Даниил Дементьев
Эквилибрист стоит ногами на земле

Эпиграф

Много ли видно тем, кто никогда не вылетал с собственной планеты? О чём может мечтать тот, чьи задачи ограничиваются работой на день, а если речь и зайдёт о каких-либо планах на будущее, то это планы на урожай…

Мой тон вполне мог показаться излишне снисходительным, однако так только кажется. На мой взгляд в простоте человека есть нечто неуловимое, и в каждом такое большое скопление неизведанного, что как раз-таки мечтать человеку очень даже к лицу. Мы делаем это часто, и с упоением, забывая о реальных положениях дел – отправляемся в полёт среди пугающих нас грёз. Мечты кажутся нам страшными. Они пугают нас своим величием, своей недосягаемостью, и именно из-за этого нас с самого детства настоятельно просят не витать в облаках: «Мы торопимся. Смотри под ноги. Ты идёшь прямо по луже!»

А куда же мне идти, как не прямо? Как же я могу свернуть со своего прямого пути, если все обстоятельства мира мне ещё не понятны, и кажутся абсолютной ерундой.

Мечта лишь в детстве называется не мечтой, а желанием, но почему? Наверное, потому что, читая книги, наблюдая за персонажами мультфильмов или киногероями, ребёнок предполагает, как поступит, когда будет, таким же. Но есть и будет особое удовольствие – следить за героями своего возраста. Речь не только о малых детях, но и о тех детях, что давным-давно повзрослели.

Проделав несколько зацикленных круговых движений, стрелки наручных часов вашего отца, купленных в день вашего рождения, надоедают даже вам. Происходит это, потому что на вашем запястье они находятся, возможно, столь же долго, как и были когда-то на его. Задумавшись об этом, приходит осознание скоротечности такого неведомого нам измерения, как время.

Однако, вне зависимости от количества погасших звёзд человеческих мечтаний, количества весенних обострений и осенних меланхолий, я не думаю, что все шансы человека стать героем чего-то большего безвозвратно утрачены…

«Эквилибрист стоит ногами на земле» – повесть читателя…

1

Классификация воображаемых дальностей

Как же долго я этого ждал! Именно такое «долго» понимает человек, задумавшись о течении эволюционных процессов, так долго, что кажется бесконечным или даже невозможным. Нам свойственно называть так именно то, что превосходит наше представление о жизни.

Так уж получилось, что человек, думая о годах жизни, ставит некий предел на столетней отметке, наверное, это пошло от фразы «на моём веку», или просто потому, что это действительно некий максимум, а всё что больше это уже слишком долго. Бесконечным «чуть больше ста лет» не назовут, однако прожить до ста пятидесяти лет уже практически невозможно, но в данном примере это действительно на сегодняшний день невозможно, а вот ждать две недели подписания каких-либо бумаг – бесконечное время ожидания. И время воспринимается так, только потому, что каждый понимает, что в действительности подпись ставится меньше десяти секунд, даже сама изощрённая. Но в ожидании есть и приятная сторона, а именно, его окончание.

В моей истории пришлось ждать не просто чью-то подпись, а выполнение большого и долгого процесса с передачей информации, её прохождениям по нужным кругам общения и подобным круговоротам новых изобретений в мире науки. Естественно, и с моей стороны это не было простым ожиданием в зале с идентичным названием. Мной было потрачено огромное количество времени, проведённого за работой для достижения необходимых результатов, и собственно, так уж вышло, что и успеха. И кстати, стала эта работа такой, только, с сегодняшнего дня, ранее все исследования и разработки велись исключительно для достижения научного прогресса.

– Всё ради науки! – заявлял я, в очередной раз, договариваясь с руководством на новое оборудование.

Последнее, в свою очередь проводила несколько проверочных комиссий, выдавало целую кипу бумаг для моих росчерков, недоверчиво проверяла все заказы и уныло в лице главы штаба Сергиенко Николая Владимировича ставила свою резолюцию в конце той кипы с разрешением на закупку оборудования.

– Ну, раз так, ждём прорыва! – говорил он о моих первых заказах.

Проходили месяца, исследования требовали новых вложений, людей, оборудование. Ценность идеи была понятна, и прорыва хотел уже не только я, однако стоило не забывать, что на казну кому-то ещё жить, и вместо подбадривающих фраз я всё чаще слышал абсолютно противоположные…

– Вы нещадно грабите наш бюджет!

– Постарайтесь справиться с уже имеющимся инвентарём…

– Ну так и быть, это в последний раз!

