Валерия Шаталова, Дарья Урбанская
Рубиновый маяк дракона

© Шаталова В., Урбанская Д., текст, 2024

© NeYasit`, илл. в блоке, 2024

© Озерная А. (TimeDog), илл. на обложке, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Оз'ирис Северный Иней

Дракон ледяного клана.

Мужик сказал, мужик сделал.

Сиб'ель Бл'умель

Ведьма-недоучка в бегах.

На проклятья надейся, но спи вполглаза.

Ярослав Власов

"Попаданец" в тело дроу.

И смех, и грех, и душа не как у всех.

Фабиана Соть'е

Благородная маира, артефактор.

На край света за правдой.

Мари'он Н'уйти

Инквиз и охотник на ведьм.

Из-под земли достанет. И придушит.

Бел'инда ле Гранж

Благородная маира, целительница.

Папенька этого не одобрит.

Анаренд'ил Душа Леса

Посол эльфийского края.

Не так скучен эльф, как его малюют.

1. Озирис

Мертвая Пустошь. Запретные территории

Серый туман медленно крался по цепочке наших следов, подбирался все ближе и ближе. Пепел и пыль устилали тропу по щиколотку, а под подошвами неприятно хрустели древние кости, погребенные в прахе проклятых земель.

Хоть вокруг все было мерзко и погано, но в душе я ликовал! До замка ведьмы Лаблены мы добрались без потерь, и там мне наконец удалось найти то, что я искал, бездна ведает как долго, – ритуальный клинок из заговоренного черными ведьмами хрусталя. Прозрачный, как слеза, и острый, как клыки дракона. Наполненный магией и древней силой. Как ничто другое необходимый для осуществления моего плана.

До Барьера, расколовшего мир после войны с ведьмами, оставалось не так уж и много. Но и не мало, учитывая, что каждый шаг в этом гиблом месте мог стать последним. Только за Барьером Ноар – дроу, что возглавлял нашу группу, – сможет наконец открыть портал, и мы уберемся из Мертвой Пустоши.

Я зло скрипнул зубами.

«Зависеть от Ноара – отвратительно!»

Но против того, что только дроу – темные эльфы – владели магией перемещений и могли создать портал в запретные земли, я ничего поделать не мог. Не пешком же идти? Да и соваться так глубоко в Мертвую Пустошь в одиночку мне было никак нельзя.

Перед выходом из замка ведьмы Лаблены Ноар отозвал меня в сторону.

– Озирис, обратно пойдешь замыкающим. – Он внимательно посмотрел на меня, без слов давая понять, что знает мою маленькую тайну. И в конце добавил, понизив голос: – Перед тобой пойдет Силль. Пригляди за ней, если что.

Конечно, я согласился. И теперь замыкал наш небольшой отряд, беспрестанно оглядывался, прислушивался и всматривался в непроглядную мглу своим единственным глазом. Старался уловить любое колебание ведьмовской магии, хотя, конечно, вряд ли кто-то мог заподозрить меня в подобном умении. Однако и простаком меня считать не смели. Ведь Ноар не любого соглашался включить в свою команду.

Многие думали, что в Пустоши безопаснее рыскать вместе с теми, кто обладает хоть какой-то силой. Якобы это поможет уберечься от тварей, что здесь обитают. Распространенное заблуждение. На самом деле магия, кровь и страх – любимое лакомство заблудших душ. Страх заставляет сердце бешено колотиться и быстрее гнать кровь по венам, а вместе с ней трепещет и магическая аура.

Четверо парней, что шли перед нами с Силль, магами не были. Зеленые еще совсем, из тех любителей бить себя пяткой в грудь, расхваливая свою смелость и решительность, а на деле… Гордецы, ни разу не нюхавшие туманов Пустоши.

«Зачем в этот раз Ноар набрал с собой столько мяса? Чтобы отвлечь местных тварей случайной жертвой, одного было бы вполне достаточно».

То ли дело две девы, входившие в наш в отряд, хотя и маловато в них было девичьего. Магда – бывалая охотница за артефактами, дородная, грубая и мстительная. Вот уж кто сошел бы за настоящую ведьму Пустоши. Вторая и вовсе – дроу, темная эльфийка Силль, за которую просил Ноар. Сейчас она шла передо мной и заметно нервничала, а это плохо для дела.

О Силль я не знал почти ничего, кроме того, что она принадлежала Ноару. Во всех смыслах. Не знай я главу нашего отряда столь близко, подумал бы, что он влюбился. Но этот Ноар – заносчивый наглец, по-настоящему он любил только себя, иначе не потащил бы свою деву в такое опасное место.

Эйг споткнулся и наверняка бы растянулся на осколках костей, если бы Ноар не среагировал и не успел подхватить его за шиворот. Магда повернулась на шум и двинула бедолаге локтем под дых, а когда он судорожно вдохнул, указала пальцами сначала на свои глаза, в которых плескалось раздражение, а потом под ноги – смотри, мол, куда прешь.

Магда мне не нравилась, но я был с ней солидарен. Что-то нехорошее надвигалось на нас, ползло вместе с туманом и вызывало под кожей неприятное покалывание.

Ноар, шедший первым, вдруг замер и вскинул руку, останавливая отряд. Колючки под моей кожей жалили все сильнее, предупреждая о приближении заблудших душ.

По безмолвному приказу мы перестроились из цепочки в подобие круга. Парни заложили стрелы на тетиву луков, мы с Магдой и Ноаром обнажили мечи, а Силль…

«Да чтоб тебя!»

Силль судорожно сжала в пальцах небольшой кристалл-артефакт.

«Рано!»

Я дернулся в ее сторону, намереваясь выбить светоч из рук, но не успел. Резко отвернулся и зажмурился, ослепленный яркой вспышкой, призванной отпугнуть тьму. Тьму, которая до нас еще не добралась.

«Рано! Очень рано!»

Когда открыл слезящийся глаз, обнаружил, что туман рассеялся настолько, что вдали показалась уродливая каменная громадина, пронзающая острыми шпилями хмурое небо – замок ведьмы Лаблены. От него мы отошли уже достаточно далеко. Но давно почившая ведьма будто сговорилась с туманом, не желала так просто отпускать незванных гостей, посмевших обокрасть ее владения.

Я бережно погладил ножны на поясе.

«Нет, Лаблена, это теперь мое. Не отдам».

– Дура! – выплюнула сквозь зубы Магда, зло буравя взглядом Силль. Та нервно теребила в пальцах разрядившийся артефакт витиеватой эльфийской работы.

Но привлекло мое внимание не это, а едва уловимое подрагивание воздуха в паре десятков шагов от нас.

«Барьер! Почти дошли!»

Полупрозрачная стена, сперва разрезающая Пустошь, а затем и морские просторы, показалась совсем близко, стоило только туману на миг развеяться. Но он тут же вновь застелил тропу, подбираясь к нам ближе. Мы с Ноаром переглянулись.

«Добежим?»

Словно в ответ, что-то большое и тяжелое зашуршало по останкам костей, преграждая путь. В густой серой мгле мелькнули и тут же скрылись хитиновые отростки.

«Можно попробовать открыть портал отсюда… Опасно, но близость Барьера увеличивает шансы».

В тумане снова зашуршало, уже совсем рядом. Я кожей почувствовал, с какой силой рванулись потоки черной магии в нашу сторону, словно сама Пустошь пробудилась ото сна и теперь исходила голодной слюной.

Туман неровными взбитыми клочьями стремился к нам и нес с собой скрежет невидимых челюстей, предвкушающих легкую добычу. Слева раздался тихий каркающий хохот, пробираясь в самое сердце. Пальцы Эйга побелели от напряжения, настолько сильно стискивал он древко стрелы.

– Заблудшая душа, – испуганно затряслась Силль.

– Заткнись, – прошептал кто-то из парней.

Туман отозвался оглушительным визгом, от которого заложило уши.

– Зачем мы пошли сюда? Я хочу домой! – лопотала ошалевшая от ужаса Силль.

Ноар задвинул ее себе за спину, и она цепко схватилась за его рубашку.

– Ноар! Ты сказал ничего страшного, мы быстро, туда и обратно.

«Серьезно? Как самонадеянно! Поход к замку Лаблены, вглубь Пустоши – не то же самое, что наши прошлые вылазки в прибрежные деревеньки».

– Если ты ее не заткнешь, она первая тут и сдохнет, – прорычала Магда сквозь зубы.

Я снова был с ней согласен.

По ушам опять резанул мерзкий визг. Я резко оглянулся и успел заметить, как вздрогнула тетива Эйга, отправляя стрелу в полет. Та с тихим свистом рассекла воздух и, мелькнув ястребиным оперением, исчезла в клочьях тумана. Эйг едва успел протянуть руку к колчану за следующей, когда резко завалился навзничь. Волосатая уродливая конечность твари, таящейся за завесой тумана, обвила его лодыжку и потащила во мглу. Я кинулся к нему, но схватил лишь пустоту, где краткий миг назад лежал Эйг. Силой воли мне пришлось подавить рвущуюся с моих пальцев магию.

«Нельзя!»

Преисполненный боли и ужаса крик смешался с низким хохотом и истеричными криками Силль:

– Ноар! Портал! Скорее! Бежим отсюда!

«Безднова дроу! Заткнись!»

Первое правило хождения по Пустоши – тишина и холодный разум. Ноар не мог не предупредить ее. Он хоть и тот еще пройдоха, но дураком никогда не был. Взмахом меча он обрубил тянущееся к нему туманное щупальце, а затем еще одно и еще. Двигался резко и точно, этого у него не отнять. Но заблудшие души слушали и слышали.

Грязно-серая, покрытая струпьями конечность вскинулась из тумана и попыталась вонзить когти в мой сапог. Но я подпрыгнул, поджав ноги, а земли коснулся уже с занесенным мечом. Один удар – и в нос ударил гнилостный запах из рассеченной надвое лапы.

Силль запричитала громче, вздрагивая и всхлипывая. Трясущимися руками она снова и снова чертила в воздухе овал портала, но срывающаяся магия лишь сильнее манила чудовищ. Магда рассекла своим коротким мечом чей-то хитиновый хвост, но тут же второй такой обвил ее оружие и выдернул из рук. Она крутанулась на пятках, уходя от захвата третьим отростком, оказалась рядом с Силль и не упустила возможности врезать той кулаком в лицо.

Причитания наконец оборвались. Силль рухнула на колени, и тут же одно из щупалец обвило ее тонкую шею. Ноар шевельнул губами, беззвучно выкрикивая ругательство, и рубанул туман. Щупальце втянулось в разлившуюся вокруг нас мглу, но Силль закашлялась, вновь привлекая внимание заблудших душ.

Я видел: для нее все уже было кончено – по ее смуглой коже ползла черная вязь проклятия. И мне было известно, что это значит.

Ноар понял тоже. И такая ярость сверкнула в его глазах: безумная, неистовая. Он сделал выпад вперед, срывая злость на Магде. Его клинок резко вошел в ее горло и так же резко вышел. Следующий удар пришелся ей в живот и отбросил еще живое тело во мглу, которая отозвалась довольным чавканьем.

Один из парней, Рори, прижался ко мне спина к спине, словно знал, где безопаснее. Я чувствовал его дрожь, слышал, как стучат его зубы от кромешного ужаса, но он молчал.

«Хороший парнишка. Из него мог бы выйти толк. Жаль, что он сегодня сдохнет… вместе со всеми».

Я и сам дрожал, но в отличие от Рори не от страха, а потому что силы мои сливались словно в бездонное море. Пока заблудшие души не так активно тянули ко мне свои алчные щупальца и уродливые конечности, но долго скрываться я не смогу.

«Силль была права в одном: нужно убираться отсюда».

Ноар выставил перед собой парней, что безостановочно пускали стрелы в туман, прикрывая тылы. Сам же потянулся к Силль, но очередное щупальце взвилось из клубящейся мглы. Ноар вонзил в плоть свой меч. Тварь дернулась с такой силой, что скрылась в тумане вместе с его оружием.

Слева от меня раздался злобный хохот, и я приготовился отбивать атаку, но напали со спины. Вернее, сбоку. Я скорее почувствовал, чем увидел, как из моих запасных ножен со скрежетом вытащили клинок Лаблены.

Ноар вонзил его в чей-то хитиновый бок, и в этот миг у меня внутри все оборвалось. Но тонкий хрусталь не лопнул и не сломался. Мягко вошел в плоть и так же мягко вернулся обратно.

«Мое!»

С рычанием я рванул было к нему, но Пустошь оглушительно взвыла на разные голоса. Со всех сторон на нас навалились чудовищные твари. Стало слишком жарко.

Я неистово махал мечом, Рори рядом со мной пускал стрелы одну за другой, но колчан быстро опустел, и он достал из голенища сапога широкий охотничий нож. Я снес обросшую коростами голову очередной твари, а за ней увидел овал портала – Ноар сжимал какой-то амулет и пытался напитать его силой, но та изливалась неровными, рваными толчками, ведь мы так и не дошли до Барьера.

Прореха в пространстве все же расширилась, но вместо ожидаемых каменных стен подвала, откуда мы и пришли сюда, появились ряды ученических парт, убегающие вверх, а на дальней стене расправил с гобелена мощные крылья красный дракон с золотистым гребнем.

«Академия?! Это причуды нестабильной магии? Сбой? Бездна, все лучше, чем сдохнуть тут».

Один из парней кинулся к порталу, но громко вскрикнул, когда его бедро пронзила когтистая лапа. Второй выхватил кинжал и хотел было резануть тварь, но и сам пал жертвой удара со спины. Взметнулись вверх стрелы из его колчана и осыпались на проклятую землю.

Не стоило мне отвлекаться на них. Ведь последней яркой вспышкой, что я видел в этой мглисто-серой долине, оказалась щель портала, в которую впрыгнул Ноар с Силль на руках, унося с собой мой хрустальный клинок.

«Вот шваль! Бросил всех, лишь бы спасти свою девку, ублюдок!»

За мгновение до закрытия портала спину Ноара накрыла настолько уродливая тварь, каких мне встречать не доводилось. Она кинулась внутрь, за ускользающей добычей, но тут щель схлопнулась, оставляя нас подыхать в проклятой Пустоши, и при этом рассекла порождение ведьм на части. Тварь раскрыла гнилую пасть и взвыла так, что больше я уже ничего не слышал. Лишь чувствовал, как трясется позади меня Рори, последний из отряда.

«Если каким-то чудом мы и выберемся из этого дерьма, то ему определенно будет чем хвастать в тавернах всю оставшуюся жизнь».

2. Сибель

Академия стихий Мелессира Третьего. Рогрант. Владения магов

Я старательно выводила на свитке закорючки рунического письма: быстрый взгляд на доску, скрип заточенного пера. Отгородилась непроницаемым заслоном равнодушия и сосредоточенности на знаниях. А лорд Дарней… Магистр словно почувствовал, что мои мысли направились в его сторону.

– Леди Блумель, вам все понятно?

– Да, магистр. – Я выдержала его хмурый и тяжелый взгляд, а про себя добавила:

«Катись ко всем шваххам!»

– Нужно ли повторить?

– Нет, магистр. – Я лишь сильнее сжала пальцами перо.

«Да отвяжись ты уже от меня, болван напыщенный».

С задних рядов послышались язвительные смешки́. Я понимала однокурсников, но порой так хотелось ответить им всем какой-нибудь дрянной пакостью. Хотя бы одним крохотным шепотком, малюсеньким проклятием… Но нет, нельзя. Ведь жить хотелось еще сильнее.

Адепты с моего курса жадно впитывали каждое слово магов стихий. А после теории отправлялись в зал практических занятий, где арканили друг друга под неусыпным контролем магистров и дежурных целителей. Но для меня эти массивные, зачарованные двери были наглухо закрыты. Вернее, я побывала на тренировках разок-другой: отбила бока, получила оплеух и затем сменила тактику. Предпочла прогуливать занятия, а потом отрабатывать в местных теплицах. Травы, растения, запах влажной земли – идеально для той, кто полжизни провел в лесах. Для той, кому измеритель стихийной магии не дал и дохлой единицы.

– Бестолковая пустышка, – шептались у меня за спиной. Иные не стеснялись и бросить в лицо: – Бездарная нулевка.

«Да чтоб ты… – Я стискивала зубы. – Нет, нельзя. Молчи».

С этого года в стенах академии стихий Мелессира Третьего разрешили учиться неодаренным людям – богатым и титулованным аристократам. А все потому, что это разрешение и выдали все те же богатые и титулованные аристократы, заседающие в министерствах и усиленно думающие о престижном будущем своих наследников.

Я с большим трудом пробилась в этот поистине элитный список неодаренных адептов. Не только сокурсники, но и многие магистры, в том числе и лорд Дарней, кривились, глядя на таких, как я. Кто-то просто задавался вопросом – зачем? Другие злобно шипели в спину – гадина, пустышка, заняла место настоящего мага. А иные выплевывали и вовсе обидное – «Моррисова содержанка». Эх, знали бы они, кто кого содержит на самом деле.

Со старым лордом Моррисом у меня сложились хоть и натянутые отношения, но тем не менее взаимовыгодные: ему деньги, мне статус аристократки, без которого в академию было не попасть.

Мягко звякнули большие кристальные часы над дверью аудитории, оповещая, что до конца лекции осталась четверть часа.

– Ускоряемся, – поторопил магистр, взмахнул рукой и очистил заклинанием левую половину доски, на которой стали проступать руны нового аркана, – сегодня вы должны освоить еще и «диазз перевернутую», к тому же…

Речь лорда прервал характерный стрекот нестационарного портала. Гладь пространства пошла рябью, впуская в аудиторию серые дымчатые щупальца и запах гнилостной пыли.

«Прямиком из Мертвой Пустоши?!»

– Щиты наизготовку! – скомандовал магистр, быстрыми движениями пальцев соткал огненных вестников, и они на своих хвостах понесли сигнал тревоги в ректорский кабинет. Сам же лорд встал в боевую стойку между адептами и порталом. В одной руке полыхал магический щит, в другой зарождалась искра боевого огненного пульсара.

Аудитория наполнилась нестройными всполохами кособоких щитов первогодок, и лишь я продолжала сидеть неподвижно.

«С тварью Пустоши боевой магистр уж как-нибудь справится. А если из портала придут люди – то опасности и вовсе нет».

В самом крайнем плохом варианте я всегда смогу удрать в окно, рядом с которым предусмотрительно выбрала место. Как бы странно это ни выглядело со стороны, но я всегда старалась выверять каждый шаг, как учила меня бабушка, готовиться к любому развитию событий. Причина на то имелась, и самая серьезная – моя собственная жизнь.

Вертикальная щель исказила воздух, и из нее вывалился дроу. Такой же высокий и длинноволосый, как эльфы, но при этом смуглый. Он упал на колени, едва не уронив девушку своей расы, которую держал на руках. Рубашка разодрана, плечо в бурых пятнах, по виску и светлым прядям тоже размазана кровь. Его подруга выглядела еще хуже: на ее оливковой коже медленно расползались черные узоры проклятия, высасывающего жизненные силы.

Следом из портала вскинулась чешуйчатая лапа и, прежде чем щель схлопнулась, успела впиться загнутыми когтями в спину дроу. Да так и замерла в его плоти, отрезанная от тела жуткой твари, оставшейся в Пустоши.

– Помоги! – хрипло выкрикнул дроу. Отчаяние и боль его крика отразились от стен аудитории, ища того, кому предназначалась мольба. – Яви себя!

Лорд Дарней не знал, как помочь пришельцу и к кому он обращается. Испуганные адепты, естественно, тоже. А вот я сразу поняла и в панике повернулась к окну, за которым скрывался широкий карниз.

Дроу дернул ворот рубашки, срывая со шнурка какой-то амулет, и с силой приложил его об пол. Хрупкие осколки брызнули из-под его ладони и, на лету превращаясь в сверкающие искорки магии, тонкими нитями разлетелись по аудитории. Они шныряли между столами, заползали в проходы, на крохотные мгновения зависали перед людьми, словно принюхиваясь. Пока наконец не стянулись ко мне и не стали гладить подол моего платья, как верные псы, почуявшие хозяйку.

«Швахх!»

Дроу наконец нашел меня взглядом и отчеканил:

– Сними проклятье!

«Бежать. Окно. Прямо сейчас. Давай. Давай!» – твердила я про себя.

Но невидимая магия дроу уже сковала волю и не давала пошевелиться.

– Сюда иди, ведьма!

Слово, которое я так старательно скрывала, прозвучало. Бездарная легенда неодаренной аристократки зазвенела, осыпаясь битым стеклом. Тело жгло взглядами: двадцать шесть удивленных адептских, один мрачный магистерский и еще злобный – дроу.

