

– А что она сказала-то? – нетерпеливо спросила тетя Бланш. – О чем вы говорили?

– Так, ни о чем, – ответила Констанция. – Она спросила, бывала ли я раньше в Лондоне, и я сказала, что нет, а она сказала, что я должна получить удовольствие от этого визита.

Тетя бросила на нее сердитый взгляд:

– Надеюсь, ты не только о себе говорила?

– Нет. Леди Хостон сказала, что с вашей стороны было очень мило взять меня с собой, – сказала Констанция, надеясь, что этот ответ удовлетворит тетю Бланш и она прекратит расспросы.

Однако тетю Бланш не так-то легко было свернуть с избранного ею пути. Она была полна решимости довести дело до конца и продолжала говорить о леди Хостон все время, пока они были на балу, и потом, в экипаже, по дороге домой, превознося ее наряд, прическу и добродетели. Хотя что тетя могла знать о последних, если говорила с леди Хостон не больше трех минут…

– Какая дама! Настоящая леди! – с энтузиазмом восклицала тетя Бланш. – Некоторые считают, что одевается она чересчур вызывающе, но только не я. Вовсе нет. Ее платье сшито по последней моде, лучшей портнихой. Я слышала, что ей шьет сама мадемуазель дю Плесси. Леди Хостон всегда в курсе модных новинок. А семья у нее – самые что ни на есть аристократы. Ее отец – граф. И подумать только, она заинтересовалась нами… ну, это просто чистое везение, ведь сколько она может сделать для Джорджианы и Маргарет, если возьмет их под свое покровительство!

Констанция не заметила, чтобы леди Хостон вообще интересовалась Джорджианой и Маргарет, она обратила внимание на Констанцию, хотя та понятия не имела почему. Девушка решила не напоминать тете об этом.

Тетя Бланш обратила взгляд на старшую дочь, Джорджиану.

– Сегодня вечером ты была прелестна, дорогая. Не сомневаюсь, именно поэтому леди Хостон нас заметила. Это платье – лучшее из тех, что мы купили. Правда, мне кажется, было бы эффектнее, если бы оборок было побольше.

И снова Констанция решила, что ей следует промолчать. Она считала, что платье Джорджианы и так страдает обилием оборок и если элегантная леди Хостон и обратила на него внимание, то наверняка ужаснулась. Тетя и кузины Констанции были без ума от оборок, воланов и рюшей. Констанции казалось, что все эти оборки только полнят Джорджиану, а замысловатые локоны привлекают внимание к ее круглому, как лу на, лицу.

Однако Констанция давно поняла, что любая попытка убедить тетю Бланш и ее дочерей в том, что немного простоты им не повредит, обречена на провал. Все трое упрекали девушку в отсутствии вкуса и были абсолютно уверены, что Констанция им завидует. Поэтому она молча слушала, как тетя Бланш и ее дочери щебетали, представляя себе, что леди Хостон может сделать для них, и прикидывая, какие наряды им следует сшить себе к следующему балу. Вернее сказать, Констанция не вслушивалась в болтовню родственниц, ее собственные мысли были далеки от этого. Леди Хостон с ее загадками тоже не была предметом размышлений Констанции, хотя при обычных обстоятельствах она бы непременно уделила этому должное внимание.

Вскоре экипаж подкатил к дому, который тетя Бланш сняла в Лондоне. Констанция поднялась в свою маленькую комнатку, разделась и принялась расчесывать свои длинные густые волосы. Рассеянно водя щеткой по волосам, она вспоминала смеющиеся синие глаза виконта, а потом добрый час не могла уснуть, спрашивая себя, увидит ли она его снова.

На следующее утро Констанция оделась тщательнее обычного. Она старалась не думать о том, что ле ди Хостон может забыть о своем обещании. А вдруг она все же заедет за ней? Констанция надела одно из своих лучших платьев из коричневого муслина. На голове у нее был чепец, который тетушка заставляла ее носить. Тетя Бланш полагала, что незамужней девице возраста Констанции уже неприлично появляться в обществе без этой детали туалета. Не решившись снять чепец, Констанция выпустила из-под кружева несколько локонов и завила их. Гордость не позволила бы ей появиться неряшливо и безвкусно одетой в обществе леди Хостон.

К часу дня леди Хостон так и не появилась, и Констанция изо всех сил старалась скрыть свое разочарование. Она так и знала, что из этого ничего не выйдет. Может быть, леди Хостон приняла ее за кого-то другого или просто пожалела девушку, на которую никто не обращал внимания. Сегодня утром она, без сомнения, решила, что это мимолетное знакомство продолжать не стоит. Эта мысль опечалила Констанцию. Ей нравилась леди Хостон, и, что греха таить, ей льстило внимание со стороны такой знатной дамы. Встреча с леди Хостон нарушила монотонность жизни Констанции.

Констанция пришла к заключению, что деревенская жизнь ей больше по душе, чем пышные столичные балы. Конечно, они ни в какое сравнение не шли с теми вечерами, на которых раньше приходилось бывать Констанции, но она почти никого здесь не знала и большую часть времени проводила рядом с тетей и кузинами. Она была всего лишь компаньонкой, и на нее обращали внимание не больше, чем на предмет мебели. Ее не приглашали на танец, и ей редко удавалось принять участие в беседах, которые тетя и кузины вели с другими. Констанция подумала, что если бы ее родственники были внимательнее к ней, то и другие сочли бы ее достойной внимания. Однако своих немногочисленных знакомых тетя ревниво оберегала в надежде найти достойных спутников жизни для своих дочек.

Неудивительно, что при таких обстоятельствах Констанция не получала удовольствия от балов. Она старалась скрасить свое пребывание там, разглядывая пышные наряды и наблюдая за гостями, но развлечением это назвать было сложно, и она часто жалела, что не осталась дома с книжкой.

Дни Констанции были не менее скучны, чем вечера. Она с ранних лет привыкла вести домашнее хозяйство. Когда ее поместье перешло к сэру Роджеру, тетя Бланш удовольствовалась титулом хозяйки дома, постепенно переложив нелегкую работу по ведению хозяйства на плечи Констанции. Дом в Лондоне уступал размерами поместью, и слуг здесь было меньше, а экономка управлялась с хозяйством так ловко, что Констанция и днем почти нечего было делать, никаких других дел у нее не было. Дома, в своем сельском поместье, она навещала отцовских арендаторов и жителей деревни – викария и его жену, а также недавно оставившего практику адвоката, который прежде вел дела ее отца. Она привыкла принимать у себя соседей и друзей. Но здесь, в Лондоне, Констанция никого не знала, кроме своих родственников, а они, если говорить честно, были плохой компанией. Тетя Бланш, Маргарет и Джорджиана говорили только о женихах, браке и нарядах, а дядя Роджер вообще молчал. Большую часть времени он проводил в клубе, а по возвращении запирался в кабинете. Констанция подозревала, что он там дремлет.

Хуже всего для Констанции было то, что в Лондоне она не могла совершать долгие прогулки, к которым привыкла дома. Здесь без сопровождения девица не могла выйти из дому, это считалось неприличным. Дядя и тетя вряд ли составили бы Констанции компанию, а нанимать кого-то для ее сопровождения считали неразумным.

