# Похвали меня

Сара Кейт

ИДЕАЛЬНО ДЛЯ ПОКЛОННИКОВ РОМАНОВ Э Л ДЖЕЙМС И АНЫ ХУАН.

После отношений с бывшим я мечтала услышать от мужчины что-то хорошее.

И я услышала. От моего нового босса, который ставит меня на колени. В буквальном смысле.

Я не просто секретарша. Теперь я собственность Эмерсона Гранта.

Он – основатель секс-клуба.

Он – мой босс.

Он – отец моего бывшего.

Я влюбляюсь не в того мужчину.

На что я готова, чтобы стать его хорошей девочкой?

«Страсть, похоть и наслаждение – гремучий коктейль, который лег в основу создания Клуба Распутных Игроков, где никто не стыдится своих желаний. Вы станете свидетелем того, как Шарлотта будет его частью и с помощью владельца клуба Эмерсона сможет размыть собственные границы дозволенного, позабыв об осуждении. Осторожно: вам потребуется огнетушитель». – Ава Хоуп, автор цикла «Орлы» @avahopebooks

«В тот момент, когда я поняла, кем именно был Эмерсон Грант, у меня закружилась голова от предвкушения. Запретно. Тревожно. Неправильно». – Джулия Вулф

«Вызывайте скорую. Вызывайте пожарных. Потому что Сара Кейт обеспечила неповторимый накал страстей между Эмерсоном и Чарли». – PP's Bookshelf

Sara Cate

PRAISE

Copyright © 2022, 2023 by Sara Cate

Во внутреннем оформлении использована иллюстрация: © Standard Studio / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

В оформлении обложки и закладок использованы иллюстрации:© Rusyn, Reamolko: Praniti Jindana / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Бушуева Т., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

## Пролог. Семь лет назад

Эмерсон

– В общем, я зажал в руке прядь ее волос, затем посмотрел ей прямо в глаза и сказал: «Будь умницей, соси мой член, как хорошая маленькая девочка». И вдруг она размахнулась и врезала мне кулаком по лицу.

– Вот же дерьмо! – восклицает Гаррет с кислой миной.

– Ну и свинство! – возмущенно рычит Хантер.

Мэгги, единственная женщина за нашим столом, сидит напротив. На ее лице застыл ужас. Я морщусь и тычу пальцем в свежий фиолетовый синяк, расплывающийся у меня вокруг глаза.

– Вряд ли ей это понравилось, – говорит Мэгги с легким смешком, прежде чем сделать глоток белого вина.

– Ты так думаешь? – взрываюсь я, хватаю свое пиво и, чтобы унять пульсирующую боль вокруг глаза, прижимаю холодный стакан к лицу.

Глаз болит не так сильно, как моя задетая гордость. Заполучить первый настоящий фингал от симпатичной маленькой брюнетки, с которой я флиртовал в течение нескольких недель и в которую страстно желал засунуть член, – такое унижение хуже всех полученных мною травм.

– Я это к тому… я думал, мы с ней прекрасно понимаем друг друга. Она казалась готовой на все и определенно получала удовольствие от процесса, но, похоже, я ошибался. Очевидно, она не любительница небольших сексуальных девиаций.

Наш столик на мгновение умолкает. Для меня и троих моих коллег эти счастливые часы в баре по четвергам давно стали маленькой традицией. Мы все четверо ненавидим нашу компанию. Когда мы устраивались на эту работу, то сделали это ради прикола и из-за любви к развлечениям. Теперь мы встречаемся за выпивкой раз в неделю, чтобы поболтать о том, что по-другому управляли бы компанией и каких успехов добились бы самостоятельно. Но это все треп. Никто из нас не готов оставить свое насиженное место, чтобы начать все с нуля.

А еще мы довольно часто говорим о сексе, каждый делится своими самыми грязными постельными секретами. Мы словно кучка стариков, что без конца рассказывают эпические военные истории. К нам присоединяется даже наша скромница Мэгги. За исключением Хантера и его давней подруги Изабель, мы все свободны и намерены продолжать и дальше в том же духе. Один из плюсов индустрии развлечений – мы работаем по ночам, на вечеринках и корпоративах, а значит, довольно регулярно трахаемся, что дает нам множество тем для разговоров.

– Да, чувак, – отвечает Гаррет с задумчивым видом. – Это бред, что нет способа сопоставлять людей по тем извращениям, которым они любят предаваться в спальне.

Мы все смеемся. В этом весь Гаррет. Он постоянно сыплет шуточками и после каждого предложения, слетающего с его губ, ожидает смеха. Собственно, каждый раз именно это и происходит.

– Нет, я серьезно. Как было бы здорово познакомиться с кем-то, кто тащится от тех же извращенных штучек, что и вы! Вам не нужно было бы ничего скрывать или краснеть от того, что вас возбуждает.

– Ну ты загнул, Гаррет, – произносит Хантер.

А я, ставя пустой стакан на стол, не могу выбросить эту мысль из головы. Почему приложения для знакомств не подбирают пары согласно их любимым извращениям? Или… вот бы можно было нанять кого-нибудь для исполнения этих фантазий. Это ведь еще лучше.

И найти укромное место, чтобы предаваться им.

В этот момент меня осеняет мысль: группа людей с опытом работы в индустрии развлечений наверняка обладает нужными навыками для того, чтобы осуществлять нечто подобное. Главное – набраться смелости совершить этот прыжок. Можно было бы начать со службы знакомств с целью чего-то большего, нежели обычные телефонные звонки и свидания. Поиск партнера для чего-то серьезного. Место, где людям не нужно стыдиться того, что им нравится.

Но это только начало. Дальше – больше: приложение, а потом и настоящий кинки-клуб.

– Нет, – возражает Гаррет. – Скажи, у кого здесь нет извращенных постельных желаний, которые вы всегда хотели исполнить, но слишком боялись попросить? Очевидно, что только Эмерсон не боится спрашивать.

Они снова смеются, и Хантер толкает меня локтем в бок, но я не отвечаю, потому что все еще обдумываю эту идею.

– Честное слово, я серьезно, – говорит Гаррет. – Из всех своих приколов о чем бы ты хотел попросить? У тебя, – обращается он к Мэгги, – наверняка есть мыслишка на этот счет. Давай, давай, выкладывай.

– Сначала ты, – говорит она с самодовольной улыбочкой. Как единственная женщина, и при этом довольно сдержанная, Мэгги овладела искусством закручивать разговоры вокруг нас, при первой же возможности отводя внимание от себя.