Но и он не оказывался последним. В своё оправдание – я, честно, без какой-либо задней мысли работал ради интереса развития науки, а про денежный успех, славу и тому подобное речи никогда и не велось. Однако речь обо всё этом не шла только до тех пор, пока разработку не захотели купить!

И вот сегодня, тот самый – день икс, мне дождавшемуся, хотя ничего и не ждавшему, молодому, здоровому и откровенно говоря, счастливому предстоит ехать в Санкт-Петербург на улицу Коли Томчака 9 на сделку. Эта была сделка с очень крупной компанией, сделка с самой судьбой и настоящим шансом.

Рассказывать какая замечательная погода середины октября в городе, где я сейчас нахожусь, пожалуй, не стану, скажу лишь то, что спокойствия и оптимизма она не прибавляла. Со вчерашнего вечера я – на нервах. Проверил тысячу раз всю документацию, ещё столько же раз проверил наполняемость моего мочевого пузыря, а каждый раз заходя в ванную после, перед зеркалом поправлял выбивающийся локон, и я понятия не имею зачем, ведь, как я буду выглядеть в поездке, никого из моих заказчиков не волновало точно.

На сегодняшний день я не богат и подобных дальних путешествий, даже по родной стране, ранее мне проделывать не приходилось. По глупости или по счастливой случайности, вместо авиабилета, я взял билет в необычайный трёхдневный ознакомительный рейс вдоль всех граней нашей рублёвой монетки. Три с чем-то дня в поезде! Как мне объяснили позже:

– Можно сравнить с пятью годами твоей жизни. Ехать, мягко выражаясь – очень устанешь.

Я же решил найти в данной ситуации некоторые плюсы, и отвлечься от мыслей на счёт работы на время своего путешествия.

Перед смертью, конечно, не надышишься, однако я зачем-то решил надышаться воздухом купейного вагона перед самой жизнью. Как бы то ни было, в такой обстановке мне оказаться ранее не приходилось, а в жизни надо будет уметь брать своё. Получалось, что необходимо в кратчайшие сроки всё это «своё» обнаружить в невероятно огромном пространстве моей планеты. Мои убеждения и представления о мире теперь важны куда больше, чем мне могло казаться ранее.

Погода ждала дождя, поезд ждал свой такт, я же пытался ничего не ждать, одиноко располагаясь в купе. На счёт дождя, это я подметил ещё из прогноза погоды, так как на улице стояла такая ужасная темень, что вместо окна над небольшим столиком у меня было второе зеркало, то и погодные преобразования за ним я разглядеть не имел никакой возможности. Но, по всей видимости, такую возможность имел мальчишка, закричавший на весь коридор вагона о приближении некого бегущего человека, хотя сообщал он это естественно исключительно своей матери, прогуливающейся с ним, перед тем, как уложить ребёнка спать.

Мальчишка не лукавил. Через пару минут в моё купе вошёл этот самый опаздывающий пассажир. Судя по его верхней одежде, дождя погода дождалась аккурат в тот момент, когда он выходил из дома, ибо так промокнуть, находясь, пусть и под проливным дождём, исключительно на перроне, было просто невозможно, хотя справедливости ради, дистанция до этого вагона была сравнима с марафонской. Из портфеля моего соседа торчали бумаги, конверты, папки, одним словом – что попало, человек явно собирался в спешке куда большей, чем я, или же был просто невероятно неряшлив. Однако одет он был аккуратно, не слишком изысканно для человека, путешествующего поездом, но и не беднягой, которого одевала мама в то, что осталось от родственников. Спустя мгновение после всех этих моих мыслей, поезд дождался своего такта, и мы тронулись.

Выезжая с вокзальной развязки, я заметил, что сквозь тучи начала блестеть луна, до этого скрытая за городскими зданиями. Недолго думая, я включил музыку в своих наушниках, услышав песню группы «М83» под названием «Поезд до Плутона» я в очередной раз вспомнил интересную мысль из какого-то фильма о том, что идеализированными моменты вашей жизни становятся только в том случае, если к ним найдётся подходящее музыкальное сопровождение. Песня была хороша, я мчался к началу большого этапа моей жизни, а мой попутчик уткнулся в свои бумаги и не подавал виду, что как-то ощущает моё присутствие.