Измученная скукой, Констанция с нетерпением ждала приезда леди Хостон, но по мере того, как шло время, надежда ее таяла. Около двух часов Джорджиана и Маргарет затеяли ссору – спор шел о том, кому из них некий барон уделяет больше внимания. Констанция видела этого барона на балу, и ей показалось, что он одинаково равнодушен к обеим девицам. Не желая присутствовать при ссоре, она решила подняться в свою комнату и немного почитать. Однако в это мгновение в гостиную вошла горничная, объявившая о приезде леди Хостон.

– О боже! – воскликнула тетя Бланш и подпрыгнула на месте так, словно ее кольнули булавкой. – Да, да, конечно. Проводи ее светлость в гостиную!

Она похлопала по чепцу, поспешно пригладила юбки, бормоча под себе нос, что, если бы она знала, надела бы платье получше.

– Поправь локон, Маргарет! Встаньте, девочки. Констанция, возьми мое вышивание.

Констанция подняла пяльцы, выпавшие из рук тети Бланш, когда та подпрыгнула в кресле, и аккуратно положила их в шкатулку для рукоделия. Когда леди Хостон вошла в гостиную, тетя Бланш поспешила ей навстречу, сияя улыбкой.

– Миледи! Какая честь! Прошу вас, садитесь. Не хотите ли чаю?

– О нет, благодарю вас. – Леди Хостон, облаченная в зеленое шелковое платье, улыбнулась тете Бланш и кивнула Маргарет и Джорджиане. – Я не могу остаться, заехала буквально на минуту за мисс Вудли. Где она? Ах, вот вы где. Поедем? Если буду долго держать лошадей, кучер начнет браниться. – Леди Хостон улыбнулась своей шутке, ее голубые глаза весело заблестели. – Надеюсь, вы не забыли о нашей маленькой прогулке по магазинам?

– Нет, разумеется, нет. Я только… не была уверена, что вы в самом деле…

– Почему же? – Леди Хостон удивленно изогнула брови. – Оттого что я опоздала? Я никогда не прихожу вовремя, это вам любой скажет. Уж не знаю почему.

Она пожала плечами, и Констанция подумала, что такой женщине можно простить все, включая опоздания.

– Вы едете по магазинам? С Констанцией? – выпучила глаза тетя Бланш.

– Надеюсь, вы не возражаете? – сказала леди Хостон. – Мисс Вудли обещала мне помочь выбрать новую шляпку. Я никак не могу решить, какую из двух купить.

– О-о, – тетя Бланш моргнула, – конечно, разумеется… – Она повернулась к Констанции со смешанным выражением растерянности и раздражения на лице. – Так мило с вашей стороны, что вы пригласили мою племянницу.

Констанция почувствовала легкий укол вины за то, что не сказала тете о приглашении леди Хостон, но не объясняться же с тетей сейчас, в присутствии Франчески.

– Простите, тетя, – ответила она, – я забыла вам сказать. Надеюсь, вы не против?

Поскольку тетя Бланш рассчитывала в будущем на внимание со стороны леди Хостон, ей ничего не оставалось, кроме как согласиться. В противном случае она не преминула бы высказать свое негодование.

Однако леди Вудли была достаточно умна.

– Конечно, дорогая, – кивнула она, – ты можешь развлечься.

Тетя Бланш повернулась к гостье.

– Даже не знаю, что бы я делала без помощи моей дорогой Констанции. Так мило с ее стороны, что она согласилась поехать с нами в Лондон, чтобы присматривать за девочками. – Тетя бросила взгляд на дочерей. – С двумя взрослыми девушками так трудно, столько балов!

– Уверена, так и есть. Вы будете на балу леди Симмингтон завтра? Надеюсь увидеть вас там.

Улыбка приклеилась к лицу тети Бланш, хотя, услышав слова Франчески, она поперхнулась, словно проглотила жука.

– Э-э… я… боюсь, что я потеряла приглашение.

– О, не беспокойтесь. Если захотите пойти, можете воспользоваться моим приглашением, – беспечно ответила Франческа. – Мне так хочется увидеть вас всех на этом балу.

– Миледи!

Лицо тети Бланш побагровело от восторга. Леди Симмингтон была видной фигурой светского общества, и тетя Бланш несколько недель оплакивала тот факт, что ей не удалось получить приглашение на бал.

– Это так неожиданно! Разумеется, мы будем там.

Тетя пришла в такое благостное расположение духа, что, прощаясь с племянницей, одарила ее улыбкой. Констанция быстро надела шляпку и перчатки и последовала за леди Хостон, очень надеясь на то, что тете не придет в голову идея навязать Франческе и своих дочерей.

Радуясь тому, что ей удалось пусть ненадолго, но сбежать из дому, Констанция не переставала удивляться поведению Франчески. Она с такой легкостью отдала свое приглашение на один из самых исключительных балов сезона… впрочем, вряд ли это было большой жертвой с ее стороны. Констанция была уверена, что никто не помешает леди Хостон прийти на бал без приглашения. Но почему, почему она сделала это? Леди Хостон казалась такой милой, такой дружелюбной и даже сделала вид, что поверила в тетушкину басню о потерянном приглашении. Однако одно дружелюбие не могло быть причиной такого интереса к семейству Вудли. Вряд ли леди Хостон настолько заинтересовалась Констанцией, тетей Бланш или ее дочерьми, что пожелала быть представленной им. Констанция едва перемолвилась с Франческой парой слов, когда та предложила ей прогуляться по залу, словно они были близкими подругами. А потом леди Хостон позвала ее проехаться по магазинам… и что самое удивительное – она действительно заехала за Констанцией и повергла в смятение тетю Бланш, отдав ей свое приглашение на бал леди Симмингтон.

В какую игру играет леди Хостон? А главное, зачем?

Глава 3

Обе женщины уселись в экипаж леди Хостон – сияющее черное ландо. Из разговоров тети Бланш с дочерьми Констанция знала, что этот несовременный экипаж был причудой леди Хостон, которая во всем прочем строго следовала моде. Это ландо подарил ей супруг, и со дня его безвременной кончины, последовавшей шесть лет назад, леди Хостон отказывалась покупать новый экипаж, предпочитая всему подарок мужа.

– Я приглядела себе пару шляпок у модистки, – сказала Франческа, – но у нас много времени, чтобы побывать везде, где пожелаем. Не отправиться ли нам на Оксфорд-стрит? Что вы хотели бы купить?

Констанция улыбнулась:

– Я готова ехать куда скажите, миледи, у меня нет каких-то особых пожеланий.

– О, но мы не должны пренебрегать вами, – весело ответила ее спутница. – Вы могли бы купить ленты, или перчатки, или что-то еще. – Она окинула Констанцию взглядом. – Например, кружево для этого платья.

Немного удивленная, Констанция посмотрела на свое шоколадно-коричневое платье. Действительно, кружево чудесно смотрелось бы у выреза и на рукавах, светлое, цвета шампанского. Констанция покачала головой и вздохнула:

– Боюсь, тогда платье не будет выглядеть достаточно скромно.

– Достаточно скромно? – В голосе Франчески послышался ужас. – Но вы же не квакерша?

Констанция фыркнула:

– Нет, миледи, я не квакерша. Но разве прилично компаньонке привлекать внимание к своей особе?

– Компаньонке? – воскликнула леди Хостон. – Дорогая моя, о чем вы говорите? Вы слишком молоды и красивы, чтобы быть компаньонкой.

– Тете нужна моя помощь. У нее две дочери на выданье.