Притягиваемая незримой силой, на едва гнущихся ногах я поднялась со скамьи и безвольно пошла вперед. Рухнула на колени перед девой на руках дроу, провела кончиками пальцев по узорам тьмы, считывая их. Больше не имело смысла притворяться.

– Я сожалею, – дрожащим голосом произнесла я, не в силах поднять взгляд. – Это сильное проклятие, вероятно, Роха. Его нельзя снять.

– Шваххова девка! Ты ошибаешься! – прорычал дроу, хватая меня за ворот платья и подтягивая ближе к про́клятой. – Силль должна жить. Вытащи из нее это дерьмо!

– Уважаемый лорд, – начал было магистр Дарней, – нужен целите…

– Заткнись! – рявкнул пришелец.

– Что вы себе позволяете?!

«Может еще есть шанс?»

Мои мысли лихорадочно заметались в голове, ища варианты побега, едва я почувствовала, как чужая магия чуть отпустила. По тому, как согнулся пополам магистр Дарней, стало ясно, на кого отвлекся дроу.

«Надо швырнуть в него головной болью, икотой и расстройством желудка и сигануть в окно! Сейчас!»

Но все планы разметал проклятый дроу, в глазах которого горела решительность… или безумие.

– Обмен.

– Что? – едва слышно переспросила я.

– Ведьма, я требую обмен.

– Нет! – ужаснулась я. – Это незаконно. Я не умею. А равновесие…

– В бездну равновесие! Я, Ноар Коулдан, даю свое согласие. Делай!

В аудиторию ворвался ректор и боевые магистры. Но дроу взмахнул рукой, вызывая защитный купол. Полупрозрачная, отливающая синевой пелена наполнилась эльфийскими рунами и отгородила тех, кто мог бы остановить непоправимое, расползлась на стены и окна. Другой рукой Ноар жестко схватил меня за горло.

– Делай, сказал! Или сдохнешь!

– Я и так умру, если сделаю, – прохрипела я, судорожно пытаясь расцепить его пальцы.

За куполом началось движение, ректор отдавал приказы, адептов выводили из аудитории. Казалось, что вся эта суета постепенно отдалялась. Шум затухал, как и сознание. Секунды утекали, а вместе с ними и моя жизнь.

«Все должно быть не так. Умереть здесь? Сейчас? Когда цель почти достигнута?! Шваххов дроу!»

Я отпустила руку, все сильнее сжимающую мою шею, скрестила запястья, мысленно активируя черную магию. Витиеватыми браслетами на коже проступила темная руническая вязь.

– Vola animam weamsaa. Не из дверей в двери, не из ворот в ворота, – пересохшими губами я зашептала запретные слова. – La axe ipe novuum aspectuum…

А потом все померкло.

3. Ярослав

Фитнес-клуб «Немезида». Калининград

– Эй, друг, – окликнул я проходящего мимо нескладного лысого мужичка. – Навесь-ка мне еще по пятерке!

Явный новичок провел рукой по голове, будто хотел пригладить несуществующие волосы, поднял железные блины и нацепил на штангу.

– Подстраховать?

– Думаешь, справишься? – ехидно усмехнулся я, прошелся по мужику надменно-оценивающим взглядом и на выдохе сделал жим вверх. Лысый обиженно пробурчал что-то невнятное и направился к стойке с гантелями.

Четвертый подход мне дался уже не так резво, мышцы приятно гудели от напряжения. На бицепсах вздулись вены, а футболка пропиталась потом. Закончив со штангой, я обошел ринг, расположенный в центре тренажерного зала.

«Живи, Тёмыч. Пока что. Но послезавтра тебя ждет потрясающий хук слева. Все, как ты любишь».

Я улыбнулся будущему сопернику и поспешил в раздевалку. Холодные струи душа бодрили, смывали усталость и запах тяжелого железа. В мысли уже пробралась длинноногая Аня, с которой сегодня намечался весьма интригующий вечер, обещающий плавно перетечь в не менее интересную ночь.

Но тут в груди резко защемило, и вовсе не от переизбытка романтических чувств. Я издал невнятный сдавленный звук, пошатнулся, уперся ладонью во влажный кафель. По воде на полу побежали алые разводы.

Придерживаясь за стену, едва передвигая ноги, я вышел из душевой кабины. Перед глазами плясал хоровод черных точек. Рваное дыхание со свистом вылетало из груди. В голове звенело. Нет, не так – стрекотало, щелкало, словно в раздевалке сновал рой стрекоз. Каждый шаг отдавался болью во всем теле.

– Эй, – окликнул я какого-то парня, но тот сделал вид, что не слышит, и скрылся за дверью сауны.

Стрекот нарастал. Воздух вокруг пошел рябью. Из соседней кабинки вышел мужчина средних лет.

– Друг, п-помоги, а… – давился я словами. – У меня, п-походу… давление…

Но мужчина, обтираясь полотенцем, прошел мимо.

«Какого черта?»

Сзади неожиданно повеяло зимним морозом. Что было совсем ненормально и неожиданно, но принесло толику облегчения… Ровно до тех пор, пока множество ледяных игл не впилось в спину. От резкой боли я выгнулся дугой и закричал. А в следующий миг меня вдруг подняло над полом, потянуло, словно рыбу, насаженную на невидимый гарпун. Ужас комом встал в горле, мешая дышать. Вместо крика из груди рвалось бессвязное мычание, смешиваясь со стрекотом тысячи невидимых стрекоз. И сквозь этот гул отчетливо прозвучала какая-то жуткая тарабарщина:

– Ipe novuum aspectuum…

По воздуху меня протащило мимо кабинки, где на полу скрючилось мое собственное тело: из носа и ушей стекали алые струйки крови, а по коже расползалась вязь черных, словно живых, татуировок. Они тонкими змейками шевелились и разрастались, стремительно обволакивая меня, пока все не померкло в этой жуткой тьме.

Академия стихий Мелессира Третьего. Рогрант. Владения магов

Пустую тишину огласил истошный нечеловеческий вопль. Я вздрогнул, распахнул глаза и сощурился, пытаясь сфокусировать взгляд. В голове гудело, спину болезненно жгло, будто я лежал на острых раскаленных углях. Казалось, даже кости мои – и те трещали. Проморгавшись, я наконец рассмотрел рельефный потолок, густо увитый узорчатой лепниной. Будто я находился не в фитнес-клубе, а в каком-нибудь Зимнем дворце.

«Не понял, а где душевая?»

Слева от меня что-то шевелилось. Я скосил глаза и заметил отползающую загорелую девицу с белыми волосами-дредами. Ее лицо было искажено ужасом, но смотрела она не на меня – а на свой огромный беременный живот. Так, словно видела его впервые. Придерживала его рукой и продолжала двигаться, отталкиваясь пятками, оставляя после себя мокрые следы. Девушка добралась до тонированной стеклянной стены, на которой блестели серебром какие-то иероглифы.

«Это определенно не мужская раздевалка», – пронеслась мысль и тут же потонула в новом женском крике.

Смуглянка согнулась пополам, обхватывая живот. Замолчала она так же резко, как и вскрикнула, словно у нее случился болевой спазм.

«Схватки, что ли?»

Выдохнув, она оттолкнулась ногами еще раз и смогла дотянуться до стены. Новые серебристые символы будто сорвались с кончиков ее пальцев и вплелись в стекло. А потом… Она просто сунула в стену руку.

«В смысле?!»

Я снова заморгал, силясь прогнать бред. Тем временем расплывчатые тени с той стороны стены схватили девушку за руку и вытянули на другую сторону.

– Она рожает! Целителя! Позовите целителя! – раздались за преградой встревоженные возгласы.

«Врача, быть может? Скорую… Доктора… Какого, к чертям, целителя?!»

– Я что-то сделала не так, я что-то сделала не так, я что-то… – откуда-то сзади донеслись до меня заунывные причитания.

– Тащите сюда дроу Наала, пусть снимет шваххов купол.

За тонированной стеной кто-то отдавал странные распоряжения. Там определенно была какая-то суматоха, мелькали тени, вскрикивала рожающая девица. Голоса доносились будто из жестяного ведра, то ли с эхом, то ли со скрежетом.

– Инквизы на подходе, магистр, – доложил кто-то.

– Инкви-и-и-зы, – снова простонали сзади так удрученно, будто наступил конец света.

Я с трудом повернул гудящую голову, в шее что-то щелкнуло, пронзая болью. Когда же мне наконец удалось перевалиться на другой бок, я увидел рядом еще одну девушку. Она явно пребывала в истерике: зареванная, с покрасневшим носом и в дурацком старомодном платье, под стать которому она навертела свои черные волосы в бабкин пучок. Мелькнула мысль, что я оказался в театре, но за спиной девушки располагался ряд учебных парт, разрезанный все той же тонированной стеной, будто кто-то накрыл кусок помещения огромным стеклянным стаканом.

– Что за…? – на выдохе прохрипел я и закашлялся. – Где я?

Девица вздрогнула от неожиданности, вытаращила на меня свои зеленые глазищи.

– Дроу?

– Чего? – не понял я.

Она шустро вскочила на четвереньки, доползла до меня и схватила за руку.

– Ты живой!

Руку тут же прошило болью, и я от души ругнулся. Но девица не переставала меня трясти.

– Выпусти! Выпусти меня отсюда!

– Да отвали уже, сил нет, – простонал я, отдергивая руку.

– Не можешь, да? – Истеричка шумно шмыгнула носом и зло добавила: – Вот и сдохнем, значит, вместе. Инквизы и тебя не пощадят.

– Инквизы?

– Пыта-а-а-ть буду-у-ут, – заревела в голос девица.

Абсурд, казалось бы, достиг своего апогея. Я резко сел, отчего все вдруг покачнулась, закружилось. Голова взорвалась фейерверком боли, а тело ломило так, будто его всю ночь пинали. Я потрогал лоб, но повышенной температуры вроде бы не ощущалось.

«А какие там симптомы у белой горячки?»

С очередным стоном я помотал головой и сосредоточился на более важных вопросах.

«Что это вообще за место? Театр? Универ? Не понимаю. И тело… Я видел собственное тело в душевой. У меня глюки или что?»

Я снова бросил взгляд на исписанные мерцающими символами стены.

«Все-таки театр. Ага, иммерсивный, со спецэффектами. А уползшая беременная девица? Актриса? Такое вообще возможно сыграть?»

Мысли опять вернулись в душевую:

«Но я-то не играл. Я видел… себя… А если я умер? Если это ад?»

Я повернулся к истеричке и переспросил:

– Пытать будут, говоришь?

Девушка в ответ громко всхлипнула и кивнула.

– В котлах варить, что ли? – Я перебирал в уме все, что знал о загробной жизни. – Черти?

Истеричка неожиданно подавилась всхлипом.

– Правильно! Чертить! – Она вскочила, схватила с ближайшей парты гусиное перо.

«Может, все-таки перфоманс какой? Пьеса средневековая…»

Девушка подбежала к дымчатой стене, где проступали контуры окна, и принялась царапать знаки.

Я со стоном поднялся и, пошатываясь, встал за ее спиной. Голова кружилась. Телу, казалось, было еще хуже. Тряхнул перед глазами рукой – пальцы двоились и были такими загорелыми, будто я только что вернулся с египетских пляжей.

– Решила вычислить площадь усеченного конуса? – оценил я сложные художества.

Девушка испуганно вздрогнула.

– Твой голос… Он другой.

Она хотела добавить что-то еще, но стекло в местах, где были написаны символы, начало странными клоками стекать-сползать на пол, открывая распахнутое окно. Я оторопело уставился на средневековые каменные постройки снаружи и деревья, отливающие пурпурно-лиловой листвой. Декорации были такими масштабными, что… будто и не декорации вовсе.

– Да что за хрень?!

Пока я пялился на пейзаж, истеричка шустро вылезла наружу и засеменила по карнизу.

– Ну знаешь, дамочка, я как бы тоже к пыткам страстью не пылаю.

Болезненно кряхтя и матерясь, я перевалился через подоконник, как мешок с… м-м-м… ну не важно, и ринулся за ней, придерживаясь за стену из серого камня. По широкому карнизу второго этажа мы добежали до угла здания. Затем девушка спрыгнула на выступающий козырек, опустилась на четвереньки с намерением свеситься ногами вниз. В длинной юбке все это делать было, судя по всему, крайне неудобно.

– Подожди. – Я ее опередил, первым оказался на земле. Тут же подхватил висящую девушку под задницу и аккуратно поставил на землю.

Она густо покраснела и открыла рот, собираясь что-то сказать, но потом словно передумала. Рванула от меня со всех ног.

– Да подожди ты! Черт!

Я, конечно, увязался следом. Про себя решил, что зеленоглазая истеричка определенно что-то знает об этом месте. И раз убегает от пыток и каких-то там «инкви́зов», значит, нам точно по пути.

Мы петляли между хозяйственными постройками, пересекли выложенную допотопной брусчаткой площадь и оказались возле кованых ворот.

– Эй, постой! – поравнялся я с девицей. – Куда бежим-то?

– Подальше от инквизов. Бабушка Лорен всегда говорила, что главное правило выживания – предусмотрительность. Вот я и предусмотрела путь экстренного побега. Я так надеялась, что до этого не дойдет! Но появился ты и все разрушил!

Она затормозила и зло ткнула в меня пальцем.

– Ты мне жизнь сломал, шваххов дроу!

Она снова ринулась вперед, тараторя между всхлипами про запрещенные заклятия, души, инквизов, чтоб им пусто было! Она говорила, ускоряясь и пропуская целые куски слов.

– Господи, да о чем ты вообще? Психичка ненормальная! Какие души? Какое проклятие?

– Которое ты притащил в академию! – выкрикнула она. – Ты теперь неправильный! И прокля́тое тело твоей дроу до обмена не было беременным. Ты же видел, живот вырос за считанные минуты.

– Не видел. И так не бывает.

– Вот именно!

Она остановилась перевести дух и согнулась. Похоже, от бега у нее закололо в боку. Я все больше убеждался, что мадам немного того. Однако все равно попытался выудить у нее хоть какую-то информацию:

– Инквизы – это те, кто пытает тут? Звучит похоже на инквизиторов, а они тоже зайками-кисками не были.

– Да.

– За грехи при жизни? За то, что плохо себя вели? Делали ужасные вещи?

– Конечно, ужасные! – воскликнула она со злостью.

– А полиция здесь есть? И здесь – это вообще где? А я…

Но девушка не дослушала – снова побежала.

– Да подожди ты!

На бегу я крутил головой, и меня одолевали сомнения. Обстановка вокруг казалась неподходящей для ада. Малоэтажные постройки больше походили на европейскую деревню. Правда, удивительно лиловые кроны деревьев отдавали ванильным флером сказочности, но встречалась и обычная зеленая растительность. Да и люди на улицах выглядели спокойными, занятыми своими хлопотами.

«У нас в российской глубинке народ в гораздо худших условиях живет, чем в местном аду. Так все же, может, это не ад? Тогда что?»

Задумавшись, я перешел с бега на шаг, поймал любопытный взгляд дородной бабы, держащей за ноги двух трепыхающихся…

«Ну да, точно, куры!»

Птицы возмущенно кудахтали и сопротивлялись произволу, и вся эта картина навевала ощущение обычной деревенской жизни. Казалось, если у этой толстухи и есть в доме котлы, то они явно предназначались для наваристой куриной лапши…

– Стоять! – громогласно раздалось впереди. – Именем закона великого Рогранта, прославленного града магов стихий и…

Баба выронила кур и шустро юркнула в дом, плотно затворив за собой дверь. Деревня вообще вся как-то резко опустела. Я осторожно выглянул из-за угла дома и, в который раз за сегодня, офигел.

Высокий худой мужчина в помпезном голубом камзоле и накрахмаленных белых перчатках картинно взмахивал рукой и вещал про какой-то Рогрант.

«Если здесь и ставят пьесу – то этот точно играет Арамиса!»

Его темные волосы были собраны на затылке в аккуратный хвост, а на лице красовались подкрученные кверху усы и короткая, но идеально подстриженная бородка, будто этот пафосный хлыщ сюда прибыл прямиком из местного барбершопа.

Второй рукой он держал конец веревки, переливающейся серебряными нитями и зелеными всполохами. Рядом, устремив обреченный взгляд в небо, прямо в грязной луже стояла на коленях та самая истеричка. Сверкающая веревка смыкалась удавкой на ее шее, и с каждым словом лощеного хмыря петля затягивалась все сильнее.

4. Фабиана

Окрестности Сивеллы. Владения драконов

Прохладный ветер настойчиво дул в спину, словно подталкивал, приглашал сделать шаг вперед.

«Один маленький шаг, и все изменится. Боль, терзающая сердце, позор, изматывающий душу, – один шаг, и все исчезнет… Я исчезну…»

– Маи́ра! Добрая маи́ра! – Рядом со мной возник чумазый мальчишка лет десяти и, сам того не понимая, вырвал меня у ветра, у реки, у судьбы.

Я отпрянула от края каменного моста и непонимающе уставилась на протянутую грязную ладошку.

– Маи́ра ведь до-о-обрая. Не пожалеет монетку на краюху хлеба.

Я кивнула, достала из заплечной торбы расшитый жемчужным бисером кисет и непослушными пальцами стала развязывать тесемки. Малец воровато оглянулся по сторонам и ловким движением перехватил добычу, оставив меня смотреть, как мелькают его босые пятки среди повозок, пересекающих реку.

– Вот шельмец! – возмутился крестьянин с ближайшей телеги. – Но ты не горюй, маира. Хочешь, задарма до Сивеллы подброшу?

Я не хотела. Очень не хотела. Мечтала убраться из драконьих владений куда-нибудь подальше. Да хоть к магам в Рогрант. Там тоже есть академия ничуть не хуже нашей. Но без денег далеко не уедешь. Без приличных денег – кисет с мелочью не в счет. Хотя теперь у меня и его не было.

Так что сивелльская академия – единственное место, куда я могла сейчас податься после того, как двери родного дома для меня закрылись. Навсегда. В академии же меня ждала оплаченная на год вперед комната, а значит, под открытым небом спать не придется.

Ах да, еще меня там ждало позорное клеймо «порченой девицы», но тут уж ничего не исправить.

– Зови меня Никос. – Крестьянин протянул мозолистую ладонь и помог забраться в телегу.

– Фабиана, – коротко представилась я и уселась на солому, не заботясь, что испачкается дорожное платье. Плевать было и на россказни мужика о плохом урожае пшеницы. На себя саму было плевать.

Мерный стук деревянных колес навевал дрему. Хранительница грез и сновидений словно в наказание перенесла меня в тот самый день.

Прохладный ручей наполнял своей журчащей мелодией любви зал эльфийского храма в Аолоне. Два сердца трепетно тянулись навстречу друг другу. Легкие шаги начищенных до блеска сапог, шуршание шлейфа белоснежного платья, смущенные улыбки.

Две семьи собрались поддержать, засвидетельствовать рождение нового союза, дать друг другу то, в чем так отчаянно нуждались. Эльфийский род Игалорисс был древним, знатным, но до неприличия бедным. Человеческая семья Сотье не имела высоких титулов, зато обладала крепким финансовым достатком. Да чего уж там, мой отец весьма успешно вошел сначала в торговую гильдию, а затем и в список самых обеспеченных семейств Верхней Рехии.

Из-за плотной, искусно расшитой ширмы вышел седовласый храмовник. Нараспев произнеся молитву Хранительнице семейных очагов, он установил на алтарь брачный кристалл.

– Признаете ли вы, Ильсир из рода Игалорисс, что ваши намерения свободны от злых умыслов, вы чисты душой и добровольно связываете нить вашей судьбы с нитью судьбы Фабианы из семьи Сотье?

– Перед родом, храмом и хранителями – признаю, – произнес жених и нежно мне улыбнулся.

– Признаете ли вы, Фабиана из семьи Сотье, что ваши намерения свободны от злых умыслов, вы чисты душой и добровольно связываете нить вашей судьбы с нитью судьбы Ильсира из рода Игалорисс?

– Перед семьей, храмом и хранителями – признаю, – робко ответила я и с радостным вздохом опустила взгляд.

Храмовник взял нас, жениха и невесту, за руки и приложил наши ладони к брачному кристаллу. Вспыхнули серебристые искры, окутали нас, взвились к потолку, завихрились в нежном танце, озаряя даже самые темные уголки церемониального зала.

Глава рода и отец семьи обменялись традиционными рукопожатиями в знак заключения союза. А мы, подхваченные благословенными искрами, закружились в танце, даря друг другу счастливые улыбки и пылкие взгляды…

Телега подпрыгнула на кочке, и я распахнула глаза. Вокруг уже сгустились сумерки, а далеко впереди на фоне алого заката отчетливо выделялись высокие шпили академии магических искусств Сивеллы.