– Хорошо, – соглашается он.

Я слушаю вполуха, пока друзья делятся своими самыми потаенными, самыми темными сексуальными фантазиями, потому что, как и предсказывал Гаррет, они есть у каждого. И, кстати, не такие уж они и странные.

Это заставляет меня задуматься… Если у всех за нашим столиком есть свои любимые извращения, о которых они стыдятся говорить вслух… значит, они есть и у всех в этом баре? У всех в этом городе? Стране? Мире?

– Эмерсон, – говорит Хантер, толкая меня в плечо. – Теперь твоя очередь.

– О, это просто, – не дает мне ответить Гаррет. – Разве ты не слышал его историю? Эмерсону нравится унижать женщин и получать за это по морде.

Вся компания взрывается хохотом. Я присоединяюсь к ним, но ничего не отвечаю. Я улыбаюсь, делаю глоток и не спорю. Пусть они думают, что унижения – мой стиль, хоть это совсем не так.

На следующее утро нам звонят и сообщают, что компания, в которой мы работаем, разорилась. Она подает заявление о банкротстве, и мы все остаемся без работы. Правда, эта новость не слишком расстроила нас, ведь на тот момент мы уже придумали бизнес-план. Я стану руководителем компании. Гаррет будет работать с клиентами, Хантер – с разработчиками, а Мэгги будет управлять всеми нами.

Именно этот момент можно назвать началом Клуба Распутных Игроков.

## Правило 1: Никогда не мирись с бойфрендом-придурком – бросай к черту этого лузера

Чарли

– Что, черт возьми, с тобой не так, Чарли? – рявкает Бо, когда видит, как я подъезжаю к дому.

Стискиваю зубы и вылезаю из машины. Оглядываюсь на младшую сестру, наблюдающую за нами с пассажирского сиденья, и проглатываю унижение, понимая, что она слышит, как этот болван, мой бывший парень, ругает меня на лужайке перед своим новым домом. Я даже не пытаюсь спросить, что сделала не так, это бессмысленно. У него во всем всегда виновата я.

– Да пошел ты, Бо, – цежу я. – Просто отдай мне мою половину депозита, и я уеду.

Он останавливается между своим пикапом и входной дверью дома с картонной коробкой в руках.

– Я только «за», но тебя не было на последней встрече с домовладельцем, поэтому он отправил деньги моему отцу. Тебе придется забрать их у него.

– У твоего отца? Почему?!

Бо вносит в дом коробку с надписью «Разное дерьмо», и сквозь открытую настежь дверь я вижу, как он бросает ее на пол рядом с телевизором, после чего возвращается к грузовику. Он снимает новое жилье вместе со своим лучшим другом и, похоже, до сих пор точит на меня зуб за наше расставание.

Мы с Бо встречались пятнадцать месяцев, шесть из которых провели в ужасной съемной квартире, где быстро поняли, что на самом деле ненавидим друг друга. Да, мы могли бы встречаться и время от времени спать вместе, но быть в серьезных отношениях, жить под одной крышей – нет, увольте, это исключено.

Ему потребовалось всего три месяца совместной жизни, чтобы изменить мне – или, вернее, чтобы я его застукала за изменой.

– Да, Чарли. У моего отца. Он был указан в договоре аренды как наш поручитель, и когда тебя не было рядом, чтобы забрать залог, деньги отправили ему.

– Твою мать! – бормочу я. – Что ж, прости, что меня там не было, Бо, я была на работе.

Я намеренно подчеркиваю это. В отличие от Бо, который с трудом способен продержаться на одной работе больше месяца, я вкалываю на двух.

– То, что ты жаришь корн-доги [1] на роллердроме [2], вряд ли делает тебя самой ответственной в наших отношениях.

– По крайней мере, я была в состоянии оплачивать счета.

– Давай больше не будем об этом! – рявкает он, захлопывая заднюю дверь пикапа.

У Бо, в общем-то, нет проблем с гневом. Он просто мудак.

– Ты начал первым.

Я оглядываюсь на Софи, наблюдающую за мной из машины. Ее губы плотно сжаты, брови недовольно нахмурены. Весь ее вид говорит о том, что она ненавидит абсолютно все в отношениях между мной и моим бывшим.

Надо отдать ей должное. С самого начала моя четырнадцатилетняя сестра была самым большим критиком Бо. Конечно, тогда я вела себя, как мечтательная дура, ослепленная любовью. А она, в свои четырнадцать все еще невосприимчивая к обаянию парней ростом под шесть футов с песочно-каштановыми кудрями, пронзительными голубыми глазами, прекрасным телосложением и накачанным прессом, пыталась открыть мне глаза на истинную натуру Бо.

– Так что же мне делать? – спрашиваю я, видя, как Бо продолжает распаковывать вещи, не обращая на меня внимания.

– Если хочешь вернуть свою половину депозита, думаю, тебе придется забрать ее у моего папаши.

– А ты не мог бы взять ее у него для меня?

По какой-то глупой причине я чувствую себя занозой в заднице. Бо всегда был таким. Его отличительный дар – умение заставить меня ощутить себя полным ничтожеством, отчаянно нуждающимся в любом внимании с его стороны. В результате я тратила время на то, чтобы доставить ему удовольствие, и не заботилась о собственном счастье. Это стало совершенно ясно после того, как мы расстались. Иногда, как говорится, мы не видим леса за деревьями.

– Ты же знаешь, что я больше не разговариваю с этим придурком.

– Значит, ты не собираешься помочь вернуть мою половину депозита?

– Оно того не стоит, – резко отвечает он и снова уходит в дом. Не желая сдаваться, следую за ним.

– Я не могу потерять эти деньги, Бо.

С раздраженным вздохом он поворачивается ко мне и закатывает глаза.

– Ладно, уговорила. – Он вытаскивает из заднего кармана телефон и, нахмурив брови, что-то быстро печатает. Миг спустя у меня в сумочке пищит мой собственный мобильник. – Это его адрес. Поговори с ним.

Сказав это, он просто разворачивается ко мне спиной, а я остаюсь стоять с отвисшей челюстью.

– Серьезно? И это все?

– Если тебе действительно нужны деньги, тебе следовало вчера встретиться с домовладельцем.

– Ты мудак, – бормочу я и ухожу, оставляя бывшего распаковывать барахло на новом месте.

Шагая по подъездной дорожке к машине, где меня ждет сестра, я изо всех сил изображаю пофигизм, которого на самом деле не чувствую. Стоит мне забраться на водительское сиденье и закрыть дверь, как я ощущаю на себе внимательный, сочувствующий взгляд. Упираюсь лбом в руль и борюсь с желанием расплакаться.

