Валентина Гордова
Академия Чародеев. Сердце правящего дракона

Глава 1

– Ари… прошу тебя, вернись домой, моё небо.

Голос Карам-дарт аль-Хаенга, первого кольца айтара и фактически второго влиятельнейшего дракона Хайрассы звучал глухо, но почему-то вместо ожидаемой злости я слышала в нём лишь тревогу… за меня.

Глянув на начинающуюся за тканью шатра песчаную бурю, сложила руки на груди и не позволила себе поддаться его упрашивающему тону, вместо этого задав свой, совсем недружелюбный вопрос:

– Как ты меня нашёл?

Пламя свечи качнулось из стороны в сторону, дракон, лицо которого я отчётливо видела в огне, грустно улыбнулся и негромко произнёс нечто загадочное:

– Я чувствую огонь пустыни.

Совсем не поняв, что бы это могло означать, я решила, что и разбираться не буду. Но кое-что сказать мне всё же хотелось.

– Твой поступок был подлым и бесчестным по отношению ко мне, к моим родным и к жителям Хайрассы, которых ты поставил под угрозу, между долгом и желанием выбрав последнее.

Вздрогнув, как от удара, мужчина окаменел, ожидая от меня чего угодно, но точно не этого.

Но беда в том, что я была права. Мы оба это понимали, именно поэтому Нэрен смолчал, не сказав ни слова против. Он лишь смотрел. С болью, отчаянием и мучительным нежеланием терять меня, отчего всё внутри болезненно сжималось, переворачивалось и перекручивалось.

Я говорила, но он не пожелал услышать. Я – Аристея Кадиан-Вескер, названая дочь Безумного императора и принцесса Раделии. Он – практически правительство Хайрассы. Наши страны на грани войны, наши народы ненавидят и уничтожают друг друга, наши отношения… невозможны. Просто невозможны.

Моим похищением Нэрен действительно подверг всех огромнейшей опасности, потому что император не любит, когда у него отнимают любимые игрушки, и за своё он сражается, жестоко и безжалостно, укрывая землю трупами и заливая реки кровью.

Но почему, даже понимая всё это, даже чувствуя на него обиду за содеянное, я стояла, смотрела в такие поразительные зелёно-голубые глаза с бесконечными золотыми искрами и чёрным, сейчас почти круглым зрачком, и чувствовала тяжёлое тянущее нежелание уходить? В груди всё выло и стонало, на глаза почти наворачивались слёзы, сердце стучало быстро-быстро… оно изо всех сил рвалось назад. Оно отчаянно хотело к этому дракону.

Молча глядя на меня несколько бесконечно долгих минут, мужчина приподнял уголок губ в безрадостной улыбке и грустно, глухо, потеряно сказал:

– Я всю жизнь выбирал долг.

И слёзы всё же хлынули по щекам обжигающими ручейками.

Отвернувшись, я торопливо вытерла их прямо руками, шмыгнула носом, пытаясь успокоиться…

– Не плачь, моё небо, – тихо попросил Нэрен.

Слёзы побежали в два раза быстрее, губы задрожали, в груди завибрировали рыдания.

– Не плачь, иначе я приду, – тихое и отчаянное, полное боли за меня.

Всхлипнув, осторожно обернулась, сквозь мокрые ресницы недоверчиво вгляделась в его бледное, окутанное беспомощной тоской лицо и едва слышно прошептала:

– Ты… не знаешь, где я…

– Юг Ремейской пустоши, полевой лагерь исследовательской группы Академии Хайрассы, третий с востока шатёр, – не меняя ни тона, ни взгляда, без превосходства, просто как факт сказал дракон.

Потрясённая до глубины души, я прижала руки к груди, вышла из шатра, поняла, что он действительно третий, нашла торопливо собирающего инструменты намара Дваджа и прокричала, силясь перекрыть вой набирающей силы бури:

– Где мы находимся?

Глянув на меня, дракон сплюнул, резко затянул завязки на сумке для инструментов и зло ответил:

– Ремейская пустошь, прокляни её пламя!

Поблагодарив скованным кивком, я торопливо вернулась к себе, поправила ткань, закрывающую от ветра и песка, встретилась взглядом с так и оставшимся в огне Нэреном и просто не поняла:

– То есть всё это время ты мог меня вернуть? Но почему не стал?

Он улыбнулся вновь. Прикрыл глаза, потрясённо покачал головой, словно сам от себя такого не ожидал, вновь взглянул на меня и ответил:

– Ты спрыгнула с третьего этажа, запугала садовых духов и сломала магическую защиту дома, взрыв от которой слышала вся столица. Как могу я ради собственной выгоды запереть того, кто так отчаянно желает свободы, Ари?

Я не поверила. Вздрогнув, сжала руки у груди, во все глаза потрясённо глядя в чуть усталое, полное тоски лицо дракона.

То есть… всё это время, с самого начала моего побега он знал, где я нахожусь, и мог легко вернуть? Но вместо этого дождался, пока я зажгу огонь, чтобы… поговорить? Он не стал похищать меня повторно, не стал повторять своей ошибки, хотя, уверена, теперь бы мне перекрыли все выходы на свободу. Вместо всего этого Нэрен ждал, чтобы просто поговорить. Ведь связать нас сумел только огонь…

Мне не верилось. Действительно не верилось, но одновременно с этим было так тепло и приятно, до вновь выступивших слёз приятно, что хоть теперь меня услышали и попытались понять, и позволили делать то, что задумала, не демонстрируя свою силу, превосходство, всемогущество…

– Я была в отчаянии, – прошептала почему-то.

– Я понял, – тихо отозвался мужчина. – Следовало понять раньше.

Вот и всё. Никаких извинений, но эти слова были даже лучше. И заставили меня, помнившую ещё кое-что очень важное, набраться смелости и произнести:

– Спасибо… за то, что ты сделал для Кели.

Моя лучшая подруга оказалась в крайне непростой ситуации. Прибыв по приглашению императора на ужин, она внезапно обнаружила, что именно дворцовую стражу мы видели упражняющимися в попытках приручить огонь. Наша с ней связь прервалась в самый тревожный момент, Кели осталась одна против императора и его придворных, и вытащить её, не вызывая подозрений, не представлялось возможным. Именно в этот момент Нэрен и сообщил мне о том, что берёт меня в свой плен, и улетел… и лишь несколько часов назад, уже покинув его дом, но находясь не в состоянии пробиться сквозь знаменитую магическую границу Хайрассы, я связалась с подругой и узнала, что через несколько минут после появления императора обеденный зал вдруг вспыхнул огнём. Ужин не состоялся, гости разбежались, разъярённый император рвал и метал… а я точно знала, кто устроил поджёг. Сложно понять, как Нэрен сумел сделать это с такого расстояния, да ещё и пробившись сквозь защиту дворца, но в том, что это был он, я не сомневалась.

– Пустяки, – отрезал он несколько резче, чем говорил до этого, и тут же сжал губы в тонкую полоску.

Я не стала развивать тему, а он, помолчав, тяжело вздохнул и спросил:

– Вернуть тебя домой?

Представила, как вхожу в его портал, а выхожу в уже знакомом особняке над столицей Хайрассы, а не в Раделии, покачала головой и заверила:

– Я выберусь.

Лицо всё осознавшего мужчина помрачнело и ожесточилось.

– У меня есть шанс вернуть твоё доверие? – спросил он прямо, не отводя взгляда и ожидая ответа.

Доверие… какая же это роскошь для людей моего положения. Доверишься не тому – и тысячи людей и нелюдей могут погибнуть в одночасье.

Но и одной сражаться не получится. Не будь у меня друзей и близких мне людей, где бы я была? Что бы смогла сделать одна? Без поддержки, без крепких плеч, без тех, кто поможет, поддержит, разделит с тобой боль и радость и всегда поймёт.

– Я совру, если скажу, что не хочу этого, – призналась, не сумев произнести ни «да», ни «нет».

Для Нэрена этого оказалось достаточно. Он облегченно выдохнул, не став скрывать от меня свои эмоции, и такое ощущение, что у него с груди гора свалилась.

А я улыбнулась и погасила огонь.

Когда Нэрен улетел в столицу к айтару и оставил меня одну в своём особняке на скале, я откровенно паниковала… минуты три. Я раделийка, долгие страдания никогда не являлись отличительной чертой моего народа.

Дальше начались действия.

Под неприкрытые превосходящие смешки драконьей стражи, я перепробовала различные чародейские печати, древнюю символику, руническую вязь, магию крови, а в конце даже на виду у всех спрыгнула с третьего этажа, чем добилась окончательного понимания: в доме заблокированы любые проявления моей магии, но остальные колдуют спокойно. Доступа к моей крови у Нэрена не было, значит, блокиратор поставили на:

– Отпечаток ауры, – высказала победно, когда меня порядка шести часов назад спасли от падения и осторожно опустили на землю заклинанием.

Дальше всеобщее веселье драконов сменилось их же настороженностью, а после нервной тревогой, когда я, не сходя с места, определила и структуру защиты дома. Это было легко, она в целом делилась на два основных вида – центральную, когда источник защиты располагался в центре дома, в подвале, например, и периметральную, когда крепления защиты тянулись вокруг территории и замыкались в единый контур. Первый вариант хорош для небольшого дома, но для такого огромного особняка и такого количества прилегающих земель только периметральная защита.

О чём я драконам и сообщила. С улыбкой, естественно. Визуально вежливой и даже невинной, на деле ужасно злой, практически взбешённой.

Запереть удумали. Меня. Украсть принцессу Раделии! И ладно я, у меня характер отходчивый, но Безумный император таким похвастаться не мог.

На этой звенящей ноте я и удалилась в дом, точно зная, что мне следует делать. Моя лучшая подруга Кеалим Нериар – бытовой маг. Я научила её следящим чарам, она меня – взлому чужих защиток.

Так что с самым невозмутимым видом я посетила кухню, где перезнакомилась со всеми малость настороженными по отношению ко мне работниками и незаметно стащила нож, спички и хлопковую нить, а также выяснила, что в саду есть участок с целебными и магическими травами. А что у нас классика волшебной флоры? Разрыв-трава.

И Аристея Кадиан-Вескер направилась отжигать, жечь, выжигать… короче говоря, спасаться.

В сад, с лёгкостью отыскать цветения розовой травы, позаимствовать пару пучков и в кусты, дальше на противоположный конец территории, ближе к скале, и вот там, пока всполошившиеся драконы летали и кричали моё имя, я соорудила весьма взрывоопасную нить. Ничего такого на самом деле, просто связала на расстоянии разрыв-траву, используя хлопковую нить, которые применяют для фитилей свечей, растянула вдоль магической защитной стены дома, подожгла и, вскочив, рванула прочь.

На появление взлохмаченной, лихо удирающей меня среагировали все драконы – и в звериной форме в небесах, и в человеческом облике на земле, в окнах и на крышах. Все они слаженно повернулись в мою сторону, на миг застыв кто как был и напряжённо пытаясь осознать, что происходит…

Не успели.

Бабах! Заложивший уши грохот! Дрожь земли, скрежет частично порушенной скалы, гул и тяжёлые удары обламывающихся и падающих вниз валунов, поднявшийся вой неизвестно чего, крики взлетевших драконов, но главное – зуд в левом запястье и свет призывающей печати. Магия! Моя родная магия!

И, не тратя более времени, я надавила на светящийся символ, активируя портал и падая под землю к тому, кто искал и звал и явно переживал, не получая от меня никакого ответа.

Но всё пошло не по плану. Не знаю, что случилось… наверно, магия на границе Хайрассы внедрилась в структуру портала и исказила потоки.

Я не смогла покинуть пределы драконьей пустыни.

Пространственная воронка ослабла и растворилась, а меня выбросило посреди оживлённой, уложенной светлым плоским камнем улицы.

– С дороги! – закричали тут же, и в каких-то сантиметрах от меня пронеслась запряжённая двумя ящерами деревянная повозка.

Лихо вскочив, я шарахнулась назад, тут же налетела на какую-то яростно зашипевшую драконицу, извинилась и врезалась в высокого хмурого дракона, зацепила ещё кого-то, и ещё… когда спина упёрлась в твёрдую светлокаменную стену здания, я едва не извинилась и перед ней, но вовремя остановилась и устало выдохнула, оглядывая полную куда-то спешащего, гудящего народа улицу.

Таким образом, я оказалась за пределами дома Нэрена с доступом к магии, но на этом хорошие новости заканчивались. Пробиться сквозь границу Хайрассы не вышло, её магия попросту исказила портал, выбросив меня где-то внутри страны. Той самой, население которой враждебно настроено к моему народу. Не без оснований, конечно, но мне этот факт вряд ли помог бы.