Я горестно всхлипнула и пожалела, что не решилась на тот шаг с моста. Посланный Хранительницей сон лишь разбередил мою ноющую рану – показал, как могло бы быть.

Как должно было быть!

Не доехав два квартала до ворот академии, я вежливо распрощалась с Никосом, пожелав милостей и благ судьбы. В свою комнату проскользнула замеченной лишь стражем у ворот. Сбросила дорожное платье и тяжело упала на кровать, дав волю слезам.

– О, хранители, как он посмел меня так опозорить?! Перед семьей, перед моим Ильсиром. Да я же никогда и ни с кем! Мы с Ильсиром только целовались, не более! И всего-то четыре раза! Четыре поцелуя – это ведь не считается! Да неужели, если бы я была не чиста, то согласилась бы на обряд в эльфийском храме, где есть брачные кристаллы, чей лучистый свет белее сияния звезд? Я же не идиотка! Будь, упаси хранители, это правдой, я бы настаивала на свадьбе в Верхней Рехии, да хоть в той же Сивелле. В человеческих храмах эльфийских кристаллов нет, лишь артефакты, скрепляющие брачными метками любые союзы. Я бы уговорила Ильсира.

Пухлая подушка надежно глушила неистовые крики отчаянья моей израненной души.

– Сломался ли он, или был зачарован, или вовсе из вредности… но он ошибся, – всхлипывала я. – Ошибся! Я чиста! Кристалл должен был принять мою клятву!

Воспоминания о черных искрах, облепивших мою кисть, словно крестьянская хворь, вызвали новый приступ болезненной обиды.

– Я же знаю, что чиста. Выходит, кристалл дал сбой. Почему именно на мне?! – в бессильной злобе я сжала кулаки и завыла, вновь утыкаясь в подушку…

А уж о том, как я унижалась перед всеми, требуя постыдного целительского освидетельствования, как кричала и билась в руках слуги отца, которому было велено выставить меня из храма, становилось и вовсе тошно.

Окончание выходного месяца я провела в стенах своей комнатки в академии, сетуя на злую судьбу. А ведь какие грандиозные планы были по завершении третьего учебного года! Жаркое лето, пылкая любовь, сплетение нитей судьбы. Сейчас я должна была выбирать диваны для нашего с Ильсиром особняка, разбирать свадебные подарки, тонуть в нежных объятиях и ласковых поцелуях. Но нет…

Я устала изводить себя день ото дня, боль и обида не желали утихать. А мысль шагнуть в пропасть, избавится от удушающего чувства несправедливости и незаслуженного позора горела во мне все ярче. И однажды утром, окончательно решившись, я надела любимое нежно-кремовое платье из тафты, собрала волосы в высокую прическу и отправилась в главный храм Сивеллы.

У каменного изваяния Хранительницы судеб звучало великое множество просьб, молитв и жалоб. Но я подошла лишь выразить благодарность за все хорошее, что когда-то было в моей жизни, и попрощаться с миром. Навсегда. Но то ли Высшая услышала мои душевные терзания, то ли я сама вдруг пришла к новой идее, но из храма выбежала, обретя четкую цель.

– Нужно доказать, что кристалл в Аолоне ошибся. А шагнуть с моста всегда успеется. Я должна попасть в другой эльфийский храм! Доказать всем! Восстановить свою честь! Вернуть Ильсира…

Снова терзающим цветком разлилась в груди боль. Вернуть уже не получится. Только в случае гибели его жены. Но своей младшей сестре я смерти не желала.

В тот день брачный союз все равно состоялся. Предприимчивый отец быстро заменил одну дочь на другую, более подходящую, более чистую. Эльфийский род не стал упускать возможность поправить свое финансовое положение и принял новую кандидатуру. Ильсир тоже дал свое согласие. Хотелось думать, что от злости, а не потому, что ему было безразлично. Однако на этот раз кристалл сработал правильно.

Конец выходного месяца ознаменовался возвращением адептов в стены академии, а для меня четвертый год обучения начался с косых взглядов, полных презрения и змеиных перешептываний за спиной. Слухи разошлись моментально, а как иначе? Мы с Ильсиром учились на смежных потоках и не скрывали своих чувств, как и предстоящей свадьбы. Но вот мой эльф заявился к началу нового учебного года с брачным браслетом, а я – нет.

Окружающим приходилось довольствоваться официальной версией – глава эльфийского рода Игало́рис и мой отец, маи́р Сотье, сами изменили планы, по-другому определили состав союза. Вот так вот жестоко по отношению ко мне. Словно мы, их дети и наследники, были не живыми людьми, а фигурками для игры на каменной доске. Кто-то меня даже жалел и сочувствовал, но большинство ехидно злорадствовали.

– Маи́ра Фабиана Отверженная, – шептались по углам сплетники.

Что было, впрочем, недалеко от правды. Любимый женился на другой. Семья отвернулась, выбросила меня на свалку, будто поломавшийся артефакт. Теперь я сама по себе.

Я натянула на лицо маску безразличия и вышагивала по коридорам академии с поднятой головой. Боялась, что все они увидят меня сломленной, раздавленной. Нельзя было этого допустить. Нельзя. Теперь у меня осталась только я сама и моя новая цель.

5. Озирис

Академия магических искусств. Сивелла. Владения драконов

Мне предложили жесткий стул сбоку стола. Я скрипнул зубами, но сел. Не то чтобы качество сиденья и его расположение для меня имело хоть какое-нибудь значение. Скорее качество встречи. Пламенный Закат злорадно кривил свою морду, не упуская возможности поддеть меня даже в таких мелочах, как шваххов стул, явно предназначавшийся для провинившихся студентов, которых ректор вызывал на ковер.

– Как прошла дорога, Северный Иней? – обратился ко мне хозяин кабинета. – Морем добирался или порталами?..

В этом простом вопросе все прочие услышали бы лишь дежурную вежливость, я же почувствовал тягучую, ноющую боль под лопатками и тоскливую пустоту там, где когда-то билось второе сердце. И не было сейчас желания сильнее, чем сомкнуть зубы на шее собеседника; увидеть, как погаснет огонь в его нечеловеческих глазах. Но я давно перерос времена бесконтрольной ярости – еще никогда и никого она до добра не доводила.

«Порталами, конечно, – мысленно ответил я, вспоминая дюжину стационарных переходов, которые сегодня преодолел, чтобы добраться сюда. Но вслух ничего не произнес. – Не дождешься, Закат, не выйдет позабавиться за мой счет».

Дверь позади меня отворилась, и в кабинет вошла престарелая дроу, неся в руках поднос с чашками. Аромат горячего какао проник в ноздри, вынуждая поморщиться. На поверхности бледно-коричневого напитка издевательски колыхались белые зефирки.

«Швахх! Ненавижу какао. Ненавижу зефир. Я бы лучше погрыз сосульку и занюхал туманом Пустоши, которой сегодня чуть не отдал душу».

– Меня интересует дроу, – озвучил я цель своего визита.

Пламенный Закат изогнул золотистую бровь и кивком указал на захлопнувшуюся за секретарем дверь.

– Да не эта старуха!

– Ну мало ли, – хмыкнул Закат, – может тебя потянуло на экзотику.

Я едва сдержал ругательство.

– Дроу Ноар Коулдан, – озвучил я имя того, кто бросил меня подыхать в проклятых землях.

События этого утра вновь пронеслись перед внутренним взором, вызывая желание глухо зарычать. Ублюдок-дроу схватил свою деву и ускользнул, наплевав на всех. Перечеркнув и договоренности, и негласный кодекс контрабандистов. Нырнул в открывшийся портал и запечатал его за собой, не дожидаясь более никого.

Но самое главное – он забрал с собой мой клинок. Мой! Ради которого я годами копался в пыльных архивах. И ради которого затеял всю эту самоубийственную прогулку вглубь Пустоши. Я мстительно надеялся, что тварь, полезшая за ним, все же смогла дотянуться до сволочного предателя и заразить если не проклятием, то хотя бы гнилостной хворью.

До сих пор в ушах звенел ее пронзительный визг, когда схлопнувшийся портал отсек от нее часть конечности. Помнил я и то, как трясся за моей спиной Рори – последний оставшийся в живых парень. Надо отдать ему должное – он делал это молча. И в отличие от Ноара, я бросать его не собирался: опустошил почти весь свой резерв, творя запретную черную магию, сливаясь с Пустошью, словно заявляя, что больше живых душ здесь нет.

Обглодав добела кости бывших членов отряда, твари чуть успокоились, концентрация черных потоков рассеялась, и мы с Рори, осторожно ступая шаг в шаг, двинулись вперед и вскоре пересекли Барьер – уже полдела. А спустя пару часов и десяток убитых нами тварей мы наконец прорвались к груде развалин. Некогда здесь тоже был замок, не уступающий размахом обиталищу Лаблены. Теперь же остались лишь руины, остовы каменных стен да схлестнувшиеся дуги врат стационарного портала.

Если бы с нами остался кто-то из дроу, то мы совершили бы переход сразу же, как только пересекли Барьер, а не тащились до врат через проклятый туман. Но не настолько я дурак, чтобы полностью довериться кому-то, а уж нечистому на руку дроу-контрабандисту по имени Ноар Коулдан – и подавно. Поэтому держал в уме запасной план, хоть и от души надеялся, что он не пригодится. Но Ноар не оставил нам выбора, а пожить еще хотелось…

– И что мне должно сказать это имя? – вырвал меня из мыслей голос Пламенного Заката.

– Может и ничего, а может и многое.

Я не знал, был ли Закат знаком с Ноаром. Но даже если и был, то ректор сивельской академии магических искусств в связях с контрабандистом никогда не признается. Слишком бережет свою честь. Мог бы и мне отказать во встрече… ну во всяком случае мог попытаться. Ведь я нежеланный гость в приличном обществе после того, как остроухие целители, швахх их дери, не погнушались растрезвонить о моей проблеме.

– Ну допустим. – Закат, явно испытывая мое терпение, сделал пару глотков из чашки. – Отличный какао, кстати. Рекомендую. Так какое, говоришь, у тебя к этому дроу дело?

«Избить до полусмерти, переломать пару десятков костей и, возможно, отрезать его ублюдочные уши. А затем сделать так, чтобы его карьера искателя артефактов Пустоши бесславно завершилась. Ни один приличный контрабандист больше не станет связываться с Ноаром, после того как пойдут разговоры о его предательстве».

Впрочем, вслух я этого говорить не собирался. Чем меньше знает Райдонс Пламенный Закат, по самый кончик хвоста погрязший в человеческих интригах, тем лучше.

– Ничего особенно важного, просто оказался в Сивелле проездом и хотел повидаться, – небрежно бросил я, прекрасно осознавая, что мне не поверят.

– И ты решил его поискать… в моем кабинете? Я что, похож на секретаря для какого-то вшивого дроу?

Пламенный Закат явно стал закипать. Оправдывая свое имя, глаза дракона начали светиться жидким янтарем, медленно разгораясь все ярче.

– Ну ты же сам спросил «какое у меня к нему дело», словно его секре… – Я оборвал свою издевательскую реплику. Хорошего понемногу. – Как бы там ни было, переход из Пустоши в твою академию ты бы заметил, не так ли?

– Верно, – кивнул Закат. – Такое сложно не заметить и до́лжно наказать.

– Ну и как? Наказал?

«Бездна, как же раздражает это хождение вокруг да около!»

– Было бы кого – наказал бы.

– Слушай, Закат. – Я подался чуть вперед. – У тебя свои дела, и в них я не лезу, а у меня – свои. Так что давай опустим на время наши разногласия. Вопрос с дроу для меня личный. Где Ноар Коулдан?

Ректор медленно выпустил удлиняющиеся когти и задумчиво побарабанил по столешнице:

– Ты зря пришел, одноглазый, – наконец сообщил он. – Из Пустоши не было прорывов.

– Уверен? – Я пропустил мимо ушей его колкое обращение. – Сегодня утром, в районе десяти часов…

Закат хмыкнул, выпуская из носа облачко пара, свидетельствующее о его раздражении. Меня этот пафосный хмырь бесил не меньше. Но мне нужны были ответы.

– Я же сказал, не было прорывов.

– Большая аудитория, на задней стене огромный гобелен с красным драконом, – решил я освежить ему память. – Золотистый гребень до самого хвоста. Ничего не напоминает?

Пламенный Закат перестал источать дымные клубы из ноздрей и довольно улыбнулся, демонстрируя мощные клыки.

– Был такой. Да сплыл. В Рогрант. Пару лет назад отдан в дар в знак дружбы академий. – Он не сдержал ехидного смешка. – Похоже, старик, ты ошибся учебным заведением. Другой вопрос, как же ты так хорошо разглядел гобелен, если говоришь, прорыв создавался из Пустоши – земель, запрещенных к посещению.

Ректор Райдонс Пламенный Закат тоже дураком не был.

6. Фабиана

Академия магических искусств. Сивелла. Владения драконов

Или скамья перед самым главным кабинетом академии была слишком жесткой, или нервы были натянуты до предела, но я сидела как на иголках. Потом и вовсе вскочила, стала мерить коридор торопливыми шагами и прокручивать в голове варианты фраз, которые скажу ректору. Шансов на одобрение почти не было. Но попытать судьбу стоило.

«Той, кто недавно собирался сделать шаг с моста, бояться нечего».

Дверь ректората резко распахнулась, едва не сшибая меня. Я охнула и вжалась в стену, придавленная тяжелой аурой вышедшего из кабинета мужчины. Один только его вид мог заставить благородных девиц рухнуть в обморок: высокий, мощный, изрядно потрепанный, словно не спал пару суток, и с повязкой, пересекающей левый глаз. Взгляд другого глаза сверкнул льдом и оценивающе прошелся по моей фигуре, вызывая холодные мурашки.

– Изви-ните? – ляпнула вдруг я.

Хотела произнести это с вызовом: мол, хватит пялиться на меня, где ваши манеры? Но голос дрогнул, и прозвучало как-то жалко.

– Извиняться стоит лишь за свои ошибки, – рявкнул он.

От его тяжелого голоса у меня дрогнули колени, но я устояла.

– Маи́ра Сотье! Войдите! – гаркнула изнутри кабинета секретарь ректората так, что я вздрогнула и выронила учебник по теории артефакторики, который прихватила с собой для храбрости, чтобы было чем занять руки во время серьезного разговора.

Мужчина и бровью не повел, хмыкнул разве что.

«Да с манерами у него явно проблемы».

Я сама подняла учебник, обогнула отнюдь не благородного маи́ра, больше смахивающего на пирата, и юркнула в кабинет.

Приемная ректора славилась уютом. Приятный аромат ванильного какао и запах бумажных свитков наполняли помещение. Сквозь огромные мозаичные витражи струился мягкий свет, золотистые шнуры элегантно опоясывали портьеры глубокого зеленого оттенка, большой стол из темного дерева был украшен искусной резьбой… Одно выбивалось из теплой атмосферы – секретарь. Строгая пожилая дроу… я даже представить не могла, сколько ей было лет. Но сетка мелких морщин придавала ее смуглому лицу еще большую суровость. Да и каркающий хриплый голос не добавлял миловидности. Говорили, в детстве она перенесла жуткую хворь, которая едва не забрала жизнь и оставила подарочек в виде поврежденных голосовых связок.

– Здравствуйте, маира Лидель, – вежливо улыбнулась я.

– Маира Сотье, в запросе на аудиенцию вы указали, что цель визита – перевод. – Секретарь перешла сразу к делу, а у меня от ее скрежещущего голоса засвербело в ушах. – Этот вопрос мы можем решить, не привлекая ректора. Что именно вас интересует? Перевод на другую специализацию?

– Я… не…

– Вы должны осознавать, что очень многие желают попасть на факультет артефакторики, – строго произнесла она. – И при переходе ваше место будет отдано другому. Обратно перевестись вы уже не сможете. И даже если…

– Извините, пожалуйста, маира Лидель, – перебила я секретаря. – Я не собираюсь переводиться на другой факультет. Моя цель – программа по обмену адептами.

– Вот как. – Пожилая дроу нахмурилась и недовольно поджала губы. – И чем это вам, интересно знать, не угодила наша академия?

– Нет, нет, дело не в этом. Я люблю нашу академию. Просто, понимаете, жизненные обстоятельства… – Я нервно теребила в руках учебник.

– Тогда и вправду лучше говорить с ректором. – Хвала хранителям, секретарь не стала меня дальше пытать. – Проходите. Но вряд ли он удовлетворит вашу просьбу.

Я и сама прекрасно понимала, что шансов катастрофически мало. Но если есть хоть один… Я тихо постучала в дверь и, глубоко вздохнув, вошла. Кабинет был столь же уютным, как приемная, и с такой же давящей аурой, исходившей от его обитателя. Хотя нет, не такой же – хуже. Скрипучая дроу из приемной на фоне настоящего дракона казалась теперь просто одуванчиком. Я мялась у порога в ожидании, когда ректор Райдонс обратит на меня свое величественное внимание. А он сидел за массивным столом, хмурился, сведя светлые брови к переносице.

Его волосы сияли, словно жидкое золото, расплавленное в тигле, каскадом спадали на плечи и чуть вихрились, но это нисколько не сглаживало прямые жесткие черты лица. В руках у дракона отсвечивал магическими всполохами свиток – похоже, послание прислали только что. Секунды шли, искры затухали, а лицо ректора мрачнело. Даже от двери мне было видно, как на лбу сквозь кожу то проступает, то исчезает позолота его чешуи.

«Новости явно не из приятных».

Я уже вовсю раздумывала над тем, как незаметно отступить назад и сделать вид, что сегодня вовсе не приходила. Было очевидно, что дракон зол, а значит, лучше всего сейчас убраться из кабинета и попытать счастья в другой раз. Но приличия… они вынуждали заявить о себе. Я едва набралась смелости хотя бы деликатно откашляться для начала, как ректор злобно рявкнул:

– Kest toor!

Мои знания драконьего языка ограничивались детскими играми, когда мы с сестрой носились по родовому имению и размахивали намотанными на руки простынями. Драконы из нас получались так себе, зато некоторые словечки из книжки с огненно-оранжевой обложкой въелись в память. А потому я определила это рявканье, как «Штормовое пекло!», или «В пекло шторм!», или…

В общем, суть я, пожалуй, уловила, еще сильнее укрепляясь в мысли наплевать на этикет, тихо выскользнуть обратно за дверь и зайти с прошением о переводе в другой день.

В глазах дракона полыхнуло пламя, снова обозначилась чешуя, а из ноздрей пошел пар. Я же замерла истуканом, изо всех сил мечтая сойти за одну из каменных скульптур, что стояли у стен.

«Ох, хранители, как же я не вовремя!»

Ректор резко встал и за долю секунды опалил свиток дыханием, отчего бумага вмиг вспыхнула огненными искрами и тут же осела на стол частичками серого пепла. А затем… Его темный камзол дрогнул, пошел рябью, как гладь реки, и стал таять в воздухе, открывая взору мускулистое мужское тело, на котором медленно, одна за другой, проступали золотистые контуры чешуек.

«Хранители-и-и!»

Вместо того чтобы отвернуться или хотя бы зажмуриться, я во все глаза пялилась – от шока, не иначе – на обнаженного ректора сивельской академии. На золотого дракона пламени и солнца.

А он по-прежнему был погружен в свои безрадостные думы и… повернулся ко мне спиной. На самом деле он направился на балкон, предназначенный для взлета, но я-то разглядывала иное! Кожа стремительно обрастала чешуйками, но все еще были видны и рельефные плечи, и ложбинка позвоночника, убегающая вниз к узкой талии, и – мама дорогая! – крепкие округлые ягодицы.

«Неужели так и не ощутил моего присутствия? Не стал бы ведь он сознательно… на глазах у адептки…»

Рукой, а точнее уже когтистой лапой, ректор подцепил ручку стеклянной двери. Разбег в три шага человеческими ногами, но опорный толчок – уже мощными чешуйчатыми лапами. Широкий размах огненно-золотых жилистых крыльев заслонил небо…

Впервые я видела оборот дракона так близко.

– О, хранители! – Стыд опалил щеки жгучим огнем, что, наверное, был жарче драконьего дыхания.

Не знаю, сколько еще я так простояла, пытаясь успокоить колотящееся сердце, унять дрожь в пальцах и выкинуть из головы постыдные картинки его голой… спины. Просто в какой-то момент оторопь спала, я резко развернулась и как ошпаренная вылетела из кабинета в приемную. Но только для того, чтобы напороться на стену изо льда. Образно выражаясь. Стены-то, конечно, никакой на моем пути не возникло, но взгляд единственного глаза обжег меня таким морозом, что я невольно попятилась.

«Что он делает? Почему роется в бумагах Лидель? И где сама маира?»