– Бо – мудак, – тихо говорит сестра, и я смеюсь.

Позволить Софи крепкое словцо в моем присутствии – это своего рода привилегия старшей сестры. У матери случается припадок, когда она слышит, как кто-то из нас сквернословит, поэтому я не запрещаю Соф выражаться, когда мы одни. Тем более в этом случае я не могу с ней поспорить.

– Знаю.

– По крайней мере, ты с ним рассталась.

– Ага. Жаль, что у меня до сих пор нет денег.

Вынув из сумочки телефон, я открываю сообщение от Бо.

– Почему?

– Потому что я идиотка и сама все испортила. Так что теперь я должна забрать деньги у его отца и готова поспорить, что они не слишком-то отличаются друг от друга. Яблочко от яблони недалеко падает.

– Тогда давай съездим к нему, – отвечает Софи. Ее настолько снедает любопытство, что она готова поехать и забрать деньги у совершенно незнакомого человека.

– Я понятия не имею, где живет этот чувак. И я не возьму тебя в гетто. – Нажимаю на адрес в эсэмэске. Тотчас открывается карта, красная стрелка на которой указывает на здание рядом с берегом океана, и я не могу сдержать возгласа. – Быть того не может!

– Что? – спрашивает сестра, наклоняясь ко мне.

– Здесь сказано, что его дом находится в районе Оушенвью.

– Тогда поехали.

Я снова смеюсь и ерошу ее голубые волосы. Они еще не успели отрасти после короткой стрижки, которую она сделала себе прошлым летом, так что свисают чуть ниже ушей.

– Ценю твою смелость, Смурфик, но у тебя урок игры на фортепиано, и миссис Уилкокс открутит мне голову, если ты в очередной раз опоздаешь.

Софи закатывает глаза и нарочито дуется. Мы выезжаем с подъездной дорожки и катим через весь город к школе, где Софи берет уроки. Всю дорогу я прокручиваю каждый момент ссоры с Бо, его резкий тон, который как будто врезался мне в память. При мысли о том, что мне придется иметь дело с его отцом, внутри нарастает страх.

Когда мы были вместе, Бо редко говорил о своих родных, а всякий раз, когда я спрашивала о них, он просто менял тему, как будто ему было стыдно или неловко. В прошлом году мы с большим трудом уломали его отца подписать договор аренды вместе с нами. Вскоре после этого отношения между ними испортились, и Бо вообще перестал с ним общаться. Поначалу нас связало обоюдное презрение к нашим отцам. И если папаша Бо хоть чем-то похож на моего, то общение с ним наверняка будет отвратительным.

Правило 2:

Не дуться

Эмерсон

Почему она так смотрит на меня? Копия Бетти Пейдж[3] с прямой черной челкой и довольно красивыми формами стоит на коленях на полу рядом с моим столом и… дуется. Ее рубиново-красные губы поджаты, и пока я пью кофе, она просто смотрит на меня. То есть делает все то, чего не должна делать.

Это мольба о внимании. Логично, учитывая, что именно мое внимание в первую очередь привело ее сюда. Я в буквальном смысле плачу ей за то, чтобы она заслужила легкое поглаживание по голове или незначительное одобрение. Заслужила – вот ключевое слово. До сих пор эта девица не делала ничего, кроме как нарочно демонстрировала мне свой дрянной характер. И я в паре секунд от того, чтобы выставить ее за дверь. В буквальном смысле.

Если ты ждешь моего внимания, ты должна сначала заслужить его. Хорошо веди себя. Делай, как я говорю. В противном случае молчи. Я не мудак. Это сцена, в которой мы оба играем. Только вот она играет не по правилам. Эта девушка отлично знала, на что подписывалась, когда соглашалась на эту работу.

– Смотри в пол, – командую я, не глядя на нее.

С ее губ слетает недовольное фырканье, но она опускает взгляд. Я очень надеюсь, что она не собирается быть стервой, потому что я такое не люблю. А еще это было четко сказано в заявке.

Следующие три часа ее смены практически невыносимы, но я джентльмен, и поэтому позволил ей остаться. Она приносит мне обед, кладет свои роскошные сиськи мне на бедра, когда я во время скучной телефонной конференции задираю ноги на стол, и даже зарабатывает ласковое поглаживание по щеке, когда ей удается хранить полное молчание, пока я пишу электронное письмо.

Но ей начинает надоедать, и я это вижу. Замечаю, как она снова дуется, а после закатывает глаза. Ага, попалась, малышка! Я наклоняюсь, хватаю ее за подбородок и поворачиваю лицом к себе. Она кусает губы – нервничает.

– Ты только что закатила глаза? – цежу сквозь зубы.

– Нет, сэр, – бормочет она, и я улавливаю глубоко спрятанные под нежной дрожью в ее голосе нотки возбуждения. Да, она определенно та еще стерва.

Будь я любителем раздавать наказания, она бы уже заслужила его к этому моменту, но я понимаю: наказание – это именно то, чего ей хочется. Поэтому вместо того, чтобы уложить ее животом на мои колени или заставить за вопиющее неуважение сосать член, я говорю:

– Встань. Собери свои вещи. И всего хорошего.

– Но…

– До свидания, Рита.

Я отворачиваюсь от нее и сосредоточиваюсь на компьютере, демонстративно игнорируя девушку.

Презрительно фыркнув, она надевает туфли, хватает пальто и хлопает дверью. Как только она уходит, я набираю номер Гаррета.

– Дай угадаю. Она тебе не понравилась, – говорит он вместо приветствия.

– Она постоянно дулась. Неужели мужчинам действительно нравятся девушки, которые вечно дуются?

Гаррет смеется на другом конце линии.

– Нам не нравится то, что нравится большинству мужчин, помнишь? Конечно, это усложняет мою работу, но я пытаюсь найти тебе подходящую девушку, Эмерсон.

– Извинись перед Ритой за меня и никогда не отправляй ее снова в мой дом.

– Понял.

Воцаряется тишина, и я начинаю просматривать электронные письма, которые прислала Мэгги о новом обновлении приложения от разработчиков.

– Неправда, и ты это знаешь, – бормочу, пролистывая ее сообщения. Я слышу шуршание, это значит, что Гаррет едет в машине.

– Что неправда? – отвечает он.

– Когда ты сказал, что нам не нравится то, что нравится большинству мужчин. Думаю, наши вкусы во многом совпадают со вкусами большинства. Мы просто уникальны тем, что не боимся следовать им.