– Помощь? Наблюдать за тем, как они танцуют и веселятся? По-моему, вы слишком серьезно подходите к делу. Уверена, ваша тетя не ждет, что вы весь бал будете сидеть у стенки. На балу у леди Симмингтон вы должны танцевать. У нее прекрасные музыканты. Я поговорю с вашей тетей об этом.

Щеки Констанции запылали румянцем.

– Сомневаюсь, что меня кто-нибудь пригласит, миледи.

– Вздор! Разумеется, пригласят. Особенно если вы слегка освежите свой гардероб. У меня есть темно-синее шелковое платье. Я уже не раз надевала его и боюсь, мне придется от него избавиться. На вас оно будет смотреться восхитительно. Моя горничная кое-что подошьет, и никто это платье не узнает. Перед балом вы заедете ко мне, и она подгонит его по вашей фигуре.

– Миледи! Вы так добры ко мне… но я не могу принять такой щедрый подарок.

– Тогда не считайте это подарком. Возьмите платье в долг, вернете, когда закончатся балы. И пожалуйста, перестаньте называть меня «миледи». Зовите меня Франческой.

Констанция изумленно уставилась на леди Хостон:

– Я… я не знаю, что сказать…

– Ну, как насчет того, чтобы сказать «Спасибо за платье, Франческа»? – улыбнулась леди Хостон.

– Я очень благодарна, но…

– Но что? Вы не хотите, чтобы мы стали подругами?

– Совсем напротив! – поспешила разуверить ее Констанция. – Мне бы очень этого хотелось. Правда, я очень хотела бы иметь подругу. Но вы слишком добры.

– Я уверена, вы без труда отыщете людей, которые скажут, что я вовсе не отличаюсь добротой, – ответила Франческа.

– Вам трудно отказать…

Франческа улыбнулась, блеснув белыми зубами.

– Я знаю, потому что много лет над этим работала. Ах, вот и магазин шляп. Теперь оставьте свои протесты и помогите мне выбрать одну из шляпок.

Констанция покачала головой, словно отметая прочь свои сомнения, и последовала за леди Хостон в магазин. Девушка за прилавком приветствовала их радушной улыбкой, а через минуту появилась пожилая дама, очевидно хозяйка магазина. Франческа примерила обе шляпки. Одна была из мягкого темно-синего бархата, украшенная легкой кружевной вуалью. Вторая – капор из соломки – была оторочена голубым шелком и завязывалась под подбородком такой же голубой лентой. Обе шляпки очень шли к голубым глазам Франчески, и Констанция заявила, что не в состоянии сделать выбор.

– Тогда примерьте их сами, – предложила Франческа, – хочу посмотреть их со стороны.

Констанция пыталась протестовать, но в действительности ей и самой ужасно хотелось примерить соломенную шляпку. Посмотрев на себя в зеркало, она не смогла сдержать улыбку.

– О! – воскликнула леди Хостон, захлопав в ладоши. – На вас она смотрится великолепно! Это вы должны ее носить, а не я. Я возьму бархатную.

Констанция заколебалась, глядя на свое отражение в зеркале. Голубая шелковая лента, украшавшая шляпку, шла к ее серым глазам не хуже, чем к голубым глазам Франчески. Это была восхитительная шляпка, а Констанция уже год не покупала себе шляпок. Наверное, она может позволить себе потратить немного денег. Наконец, вздохнув, Констанция покачала головой.

– Нет, боюсь, для меня это слишком дорого.

– Вовсе нет. Я уверена, что эта шляпка продается со скидкой, не так ли, миссис Даунинг? – Франческа повернулась и многозначительно посмотрела на хозяйку магазина.

Миссис Даунинг, которая готова была сделать все ради такой знатной дамы, как леди Хостон, улыбнулась и с готовностью кивнула:

– В самом деле. Вы правы, миледи. Эта шляпка… э-э… – она бросила осторожный взгляд на Франческу, – она дешевле на треть от суммы на ярлыке. Да, именно так, на треть, – более уверенным голосом сказала она, увидев улыбку Франчески.

Констанция взглянула на цену и мысленно произвела подсчет. Дома она, правда, никогда не тратила на шляпку даже две трети этой суммы, но ей никогда и не предлагали таких элегантных шляпок.

– Хорошо, – согласилась Констанция, мысленно прощаясь со своими карманными деньгами на месяц, – я возьму ее.

Франческа осталась довольна покупкой Констанции и приобрела себе бархатную шляпку. Потом она настояла на покупке крошечных шелковых бутонов, которые должны были украсить прическу Констанции.

– Вздор! – сказала она, когда девушка попыталась отказаться. – С синим платьем они будут выглядеть великолепно.

Со шляпками в коробках они вернулись к экипажу. Устроившись в ландо, Констанция повернулась к Франческе:

– Миледи… то есть Франческа. Я не понимаю. Почему вы все это делаете?

Ответный взгляд леди Хостон был совершенно невинным.

– Делаю что, дорогая?

– Ну… все это. – Констанция сделала широкий жест. – Везете меня на прогулку, предлагаете мне платье, приглашаете на бал к леди Симмингтон.

– Потому что вы мне нравитесь, – ответила Франческа. – Разве может быть у меня какая-то иная причина?

– Даже представить себе не могу, – откровенно сказала Констанция. – Но мне так же трудно представить себе, что вы случайно встретили меня или мою тетю с кузинами у леди Уэлкомб и были так очарованы нашим семейством, что попросили леди Уэлкомб представить нас вам.

Франческа задумчиво посмотрела на спутницу и вздохнула:

– Хорошо. Вы правы. У меня была причина. Вы мне и правда нравитесь – такая милая молодая женщина, а в ваших глазах то и дело мелькает веселая искорка. Это значит, у вас есть чувство юмора. Я хотела бы стать вашей подругой. Но не это двигало мною. Правда состоит в том, что… я заключила кое с кем пари.

– Пари? – Констанция уставилась на Франческу. – И предметом этого пари стала я? Но зачем?

– Я была слишком несдержанна на язык, – огорченно признала леди Хостон. – Рошфор знает, как вывести меня из себя. В общем, я поспорила, что до конца сезона найду вам мужа.

У Констанции на мгновение пропал дар речи.

– Простите, – искренне сказала Франческа, склоняясь к девушке и беря ее за руку. – Я знаю, что не должна была так поступать, и я тотчас пожалела о том, что сделала. Вы имеете полное право сердиться на меня, но я уверена, что вы не станете этого делать. Я не хотела и не хочу причинить вам вред.

– Не хотели причинить мне вред! – В душе Констанции бушевали эмоции, обида почти сразу сменилась гневом. – Конечно, не хотели. Кто я такая, чтобы обижаться на то, что самые знатные люди из светского общества решили сделать из меня игрушку?

– Чушь! – Леди Хостон посмотрела на нее с тревогой и упреком. – Как вы могли подумать такое?

– А что еще мне думать, если вы сделали меня предметом публичного спора?

– О нет! Об этом пари не знает никто, кроме меня и Рошфора. Уверяю вас, там больше никого не было. Ну разве что Люсьен, – честно призналась Франческа, – но это мой близкий друг, и он никому не скажет. Он знает секреты половины светского общества. Обещаю, что мы с Рошфором сохраним это в тайне.

– Если это останется в тайне, значит, все в порядке? – с горечью спросила Констанция.

Ей нравилась Франческа, и теперь девушка чувствовала себя так, будто ее предали. Леди Хостон вовсе не искала дружбы Констанции, а попросту использовала ее.

