# Скоро на экранах. Как принять себя и стать счастливым

Алексей Корнелюк

Личность – это клубок из воспоминаний и когда-то совершённых поступков.

Но что отличает выдающихся людей от посредственных?

Умение прорабатывать воспоминания и совершать осмысленные действия.

Об этом и книга. Никаких усложнений, перед вами понятное увлекательное руководство к действию для пересборки судьбы.

Всё в наших руках, а кто говорит обратное, просто не понимает, как устроена жизнь.

Если вы искали особенную книгу, она перед вами.

Это знак, и вселенная как бы намекает – прочти меня.

Скоро на экранах:

Поможет «тревожникам» задышать полной грудью.

Покажет, что ваши воспоминания – это сила, и этой силой нужно уметь пользоваться.

Закружит в увлекательной истории, читая которую вы растворитесь и незаметно для себя станете другим человеком.

## Глава 1

Крепко держась за поручень, я медленно двигался за выключенный фонарный столб.

Старая краска шелушилась под ладонями.

Пахло мочой и птичьим помётом.


Только не смотри вниз, только не смотри вниз…

Я случайно задел стеклянную бутылку ногой, и та со звоном проскочила под металлическими прутьями и свалилась вниз. Я проводил её взглядом… Слишком долго летит, прежде чем исчезнуть в тёмной Оби.

Вылетев, как поплавок, обратно, бутылка, подхваченная сильным течением, понеслась прочь.

Сглотнув ком в горле, я поменял захват. Пальцы одеревенели. Может от апрельского ветра, а может от страха… Пришлось повозиться, чтобы окончательно скрыться за столбом.


Как же мало места для ног… Расставив ступни в стороны, я посмотрел прямо перед собой.

Луна, затянутая облаками, тускло освещала широкое русло реки. Господи… Снизу мост казался не таким высоченным.

Губы пересохли, под коленями мягко заныло.

– Ладно. – прошептал я себе под нос. – Ладно… – наклонившись вперёд, я почувствовал, как туго разгибаются локти.


В груди сердце неистово заколотилось, каждый стук отдавался в висках.

Отпустив мизинец правой руки, я задышал сквозь зубы.

Почему так страшно, господи… Всего-то отпустить руки! Второй мизинец соскочил с металлического столба.

Закрыв глаза, я одновременно убрал два безымянных пальца… Запястья заныли от напряжения. Средние пальцы почти прилипли, и потребовалась сила воли, чтобы ослабить мёртвую хватку.

Разжав челюсть, я, жадно хватая ртом воздух, подался ещё вперёд и стал отпускать последние пальцы…

Сила гравитации тянула вниз, подмышки взмокли, на лбу прошла испарина… Я осторожно приоткрыл глаза и ещё раз взглянул на тёмную воду.

– Прости. – слетело с моих губ, и я почти полетел вниз.


Тут за спиной раздался грохот металлического прицепа, и я на автомате прижался спиной к столбу.

Грудь сдавило, а из глаз брызнули слёзы. Прижав голову к груди, я плакал, содрогаясь всем телом. Я с рёвом стонал, заливая заветренные щеки.

Слёзы ручьями стекали по шее, по ложбинке в груди. Казалось, я выплакал всё, что годами копилось во мне. Я рыдал всем телом. Сопли, слюни, слёзы – всё разом выходило из меня, как из вскрытого нарыва. Рот подрагивал. Захлебываясь в жалости к себе, я сплюнул кисловатую слюну и пополз обратно.


Теперь я ненавидел себя ещё больше. Уже второй раз я не смог покончить жизнь самоубийством. Даже здесь мне не хватило смелости довести дело до конца.

Шагая по ночному Новосибирску, я опустил голову и посмотрел под ноги.

Шаркая кроссовками по асфальту, погружённый в зияющую пустоту внутри, я случайно забрёл в то место, где случилась непоправимая вещь.

## Глава 2

Ноги ныли от усталости… Сколько я так прошёл? 5-7 километров?