– Мы не боимся следовать им здоровым образом.

– Это точно.

– Завтра я пришлю к тебе новую девушку, – говорит он, чуть помолчав.

– Не утруждай себя.

Гаррет раздраженно вздыхает.

– Ты уверен? Похоже, у тебя запарка. У нас клуб, который открывается на следующей неделе. Инвесторы, которым нужно угодить, и государство, которое дышит нам в затылок.

Это правда… у меня запарка. Вдобавок ко всему, что только что упомянул Гаррет, мой сын уже четыре месяца не отвечает на телефонные звонки. Но перспектива встречи с очередной постоянно дующейся девицей-«рабыней» еще сильнее портит мне настроение.

– По-моему, ты сам не знаешь, чего хочешь, – рассеянно говорит он, и я смотрю на свой телефон на громкой связи.

– Я думал, что знаю. Эти девушки хотят похвалы, но не стремятся ее заслужить.

– Негативное внимание остается вниманием.

– Ты знаешь, я не люблю стерв.

– Знаю, Эмерсон. Но должен же ты дать кому-то шанс произвести на тебя впечатление, прежде чем выставить ее за дверь. Давай завтра я пришлю тебе другую. Есть много девушек, готовых сделать все, что ты только пожелаешь.

– Может быть, на следующей неделе. Держи приложение открытым.

– Понял.

Поговорив с Гарретом, я просматриваю стопку писем на столе. В основном это барахло, но мое внимание привлекает рукописный конверт. Вскрыв его, я нахожу чек. Он на две тысячи долларов от человека, имя которого я не узнаю. В пояснительной записке сказано: «Залог за квартиру номер 623».

До меня не сразу доходит, что это адрес Бо. По крайней мере, его бывший адрес. Я понятия не имел, что он сменил квартиру, не говоря уже о том, что мне вернули залог. Разве он не переехал к своей девушке?

Той самой, которую он мне даже не представил, потому что слишком стыдился меня. Снова мрачнею, стоит мне подумать об этом.

Возможно, это даже к лучшему. Если Бо нужны деньги, ему придется прийти ко мне. Я беру телефон и быстро набираю текстовое сообщение, стараясь при этом не выдать своих чувств.

«Твой арендодатель прислал мне залог. Я буду держать его для тебя. Приезжай, когда он тебе понадобится».

Естественно, ответа нет. Весь экран забит исходящими сообщениями без ответов. У меня есть подтверждение от его матери, что он, по крайней мере, жив и у него все нормально, так что я могу спокойно спать по ночам. Я просто хочу, чтобы он снова поговорил со мной.

Боюсь, главной темой этой недели стало сплошное разочарование.

## Правило 3: Всегда делайте то, что вам говорят. Особенно когда нужно встать на колени перед крутым папиком-миллионером

Чарли

– Этого не может быть.

Дом, на который я смотрю, представляет собой трехэтажный особняк в испанском стиле с ухоженными пальмами, арочными окнами и мощеной подъездной дорожкой.

Клянусь, если парень, с которым я совсем недавно встречалась, тайный толстосум, я здорово разозлюсь. Мы в буквальном смысле шарили под диванными подушками в поисках мелочи, чтобы купить на ужин тако. Не может быть, чтобы его папаша все это время обитал здесь.

Вылезая из машины, я чувствую себя инородно в этом пафосном прибрежном районе. Смахнув с черной бархатной юбки собачью шерсть, иду по мощеным ступеням к входной двери. Я буквально слышу отсюда шум океанского прибоя.

Чокнуться можно.

Не удивлюсь, если этот чувак прямо сейчас вытирает свою задницу моим чеком на тысячу долларов.

Я звоню в дверь, но проходит полминуты, а никакого ответа нет. В любой другой ситуации я бы облегченно вздохнула, избавившись от неловкой встречи с чужими людьми, однако сейчас я слишком стеснена в средствах. Мне нужны деньги.

Я пообещала Софи, что отвезу ее в апреле на аниме-фест, да и ее день рождения не за горами. Кроме того, я не могу вечно жить в сарае за домом матери.

Поэтому я стучу снова.

– Иду! – громко отвечает приятный голос, и я слышу, как цокают по каменному полу высокие каблуки. Дверь распахивается, и я вижу женщину с волнистыми каштановыми волосами и пухлыми розовыми губами.

– Привет… я к мистеру Гранту.

Она замирает, широко распахнув и так большие голубые глаза и приоткрыв рот, после чего смотрит на часы.

– О, хорошо… Я не знала, что вы придете сегодня, но все в порядке. Заходите, заходите.

Возможно, Бо предупредил своих родных, что я приеду за чеком. А о том, что я собиралась сделать это сегодня, я никому не сообщила.

– Вы миссис Грант?

Бо говорил, что его родители расстались, когда он был еще младенцем, но возможно, у его отца новая жена, о которой я не знала.

Смех срывается с ее губ, и она качает головой.

– Боже, нет. Я просто сегодня ему помогаю. Он должен вернуться с минуты на минуту. Вы можете подождать его в кабинете.

– Хорошо, спасибо, – бормочу я и следую за женщиной через просторную гостиную с высокими потолками и мраморным полом. Французские двери ведут в просторный кабинет с эркерами и видом на океан. Глядя на бескрайнее голубое пространство, я на мгновение теряю дар речи.

– Ух ты… – шепчу, замирая в дверях.

– Какой милый наряд, – говорит женщина, глядя на мой полностью черный ансамбль. На мне прозрачный топ с длинными рукавами и воротником а-ля Питер Пэн, черная бархатная юбка-карандаш, колготки и ботинки «Доктор Мартинс».

– Спасибо, – отвечаю с улыбкой.

– Довольно необычно, но я думаю, ему понравится.

– Что?

Неожиданно звонит телефон, и она отходит. Пока женщина разговаривает о каких-то деловых вещах со своим собеседником, я решаю побродить немного по кабинету. Комментарий о том, что мистеру Гранту понравится мой наряд, не дает покоя. Неужели в его доме принято обсуждать чужую одежду? Как будто его мнение об этом вообще имеет значение.

Каким бы жутковатым ни было замечание, по крайней мере, кабинет мистера Гранта прекрасен. В отличие от остальной части дома, от которой веет холодом и стерильностью, здесь уютно: пол покрыт роскошным алым ковром, на котором стоят большой письменный стол из красного дерева и два темно-серых кресла. Не удержавшись, касаюсь пальцами ткани.