Нет, чаще всего мне дела нет до чужой жизни, однако, как и у всех, у меня бывают моменты любопытства. Вглядываясь в мимо проходящего человека, я задумываюсь, куда бы я мчался, будь я им. Очень грустно после такой мысли видеть, как человек исчезает в толпе или за углом, даже не подозревая, о том, сколько тысяч путей я ему сейчас построил. Мужчина, сидевший напротив, никуда не собирался уходить ни в толпу, ни за угол, в тесноте купе ему предлагалось разве что отвернуться к стеночке, и тогда я задумался:

– Вот если бы я был этим попутчиком, я бы сейчас повернулся к себе и рассказал, что уже много лет я нахожусь…

2

…В поисках знаков любви

Ох, это так странно, что я не хотел туда ехать, меня ведь серьезно что-то внутри тормозило и словно бы намекало о том, что мне нечего там будет делать. Но родители были непреклонны и, по сути, заставили полететь вместе с ними в отпуск. А ты очень не хочешь лететь в отпуск с родителями, когда тебе 19, а отпуск продлится весь последний месяц лета. Но дело семейное, слушаться было надо, так уж воспитали, поэтому попрощавшись со всеми друзьями и оставив все свои дела на лето, я улетел. Да, дела горели важные – кутёжные, разгульные и слегка подшофе. Но в силу обстоятельств непреодолимой силы, занялись ими мои друзьями без моего участия.

Сборы, ссоры – всё, как у всех, хорошо, что на самолёт успели. Первый полёт человека наверняка был куда страшнее и опаснее, но человек справился, и это единственное, что хоть немного подбадривает меня, и обороняется во мне в битве с аэрофобией. Человек в целом существо умеющее подстраиваться под обстоятельства, вот и моя задача была подстроиться к этому путешествию, не только на время перелёта, но и в целом на дальнейшее развитие событий тоже. Под крылом самолёта сверкали фонари города, потом переливались облака в солнечных лучах, а через несколько часов пейзаж изменился до неузнаваемости. Картина в иллюминаторе смешивалась красками гор, моря и счастьем отдыха, которое излучали люди уже прибывающие на поверхности земли, хотя и все сидящие рядом со мной в самолёте не скрывали радостные улыбки.

Отдых с родителями оказался на моё удивление достаточно увлекательным, да и в целом его можно было противопоставить времяприровождению с друзьями. Каждый день мы уезжали смотреть страну, благо она не была необъятна, как Россия.

На арендованном джипе не работал кондиционер, и единственным спасением от жары было ловить попутный ветер из открытого окна, встречая взглядом неизведанные пути и удивительной красоты флору местного происхождения.

***

В те года я был начинающим музыкантом, писал песни, играл на гитаре, и даже при условии того, что все увлечённые остались дома, мои личные репетиции никто не отменял. Играть и подбирать аккорды в присутствии родных, было практически табу, они очень быстро от этого уставали и прогоняли меня продолжать «бренчание» на опустевший от людей и солнца вечерний берег моря. Тихие прибрежные раскаты, громкие волны, бьющиеся аплодисментами об берег, слегка дрожащие звёзды в космической прохладе, и гитарные переливы эхом над водной гладью были моими слушателями. Хочу заметить, они были прекрасны в этом не простом ремесле – самые внимательные и покорные слушатели в моей жизни. Я, конечно, предполагал и даже периодически слышал шёпот бьющейся гальки под чьими-то шагами, но никто из живых существ не подавал виду, что приходит слушать вечерами мои прибрежные открытые репетиции. В целом меня это устраивало, однако я не уверен, устроило бы меня, если бы я так и не узнал, кто же это был…

Проезжая очередную сотню километров по прибрежной части какого-то близлежащего города мама сказала:

– Сынок, сегодня больших планов на вечер не будет. Вчера я пробыла на солнце слишком долго и хочу немного отдохнуть, потому прошу тебя, когда мы приедем не играть на гитаре, но если тебя не остановить, будь добр сразу выходи к пирсу.

Я без каких-либо попыток уговорить послушать мою игру, которая, на мой взгляд, улучшилась, и вполне была готова не только раздражать изысканного слушателя, но и радовать его, покорился воле матери. Однако в тот вечер всё пошло на столько не, по-моему, на сколько это вообще было возможно. Отдых моей любимой мамы пусть изначально и предполагал ранний отход ко сну, ближе к вечеру же это желание переросло в нечто иное, а именно в совместный просмотр новшеств киноиндустрии. Вечерний концерт был отложен на более позднее время. Когда я пришел на берег, он был пуст как никогда, я же напротив, предполагал наконец-то увидеть тех, кто приходит меня слушать вслед за всплеском волн и дребезжанием звёзд. В целом разочарование было не большим, ибо, по сути, я ничего не был лишён. Поэтому я, как обычно сел на невысокую платформу для веранды, ведущую к частному пирсу, и достав гитару начал вспоминать перебор новой песни. К слову на берегу строился дом, нулевой этаж которого выходил прямо к воде, и вот на веранде этого дома я обычно и играл, выкуривая по одной за вечер сигареты «Winston blue».