Я огляделся. Вокруг ни души, лишь вдалеке слышался вой собак. С левой стороны стоял высокий бетонный забор, а справа железнодорожные пути, за которыми виднелся ровный строй безликих гаражей.

Что это за место? Я неплохо знал город, но здесь оказался впервые. В воздухе ощущался стойкий запах мазута, рыбы и пиломатериалов.

Разворачиваюсь, оставив позади металлические ворота со старой, покрытой ржавчиной вывеской, и приглядываюсь…

Мягкий свет от полной луны лёг на металлическую надпись – «РЕЧНОЙ ПОРТ».

Впервые вижу.

Достаю телефон и зажимаю кнопку блокировки. Экран на мгновение озаряет иконка низкого заряда батареи и тут же гаснет. Ладно, как зашёл, так выйду.


Возвращаясь к воротам, я ещё раз бросил взгляд через спину и в этот момент наступил на металлическую цепь. Кусок цепи громко лязгнул, прокатившись по асфальту. Сбоку раздалось грозное рычание.

Я замер, заметив боковым зрением, как из собачьей конуры выползает чёрная, почти угольного цвета, овчарка.

– Тише… Тише… – пятясь назад и подняв перед собой руки, сказал я.

– РРрррр.

Пёс, не сводя с меня взгляда, перегородил дорогу и оголил клыки. Его морда ощетинилась, и пёс прильнул телом к асфальту, готовясь кинуться.

Я бросил взгляд на землю в поисках чего-то тяжёлого.

– АРрр. АРРР! – залаяла овчарка и, клацая челюстью и оттолкнувшись задними лапами, бросилась в мою сторону.

Я остолбенел, время замедлилось, и единственное, что я успел сделать – это упасть на задницу и выставить вперёд руку.

Мощные клыки сжались в 10 сантиметрах от моих пальцев. Тугая цепь сдавила горло пса. Хрипло лая и брызгая слюной, он пожирал меня глазами.

Холодея от ужаса, я отползал, шаркая штанинами об асфальт. Быстрее, быстрее, ещё быстрее. Кожа на ладонях горела. Зацепившись о какую-то железяку, я оторвал кусок ткани джинсов.

Стоящий на двух лапах пёс оскалился и, вильнув хвостом, отпрыгнул. Замерев в одной позе, со вздыбленной шерстью он продолжил рычать.

Я быстро встал и, отряхнувшись, отбежал подальше. Грёбаный пёс…


Нервно идя быстрым шагом от ворот, я периодически смотрел назад.

Фонарей нигде нет, лишь криво стоящие столбы с провисшими, как бельевые верёвки, проводами.

Пока переводил дух, я уже два раза попадал ногой в ямку. Вокруг были сплошные рытвины, засыпанные гравием. За стенами виднелись склады, часть окон которых была в решётках, в других же зданиях окна были выбиты, а стены расписаны граффити.

Запахло краской, и, чем дальше я шёл, тем запах становился отчётливее. Стена, ограждающая промзону, тоже изменилась. Теперь на уровне глаз она, как второй кожей, обросла расклеенными объявлениями.

Ветер игриво шелестел выцветшей бумагой.


Шагая ещё 2-3 минуты, я, наконец, увидел разрыв… или чёрный ход, не знаю… Металлическая дверь была приоткрыта.

Опустив ладонь на полотно металла, я медленно со скрипом расширил проём и протиснулся внутрь.

Только бы тут не было ещё собак… Замерев, я прислушался, на всякий случай удерживая руку на двери. Убедившись, что никого нет, я прошёл внутрь и оказался на просторном дворике, от которого тянулись проходы вдоль зданий. Подойдя к развилке из проходов, я зашагал вдоль и случайно краем глаза заметил небольшое свечение.

Это был мягкий красный огонёк неоновой вывески. Идя на свет, я вдруг ощутил знакомое чувство, посасывание под ложечкой… Смесь интриги, волнения и страха.

Шаг за шагом я приближался к вывеске и, наконец, когда смог различить очертания букв, остановился.

Вывеска на двухэтажном старинном здании гласила – «Скоро на экранах».