– Он идет, – говорит женщина. – Думаю, вам следует встать на колени.

Решив, что ослышалась, я в замешательстве оглядываюсь назад, но она уже спешит прочь из кабинета и закрывает за собой двери.

Она серьезно только что сказала, что я должна встать на колени?

Это место вызывает во мне странные чувства. Я рада, что не взяла с собой Софи, и теперь начинаю понимать, почему Бо не хотел, чтобы я знакомилась с его отцом. Мне нужно просто получить свой чек и убраться отсюда к чертовой матери.

Я поворачиваюсь, чтобы выйти из кабинета и спросить у помощницы мистера Гранта, что происходит, как вдруг в фойе замечаю его. Он разговаривает о чем-то с приведшей меня сюда женщиной, и я не могу оторвать от него глаз.

Я никогда не видела отца Бо даже на фотографиях, поэтому понятия не имела, чего ожидать. В любом случае, явно не этого. Мистер Грант, одетый в дорогой темно-синий костюм, безупречно сидящий на его крепкой фигуре, высок и загорел. Его темные волосы безукоризненно зачесаны набок, на висках и макушке виднеется легкая седина. У него высокий лоб, точеный подбородок и коротко стриженная светлая бородка.

Когда он поворачивает ко мне голову и наши глаза встречаются, кровь вскипает у меня в венах. Я быстро перевожу взгляд на океан. Он тем временем идет к кабинету.

Стоит ему переступить порог, как все здесь как будто сжимается, включая и меня. Закрыв за собой дверь, мистер Грант снимает пиджак и вешает его на высокую дубовую вешалку. У меня пересыхает во рту, пока взгляд скользит по широким плечам и выпуклым мышцам спины под натянутой тканью рубашки.

– Привет, я Чарли, – начинаю я, сцепив перед собой руки. Не знаю, почему вдруг так нервничаю. Обычно я не такая пугливая.

– Для начала ты должна встать на колени. Никогда не стой, когда я вхожу в комнату. И не говори, пока я не обращусь к тебе. А когда нужно что-то сказать, обращайся ко мне «сэр», и никак иначе. Это понятно?

Его голос, низкий и холодный, как будто исходит прямо из глубин океана. Я прокручиваю в голове слова мистера Гранта, пытаясь понять их смысл. Все тело внезапно охватывает паника. У меня появляется жуткое чувство, что я только что вляпалась во что-то такое, к чему мне вообще не следовало иметь никакого отношения.

– Извините? – лепечу я.

Он замирает и окидывает меня взглядом с ног до головы, и по моему позвоночнику словно пробегает электрический разряд.

– На колени! – неожиданно рявкает мистер Грант.

Мне как будто дали под дых. Я должна бежать и кричать. И мне определенно не следует думать о том, чтобы опуститься на колени ради него. Он что, какой-то шовинист, который считает, что все женщины должны ему поклоняться, или что-то в этом роде? При этой мысли меня охватывает ярость, и вместе с тем это почему-то так странно… возбуждает меня?

– Зачем?

Он реагирует так, будто я его ударила.

– Тебе ведь нужны твои деньги, верно?

Иисус-мать его-Христос!

Нет-нет! Шарлотта Мари Андервуд, не смей даже думать об этом ни секунды. Этот ублюдок-манипулятор не контролирует тебя, и тебе не нужно становиться перед ним на колени! Это твои деньги, и ты не должна ничего ради них делать.

Но его глаза сверкают, пока смотрит на меня и ждет, когда я подчинюсь. Рациональная часть мозга кричит, чтобы я послала его куда подальше. Но в данный момент она не контролирует ситуацию.

Ее контролирует он.

Мои колени начинают сгибаться. Отказываюсь верить, что это происходит со мной. По идее я должна почувствовать себя униженной. Все жду, когда моя злость усилится, и смотрю ему в лицо, ожидая, что этот психопат приготовил для меня дальше.

Надеюсь, он не хочет, чтобы я… Ну вы понимаете – трахалась с ним лишь затем, чтобы вернуть свою тысячу баксов? Что угодно, только не это.

Наверное.

Да, да, определенно. Все что угодно, только не это.

– Уже лучше, – тепло говорит мистер Грант, и меня накрывает странное спокойствие.

Затем он подходит ближе и оказывается в шаге от меня. Чувствую опьяняющий запах его одеколона. Он протягивает руку, проводит пальцами по моему подбородку и сжимает его.

Доигралась, подруга, завывает моя внутренняя сирена. Все это чертовски некстати. Как же мне теперь выбраться отсюда? Я уже встала на колени.

– Обычно я бы потребовал, чтобы ты опустила глаза, но сейчас я хочу рассмотреть тебя, – он поднимает мне подбородок и вглядывается в лицо.

Не могу дышать. Не могу пошелохнуться. Ничего не могу сделать. Я беззащитная добыча в его руках. Он лев, а я кроткая газель, застрявшая у него в зубах.

Его черты смягчаются, уголок губ кривится в едва заметной улыбке.

– Красавица.

Это слово капает, словно теплый мед, и стекает по моему позвоночнику.

Он отпускает мой подбородок, разворачивается и идет к другой стороне стола.

– Где тебя нашел Гаррет?

– Гаррет? – я ошарашенно заикаюсь, совершенно сбитая с толку. Неужели он имеет в виду Бо?

– Я сказал ему никого сегодня не присылать, и тебе явно нужно больше тренироваться, но…

Перед моим лицом как будто щелкнули пальцами, я пробуждаюсь от этого гипноза.

– Эй, погодите! – перебиваю я его.

Мистер Грант резко поворачивает голову в мою сторону, явно оскорбленный моей дерзостью. Где это видано, чтобы такая как я осмелилась перебить его?

– Кто такой Гаррет? О каких тренировках вы говорите?

– Как тебя зовут? – медленно спрашивает он.

– Шарлотта Андервуд. Я здесь, чтобы забрать у вас чек.

– Шарлотта? Какой чек?.. – И тут он понимает, что здесь явно что-то не так. Один его глаз дергается, и самообладание исчезает с его лица. В следующий миг у него уже растерянный, виноватый вид. – Господи, вставайте.

Я вскакиваю на ноги. Мистер Грант с досадой потирает лоб.

– Вы девушка Бо, – со стоном произносит он.

– Бывшая, – поправляю я. Он смотрит на меня с оттенком удивления на лице.

– Вы расстались?

Так вот о чем он сейчас думает?

– Да.

Выдохнув, он откидывается на спинку кресла, и я жду, когда он что-нибудь скажет.