Подняв руку, поднесла левое запястье к лицу, активировала связующую печать и позвала Кели… ответа не последовало. Сглотнув, распустила нити, вновь активировала символ и позвала уже Эрика…

Гулкий удар сердца в ушах, перекрывший шум города…

Тусклая вспышка на коже и знакомый голос, раздавшийся прямо в голове:

– Где ты?!

Шумно облегчённо выдохнув, я не удержалась на ногах и сползла по стене здания прямо на мостовую, посидела, успокаиваясь, и прилагая усилия к тому, чтобы голос не дрожал, сказала:

– Хайрасса.

Принц Раделии взбешённо выругался и сообщил то, о чём я уже и так догадалась:

– Мой портал дал сбой.

Значит, это всё же он искал и пытался вытащить меня.

Внутри разлилась теплом благодарность, тут же сменившаяся болезненным колющим чувством вины. Я не достойна быть рядом с таким хорошим человеком, как Эрик. Ему нужна девушка, которая будет любить его так же сильно, как любит он. Искренне, от всего сердца, не потому что надо, не потому что иначе нельзя, не заставляя себя разбудить хоть часть тех же чувств, что бушевали внутри принца.

– Открывай портал в Этлейк, – пока я терзалась чувством вины, маг искал решение.

– Он исказится, – напомнила устало.

– И тебя выбросит в Элексан, – подтвердил Эрик, – а оттуда уже спокойно домой.

Логика имелась. У Чёрных и Белых граней фон сильнее, чем у нас в Элирисе. Если открою портал, граница Хайрассы даст минимальное искажение, на которое Грани или не отреагируют, или просто перестроятся, то есть да, отправляясь в Этлейк, я максимум попаду в Элексан.

И вот это уже хорошо. Что угодно лучше, чем Хайрасса с её проклятой границей.

– Поняла, – заверила принца и поднялась на ноги.

– Ари, – позвал мой жених раньше, чем я успела разорвать связь.

Сердце стиснули стальным обручем тягостного ожидания.

Не получив от меня ответа, Эрик негромко спросил:

– У тебя проблемы с кем-то из драконов?

Вот и что я могла на это ответить? Скажу «да», и никакого союза между младшим лордом Вескером и правительством Хайрассы быть не будет, а в борьбе с Безумным императором нам оппозиционными силами не выстоять.

И тут Эрик сказал такое, от чего у меня перед глазами всё поплыло и колени подкосились.

– Возможно, я нашёл способ убить Тьму.

Я устояла с трудом. С очень большим трудом.

Тьма… именно она, именно её сила сделала нашего императора столь могущественным и несокрушимым. Именно с её силами он сумел взять под свой контроль практически все кланы Тьмы.

Но Тьма – богиня, отправленная в заточение за свои грехи, впоследствии создавшая энергетическую оболочку в виде отдельного подпространства, как Элирис, Элексан и Этлейк… Нельзя убить богиню. Как? Просто физически не выйдет. Сил не хватит.

Мотнув головой, отогнала прочь все ненужные сейчас мысли и сомнения, облизнула пересохшие губы и сказала Эрику:

– Скоро буду.

Связь разорвалась, а принцесса Раделии зашагала вперёд по улице с чётким пониманием того, что я в любом случае вернусь домой, и даже все драконы Хайрассы не смогут меня остановить.

Но они смогли замедлить.

Когда на улице появилась сверкающая серебряная карета, запряжённая двумя белоснежными ящерами, чья чешуя сверкала в лучах солнца, а с острых клыков из открытых пастей капали ядовито-красные слюни, я не поняла, почему драконы издали слаженный вздох ужаса и принялись молча, но быстро разбегаться. За считанные мгновения улица опустела и погрузилась в тишину, разбежались даже уличные ящерки размером с котов.

Царапая каменную дорогу огромными когтями, белоснежные гибкие монстры, извиваясь всем телом при каждом шаге, приблизились ко мне и вдруг остановились. Карета, покачнувшись, тормознула, чёрное непроницаемое стекло отъехало в сторону и я увидела мужскую ладонь. Серебристые ухоженные ногти, серебряные толстые кольца на большом, среднем и безымянном пальцах, серебряная цепочка на запястье, выглядывающая из-за широкого рукава такого же бело-серебряного сверкающего цвета.

Причём конечность показалась примечательно – её высунули на улицу величественным, почти грациозным жестом, и протянули мне, предлагая оставить поцелуй на ладони.

Не желая грубить, но и целовать никого не собираясь, я попыталась сделать вид, что ничего не заметила и не поняла, и осторожно шагнула назад.

– Не местная, – сходу вычислил обладатель размеренного властного голоса.

Рука исчезла, дверь распахнулась, и на залитую ярким жарким солнцем дорогу ступил немолодой очень высокий мужчина, облачённый в дорогую даже на вид серебристую рясу с поясом и глубоким капюшоном, который грациозным движением ладоней был скинут на спину, открывая мне лицо явно священнослужителя.

И я вспомнила. Среди существующих драконов насчитывалось всего пять видов, серебряные были откровенной редкостью и рождались с повышенной связью с Первыми драконами, а потому все уходили в религиозное служение, возлагая на себя нелёгкий труд наставления сородичей на путь истинный.

Передо мной был дракон. Более того, дракон в серебре, с серебряными же длинными волосами, и сомнений в том, что я смотрела на представителя основной религии Хайрассы, не осталось никаких.

– Добрый день, – поздоровалась сдержанно, невольно готовясь почему-то к нападению.

– Вечного полёта, – отозвался внешне вежливый и доброжелательный дракон, за каждым движением которого я ощущала силу и скорость, которые он попросту сдерживал. – Что такая вкусная девочка забыла на границе пустыни?

Вкусная девочка и не такое о себе слышала, потому проигнорировала обращение и ответила, стараясь не допустить конфликта:

– Забежала по делам, – честный и максимально невинный вид. – Прошу прощения, я спешу, меня ждут…

– Я не отпускал, – обманчиво мягкий голос, поистине хищная улыбка и плавный шаг ко мне.

– А я разрешения не спрашивала, – улыбнулась со всей вежливостью, отступая назад.

Глаза, которые тоже были серебряными и с чёрным вертикальным зрачком, сощурились, и у меня вкрадчиво поинтересовались, обходя по дуге:

– Не страшно дерзить тому, кто сильнее и влиятельнее?

Началось…

– Не стыдно пользоваться положением и запугивать маленьких и слабых? – ответила вопросом на вопрос, продолжая держать его в поле зрения и не позволяя зайти за спину.

Дракон закинул голову и расхохотался. То есть нет, не стыдно.

– Ты смелая, мне такие нравятся. Как зовут этого храброго орлёнка?

И не знаю, как, но он вдруг оказался впритык, поймав ладонью мою косу и не позволив отстраниться.

– Не ваше дело, – попытка отнять собственные волосы привела к тому, что ладонь дракона сжала уже моё запястье, а лицо самодовольно ухмыляющегося наглеца оказалось впритык к моему. Заставив себя стоять ровно и не реагировать, я холодно потребовала: – Отпустите.

– А если нет?

Мы оба знали о его физическом и магическом превосходстве, и, по сути, противостоять мне было нечем.

И тут мой взгляд упал на его карету, дверца которой осталась открытой, так что там, в мраке небольшой коробочки, я отчётливо разглядела двух девушек… Одна драконица-полукровка лет семнадцати, вторая значительно моложе и, кажется, с эльфийской кровью. Обе дрожащие, запуганные, во все глаза с ужасом глядящие на дракона и… в цепях. Они были в цепях. Кандалы на руках и ногах, ошейники на тонких шеях, и всё это соединялось цепями, вмонтированными в стенку кареты.

Я окаменела, в ужасе осознавая, что эти девушки были без преувеличения рабынями. И даже моих скромных знаний хватало, чтобы точно знать:

– Рабство запрещено на территории Хайрассы! – голос сорвался едва ли не на крик.

Резко повернув голову, я рванулась и высвободилась, но убежать и спастись не смогла. Просто не смогла уйти, видя вот это.

Дракон неприязненно скривился в ответ на мой вопль и лениво произнёс:

– В любом законе бывают исключения.

То есть, раз мы священнослужители, то существа особенные и нам всё можно? Даже открыто домогаться до женщин на улицах, крадя себе в рабство всех, кто понравится?

Ну уж нет.

– Айтар узнает об этом, – заявила с ледяной злостью, что клокотала внутри.

На мою откровенную угрозу серебряный дракон ответил снисходительной ухмылкой.

– А кто ему расскажет, орлёнок? Ты? Я так не думаю.

Я была готова к его нападению, но мне это не помогло никак.

Порыв ветра! И молниеносно оказавшийся позади мужчина вдавил спиной в своё тело, сжав рукой мою шею. Жилка застучала о его пальцы, моего уха коснулись чужие мерзкие губы и я услышала:

– Я научу тебя покорности, птичка.

На секунду меня ослепила паника, но уже в следующую я опустила левую руку, отработанным движением сформировала основу печати и изо всех сил обрушила её на тело дракона.

Целительское чародейство без лицензии строжайше запрещено, но кого это сейчас волновало?

Сражённый отнюдь не чувствами, дракон потрясённо захрипел, ослабил хватку и медленно опал на одно колено, округлившимися глазами в немом ужасе взирая на меня.

– Ой, прекращай спектакль разыгрывать, – попросила устало, отступая спиной вперёд, причём по направлению к его карете.

– Ты!.. – прохрипел серебристый, силясь сказать что-то ещё, но отнимающийся язык он не отыгрывал, действительно временно лишившись возможности говорить.

Сейчас ещё и сознание потеряет, но основой печати было совсем не это действие.

И я, не скрывая злости, от души пожелала:

– Удачной личной жизни, мразь.

С ней у него теперь будут откровенные проблемы. Но мне его даже жаль не было, честное слово. Зато теперь перестанет девушек похищать, необходимость попросту отпала.

Запрыгнув в чужую карету, я одобрительно улыбнулась всё видевшим и от потрясения даже дышать переставшим девочкам, протянула руку и разместила на каждом из элементов их оков по светящемуся в полумраке символу, чтобы быстро нарисовать уничтожающую печать пальцем на дне кареты, напитать энергией, пустить силу волной по кабинке и с облегчением услышать хруст ломающихся на куски железных кандалов и ошейников.

– На улицу, – приказала, первой выпрыгивая на дорогу, где серебряный уже потерял сознание и спал, уткнувшись мордой в камни.

– Вас посадят, – выбравшись следом, жалобно пропищала девочка, которая вообще ещё ребёнок, ей лет тринадцать всего.

Появилось желание бессознательное тело гада ещё и попинать.

– Мне плевать, я не местная, – отозвалась со злостью. – Идёмте, нужно вернуть вас домой.

Наверно, вид у меня был достаточно грозный, чтобы девочки послушно поспешили следом.

Уйти мы успели лишь до конца улицы, затем откуда-то из-за угла выплыла мощная фигура мужчины-полукровки. Мы были вынуждены остановиться, я так и вовсе машинально потянулась к источнику, готовясь к ещё одной схватке, но высокий широкоплечий мужчина в кожаном фартуке глянул на спасённых рабынь, бросил мрачный взгляд на оставшегося валяться храмовника и пристально посмотрел в мои глаза.

Что он нас не обидит, я поняла на долю секунды раньше, чем услышала хмурое:

– Мы спрячем.

Я очень плохо знала драконов, но достаточно хорошо разбиралась в людях, чтобы отпустить плетения боевой печати, нервно улыбнуться и выдохнуть искреннее:

– Спасибо.

И пойти вслед за суровым незнакомцем, поманив за собой девочек и не сомневаясь в том, что он действительно не желал зла ни одной из нас.

* * *

Намар Эонер действительно оказался замечательным полудраконом. Проведя узкими подворотнями, он пустил нас в свой дом, где познакомил с санжимой Элиной, своей супругой, очень доброй и сострадательной женщиной, которая, узнав подробности случившегося, распереживалась до слёз, а потом долго убеждала Лимму и Ружу, что всё будет хорошо. Даже нашла им одежду почти по размеру. А потом с любовью откармливала мясным рагу.

Мы же с намаром Эонером, отойдя в гостиную, завязали не самый приятный разговор, из которого я точно поняла две вещи.

Первое: простое население в Хайрассе живёт сплочённо и всегда друг другу помогает, потому что сегодня беда пришла к соседу, а завтра может прийти к тебе. В единстве сила, в одиночестве погибель и всё такое прочее.