## Глава 3

Нахмурившись, я почесал ногтем висок. Кинотеатр? Тогда где афиша?

Кирпичная кладка стен была пуста и дышала историей. Здание напоминало памятник, который каким-то образом оказался среди убожества зашарканных складов.

Главный вход был аккуратно отреставрирован, а перила крыльца выкрашены свежей краской. На лавочке возле здания была табличка: «Не садиться, окрашено».

Ладно, если я застрял здесь до рассвета, то хоть фильм посмотрю.

Сложив руки в карманы джинсов, я зашагал к парадному входу. Дощечки крыльца приветливо поскрипывали.

Положив ладонь на ручку, я дёрнул на себя… Дверь оказалось тяжёлой, пришлось тянуть сильнее.

Как только я переступил порог, ноздри обнял знакомый и такой характерный для всех кинотеатров запах. Смесь сладкого попкорна, разлитой на полу газировки и старых пыльных кресел.

Округлив глаза от увиденного, я неловко топтался на месте.


Кинотеатр встретил меня величественным во всех смыслах холлом. Тут и античные колонны с лепниной, переходящие в узоры на потолке, и мраморный пол, и хрустальная величественная люстра, отбрасывающая мягкий свет. Ступая по мраморному полу, я озирался, и каждый шаг разносился эхом по просторному фойе.

Я словно оказался в музее, перенёсся во времени назад и был пленён шармом этого кинотеатра. Каждая деталь была на своём месте и дополняла картину своим неповторимым штрихом.

Касса здесь была одна и располагалась в левом углу зала. Окна были закрыты бархатными шторами. Подойдя ближе, я удивился насколько она крохотная. Казалось, это не касса, а коробчонка.

Я осторожно постучал костяшками о стеклянную перегородку. Через секунду за шторами загорелся свет.


– Здравствуйте. – сонным голосом сказал лысеющий кассир лет 45. – Вам билет на сеанс?

– Да, пожалуйста. – ответил я, наблюдая, как худощавый мужчина поднимает разбросанные на столе тетради.

Подняв палец, он попросил подождать и с удвоенной скоростью стал перебирать на столе вещи. Что-то нащупав, кассир расслабился в лице и, вытянув из-под груды бумаг очки с круглыми толстыми стёклами, небрежно посадил их на нос.

– А что за фильм? – спросил я, когда молчание затянулось.

– Оооо – протянул он. – Документальный фильм под названием «Жизнь»! – гордо закончил он, подтолкнув к основанию переносицы очки.

– Может есть что-то ещё? Я не особый любитель документалок…

Кассир изменился в лице.

– От них в сон клонит, да и… Постойте! – воскликнул я, увидев, как перед носом он стал задёргивать шторку.

– Что? – раздражённо выкинул он. В этом «что» читалось «бери билет или отвали»

– Давайте билет.

Шторки вновь раскрылись.

– Сколько с меня? – засунув руку во внутренний карман куртки, я достал кошелёк.

– Оплата после сеанса. – ответил кассир и протянул билет.

Взяв бумажный квиток, я посмотрел на главную надпись – «фильм «Жизнь».


Внизу был указан 8 ряд и 8 место, а ниже, где должна быть цена, мелким шрифтом приписка – «Оплата в не денежном эквиваленте».

– А… Что это? – подняв глаза к кассиру, мой взгляд упёрся в плотную ткань шторки. – Ясненько. – пробубнил я себе под нос, отходя от коробчонки.


Теребя билет в руках, я прошёл к двери с табличкой «Главный зал».

Вход был задёрнут такими же бархатными шторами, как на кассе. Приоткрыв дверь, я прошмыгнул внутрь.

## Глава 4

Зал кинотеатра встретил меня полумраком и затхлым, почти густым воздухом. Казалось, спустись я по ступеням чуть дольше, то просто завяз бы.

В носу засвербило.


Осторожно переступая по ступеням, я ориентировался на тонкую полоску светодиодов на полу. Так, 10.. 9.. 8 ряд. Положив руку на бархатную обшивку кресла, я развернулся и пошёл вдоль сидений. Одно кресло было открыто… Подойдя ближе, я рассмотрел на нём цифру 8. Я покрутил головой и, никого не обнаружив, уселся на своё место.