– Мне нужна только половина этого чека. Он дал мне ваш адрес и велел прийти за деньгами.

Мистер Грант морщится и снова начинает тереть лоб.

– Конечно. Сколько вам нужно?

Я смотрю, как он лезет в ящик стола и достает чековую книжку и ручку.

– Залог был на две тысячи, половина этих денег моя.

Когда он вновь поднимает глаза, чтобы посмотреть на меня, я сжимаюсь в комок. Он давит на меня всем своим видом. Возможно, в этом отношении Бо весь в него. Хотя мой бывший парень любит делать вид, что он круче, чем есть на самом деле. Мистер же Грант буквально источает власть, этого нельзя отрицать.

Он заполняет чек, отрывает его и передает мне. Быстро делаю шаг вперед и забираю бумажку. Мне надо убежать, убежать прямо сейчас. Я получила то, за чем пришла. Недоразумение позади, и у меня больше нет причин оставаться, но мои ноги как будто прилипли к полу.

– Шарлотта, я должен извиниться. Боюсь, когда я застал вас в своем кабинете, то принял за кое-кого другого.

Говоря это, он закатывает рукава белеющей на фоне загорелой кожи рубашки и не смотрит на меня. Я наблюдаю за движением его рук.

Сглатываю.

– За кого вы меня приняли? – спрашиваю я, прекрасно понимая, что не имею абсолютно никакого права на ответ, но не в силах усмирить любопытство.

Он снова смотрит мне в лицо.

– Это неважно.

– За кого-то, кто работает на вас?

Мистер Грант сердито смотрит на меня. До него доходит, что я имею в виду, и его глаза напряженно прищуриваются.

– Как я уже сказал, это неважно. И я был бы признателен, если бы вы не делились этим с Бо.

– Я с ним больше не общаюсь.

Он стискивает зубы и цедит «понятно». Повернувшись на каблуках, направляюсь к двери и на ходу читаю чек, чувствуя себя при этом униженной и раздраженной. Как только я протягиваю ладонь к дверной ручке, то перед глазами возникает лицо Софи. У нее скоро день рождения. Вспоминаю, какие дорогие билеты на аниме-фест, а она хотела бы ВИП-билеты, чтобы встретиться со своим любимым иллюстратором.

И задумываюсь.

О боже, это так глупо, но я должна попытаться.

Поворачиваюсь лицом к человеку, который пугает меня так сильно, как никто до этого в моей жизни. И когда вижу его в большом кресле за гигантским столом перед эркерами, застекленными от пола до потолка, я понимаю, почему девушки приходят сюда и встают перед ним на колени. Готова спорить, мистер Грант не привык к тем, кто возражает, бросает ему вызов, закатывает истерики.

Но он должен мне. Я встала перед ним на чертовы колени.

– Знаете… Вообще-то я могу снова увидеть Бо, – осторожно говорю я. Мистер Грант недоуменно смотрит на меня. – Надеюсь, я случайно не проговорюсь…

Давай, ты ведь смелая, Чарли.

Руки трясутся, но я не могу позволить ему увидеть мою неуверенность, поэтому быстро прячу их за спиной. Расправив плечи, высоко держу голову и смотрю ему прямо в глаза.

Не говоря ни слова, мистер Грант снова достает чековую книжку. Выражение его лица говорит о том, что он совсем не рад, но я напоминаю себе, что мне все равно. Меня не волнует, вызываю ли я у него злость, ненависть или просто раздражение.

Впрочем, кого я обманываю. Меня это еще как волнует. Мне не нравится кислое выражение на его лице, когда он выписывает очередной чек. Но мне нужны эти деньги, и я в состоянии их получить.

И сделаю это ради Софи.

– Какая сумма гарантирует ваше молчание? – ворчливо спрашивает мистер Грант.

Я быстро облизываю губы. Черт, не знаю. И просто называю стоимость ВИП-билетов на аниме-фест.

– Двести пятьдесят.

Он смотрит на меня так, словно удивлен. Слишком много? Слишком мало?

– Двести пятьдесят?

Я киваю. Похоже, он какое-то время обдумывает сумму, после чего снова берется за ручку. Затем вырывает второй чек из банковской книжки и протягивает его мне.

Я быстро пересекаю комнату. Он пожирает глазами мое тело, пока я спешу ему навстречу. Потом мистер Грант встречается со мной взглядом, но чек сразу не отдает. Вместо этого он смотрит так, будто хочет что-то сказать. Жду, надеясь, что он не станет спорить со мной.

Наконец он отдает чек.

– Спасибо.

Мистер Грант кивает. Я поворачиваюсь, вылетаю из кабинета и останавливаюсь, лишь добежав до своей машины. Опустившись на водительское сиденье, наконец позволяю себе сделать глубокий вдох.

Я смотрю на два чека в руке. Первый на тысячу, второй на пять тысяч.

Что за…

Это ошибка? Я несколько раз перечитываю написанную сумму. На секунду я даже готова вернуться в дом, чтобы сказать мистеру Гранту, что он ошибся, причем сильно. Но я замечаю, что в чеке есть номер телефона, за которым следуют три буквы: КРИ.

И это не его инициалы. Что-то наводит меня на мысль, что мистер Грант написал эту сумму намеренно. Так что я никуда не возвращаюсь. Он не обеднеет. Для меня пять тысяч могут стать выплатой по ипотеке и билетами на аниме-фест, а для него это так, мелочь на карманные расходы.

Взвизгнув от волнения, бросаю чеки на пассажирское сиденье, включаю зажигание и спешу домой.

Разве унижение стоило пяти штук? Черт возьми, похоже, что стоило.

## Правило 4: После унизительного дня с папашей вашего бывшего. ответом всегда будут тако и Маргарита

Чарли

Софи на седьмом небе от счастья, когда официантка ставит на стол порцию жареного мороженого размером с ее голову. Мать сидит рядом со мной и потягивает «Маргариту» из огромного бокала.

Беру ложку, и мы с сестрой налегаем на сладкую карамельно-ванильную смесь.

– Вот это да, Чарли. Спасибо, что пригласила нас на ужин, – говорит мама с пьяноватой улыбкой. Приятно видеть ее такой расслабленной. Из-за дополнительных дежурств, которые она брала в больнице, она просто измотана, я это знаю.

– На здоровье, – бормочу я с набитым ртом.

– Заморозка мозга! – кричит Софи, хватаясь за лоб. Мы с мамой смеемся над ее фразой. Сестра говорит так с детства, и теперь мы все называем мороженое заморозкой мозга.