– Почему я? Неужели я была самой невзрачной на том балу? Слишком простая и слишком старая, чтобы мужчина захотел жениться на мне?

– Нет, прошу вас, не думайте так! – воскликнула Франческа, и черты ее прекрасного лица омрачились. – На самом деле мы сначала заключили пари, а потом Рошфор выбрал женщину. Когда он указал на вас, я обрадовалась. Боялась, что он выберет одну из ваших кузин, а тогда моя задача стала бы практически невыполнимой. Я не знаю, почему его выбор пал на вас. Может быть, оттого, что ваша тетка и кузины явно помыкали вами и Рошфор был уверен, что от них я помощи не получу.

– Это верно. – В голосе Констанции послышалась горечь.

– Моя дорогая Констанция… я надеюсь, вы не против, что я вас так называю? – Рука Франчески, затянутая в перчатку, сжала руку Констанции. – Я сразу поняла, что Рошфор ошибся. Невозможно дать человеку красоту или ум, если он лишен этих качеств. Вы – другое дело. Если есть вкус, ум, милое личико и хорошая фигура, все остальное приложится.

– Вам не запутать меня лестью, – предупредила Констанция, но обаянию леди Хостон так трудно было противиться. Эта женщина была обезоруживающе искренна, а ее улыбка побуждала улыбнуться в ответ.

– Я не собираюсь вам льстить, – ответила Франческа.

– Так что же вам нужно?

– Я предлагаю вам объединить усилия. Мы будем вместе искать вам мужа.

– Вы хотите, чтобы я помогла вам выиграть пари? – недоверчиво спросила Констанция.

– Нет. То есть да. Но это не единственная причина, по которой вы захотите помочь мне.

– Я не собираюсь вам помогать, – резко ответила Констанция.

– Но вы должны! Я всего лишь выиграю пари, а для вас преимуществ будет куда больше.

Констанция скептически посмотрела на леди Хостон:

– Вы же не думаете в самом деле, что я заполучу себе мужа?

– Почему нет?

Констанция наморщила нос.

– У меня нет желания перечислять мои недостатки, они очевидны. У меня нет состояния. Я уже вышла из брачного возраста, и я не красавица. Я здесь только для того, чтобы помочь тете выдать замуж кузин. Я компаньонка, а не юная девица на выданье.

– Отсутствие состояния – это, конечно, отягчающее обстоятельство, – согласилась Франческа, – но непреодолимых препятствий не существует. Что до вашей внешности, то, если вы снимете этот дурацкий чепец, сделаете изящную прическу и наденете что-нибудь, что подчеркивало бы достоинства вашей фигуры, вместо того чтобы скрывать их, вы превратитесь в весьма привлекательную женщину. И выглядеть будете едва ли старше своих кузин. Скажите мне, кто решил, что вам нужно носить только коричневое и серое?

– Тетя считает, что эти цвета более всего приличествуют старой деве.

– Понятно. И вы, чувствуя себя обязанной своим родственникам за то, что они приютили вас, согласились с нею.

– Да, но… не только поэтому. Я не хочу выглядеть глупо.

– Глупо? Но почему?

Констанция пожала плечами:

– Я привыкла жить в деревне и прежде никогда не бывала в Лондоне. Не хочу показаться нелепой, нарядившись в платье, не подобающее женщине моего возраста.

– Моя дорогая Констанция, если вы будете следовать моим советам, уверяю вас, никто не обвинит вас в несоблюдении приличий.

Констанция не смогла сдержать смешок.

– Я уверена в этом, Франческа, но правда состоит в том, что я утратила всякую надежду выйти замуж.

– Вы хотите провести всю свою жизнь с дядей и тетей? – спросила Франческа. – Я понимаю, вы благодарны им за все, что они для вас сделали, но не думаю, что вы… счастливы, живя с ними.

Констанция печально посмотрела на леди Хостон:

– Это что, так очевидно?

– Очевидна разница между вами, – откровенно сказала Франческа. – Вряд ли вы можете быть счастливы с людьми, с которыми у вас нет ничего общего. И я не думаю, что ваши дядя и тетя обращаются с вами так, как вы того заслуживаете. Вчера вечером вы сказали, что не выезжали в свет из-за болезни вашего отца. Вашим стремлением выполнить свой дочерний долг можно только восхищаться. Но когда ваш отец скончался и вы стали жить с дядей и тетей, сколько вам было лет?

– Двадцать два. Слишком поздно для выезда в свет.

– Вовсе нет, – ответила Франческа. – Если бы ваши родственники действительно заботились о вас, они сделали бы все, чтобы вы попали на бал. Я уверена, это то, чего хотел бы ваш отец и чего вы заслуживали. О да, вы были старше, чем семнадцатилетние девочки, которых представляли королеве, но разве в этом смысл выезда в свет? Вы должны были наслаждаться жизнью. В свете полно непристроенных девиц двадцати двух лет. Я знаю, мне не следует плохо говорить о ваших родственниках, но, по-моему, ваши дядя и тетя вели себя эгоистично. Они просто сэкономили на расходах, которые потребовались бы, реши они вывезти вас в свет. Вместо этого вы были у них на побегушках, присматривали за их детьми, наверняка вели хозяйство. И теперь, когда у вас появилась возможность попасть на бал, ваша тетя превратила вас в компаньонку и заставляет надевать омерзительные платья. Разумеется, она хочет, чтобы вы выглядели как можно незаметнее. В противном случае вы бы затмили ее дочерей.

Констанция опустила голову. Леди Хостон совершенно точно описала ее жизнь с тетей Бланш. Она и сама думала об этом не раз. Тетя Бланш беззастенчиво использовала племянницу, зная, как сильно в ней чувство долга.

– Вы не обязаны жить с ними до конца своих дней, – продолжала Франческа. – Кроме того, вы кажетесь мне независимо мыслящей женщиной. Разве вам не хочется иметь свой дом, жить своей жизнью? С мужем и детьми?

Констанция мысленно вернулась в прошлое, на много лет назад, когда рядом был Гаррет. Тогда она, пусть и на краткий миг, позволила себе поверить, что у нее впереди счастливая жизнь.

– Я никогда не стремилась выйти замуж только лишь для того, чтобы занять положение в обществе, – тихо сказала Констанция. – Вы, наверное, считаете меня глупой, но я бы хотела выйти замуж по любви.

Франческа внимательно посмотрела на нее.

– Я от всей души надеюсь, что вы найдете свою любовь, – сказала она, – но брак в любом случае дает женщине независимость. У вас будет свой дом, общественное положение, которого женщине никогда не достичь, даже если она живет с любящими и состоятельными родителями. И уж определенно брак не идет ни в какое сравнение с жизнью под каблуком у эгоистичных родственников.

– Я знаю, – ответила Констанция, – но я не могу связать свою жизнь с мужчиной без любви.

Франческа отвела взгляд и некоторое время задумчиво молчала. Наконец, вздохнув, она сказала:

– Что ж, будь по-вашему. В конце концов, до конца сезона еще можно успеть найти мужчину, которого вы полюбите. Никто не заставляет вас выходить за первого же, кто попросит вашей руки. Разве вы не хотите попытать удачу? Разве вы не думаете, что было бы только справедливо взять от жизни то, чего она вас лишила?

Слова Франчески задели чувствительную струнку в душе Констанции. Она провела рядом с больным отцом много лет, усилием воли заставляя себя не думать о том, как могла бы сложиться ее жизнь. Но она не раз спрашивала себя, что было бы, если бы она не пропустила свой дебют.