Бывший посетитель ректора Райдонса выглядел настолько грозно, даже агрессивно, что я тут же представила, как старушка-секретарь лежит у него в ногах со свернутой шеей. Просто из-за массивного стола мне не видно тела…

– Какие-то проблемы? – холодно спросил он.

– Да… Я… Мне надо было оформить перевод в другую акаде… – Я осеклась, вдруг осознав, что вопрос, кажется, поняла превратно.

«Нет ли у меня проблем с ним – он ведь это имел в виду? Что я, кажется, застукала его… О, хранители, и ректор улетел, и до двери далеко».

– И как? – Он перестал буравить меня взглядом и снова зарылся в бумаги, явно что-то выискивая. – Оформила?

«Может удастся скрыться в ректорском кабинете?»

– Нет, – вслух произнесла я. – Не успела. Он… Ректор Райдонс…

«Говорить ему, что дракона на месте нет – опасно!»

– Что с ректором?

Давление морозного взгляда стало невыносимо тяжелым.

– Улетел, – вырвался у меня тихий выдох.

А незнакомец ухмыльнулся и пошел на меня. Сердце глухо ударилось о ребра.

«О, хранители! Нельзя было говорить! Дура!»

Но он всего лишь прошел рядом, обдавая меня прохладным воздухом. В который раз за последний час я покрылась мурашками, а наглец направился прямиком в кабинет ректора Райдонса, да так уверенно, будто у себя дома находился. А затем и вовсе начал беззастенчиво выдвигать ящики его стола и шариться в них, словно воришка.

Я покосилась на выход в коридор. Все внутри меня так и кричало убираться прочь. Но вместо этого я тоже шагнула в кабинет.

– Что вы себе позволяете? Кто вы вообще такой? – Я уперла руку в бок, подражая своей матери. И откуда только смелость взялась, сама не поняла. Но так ведь нельзя! Неправильно.

– У меня свои дела, у тебя свои, – озвучил он и протянул мне один из листков.

Я неловко переступила с ноги на ногу, но подходить не стала.

– И что это?

– Бланк о переводе. Нужен?

А вот теперь мысли мои окончательно пришли в смятение. От мужчины будто веяло уже не колким морозом, а свежим бризом, таким, который хочется вдыхать полной грудью, ощущая свободу, победу… жизнь.

– Нужен!

«Шагнуть с моста в пропасть я всегда успею. Терять-то больше нечего».

Отдавая мне бланк, он усмехнулся, чуть качнул головой, откидывая с лица темные пряди, слегка посеребренные сединой. Хотя может это и не седина вовсе, а такой оттенок волос. На вид ему вообще-то было лет сорок, рановато для того, чтобы возраст начал отражаться на внешности. Впрочем, может и больше сорока – сложно сказать, когда лицо пересекает повязка. Я одернула себя, мысленно обругав за то, что так открыто его разглядываю, уткнулась в бумагу, пробежалась взглядом по строкам и разочарованно выдохнула:

– Так бланк пустой, тут печати нет.

– Пф-ф. – Мужчина выудил из ящика кругляш на длинной деревянной ручке, обмакнул в чернила и приложил к моему листку. Получилось немного косо и чуть смазано. – Теперь есть.

– И заполнить надо.

Я скосила глаза на писчее перо. А соучастник моего преступления как-то странно хмыкнул.

– Что ж… Куда изволите, любезнейшая…?

– Маира Фабиана Сотье. В эльфийский град Йолли, будьте столь добры. – Поддавшись какой-то абсурдной актерской игре, я чинно присела в реверансе. А выпрямившись, пробежалась глазами по написанному и ткнула пальцем в одну из строк. – И вот тут еще, пожалуйста, укажите, что по программе академического обмена от факультета артефакторики.

Губы незнакомца тронула улыбка, и он легким движением руки добавил нужные слова.

– Что-нибудь еще?

– Да. Приберите тут за собой, когда закончите… с обыском. Чтобы потом ни к вам, ни ко мне претензий не было, – отчеканила я.

– Логично.

– Рада, что мы друг друга поняли. Доброго дня, маир!

Я развернулась и, гордо расправив плечи, покинула кабинет. Маиры Лидель по-прежнему не было на месте. Да и под столом со свернутой шеей ее тоже не обнаружилось – я специально заглянула.

«Что ж, этот одноглазый пират по крайней мере не убийца, хоть и определенно вор. А еще, кажется, – дракон. Только у них такая мощная подавляющая аура».

Сил на спокойное неторопливое шествие мне хватило лишь до ближайшего поворота коридора. А потом я резко растеряла всю свою храбрость и невесть откуда взявшуюся наглость и стремглав бросилась в свою комнату.

«Хранители! Что это было?!»

Я откинула одеяло с кровати и нырнула под него, прячась с головой, как в детстве.

«Нет меня здесь. И у ректора не было!»

Сердце оглушительно стучало, щеки горели, а руки жгло украденным бланком. Моим разрешением на перевод.

«Надеюсь, в отделе отправлений будут смотреть только на печать, а не на почерк. В любом случае, с моста – всегда успею».

Я прикрыла глаза, представляя остроконечные белоснежные крыши эльфийского града, но их бессовестным образом потеснило другое воспоминание, отливающее сверкающей позолотой – обнаженный ректор Райдонс, входящий в оборот.

7. Сибель

Окрестности Рогранта. Владения магов

Я любовалась облаками. В последний раз. Пусть лучше они. Белые, воздушные, невесомые, гонимые ласковым ветром… Да, лучше они, чем холодный взгляд голубых глаз инквиза, что рублеными фразами зачитывал приговор. Сердце мое стучало ровно и медленно, страх уже ушел. Осталось лишь флегматичное принятие неизбежного… и облака.

«Кажется, вон то похоже на коня с крыльями. Повезло ему. Он свободен…»

Когда белоснежная крылатая лошадь наскочила на соседнее облако, монотонно-пафосная речь инквиза вдруг оборвалась на полуслове. Рядом что-то упало в лужу, обдав меня брызгами. Я непроизвольно поднесла руку к лицу и утерла жидкую грязь с кожи. Ладонь скользнула ниже и… ничего. Магические искры руку не ужалили.

«Странно».

Я медленно опустила взгляд с небес на бренную землю и с удивлением стала рассматривать, как голубой камзол лежащего в луже инквиза медленно пропитывается грязной жижей.

– Чего расселась? – Сильным рывком меня дернули вверх, ставя на ноги. – Валим, Вольдемар!

«Что это зна?..»

Но додумать мысль я не успела. Дроу подхватил под руку и потащил прочь. Шея горела, ноги казались слабыми, а мысли перекатывались в голове вяло и неторопливо, словно медовая патока. Дроу остановился и хорошенько меня встряхнул, так что я щелкнула зубами, прикусив язык. Привкус крови словно отрезвил. Я судорожно ощупала шею – нет, удавки действительно не было, да и голова оказалась на месте.

«Спасена?»

Я позволила вспыхнуть в душе робким лучам надежды, которые с каждым мгновением разгорались все сильнее. Обернулась через плечо – инквиз, и правда, остался позади, лежал на земле совершенно неподвижно.

«Жив? Мертв?»

Затем я недоверчиво покосилась на спутника, сопоставляя его нынешнего с тем, кто ворвался в аудиторию сегодня утром. Происходящее не складывалось в единую картину. Однако обдумать все можно и позже.

«Второго шанса я не упущу!»

– Туда, – выдохнула я и, осознав, как хрипло звучит голос, снова потянулась рукой к шее. – На тропинку за крайним домом.

Мой спаситель послушался и свернул с основного тракта. Я хоть и перебирала ногами, но все же почти висела на дроу, который для удобства обхватил меня за талию. Я отметила силу его рук, а ведь он и сам был не в лучшем виде. Ранен, весь в крови и грязи. Когда тропка разделилась и мы вновь свернули, я решилась задать наболевший вопрос:

– А ты вообще кто?

– Конь в пальто! – огрызнулся дроу.

Я искренне изумилась, даже с шага сбилась.

«Ну нет! Не могла я призвать душу коня! Дроу и его дева должны были поменяться местами. Он бы умер от проклятия в ее теле, а она… она, какого-то швахха, не переместилась, осталась собой, да еще и резко забеременела».

Теперь, когда самая страшная опасность – потерять голову – миновала, а точнее, осталась лежать в деревенской луже, все произошедшее обрушилось на меня водоворотом вопросов.

«Не понимаю, что пошло не так! Неужели я напутала в заклинании? Да, опыта у меня нет, но я точно помню эту страницу в бабушкином гримуаре. Куда же делся настоящий дроу? Швахх! И откуда взялся конь?!»

– Конь, а ты… вы… э-э-э… – замялась я, не понимая, как обращаться к странному спутнику.

– Ты нормальная вообще, нет?! – вспылил конь. – Проводить тебя до ближайшей дурки?

– А?

– Б.

Я никак не могла ухватить суть диалога и понять своего спутника. Хотя как его понять, если он вдруг, и правда, конь. Вел он себя действительно странно: на ходу поднял свою руку и пристально ее разглядывал. Сжимал, разжимал пальцы, присматривался к ногтям. Похоже, недоумевал, куда пропало копыто. Осмотрел он и вторую кисть, при этом перестав меня поддерживать и окончательно остановившись. Пощупал ноги, постучал по ляжкам, потопал сапогами, подергал завязки на штанах и провел пальцем по ножнам на поясе. На лице его при этом отражалось неподдельное недоумение. Он даже запустил руку в волосы, скрученные в жгуты и стянутые узлом на затылке. Узел распустил и с еще большим недоумением покрутил между пальцами плотную белую прядь.

– Ну да, на гриву теперь не похоже, – попыталась я проявить сочувствие. – Но так тоже красиво.

А он ответил такой витиеватой тирадой – грубой, резкой, будто лязг железа.

«Хм, это что, конский так звучит?»

– Послушай, я понимаю твою тревогу. – Тронула я его за локоть. – Но нам лучше уйти с открытого пространства.

Он снова ругнулся чем-то непонятным, оглянулся, а потом схватил меня, с явным намерением закинуть себе на спину, как куль с мукой.

– Отпусти! – Вырвалась я под треск собственного подола, не удержалась на ногах и рухнула в траву.

– Ты еле тащишься. Если я тебя понесу, будет быстрее.

– Но у тебя нет седла! – Я с возмущением поправила платье.

– Ну звездец! Рехнуться можно. Так, ладно. Я не понимаю, какого черта здесь происходит, но точно не хочу ни пыток, ни петли на шее. Так что иди сюда и не выпендривайся. Свалим подальше, и ты мне все объяснишь, поняла?!

– Я сама пойду. Ты же ранен.

– Терпимо. – Бросил он взгляд на свою окровавленную рубашку. – Тело ломит, словно по мне трактор проехал.

– Что проехало?

– Да забей. Главное, силы есть. Залезай, не выделывайся.

Я отползла от него в сторону:

– У тебя кровь и сзади эта… эта…

– Что «эта»?

Он попытался ощупать свою спину и ухватился за чешуйчатый обрубок, которого у нормального человека быть не должно.

– Что за нафиг?! Хвост?!

Сумасшедший дроу дернул за лишнюю конечность и с диким криком, словно его поясницу объяло пламя, повалился на колени рядом со мной.

– Что со мной?! Отвечай! – Он схватил меня за запястье и рывком придвинул к себе. – Отвечай же, истеричка!

«И это я еще и истеричка?!»

– Не тряси меня, ненормальный! Ты сам в академию ввалился! А я всего лишь хотела учиться, получить лицензию. Открыть свою лавку и продавать травы, пряности или книги. Я хотела жить спокойно, чтоб меня не трогали! Я… я…

В глазах внезапно защипало. Я не собиралась рыдать перед странным незнакомцем, кем бы он теперь ни являлся. Да и время было абсолютно неподходящее, но по щекам поползли слезы. Я всхлипнула, пытаясь сдержаться.

– Да твою ж налево и через забор! – выдал очередную несуразность дроу. Затем потер виски, глубоко вдохнул, медленно выдохнул. – Так. Стоп. Давай без соплей, ладно? Просто объясни мне все с самого начала. Потому что я совершенно ничего не понимаю.

Он осторожным движением откинул с моего лба прядь волос, выбившуюся из пучка, и заправил за ухо. Это было так странно и… успокаивающе. Я напоследок шмыгнула носом и поняла, что плакать больше не хочется.

– Я расскажу все что, знаю. Но, умоляю, не здесь. Пожалуйста. Инквизы… Они… – Я в который раз неосознанно прикоснулась рукой к шее, где все еще ощущалась боль от удавки.

– Хорошо. – Дроу кивнул, что-то обдумывая. – Тогда простой блиц-опрос: куда мы бежим?

– К озеру.

– Окей, а на озере у нас?..

– Лодка.

– И поплывем мы?..

– По западному руслу реки Мидалы.

– Ну хоть не Стикса. А… нет, погоди. Что за?..

Дроу вдруг стиснул виски и прикрыл глаза. Секунды проходили одна за другой, а он все молчал, будто вглядываясь внутрь себя. Прислушиваясь к чему-то, лишь ему слышимому. Острый кончик его левого уха, проглядывающий сквозь пряди волос, едва уловимо дрогнул.

– Что? – встревожилась я.

– Да ну, бред какой-то… – Он наконец открыл глаза и с удивлением осмотрелся вокруг.

– Ты что-то почувствовал?

Дроу удивительным образом смутился. Даже немного порозовел.

– Слушай, ну идиотизм, конечно, но на секунду мне показалось… – Он отвел взгляд. – Ну знаешь, как будто бы гул голосов. Как на рынке в базарный день. Слов не разобрать, но сама интонация, строгость речи – словно кто-то проводит допрос. Кто-то вроде того лощеного франта в голубом кафтане со светящейся веревкой.

– Инквиз! Он жив! И ищет нас, – с ужасом подвела я итог его сбивчивым объяснениям. Предчувствие надвигающейся опасности прокатилось по телу.

– Но как?.. – снова начал дроу, но я вскинула руки, не дала ему договорить. В конце концов задать все свои дурацкие вопросы он может и позже, а сейчас пора в срочном порядке убираться отсюда. И он, как ни странно, согласился:

– Ты права, все потом. Но ты мне подробно расскажешь, что тут творится, во время увеселительной поездки на адской яхте.

Дроу поднялся и помог мне встать. Небольшая передышка хоть и отняла драгоценные минуты, но зато придала сил. Дыхание выровнялось. Мы больше не бежали, но шли быстрым шагом и вскоре добрались до рощи джераббсов. Дроу пялился по сторонам, словно первый раз видел деревья. Трогал мясистые лиловые листья, бормотал что-то себе под нос, подобрал парочку желудей и зачем-то сунул в карман. Но я старалась не обращать внимания на его странности – главное, что мы наконец ушли с открытого пространства. А значит, мои шансы избежать петли возрастали.

Трижды он утягивал меня в кусты, загодя уловив шорох встречных шагов. Два раза мимо проходили мужики с ведрами и рыбацкими снастями, а третьей была старуха с корзиной грибов.

Я по-прежнему не понимала, как относиться к ущербному дроу. Он ведь сломал мою жизнь, которую я так тщательно выверяла. К которой меня готовила бабушка Лорен. Нам приходилось скрываться, не засиживаться подолгу на одном месте, лгать и изворачиваться, воровать, идти на подлог. Но у нас с бабушкой был план, была цель. С новым законом, позволяющим магически неодаренным аристократам обучиться в академии и получить диплом и в перспективе лицензию, я могла бы изменить свою жизнь. Лицензиатов инквизы не трогали. Если, конечно, не выделяться, а жить в тихом неприметном уголке Рогранта. Но шваххов дроу в один миг все разрушил!

Несмотря на жгучую обиду на грани с ненавистью и страх, я все же крепко держалась за локоть того, кто занял это смуглое, израненное тело. Он был другим. Не оттолкнул меня, не побоялся ударить инквиза. Увы, вероятнее всего, просто повредился рассудком во время обмена душ. Не может же он на самом деле считать себя конем? Да и плевать, кем он там себя считает!

Я вдруг поняла, что дроу мне нужен. Очень нужен. Под его защитой можно было бы переплыть не только Мидалу, а целое море и оставить позади этот жестокий к ведьмам край. Бабушка Лорен рассказывала, что на западе некоторые эльфийские умельцы могут поставить печать на магию.

«Вот бы запечатать свой черный дар и жить обычной жизнью, как простой человек».

Раньше об этом можно было только мечтать. Но теперь…

Я уверенно сворачивала с одних троп на другие. Чем дальше мы пробирались, тем гуще смыкались над головами кроны джераббсов и тем настойчивее в привычной смеси лесных запахов звучал аромат горечи и соли.

– Уверена, что правильно идем? – тихо спросил дроу и, морщась, потер переносицу.

– Да. Я прекрасно помню, где спрятала лодку.

– Это-то и настораживает.

– Что именно?

– Зачем ты ее вообще прятала?

Он раздвинул руками очередной, особо ветвистый куст и замер, будто впервые увидел Розидарное озеро.

Перед нами раскинулась нежно-розовая водная гладь, которая простиралась между тонкоствольными деревьями, поваленными корягами, торчащими над поверхностью воды плетистыми корнями.

– Вау, – удивленно выдохнул рядом со мной дроу. – Нереально сказочно, но реально вонюче.

Я пожала плечами и скинула обувь. Мой спутник неоднозначно хмыкнул, рассматривая мои довольно грубые сапоги на толстой подошве, которые не пристало носить благородной леди. Но теперь уже можно и выбиться из образа, что мне терять?

– Сюда! – махнула я ему рукой, чуть подвернула подол длинной юбки и зашла в причудливое озеро.

Теплая розовая вода ласково лизнула мне ступни, и с каждым шагом стала подбираться выше, пока не дошла до уровня бедер. Я добралась до поваленного бревна, нащупала веревку и вытянула на поверхность нос утопленной лодки.

Дроу тоже снял свои мягкие сапоги и бросился помогать. Стараясь не шуметь, он вынимал пригрузочные камни и осторожно опускал их на дно озера. А потом вдруг замер, нахмурившись.

– Что?

– Кто-то идет, – прошептал он едва слышно.

Я испуганно дернулась, оборачиваясь в сторону тропки, по которой мы пришли.

8. Фабиана

Акватория Сивеллы. Владения драконов

Мы выстроились на причале в одну линию, словно одиннадцать дрессированных морских котиков. Кроме меня в группе адептов оказалась еще одна девушка, но я никогда ее прежде не видела. Вероятно, с другого факультета. Ректор Райдонс придирчиво осмотрел наш строй.

– Целых две… Kest toor! – прошипел он сквозь зубы и отвернулся с таким недовольным видом, что маире Лидель я бы не позавидовала. Кажется, ей вскоре предстоит взбучка. Ну и ладно, это уже не мои проблемы! Главное, еще немного – и я окажусь в Йолли. На шаг ближе к своей цели.

Тем временем изящный эльфийский корабль рассек лазурную гладь бухты и бесшумно пришвартовался. Нос судна вытягивался вверх, плавно переходя в деревянную лебединую шею. Голову птицы украшал серебряный клюв, а на кипенно-белой краске в солнечных лучах ярко горели лебединые глаза из черного янтаря.

Первым на причал сошел высокий статный эльф с белоснежными волосами, собранными в сложные косы.

– Uquetima, ukarima[1]! – сходу выругался он вместо приветствия, буравя взглядом меня и вторую адептку.

– Анарендил, мой дорогой друг, рад нашей встрече, – ректор приторно улыбнулся послу и отвел его в сторону, чтобы то ли умиротворить, то ли обсудить дела. В это же время на палубу корабля высыпала команда, и эльфы с любопытством разглядывали нас, а мои товарищи по программе академического обмена – их. И лишь я хмуро рассматривала мыски своих сапог. Да, я добилась своего, приблизилась к цели, но не подумала, что будет так тяжело видеть эльфов, таких сдержанных, грациозных, светловолосых… Таких, как мой Ильсир.

На борт я предсказуемо поднялась последней.

– Добро пожаловать на «Рассветный луч»! Я капитан Лаирасул, – поприветствовал нас эльф в белом камзоле, на плечах которого блестели эполеты в форме листьев. – Располагайтесь. Наш боцман Ливемсир покажет ваши каюты.

Вперед выступил один из команды. Его щуплая фигура, острые черты лица и почему-то короткие, до щиколоток, штаны создавали впечатление, что перед нами стоит подросток, но цепкий глубокий взгляд и серебро в некогда темных волосах говорили о прожитых годах.

– Отдать швартовы! – зычно выкрикнул капитан, очевидно посчитав приветственную речь законченной, и добавил мелодичное выпевание на эльфийском.

«Эльфийские чары!»