Придя домой и принеся на пять тысяч больше, чем ожидала, я сразу же сказала маме и сестре, чтобы они переоделись, потому что сегодня у нас ужин в ресторане. В конце концов, это вторник тако.

Я не сочла нужным распространяться о том, как получила пять тысяч, это не имело значения. Что касается денег, дополнительная сумма была просто залогом, и все. Но почему мистер Грант оставил свой номер? Зачем мне звонить ему?

И что такое КРИ?

Я погуглила. И получила целую кучу ответов, толку от которых, похоже, не было никакого. Правда, в восьми милях от моего дома есть кафе «Романтическая Италия», аббревиатура которого как раз-таки КРИ. Ладно, будем знать.

Набивая рот мороженым, я отключаюсь и думаю о том, как мистер Грант прикоснулся к моей щеке, о том, как же мне было приятно, когда он произнес одно слово: красавица. Он не сказал «хорошенькая» или «ты отлично выглядишь». Это было другое. Это было… одобрение.

Как же нелепо чувствовать себя хорошо из-за похвалы незнакомца. Впрочем, не совсем незнакомца. Он отец Бо. Каждый раз, когда я думаю об этом, меня передергивает… фу! Да, он красивый мужик, но он лет на… двадцать старше меня. Он буквально ровесник моего отца. Два раза фу.

И что именно он хвалил? Мое лицо. Я ненавижу свое предательское тело за то, каким возбуждением оно было наполнено в тот момент, но ведь это просто естественная реакция, верно?

Потому что я – ярая феминистка, и этим все сказано. Последнее, что мне нужно для того, чтобы быть довольной своей жизнью, – это одобрение мужчины.

Просто мне было приятно. Но это ничего не значит.

И тот факт, что стоять перед ним на коленях казалось правильным, – это просто въевшаяся под кожу мизогиния многих поколений. Спасибо тебе, патриархат.

Прокрутив несколько раз ситуацию в голове, я пришла к выводу, что отец Бо принял меня за проститутку. Это единственное разумное объяснение. И, похоже, он любитель брутального секса, что даже круто… Я это к тому, что у каждого свои извращения, верно?

Но почему я не могу не думать об этом? Почему мой мозг, похоже, считает, что от этого опыта есть какая-то польза? И почему все-таки мистер Грант оставил мне свой номер телефона?

– За расставание с Бо! – объявляет младшая сестра и поднимает последнюю ложку мороженого, словно произнося тост.

– Софи! – одергивает ее мать.

– Все в порядке, – отвечаю я и «чокаюсь» с сестрой ложками. – Он мне не подходил. Лучше быть одной, чем с кем-то, кто вам не подходит.

За столом воцаряется молчание. Воспоминание о моем отце наполняет воздух неловким туманом. Он ушел примерно полтора года назад, потому что не мог преодолеть свое невежество. Собственная глупость стоила ему семьи. Но нам без него лучше, о чем я при первой же возможности напоминаю Софи.

Когда любовь становится токсичной, это уже не любовь.

И все же я оставалась с Бо гораздо дольше, чем следовало. Я была с ним еще три месяца после того, как застукала с другой. Я позволила ему говорить со мной свысока, чувствуя себя полным ничтожеством и подвергая сомнению все, что касалось меня.

Так что я точно не могу винить сестру в том, что она подняла ложку в шутливом тосте за расставание с Бо.

– Ты заслуживаешь лучшего, Чарли.

– Знаю, – отвечаю я, глядя на остатки карамели и шоколадного соуса на тарелке.

– По-моему, ты встречалась с придурком, потому что считаешь, что заслуживаешь придурка.

Я смотрю на нее, нахмурив в замешательстве лоб.

– Блин, тебе всего четырнадцать! Откуда в тебе столько мудрости?

– Я читаю умные книги, – со смехом отвечает Софи.

– О, тогда, наверное, мне придется показать маме твою электронную книжку. Посмотрим, насколько умным она считает спаривание с оборотнем.

– Что? – спрашивает мать, отрывая взгляд от кусочков льда на дне стакана с «Маргаритой».

– Ты стервоза! – кричит Софи, бросая в меня салфетку. Ее щеки порозовели от смущения, и я не могу сдержать смех.

* * *

Этой же ночью, лежа в своей комнате, я все продолжаю думать о том, что сегодня произошло. Прежде чем обналичить чек, я нацарапала номер мистера Гранта на старой квитанции, лежавшей в сумочке. Крепко сжимаю ее в пальцах. Я пока не могу с ней расстаться. Звук голоса мистера Гранта звенит в моих ушах, словно эхо.

Прекрасно.

Я никак не могу ему позвонить. Это исключено. Уверена: он просто дал мне номер на тот случай, если мне понадобится помощь или я захочу поддерживать связь… из-за Бо. Это был типично отцовский поступок. И я не знаю, почему втемяшила себе в голову, что он хочет, чтобы я позвонила ему по какой-то другой причине.

Бросаю квитанцию в мусорное ведро рядом с кроватью и выключаю свет. Но заснуть не получается, и я, ворочаясь еще почти целый час, продолжаю раз за разом прокручивать в голове тот момент, когда он назвал меня красивой и погладил по лицу.

Немедленно прекрати, Чарли.

Но я не могу. И спустя минуту снова беру телефон. На этот раз вместо того, чтобы гуглить КРИ, я вбиваю в строку поиска «Эмерсон Грант». Не знаю, почему так боялась сделать это раньше, наверное, слишком нервничала. Узнай я о нем слишком много, не могла бы выбросить его из головы, так что чем меньше мне известно, тем лучше.

Но сейчас любопытство не дает мне покоя. Я должна унять этот зуд, а затем двигаться дальше.

Стоит странице прогрузиться, как эти три буквы, КРИ, появляются первыми, прямо под его фотографией и должностью исполнительного директора.

Я нажимаю на ссылку, но она ведет на страницу с черным фоном и прямоугольником посередине, где написано, что этот сайт только для членов клуба. Вот же облом. Там есть место для ввода пароля, но у меня его явно нет, поэтому я возвращаюсь назад.

Прокрутив немного дальше, продолжаю копать. Там есть информация о нем и его трудовой биографии, много смутных подробностей об образовании и несколько эффектных фоток. На них он в возрасте от двадцати до тридцати лет, в основном в смокинге, явно снят на важных мероприятиях. И лишь на седьмой странице этого бесконечного поиска в Google я нахожу то, что искала. Видимо, кому-то еще было любопытно, и он выложил в общественный доступ все, что мне не терпится узнать.