И второе: серебряные драконы охамели. Давно и прочно. Пользуясь своим уникальным положением, священнослужители превратились в безжалостных убийц и рабовладельцев, умудряясь скрывать свои дела от айтара и при этом бесстрашно воровать девушек вот даже среди бела дня в центре города, убивать неугодных, брать, что и кого пожелают…

Беспредел во всей красе, против которого были бессильны осведомлённые драконы, а всесильные даже ничего не знали.

Решила, что надо будет спросить об этом у Нэрена… и стоило вспомнить про дракона, как забыть о нём я больше уже не смогла.

Пока ждали хоть чего-нибудь, я связалась с Кели. Очень порадовалась тому, что она осталась цела и жива, выслушала рассказ о случившемся в обеденном зале и сходу заподозрила Нэрена. Я просто чувствовала, что это он постарался и вытащил Кеалим.

В итоге родные девочек нашлись примерно через час – Эонер пустил информацию по закрытым источникам среди простых жителей, те, передавая слова из уст в уста, донесли радостные сведения до семей. Смотреть на воссоединение я не стала, отлично понимая, что разрыдаюсь к Тьме, и, вежливо попрощавшись, попросту ушла, но отпустили меня лишь до порога. Там намар по-мужски сдержанно поблагодарил за доброе дело и сказал, что если я хочу покинуть страну порталом, то мне следует обратиться за помощью к намару Дваджу, который с исследовательской группой как раз собирался за пределы города, и если я хотела поговорить с ним сейчас, а не через пять дней, то мне следовало поспешить.

Я и поспешила. По объяснениям дракона прибежала почти на другой конец небольшого пустынного городка, влетела в группу экипирующихся драконов и сообщила намару Дваджу, что меня к нему послал намар Эонер.

Так меня в группу и взяли. Дракон просто сказал ворчливое «Нет у меня времени. Если дело срочное, бери рюкзак и пошли». А дело было срочное, очень, вот я и… пошла.

Знакомились уже по дороге в пустыню, где адепты Академии Хайрассы с боевого направления собирались ставить одобренные айтаром эксперименты. Кто бы мог подумать, что как раз одобрение правителя этих земель так разозлит главу группы, то есть самого Дваджа. Просто тот, как мне по секрету шепнули, хотел всё провернуть тайно и незаконно, но не получилось.

«Драконы», – потрясённо подумала потрясённая я.

Ещё мелькнула мысль, что тут планируется авантюра чистой воды, и если я хочу остаться живой, то пора бы сваливать. Жить хотелось, но я осталась.

Поэтому уже через полчаса, оставив город позади, с группой из двадцати полукровок и семи чистокровных драконов вступила в схватку с каким-то пустынным червем, который был метра два шириной, метров двадцать длиной и «он просто любит ласку!», как закричала сердобольная Ажа, неожиданно бросившаяся на защиту монстра. Пока одни удерживали драконицу, а другие добивали червя, я выставила непроницаемую печать, пряча душераздирающее зрелище от впечатлительной девушки.

Ещё через полчаса пришлось отбиваться от странных комаров, каждый из которых был размером с курицу, потом ещё был живой песок, создавший бурю, разумные лианы, как оказалось, боявшиеся пронзительного визга. Последнее выяснилось, когда гибкие стволы сцапали крепкого паренька и потащили по песку, а тот неожиданно для всех заверещал.

Короче, до места разбивания лагеря мы добрались к вечеру и совершенно без сил. Я планировала плюнуть на шатёр и поваляться прямо так на песочке, причём меня охотно поддержала половина даже не моей группы, но тут на горизонте завыла буря.

– Кто не поставит шатёр, тот труп! – весело объявил намар Дваджа.

Как я в это ввязалась вообще? Об этом и размышляла, силясь разобраться в кусках ткани и штырях. Хорошо, что парни помогли, так что ещё через полчаса я наконец смогла упасть на низкую и жесткую походную кровать. Полежала в темноте, слушая завывания ветра, и пошла терроризировать намара. Не зря же я впуталась в эту авантюру.

Дракон, выслушав, чего я от него хочу, покивал, перебирая свои археологические инструменты, и сказал:

– Расскажу, как выйти на санжиму Овейт. Она собирает и переправляет за границу группы бегущих из страны драконов. Ходят через Раделию, но тебе бояться нечего, ты же не дракон. Найдёшь её, скажешь, что пришла от меня. Но пойдёшь завтра, сегодня тебя буря из пустыни не выпустит.

Так что, в целом, всё было хорошо. Немного огорчало, что намар не рассказал всего этого раньше, в городе, и мне придётся провести в Хайрассе целую ночь, но… лучше так, чем вообще без возможности вернуться.

И я вошла в шатёр, постояла в темноте и зажгла свечу… а из огня на меня посмотрел уставший, но искренне обо мне переживающий Нэрен.

Но хорошо, что мы с ним поговорили. Мне даже дышать стало легче, и я смогла уснуть под вой ветра и грохот падающего на шатры песка.

Чтобы проснуться утром и обнаружить на подушке рядом с собой бархатный золотой футляр, перевитый белой лентой, и записку.

Чувствуя, как ускоряется сердцебиение, села, взяла прямоугольник плотной белой бумаги и прочла слова, выведенные тёмно-золотыми чернилами:

«Сожми, и я вытащу тебя даже из Тьмы».

В футляре оказалась изящная прозрачная капелька, внутри которой притаилось чёрно-золотое пламя… Затаив дыхание, я с восторгом прикоснулась к этому казавшемуся хрупким великолепию и ощутила исходящее изнутри тепло.

Точно зная, что мне следует вернуть подарок отправителю, я всё же не удержалась и решила примерить потрясающее украшение. Всего разок. Просто посмотрю, как оно на мне смотрится, а потом обязательно сниму.

И я подхватила невесомую цепочку, поднесла к телу и защёлкнула замочек… Щелчок! Слишком звонкий и громкий для такого маленького украшения. И тепло, приятным покалыванием разлившееся по всему телу.

Уговаривая себя не впадать в панику, я попыталась открыть замочек. Раз, второй, пятый. Перекрутила цепочку наперёд и попыталась вновь, глядя на крепление и точно видя, как оно наплевательски игнорирует мои попытки его открыть.

Оно не снималось!

Вечный Тлен!

Подскочив, я подбежала к свече, зажгла огонь и негодующе позвала:

– Нэрен!

Тишина. В смысле, потрескивание пламени и всё!

– Я знаю, что ты меня слышишь, зараза бессовестная!

Издевательское потрескивание огня.

– Гадство! – психанула так легко и глупо угодившая в ловушку я.

И услышала насмешливое:

– Вернуть тебя домой или предпочитаешь идти три часа через незнакомую пустыню под палящим солнцем?

Ну вот не гад ли?

Мрачно поглядев на свечу, я взяла и затушила её.

Выйдя из шатра, увидела намара Дваджа и мрачно воззрилась уже на него.

– Координаты написал, – понятливый оказался мужик, приблизился и протянул мне листок с информацией.

– Спасибо, – поблагодарила, чуть смягчаясь.

Дракон сначала кивнул, а потом молча указал мне на небо. Подняв голову, прищурилась, вглядываясь в голубые безоблачные небеса, и с очень большим трудом разглядела высоко-высоко над нам три плавно кружащие точки.

– Ночью прилетели, – сдал намар. – Из моих ребят патрулировать некого.

То есть, эти за мной следили.

– Спасибо, намар Дваджа, – поблагодарила куда искреннее, – за всё.

Мужчина кивнул, на миг прикрыв глаза, и вдруг спросил:

– Шумят, что в городе, – кивок за мою спину, – вчера кто-то напал на Серебряного дракона.

Это не было вопросом, потому я и не стала отвечать, молча и невинно глядя в тёмные глаза мужчины.

– Понял, – хмыкнул он. Говорю же, понятливый мужик. – Будь осторожна, девонька. Серебряные обид не прощают.

– О, этот не простит вовек, – заверила мрачно.

Он хотел промолчать, но любопытство вещь безжалостная:

– Чего сделала? – поинтересовался хитро и предвкушающе.

Да, не любят тут религиозников. С другой стороны, тут скорее вседозволенности не терпят.

– Он похищал девушек для понятных утех. Теперь утешаться нечем.

В первое мгновение дракон не поверил, во второе расплылся во всё ещё недоверчивой, но широкой улыбке, посомневался ещё малость и в итоге выдохнул восхищённое:

– Красотка! Хвалю. Но в стране лучше больше не появляйся.

И намар, посмеиваясь и потрясённо качая головой, ушёл. А я ещё раз глянула на драконов высоко в небе, прочла координаты с бумаги и сформировала пространственную печать, чтобы решительно и зло покинуть Ремейскую пустошь, намереваясь в самое ближайшее время покинуть всю Хайрассу в целом.

Глава 2

Дверь столичной чайной «Шепот песков» величественно отворилась, и в наполненное свежестью и зеленью заведение вплыла она – самая изумительная из когда-либо виденным мной Изумрудная драконица.

Высокая, элегантная, восхитительная в своей естественной, без капли косметической краски, красоте и безупречная в очаровывающей скромности. На ней было лёгкое летящее тёмно-зелёное платье со свободными рукавами, расшитыми знаками драконьей лапы, сжимающей меч. Пшеничные волосы, прихваченные заколкой в виде белого цветка, струились по правому плечу на грудь, на руках красовались короткие полупрозрачные белые перчатки, а на запястьях, тонкой шее и в ушах сверкали изумруды и, неожиданно, жемчуг.

И вот эта красавица, тормознув на пороге под взглядами десятков восхищённых глаз, молниеносно оглядела присутствующий и остановила взор глубоких изумрудных глаз на мне.

«О!», – отчётливо сверкнуло в них обрадованное.

И это безупречное великолепие поплыло прямо ко мне, чтобы без разрешения элегантно, но таки плюхнуться на стул рядом, сделать знак официанту и деловито попросить у меня:

– Скажи, что ты чародейка.

– Санжима Овейт, – я вот как-то сразу поняла, что ждала за чашечкой цитрусового холодного чая уже четверть часа именно её.

– Утро становится интригующим, – посмотрев на меня с приятным удивлением, восторженно постановила она. И тут же безмятежно разрешила: – Называй Гинервой, – хитрая ухмылка, – ну или Нервой. А ты у нас?

– Ари, – она мне уже совсем нравилась. Улыбнувшись, добавила. – Чародейка.

– О-о-о! – Гинерва мне тоже радовалась всё сильнее. – У нас тут на мальчика печать поставили, из-за которой его магический источник начал, ты представь, перестраиваться.

– Быть не может! – я о таком слышала впервые, но совершенно точно могла утверждать, что такого быть действительно не может. – У печатей не тот уровень воздействия.

– Ты это самой печати скажи, – несколько раздражённо фыркнула драконица и спросила прямо: – Посмотришь?

Тут не о чем было думать.

– Разумеется.

И я даже попыталась подняться, не желая тратить время, но меня осадили мягким и одновременно крайне приказным:

– Сядь. И выкладывай, зачем меня искала. Продажа органов, проституция, запрещённые вещества, – под моим потрясённым взглядом девушка осеклась, смущённо кашлянула и невинно добавила, – всем этим мы не занимаемся.

Я не поверила.

Она, посмотрев ещё невинней, напомнила:

– Так зачем искала?

«Драконы», – уже повторно за два дня пронеслось ошарашенное в голове.

Но, взяв себя в руки и напомнив себе же, что всё это – не моё дело, я глянула на полный драконов зал и прошептала:

– Хочу пересечь границу…

– А-а-а, – Гинерва заметно приуныла, даже расстроилась, но тут же метнула на меня подозрительный взгляд и с едва ощутимой надеждой уточнила, – запрещённые вещества точно не интересуют?

Молча отрицательно покачала головой.

– Жаль, – искренне постановила эта… ну в самом деле Нерва.

И с благодарностью улыбнулась полукровке, принёсшей завтрак постоянной посетительнице, которая к тому же оказалась весьма прожорлива, и от ложной скромности не страдала, так что с огромным аппетитом последующие минуты уплетала омлет с зеленью и беконом, блинчики с мясом и… кровью, горячие сырные шарики и глубокую миску мясного салата. Со мной пытались поделиться, но я вежливо отказалась, ограничившись лишь чаем.

Когда быстро, но грациозно евшая Гинерва покончила с трапезой, я не удержалась от вопроса:

– А что означают эти символы на рукавах?

– М? А, это род моего мужа.

Я уже видела других дракониц, у которых на рукавах тоже была символика, причём только на рукавах. У некоторых одинаковая, у кого-то простые бисерные узоры, а у маленьких девочек и вовсе цветочки.