Франческа, видя колебания Констанции, удвоила усилия:

– Неужели вы не хотите веселиться на балах? Носить красивые платья, флиртовать с поклонниками? Танцевать с самыми завидными холостяками Англии?

Мысли Констанции обратились к виконту Лейтону. Интересно, каково это – флиртовать с ним? Танцевать с ним? Ей очень хотелось снова встретиться с ним, но при других обстоятельствах – на ней должно быть чудесное платье, а волосы уложены в красивую прическу.

– Но как я могу выехать в свет? – спросила она. – Я же здесь в роли компаньонки. И мои платья…

– Положитесь на меня. Я позабочусь о том, чтобы вы получали приглашения на балы. И прослежу за тем, чтобы вы не утонули в коварном омуте светского общества. Я сделаю из вас самую желанную женщину Лондона.

Констанция фыркнула:

– Не думаю, что из меня можно сотворить что-то подобное, даже если вы приложите все свои усилия.

Франческа бросила на нее обиженный взгляд:

– Вы, кажется, сомневаетесь в моих способностях?

Франческа не представляет себе, какая сложная перед ней стоит задача, подумала Констанция. Но если кто-то и способен решить ее, то только леди Хостон. И даже если Констанция не станет первой красавицей в Лондоне, ей все же удастся кое-что взять от жизни. Тете Бланш все это, конечно, не понравится. От этой мысли Констанция вдруг развеселилась.

– Я сама буду иметь дело с вашей тетей, – сказала вдруг Франческа, словно прочитав мысли Констанции. – Полагаю, она не будет жаловаться. В конце концов, ее семейство будет получать такие же приглашения. И она вряд ли захочет объявить мне войну. Что до платьев, то вы, может быть, не поверите, но я прекрасно умею экономить. Мы посмотрим ваши наряды и подумаем, как можно сделать их более привлекательными. Взять хотя бы платье, в котором вы были накануне: вырез немного пониже, добавить кружев – и оно будет смотреться совсем по-другому. Моя горничная Мэйзи иголкой чудеса творит. Она добавит еще одну нижнюю юбку. Нам нужно будет купить материал. Завтра я пошлю за вами экипаж, и вы привезете с собой все свои лучшие платья. Посмотрим их и решим, что делать, а я отберу свои платья, которые можно будет перешить для вас.

Констанция почувствовала волнение. Она подумала о небольшой сумме, которую ей удалось скопить в надежде на то, что в один прекрасный день она сможет жить самостоятельно, не завися от дяди и тети. Можно было бы взять кое-то из этих денег и купить одно-два красивых платья. Таких, что заставили бы мужчину – кого-то вроде лорда Лейтона – упасть к ее ногам. Конечно, если она потратит часть денег, ей придется прожить с родственниками дольше, чем хотелось бы… но, по крайней мере, она проведет прекрасное лето, которое навсегда останется в ее памяти. Воспоминания – это ведь тоже своего рода сокровища.

Констанция повернулась к Франческе.

– Вы действительно делаете все это для того, чтобы выиграть пари?

Губы Франчески изогнулись в улыбке, глаза заблестели.

– Это больше чем просто пари. Я хочу, чтобы мужчина признал, что он не прав. Кроме того, это может быть забавно. Я уже помогла пристроить нескольких девиц, они были помолвлены задолго до конца сезона. Но вы – другое дело…

– Так это вызов? – улыбаясь, спросила Констанция.

– В каком-то смысле да. В тех случаях я пользовалась полной свободой, могла тратить любую сумму на наряды и балы, но, с другой стороны, мне приходилось думать о том, как бы у одной девицы скрыть бледность, а толстушку задрапировать так, чтобы она выглядела стройнее. С вами проще. Мы должны лишь подчеркнуть имеющиеся достоинства. – Франческа придвинулась ближе. – Вы ведь согласны?

Констанция поколебалась мгновение, потом глубоко вздохнула:

– Да. Да, я хочу, чтобы у меня был настоящий выезд в свет.

Франческа улыбнулась:

– Прекрасно! Тогда начнем.

Остаток дня Констанция провела в магазинах. К ее удивлению, леди Хостон умело торговалась. Достаточно было одной ее улыбки, и хозяева магазинов готовы были уступить ту или иную вещь с солидной скидкой. Мадемуазель дю Плесси, модистка, предложила Констанции за совсем небольшую сумму великолепное бальное платье, которое кто-то когда-то заказал, но так и не купил. Когда девушка выразила удивление по поводу готовности модистки уступить платье с такой огромной скидкой, Франческа улыбнулась и ответила:

– Мадемуазель дю Плесси прекрасно понимает, насколько выигрышно будет смотреться ее платье на вашей фигуре. Дамы, не так щедро одаренные природой, как вы, уверуют, что в платьях от мадемуазель дю Плесси они будут выглядеть стройнее и изящнее. Кроме того, мадемуазель ценит мое покровительство… Так, а теперь взглянем на эту шаль. Она прекрасна, не правда ли? А посмотрите-ка на этот чудный гребешок. Я уверена, мадемуазель уступит нам его по хорошей цене.

Даже с учетом скидок вещи, купленные у мадемуазель дю Плесси, пробили серьезную брешь в скромных сбережениях Констанции, поэтому для совершения дальнейших покупок женщины направились в менее дорогие магазины. Следующим пунктом в их программе стал Графтон-Хаус, где они приобрели кружева, ленты, пуговицы и прочие мелочи, призванные оживить платья Констанции, а также несколько ярдов муслина и батиста. Франческа заверила, что знает гениальную портниху, которая может сотворить из этого пару респектабельных нарядов. Затем Констанция обзавелась перчатками и бальными туфельками, и, наконец, они сделали остановку в магазине вееров. Здесь Констанция и Франческа провели немало приятных минут, рассматривая чудесные веера. В конце концов Констанция, оторвавшись от созерцания этого богатства, неохотно признала, что веера ей не по карману и ей придется как-то освежить уже имеющийся у нее веер из слоновой кости.

Завершилась прогулка по магазинам приобретением шелковых цветов для прически и грозди вишен для украшения недорогой шляпки.

К вечеру Констанция физически была совершенно измотана, но довольна тем, как прошел день. Ей не терпелось добраться до дому и снова рассмотреть все свои покупки.

– Вы дурно на меня влияете, – с улыбкой сказала Констанция Франческе, когда они покинули наконец магазин и направились к экипажу. – Никогда так не сорила деньгами.

– Вам следует делать это почаще, – посоветовала Франческа. – Ходя по магазинам, отдыхаешь душой.

Кучер взял у Констанции пакет с последней покупкой и положил рядом с собой, потому что в экипаже места уже не было. Франческа собиралась сесть в экипаж, как вдруг за ее спиной раздался приятный мужской голос:

– Франческа!

Леди Хостон обернулась, и лицо ее осветила улыбка.

– Доминик!

– Франческа, дорогая! Опять решила скупить всю Оксфорд-стрит?

Констанция тоже обернулась и увидела приближающегося к ним мужчину. Подойдя к Франческе, он снял шляпу и склонился над ее рукой. Он улыбался Франческе, и в его взгляде явственно читалось восхищение. Констанция замерла. Этот мужчина влюблен во Франческу, подумала она, и эта мысль опечалила ее.