Я с удивлением смотрела, как канаты, словно ожившие змеи, сами втягиваются на борт.

Капитан одними губами продолжил шептать заклинания. Судно послушно отошло от пирса и легло на курс. Натянулись два белоснежных паруса, похожих на лебединые крылья, и корабль понесся вперед по мокрой глади, оставляя позади дом, где мне стали не рады, академию, где меня заклеймили «отверженной», и моего любимого, который теперь утешался в постели с другой женой.

– Да пребудет с нами попутный ветер, – тихо произнес Ливемсир и жестом пригласил адептов следовать за ним. Я видела, что посол Анарендил продолжает сверлить нас со второй девушкой суровым взглядом, и поспешила спуститься в недра корабля, пытаясь укрыться за широкими спинами парней.

– Похоже, мы с тобой чем-то послу не понравились. Я, кстати, Белинда ле Гранж, – представилась моя соседка по каюте на ближайшее время, протягивая руку. Она присела на жесткую койку и тут же сморщилась. – Хранители, как мы будем три недели спать на этом?!

– А куда деваться. – Пожала я плечами.

– Вот было бы как в древние времена, – мечтательно вздохнула она. – Когда стационарные порталы переносили через морские просторы и не было всяких дурацких Барьеров! Шагнул во врата – и ты уже в Йолли. И ни тебе тесных кают, ни надменных послов.

Я пристроила свою торбу на соседнюю койку и кивнула:

– Да уж, посол Анарендил явно не рад нам с тобой. Мой… кхм… друг как-то рассказывал, что Йолли неохотно принимает у себя незамужних маир.

– Я кое-что такое слышала, но не поняла, в чем же причина. – Белинда привычным движением пригладила свою пшеничную косу.

– Посмотри вокруг. Хоть наш край и считается владениями драконов, однако драконьи кланы сейчас переживают упадок.

– Ой, это же не новость. – Отмахнулась она. – Я за все свои восемнадцать лет видела всего штук пять драконов, включая нашего ректора. Они предпочитают на островах… как правильно сказать? Гнездиться?

– Да я не про то. На их землях прочно обосновались и люди, и эльфы, и дроу… В общем, все подряд.

– И что с того? – Белинда скептически подняла одну бровь.

– А то, что за морем не так. Эльфийские земли принадлежат исключительно эльфам. – Я тоскливо вздохнула, отгоняя воспоминания о том, как Ильсир объяснял мне то же самое. – Они берегут свои угодья и леса от других рас. Не любят чужаков. Учиться по обмену – пожалуйста, но как закончился срок – пакуй вещи и домой. А человеческих девушек эльфы и вовсе считают изворотливыми и распутными.

– Что за вздор! – Белинда оскорбленно сверкнула глазами. – Мы, между прочим, из благородных домов! Положение наших семей предполагает соответствующее воспитание.

Я подавила еще один горестный вздох. Теперь-то у меня ни дома, ни семьи, ни положения.

– Мой друг говорил, что наши девушки, прибыв в эльфийский край, чаще всего там и остаются… На правах жен. А такие союзы Йолли не любит, хоть и запретить не может.

– А твой друг бывал за морем?

– Он там родился. Но его семья уже давно перебралась в Сивеллу.

– Так он эльф?

Я кивнула, а на лице моей собеседницы отразилась сложная мыслительная деятельность – светлые брови сошлись к переносице, взгляд устремился в одну точку на полу. Пальцами Белинда теребила кончик косы, и я почти слышала, как щелкают шестеренки у нее в голове. Прошла пара минут, за которые я успела разложить свои вещи.

– Так ты та отверженная, – сделала наконец вывод Белинда. – Фабиана Сотье с факультета артефакторики. Так ведь? Я слышала, к тебе сватался эльф, все шло к свадьбе, но он женился на другой. Эту историю вся академия полощет. Поэтому ты здесь, верно? Сбегаешь от неразделенной любви?

– Ты задаешь слишком много вопросов, – огрызнулась я. Настроение стремительно покатилось вниз.

«И зачем только я про Ильсира вспомнила? Ага, как же, не вспомнишь про него, в таком-то окружении, куда ни плюнь, попадешь в эльфа».

– Да ладно тебе. Я ж не со зла. Наоборот, считаю, что время и расстояние – лучшее лекарство. Эльфы, конечно, хороши собой, статные красавцы, все как на подбор, ну разве что кроме Ливемсира. – Белинда махнула рукой в сторону коридора, будто упомянутый боцман стоял за дверью каюты. – Но оно, может, и к лучшему, что Ильсир на тебе не женился. Не представляю, как можно жить в таком союзе. Ну ладно первый десяток лет, а потом что? Он такой молодой и красивый, а ты уже вся в морщинах. Нет, я, конечно, понимаю, что в некотором роде эльф в выигрыше остается – можно менять жен каждые лет пятьдесят. Разнообразие. Но это как-то нечестно, получается…

Белинда скептически хмыкнула.

– Некоторые эльфы очень тяжело переживают потерю супруги, – возразила я. – Иногда целителям даже приходится восстанавливать эмоциональное состояние скорбящего вдовца.

Я все это знала, понимала и принимала, потому что бесповоротно влюбилась, а потому много времени провела в библиотеке академии, изучая то, что ждет меня в смешанном браке.

«Пусть мой век короток, но зато я прожила бы его рядом с Ильсиром…»

Впрочем, так я полагала раньше. А теперь же это «разнообразие» из уст Белинды звучало как… как что-то действительно неприятное.

– Может, оно и правда к лучшему, все равно теперь ничего не изменить. Ильсир женился. А я плыву в Йолли, – выдохнула я, а про себя добавила:

«Вернуть любимого невозможно, но вот дом и доброе имя… Я просто обязана восстановить свою честь в глазах отца и света. Я докажу, что не опозорила семью!»

– А пойдем-ка на палубу, милая, – предложила Белинда, видя, как грустные мысли берут надо мной верх и мое настроение вот-вот пробьет днище корабля, устремляясь вниз. Она по-свойски взяла меня под руку, будто мы были знакомы сто лет, а не только что представились друг другу. – Прогуляемся. Где-нибудь в противоположной стороне от посла.

Высоко в небе парил огненно-золотой ящер, то и дело затмевая своим сверкающим телом само солнце – ректор академии провожал своих адептов до границы морей. На свободных морских просторах ни у Райдонса, ни у Анарендила власти не было, но в акватории Сивеллы присмотреть за кораблем дракон был обязан.

Я украдкой бросала взгляды вверх. И пока все остальные наблюдали чешуйчатую ипостась Райдонса, я постыдно ускользала воспоминаниями в ректорский кабинет и ощущала, как на щеках расцветает румянец. Хорошо, что от свежего морского бриза раскраснелись почти все адепты, более привычные к сухому воздуху аудиторий. Так что никому не пришло бы в голову заподозрить меня в неприличных мыслях.

Через полтора часа на палубе собрались абсолютно все. Мы с благоговением взирали на полупрозрачную стену, разрезающую море. Она пронзала небеса, бесконечно простиралась влево и вправо. Преграда, разделяющая территории, была словно соткана из ветра – дерзкого, беснующегося, взвихряющего хрустальные снежинки. Дракон заложил крутой вираж у самой поверхности стены, пролетел над водной гладью, касаясь ее кончиком крыла, описал круг над кораблем. На мгновение замер за кормой, но лишь для того, чтобы сделать большой замах крыльев и пустить в паруса воздушный поток.

– На удачу! – послышались со всех сторон шепотки адептов.

«Вышвырнул из Сивеллы и доволен!» – мрачно подумала я.

Судно со скрежетом прорывалось сквозь магический Барьер. Я присела и заткнула уши руками. Собственно, на ногах остались стоять только эльфы из команды, которые вовремя окутали себя заклинанием тишины и теперь с усмешкой наблюдали за неопытными пассажирами.

Противный скрежет резко оборвался – лебединый корабль ворвался на территорию свободных морских просторов.

Здесь царили стихии и хранители морей. Магия становилась непослушной и непредсказуемой, а ветра – неуправляемыми. Подтверждая это, вскрикнула Белинда и помчалась вслед за своей шляпкой. Не успела. Ветер оказался быстрее.

9. Ярослав

Розидарное озеро. Владения магов

Моя попутчица сперва испуганно вглядывалась в кусты, а потом начала нервно тянуть лодку, силясь повернуть ее на бок и слить воду. Щеки ее горели то ли от напряжения, то ли от страха. Несколько темных прядей выбились из пучка, а платье чуть сползло с плеча.

Я подхватил лодку с другого конца и в полной мере прочувствовал выражение «одной левой». Казалось бы, затопленное деревянное корыто должно весить, как слон, но я одним непринужденным движением плюхнул его на бок. А потом в очередной раз уставился на собственные руки – жилистые, загорелые и, как выяснилось, с недюжинной силой. Там, в деревне, когда я зарядил «по щам» хлыщу в голубом камзоле, то прифигел – настолько мощно это было. Тёмыч на ринге бы заценил. Но, увы, ни ринга, ни фитнес-клуба, ни Тёмыча тут не было. Впрочем, я сейчас даже не был уверен, что я – это по-прежнему я.

– Надо забрать обувь, – едва слышно прошептала девица, вырывая меня из задумчивости.

Я кивнул, хотя возвращаться на берег совершенно не хотелось, и снова прислушался: вдали хрустнула ветка.

«Время еще есть».

Шлепать босыми ногами по молочно-розовой глади было бы равносильно крику: «Та-дам, а вот и мы!» И так с лодкой шумно вышло. Поэтому я медленно опустился в воду. В пояснице сразу засаднило с удвоенной силой. В горле запершило от вдыхаемой горечи, исходящей от поверхности воды.

«Надеюсь, в этом сказочном озере не вся таблица Менделеева плавает. Да и как бы инфекцию в рану не занести…»

Я стал цепляться ладонями за каменистое дно, подталкивая себя вперед.

«Причина смерти: утопление вследствие отравления тяжелыми металлами при попытке бегства от средневекового инквизитора со сверкающей удавкой. Какой же бред!»

Я добрел-доплыл до берега и взял обувь. Но не успел и шага сделать обратно, как прямо из прибрежных кустов вышел инквиз. Камзол его свисал грязной серо-голубой тряпкой, кожа вокруг правого глаза припухла и покраснела, а некогда подкрученные кончики усов поникли. Однако на породистом «благородном» лице застыла презрительная усмешка.

Я выронил сапоги и резким движением выхватил из ножен меч.

«Понятия не имею, как с ним управляться – но припугнуть-то можно»!

Однако вместо добротной, длинной и остро заточенной стали в моей руке оказался бутафорский кинжал из стекла.

– Вот дерьмо! – в сердцах выругался я.

– Ведьмов прихвостень. – Инквиз злобно зыркнул на мое игрушечное оружие и, очевидно, ни капли не испугался.

На его изящных кистях, затянутых в запачканные перчатки, заплясали серебристые искры.

«Утопление отменяется. Причина смерти: удушение средневековым инквизитором с помощью волшебных звездочек при попытке раздобыть две пары сапог. Еще более бредово!»

Искры вытягивались и неспешно сплетались в подобие тонкого каната. Я уже устал удивляться.

«Ну магия – так магия, и хрен с ней!»

Вместо этого я сдавленно прочистил горло и попытался урезонить средневекового душнилу:

– Слышь, чувак, ты это, не кипишуй.

– Именем закона…

– Да погоди ж ты.

– Именем закона великого Рогранта…

– Может, договоримся, а?

– …прославленного града магов сти… ик!

Казалось, этот громкий звук, случайно слетевший с губ некогда холено-лощеного инквиза, удивил его самого даже больше, чем меня.

– Именем за-ик! – кона вели-ик! – «Грязный камзол» с шумным выдохом согнулся пополам, обхватив живот. – Ах ты ж ведьма проклятущая!

Он бросил полный ненависти взгляд в сторону моей истерички. Следом раздалось не в меру громкое бурчание живота и сдавленный стон.

Я не стал ждать, когда инквиза отпустит внезапный кишечный спазм, сунул кинжал обратно в ножны, подхватил обувь и, вздымая чертову прорву розовых брызг, ринулся к лодке.

– Беги, дроу, беги! – кричала из лодки моя попутчица.

По заднице и бедрам ритмично шлепал чешуйчато-хвостатый атавизм. Но мысли были сосредоточены на побеге, а потому рассуждения, что я вообще такое, решил оставить для более спокойной обстановки. Я перегнулся через борт, оттолкнулся пятками от поваленного дерева. Лодка подалась вперед. Девица, как подобает благовоспитанной леди, проворно сунула мне весло.

«Греби, дроу, греби, да?»

– Твари проклятые, – летело с берега в спину. – Ни одна из тех, кого я оплел удавкой, не смела даже вскрикнуть, слышишь ты, шваххово отродье! Я тебя изловлю и тогда…

Я буркнул под нос ругательство, посылая душнилу гораздо дальше, чем в баню, и налег на весла.

– Найду. Убью. Попомни мое слово! – не унимался инквиз. – Не будь я Марион Нуйти!

Я оглянулся через плечо, намереваясь снова послать хлыща в дальние дали. Но увидел, что он и без меня справился: вновь схватился за живот и с громкой бранью, вероятно, не свойственной его статусу и положению, метнулся в ближайшие кусты.

– На кой тебе сдалась эта обувь?! – рявкнул я на девицу, неистово работая веслом.

Та сидела на дне лодки в луже розовой воды и выглядела устало и напуганно.

– А далеко ты убежишь без сапог-то?

– Купили бы новые.

– Нельзя соваться к торговцам. Те и за гнутый медяк сдадут.

– Ну украли бы. Черт! Да меня чуть не придушили за две долбаные пары сапог!

– Может, и украли бы, а может, и нет. – Она глубоко вздохнула. – И вообще, если ты слышал его приближение, то зачем полез на берег?

– Слышал шаги. Но я думал, инквиз еще далеко. Мне так казалось. Но сейчас я не слышу погони. Конечно, парню сейчас не до того, но вдруг он не один?

– Розидарий, – кивнула она на водную гладь. – Здесь у инквизов нет силы.

– Так. – Я утер рукавом вспотевший лоб. – Значит, сейчас мы в безопасности? Верно я понимаю?

– Временно. Но мы не сможем вечно плавать по озеру. Как только ступим обратно на землю, инквиз узнает.

– Как?

– Магия поиска. Он нас запомнил.

«Магия, блин! На полном серьезе! Жесть какая-то!»

Если б не сверкающая веревка инквиза, точно бы не поверил в эту чушь. Но искры эти!.. Я отложил весло и потер виски, растрепал руками «не свои» волосы – на лицо сразу упали белесые косицы, типа дредов, измазанные в грязи и крови.

– Магия, значит. Косы, значит. Ла-а-адно. Давай-ка по порядку. Где мы?

– На Розидарном озере. Левый проток реки Мидалы.

– Так это ад или как?

– Ад? Не знаю, где это, не была там ни разу. – Девушка пожала плечами. – Сейчас мы на территории Рогранта.

– М-м-м. Именем закона великого града и бла-бла-бла. Слышал уже. Дальше давай. Кто я такой?

– Дроу…

Она замялась.

– Дроу что? Дроувосек? Дроузофила? Может быть, дроузд? – издевательски протянул я, закатывая глаза. А затем рявкнул, не давая этой чокнутой опомниться: – Отвечай давай! Чего я вдруг стал такой загорелый и беловолосый?

– Дроу, по-другому темный эльф, – упрямо повторила девушка. – Как этого можно не знать? Или ты не врал? Ты и вправду конь? Но…

Я почувствовал, что нервы начинают сдавать, и для профилактики выдал такую трехэтажную тираду на русском, что странные, по-кошачьи зеленые глаза моей спутницы удивленно округлились.

– А теперь еще раз, для тупых, что я за тварь такая?

– Дроу – народ юго-восточных земель, – негромко начала она, отвела взгляд и принялась ковырять ногтем щепку, выбившуюся из кромки борта. – Раса такая, как эльфы, но с немного другой родословной.

– Эльфы? – я скрестил руки на груди, осмысливая. – Же-е-есть. Еще и э-э-эльфы.

– Магический уровень у дроу невысокий, – продолжила излагать факты девушка, – но специфичный: портальная магия дается только вашему народу. Внешность: смуглая кожа, высокий рост, заостренные уши.

Я непроизвольно дотронулся до кончика собственного уха и убедился в правдивости ее слов. Но все эти эльфы, инквизы и магия… Такая реальность никак не укладывалась в голове. Я пропустил между пальцами «не свою» косицу, продолжая описание «своей» расы:

– Длинные светлые волосы…

– Необязательно светлые, – покачала головой девушка. – Но длинные – да. Принято у вас так.

– М-да. Ладно, волосы пока оставим, но ты определенно забыла про хвост.

– Нет, что ты. У дроу нет хвостов.

– Да что ты говоришь! А это что, по-твоему? – я развернулся в пол-оборота и продемонстрировал мешающийся отросток.

Девушка поморщилась.

– Это… похоже, что это лапа.

– А, лапа. Ну лапа – это прекрасно. Просто зашибись! – Я со злостью швырнул весло на дно лодки. – Я многорукий урод. Горро, блин. Какая же срань! И как ей шевелить? Почему она не работает и болит? Сломалась?

– А она не твоя.

Меня словно под дых ударили.

– Что, прости?

– Лапа. Она не твоя. Ты вывалился порталом прямиком из Мертвой Пустоши. А тварь полезла за тобой и ударила в спину. – Невольная спутница изобразила взмах рукой с растопыренными, согнутыми пальцами. – Когти воткнулись, а портал схлопнулся. Лапа осталась тут, а тело твари – там.

Сумбур в мыслях только усилился. Скопившееся напряжение достигло своего апогея. Я набрал полную пригоршню розовой воды и плеснул себе в лицо. А потом еще раз. Часто дышал, но не мог надышаться. В голове шумело все сильнее и сильнее. Сжал кулаки – ногти до боли впились в ладони. Ломота в теле разрасталась. Кончики пальцев онемели…

Девица вцепилась мне в запястье и торопливо прошептала:

– Arshaah tureuw, arshaah…

Я заметил, как вспыхнули при этом ее зеленые глаза. И хоть несла она какую-то чушь на тарабарском языке, но паническая атака разжала свои стальные кольца, тревожность медленно отступала.

– Легче?

Я кивнул. Какое-то время мы плыли молча. Лодка неторопливо разрезала носом молочно-розовую гладь, следуя за еле заметным течением. Горько-соленый запах въелся в кожу настолько, что уже перестал раздражать обоняние.

– Ярослав, – представился вдруг я, разорвав тишину. Мне очень захотелось чего-то привычного. Так пусть будет хотя бы имя – мое, родное, а не это чуждое «дроу». – Меня зовут Ярослав.

– Сибель.

– Красиво звучит. Как-то по-итальянски. Или по-французски…

Девушка пожала плечами, явно не понимая, о чем речь.

– Послушай, Сибель… – Ее имя приятно перекатывалось на языке. – Тот голубой камзол… ну то есть инквиз… он назвал тебя ведьмой. Это ведь не ругательство было?

– Нет. – Она опустила голову, словно стыдясь. – Но я только несварение и икоту умею насылать. Чуть-чуть знаю целительство. Бабушка Лорен учила меня.

– Подожди, подожди. Так это из-за тебя инквиза так скрутило?

– Угу, – кивнула она.

– А чего ж ты тогда в первый раз не шарахнула по нему своими пакостями, когда инквиз на тебя петлю накинул?

– На земле я не могу сопротивляться его магии. Но здесь, на этом озере, розидарий ослабляет инквизов.

– Это радует. И… спасибо.

Мы вновь замолчали. Я собирался с духом, чтобы задать главный вопрос всех вопросов.

– Сибель, а как я вообще здесь оказался – в этом месте, в мире этом вашем? Почему в этом теле? Как мне снова стать собой? Как вернуться домой?

– Я не знаю, Ярро! – резко выкрикнула она, оригинально сократив мое имя. – Не-зна-ю, слышишь?! Спроси у того дроу, который был в этом теле до тебя.

– Так я и спрошу. Он же, гад такой, мне всю жизнь испортил! Скажи только как? Где его искать?

– Я не знаю.

– А что ты вообще знаешь?!

«Черт! Черт! Дерьмо!»

Я начал вновь закипать от всей этой неразберихи. Но глубоко вздохнул, затем медленно выдохнул, успокаиваясь. Не время для паники. Надо думать.

– Сибель, а в моем теле он может быть? Ну как в кино – раз, и поменялись местами. И теперь каждому из нас надо совершить подвиг или какое-то благое дело, тогда божье провидение поменяет нас обратно? Так? Или я схожу с ума?

Она скептически подняла брови.