Вечер не был особенным из-за семейного просмотра фильмов и не потому что я дописал ту песню, с которой начал в прошлый раз репетицию, вечер был особенным благодаря тому, что мои предположения оказались верны.

Тайный слушатель, а именно слушательница в этот раз вместо того, чтобы тихонько подкрасться к веранде и сесть чуть позади, почти выбежала на пляж, и остаться в такой ситуации незаметной не представлялось никакого шанса. Конечно, для начала я сделал необходимый, на мой взгляд, вид отрешенности и томной погружённости в свои переборы, однако надолго меня не хватило,

– Ты русская?

– Шта? – Довольно милым красивым голосом отозвались из темноты.

– Ох, это же просто отлично! – Приподнимаясь, сказал из темноты уже я.

Я объясню, свою реакцию – эта история происходила в те года, когда мои ровесники в шутку заменяли вопрос «Что» на «Шта». Поэтому на мой восторг, в ответ я услышал:

– Нет, нет, я совсем не говорю по-русски!

И сказано это было очень непонятно, на каком-то славянском диалекте, и суть я понял, но не более чем понял бы эту фразу на любом другом языке.

Оказалось, Иоанна – моя тайная слушательница – сербка, но отлично и свободно говорящая на английском языке, что и спасло наше дальнейшее общение.

– Я уже несколько недель, как приехала сюда на дачу. А каждый вечер, прогуливаясь перед сном, прихожу послушать твою игру – Рассказывала она.

И говорила очень легко, без капли стеснения, как со старым другом. А я ничего не говорил, просто пытался понять, почему она такая прекрасная, юная, интересная приходила на мои бренчания и подвывания гитаре, на протяжении стольких дней и не показывалась…

Но заговорил и я. Рассказав откуда я, как сюда попал, и ту историю, что побудила меня писать песни, мы вспомнили про гитару, одиноко ждавшая продолжения мелодий. Оказалось, Ив (так её всегда называли друзья) тоже умеет играть. Я охотно поделился с ней инструментом, после чего мы ещё очень долго играли мелодии друг для друга.

Но как это обычно принято, при достижении предельного часа ночи её отец вышел к берегу и начал зазывать домой. Мы даже не смогли нормально попрощаться, так быстро она исчезла из той ночи.

Следующий день я провел в ожидании вечера, мама восприняла это, как желание скорейшего наступления моего дня рождения, до которого оставалось пару дней. Напоминание о скором празднике мне, конечно, тоже поднимало общий баланс счастья, однако были события и важнее. И всё-таки стоит отметить, что отпуск заиграл новыми, куда более сочными красками, чем были в начале. Объяснение всему этому хранится в определённых знаках любви, они кричат вместо разговора, шепчут вместо крика, оставляя отпечатки, горящие в сердце каждым касанием и каждым новым заинтересованным взглядом твоего собеседника…

В этот раз волны были сказочно спокойны, звёзды падали и собирались в хорошо видимые созвездия на воде, как бы добавляя волшебства…

Я играл самые грустные песни, что только знал, самые яркие чувства горели во мне, а искры просто растворялись в воздухе, не находя никого рядом. Так миновало несколько часов. Я понимал, что она не придёт, а судьба не сводит подобные мосты второй раз. Сидеть на этой проклятой веранде никакого желания не было, как и выполнять условия правила одной сигареты. Я ушёл, но не домой, ушёл гулять вдоль берега, а чуть дальше на пути показался огромный кустарник, лишивший меня и этой возможности. Мне пришлось подняться на дорогу, что шла вдоль воды, пройдя несколько метров, я заметил небольшую протоптанную тропинку в кустарник, и ничего мне собственно не оставалось делать, кроме, как попробовать пойти по ней.

Совсем небольшой, около полутора метров в ширину мостик, уходил от берега метров на десять, на его конце была пришвартована небольшая лодочка, а на маленьком кусочке земли, где мостик начинался, расположилась уютная небольшая скамеечка, а по краям густой высокий кустарник. Именно там я выкурил свою четвёртую, выбившуюся из графика, сигарету, и выловил чувство умиротворения. Ценность вдохновения, ценность уловить его, вот для чего я так ждал того вечера, истинная любовь к искусству вела меня в ту ночь, именно это и было по-настоящему дорогим чувством и абсолютным знаком любви. Именно в таких чувствах я вернулся домой.