– Видимо, это единственный способ увидеться с тобой, – рассмеялась Франческа, – ты же не бываешь у меня. Ты самый невежливый из всех известных мне мужчин.

Он фыркнул:

– Я неисправим, признаю. Терпеть не могу наносить визиты.

– Я хочу тебя кое с кем познакомить, – сказала ему Франческа, поворачиваясь к Констанции.

Мужчина перевел взгляд на спутницу леди Хостон, и его глаза расширились от удивления.

– Мисс Вудли!

– Лорд Лейтон.

Глава 4

– Вы знакомы? – изумленно спросила Франческа.

– Да, познакомились вчера вечером, – ответила Констанция, надеясь, что в голосе ее не слышно волнения, которое она сейчас испытывала.

Странно, но тот факт, что виконта Лейтона и леди Хостон явно связывали близкие отношения, опечалил Констанцию. Отчего бы это? Не думала же она, в самом деле, что такой мужчина может обратить на нее внимание. Он, конечно, донжуан и привык целовать едва знакомых девиц.

– Мисс Вудли скромничает, – сказал Лейтон, и его синие глаза весело блеснули. – Без преувеличения можно сказать, что вчера вечером она спасла мне жизнь.

– Едва ли… – пробормотала Констанция.

– Нет, нет, это правда, – сказал Лейтон и повернулся к Франческе. – Вчера вечером на меня охотилась леди Таффингтон, и мисс Вудли была так добра, что сбила ее со следа.

Франческа хихикнула:

– Чрезвычайно вам признательна, Констанция. Боюсь, мой брат часто нуждается в такой помощи. Он слишком мягкосердечен и не выносит грубость. Тебе надо взять несколько уроков у Рошфора, Дом, он специалист по части обращения с такими охотницами.

Констанция не слышала, что ответил Лейтон. Так виконт – брат Франчески! Она почувствовала облегчение. Хотя почему ее это так волнует?

– Едем с нами, – пригласила Франческа брата. – Мы закончили с покупками, так что в магазины тебя не потащим.

– В таком случае я принимаю твое любезное приглашение, – ответил Лейтон, протягивая руку и помогая сестре сесть в экипаж.

Затем он повернулся к Констанции. Она оперлась на его руку и, несмотря на то, что оба были в перчатках, прикосновение это взволновало Констанцию. Она посмотрела на Лейтона, и в ее памяти ожил их поцелуй в библиотеке. Судя по всему, Доминик подумал о том же.

Щеки Констанции вспыхнули румянцем, она отвела взгляд и поспешила усесться рядом с Франческой. Лейтон сел напротив, расчистив себе место среди многочисленных пакетов и коробок.

– Вижу, день у вас был удачный, – сказал он. – Надеюсь, это не все твое, Франческа.

– Вовсе нет. Мисс Вудли тоже извлекла для себя пользу из нашего похода по магазинам. Мы собираемся завтра произвести фурор на балу у леди Симмингтон.

– Я уверен, вы всех поразите, – галантно ответил Лейтон.

Констанция вдруг с горечью осознала, какой невзрачной она выглядит рядом с Франческой в ее прелестном наряде. Надо было надеть только что купленный капор, а старую шляпку спрятать в коробку. По крайней мере, тогда ее унылое платье не так бросалось бы в глаза.

– Ты будешь завтра у леди Симмингтон? – спросила Франческа. – Ты должен проводить нас. Констанция приедет ко мне перед балом, и мы отправимся туда вместе.

– С удовольствием, – ответил Лейтон, – почту это за честь.

– А мы будем охранять тебя от назойливых мамаш, – поддразнила его Франческа.

Лейтон ответил беззлобной шуткой, и они продолжали пикироваться, пока экипаж медленно катил по лондонским улицам. Констанция почти все время молчала. Она не знала почти никого из тех, кого обсуждали брат с сестрой, и поэтому только слушала.

Ей казалось, что в ее воспоминаниях виконт был так же красив, как в реальности, но теперь она видела, что преуменьшала его привлекательность.

Он был не из тех, кто хорош только при мягком свете свечей. Сейчас, при свете дня, его глаза стали темно-синими, волосы блестели на солнце. Высокий и широкоплечий, он, казалось, занял весь экипаж. Констанция достаточно было протянуть руку, чтобы коснуться Лейтона, и она физически ощущала исходящую от него притягательную силу.

Неудивительно, подумала она, что матери девиц на выданье так охотятся за ним. Лейтон – мужчина привлекательный, с титулом и, без сомнения, богат.

Констанция вспомнила, что тетя рассказывала о семье леди Хостон. Их отец – граф, значит, Лейтон унаследует этот титул. Уже только ради одного этого стоит открыть на него охоту, а если прибавить к титулу красоту и обаяние, стоит ли удивляться, что виконта преследуют, как дичь.

Ей, конечно, даже думать о виконте не стоит. Франческа, конечно, планировала до конца сезона найти Констанции мужа, но вряд ли она надеялась, что это будет человек с титулом. Каким бы чудесным ни был поцелуй лорда Лейтона, на что-то серьезное с его стороны Констанция едва ли могла рассчитывать. Она была уверена, что этот поцелуй ничего для него не значит. В лучшем случае он сделал это потому, что Констанция ему понравилась, а может быть, он целует всех девиц, с которыми остается наедине. Констанция решила, что этот поцелуй не свидетельствует о серьезных намерениях лорда Лейтона, а, напротив, означает обратное. В конце концов, джентльмен не допускает вольностей с дамой, которую собирается повести под венец, но может позволить себе развлечься с той, на которую у него нет серьезных видов.

Разумеется, Констанция не собиралась кокетничать с лордом Лейтоном. Разве что легкий невинный флирт… это совсем другое дело.

Констанция отвернулась, стараясь скрыть легкую улыбку. Ей вдруг захотелось, чтобы скорее настал завтрашний вечер. На балу у нее будет шанс явиться перед виконтом в ином свете.

Экипаж остановился у огромного дома из красного кирпича.

– Вот мы и приехали, – сказал Лейтон, вышел из ландо и отвесил дамам поклон. – Благодарю за чудесную прогулку. Надеюсь увидеть вас завтра вечером. – Взглянув на Констанцию, он добавил: – Рад был снова видеть вас, мисс Вудли. Пообещайте, что оставите мне первый вальс.

Констанция улыбнулась в ответ. Его обаянию трудно противиться, подумала она.

– Хорошо.

– Тогда разрешите откланяться.

Лейтон закрыл дверцу экипажа, и кучер хлестнул лошадей.

– Ваш брат – очень привлекательный мужчина, – сказала Констанция после минутного молчания.

– Да, – улыбнулась Франческа, – Доминика все любят, но мало кто знает, что он не таков, каким кажется. Почти никто, например, не знает, что Доминик воевал.

– Правда? – Констанция изумленно взглянула на Франческу. – Он был в армии?

Для старшего сына в семье, наследника, это было необычно. Франческа кивнула:

– Да. Он был ранен, но, к счастью, выжил. А потом, когда Терренс умер, Доминик стал наследником и вынужден был подать в отставку. Иногда мне кажется, он скучает по тому времени.

Констанция кивнула. Теперь она поняла. Младшие сыновья, как правило, шли служить в армию, становились дипломатами или служителями церкви. Однако если старший сын умирал и наследником становился младший, его жизнь менялась. Поскольку в один прекрасный день он должен был унаследовать состояние и поместье, о карьере речь уже не шла. Тем более наследник не должен был рисковать жизнью, принимая участие в военных действиях. Для знатных семей вопрос наследования обладал первостепенной важностью.