– Ясно. Схожу с ума. Ладно, а татухи у него были?

– Что?

– Тату. Картинки или надписи на коже. Последнее, что я помню, – это свое скрюченное тело в луже крови, и по нему расползались черные иероглифы. Вот и спрашиваю, мог хозяин этого тела свои татухи с собой прихватить?

В ее глазах вспыхнуло удивление и… испуг?

– Я не знаю, не знаю, – тихо прошептала Сибель, пряча лицо в ладонях.

10. Белинда

Эльфийский корабль «Рассветный луч». Свободные морские просторы

Оказалось, что каюту нам выделили не на двоих с Фабианой Сотье, а на троих. В команде «Рассветного луча» была девушка – хрупкая, всегда улыбающаяся эльфийка Элиниэль. Она выполняла роль корабельного целителя. Нездоровых среди нас не было, но двоих парней из нашей группы свалила с ног морская болезнь. Каждые четыре часа Элиниэль отпаивала их, постоянно ноющих и жалующихся на жизнь, дурно пахнущим зельем, но не теряла при этом ни хорошего настроения, ни доброй улыбки. Вот это терпение! Удастся ли мне стать хоть вполовину столь же хорошим целителем…

Остальные адепты, в том числе и мы с Фабианой, наслаждались путешествием, общались с командой, с удовольствием слушали рассказы о Йолли и разные эльфийские легенды и предания, которыми моряки с удовольствием потчевали «сухопутных крыс». Особой популярностью у адептов пользовались баллады Ливемсира под аккомпанемент его салмы – небольшой эльфийской лиры. Боцман частенько захаживал на камбуз, украдкой отхлебывал йолльского эля, а затем, сидя на корме, перебирал струны и чередовал веселые лирулэ и рвущие сердце найниэ.

Свободные морские просторы после появления Барьера стали коварны, разменной монетой здесь являлась сила ветра. Людская стихийная магия теряла свою привычную стабильность, и управлять ей было очень сложно. Считалось, что это последствия какого-то заклинания, что применили во время давней войны черные ведьмы. Во избежание несчастных случаев на корабле работал поглощающий артефакт, который действовал на адептов и не действовал на эльфов. Это, по сути, первое, что нам доходчиво объяснили, когда каждый из нас испуганно тряс руками, недоумевая, куда пропала магия.

Странно, что в отделе отправлений об этом не предупредили, лишь битый час втолковывали нам правила поведения в эльфийском граде. Беспокойство о репутации академии, конечно, понятно. Но все же не ощущать в груди приятного тепла, не чувствовать мягкого покалывания на кончиках пальцев – просто жутко.

Мы с Фабианой старались держаться вместе, хоть она мне и не сильно пришлась по душе. Я с факультета травологии, и мои мотивы попасть к эльфам более чем ясны. Где еще лучше всего обучат секретам и таинствам магии природы? Фабиана же училась на артефактора. Зачем ей вообще эльфийское магическое искусство? Уж не знаю, как она смогла уговорить ректора Райдонса включить ее в программу обмена с Йолли. Ведь даже мне было понятно, что учеба здесь ни при чем.

Фабиана шла на поводу у своих слишком личных желаний. Это выглядело эгоистично и недостойно аристократки. Да, ее было жаль, но раз уж отец не одобрил их с эльфом союз… Как можно идти против воли родителей? Этого я не понимала.

Вот и сегодняшнее утро началось с дурацких вопросов Фабианы:

– Элиниэль, скажи, брачные кристаллы ведь могут ошибаться?

Эльфийка, сидящая возле своего огромного сундука и перебирающая склянки в нем, удивленно на нее посмотрела. А я разозлилась, так как сама хотела подсесть к Элиниэль, чтобы та рассказала мне что-нибудь полезное про снадобья и травяные настои. Я должна учиться и набираться опыта, так наставлял меня отец. Потому начать можно было даже с судового целителя. Но эта Фабиана… Слишком драматизирует и слишком зациклена на любви. Причем тут вообще любовь? Всем девушкам нашего положения с детства внушают, что замуж надо выходить в соответствии со статусом, положением и выбором главы семьи.

– Так могут, да? – не унималась Фабиана.

– Надо признать, я удивлена. Никогда не слышала о таком…

– А в какие храмы Йолли допускаются люди? Можно ли без брачной церемонии прикоснуться к кристаллу?

– Так, Фабиана, расскажи мне все по порядку. – Элиниэль, к моему великому огорчению, захлопнула сундук и присела на край ее койки.

Мне, как благовоспитанной девушке, пришлось сделать участливое лицо и тоже присоединиться к разговору, хотя про ее Ильсира я уже знала предостаточно. И определенно больше, чем мне бы хотелось. Эльфийка же слушала внимательно и вдумчиво.

– Значит, Ильсир из рода Игалорисс… – Элиниэль вздохнула. – Сочувствую твоей ситуации, но, вероятно, звезды уберегли тебя от ошибки.

– То есть? – удивилась Фабиана.

– Послушай, дорогая, около двух десятков лет назад несколько известных родов объединились против нашего правителя Рионилла Ладариса Ночного Листа. Это было кровопролитное восстание. Но его сумели подавить. Кого-то из мятежников казнили, а иных изгнали за море. – Элиниэль успокаивающе взяла Фабиану за руку. – Эльфы рода Игалорисс Цвет Утра были среди них.

– О, хранители! Как же так? Ильсир говорил, что его родителей пригласили в Сивеллу для совместной работы с градостроителями, применять эльфийские знания в архитектуре для улучшения внешнего облика города и… Мятежники? Да ты, верно, путаешь что-то.

– Мы хорошо знаем и чтим свою историю. Род Игалорисс был изгнан. Не хочу тебя расстраивать, но, вероятно, этот брачный союз был бы основан не на чувствах, а на выгоде.

– Так браки и должны заключаться по расчету, – не выдержала я. – У нас, аристократок, нет права выбора.

– Ты так спокойно об этом говоришь, потому что не влюблялась еще, – вскинулась Фабиана.

Элиниэль ласково произнесла:

– Дорогие, у каждой из нас свой путь, освещенный луной и звездами. Фабиана, я вижу твое неподдельное отчаяние. Но, быть может, так и должно было случиться.

– Или, быть может, ты, Фабиана, просто зациклилась на этом своем Ильсире, – снова вклинилась я. Ну действительно, сколько уже можно все разговоры сводить к одному и тому же. – Как будто вокруг других достойных кандидатур нет!

– И правда, – Элиниэль мягко улыбнулась, но в глазах ее засверкало озорство. – Неужели никто, кроме жениха, не привлек твоего внимания?

Фабиана неожиданно порозовела и смутилась.

– Нет… я… честное сло… – Ее глаза смотрели куда угодно, только не на нас с Элиниэль.

– Ну-ка признавайся, кто посещает твои предутренние грезы! – надавила я, чувствуя ее смятение. И клянусь, Фабиана покраснела еще сильнее!

– Никто, как ты могла подумать такое, Белинда! Просто… однажды я…заходила к ректору и…

«Что? Ректор и отверженная?!»

Я картинно схватилась за сердце:

– Маира Сотье! Не может быть!

– Ректор… Он в оборот… Ой… – Она совсем растерялась, но потом резко выдохнула и выпалила: – Да нет же, Белинда, ты неправильно поняла! Я заходила в приемную, чтоб поговорить с маирой Лидель и… И столкнулась там с одним типом. Да… Точно! Так все и было! Элиниэль же спрашивала, кто привлек внимание – так вот он определенно привлек. Здоровущий такой, явно дракон. Аура так и сшибает с ног.

– О, драконы в Сивелле нечастые гости. – Теперь и я заинтересовалась. – Красивый? Как же его зовут? Из какого он клана?

– Понятия не имею. У меня от него мороз по коже. – Фабиана передернула плечами. – Да и не красавчик он вовсе. Ухмылка ехидная, будто все про всех знает. И он, похоже, солидного возраста – волосы с проседью уже.

– Ну это не беда, – хмыкнула я. – Нас, как правило, за таких вот состоявшихся и умудренных опытом маиров замуж и выдают. Мне отец уже присматривает женихов из своего круга. Вот отучусь… Ну да не важно, они-то не драконы, как твой.

– Да не мой он! Я не договорила же: он еще и без глаза. То есть я наверняка, конечно, не видела. Он в повязке был.

Элиниэль нахмурилась.

– Дракон с повязкой? Ты уверена, Фабиана? У них же регенерация невероятно сильна.

– Уверена, конечно. – Отверженная вздернула нос. – Хоть у меня позади лишь три курса обучения, но уж ауры чувствую прекрасно.

– Тогда это мог быть только Озирис Северный Иней. Я не слышала больше ни об одном драконе с подобным увечьем. Ох, бедняга… – Эльфийка сокрушенно покачала головой.

– А что с ним такое? – Я пододвинула стул и уселась напротив них. – Почему новый глаз… м-м-м… не отрос?

– Не мог. Озирис подхватил странную хворь, которая медленно и мучительно убивала его дракона.

– Дракон без дракона? – удивленно выдохнула Фабиана. – Разве это возможно? Одно без другого?

Элиниэль пожала плечами:

– Не могу знать наверняка. Но если и так, то для их народа это просто чудовищно! Я очень надеюсь, что Озирис смог найти способ сберечь вторую ипостась. Он ведь к нам в Йолли приехал как раз к целителям. Изувеченный весь: и снаружи, и внутри. Произошло это лет десять назад. Я в то время еще училась, и этот случай был на слуху. Поговаривали, что вроде бы нашли какое-то решение. Или нет? Помню, что во время разбирательства вскрылось, что Озирис подцепил ту хворь в Мертвой Пустоши.

– Но ведь это запретные земли! – воскликнула я.

– Да, поэтому Озириса ждало наказание, а не исцеление. Он спешно покинул наши края, так ничего и не добившись.

– Сбежал?

– Именно. Не знаю, куда он подался. Но надеюсь, Северный Иней нашел какое-то иное решение. Потому что не быть собой – это ведь хуже смерти. Вот вы, дорогие, сейчас без магии из-за поглощающего артефакта, чтобы бед в пути не наделали. А представьте, что навсегда такими останетесь.

– Жуть! И история жуткая! У меня даже от одного его имени – Северный Иней – уже мурашки по коже. – Теперь и я поежилась.

А Фабиана задумчиво произнесла:

– А у нас в Рехии со всеми безнадежными проблемами со здоровьем идут в храм в Аолоне, просят милости у хранителя жизненных сил. – Она сделала паузу и шмыгнула носом. – В тот самый единственный храм с эльфийским кристаллом, в котором я потеряла все – Ильсира, семью, благородное имя. Это было так ужасно! Несправедливо! Нечестно!

«Она опять за свое? Любую тему вновь переведет на бывшего эльфийского женишка! Позорище!»

Хранители ведают, сколько сил мне понадобилось, чтобы не закатить глаза. Выдумав предлог, я выскочила из каюты и зашагала вверх по ступеням на палубу. Еще раз выслушивать нытье Фабианы было выше моих сил. И так уже нужно проветрить голову.

Снаружи соленый влажный воздух сразу же остудил мысли, а заодно донес звуки салмы с кормы. Я пошла на звук и вскоре присоединилась к группе адептов, что полукругом расселись вокруг боцмана, кто на чем. Ливемсир нежно перебирал струны, словно гладил любимую, и задумчиво смотрел на море.

– Что тут?.. – начала было я, но сидящий ближе всех ко мне здоровяк Но́лде с моего факультета шикнул:

– Тихо, не мешай ему настраиваться.

Я понятливо замолчала, и не прошло и минуты, как Ливемсир запел нежную найниэ. Слова мы не понимали, но это было не важно – волшебная мелодия вкупе со звенящими, как весенняя капель, звуками эльфийского дотрагивалась до самого сердца, сжимала его в кулаке и держала в тревожном напряжении. Затем я все же узнала балладу, которую он пел, – мы проходили ее на занятиях по литературе других народов еще на первом курсе. Но одно дело читать текст в манускрипте, продираясь через сложные эльфийские руны, и совсем другое – слышать, как ее исполняет настоящий живой эльф, аккомпанируя себе на чарующей салме. Ветер и тот сперва утих, словно прислушиваясь к мелодии, а затем стал завывать в такт. Я чувствовала, что по щекам текут слезы, но ничего не могла с собой поделать.

Ливемсир бросил на меня извиняющийся взгляд, закончил балладу и почти без перехода вновь ударил по струнам. В этот раз дерзко, звонко, по-залихватски затянул моряцкую песенку, которую тотчас подхватили другие голоса.

Судьба моряка —
Соль на руках.
Чужие моря – колыбель.
В волненье волны.

Мы жизни полны.
Не дней, не часов – недель.
Хэй, моряк, хэй!
Там мель!

Я быстро огляделась по сторонам и поняла, что кроме адептов пение Ливемсира собрались послушать и свободные члены команды. Капитана Лаирасула не было, но вот старпом стоял недалеко от нас, прислонившись плечом к деревянной перегородке. Дальше у борта замерли еще несколько матросов.

Ночами на мачте
Не гаснут огни.
Сливаются в дымке дни.
Свой галс у судьбы
Коль выкрали мы,
Еще раз ее обмани.
Хэй, моряк, хэй!
Тяни!

Кудри жены,
Чьи ласки нежны,
Смех сыновей – острее мечей.
Тянет домой
За полной луной.
Окна горят в стуже ночей.
Хэй, моряк, хэй!
Ты чей?

Но вновь за приливом
Нас ждут терпеливо.
И соль на губах горчит.
К добыче скорей,
Не знай якорей…
Как ветер нас шхуна помчит!
Хэй, моряк, хэй!
Кричи!

Да, моряк одинок,
Курс – на восток.
То правый, то левый галс.
И пусть без оков.
Пусть холод ветров,
Но в сердце огонь не погас.
Хэй, моряк, хэй!
За нас!

Под конец песни даже адепты уже притопывали и подхватывали незатейливый мотивчик. А я вот почему-то никак не могла успокоиться. Вероятно, дело было не в эльфийской балладе – просто со слезами выходило скопившееся напряжение. Я еще никогда не покидала семью так надолго, не уезжала из дома. Конечно же, я отчаянно скучала.

Увы, плакать красиво и возвышенно, как это полагается благородным маирам, я не умела. Матушка в свое время немало намучилась с этой моей особенностью, но так ничего и не смогла сделать. От слез мой нос тотчас опухал, а по щекам расползались красные пятна, которые были особенно заметны на моей бледно-фарфоровой коже. Не желая показываться в таком виде перед остальными, я резко отвернулась и сделала шаг назад. И сходу влетела в чью-то грудь. От неожиданности я резко вдохнула. Меня окутал аромат летнего леса, пряный и насыщенный. Нагретый солнцем джераббс, влажный мох, липовые соцветия… Я зажмурилась от удовольствия, а затем медленно открыла глаза, перевела взгляд выше… и наткнулась на непроницаемое лицо посла Анарендила.

«Ох, хранители, как же неудачно вышло!»

Хоть Анарендил сохранял внешнюю невозмутимость, в глубине его изумрудных глаз полыхало зарождающееся бешенство.

– Amin feuya ten’ lle[2]! – прошипел он, почти не разжимая губ.

Я вспыхнула.

«Мне послышалось?»

Нет, я, конечно, плоховато знала эльфийский. Все-таки это довольно сложный язык, а учить его я начала только в академии, но… неужели он сейчас сказал, что я его раздражаю?! Я открыла рот, чтобы дать отпор наглецу, – неважно, посол он там или нет, но так разговаривать с маирой непозволительно! – но он опередил меня и рявкнул:

– Ливемсир, тебе заняться нечем? И что за выбор песен, ты не в кабаке! Столько достойных эльфийских баллад…

Боковым зрением я увидела, как матросы и старпом попятились и скрылись из вида. Связываться с послом никому не хотелось. А меня это окончательно разозлило.

– При всем уважении, посол Анарендил, смею напомнить, что я благородная маира, и мой отец…

– Его здесь нет. А будь моя воля, я бы лично ему объяснил, что человеческим девам в нашем крае не рады.

– Однако программа академического обмена равна для всех, – зачем-то ввязалась я в спор. – Но попасть в списки именно девушкам очень сложно. Это ущемление наших прав! А мы тоже хотим учиться…

– Замуж вы хотите. Dolle naa lost[3]!

– Это что, очередное оскорбление?! Что вы себе позволяете? Да мой отец…

– Хватит! – рявкнул посол так, что я вздрогнула. На его щеках ходили желваки, а острый взгляд словно прожигал. – Просто уйдите.

«О, хранители, за что вы послали нам этого хама? Шовинист остроухий!» – совсем неблагородно подумала я, развернулась и, громко стуча каблуками от злости и возмущения, скрылась с глаз его долой.

11. Сибель

Русло реки Мидалы. Владения магов

Я закрылась руками, не желая смотреть в глаза дроу…

«Ярро! Его зовут Ярро!»

Чувство вины душило. Это я… Я! Призвала душу ни в чем не повинного человека. Выдернула ее откуда-то… из иного мира.

«Он ведь совсем не понимает, где оказался. Не знает даже, кто такие дроу!»

Я посмотрела на Ярро в щель между пальцами. Он снова взял в руки весло и, зло шлепая им по воде, греб по течению.

«Ведьма, я требую обмен. Делай, сказал! Или умрешь!» – пронеслось воспоминание. Голос тогда точно был другим. – «А теперь из-за настоящего дроу бедный Ярро не сможет вернуться. Не́куда. Проклятье Роха снять нельзя – оно уже убило его тело. И в этом виновата я!»

Горестно вздохнув, я уставилась на берег, поросший сизым камышом. Запах горькой соли сменился на влажный, болотистый. Но Ярро жадно вдыхал его полной грудью. Пейзаж тоже изменился: скопление розидарных водорослей осталось позади, лодка вошла в широкое русло реки Мидалы. Дышать и вправду стало легче, но вместе с тем возросла опасность встречи с инквизом.

По сути своей, инквизы – маги земли. Поэтому ведьмы были вынуждены селиться ближе к водоемам, а со временем и вовсе уйти на болота. Но даже там не было покоя. Инквизы объединялись с магами воды, и убийства продолжались… Ведьмы выживали как могли: кто-то уходил в непроглядные топи да там и пропадал, другие приспосабливались прятаться среди людей – рискованно, но жить хотелось.

Ярро аккуратно вел лодку, перебрасывая весло то слева от борта, то справа, руководствуясь моими указаниями, направляя суденышко в нужный рукав реки. Я же сидела на носу лодки и водила пальцем по измятой мокрой карте. Стыдно было смотреть ему в глаза. Знать, что так напортачила… А вот он, не стесняясь, меня разглядывал, тяжело и задумчиво.

– А ты ведь тщательно готовилась к побегу, – озвучил он наконец свои мысли. – С виду вся такая благородная леди – платье, корсет, причесон. А под юбкой походные сапоги, потайные карманы с картами. Заготовленная лодка на дне озера. Что еще ты прячешь, а, ведьма? Ты, выходит, знала, что этот чувак с удавкой придет за тобой.

– Я уже говорила, что по закону все ведьмы подлежат истреблению. Это, знаешь ли, весомый повод всегда быть готовой к бегству. Всю жизнь оглядываюсь, прячусь, даже сплю одетой, – печально вздохнула я. – Здесь сверни направо.

– Весело у вас тут. Люди до такой степени боятся икоты и расстройства желудка?

– Ярро, боятся они черной магии. Воспринимают сотворенное нами добро как должное, а вот о пакостях помнят очень и очень долго. Я не знаю, почему так! Впечатления от спазмов почему-то перечеркивают все хорошее: отвары от кашля, натирки от ушибов или настойки против старческих хворей… Несправедливо! – Я возмущенно вздернула подбородок. – Знаешь, как порой сложно раздобыть нужные коренья для целебного зелья?

Он пожал плечами, а я совсем распалилась:

– Мы с бабушкой этими отварами на жизнь зарабатывали. Я притворялась подмастерьем целителя и осторожно продавала редкие зелья. Бывало, кто-то хватал флакон и сбегал, не заплатив. Разве он не заслужил пару часов кишечного расстройства?

– А ты еще и мстительная, – хмыкнул Ярро.

– Нет же! Возможно, я могла бы ей быть. Но бабушка Лорен запрещала. Ведь это бы выдало нас. Мы и так очень рисковали, выходя к людям. Но то – мы. Однако не все такие. Черные ведьмы действительно владеют страшными ритуалами… Обряды эти сложные, отнимают много сил и опустошают магический резерв. Вот, тот же обме… – Я закашлялась, одергивая себя. Едва не сболтнула про обмен душ. Пришлось даже спешно отвернуться и сделать вид, что, пока я говорила, в рот попала мошка.