Экран вспыхнул так ярко, что мне пришлось сщуриться.

Я на автомате потянулся за телефоном, но на полпути вспомнил, что батарейка села и вернул руку на место.

Ненавижу рекламу… Поглядывая на выход, я прикидывал, что в целом успею сбегать за попкорном, как вдруг громкий голос из динамиков заставил меня взглянуть на экран.


– Говорят, единственное, что нельзя купить за деньги – это время.

Молодой парень в строгом костюме лет 20 сидел в белоснежной комнате на одиноком стуле. Фокус камеры медленно двигался в сторону его лица.

– Врут! – воскликнул он, блеснув подведёнными чёрным карандашом глазами. – Купить можно и время, зная, к какому продавцу обратиться. Наше агентство предоставляет самую широкую базу заёмщиков времени… – тут он затараторил, как торгаш с рынка, я только и успевал выхватывать отдельные слова. – Никаких комиссий… Недорого… Без поручителей… Заёмщики часами пялятся в телефон, но теперь это не зависимость, а работа!

Ладно, я всё же успею за попкорном зайти. Встав, я щелкнул коленями и пошёл на выход.

– И ТЫ. ДА, ТЫ!. – воскликнула рекламная голова.

Я обернулся, смотря, как этот торгаш тыкал своим худощавым пальцем в мою сторону. Вот так интерактивная реклама…

– Эй, чего замер? – опять лицо крупным планом, на брови был небольшой шрам. – Время купишь, нет?

Я ещё раз обернулся. Что за приколы?

– Язык проглотил? – спросил он. – Эфирное время не из дешёвых. Брать будешь, нет?

Опершись руками о спинку стула напротив, я медленно задышал.

– Эй, спинку не ломай!

Я как ужаленный убрал руки и рухнул на сиденье сзади.

– Ну вот, наконец услышал. – облизнув кончиком языка пухлые губы, парень засиял. – Говорю тебе, сделка стоящая, в конце фильма оформляй полис. – на проекторе появилась крупная цифра 3, и пошёл отчёт: 3..2.. – Оформишь, нет? – за секунду до единицы выкрикнул он, и картинка сменилась.


Теперь на экране голубые волны облизывают кромку белоснежного песка. Крупный план на песок. Маленький крабик, быстро передвигая лапками, бежит по песочку. Рядом с ним опускается человеческая ступня, и крабик прячется в норку.

Камера по волосатой ноге скользит вверх, очерчивая гавайские шорты, голый торс и, остановившись на лице, снова фиксирует портрет того же парня, только на этот раз с мокрыми волосами.

– Хочешь покинуть шумный, пыльный город? – глаза ведущего поползли вверх. Пауза… – Махни головой, не просто так вопросы задаю.

Я зачем-то кивнул.

– Тропический остров Фантазстана удивит даже самого искушённого путешественника. – камера отдаляется, и ведущий начинает загибать пальцы. – Первозданная природа, солнце круглый год, богатая флора и фауна. И главное… – подмигивает в камеру. – НИКАКИХ ЗАБОТ!

Эээ..

– Воспользуйтесь рассрочкой, никакого первоначального взноса. – сиял парень белоснежной улыбкой. – На Гавайях говорят «АЛОХА», а мы по по-отечески приговариваем «АХУЛИ».

Картинка тропического острова отдалилась, и крупными буквами вспыхнул лозунг туристической компании – «АХУЛИ вы ещё не тут?»

Внизу приписка: «Фантазстан, доступен каждому».


Дурдом, надо сваливать…

Подскочив с кресла, я быстро побежал к выходу. Раздвинув тяжёлые бархатные шторы, я замер. Из колонок раздался мой голос.

## Глава 5

Медленно как в бреду я разворачиваюсь.

– Но я не умею танцевать. – запротивился мальчик на экране.