– Значит, он теперь наследник и в качестве такового представляет завидную добычу для всех девиц на выданье.

Франческа вздохнула:

– Да, бедный мальчик. Уверяю вас, ему это совсем не нравится. Есть, конечно, мужчины, которым популярность такого рода льстит, но только не Доминику. Разумеется, когда-нибудь ему придется жениться, но подозреваю, что он будет оттягивать это событие по мере возможности. Ему больше по душе флирт.

Интересно, подумала Констанция, уж не предупреждает ли ее Франческа в такой завуалированной форме о том, что ей не стоит питать ложных надежд. Но Констанция не нуждается в предупреждениях. Она прекрасно знает, что такой мужчина, как лорд Лейтон, никогда не женится на такой женщине, как Констанция. И все же… в легком флирте нет ничего предосудительного. Она может танцевать с Лейтоном, беседовать, что в этом дурного? В конце концов, должна же она получить удовольствие от этого сезона.

Когда экипаж подъехал к дому, который снимали дядя и тетя Констанции, Франческа решила зайти вместе с ней. При виде кучера леди Хостон, нагруженного многочисленными пакетами и коробками, тетя Бланш выпучила глаза. А когда в гостиной появились Констанция и сама леди Хостон с пакетами в руках, тетя на мгновение утратила дар речи.

– Миледи! – воскликнула она, опомнившись. – Боже мой! Энни, иди же скорее сюда и возьми у ее светлости пакеты. А что… – Тетя Бланш вдруг умолкла и застыла в недоумении, переводя взгляд с племянницы на леди Хостон.

– Заверяю вас, леди Вудли, мы не все в магазинах скупили, – весело сказала Франческа. – Впрочем, думаю, мы с вашей племянницей основательно опустошили магазины на Оксфорд-стрит.

– Констанция? – пробормотала тетя Бланш. – Ты все это купила?

– Да, – ответила Констанция. – Леди Хостон сказала, что мой гардероб нуждается в пополнении.

– Констанция! – воскликнула, смеясь, Франческа. – Я ничего подобного не говорила. Ваша тетя еще подумает, что я ужасно невоспитанная. Я просто предложила слегка освежить ваш гардероб. – Она повернулась к леди Вудли. – По-моему, девушки сами не понимают, сколько нарядов им нужно для балов. Вы согласны?

Леди Вудли кивнула, не осмеливаясь возражать одной из самых титулованных особ светского общества.

– Да, э-э… я… просто все это так неожиданно, Констанция.

– Да, я понимаю. Однако думаю, в моем шкафу найдется место для всех обновок. А еще леди Хостон любезно согласилась помочь мне пересмотреть мои платья.

Услышав, что одна из самых элегантных и знатных особ в стране поднимется в крошечную комнатушку племянницы и увидит ее немудреные платья, тетя Бланш побагровела. Ее обуревали смешанные чувства – восторг от визита высокопоставленной гостьи и одновременно смущение.

– Но, миледи, конечно же… Я хочу сказать, Констанция не должна просить вас об этом, – выдавила наконец тетя Бланш.

– О, ваша племянница не просила меня, – уверила ее Франческа, – я сама решила ей помочь. Обожаю наряжать других, это так увлекательно, вы не находите?

Она направилась за Констанцией вверх по лестнице, по пятам за ними следовала тетя Бланш, то предлагая Франческе чай, то заклиная Констанцию не обременять леди Хостон глупыми просьбами.

На пороге комнаты Констанции тетя Бланш застыла в нерешительности. И без того маленькая комнатка, в которой едва помещались кровать, шкаф и кресло, теперь, заваленная коробками и пакетами, казалась еще меньше. Для троих в ней места уже не было, но тетя Бланш не хотела оставлять леди Хостон. Поэтому она замерла на пороге, не переставая тараторить. Тем временем платья Констанции были извлечены из шкафа и разложены на кровати.

– У тебя так мало платьев, дорогая, – щебетала тетя Бланш, – я же говорила, что нужно было взять с собой больше, но никогда не знаешь, сколько нарядов может понадобиться. – Она повернулась к Франческе и бросила на нее доверительный взгляд: – Хотя, в конце концов, Констанция же просто сопровождает девочек.

– Вздор! – возразила леди Хостон. – Констанция еще слишком молода, чтобы быть компаньонкой… не сомневаюсь, вы говорили ей об этом.

– О, конечно! – воскликнула тетя Бланш. – Но что я могу поделать? Констанция не любит развлечений, и к тому же ей поздно самой выезжать в свет.

Франческа пренебрежительно махнула рукой:

– Ну, до этого еще далеко. Стоит только посмотреть на нее, чтобы понять, как глупы все эти светские условности. Некоторые женщины в ее возрасте, напротив, расцветают. Но я уверена, вы и сами это заметили.

– Ну… – Тетя Бланш замялась, ей не хотелось противоречить леди Хостон.

Леди Вудли молча наблюдала за тем, как Франческа и Констанция прикладывали к платьям ленты и кружево и обсуждали, как переделать старые платья, сделав больше вырез или добавив еще одну нижнюю юбку.

Констанция тоже чувствовала себя неловко, демонстрируя леди Хостон свой скудный гардероб, но Франческу это нисколько не смущало, она была далека от критики. Ее чувство цвета и вкус были безупречны, что совсем не удивляло Констанцию. Во всем, что касалось нарядов, Франческа обладала безупречным чутьем. Констанции, правда, казалось немного странным, что леди Хостон настолько сведуща в переделке платьев и знает, где можно со скидкой купить ленты, кружево и другие аксессуары. Констанция невольно задалась вопросом, не стеснена ли сама леди Хостон в средствах. Никаких слухов на этот счет она, конечно, не слышала, но Франческа могла тщательно скрывать истинное положение дел, по крайней мере в отношении своего гардероба.

Через некоторое время появились Джорджиана и Маргарет. Они застыли рядом с матерью, в немом изумлении наблюдая за Франческой, деятельно суетившейся в крошечной комнате. Наконец Франческа отбыла, напомнив Констанции об обещании заехать к ней перед балом. Девочки одновременно повернулись к матери, издав пронзительный вопль.

– Почему это она едет к леди Хостон? – воскликнула Джорджиана, бросив на Констанцию уничтожающий взгляд. – Почему мы тоже не можем поехать?

– Я еду, потому что леди Хостон просила меня, – спокойно ответила Констанция, воздержавшись от упоминания, что Джорджиана и Маргарет приглашения не получили.

– Это я знаю, – огрызнулась Джорджиана, – но почему? Почему она хочет видеть именно тебя? Почему сегодня она взяла с собой на прогулку тебя?

Констанция пожала плечами. Она не собиралась посвящать родственников в планы Франчески.

– И как ты купила все эти вещи? – прибавила Маргарет, глядя на платья и украшения, лежащие на кровати.

– На деньги, которые скопила.

– Ну, если ты такая богатая, могла бы поделиться с нами, – фыркнула тетя Бланш. – Не забывай, мы дали тебе крышу над головой и последние шесть лет кормили тебя.

– Тетя Бланш! Вы же знаете, я каждый месяц плачу вам! – воскликнула Констанция. – И всегда плачу за одежду, которую вы мне покупаете.

Тетя пожала плечами, словно аргументы Констанции не имели никакого значения.