– Вот за них вас и убивают, верно? Не за икоту же?

Я кивнула.

– Теперь – да. Но раньше ведьмы были не лучше и не хуже магов. Жили, как и все. Южные земли считались нашими владениями. Но пару веков назад разразилась страшная война. Ведьмы объединились и выступили против стихийных магов, решив изгнать тех со своих территорий. То ли не поделили что-то, то ли за власть боролись. – Как ни странно, но рассказывать нашу историю оказалось куда проще, чем молчаливо сносить его пытливый взгляд. – Некоторые утверждают, что виной всему безответная любовь ведьмы к магу. Другие твердят, будто маги порабощали ведьм и заставляли творить страшные заклятия в своих целях. Но все эти версии – домыслы. Никто не знает наверняка, что именно они не поделили. Ведь все, кто мог что-либо рассказать, давно мертвы. Случилось это в Ареустре – стольном граде ведьминских земель. Битва была ужасной, кровопролитной. Многие тогда погибли. А кто не погиб – повредился умом или утонул в сером тумане. Ареустр был разрушен. Его развалины теперь называют градом заблудших душ, а Южные земли – Мертвой Пустошью. Там зло, там твари.

– Там леший бродит, русалка на ветвях сидит. В общем, я понял про геноцид ведьм. А что с дроу? Они тоже с магами что-то не поделили?

– Почему? Нет. У них дружественные отношения.

– В смысле? – Ярро вдруг замер с веслом наперевес.

Я недоуменно нахмурилась.

– Что?

– Так мне можно было не убегать?! Тогда зачем инквиз плел свою веревку там, на берегу, и вот это вот его коронное: «Именем закона…»

– А-а, так тебя тоже ждут пытки.

– Но за что?! – Он так искренне изумился, что аж грести перестал. – Чем я-то им не угодил?

– Для начала за портал. Ты ведь на глазах у стольких свидетелей явился прямиком из Мертвой Пустоши, – пустилась я в объяснения. – А закон запрещает посещение тех мест. С этим у нас строго. И что ты там вообще делал? Точнее не ты, а хозяин твоего тела.

– А я откуда знаю?! Лично я в фитнес-клубе был, когда меня засосало в это тело. Ладно, как у нас говорят – давай решать проблемы по мере их поступления. Ты сказала, что лечить умеешь. Ну, в целительстве шаришь. Тогда вытащи из меня эту чешуйчатую дрянь.

«Ох, это сложно».

– Ярро… – Я замялась. – Пойми, я не полноценный целитель. Меня бабушка немного учила, но и она всего не знала, конечно. В основном мы пользовались книгами, делали все, как написано, по пунктам. Да и не в одной магии дело – лучше все подкреплять зельями. Вот их я очень хорошо варю. А словом только головную боль могу облегчить.

– Ну так и облегчи! А потом выдерни из меня чертов отросток! Сибель, подумай сама, мало того, что я практически мулат с белоснежной растаманской гривой, в драной окровавленной рубахе, так еще с малопривлекательным бонусом за спиной. Такая себе конспирация при побеге. Меня даже слепой заметит.

– Швахх! – Я понимала, что Ярро прав. Он о-о-очень приметен.

«Может, проще его бросить: болевой спазм, толчок в спину, весло в руки и прочь. Но…»

Во-первых, рука не поднимется. Не смогу… Точно не смогу. А во-вторых, никто просто так не возьмет на борт корабля одинокую леди. Для этого нужно было получать официальное разрешение семьи и портовой службы Рогранта. Последнее означало проверку личности, причин отплытия и… в итоге петлю инквиза для черной ведьмы. Другой вариант – сопровождение.

Никто никогда не станет помогать ведьмам. Никто, кроме ничего не понимающего парня, душа которого перенеслась явно откуда-то очень издалека. Настоящий дроу в сопровождении – это шанс, один на сто тысяч миллионов. Такую возможность упускать нельзя.

Я внимательно вгляделась в карту.

– Ладно. Скоро будет небольшой рукав слева. Свернем туда.

Через четверть часа нос лодки с глухим стуком уткнулся в деревянный полусгнивший столб. На нем и других ему подобных стояли ветхие покосившиеся рыбацкие хижины. На карте деревушка была перечеркнута, что означало ее заброшенность. Но бабушка Лорен всегда советовала держаться от таких мест подальше, потому что заброшенные дома далеко не всегда бывают пусты. И чаще всего пристанище в них находят те, кого стоит опасаться больше всего. Нет, на первом месте у ведьм всегда инквизы. А вот беглые преступники, воры, убийцы идут следующим пунктом. Но выбирать не приходилось.

Ближайший домишко стоял на самой окраине, крышу перекосило вправо, казалось – вот-вот, и она сползет вниз, рухнет в мутную воду. В единственной комнатке не было ничего, кроме пыли и ошметков засохшей тины.

– Вот черт, – скривился Ярро, – это ж капец какая антисанитария.

– Чего?

– Грязно, говорю. Посмотрим в другой лачуге?

В последующих двух домах было все то же самое. А дальше за полосой осоки шли хижины не столь убогие. Брошенные, старые, но, по крайней мере, они не выглядели так, будто развалятся от первого же дуновения ветра.

– О, а вот и бунгало класса люкс!

Я лишь пожала плечами. Хоть Ярро и говорил на общем языке, но иногда я его понять не могла. Эти его странные слова…

Он взмахнул было веслом, но вдруг замер. Пригнулся в лодке, напряженно вслушиваясь в звуки речной поймы. Шелест камыша, всплески волн, ласкающих деревянные сваи домов, отдаленное кваканье… Не знаю, что еще слышал Ярро, но я полагалась на зрение, и развешенные на веревке портки мне не понравились, как и лодка, привязанная к деревянному столбу.

– Там кто-то есть, – шепнула я.

– Определенно. Я слышу звяканье ложки о дно котелка, невнятное кряхтение, скрип отодвигаемого стула, – стал перечислять он. – Их двое. Нет, подожди. Трое, кажется.

– Давай-ка назад. – Я нервно вцепилась в кромку борта.

Мы вернулись в самый крайний дом, пришвартовали лодку так, чтобы ее почти полностью скрывал камыш. Я вообще предпочла бы убраться отсюда подальше, но из дроу и правда надо было вытащить чужеродные когти, пока не началось воспаление. А проделать такое в качающейся на воде лодке было просто невозможно. Выйти же на берег означало привлечь внимание охотника на ведьм. Инквиз наверняка уже раскинул свои поисковые сети.

Выбравшись из лодки на деревянный помост перед хижиной, Ярро долго разглядывал торчащие из воды стебли с метелками на концах. Мне пришлось взять его за рукав и потянуть за собой.

– Сибель, скажи, это камыш? – со странным видом поинтересовался он.

«Швахх! Кажется, не успели, у него началась лихорадка!»

В ответ на мой рассеянный кивок Ярро еще глубже задумался и наконец выдал:

– Как такое может быть? Я оказался в другом мире. Моя душа вселилась в тело чертова дроу. Ты ведьма. А у того хлыща – магические искры из веревки сыпятся. И при этом тут растет камыш! А баба в той деревне куриц держала…

– А что не так с камышом? – осторожно спросила я.

– Что не так? – Дроу истерически хохотнул. – А может у вас тут и березки растут?

– Растут.

– Елки? Кактусы? Папоротник? Секвойя?

– Про последнее я не слышала, – пришлось мне признать. – А что?

– А то, что я в другом мире. Почему растения такие же? Ну кроме тех фиолетовых дубов…

– Это джераббсы были, а про остальное не знаю, – пожала я плечами. – Я до тебя иномирян не встречала и даже не думала, что такое возможно.

В доме я отстегнула от платья верхнюю юбку, оставшись в узких брюках, и расстелила ее на пыльном полу. Ярро тихо присвистнул:

– Ну ничёсе, леди.

– Что?

– А где шелковые панталоны с рюшами? Не ожидал такого фокуса от средневекового платья. А корсет у тебя тоже разборный?

– Не твое дело, – буркнула я. – Ложись на живот.

Спорить не стал, лег. Но продолжил болтать:

– А акулы у вас есть? Тюлени? Киты?

– Есть.

– Крысы? Черепахи? Орлы?

– Есть-есть. И орлы, и кребайны, и киринки. Умолкни уже!

Я опустилась рядом на колени. Внутренне содрогаясь от мерзкого вида лапы и раны, провела ладонями по его спине. Под пальцами неприятно елозила жесткая ткань окровавленной рубашки. Ярро замычал.

«Знаю, что больно, потерпи! Мне нужно определить очаг поражения тела, глубину проникновения зазубренных когтей».

Я продолжала тактильное исследование, параллельно открывая свой внутренний взор.

– Если б не запах пыли и дерьма, я бы решил, что меня обманом заманили на тайский массаж.

– Помолчи. Ты меня сбиваешь.

– Не могу. Адски больно.

– Заткнись уже! – рявкнула я, в третий раз настраиваясь на магический поток и мысленно соскальзывая по острым когтям вглубь плоти.

– Оу, какая ты милашка.

Я стукнула его по плечу и тут же услышала грубоватые слова на непонятном языке. Судя по тону, дроу сочно выругался.

Пришлось аккуратно порвать рубашку вокруг раны, и потемневшие ее края мне не понравились.

«Как бы хворь не проникла…»

Я брезгливо дотронулась до мерзкой лапы и чуть потянула. Ярро замычал.

«Швахх!»

Его смуглая кожа на жилистой плотной спине тут же покрылась испариной. Он стискивал зубы, сдерживая болезненные стоны. В моменты, когда я усиливала захват, он сжимал кулаки и перебирал запас странных ругательных слов.

– Eolis arshaah fosin… Черными перстами да черными устами… Arshaah isto leqaste, – медленно шептала я на древнем языке ведьм, стараясь унять его боль. И она ненадолго отпускала его, но потом накрывала с новой силой.

– Какого хрена? Даже кости в лед превратились! – взвыл он. – Грохнуть меня решила? Заморозить до смерти?

Я свободной рукой погладила его оголенную спину, наоборот, пышущую жаром. Словно Ярро горел в лихорадке.

«Швахх, все-таки хворь…»

– Ты сейчас меня убьешь, – простонал он, – Как же я хочу проснуться в своем теле, в своем мире. Господи, пожалуйста, я же никогда ни о чем тебя не просил…

Он издал сдавленный вздох и обмяк.

– Ярро? – легонько потрясла я его за плечо. – Ярро!

12. Фабиана

Эльфийский корабль «Рассветный луч». Свободные морские просторы

– Вот что я ему сделала, а? – Белинда ворвалась в каюту и захлопнула дверь. Щеки ее горели, грудь вздымалась, словно она бежала с палубы, соревнуясь в скорости с ветром, а глаза сверкали негодованием. – Теперь нам уже и песни Ливемсира слушать нельзя! И бедняге боцману досталось… А я… Если бы взглядом можно было убить – я осыпалась бы горсткой пепла!

Мы с Элиниэль понимающе переглянулись – не требовалось никаких пояснений, чтобы понять, о ком говорит Белинда. Конечно, об эльфийском после!

– Да перестань, – весело усмехнулась сидящая за столом Элиниэль. – Он же не ваш пламенный дракон с взрывным темпераментом. Наш Анарендил Душа Леса только с виду такой хмурый. Ну и иногда он, конечно, играет на одной струне арфы, когда дело касается правил. Но в остальном…

– На одной струне? Это как? – переспросила Белинда.

– О, это такое выражение… – Элиниэль смутилась.

– Она имеет в виду, что посол – жуткий зануда, – не церемонясь, припечатала я. Не иначе как понахваталась знаний об эльфийских поговорках от Ильсира.

– Ну не то, чтоб… может разве совсем немного… – Элиниэль явно было неловко. – Но в остальном Анарендил очень хороший, а как целителю – ему и вовсе равных не было во всем Йолли. Ну, до того, как он стал послом. Я мечтаю однажды поступить к нему в ученицы, но он уже давно ни над кем не берет наставничество. Говорят, что тому есть весомые причины.

– И какие же? – сразу же заинтересовалась Белинда.

Она замерла посреди каюты, словно тут же забыла о своем негодовании и предвкушает, как сейчас ей откроют страшную тайну сурового посла.

Но Элиниэль лишь покачала головой.

– И все же это обидно и несправедливо! – Белинда смяла в кулаках подол дорожного платья, но тут же спохватилась и разгладила образовавшиеся на ткани складки. – Мы с Фабианой – маиры, девушки благородных кровей, едем в Йолли, чтобы учиться. Никаких коварных целей по соблазнению эльфов не преследуем. Да ведь?

– Угу, – кивнула я, вновь уткнувшись в книгу. Уж что-что, а эльфов очаровывать я не планировала даже под страхом смерти. – На мой счет посол Анарендил может быть абсолютно спокоен.

– Ладно, я ему так и передам, – кивнула Элиниэль.

– Что? Нет! – встрепенулась я. – Не нужно ему ничего гово…

– О, звезды! Я же пошутила. Успокойтесь, девы, и помогите мне лучше подготовить травы для зелья от морской болезни. Ваши адепты извели все мои запасы.

Я украдкой поморщилась, а Белинда, напротив, бросилась к сундуку, будто он доверху был набит не корешками да склянками, а диковинными сокровищами.

* * *

Шли дни, и «Рассветный луч» уверенно держал курс на юго-запад. Капитан и старпом наполняли белоснежные паруса магическим ветром, а когда воздушные потоки становились совсем хилыми, команда объединяла свои силы и затягивала лирическое эльфийское словоплетение, состоящее из связанных цепью высших заклинаний.

В один из дней мы с Белиндой устроились на корме и немного, в рамках приличий, свесились за борт, поджав под себя юбки, чтобы их ненароком не растрепал ветер. Корабль мерно покачивался на волнах и упорно шел вперед.

Рядом с нами на палубе работал Ливемсир. В его руках змеились юзни, он неспешно шептал упрочняющие заклинания.

– Зачем вы это делаете? – поинтересовался Габиор, щуплый рыжий адепт с огненного факультета. Он всюду ходил за боцманом по пятам, совсем как Белинда – за Элиниэль. – Разве корабль не проходил проверку, разве он не безопасен?

– Дополнительный осмотр лишним не будет, – поучительно ответил Ливемсир, а затем добавил тише: – К тому же такое занятие всяко интереснее, чем слушать наставления Лаирасула или ругань Анарендила на пустом месте.

– Это уж точно, – сочувственно пробормотал Габиор и покосился на капитана: тот стоял на мостике и в привычно-монотонной манере что-то рассказывал послу. А посол, в свою очередь, лишь изредка кивал и неотрывно следил за нами с Белиндой. Я постоянно чувствовала на себе его взгляд, хоть и старалась лишний раз не смотреть в его сторону.

В лазурно-синих водах рядом с бортом корабля шел косяк морских змеехвостов. Их блестящие ярко-алые спинки то тут, то там показывались из воды, чем вызывали у нас неподдельный восторг. Остальные адепты разбрелись по палубе: они чаще гуляли наверху и уже успели насмотреться на диковинных рыб свободных морских просторов. А вот мы с Белиндой предпочитали отсиживаться в каюте, чтобы лишний раз не злить Анарендила.

– Они такие красивые, словно россыпь гранатов, да? – восхитилась Белинда. – Особенно вон тот, смотри, какой толстый!

– Может с икрой? – предположила я. – Такой необычный оттенок чешуек… Я бы сказала даже, что они больше похожи не на гранаты, а на рубины!

– Возможно, ты права. У меня, кстати, дома остался потрясающий рубиновый гарнитур. Колье дважды оборачивается вокруг шеи и такое тяжелое, что пришлось заказать у артефактора зачарованную застежку. Для эффекта невесомости.

– Вообще-то там дело не только в застежке, мы это уже проходили. Еще в саму нить вплетается дополнительная оплетка по уровню… – Я осеклась, заметив, как Белинда закатила глаза, и поспешила вернуться к более интересной ей теме: – А я больше изумруды люблю. Бархатный зеленый, с таинственными черными бликами где-то в глубине, будто…

– Будто глаза посла Анарендила, – сказала вдруг она, звонко расхохоталась и резко подавилась своим же смехом, потому что те самые глаза пронзительно смотрели на нее из-под хмурых светлых бровей. Она тут же отвернулась и снова свесилась за борт.

– Ты совсем, что ли? Зачем его дразнишь? – тихо возмутилась я, усиленно делая вид, что сосредоточилась на блестящих красных рыбках.

– Думаешь, он услышал? Он все еще смотрит?

– А мне откуда знать?

– Ты же изумрудовы глаза любишь, – зашептала Белинда, – вот и оглянись.

– Не хочу. Причем тут глаза? Я про камни говорила. И, кажется, теперь я тоже люблю рубины.

– О, руби-и-ины… – громыхнуло нараспев за нашими спинами голосом Ливемсира так, что мы вздрогнули от неожиданности. – У нас их зовут грозовые камни, сравнивая с насыщенным цветом туч, что ветер раньше пригонял из Свободных морских просторов. А вы знаете, светлые маиры, где живет самый большой рубин в мире?

– Живет? – переспросила я.

– В коллекции какого-нибудь высокоуважаемого артефактора? – высказала предположение Белинда.

– В эльфийском храме? – подключился к угадыванию Габиор, маяча за спиной эльфа. – И причем тут грозовые тучи? Они же сизо-фиолетовые скорее, а не красные.

В предвкушении очередной истории боцмана к нам стали подходить и другие адепты. Ливемсир выдержал театральную паузу, длящуюся слишком долго, и ответил на свой же вопрос:

– Самый крупный рубин – это «Сердце Грозы», что живет на Изоле-Неббиосе. Потому и грозы в тех краях не обычные, а рубиновые, тревожно-багряные, полные грозовой магии. Точнее, были такими раньше, пока существовали грозовые драконы.

– Сердце? Артефакт что ли такой? На острове Дохлого Кита? Серьезно? – не поверил Габиор.

– А как по мне, вполне логично, что самый большой камень находится на пиратском острове, – высказался адепт Нолде. – Наверняка эти разбойники ограбили какого-нибудь богатого маира или вовсе – драконову казну.

– Э, нет, детки, – добродушно ответил эльф. – Сердце Изола-Неббиосы нельзя украсть. Оно само выбирает себе хозяина и верно служит ему до последней капли своей рубиновой крови. Две сотни лет назад, в лучшие времена моего отца Ваирилла Золотого Ветра рубиновое пламя грозового маяка, стоявшего на одном из семи холмов острова, манило к себе все корабли, что бороздили туманы морских просторов. Многие хотели обладать камнем, что питает силой и маяк, и остров, и сам клан грозовых драконов, чья власть тогда распространялась на все морские пределы. Да вот только его нельзя было украсть. Невозможно. Но люди жадны, маги алчны, черные ведьмы коварны, эльфы самовлюбленны, а…

– Ливемсир! – окликнул боцмана недовольный посол. – Tyel rath’argh quendi![4]

– Tancave, tancave[5]. Так на чем я остановился?

– На Дохлом Ките, – с присущей ему хрипотцой в голосе напомнил Нолде, присевший рядом с Белиндой, – и на серд…

– Это сейчас остатки былого величия именуют Дохлым Китом. М-да… А вот раньше Изола-Неббиоса была самым прекрасным островом, что знали свободные морские просторы. Но, так или иначе, лет двести назад рубиновое сердце острова угасло, а грозовая магия была утеряна.

– То есть из камня и в самом деле исходил свет? Или это метафора такая? – не унимался Нолде.

– Свет «Сердца Грозы», – кивнул Ливемсир. – Оно и вправду сверкало так ярко, что маяк, горящий в ночи, был виден из самого Ареустра, бывшей столицы ведьминских земель. Его искры и блики рассыпались в ночном небе, словно рубиновые звезды, или были похожи на ослепительные вспышки красных молний в багряных грозовых тучах, что носятся над свободными просторами. – Он мечтательно вздохнул. – В те времена правили Изола-Неббиосой вовсе не пираты, а драконы Грозового клана. Люди же, что населяли остров, жили в мире и процветании. Драконы тщательно стерегли свои границы. Ни люди, ни маги, ни эльфы – никто так и не смог добраться до рубинового «Сердца Грозы».

– Пираты? Это им удалось захватить камень? – предположила Белинда. Она немного подалась вперед и с горящими глазами ждала ответа.

– Нет, никому не удалось. Отступники, пираты, беглые каторжники пришли на остров много позже, когда то, что утонуло в сером тумане, вновь показалось над поверхностью моря А «Сердце Грозы» так и осталось похоронено где-то в развалинах драконьих замков.

– Серый туман?! Но как? Разве он свирепствует не на южных землях?