Я вмиг осунулся, словно на мои плечи водрузили невыносимую тяжесть. Это… Это был я, лет 6-7… Голубые глаза, длинный, как любила говорить моя мама, «грузинский нос», чёрная чёлка, нависшая над растерянным лицом.

– Да ладно тебе, потанцуешь, как умеешь. – послышался голос девушки за кадром.

Насколько возможно, для устойчивости я вцепился в спинку кресла.

– Раздевайся. – приказала она.

Я скривился, мальчик на экране робко опустил глаза.

– Ну же, я долго ждать не буду. – настаивал девичий голос.


Крупный план на лицо, губы сжаты, брови нахмурены, мальчик грустно выдыхает и, опустив плечи, начинает стягивать футболку. Оголив впалую мальчишескую грудь и острые плечи, он взялся за шорты.

Камера опускается на деревянный пол, покрытый толстый слоем коричневой краски, и через секунду туда падают шорты. Объектив берёт общий план. Из колонок начинает играть песня группы Руки вверх – «Ай-яй-яй».

– А теперь подходи к двери и трись писькой о проём! – перекрикивая музыку, велела девчонка.

О боже… Я забыл это как страшный сон, и теперь это всё наяву, да ещё с такими деталями.

Я вижу нелепый танец, маленькую, как горошинку, пипиську, худые ноги, приклеенные к старым пожелтевшим обоям плакаты Глюкозы, Алсу и ещё… Не могу разобрать кто это.


«Ай-яй-яй, мальчишки, на неё глядеть опасно». – хрипели колонки.

Я с примесью стыда и любопытства наблюдал за происходящим на экране.

Мальчуган развернулся и принялся обхаживать второй дверной косяк.

Камера поднялась и в такт музыке стала опускаться вверх-вниз.

Шторы небольшой комнаты были закрыты, и я видел парящие в воздухе пылинки.

– Активнее! – подначивала она.

Мальчишка покачивал бёдрами как умел, но его глаза были полны горести и сожаления.

– Почему у тебя такой маленький?! – с раздражением выпалила она.


Я обессилено упал на ступени, закрыв лицо руками.

Музыка выключилась.

Сквозь пальцы смотрю на экран.

– Всё, достал! Надевай свои вещички и проваливай. – велела девчонка.

У мальчика задрожала нижняя губа, сузились глаза и, чтобы не расплакаться, он схватил свои шорты с майкой и выбежал из комнаты.


Картинка медленно тускнеет и, наконец, исчезает.

Что за?.. Массируя виски, встаю и вижу сидящего на моем месте мужчину. Не оборачиваясь, он залез рукой в ведёрко с попкорном и принялся подкидывать его вверх, ловя открытым ртом.

Я опешил.

– Эй, ты… какого чёрта? – словно издалека я услышал свой собственный голос.

Хрум-хрум.

– Ты извращенец, что ли? Из этих, как его… – щёлкая пальцами и закипая, я начал спускаться к нему. – Из любителей маленьких мальчиков, да?!

Опять подкидывает попкорн. Да что он себе возомнил?!

Скривясь от ярости, я ускорил шаг и тут же, подвернув ногу, полетел вперёд.

Выставив вперёд руки, я грузно ударился коленями, затем корпусом и последний удар принял в подбородок.

– Сука-сука-сука! – подскакивая и пытаясь не обращать внимания на боль в кистях, я побежал к нему.

## Глава 6

В висках застучало, кровь вскипела, руки потряхивает.

– Я с тобой говорю! – выкрикнул я сквозь зубы.

Мужчина осторожно опустил коробку с попкорном на пол и, отряхнув руки, жестом указал на соседнее место.

– Садись. – холодно сказал он.

Я опешил. Садись? Да пошёл ты! Но что-то в его голосе сбило с меня спесь.

Я видел только профиль, седую бороду, короткую под ёжик прическу, высокий лоб. Наконец, он повернул голову в мою сторону.

– Садись – повторил он железным тоном.

Сглатывая ком в горле, я одёрнул куртку.

Мужчина сложил ногу на ногу, сполз с кресла и откинул голову на спинку.