Глянув на меня, Изумрудная драконица подтвердила плавающие в сознании подозрения:

– По наряду наших дракониц можно точно понять, в каком статусе она находится. У вошедших в осознанный возраст – рисунки из бисера, у помолвленных род семьи, род семьи будущего супруга и свисающие кисточки, у замужних, – грациозный жест на собственное плечо, – род новой семьи, а у вдов рукава чёрные. Всё просто. К слову, так среди вас, людей, не местные и определяются. По одежде. Идём.

И мы поднялись из-за стола, дошли до выхода и шагнули на жаркую, душную, залитую слепящим солнечным светом шумную улицу.

Но на этом наше путешествие и закончилось.

– Запрещено, – заявил шагнувший нам наперерез дракон.

Чёрный. Об этом свидетельствовал цвет волос, одежды и пронзительных глаз.

– Что конкретно и кем именно? – уточнила крайне вежливая, но уже догадывающаяся об ответе я.

Дракон снисходительно-укоризненно улыбнулся и не стал ничего говорить, чем только подтвердил сделанные выводы о личности этого запрещателя.

– Пусть провалится за Грань, – взяла и откровенно послала, не собираясь подчиняться чужим приказам, а уж приказам того, кто подарил не снимающееся украшение с неизвестными свойствами – и подавно.

– У меня приказ ничего не передавать и незамедлительно осуществлять встречу отправителя и получателя всех пожеланий, посыланий и угроз, – нахально заявили мне.

Но при этом даже не попытались сделать хоть что-то. Это искренне порадовало, в голове пронеслись вчерашние слова Нэрена: «Ты спрыгнула с третьего этажа, запугала садовых духов и сломала магическую защиту дома, взрыв от которой слышала вся столица. Как могу я ради собственной выгоды запереть того, кто так отчаянно желает свободы, Ари?».

Несмотря ни на что, он всё ещё позволял мне разбираться самой. Приставил охрану ночью, предложил вытащить утром, теперь ещё вот этот дракон, у которого приказ, но при этом он не спешил его выполнять. Значит, мне несколько наврали, и приказано было нечто иное.

Действительно очень приятно, что за меня не решали, оставляли право выбора, но при этом всё равно не бросали одну и продолжали оберегать.

В груди что-то кольнуло и расплылось горячей лужицей.

И тут Гинерва задумчиво так уточнила у меня:

– Точно ни одно из моих предложений не заинтересовало?

И взгляд, направленный на дракона, у неё был такой задумчивый, но какой-то угрожающе-оценивающий. Словно она прямо сейчас прикидывала, на какие органы его можно пустить.

Ничуть не смутившись, молодой мужчина чуть повернул голову, спокойно улыбнулся драконице и вежливо произнёс:

– Передавайте привет супругу, санжима Овейт.

– Вот пламя, – сморщилась расстроившаяся Изумрудная, – Ари, забудь всё, я ничего не предлагала. Идём, нас ждут.

Самое удивительное, что теперь чёрный дракон шагнул в сторону, демонстрируя, что никто нас больше не задерживает.

Но я уже сама не пошла и с подозрением уточнила:

– Так что запрещено?

– Уже ничего, – широкая нахальная улыбка.

И этот… попросту развернулся и через миг затерялся в толпе, оставив нас посреди столицы, а меня ещё и в крайне напряжённом состоянии.

А тут ещё и Нерва решила добить.

– Ты не почувствовала? – поинтересовалась она деловито.

Не ожидая уже вообще ничего хорошего, посмотрела на неё и не поняла:

– Чего?

Сцапав меня за локоть и потащив за собой, санжима неожиданно мечтательно вздохнула и принялась рассказывать:

– Личная гвардия аль-Хаенга научилась неощутимо снимать слепок ауры. Наши четыре месяца пытаются понять, как они это делают, и безрезультатно. Ты вряд ли ощущаешь, но сейчас за тобой открыто следуют тринадцать чёрных драконов первого кольца… О! Исчезли.

– Ушли? – совсем не радуясь новой информации, спросила с надеждой.

– Мечтай, – хмыкнула Гинерва, – перешли в режим «искра отследишь». Кто знает, сколько их таких, скрытых от поиска, за тобой присматривает… в одном можешь быть уверена: с такой защитой в Хайрассе угрозу для тебя представляет один только айтар. Но он человечками никогда не интересовался, так что выдыхай.

Судя по тому, что от неё не последовало никаких неудобных вопросов, да и удивлённой драконица не выглядела, вывод напрашивался один: Нэрен человечками интересовался, и пристрастий своих не скрывал.

Или у местного населения попросту атрофировано любопытство.

* * *

Гинерва привела нас в детский приют.

Чтобы добраться до него, пришлось взять экипаж, запряжённый традиционно ящерами, которых, как оказалось, называли эмешами, выбраться за пределы Эгары, столицы Хайрассы, и трястись, соскальзывая в песок, добрые полчаса.

Дорог между городами в пустыне не было. Большую часть её населения составляли драконы, способные в любой момент перекинуться и попросту улететь, куда им надо. Остальные, не имеющие собственных крыльев, путешествовали на дирижаблях – больших летающих кораблях. К слову, Хайрасса была единственной страной, в которой данный вид транспорта использовался в военных целях.

До пяти лет я жила в приюте и, несмотря на юный возраст, прекрасно помнила то место. Заросшие травой и непроходимыми кустами окрестности, холодный недружелюбный каменный сарайчик, большая продуваемая комната, в которой жили мальчики и девочки от трёх до двенадцати лет, очерствевшие ко всему миру воспитательницы.

Честно говоря, от приюта Хайрассы я не ждала ничего иного, заведомо ненавидя и даже опасаясь подобных мест, но то, что предстало взору, едва экипаж затормозил и распахнулась дверца…

Большая, богатая зеленью площадка, так ощутимо выделяющаяся на фоне рыжей песчаной пустыни, ровный светло-серый каменный забор, большое четырёхэтажное здание с квадратными окнами и подоконниками, заставленными цветущими цветами, и множество иных построек поменьше тут и там.

Но самое главное – смех.

Искренне радостный детский смех со всех сторон, крики и визги резвящейся ребятни, оживлённые голоса и даже радостное рычание какого-то животного.

Нам запрещалось подбирать бездомных зверей. Нам запрещалось громко разговаривать и кричать. Наш смех вызывал неудовольствие воспитателей, за которым неизменно следовало наказание.

– Чего застыла? – Гинерва выбралась на улицу вслед за мной, тоже утонула в песке по щиколотку и направилась к каменным воротам, бросив поверх плеча: – Не отставай.

Потрясённая до глубины души, я побрела за ней, предчувствуя дальнейшие потрясения.

Изумрудная драконица подошла к воротам впритык, удлинила ноготь на указательном пальце, отыскала незаметное глазу углубление и медленно провела внутри, повторяя какой-то символ.

Закончив, Гинерва вернула руке нормальный вид и сделала шаг назад, а только что нарисованный ею знак принялся мягко светиться, наращивая интенсивность пульсацией.

Пара секунд, и призрачное золотистое свечение окутало все ворота.

Короткая вспышка, и на краткое мгновение стал отчётливо виден защитный купол, который, как оказалось, имелся у приюта, поднимаясь вверх полусферой. Одного взгляда на интенсивное тёмно-золотое свечение хватило, чтобы осознать: кто-то хорошо постарался, чтобы обезопасить это место. Энергии в купол было влито много.

– Идём, – просто позвала за собой драконица и первой скользнула в медленно и совершенно беззвучно открывающиеся ворота.

Мы шагнули на широкую светлую каменную плиту дорожки – песок остался за пределами барьера, наталкивая на мысли о том, что эта защита уберегала ещё и от песчаных бурь.

Но дальше было ещё неожиданнее.

– Тётя Нерва! – раздался слаженный многоголосый визг.

И со всех сторон к засмеявшейся Гинерве рванули драконята! Десятки детей разных возрастов, поднимая топот и счастливый визг, налетели на хрупкую на вид, но даже не пошатнувшуюся женщину, вскарабкались по её платью, повисли на руках, ногах, шее!

– Вечного полёта, шалуны! – она была рада каждому из них.

Всех обнимала, тискала, трепала по лохматым головам и тягала за пухлые щёчки, не обделив вниманием никого и умудрившись первой заметить шествующих к нам дракониц.

Их было трое.

Высокие, стройные, как и все представительницы их вида, попросту не способные иметь лишний вес. Те, которые шли по сторонам, излучали тяжёлую ауру властности. Прямые, с высоко поднятыми головами, почти одинаковыми летящими тёмно-красными накидками, скрывающими головы с туго заплетёнными тёмными волосами и всё тело до земли.

Но девушка по центру разительно отличалась. Её походка была лёгкой и непринуждённой, лицо приветливым и открытым, на пухлых розовых губах цвела улыбка. Не девчушка – уже взрослая, потрясающе красивая женщина с чуть смягчёнными контурами лица и плавными движениями. Внешние уголки её кошачьих глаз были приподняты вверх, в центре, в окружении густых чёрных ресниц, горели огнём два сапфира. Волосы красивого тёмно-шоколадного оттенка плавными волнами падали на плечи и грудь, платье было лёгким, как и у всех в Хайрассе, и летящим, насыщенно синим, под цвет глаз.

Красивая. Просто невероятно красивая женщина.

И вот она, приблизившись, взглянула на облепленную детьми Гинерву, улыбнулась и нежно проворковала что-то абсолютно мне непонятное:

– Рташ ахано эгхт эре.

Язык узнала мгновенно – хайрасский, но слов не разобрала. Вообще, у нас тоже раделийский был, как и у почти всех стран имелся свой государственный язык, но проблема в том, что был ещё и элириский – общенародный, и он тоже в каждой стране признавался государственным, так что по большей части все предпочитали разговаривать на нём, радуясь тому, что тебя всегда везде понимают.

– Да ты что?! – не то возмутилась, не то ужаснулась Гинерва, жестом отправляя детей разбегаться, а сама прижимая ладони к груди. Вот только благодаря этому жесту я и осознала, что эмоции её насквозь неискренние, более того – издевательские, что лишь подтвердилось от дальнейших слов. – Как не стыдно уважаемой драконице такое говорить?

Улыбнувшись шире, она с ещё большей нежностью добавила:

– Атвейт.

– Ах! – у санжимы Овейт, судя по выражению лица, случился наигранный инфаркт. – Сама иди! Да я мужу твоему пожалуюсь!

Не прекращая улыбаться и не меняя тона, драконица ответила уже весьма ехидным и всем понятным:

– А кто, по-твоему, меня таким выражениям научил?

Гинерва встала нормально, задумалась и честно сказала:

– Я знаю вас обоих достаточно давно, чтобы не сомневаться: это ты мужика испортила.

Я невольно улыбнулась и зацепилась краем глаза за группу детишек, валяющихся на траве недалеко от нас с раскинутыми руками и ногами. Здесь действительно было очень жарко, особенно под палящими лучами солнца, я сама стояла мокрая и уставшая, и даже ветерка не было, как назло…

Мысль, мой задумчивый взгляд вверх, на переставший быть видимым купол, затем на дракониц и вежливый вопрос:

– Ваша защита не войдёт в диссонанс с чародейскими печатями?

Трое вышедших к нам как-то разом напряглись, а Нерва беззаботно махнула рукой и заверила:

– Нет, колдуй.

Но я так не могла и, посмотрев на работающих здесь женщин, поспешила их успокоить:

– Ничего такого, просто маленькая приятная шалость, если позволите.

Они не были уверены и посмотрели на ту, которая стояла по центру и точно была главнее. Не испытывая большого желания проверять, что я задумала, она всё же кивнула, разрешая.

Благодарно улыбнувшись ей, я присела в реверансе и представилась:

– Ари.

Мне мгновенно ответили грациозным поклоном.

– Маиели.

Вот и познакомились.

Бегло оглядевшись, подняла руки. На раскрытой ладони левой сформировала основу, добавила символы Ат, отвечающий за стабильность, Эрх, позволяющий воздействовать, Исш, обеспечивающий свежесть, установила крепления, зафиксировала, напитала энергией и швырнула на стену каменного здания, стоящего у забора и глядящего практически на всю территорию приюта.

Сверкающий, переливающийся оттенками зелёного магический диск, пролетающий над головами, привлёк внимание, большая часть детей притихла, во все глаза следя за тем, как печать ударилась о стену, растянулась, с короткими вспышками закрепилась и тихо загудела, начав функционировать.

Ещё пару секунд никто не понимал, что происходит, но когда приятный прохладный ветерок взялся шевелить одежду и волосы и остужать лица и тела, над территорией приюта раздался слаженный облегчённый выдох, которого не сдержала и я.