– Так Изола-Неббиоса и есть на юге. От Ареустра, что нынче величают градом заблудших душ, остров отделяет только пролив Ла-лейне, – Ливемсир расслабленно облокотился на поручень, окаймляющий борт, глубоко вздохнул. – Чему вас только в академии учат?

– Магии, конечно, – фыркнула Белинда.

– Магии – это хорошо. Но что с нее проку без истории? Без мирографии?

– Это мы тоже учим, – возразил Габиор, – но не столь подробно. Мы ведь не эльфы. Очевидно, на наш короткий век и той информации достаточно. Магистры…

– Так что дальше случилось? – перебил его кто-то из адептов.

– А дальше случилась Мертвая Пустошь, что поглотила ведьминские владения, а заодно и Изола-Неббиосу. Мрак и хаос воцарились на семи холмах, забирая живые души. Рубиновое сердце укрыл проклятый туман, и вскоре оно потухло. Говорят, что грозовые драконы тотчас пали замертво, и не осталось более жизни на самом прекрасном острове свободных морских просторов. Но это все драконьи предания, я не очень в них силен. Давайте-ка я лучше спою вам про прекраснейшую эльфийку Виталиэль, что успела в последний закат Изола-Неббиосы взбежать на борт людского судна и отплыла в западные земли.

Ливемсир перекинул со спины свою салму и стал оглядываться по сторонам, прикидывая, куда бы ему присесть. Но увы, послушать очередную балладу нам так и не довелось.

– Корабль на горизонте! Корабль на горизонте! – зычно разнеслось по палубе.

Все как один устремили взгляды на восток, мы с Белиндой тоже повернулись и стали вглядываться в необъятный горизонт. Но как я ни старалась рассмотреть хоть что-то, лишь эльфам было подвластно глядеть вдаль и видеть.

13. Ярослав

Русло реки Мидалы. Владения магов

Мои молитвы не были услышаны. Я распахнул глаза и…

– Твою ж мать!

Та же дряхлая хижина. Пыль, забивающая ноздри. Сквозь проломы в крыше видно черное небо, усыпанное мириадами звезд. Совсем рядом, съежившись в попытке согреться, спала Сибель.

Я прислушался к своим ощущениям: ломота в теле чуть притупилась, в пояснице больше не горело вечной мерзлотой. Похоже, врачиха-самоучка свое дело сделала.

Я протянул руку, обхватил ее за талию и придвинул к себе. Она поерзала сквозь сон, устраиваясь поудобнее, ближе ко мне, словно ища местечко потеплее.

– Хм, – тихо выдохнул ей в растрепанный пучок волос, – говорила, что всегда готова к побегу, спишь вполглаза… А сама дрыхнешь, как сурок.

Я напряг слух и свою свежеприобретнную суперинтуицию, убедился, что наше убогое пристанище окружают лишь звуки природы, закрыл глаза и провалился в сон.

* * *

– Ярро. Ярро. Ярро, – назойливо кружился в голове тихий шепот, мешая спать.

Разум медленно выныривал из мира сновидений, которые толком и запомниться-то не успели.

– Ярро!

– Ну что?! – Я резко сел. – Ночь еще… – И выдохнул: – Не ночь.

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь щели бревенчатой стены, открытая дверь монотонно скрипела, покачиваясь на одной петле. Кроме меня в комнате никого не было. И это мне совсем не понравилось.

– Сибель?

Я вышел на убогую терраску плавучей хижины. Второе, что мне не понравилось, – отсутствие лодки.

«Кинула что ли?»

Навострив уши, я долго, внимательно прислушивался. Отсек природный фон и… тихо нырнул в прохладную воду.

«Бунгало класса люкс» кипело жизнью. Нестройный мужской хохот, громыхание кружек… и истерично-приглушенное мычание одной попавшей в беду ведьмы.

«Какое-то дерьмовое кино получается», – подумал я и с одного удара выбил ногой хлипкую деревянную дверь, молясь, чтобы не было слишком поздно.

Я прекрасно понимал, что могут сделать трое мужиков, не обремененных понятием чести, с красивой девчонкой. Может, ее фигуре и недоставало округлых манящих выпуклостей, но тем не менее мордашка у нее была весьма симпатичной.

Но увиденная картина повергла меня в ступор. Неподдельный ужас плескался в зеленых глазах Сибель, которую подвесили над столом за руки и ноги. Она замычала сквозь кляп, а я едва не пропустил удар веслом по голове. Отклонился в самый последний момент и тут же провел серию ответных ударов по и без того помятой, одутловатой мужской роже. Противник отлетел и стек по стене.

Двое других бросились одновременно. Первый был отправлен в нокаут четким апперкотом: удар снизу в челюсть ее же и сломал. А вот оставшийся мужик рьяно размахивал здоровенным тесаком, которым полминуты назад примерялся к горлу Сибель.

Я действовал на инстинктах, ловко уклоняясь от смертоносного лезвия. Чьи это были инстинкты – мои или же бывшего хозяина тела – задумываться было некогда. Просто схватил со стола сковороду и отбивал один удар за другим. Звон стали метался по хижине. Дважды лезвие прошло в миллиметре от моего лица.

Но я тщательно выверял шаги и дождался нужного момента: тесак пролетел мимо, скользящим движением задев мой импровизированный щит, и вернулся в прежнее положение. Мышцы его владельца напряглись для нового замаха. Я поднырнул под руку противника, шаг, второй, поворот, взмах сковородкой, глухой удар – обмякшее тело завалилось вправо, прямо на стол. По полу с ритмичным бряканьем покатился свалившийся чугунный котелок.

– М-м-м… – Из глаз Сибель текли слезы. Я аккуратно вытащил грязную тряпку из ее рта. – Ярро…

Столько благодарности было в этом выдохе, что, кажется, теплее, чем сейчас, мое имя никогда никто не произносил.

– Сейчас, сейчас. – Я принялся отвязывать ведьму от мясницких крюков. – Их только трое? Никто больше не заявится?

Она только громче всхлипнула, не ответив. Наконец я смог поставить ее на пол и принялся бережно развязывать узлы веревки на тонких израненных запястьях.

– Все, все, тише, все позади…

Сибель трясло крупной дрожью. Слезы, всхлипы, подвывания. Я не любил женские истерики и не придумал ничего лучше, чем сгрести ее в охапку. Сжал в объятиях чуть сильнее, чем следовало бы. Сибель и не пыталась вырываться, наоборот, льнула ко мне, словно пыталась спрятаться от этого страшного мира.

Так мы и стояли посреди жуткой лачуги. Я поглаживал Сибель по спине, шептал незамысловатые успокаивающие слова и отмечал, как постепенно всхлипы становятся тише, как ответно прижимается ко мне дрожащее женское тело. Параллельно вслушивался в окружающий мир – мало ли, сколько в округе таких маньяков-людоедов. Иначе их и не назовешь.

Поверх растрепанного, сползшего набок пучка ее темных волос я осмотрел комнату, улавливая детали, которые заставляли неприязненно морщиться. Все эти коричневые пятна на полу, грязные банки с бордовой жидкостью наталкивали на мысли о крови. Крюки и цепи, свисающие с потолка, набор тесаков, проржавевших пил и узких топориков, развешанных вдоль задней стены, лишь усиливали нехорошие подозрения. А воспоминание о подвешенной Сибель, лезвии возле ее горла и котелке под ним превращали подозрения в уверенность: эти трое – жестокие убийцы. Я присмотрелся к распластанным мужикам, прислушался к ним… Мертвая тишина. Перевел взгляд на свои руки. Мысли о том, что я снова не рассчитал силу чужого тела, в этот раз никаких угрызений совести за собой не притянули.

– Пойдем отсюда, – тихо шепнул я Сибель и, не дожидаясь ответа, мягко подтолкнул к выходу, придерживая за талию. На ходу прихватил со спинки стула чужую куртку.

Лодку мы позаимствовали у покойных хозяев дома. Она была удобнее и новее, чем наше прошлое «корыто».

«Еще бы мотор сюда», – вздохнул я и сел за весла.

Подведя лодку к хижине, где мы ночевали, я забрал наши скудные пожитки и взял курс на основное русло реки. Сибель притихла, мяла подол юбки и украдкой бросала на меня странные задумчивые взгляды.

– Они же… Они чуть не разделали меня вместо утки к праздничному столу, – вновь всхлипнула она.

«Блин, только же вроде успокоилась».

Сибель шмыгнула носом.

– А мне рот заткнули, и все. Ничего не успела. Разве что послать ночной зов… Я же тебя лечила, магию вливала. Так надеялась, что откликнется… Спасибо, Ярро, спасибо тебе.

«Черт, ну давай без еще одной истерики, а?»

– Я такая беспомощная… Ярро, если бы не ты…

Пришлось сложить весла, благо плыли по течению, и подсеть на скамью рядом с Сибель. Я обнял ее, а она снова заплакала, уткнувшись мне в грудь.

– Я всего лишь хотела умыться… В порядок себя привести… А еще там корни.

– Корни?

– Водной камелвы. Это для завтрака. Ты ведь ничего не ел.

– То есть обо мне заботилась? – хмыкнул я ей в пучок.

– Силы тебе нужны. После ранения. И вот. Бабушка Лорен говорила, что корни… Полезные они… А еще она говорила про секту «Кровавой луны».

– О-па, а это уже интереснее. Что за секта?

– Магов едят. Думают, что так могут их силу себе забрать. Но это же бред! – Она взглянула на меня так, будто я должен наверняка это знать. – Магия так не работает, не переходит… если съесть.

– Да уж, дикари. – Я положил ладони на ее лицо, мягко стирая слезы. – Но все позади, да?

Она снова шмыгнула и вдруг прошептала:

– Я не могу одна. Так привыкла, чтобы рядом был тот, кто направляет меня, готов подсказать, прийти на помощь, спасти, спрятать от всех бед…

– Э-э-э…

Я растерялся.

«Она что, сейчас подкатывает ко мне? Нет, девчонка, конечно, интересная, но к отношениям я определенно не готов. Уж точно не в средневековом мире, где каждые пять минут какие-то уроды хотят то удушить, то сожрать».

– Ты знаешь, я ведь из другого мира, – осторожно начал я, лихорадочно соображая, как бы перевести тему.

– Ну и что?

– Знаешь, у нас все по-другому. Мой мир более прогрессивный…

Сибель настороженно слушала про самолеты, автомобили, компьютеры, интернет. Такие слова она даже запомнить не могла, не то, что представить. Переспрашивала, уточняла и понемногу втягивалась в мой рассказ. А я радовался, что увел разговор с опасной дорожки.

14. Белинда

Эльфийский корабль «Рассветный луч». Свободные морские просторы

Эльфы запели магическое словоплетение – скрипнули мачты, туго натянулась белоснежная парусина, лебединый корабль полетел вперед, рассекая лазурные волны. Капитан Лаирасул задавал темп заклинаний, направлял корабль по ветру. Я напряженно всматривалась вдаль, где маячила черная точка.

– Идем вниз, – взял меня под локоть Нолде. – Тут мы ничем не поможем.

Остальные адепты уже укрылись в своих каютах, а я не могла усидеть на месте. Слишком переживала. И, конечно, надеялась, что если в очередной раз выйду на палубу, то кто-то из команды, пусть даже сам Анарендил, скажет наконец, что опасность миновала.

– Мы уже серьезно отклонились от курса, – шепнул мне Нолде, помогая спуститься по крутой лестнице. – Но скорость сейчас в приоритете. Ведь от пиратов не уходят, от них убегают на всех парусах. Иначе смерть от их рук будет высшей милостью. А кому не повезет…

– Да прекрати! Хватит меня пугать, и без того тошно!

Я забежала в свою каюту и захлопнула дверь.

– Ну что там? – тут же спросила Фабиана, сидевшая в самом углу на койке.

Я покачала головой, а она принялась шептать хранителям молитвы, слова которых сочиняла на ходу – ни одна из тех стандартных, которым нас с детства учили, не подходила под ситуацию. Тут я с ней была согласна: главное – искренняя вера. Мольба от чистого сердца. Крик о помощи. Так какая разница, какими словами кричать от страха?

Элиниэль в каюте не было. Она, хоть и являлась судовым целителем, но в час опасности все силы объединяла с командой, заклиная ветер наравне со всеми.

Так мы просидели еще около часа. Я снова не выдержала и украдкой поднялась на палубу. На хмуром, стремительно сереющем горизонте по-прежнему маячило черное судно, несущее смерть. Но уже не точкой. Больше, шире… Ближе! И от этого осознания в груди собрался тугой комок страха.

Я перевела взгляд на эльфов. Посол Анарендил часто оглядывался, кажется, не мог взять в толк, почему эльфийский корабль, ведомый сложным плетением заклинаний, никак не может оторваться от преследователей. На его озадаченные взгляды капитан ответить не мог – был слишком занят. На бледной коже Лаирасула проступили бисеринки пота, все чаще и чаще натяжение парусины спадало. Уклоняясь от погони, корабль влетел в зону штиля, которыми коварно испещрены свободные морские просторы, и теперь его вела одна лишь магия.

Эльфы заметно устали, покрылись испариной, отдавая весь свой магический резерв воздушным потокам. Один за одним, они сдавали. Элиниэль не удержалась на ногах – осела на деревянный настил палубы, но с заклинания не сбилась. Я тихо спустилась в каюту, не рискнув никого отвлекать.

«О, хранители! Дайте им сил, молю!»

В следующую мою вылазку на полу сидели уже все члены команды, и лишь Лаирасул упорно продолжал стоять, хотя цвет его кожи сравнялся с оттенком хмурого неба, которое окончательно заволокло тучами. На этом зловещем фоне были отчетливо видны черные паруса трехмачтового преследователя.

«Для туч ветер есть, а для нас нет?! Хранители морей, сжальтесь!»

Я вздрогнула, когда на краткий миг небо зловеще осветилось красной молнией.

«Показалось? Показалось. У страха глаза вели…»

Внезапный громовой раскат прогнал меня вниз, в каюту. Я залезла на кровать к Фабиане и схватила ее за руку.

– Все плохо.

– Они справятся, – шепнула мне она.

– Не думаю, что…

– Белинда, просто прекрати туда ходить. Только нервируешь. Лучше расскажи что-нибудь.

– Что?

– Да что угодно! Невыносимо уже так сидеть!

Подрагивающим голосом я стала пересказывать ей параграф из учебника по травологии:

– Се́регон – растение с темно-красными цветами, по-другому его еще называют «кровь камня». К его полезным свойствам…

– Давай что-то повеселее, а? Байки Ливемсира хотя бы.

Предложенная тема оказалась удачной. Ведь Фабиана предпочитала отсиживаться в каюте, а не гулять на палубе в окружении эльфов, под тяжелым взглядом посла. А потому большинство рассказов прошло мимо ее ушей. Слово за слово, одна история перетекала в другую, но легче от этого не становилось.

– Давай тоже переоденемся? На всякий случай, – неожиданно предложила Фабиана, когда я рассказывала про эльфийку Аннабелию, которая, переодевшись в мужскую одежду, смогла выжить и сохранить свою честь во вражеском стане.

– А у тебя есть что-то мужское?

– Попросим у ребят.

– Фабиана, это же сказки все. Нас засмеют потом! Всему Йолли будут рассказывать, как мы тряслись от страха и натягивали мужицкие портки. Благородные маиры так не…

– Но это всего лишь предосторожность.

– Нет. Это всего лишь дурацкая байка Ливемсира. И не факт, что правдивая.

Но Фабиана, как всегда, поступила по-своему: постучалась в соседнюю каюту. Вопреки моим опасениям парни идею восприняли серьезно: то ли оттого, что сами изрядно струхнули, то ли тоже вспомнили рассказ про отважную Аннабелию. Габиор, как самый щуплый из всех, одолжил нам два комплекта своей одежды.

«Что бы на это сказал отец?»

Я неприязненно присматривалась к темно-зеленым штанам:

– Если все обойдется, я быстро переоденусь в свое и буду всем говорить, что и близко к мужским вещам не прикасалась.

– Я подтвержу, – закатив глаза, заверила Фабиана.

Она принялась разглядывать свой новый образ в зеркале. Штаны сидели не очень хорошо – слишком обтягивали ее филейную часть, а снизу собрались складками из-за неподходящей длины. Рубашку она заправлять не стала, и та висела на ней прямоугольным парусом. Впрочем, так хотя бы не сильно выделялась грудь. Но в целом вид был глупым и не подобающим маире.

– Последний штрих. – Она проворно завязала на затылке узел из волос и закрепила его гребнем. – Видела у нашей кухарки Хенриетты такую прическу. Не самая изящная, но зато не растреплется, даже если небеса рухнут на землю.

Фабиана схватила помятую с одного бока узкополую шляпу Габиора, натянула ее на голову, подоткнула выбившийся каштановый локон и прочно приколола головной убор множеством шпилек.

– А ты чего сидишь? – повернулась она ко мне. – Давай же. Надо хоть что-то сделать.

– Да глупости это все. Не поможет…

– Да суй ты уже ногу в штанину! – не дала она мне договорить. – Штаны не куса…

Окончание слова потонуло в грохоте, а вместе с ним на миг показалось, что лебединый корабль взмыл в воздух, а потом раненой птицей упал в морскую пучину. Я подлетела над койкой, а Фабиана упала на пол лицом вниз и прикрыла руками голову. Сверху на палубе что-то трещало, рушилось. Колени обожгло болью, я куда-то поползла, ничего уже толком не соображая от ужаса.

Каюта кружилась, замешивая все в кучу: вещи, щепки, покореженные доски. Звуки слились в один бесконечный комариный писк. Я натужно хрипела и пыталась выкашлять древесную пыль, забившую легкие. Перекошенная дверь слетела с петель и впустила в каюту растрепанного Нолде. Он прижимал к носу шейный платок, но быстро передал его мне и помог подняться. Я недоуменно вытаращилась на царапины на его правой щеке, смотрела, как он открывает рот, как шевелятся его разбитые окровавленные губы, выпуская наружу безмолвные слова, которые тут же растворяются в навязчивом пищащем звуке. Видела, как округлились глаза Нолде, смотрящие куда-то за мою спину. Прокашлявшись в платок, я развернулась и выхватила взглядом в разгромленной каюте мужские сапоги и ноги в темных портках Габиора, торчащие из-под массивной деревянной балки и груды досок. Оттуда же, медленно растекаясь по полу, ползло щупальце бурой жидкости.

– Фабиана! – крикнула я, но не услышала собственного голоса. Попятилась и уперлась в грудь Нолде.

Он рывком развернул меня к себе и встряхнул за плечи так, что голова дернулась, а ворох пшеничных волос рассыпался по плечам. Он что-то говорил, кричал, но я не понимала.

– Не слышу.

Нолде сказал что-то еще: в движениях его губ, в том, как скривилось лицо, я угадала ругательство. Он сжал мою руку. Пальцы его были ужасно горячими. Или это я заиндевела от ужаса? Нолде развернулся и потянул меня к выходу. Я же споткнулась о поваленную дверь, а когда выпрямилась, то увидела зловеще-стальной кончик лезвия. Он торчал прямо из светлой рубашки Нолде, выскользнув между лопаток и продолжая свое движение вперед, на меня. Замер на миг прямо перед моим лицом. И снова скрылся, оставив после себя на белой ткани вертикальный алый шов, уродливо наливающийся багрянцем.

«О, хранители! О, хранители! О, хранители…» – гулкими молоточками стучала в голове единственная мысль.

Резко, до боли, Нолде сжал мою руку, так же резко отпустил и завалился вбок.

– Нолде! – крикнула я, по-прежнему не слыша своего голоса.

Сердце гулко стучало, заглушая писк в ушах. Перед глазами поплыли темные точки. Сознание медленно обволакивала дымка обморочного забвения, но сквозь нее успела проступить черная борода, заплетенная в три жидкие косицы, и плотоядный блеск чужих, недобрых глаз.

15. Ярослав

Южный порт, Рогрант. Владения магов

Ближе к вечеру мы наконец добрались до Южного порта Рогранта, прославленного града магов стихий и прочее бла-бла, некогда вылетавшее из уст местного душителя. Я же в очередной раз убедился, что не сплю и действительно попал в мир, по технологическому прогрессу отстающий от моего на несколько веков. Стоял, как дурак, и полчаса пялился на парусные корабли, наводнившие порт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Дословно переводится с эльфийского как «неназванное, несотворенное». Несмотря на простоту формулировки, выражает наиболее негативное отношение к предмету. Что-то вроде «Дьявольщина!»

Вернуться

2

Как же ты меня раздражаешь! (пер. с эльфийского)

Вернуться

3

Пустоголовая! (пер. с эльфийского)

Вернуться

4

Перестань позорить эльфийский народ! (пер. с эльфийского)

Вернуться

5

Конечно, конечно. (пер. с эльфийского)

Вернуться