– Не понимаю, почему леди Хостон выказывает тебе такое предпочтение. Это необъяснимо. Почему она не выбрала Джорджиану?

– А как же я? – капризно спросила Маргарет.

– Я старше, – грубо ответила Джорджиана.

Девушки принялись пререкаться, и Констанция отвернулась, чтобы убрать с постели разбросанные вещи. Через несколько минут тетя и кузины вышли из ее комнаты, чтобы продолжить разговор в более комфортной обстановке.

Однако тема эта не была забыта. За обедом Джорджиана и Маргарет так долго и бурно обсуждали загадочное поведение леди Хостон, что обычно невозмутимый отец вынужден был пристыдить их. Девушки уткнулись в свои тарелки, но, как только отец удалился в свой кабинет, принялись жаловаться матери. Тетя Бланш, конечно, всецело поддержала их, считая, что леди Хостон должна была бы взять под свое крыло ее дочерей, а не Констанцию.

Констанция ушла в свою комнату рано, сославшись на головную боль, и это было недалеко от истины – весь обед она вынуждена была слушать бесконечные жалобы кузин, от этого у кого хочешь мигрень начнется.

На следующий день Констанция старалась как можно реже выходить из комнаты. Она занималась украшением своих платьев, решив, что наряды, требующие более серьезной переделки, она возьмет с собой к леди Хостон и препоручит заботам ее горничной.

Констанция сочла за благо отказаться от обеда. Днем сэр Роджер почти всегда был в клубе, а это значит, некому было бы остановить бесконечный поток жалоб Джорджианы и Маргарет. На тетю Бланш в этом смысле надежды было мало, она почти не занималась воспитанием дочерей, к тому же она тоже считала, что леди Хостон совершила ошибку, отдав предпочтение Констанции. Девушка больше всего боялась, что тетя не позволит ей уехать к леди Хостон. Хотя не в интересах тети Бланш было ссориться с Франческой, она иногда туго соображала, совсем как ее дочери, и бывала на редкость упряма.

Однако потом Констанция подумала, что, если она не спустится к обеду, тетя решит, будто племянница заболела, и, следовательно, не отпустит ее ни к леди Хостон, ни на бал. Поэтому девушка сошла вниз, решив не поддаваться на провокации со стороны тетки и кузин и держать язык за зубами.

Ее опасения оправдались. Джорджиана и Маргарет принялись жаловаться на жизнь, не успев сесть за стол. Констанция старалась не обращать на них внимания, но тут в дело вступила тяжелая артиллерия.

– Констанция, я думаю, что, раз дело дошло до раздора в нашем доме, тебе лучше не ездить сегодня к леди Хостон, – сказала тетя Бланш.

Констанция посмотрела на нее, стараясь скрыть охватившую ее тревогу. Сейчас ей нужно было сообразить, какую стратегию избрать в разговоре с тетей.

– Мне не хотелось бы обижать леди Хостон, тетя, – сказала она осторожно. – Она одна из самых влиятельных дам в обществе и совершенно определенно высказала свое желание видеть меня в своем доме.

– Безусловно, но я уверена, она поймет, если ты пошлешь ей записку с извинениями. Напиши, что плохо себя чувствуешь и не сможешь приехать.

Лицо леди Вудли вдруг просветлело.

– Я с девочками сама могу отвезти твою записку и лично передать ее светлости твои извинения. – Она кивнула, довольная собой. – Да, это будет лучше всего.

Констанция почувствовала, как в ней закипает гнев, и глубоко вздохнула, стараясь сдержать эмоции.

– Но я вовсе не больна и хотела бы поехать к леди Хостон, – сказала она спокойно. – К тому же я не уверена, что она захочет принять кого-то без приглашения.

Тетя вздернула брови.

– Она была у нас в доме. Это дает мне право нанести ответный визит.

– Ей не понравится, если я не приеду, – твердо сказала Констанция, – и, скорее всего, потребует вернуть приглашение на бал леди Симмингтон. Не будем ссориться, тетя. Надеюсь, вы отпустите меня к леди Хостон.

Тетя Бланш в немом изумлении смотрела на племянницу. Она вздохнула, потом открыла рот, словно собираясь сказать что-то, и тут же закрыла, видимо не найдя подходящих слов. Констанция воспользовалась этой временной утратой дара речи.

– Леди Хостон – важная персона, – сказала она, глядя тетке в глаза. – Ее отец – граф. Она дружит с герцогом Рошфором. Вы прекрасно знаете, как много она может сделать для вас и для девочек, но стоит вам вызвать ее недовольство, и все будет кончено. Умоляю вас, как бы вы ни были сердиты на меня, не оскорбляйте Франческу.

Слушая Констанцию, тетя Бланш все больше багровела и уже собиралась разразиться длинной тирадой, адресованной неблагодарной племяннице, но тут в ее глазах мелькнуло недоумение.

– Франческа? – переспросила она. – Она позволила тебе называть ее по имени?

Констанция кивнула. Она намеренно назвала леди Хостон Франческой, чтобы продемонстрировать тете их дружеские отношения, и была рада, что тетя Бланш обратила на это внимание.

– Прошу вас, выслушайте меня, – сказала Констанция. – Я знаю, вам это все не нравится, но подумайте о сегодняшнем бале. Вспомните, вы ведь сказали вчера своей подруге миссис Мертон, что идете на бал к леди Симмингтон. Что, если леди Хостон заберет приглашение?

– Неблагодарная тварь! – вспылила тетя Бланш. – И это после того, что я для тебя сделала!

– Я прекрасно знаю, что вы для меня сделали, и не раз говорила леди Хостон об этом. Я совсем не хочу ссориться с вами, – спокойно сказала Констанция.

Прежде она часто уступала тете Бланш из чувства долга и желания жить спокойно. На этот раз Констанция была полна решимости отстаивать свое право жить так, как она хочет, даже если это означало полный разрыв отношений с теткой.

– Я уверена, что мои отношения с леди Хостон закончатся вместе с сезоном балов и наша жизнь вернется в обычное русло. Но подумайте, как много она может сделать для ваших дочерей за эти несколько месяцев, если только никто из нас не позволит себе необдуманных поступков.

Ярость распирала тетю Бланш, она тяжело дышала, губы сжались в тонкую линию, и на какое-то мгновение Констанция испугалась, что тетя сейчас кинется на нее. Однако несколько минут спустя тетя, судорожно сглотнув, разжала кулаки и глубоко вздохнула.

– Я не стану препятствовать твоему отъезду к леди Хостон сегодня вечером, – холодно сказала она, – несмотря на твое оскорбительное поведение. Я содрогаюсь при мысли о том, что подумал бы твой дорогой покойный отец, если бы увидел твое отношение ко мне.

Констанция прекрасно знала, что ее «дорогой покойный отец» терпеть не мог свою невестку и старался под любыми предлогами уйти из дому, когда она являлась с визитами. Поэтому, подумала Констанция, скорее всего, он одобрил бы ее поведение. Впрочем, она не стала говорить этого тетке и просто постаралась пораньше закончить обед, стараясь не обращать внимания на обиженные взгляды кузин. Встав из-за стола, она испросила у тети Бланш разрешения удалиться и получила его.

Констанция поднялась в свою комнату и уложила платья, которые приготовила для переделки, в коробки, принесенные накануне из магазинов. Вскоре горничная Дженни, постучав в дверь, возвестила, что экипаж леди Хостон ожидает Констанцию у двери.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.