И снова крики и радость, в этот раз куда более энергичная, и на меня взглянули уже иначе – с искренними улыбками, благодарностью и доброжелательностью.

– Так, мы по делу, – Гинерва взяла на себя дело переговоров, – Ари чародейка, пришла посмотреть на вашего бедового парня. Давайте в темпе, нам ещё через границу сбегать.

Все трое как-то недовольно посмотрели на Изумрудную драконицу, но та лишь скривилась и недовольно попросила:

– Вот давайте без нравоучений, у нас нет на них времени.

– У тебя будет целая вечность на переосмысление своей жизни, когда тебя поймают раделийские охотники, – припечатала Маиели. И обратилась ко мне с радушным: – Идёмте, Ари. Хотите чаю?

* * *

Странную печать получил семилетний дракон Дарат. Как – неизвестно. Патрульные драконы нашли его на границе, принесли в госпиталь, а те передали в приют Маиели, когда стабилизировали состояние ребёнка и не сумели выяснить, что с ним случилось.

Самого мальчика привели сюда же, в светлый, наполненный цветочными ароматами и многочисленными растениями в глиняных горшках кабинет.

На меня не по-детски серьёзный, хмурый мальчуган взирал настороженно и почти враждебно, но воспитательницам доверял, и когда те попросили снять свободную светлую рубашку с короткими рукавами, Дарат подчинился и повернулся ко мне спиной, открывая плечо и наложенную на кожу печать.

А я… как поднималась с диванчика, так и застыла в полусогнутом положении, во все глаза уставившись на символы.

Кожа была красной и припухшей, грани печати покрылись рубцами, словно её попросту вырезали на коже ребёнка, и разглядеть контуры оказалось непросто, но…

Я узнала её мгновенно. С первого взгляда. Узнала раньше, чем увидела целиком, чем поняла, почему перестала дышать, распахнув глаза от немого ужаса.

Я знала её с самого детства. Я узнала её задолго до того, как стало ясно, что я не маг, а чародейка, и моё призвание – работа с печатями.

Я знала её… и ничего не знала о ней.

– Ари? – позвала Гинерва, вырывая из оцепенения, но не в силах вырвать из потрясённого напряжения.

– Что-то не так? – не смолчала и Маиели. – Ты её знаешь?

Остро реагируя на сгущающуюся атмосферу, мальчик-дракончик задрожал и попытался отойти подальше от пугающей его тёти.

К сожалению, я была не в том состоянии, чтобы успокаивать его. Самой бы успокоиться.

Разогнувшись, шагнула к Дарату, коснулась его спины похолодевшими костяшками пальцев, размещая лёгкую успокаивающую печать.

Он перестал дрожать мгновенно, я – нет.

– Мне неизвестно, что за свойства у этой печати, – прохрипела чистую правду, не в силах отвести взгляда от знакомых до боли линий. – Но я попытаюсь снять слепок и… она свежая, должно получиться…

Уверенности не было, как и чёткого понимания своих действий. Я путалась в собственных мыслях, теряла себя в пространстве чужого кабинета и панически нуждалась в якоре, хоть в чём-то стабильном и понятном, за что можно было зацепиться телом и сознанием.

– Неизвестны свойства, но не сама печать? – понятливо уточнила хозяйка приюта.

Неопределённо качнув головой, беспомощно огляделась. Сквозь расплывающуюся перед глазами реальность увидела рабочий стол. Подняв руку, притянула несколько чистых листов из стопочки в креплении и простой карандаш.

Символ в уголок – и бумага стала крепкой, как камень.

Движение кистью, энергетический поток – и на пол упала печать, окутав кабинет полупрозрачным голубым сиянием сканирующей магии.

Простые привычные действия – я отчаянно пыталась успокоиться и не наделать ошибок.

Вдох, выдох, вдох.

– Не бойся, – попросила дракончика, – я не сделаю больно, но, возможно, будет чуть-чуть щекотно.

– Я не боюсь щекотки, – насупился он.

– Молодец, – мои губы дрогнули в улыбке, – а я боюсь. Очень сильно.

И, усадив Дарата на стул, адептка Академии Чародеев приступила к долгой работе.

Печать сменялась печатью, зачарованные карандаши царапали бумагу, под моим пристальным контролем перечерчивая схему за схемой прямо в гудящем от количества выпущенной энергии воздухе, хрустальная ваза на столе Маиели взялась тихо звенеть, вынудив меня, бросив на неё короткий взгляд, поведать хозяйке приюта:

– Кто-то фиксирует магический уровень твоего кабинета.

Отворачиваясь, увидела, как драконица потрясённо уставилась на цветы.

В итоге примерно час спустя я имела всеобъемлющую картину происходящего. Я эту печать разложила по символам, а каждый символ – по энергетическим вкраплениям. Просканировала от и до.

Но соединить всё в единую картину и ответить на одних из главнейших вопросов своей жизни не успела.

Голоса и смех на улице стихли как-то поразительно резко. Затем послышался странный нарастающий шум, словно гул ветра, и через несколько секунд я смогла понять, что такой звук издают громадные крылья.

Ещё через секунду над территорией приюта нависла огромная тень.

Я только и успела, что повернуться к окну, как вновь стало светло и ясно.

– Первородное пламя тебе, – безмятежно сообщила Гинерва поднявшейся Маиели.

Грохот выбитой двери!

– Маи! – разъярённый рык потряс здание до основания.

И внутрь мгновенно ставшего маленьким кабинета ворвался дракон.

Высокий, широкоплечий, мускулистый, облачённый в чёрный военный мундир, с волнистыми чёрными волосами, убранными в низкий хвост на затылке, и пылающими чёрными глазами с вертикальными алыми зрачками.

Огромный, больше даже Нэрена, но проблема в том, что я уже видела этого дракона, причём как раз с Нэреном, и тогда мне тоже бросился в глаза его пугающий размер…

Но если тогда у нас не было возможности поговорить, то сейчас монстр, бегло цепко оглядев Маиели, убедился, что с драконицей всё хорошо, и повернулся ко мне всем телом, чтобы наградить тяжёлым немигающим взором.

На меня смотрел адмирал военно-морского флота Хайрассы Рдаен Манфред.

Тот, кто по всем законам должен был как минимум взять в плен принцессу вражеского государства, обнаруженную на территории его собственного, но почему-то не спешил действовать и лишь смотрел, неожиданно без агрессии, злобы и ненависти, а с глухой, непонятной мне грустью.

Появилось ощущение, что она даже не на меня направлена была.

– Рдаен, что-то случилось? – Маиели приблизилась к совсем не пугающему её дракону и разместила крохотную ручку на основании его шеи.

Адмирал отреагировал мгновенно, опустил голову, поймал её ладошку своей огромной лапищей, взглянул на драконицу, с нежностью улыбнулся ей и мягким, совсем не вяжущимся с мужчиной его положения голосом заверил:

– Всё хорошо, мой смысл.

Взгляд поднялся выше, вновь обжег меня и мужчина добавил, изменив тон на прохладно-суровый:

– Вечного полёта, ваше высочество.

Я не отреагировала. Обе драконицы вздрогнули и рывком повернулись ко мне, но я не отвела взгляда от глаз адмирала. Мне не за что было чувствовать себя виноватой. У него не получилось задеть меня, озвучив мой статус.

– Добрый день, адмирал Манфред, – произнесла сухо.

– Вы… неужели?.. – Маиели попыталась что-то сказать, но не сумела справиться с эмоциями и лишь переводила потрясённый взгляд с меня на своего дракона, незаметно, неосознанно по чуть-чуть отступая за него.

Она ощутила опасность и стремилась оградиться от неё, я не могла винить её за это. Просто было немного неприятно и больно, что опасностью посчитали меня. Обоснованно, если подумать, я принцесса Раделии, но всё же.

– Полагаю, мне следует уйти, – проговорила со спокойствием, которого не ощущала.

Внутри всё сжалось от напряжения, я неосознанно готовилась к удару и схватке, из которой живой мне не выйти. Адмиралу Манфреду я не противник.

– К чему же спешка? – вежливо отозвался прожигающий меня взглядом дракон. – Время обеда. Окажите честь, ваше высочество, составьте нам компанию.

– Я спешу, – отчаянная попытка избежать открытого конфликта.

– Я настаиваю, – и вслед за вспышкой в глубине мужских глаз нас троих окружило жаркое и жуткое тёмно-тёмно алое, почти чёрное пламя.

Огонь истинного Чёрного дракона.

* * *

Едва всполохи угасли, мы оказались посреди светлой прохладной комнаты. Песочного цвета стены и потолок, коричневый пол, открытые настежь резные створки широкого окна с большим подоконником и летящим тюлем. На полу молодые деревья в больших глиняных горшках. По центру комнаты стол, на нём белоснежная скатерть, сверху алые цветы в вазе, а по обе стороны серые диванчики. В противоположной стене дверь и ещё одна, менее приметная, слева.

– Устраивайтесь, – радушно предложил мне адмирал, продолжая обнимать драконицу одной рукой.

Выдавив улыбку, тихо сказала:

– Лишь вымою руки.

И убежала в неприметную дверку, очень надеясь, но слабо веря в то, что мой уход был величественным, а не поспешным и испуганным.

В крохотном помещении, наполнившимся светом с моим появлением, я тщательно заперла дверь, включила воду в позолоченном кране, опёрлась ладонями о край глубокой чаши в цвет и напряжённо посмотрела в своё отражение.

Мне было страшно. И эти эмоции я, сколько бы ни старалась, скрыть не могла.

Широко распахнутые голубые глаза, болезненные покраснения в уголках, синяки под нижним веком, чуть заострившиеся от усталости и постоянного стресса черты лица, мертвенно-белая кожа. Волосы растрепались, в прядях запутался песок, пыль осела тонким слоем на кожу и одежду. Руки дрожали. Приглядевшись, поняла, что всю меня чуть колотило, а в желудке закручивались болезненные узлы, никак не располагающие к приёму пищи.

Может, сбежать, пока не поздно? Это легко – открыла портал и прыгай. Вопрос в том, куда именно меня перекинет, и где на новом месте искать помощи и спасения. В тот раз мне просто повезло, и цепочка по сути случайностей почти привела меня к свободе. Повторно такое вряд ли случится.

Вот Грани.

Беззвучно выдохнув, опустила голову и плечи, устало прикрыла глаза и дала себе несколько секунд на страдания и панику. Всего несколько секунд – максимум, что я могла себе позволить.

Вновь взглянув на собственное отражение, склонилась над водой и принялась умываться. Руки, лицо и шея. Пока распускала и переплетала косу на более тугую и опрятную, напрягла память и вспомнила элементарнейшую Бытовую печать лёгкого очищения. Миниатюрный символ на ткани и короткий всплеск энергии сделали моё платье вновь чистым и аккуратным, словно я его только надела.

Ещё раз глянув на себя, помолилась просто дожить до конца этого дня и вышла из умывальной.

Адмирал и Маиели устроились на диванчике справа от окна, оставив второй свободным и непрозрачно намекая, куда именно мне следует сесть.

Спину жгло от боли, настолько прямой я держала её, проходя и устраиваясь за столом под двумя парами глаз.

– Вы знакомы с нашей кухней, леди Кадиан-Вескер? – не знаю, показалось мне или в голосе дракона действительно промелькнула издевка.

Краем сознания отметила, что Маиели на моё имя не отреагировала. Это натолкнуло на мысль о том, что за время моего отсутствия драконы успели поговорить и обменяться актуальной информацией.

– Не довелось пристраститься, – несмотря на все мои усилия казаться спокойной, голос всё равно едва ощутимо дрожал.

Зато вежливая улыбка вышла безукоризненной. Я с пяти лет при императорском дворе, фальшиво улыбаться я умела всегда и везде. Последние годы даже император перестал придираться.

– В таком случае, советую попробовать кирахх.

– Не лучший совет, – с мягким укором включилась в разговор драконица. Попыталась улыбнуться мне, оставила это неблагодарное дело и произнесла. – Это мясное блюдо имеет весьма пикантный вкус. В нашей стране отдают большое предпочтение специям и считают блюдо удачным, если после него в буквальном смысле пылает рот. А… у вас?

Понимание того, что не одной мне тут было страшно, неловко и неуютно, самым поразительным образом чуть успокоило.

– В Раделии ценят естественный вкус продуктов и их сочетаемость, – я продолжала улыбаться, чувствуя, как леденеют кончики пальцев.

– Какие планы у вас на Хайрассу? – как бы невзначай поинтересовался адмирал. – На какой срок собираетесь задержаться?

Если учесть, что задержать меня должен как раз он, причём в тюремной камере…

– Честно говоря, мой визит оказался неожиданностью даже для меня, – щёки начало сводить. – Уже сутки я предпринимаю безуспешные пока попытки покинуть территорию вашей радушной страны.