Я молча подошёл, не отрывая взгляда от незнакомца. На вид ему было за 50, высокие скулы, мощная челюсть и странная татуировка на шее.

– Кто вы такой? – спросил я, не отрываясь от знакомой татуировки, но вот где я её видел, не припомню.

– Владелец кинотеатра. – поставленным голосом диктора ответил он. Потянувшись левой рукой, он достал из подстаканника воду и протянул мне.

– Бери. – настаивал он.

Взяв из рук воду, я в полной тишине открутил крышку и выпил четверть бутылки.

– Откуда у вас эта запись?

Молчит, не изменив позу… Я подумал, а не задремал ли он.

– Почему вы смотрели эту запись?

– Не мог же я пропустить премьеру. – повернув голову в мою сторону, мужчина открыл глаза. На секунду мне показалось, что от них исходит небольшое свечение.

Выдержать этот взгляд дольше 3 секунд было не по силам. Отворачиваюсь.

Засунув руку в карман куртки, я вытащил билетик.

– Кассир на входе сказал, что будет документальный фильм.

– Не соврал. – и снова этот взгляд. Казалось, он как рентген просвечивает меня.


Я открутил крышку, чтобы сделать глоток, но, немного помедлив, передумал.

– Этого не может быть, та запись… – я поморщился, наверняка покраснев. – Кажется, я тогда только пошёл в первый класс, а та девочка… Вита… – её имя всплыло в моём сознании подозрительно быстро. – Она была старше на 5, может быть, 6 лет. Тогда не было телефонов, и такое качество картинки просто невозможно.

Мужчина потянулся за попкорном.

– Будешь?

Ярость снова охватила меня, и я выкрикнул:

– ДА НЕ БУДУ Я НИ ЧЕРТА!

– Не ори. – осадил меня он, снова сверкнув глазами.

Меня пригвоздило к сиденью, пальцы горели. Я не заметил, как крепко сдавил рёбра крышки и, расслабив руку, взглянул на покрасневшую с розоватыми бороздами кожу.

– Как ты успел заметить, это не обычный кинотеатр…

Я цокнул языком. Мужчина терпеливо продолжил.

– Всё, что будет показываться на экране…

– Будет… БУДЕТ ЧТО-ТО ЕЩЁ?! – я от негодования захлопал ртом, но он прервал меня жестом руки.

– Да, будет. И какие серии появятся на экране – мне неизвестно, заказчик не я.

Есть заказчик? Так, у всего есть терпение. Я оттолкнулся руками от подлокотников и встал.

– Всё, я не хочу больше ничего слышать. У вас тут сумасшедший дом, а не кинотеатр… – я быстро зашагал прочь. – Без меня, без меня-я! – выкрикнул я через спину.

Проскакивая через две ступени, я выбрался в фойе и, громко топая ногами, направился к выходу. Культ извращенцев с приветом…

Краем глаза я заметил всё так же зашторенную кассу.


Подойдя к двери, я потянул ручку на себя и…

## Глава 7

Дверь не шелохнулась, словно заваренная.

Я дернул ещё… и ещё… я повертел ручку вверх-вниз… навалился корпусом, тянул снова. Затем упёрся ногой в стену и со всей силы потянул на себя.

– Ааар..

Подмышки от напряжения взмокли. Чёртова дверь! Я уже колошматил по ней плечом.

Так.. дышать.. не забывать дышать… Отхожу.


Пробегая глазами, я искал шпингалеты, крючки или хоть что-то, но не обнаружил ничего. У двери даже замка не было.

Ладно… Ладно, попробую ещё один вариант.

Шумно выпустив из ноздрей воздух, я разбежался. Сжимая и разжимая кулаки, опёрся о правую ногу, слегка наклонив корпус вперёд.

Вышибу эту дверь ногой, главное хорошо разбежаться. Отхожу ещё на 2 шага назад… Так, этого должно хватить.

Адреналин пошёл по кровеносной системе, в фокусе только дверь, всё остальное расплывается. Икры загудели от напряжения.