***

Обычно мне снятся довольно красочные и яркие сны, а утром я лежу и пытаюсь понять, что же это вообще такое моё подсознание сегодня ночью вытворяло. Следующее утро началось совершенно другими действиями. По классическому расписанию утренних подъёмов в моей семье, первый на мягкое солнце и купание я благополучно просыпал. Собственно, так я поступил и в этот раз, но сладкий утренний и чем-то особенный сон был прерван звонком моей мамы…

– Слушай тут эта девочка, про которую ты мне рассказывал сегодня утром – Сказала она. У счастливых людей ночь наступает, когда, рабочие проснуться – Подумал я мельком.

– Она тут со сво… – Продолжала говорить она, когда я уже натягивал плавки. Телефон, запутанный между подушкой и одеялом так бы и шуршал маминым голосом, если бы она не увидела меня на пляже бегущим в воду.

Ив я заметил ещё издалека, благо наш дом стоял на второй береговой линии, или на третьей, если считать тот дом на самом берегу, с причалом для моей музыки. Она медленно и, если так можно выразиться, аккуратно плавала недалеко от пляжа. Я постарался подплыть без брызг, потому что знаю, как девочки не любят, купаясь медленно и без брызг, мочить волосы, а если их окатывать брызгами волосы, конечно, не станут мокрыми, но всё равно, что-то плохое с ними случится, хотя я никогда не знал, что именно. Вроде бы без брызг получилось, и ещё до того, как поздороваться я услышал:

– Привет! Извини, что я вчера не смогла выйти вечером, я обязательно тебе расскажу, что у меня такого было, если ты не обиделся и выйдешь сегодня.

Я не так хорошо знаю английский, и будучи в воде не имел возможность проверить в переводчике, что именно она сказала, поэтому я попытался сказать, что-то подобное:

– Знаешь, ничего страшного! Всё в порядке, давай может, сегодня вечером встретимся?

Естественно с неловкой улыбкой на лице, она согласилась, и мы поплыли в разные стороны, я в сторону морских глубин, она же ближе к камушкам пляжа, стук которых я услышу сегодня вечером перед нашей встречей…

По пути домой из нашего очередного дневного познавательного путешествия, я сообщил, что иду вечером на свидание, и, если мы прибавим газа, чтобы я успел приготовиться, было бы замечательно. Посмеявшись над тем, что со свиданиями у меня тут не очень вяжется, газу всё же подбавили. Иначе и быть не могло, но впервые за всё время пребывания в отпуске, мы попали в пробку.

По какой-то причине, не известной ни мне, ни кому-либо другому, приехав домой, душу я предпочёл море. Я решил добежать в одних плавках искупаться, вернуться и уже после приготовить себя к свиданию. Тот факт, что я и так опаздываю, моими мозговыми извилинами был опущен. Выбегая в плавках, с полотенцем на плече и шлёпками на ногах к пляжу, я увидел Иоанну, и она была прекрасна. Подойдя ближе, я понял, что она одета в милейшие босоножки, на ней приталенные джинсы, и прелестная белая блузка, а на лице стрелки у глаз и ямочки от улыбки. А напротив, стою я. Извиняясь и объясняя свою ситуацию, я подошел на край пирса и прыгнул в воду, чтобы скрыть свой стыд.

Ночью в воде светится планктон, я никогда раньше этого не знал, наверное, потому, что с берега его и не видно, а я только, что и делал, сидел на берегу, играя на гитаре. Столько всего скрыто от посторонних глаз, и зачастую это, что-то прекрасное, сокровенное или даже волшебное…

Вернувшись, домой я переоделся в самое приличное, что у меня было в отпуске, схватил гитару, и выбежал к Иоанне. Она ждала, и даже немного ещё смеялась от произошедшего за последние пятнадцать минут. Чувство стыда сменилось на неловкость, а после мы и вовсе отсмеявшись за всё, что произошло, забыли об этом. Нам было интересно узнать друг друга, о мирах, в которых мы живем, как там, чем мы похожи и в чём различаемся, как снежинки, а ещё мне было очень интересно, куда же она пропадала вчера. С этого мы и начали, утирая слёзы смеха:

– Ну ты хотя бы так пришёл, я вчера просто не нашла бы что надеть… Просто уже завтра мы уезжаем, и моя одежда была погружена в чемоданы, и лежала в машине, а то в чём я сейчас мама решила постирать, пока я была в душе. Я бы сходила до машины и взяла чемодан с другой одеждой, но отец отправился к другу на последний вечер перед отъездом. И когда я поняла, что мне действительно не в чем к тебе выйти, я даже немного поплакала, решив, что обижу тебя… – Поведала она мне, и блеск отсмеявшихся глаз словно бы поменялся, на совершенно иной. Я понимаю, что слезы те же самые, а вот взгляд куда более тонкая система и малейшего изменения достаточно, чтобы прочитать в них совсем иное настроение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.