– Вот как? – его заинтересованность впервые оказалась искренней.

Драконы изменились как-то сразу. Обменялись, не сговариваясь, удивлёнными взглядами, и с абсолютной убеждённостью адмирал пояснил для своей любимой:

– Нэр.

И тут же метнул взгляд на меня. Губы поджались непроизвольно, взгляд опустился на столешницу, и такой реакции мужчине оказалось достаточно, чтобы убедиться в верности сделанного вывода.

– Значит, это он тебя… то есть, вас перенёс, – медленно произнесла Маиели, как-то крайне странно меня рассматривая.

– Тебя, – исправила я чуть резче, чем собиралась. Нервно улыбнулась, стремясь скрыть эмоции и извиниться за тон, и примирительно добавила: – Мы уже перешли на «ты», Маиели.

– Кстати об этом, – адмирал Манфред плавно повернулся к драконице и с нежностью поинтересовался: – Мой смысл, что за ритуалы вы проводили над ребёнком у тебя в кабинете?

– Мои крылья, – у Маиели нежность вышла куда более устрашающей, – а не расскажешь, откуда у меня в кабинете фиксирующий изменения магического фона артефакт?

Я попыталась сделать вид, что меня тут нет, но зря – ни один из драконов на меня и взгляда не бросил, чтобы уличить в обнаружении артефакта.

– Маи, тут не нужны слова. Ты и так прекрасно знаешь, что любые артефакты рядом с тобой появляются исключительно по моей воле.

– Рдаен, – она продолжала ворковать с любовью и почти неощутимым негодованием, – кажется, мы уже обсуждали твоё маниакальное стремление защитить меня даже от ветра.

– Тебе не кажется, мой смысл, – улыбка у него была такой ласковой и тёплой, полной любви. – Разговор действительно был, и маниакальность подтвердилась.

– Но выводов не последовало, – изящные тёмные брови взлетели вверх, выразительно изогнувшись.

– Да, – подчёркнуто укоризненный вздох, – непростительное упущение с твоей стороны. За столько лет совместное жизни не смириться с неизбежным – это весьма…

– Глупо? – предположила Маи, предупреждающе сощурившись.

– Отчаянно, – выкрутился адмирал Манфред и тем самым избежал конфликта.

Ну, это он так думал, но если девочкам надо, мы повод всё равно найдём.

От дальнейшего, малость неловкого, но очень заинтересованного наблюдения за этой парой меня отвлёк требовательный зуд в руке.

Повернув голову, опустила взгляд, перевернула ладонь и увидела привычное голубоватое свечение связующей печати.

– Прошу простить, – произнесла, не задумываясь, и активировала символы, принимая сигнал.

– Это надо видеть, – сразу, без приветствия, предупредила Кеалим.

Чуть сморщившись, бросила взгляд на замолчавших и вновь смотрящих на меня драконов.

Насколько я могу рисковать при них?

Рдаен Манфред, поймав мой напряжённый взгляд, качнул головой и твёрдо произнёс:

– Дружба для меня превыше долга.

Не до конца поняв, что это означает, я всё же не ощутила никакой угрозы и решила довериться интуиции.

Пальцами правой руки прямо на столешнице нарисовала и запитала энергией символы пространственного окна, разместила раскрытую левую ладонь по центру, прошептала форму-закрепитель и позволила нам троим увидеть мир глазами моей подруги.

– Ты одна? – наученная горьким опытом, сразу уточнила Кеалим, рассматривая хмурые небеса над сухой равниной.

– Нет, – ответила предельно честно, бросив ещё один взгляд на пару, которая теперь слышала каждое слово моей магички.

– Опять с этим своим? – возмутилась Кели.

И знает же, зараза, что её не я одна слышу. Нет бы замолчать!

– Нет, – произнесла выразительно, выражая в основном желание не слышать никаких других высказываний подруги.

– С другим? – возмущение бытовички стремительно росло. – Ари, ты бы завязывала с этим делом. Мы все знаем, чем обычно заканчиваются твои новые знакомства. Тебя дома второй день нет, потому что ты там опять кого-то спасать взялась?

Я промолчала. Постаралась вообще не отреагировать, но щеки предательски покраснели, стоило только вспомнить дракончика с печатью на плече. И тех девушек в карете Серебряного дракона.

Кели меня не видела, но вот драконы посмотрели оба. Маиели как-то печально-укоризненно, а адмирал очень насмешливо.

– Не понимаю, о чём ты, – упрямо заявила сразу всем.

– Я верю, – скептически хмыкнула Кеалим.

– Я нет, – ехидно вставил адмирал.

– Ари к нам Гинерва привела, чтобы посмотреть меняющую магический источник печать на Дарате, так что я и вовсе молчу, – Маи подняла руки в капитулирующем жесте.

Мрачно поглядев на этих двоих, хмуро велела подруге:

– Показывай, что у тебя там.

– Сидите? – за насмешливым вопросом отчётливо промелькнула тревога. – Вы там лучше сядьте, а то зрелище ещё то…

– Показывай уже, – попросила, начиная нервничать.

Кели вздохнула, не заметила, как мы трое невольно подались ближе, чтобы лучше видеть сквозь печать мир её глазами, и обернулась.

Я действительно порадовалась, что сижу.

Там, в пяти сотнях шагов от Кеалим, затягивая хмурое небо, собирался громадный магический вихрь. Широкий, неровный, густой, прорезаемый изнутри ярким алым свечением и разбрасывающий кривые красные молнии на землю вокруг. Воздух низко гудел от колоссального количества энергии, почва подрагивала, поднимался ветер и небеса стремительно темнели, из-за чего казалось, что алый свет становился ярче и опаснее.

– Что это? – выдохнула потрясённая увиденным я.

– Эрик, – безмятежно сообщила подруга.

Едва не подавившись воздухом, я вытаращилась на медленно и неумолимо наращивающий скорость магический смерч.

– Довела мужика, – тем же тоном продолжила Кели. – Он ночь не спал, всё о тебе, бедовой, переживал. Спит, говорит, в отходной яме.

– Кели, – простонала опечаленная я.

– Мне можешь не рассказывать, – она продолжала взирать на жизнь и невзгоды без тревоги и волнений. – Я ему сразу так и сказала, что Тьма надорвётся тебя убивать. Ты где ночевала?

– В шатре с исследовательской группой, – призналась тихо, – кажется, где-то в Ремейской пустоши…

– Ну вот, – идиллически постановила магиня, – А этот распсиховался. Сначала сам в Хайрассу порывался, потом был готов лично военное наступление возглавить, час назад даже собирался к отцу с повинной идти, за что получил от Рендала по морде и ушёл психовать на восточное побережье. Вон там, видишь?

Изящная ручка девушки поднялась и указала на тёмный горизонт, где лично я не увидела ничего.

– О, горные тролли, – зато Маиели проблем ни со зрением, ни с определением расы не испытывала. – Третьей ветки, с магической искрой и нестабильным эмоциональным фоном. Я думала, их уже всех истребили.

– Мы тоже так думали, – смиренно отозвалась Кели. – Больше скажу, эти представители давно уничтоженной ветки тоже слабо надеялись на возрождение, но некроманты – страшные люди.

Драконы как-то синхронно нахмурились и я пояснила:

– Парни прикрывают действия Эрика, разыгрывая бой с опасной нежитью.

– А-а, – понятливо протянула Маи и тут же подобралась, села на самый краешек дивана, навалилась на стол, с интересом вглядываясь в происходящее далеко отсюда, и вдруг попросила: – а можно мне одно умертвие?

– Мой смысл, – укоризненно позвал адмирал.

– Легко, подруга, – Кели не было нужды долго упрашивать, – куда отправлять посылку?

Стремительно повернувшись, драконица жалобно посмотрела на любимого.

И вот я сразу поняла, что они давно вместе живут, потому что единственное, что сказал Рдаен:

– И зачем оно нам?

Судя по взгляду, он вообще ни на какой разумный ответ не рассчитывал, и когда Маи протянула загадочное:

– Пригодится.

Дракон лишь склонил голову, сдаваясь без боя.

На посветлевшем женском лице расцвела полная радости и любви улыбка, сапфировые глаза засверкали и светом упали на лицо улыбнувшегося дракона.

– Ого, согласился? – Кели было не видно, но очень интересно. – Хорош, мужик.

– Мы женаты семь лет, – счастливо прощебетала Маиели, обнимая предплечье дракона ручками и прижимаясь к нему всем телом, прямо как игривая кошка.

Чисто для порядка укоризненно покачав головой, адмирал Манфред подавил улыбку, обнял жену и вежливо осведомился у Кели:

– Предпочтительнее встреча на нейтральной территории, как я понимаю? Вас устроит север Сиареля?

– Любые координаты, мои хорошие, – у бытовички сегодня было поразительно хорошее настроение. – Вам экземпляр поменьше или побольше и позлее?

– Второе, конечно, – хмыкнула Маи.

– Ты мне уже очень нравишься, – на комплименты Кели не скупилась. – Ари, ты, наконец, домой?

Я открыла рот, намереваясь сказать, что очень на это рассчитываю, но не успела произнести ни звука.

– Нет, она на семейные разборки, – за меня решил Рдаен Манфред.

Чуть вздрогнув, напряжённо посмотрела на него. Дракон ответил решительным, почти упрямым взглядом и неожиданно сказал:

– Ты почти не знаешь его, но мы с Нэреном знакомы не первый год. Он никого не подпускает, практически никому не доверяет и ни от кого не принимает помощи. Ты – другое дело. Он позволил тебе вмешаться в Этлейке, привёл в свой дом и приставил всю свою личную охрану. Ты важна для него. Важна настолько, что Нэр позволил тебе уйти, искренне думая, что ты приняла взвешенное решение и что так, без него, тебе будет лучше.

Сердце, оно билось едва-едва, впитывая каждое слово, и в конце сжалось так сильно, что грудь сдавило обжигающей болью, дыхание перехватило, а перед глазами всё начало медленно расплываться.

Зажмурившись, торопливо опустила голову, стремясь скрыть эмоции, в которых попросту тонула. Судорожно выдохнула, качнула головой, зажмурилась сильнее и, ощущая, как по щекам побежали предательские горячие слёзы, прошептала:

– Нам нельзя…

Стиснула зубы, сжала руки в кулаки и замолчала, не позволив больше ни одному слову слететь с губ.

– Ари, – Кели позабыла обо всём на свете и позвала с искренней тревогой за меня.

– Всё хорошо, – соврала ей, драконам, себе… на последнем звуке голос дрогнул и губы задрожали, но я сглотнула, выдохнула и повторила уже увереннее: – Всё хорошо.

Но если и были существа, готовые принять мою ложь, то точно не среди этой троицы.

– Ох ты Пламя, – простонала Маиели. – Бедный ребёнок!

И вдруг оказалась со мной на одном диванчике, притянула, обняла, сжав крепко и бережно и не позволив вырваться. Я попыталась раз, второй, третий, а затем просто дрожала и дышала открытым ртом, силясь подавить начинающуюся истерику. А Маи, она продолжала обнимать и гладить по волосам и спине, кажется, плакала и сама, и всё приговаривала:

– Бедная девочка… тебе сколько, лет двадцать всего? Детям нужно любить, дружить и познавать мир, а не тащить на себе ответственность за целую страну! Маленькая моя, хорошая… Поплачь, поплачь, это правильно, потом полегче будет… А Нэрен, он очень хороший и со всем разберётся, ты только позволь ему. Его жизнь тоже не радует, он каждый миг счастья у судьбы зубами вырывает, неволить и принуждать никогда не станет. Знаешь, тот, у кого свободы нет, никогда не отнимет её у другого. Тем более у того, кто дорог и за кого переживаешь.

Всхлипывая на женском плече, я даже не пыталась отвечать и только слушала, ощущая под лавиной боли жгучий стыд за своё поведение и несдержанность. Вот ведь… даже страх перед теми, кто мог и должен был убить меня одним движением, скрыть сумела, но стоило заговорить про Нэрена – и всё. Что-то внутри сломалось. Разлетелось на тысячу звенящих осколков, как хрустальная ваза. Я металась от одного к другому, резалась в кровь, пыталась восстановить душевное спокойствие и вернуть себя в норму, но не получалось… никак не получалось.

На несколько долгих минут в кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь моим шмыганьем и далёким гулом из печати, которая оставалась активной и продолжала связывать нас с погрустневшей подругой.

А затем мягко и ласково Маиели спросила:

– К Нэрену?

А я… я плюнула на все можно и нельзя и сделала то, о чём умоляло сердце.