– Я бы на вашем месте этого не делал. – раздался раздражённый голос.

Я крепко-крепко, до боли в глазных яблоках, сжал веки.

– Вы же не хотите вывихнуть ногу?

Да он издевается?! Кассир, положив подбородок на раскрытую ладонь, скривился в губах.

– Будет БО-БО. Ты на Сталлоне, а дверь не муляж, а вполне себе кусок металла.

– … АЙ, ЧТОБ ТЕБЯ! – топнув ногой об пол, я запустил по залу волну эха.

– Правильный выбор. – закончил кассир и скрылся за шторой.


Опершись руками о колени, я, тяжело дыша, всматривался в стены кинотеатра. Ни одного окна....

Может, туалет? Рядом с кинозалом я видел табличку.

Вытерев со лба пот, выпрямляюсь и быстрым шагом иду в сторону туалета.

Свернув налево после указателя, я прошёл по короткому коридору и через 5 шагов упёрся в две двери. Толкнув левую, я оказался в небольшой уборной.

Ничего особенного – бежевый кафельный пол и стены, раковина с круглым, как иллюминатор, зеркалом, один писсуар, заклеенный скотчем и табличкой «Не работает» и одна кабинка. Но главное – нигде нет окна!


Выбежав обратно, быстро толкаю следующую дверь и проваливаюсь в женскую уборную.

– Эй! – воскликнула девушка, застыв в позе изумления, настороженности и раздражения.

Упершись рукой на раковину, она подводила помадой губы.

– Ой, простите… Не думал, что тут кто-то есть. – я заглянул за стену и, не обнаружив окна, развернулся, чтобы уйти, но, приоткрыв дверь, замер. – А вы кто, извините?

Через зеркало испепелив меня взглядом, она чмокнула губами и, бросив помаду в раскрытую сумку, развернулась.

– Работник кинотеатра.

Пока я экал, я быстро просканировал симпатичную девушку. Копна русых волос собрана в шишку, строгий макияж, родимое пятно по центу шеи, белая атласная рубашка, строгая вельветовая юбка чёрного цвета и элегантный пояс.

– Может, вы воспользуетесь соседней уборной? – предложила девушка, нарушив тишину. И я, смутившись, только сейчас заметил, что она стояла босиком на холодном полу.

– Да, простите. – ответил я, толкнул дверь и вышел в коридор.


Растерявшись, я какое-то время стоял на месте. Мне казалось, что тут только тот придурковатый кассир, странный владелец кинотеатра и я…

За дверью послышался шум воды.

Вернув руки в карманы, я на пятках покрутился по гранитному полу фойе.

Была лестница на второй этаж, свет там не горел, и путь преграждала висевшая поперёк верёвка. Я решил осторожно прошмыгнуть туда, как вдруг из кинозала донёсся мой голос.

## Глава 8

Голос звучал постарше, но был ещё не совсем окрепший, как у любого подростка. Тембр то уходил в неестественный бас, то подпрыгивал в визг. Я поёжился. В свои 13 лет, когда мой голос грубел, я старался болтать меньше.

– Да он точно там ждёт!

– Ну не весь же день нам тут торчать, пошли. – подначивал приятель.


Я приблизился к кинозалу. С одной стороны, меня раздирало любопытство, а с другой хотелось унести ноги подальше.

Осторожно просунув голову между штор, я увидел крупным планом своё лицо, а на нём растерянность, страх и бегающие глазки.

Покусывая губы, я корчил с экрана гримасу, словно бьюсь над самой сложной задачкой.

– Пошли-и-и, уже 2 часа прошло, он по-любому свинтил. – заявил друг, положив руку мне на плечо.


Я, воспользовавшись паузой, прошёл в зал и сел на ступени.

Моя копия с экрана коротко кивает головой и до горла застёгивает молнию ярко-оранжевой куртки.

– Только быстрым шагом, не останавливаясь. – сказал друг и, закинув рюкзак на одно плечо, прошёл холл лицея и с размаху толкнул дверь плечом. Солнечный свет впивается в глаза, щурюсь.