– Да, – прошептала почти в отчаянии.

– Рдаен, – тут же позвала драконица.

Адмирал не произнёс ни звука, но через миг послышался треск пламени.

В очередной раз шмыгнув носом, я неловко отодвинулась от ободряюще улыбнувшейся Маиели, обернулась и увидела у окна чёрно-алое пламя, горящее приглашающим кольцом.

– Спасибо, – поблагодарила смущённо их всех, поднялась, отряхнула юбку от воображаемых складочек, вытерла мокрые щёки и решительно шагнула в портал, не давая времени сознанию вразумить меня и заставить передумать.

Глава 3

Ревущее, опасно гудящее пламя усилилось, чтобы тут же опасть тлеющими лепестками увядающего цветка. Портал исчез, опустилась тишина, а я оказалась посреди просторного рабочего кабинета.

Справа полукругом стояли доверху заполненные книгами шкафы без дверок, слева у окна приютился низкий кожаный диван, напротив меня – массивный стол из тёмного дерева, заваленный бумагами, свитками, документами и раскрытыми книгами. В стене дальше имелось ещё одно окно, в которое был прекрасно виден золотой в солнечном свете город, начинающийся прямо внизу и тянущийся до самого горизонта.

За столом сидел Нэрен, вскинувший голову и встречающий меня пристальным взором потемневших глаз.

То, что минувшую ночь дракон не спал, я поняла мгновенно. Как и то, что за меня переживали – сильно и искренне.

И тревога Карам-дарт аль-Хаенга лишь усилилась, стоило ему разглядеть моё покрасневшее мокрое лицо.

Судорожно вдохнув, я разлепила губы и смогла выдохнуть лишь:

– Нэрен.

Смазанное движение, и из положения сидя за столом мужчина оказался стоящим прямо передо мной. Его левая рука сжала плечо, правая бережно, боясь навредить, подхватила подбородок и мягко подняла голову, заставляя посмотреть в пронзительные, опасно мерцающие, полные страха и тревоги глаза.

Ни о чём не спрашивая, он быстро цепко оглядел меня, не обнаружил никаких повреждений и не стал скрывать своего облегчения.

Слова застряли в горле, мысли запутались в голове. Мне хотелось сказать и объяснить так много, но не получалось выдавить ни слова. Я только и могла, что открывать и закрывать рот и медленно качать головой, силясь зацепиться хоть за что-то.

– Не надо, – осознав поборовшие меня трудности, негромко попросил дракон, – ничего не говори, Ари. Я понимаю.

Это вряд ли. Вряд ли он осознавал хоть часть того, что разрывало меня изнутри.

Сделав ещё один судорожный вдох, я открыла рот… и в следующую секунду оказалась в крепких объятьях. Нэрен прижал к своей каменной груди, обнял обеими руками и сжал, не причиняя боли, но заставляя ощутить свою силу и осознать, что он здесь, рядом, и не позволит ничему плохому случиться.

– Я совсем запуталась, – прошептала бессильно, прикрывая глаза, расслабляясь в чужих руках и разрешая себе такую важную, важнее воздуха, слабость.

– Мы разберёмся, – спокойно произнёс мужчина.

Шмыгнув носом, добавила:

– Я боюсь ошибиться…

– Все ошибаются, – просто напомнил аль-Хаенг.

– За мои решения придётся расплачиваться другим…

– Мы спасём всех, кого сможем.

Не знаю, так его голос на меня влиял, нахождение в его объятиях или последовательны разбор грызущих страхов, но с каждым словом дракона мне становилось всё спокойнее. Замедлялось бешено колотящееся сердце, дыхание становилось глубже, расслаблялись подрагивающие от напряжения мышцы.

В голове оставалось ещё множество слов и вопросов, но я решила повременить с ними, искренне наслаждаясь тем спокойствием, которое ощутила впервые за долгое время.

Не знаю, сколько времени мы так стояли, ничего не говоря, никуда не спеша и позволяя себе ничего не бояться хоть несколько минут.

Потом я тихонько призналась:

– Мы с Маиели познакомились.

Короткая пауза и смиренное откровение в том, что он уже и так всё знал:

– По части мотивации ей нет равных.

Улыбнулась, вспоминая слова драконицы, вызвавшие во мне такую бурю эмоций.

– Как думаешь, зачем ей умертвие горного тролля третьей ветки?

– Где она его нашла? – удивился Нэрен.

– Кели показала, – не стала скрывать, – она с некромантами была, те целый отряд подняли.

Немного помолчав, переваривший поступившую информацию дракон сделал встречное признание:

– Маиели возглавляет исторический отдел в государственной лаборатории. Всё, что существовало до нас, они с радостью откопают и разберут по составляющим.

Ничего себе. Маи хороша!

Одного не поняла:

– Разве она не управляет детским приютом?

– Нет, – тепло ответил Нэрен, – в приюте, кстати, далеко не в одном, она просто помогает. Ей нравятся дети.

Подумать только. Умная, очень добрая и сострадательная женщина.

Я мягко отстранилась. Меня отпустили в тот же миг, нехотя, но всё же убрав руки.

Подняв голову, взглянула на дракона, улыбнулась с благодарностью. Нэрен ответил усталой, но полной тепла улыбкой. А глаза оставались тёмными, настороженными и тревожными.

– Не представляешь, как я тебе рад, – тихо признался аль-Хаенг.

Представляла. У самой сердце, игнорируя голос разума, едва не пело от радости.

– Спасибо, что отпустил, – прошептала, растворяясь в сиянии его глаз.

Если бы вернул, не спрашивая… если бы не его слова «Как могу я ради собственной выгоды запереть того, кто так отчаянно желает свободы, Ари?», вряд ли бы я сумела простить его за своё похищение в Хайрассу. Вряд ли бы я разрешила себе поменять мнение о нём и довериться вновь.

Но вместо того, чтобы украсть повторно и запереть в этот раз так, что у меня не осталось бы и шанса на спасение, он отпустил и не вмешивался, но и без защиты не оставил. Нэрен предложил помощь, принял отказ и позволил мне разобраться самой, в любой момент готовый подхватить и уберечь, если бы что-то пошло не так.

Это дорогого стоит.

Эрик бы так поступать не стал… Наследник империи не умеет принимать отказы, по крайней мере, не мои.

– Это было самое сложное испытание на самоконтроль, – криво улыбнулся дракон.

Я улыбнулась в ответ.

– Голодная?

Кивнула и спросила:

– А ты?

Улыбка дракона стала значительно теплее, а ответили мне с лёгкой неохотой:

– Не помню, когда ел в последний раз.

– К сожалению, я не умею готовить, – призналась к собственной неожиданности, впервые действительно сожалея об этом.

Мне протянули руку с насмешливым:

– У меня целый штат поваров устал ждать, когда придётся готовить не только для меня, охраны и прислуги.

– Ваши запросы не отличаются разнообразием? – догадалась, с лёгким волнением вкладывая ручку в его широкую, тёплую, сильную ладонь.

Мои пальчики осторожно сжали, но куда-либо идти Нэрен не спешил. Он остался стоять, опустив голову и с неприкрытой радостью глядя на наши руки.

Его эмоции, которые он и не думал скрывать от меня, отзывались приятным теплом в груди. Было в его открытости что-то доверительное и важное.

– Можно и так сказать, – запоздало подтвердил дракон, сжимая пальцы чуть сильнее и плавно уводя нас к выходу из кабинета. – У меня и охраны довольно ограниченный рацион, состоящий в основном из мяса и рыбы. Десерты не ест никто.

– Я ем, – обрадовала с улыбкой.

Нэрен с нежностью улыбнулся в ответ и заверил:

– Повара на тебе отыграются.

Мы рассмеялись и выбрались в полный золота коридор, где я позволила себе поинтересоваться:

– Ты сам занимался интерьером?

– Нет, – с некоторым насмешливым осуждением отозвался дракон. – Айтар прислал оформителей, едва я получил должность. Они же занимались проектом дома.

– Как? – я удивлённо повернулась к мужчине. – Этот дом не ты придумал?

Взглянув на меня, Нэрен улыбнулся с теплом и спокойно пояснил:

– Мои вкусы сильно отличались от тех, которыми должен обладать первое кольцо. Придуманный мной дом не дотягивал по уровню.

Я безрадостно хмыкнула, оглядывая золото, золото, золото… Позолоченные стены и полы, тёмные золотые рамы картин, кроваво-алые ковровые дорожки, инкрустированные драгоценностями столики, хрустальные вазы изумительной работы… Дорого. Всё здесь было просто безумно дорого.

– Мне тоже не нравится, – усмехнулся Нэрен, внимательно отслеживая изменения на моём лице.

Осознав, что меня открыто рассматривают, я несколько смутилась.

Тут из-за угла впереди выплыла женщина в закрытом от шеи до кончиков пальцев светло-голубом платье с белоснежным передником и таким же чепчиком, скрывающим все волосы. Увидев нас, служанка молча поклонилась и собиралась продолжить движение, но была остановлена словами Нэрена:

– Равия, распорядись, чтобы на террасе накрыли к обеду. Предупреди поваров, что наша гостья очень нежная, голодная и незнакомая с местной кухней. И леди будет десерт.

Молча поклонившись, женщина развернулась и ушла туда, откуда только что появилась.

А я, глядя на то место, где она исчезла, малость виновато призналась:

– Я обокрала твою кухню.

– Стыдно стало? – насмешливо поинтересовался мужчина, продолжая неторопливо уводить меня вперёд по коридору.

– Ну-у, – протянула озадаченно. – Нет. Просто не хочу, чтобы ты поваров ругал. Они пали жертвами подлой чародейской деятельности.

Карам-дарт подчёркнуто осуждающе процокал языком, а когда я вскинула на него взгляд, то увидела улыбку на губах и сияние сине-золотых глаз. И поняла, что он не злится и не собирается.

Улыбнулась, благодаря. Нэрен улыбнулся шире.

И так хорошо на душе, так тепло, и никакие беды и переживания не могли разрушить этого волшебного момента абсолютного счастья.

– Как смотришь на небольшую экскурсию? – вдруг предложили мне, тормозя.

Поварам всё равно нужно было время на приготовление обеда, а дом Нэрена при первом беглом осмотре показался мне очень большим, так что:

– Я с удовольствием.

Мне подарили ещё одну, полную нежности улыбку и повели показывать комнаты.

* * *

Мы заглянули в каждую дверь. Нэрен показал мне абсолютно всё, даже идентичные по сути своей гостевые спальни. На третьей появилось ощущение, что надо мной издеваются, но на седьмой я наконец поняла: он хочет быть максимально открытым и не собирается утаивать ничего, даже таких мелочей.

В душе пробуждалось что-то большое, светлое, тёплое и живительное, а с губ не сходила растроганная улыбка.

Всего в доме было четыре наземных этажа, поднимающихся пирамидой. То есть с балкона третьего этажа было прекрасно видно происходящее на террасе второго. Плоская крыша представляла из себя взлётно-посадочную территорию, по которой мы тоже прошлись под мои восторженные вздохи – вид на город и цветущий на заднем дворе сад отсюда открывался просто изумительный.

Четыре обеденных зала разной величины, две кухни, восемь гостевых спален и ни одной для прислуги, те расходились вечерами по домам и возвращались рано утром. Библиотека в два этажа, личный рабочий кабинет и ещё один, рассчитанный на приём большого количества посетителей, пять гостиных, три ванных, тренировочный зал. На двух подземных этажах неожиданно лаборатория, хранилище с золотом, драгоценностями и ценными бумагами, продовольственный склад и винный погреб.

– Ого! – уже не знаю в какой раз восхитилась я, оглядывая сотни бутылок в стеллажах.

– Не поверишь – надарили, – хмыкнул Нэрен. – Самая большая коллекция в Хайрассе.

– Неужели больше, чем у айтара? – не поверила я.

– Его постоянно редеет, я не пью, – спокойно рассудил дракон.

Надо же.

– Личные убеждения? – приподняла брови, вопросительно глядя в такие удивительные глаза.

– Предпочитаю иной способ опьянеть, – загадочная улыбка и мягкий разворот всем телом ко мне.

Нахмурилась, судорожно перебирая варианты опьянения без алкоголя.

Нэрен не стал терзать меня молчанием и сказал простое, но в то же время невероятно сложное:

– Тебя.

Тихо изумлённо вдохнув, я замерла, а он… широкие тёплые ладони медленно скользнули вверх по моим рукам, разгоняя чувственные мурашки по всему телу, отвели волосы от лица, легли на шею, и медленно склонившийся мужчина накрыл мои губы губами…

Поцелуй начинался нежно, неспешно, очень осторожно и трепетно, а затем стал глубже и чувственнее. Тепло покалыванием поднималось из живота вверх, расходясь волнами по всему телу и даря ощущение нереальности и полёта где-то высоко-высоко в ласковых облаках. Мои руки скользнули по плечам дракона и обняли крепкую шею, его ладонь зарылась в волосы на затылке, а вторая скользнула вниз, обняла за талию и сильнее прижала к мужскому телу, такому большому, сильному, крепкому, способному защитить от всего на свете.

В ушах зашумело, в голове всё перемешалось, перед закрытыми глазами взрывались искорки, кончики пальцев похолодели и задрожали… и ощущение, что мир взялся взрываться, сужаться и расширяться до бесконечности с бешеной скоростью. Зашумели водопады, вскипели океаны, зацвели луга и пробудились вулканы, реки потекли в обратном направлении, а время застыло и одновременно неудержимо понеслось вперёд и назад…

Весь мир сошёл с ума, и остались только мы.

* * *

– А это что? – мой пальчик указал на золотистые шарики, выложенные на зелёные листья и посыпанные каким-то красным порошочком.

– Кекеар, – откровенно потешаясь, со смехом просветил Нэрен.

Устроившись на террасе второго этажа, мы развлекались тем, что я пыталась угадать содержимое традиционных местных блюд, а Карам-дарт пообедать, не подавившись от смеха.

Выходило плохо. У нас обоих.

– Оно из мяса? – мой полный любопытства взгляд метнулся на лицо практически светящегося от любви мужчины.

– Из сыра и зелени, – обломал он меня уже не знаю в какой раз. – Сверху порошок сладкого перца.

– Паприка! – хоть что-то я знала, чему обрадовалась, как ребёнок новой игрушке. – У нас она тоже есть.

Нэрен величественно склонил голову и добавил:

– Полей соусом, – на вазочку с густой чёрной жидкостью указали размеренным жестом, – заверни в лист салата и пробуй.

Последовала совету незамедлительно, потому что картофельные котлетки и мясо в горшочке до этого мне сильно понравились. Почерпнув соус ложечкой, перенесла на шарик, не очень ловко завернула тот в зелёный листок и поняла, что запихнуть в рот целиком не смогу.

– Кусай, – ещё один настойчивый насмешливый совет, когда взгляд машинально метнулся к ножу.

Я… взяла и действительно попросту откусила, держа хайрасское блюдо над тарелкой и очень надеясь не испачкаться и не закапать ничего вокруг.

– М-м, вкусно! – воскликнула с восторгом, тщательно всё прожевав и проглотив. – Я ожидала терпкое сочетание, но вышло сочно и нежно.

Нэрен просто с широкой улыбкой и полным нежности взглядом смотрел на меня через весь квадратный столик. Улыбка вообще не сходила с его лица. С моего не исчезала тоже. Не покидало и ощущение сказочной нереальности. Мне всё казалось, что мир стал ярче и теплее, а сердце теперь билось как-то иначе, с трепетом и сладким чуть тянущим ощущением. И улыбка, от которой уже скулы сводило, но мы всё равно продолжали улыбаться, оба. А если бы я сейчас оказалась перед зеркалом, то увидела бы, как из моих глаз брызгают искры. Точно знаю, потому что отчётливо видела их во влюблённых глазах Нэрена.

– Ты вернёшься в Раделию? – вопрос вышел ровным, мужчина оставался искренне счастливым, но мысли о будущем упали на его лицо тенью.

Облизнув губы, вытерла пальчики салфеткой и негромко подтвердила:

– Я не могу остаться, но…

Карам-дарт аль-Хаенг практически неуловимо напрягся в ожидании моих слов.

Неловко улыбнувшись, ещё тише добавила, вглядываясь в его глаза, чтобы не пропустить ни искорки эмоций:

– Я, скажем, могла бы приходить в гости?..

Предложение вышло вопросительным, неуверенность попыталась скрыться за шутливым тоном, а я невольно повела плечиками, как бы говоря, что не настаиваю и не требую, а так просто, озвучиваю вариант…

Лицо дракона посветлело в тот же миг, глаза засияли ярче прежнего и он, рывком подавшись ближе и подобравшись, с надеждой предложил:

– Например, сегодня на ужин?

Моя широкая счастливая улыбка была лучшим ответом, но я всё равно сказала:

– Например.

Только тогда Нэрен улыбнулся в ответ. Сначала губы недоверчиво дрогнули, но затем растянулись в очень-очень широкую, полную счастья улыбку.

Его эмоции каким-то невозможным образом наполняли всё внутри меня, а мои – внутри него.

– Спасибо, что появилась в моей жизни.

Слова оказались полной неожиданностью и растрогали до слёз, а ещё мне припомнились слова Маиели о том, что он счастье у судьбы зубами вырывает.

И я, шмыгнув носом, тихонько попросила:

– Расскажи о себе.

Улыбка медленно растворилась, на лицо опустилась тень, а искорки в глазах поумерили сияние и затаились, но не исчезли совсем.

– Что ты хочешь узнать? – спросил Нэрен, с нежностью разглядывая моё лицо.

Неопределённо пожав плечами, предложила:

– Расскажи о своей семье.

И… просчиталась. Поняла сразу, что выбрала неверную тему, потому что лицо дракона всего на краткий миг секунды, но исказилось от боли…

Но он ничего не скрывал от меня и не собирался, что и подтвердил, начав спокойный, ровный, внешне лишённый эмоций рассказ:

– Я родился в небогатой семье. Мать была Рубиновой полукровкой, отец, чистокровный Чёрный дракон, лишился титулов и наследства, когда отверг подобранную семьёй невесту и сбежал с безродной санжимой. Мы с братом родились чистокровными Чёрными.

Он подался ближе, опустился локтями о стол и поймал мою правую ладошку своей левой. Разница была такой заметной. Его ладонь была значительно больше, пальцы длиннее и сильнее, кожа темнее, и под ней вздувались тугие вены. Моя ручка на его фоне казалась тоньше и слабее, но была какая-то красота в её изяществе, в недлинных ногтях без краски, в лишённых колец пальчиках. Мне нравилось ходить без украшений, и короткие ногти нравились тоже, но придворная мода отказывалась принимать моё право на принятие решений. Перед каждым праздником модистки отрывались на мне от души.

С нежностью, так мягко и осторожно, как только мог, Нэрен взялся перебирать мои пальчики, поглаживая каждый в отдельности и все вместе. И вот так, забавляясь с ними, продолжил свой рассказ:

– Когда мне было десять, а брату двенадцать, мать возжелал Серебряный дракон. Вставшего на её защиту отца убили у нас на глазах.

У меня кровь застыла в венах, сердце ошеломлённо замерло… а Нэрен продолжил перебирать мои пальчики и говорить – с ледяным спокойствием, сквозь которое всё отчётливее прорывалась бессильная ярость и глухая ненависть:

– Первое время мы думали, что ещё можем спасти маму. Пожалуй, только эта надежда не дала нам опустить руки и умереть на улице. Через месяц я поступил в Драконью академию, а Бертель в ученики генерала аль-Дармая. За следующие семь лет он сумел дослужиться до звания Тени Чёрного генерала, высокой и почётной должности. Он же выяснил, что мать скончалась через три месяца после своего похищения. От уничтожения главного храма Огня и Неба меня удержал брат, но сам он и не думал о мести – его сердце уже не принадлежало ему. Он был влюблён и хотел делать предложение, но не успел. Элианель привлекла внимание Акиджарха аль-Сайраса, младшего сына и тогда третье кольцо айтара Замирнаджахра аль-Сайраса. Бертеля обвинили в измене родине и арестовали, а по дороге на суд на тюремный экипаж напали. Брату не удалось выжить.

Это был шок. Просто шок. И боль… глубокая, въевшаяся в самое сердце боль дракона, лишившегося всей семьи.

– Нэрен, – я не знала, что сказать, мне было сложно даже осознать всё услышанное.

– Знаешь, – Карам-дарт аль-Хаенг продолжил сам, странно улыбаясь, – я столько лет прожил местью, что уже и забыл, что значит действительно жить. Спать без кошмаров, просыпаться с улыбкой, оглядываться с открытыми глазами.

Не смогла ответить. Я даже дышать могла с трудом, полными горячих слёз глазами глядя на того, кто лишился всего.

Вспомнился разговор с намаром Эонером и его слова о безнаказанности и вседозволенности Серебряных драконов, против которых бессильны даже могущественные драконы. Один наделённый властью лишил Нэрена родителей, другой – отнял брата. Мне понятно его стремление подняться на верхушку правления – он просто не хотел быть беспомощным. Или… действительно страстно желал мести. Ведь чтобы замыслить и исполнить многое, нужно быть больше, чем никем.

Ещё припомнились слова самого Нэрена: «Я появился в Зандаре сильнейшим драконом, заведомо приговорённым на смерть за то, что собирался сделать, а вернулся с давно похороненным желанием жить и по праву быть счастливым…»

Поднявшись, под пристальным взглядом мужчины я обошла стол, приблизилась к нему, невольно подавшемуся назад, наклонилась и обняла, обвив руками шею и прижавшись изо всех сил.

– Спасибо, что рассказал, – прошептала с болью.

Нэрен находился в растерянности всего несколько секунд, затем на талии сомкнулись его ладони, а меня мягко уронили дракону на колени, обняв сильнее и прижав крепче.

– Спасибо, что пришла ко мне, – и ощущение, что он это не о возвращении в его дом, а о всей своей жизни в целом.

Тяжело, но я не могла перестать думать о том, как трудно ему пришлось. Лишиться всех… страшно. Это настолько страшно и неправильно, настолько нечестно и больно… И только сейчас я задумалась о том, насколько на самом деле тяжело ему было позволить мне уйти – одной в чужую незнакомую страну, полную смертельных опасностей, уже забравших жизни его родных.

Боль за Нэрена перемешалась с чувством вины и стыда за свои действия, но… тогда я ничего не знала и не могла поступить иначе.

Мы остались сидеть в тишине и грустном умиротворении. Я задумчиво перебирала белые пряди его длинных, убранных в низкий хвост волос, продолжая обнимать сильную шею и прижиматься к ней щекой. Руки дракона поглаживали мою талию и спину, в то время как губы покрывали десятками лёгких поцелуев волосы.

И так хорошо… и никак иначе уже не надо.

– Нужно идти, – прошептала с искренним нежеланием уходить.

На миг Нэрен сжал сильнее, протестуя, но вместо каких-либо слов вдруг спросил:

– Что за история с меняющей источник печатью?

Меня как ледяной водой окатило.

Болезненное, старательно отгоняемое всё это время осознание навалилось неподъёмной тяжестью, надавило на плечи и грудь, мешая дышать. Кажется, я действительно начала задыхаться, потому что ладони Нэрена тут же сжали крепче и отстранили настолько, чтобы у него появилась возможность встревоженно заглянуть в моё лицо.

– Ари? – подозрения явственно загорелись в его темнеющих глазах.

Судорожно выдохнув, я ни на секунду не подумала о том, чтобы промолчать или утаить от него страшную для меня правду. Но на то, чтобы взять себя в руки, восстановить дыхание и подобие адекватности, времени ушло куда больше.

Нэрен не торопил и не давил, наоборот, дал воды и придержал стакан, пока пила, а потом просто обнимал и гладил, заставляя понять, что я в безопасности, и переживать мне не о чем, по крайней мере, в эту самую минуту.

И когда я, придя в себя, попыталась мягко соскользнуть, он отпустил тут же, только смотрел так, что складывалось впечатление – меня поймают при малейшем намёке на слабость.

Странное чувство. Забавное такое, непривычное – знать, что твоя слабость не станет для кого-то фатальной, и если оступишься, то тебя обязательно поймают.

Подарив дракону немного растерянную и смущённую, малость встревоженную, но очень тёплую и благодарную улыбку, я подняла руки, но тут же скривилась и попросила у хозяина особняка:

– Сними блокировку моей магии.

– Уничтожил сразу после взрыва, – мгновенно доложил он, глядя настороженно, но не собираясь вмешиваться.

Надо же… несмотря на тревоги, растроганная улыбка коснулась моих губ.

И я вернулась к тому, что собиралась сделать.

Нарисовав в воздухе пространственно-потайную печать, открыла ход к удалённому от всех живых существ тайнику, достала лежащие поверх всего твёрдые листы записей, что вела в приюте, закрыла схрон и протянула написанное Нэрену.

Он взял без вопросов, вчитался… читал первое кольцо молниеносно, но выводы делал ещё быстрее.

– Ты уже сталкивалась с этой печатью, – его вопрос прозвучал утвердительно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.