Клуб Распутных Игроков. Служба знакомств, эскорт-услуги. Деятельность вскоре расширилась до клуба с полным спектром услуг только для избранных лиц в калифорнийском районе Брайар-Пойнт.

Он владеет… службой знакомств? И что, черт возьми, означает, что клуб только для членов?

Пролистывая пост за постом, я едва не уронила телефон, попав на нечто вроде порносайта. Это блог под названием «Эскапады Мадам Кинк на западном побережье». На экране женщина, туго затянутая в черную кожу. Она держит хлыст и зловеще улыбается. Раб, извращение, подчинение, эксгибиционизм – страница полна этих слов.

– Что это за служба знакомств?

Я ныряю в кроличью нору извращений и уже не могу больше не щелкать. Судя по всему, Мадам Кинк имеет некоторый опыт работы с… э-э-э… услугами, предоставляемыми клубом Эмерсона, или как это называется. И в блоге она описала свой путь.

«КРИ – это новаторская служба в области сексуального освобождения как для мужчин, так и для женщин. Наконец появилось место, где мы можем исследовать наши желания безопасным и здоровым – и даже очень приятным – образом. Мистер Грант и его команда – настоящие первопроходцы, и я надеюсь, что услуги этого клуба будут распространяться по всей стране».

Сглатываю комок, застрявший в горле. Неужели все это сон? Что-то подсказывает мне, что эта служба знакомств не сводит вас с людьми, которые любят, скажем, заниматься йогой или долго гулять по пляжу. По словам Мадам Кинк, те, кто ловит кайф, когда их связывают и затыкают рот, могут легко найти тех, кому нравится… связывать и затыкать рот. Так вот чем занимается отец Бо? Мой мозг, похоже, не может ничего из этого понять, но я зашла слишком далеко, чтобы прекратить поиски.

Не могу… перестать… щелкать.

Этот блог похож на руководство по извращениям. Я пробегаю глазами вещи, которые просто не понимаю. Чего тут только нет! Мне даже в голову такое не могло прийти. Тут много такого, о чем мне даже страшно читать. И тут мой взгляд цепляется за одну ссылку.

Слава извращениям.

Вопреки здравому смыслу, нажимаю на эту ссылку. Появляется страница с женщиной на коленях и мужской рукой, держащей ее за подбородок. Она смотрит на него так, как будто он сам Господь Бог, и у меня узлом скручивает желудок. Вот что я сделала сегодня, верно? Я позволила ему поставить себя в такое положение, и мне это понравилось.

– Нет. – Я быстро выключаю телефон и бросаю его на тумбочку. – Нет, нет, нет. Я не такая девушка, и мне совершенно неинтересны парни, которые хотят поставить меня на колени, пока они говорят, какая я красивая. К черту все это.

В два часа ночи я наконец засыпаю, приказав себе выбросить из головы все мысли об Эмерсоне Гранте, Мадам Кинк и Клубе Распутных Игроков.

Но, видимо, у мозга другие планы, потому что мои сны наполнены этим до краев. Я заново переживаю каждый момент в кабинете мистера Гранта, мужчину в костюме заменяет Мадам Кинк, которая затем превращается в Бо. Вместо того чтобы сопротивляться стоянию на коленях, я на самом деле прошу его внимания. Цепляюсь за его ноги, гоняюсь за ним, как собака, но он лишь заставляет меня чувствовать себя отвратительно, и вместо того, чтобы сказать, какая я красивая, говорит мне, насколько я жалкая.

Это мучительно. Но, когда появляется отец Бо и смотрит на меня сверху вниз, все наконец меняется. Каким-то образом я понимаю, что это сон и никто не узнает, что мне такое нравится, ведь рано или поздно я проснусь.

Вот только во сне мне хочется большего. Я протягиваю руку и касаюсь мягкого хлопка его брюк, чувствуя под тканью мышцы ног. Глядя на него снизу вверх, вожусь с ремнем мужчины. Он гладит меня по голове, и грудь распирает от эйфории. Продолжаю бороться с ремнем, отчаянно пытаясь вытащить наружу его член. И как только я расстегиваю молнию, то просыпаюсь.

Звенит будильник, и из горла вырывается стон. Мое тело как оголенный провод, по которому бежит ток, – не совсем то, с чего я хотела бы начать свой день. Пытаться во сне заняться сексом с отцом бывшего парня… Просто прелесть. Мне и правда нужна помощь.

## Правило 5: Когда крутой папочка-миллионер приходит на роллердром, чтобы предложить вам более высокооплачиваемую работу, соглашайтесь

Чарли

Тревожность и возбуждение, с которыми я проснулась этим утром, остаются со мной весь день. Даже контрастный душ не способен подавить чувства, которые разворошил во мне этот сон. На работе он раз за разом крутится в голове, отчего я становлюсь рассеянной и слегка раздражительной.

Ставлю на полку коробку с новыми коньками, как вдруг низкий, странно знакомый голос по другую сторону прилавка заставляет меня застыть на месте. Я даже задаюсь вопросом, не ослышалась ли после бессонной ночи.

– Одиннадцать с половиной, пожалуйста.

Оборачиваюсь назад, смотрю на клиента, сделавшего запрос, и почти вскрикиваю, узнав высокого темноволосого мужчину. Он стоит на ярком ковре, положив руку на высокую лакированную стойку. Пытаясь нырнуть за стену, я молюсь, чтобы он не заметил меня.

Что он вообще здесь делает?

– Привет, Шарлотта, – говорит мужчина.

У меня едва не падает челюсть.

Я нервно запихиваю коньки на полку, даже не проверив, правильно ли их поставила, и собираю клочки уверенности, чтобы поздороваться с ним.

– Привет, – лепечу я и оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что в пределах слышимости никого нет.

Сегодня среда, а мы открылись всего пятнадцать минут назад. Не считая нескольких детей, обучающихся на дому, и горстки постоянных посетителей, до сегодняшнего вечера здесь не будет клиентов.

– Пожалуйста, зовите меня Чарли.

– Я пошутил насчет коньков, – добавляет мистер Грант с намеком на улыбку. – Я не буду кататься.

Натужный, неловкий смех срывается с губ, когда я подхожу к прилавку. Прощай, любая надежда на попытку вести себя естественно.

Его лицо пробуждает воспоминания о моем сне, о том, как я цеплялась за его член, словно помешанная на сексе нимфоманка. Я прикрываю щеки в надежде скрыть румянец.

– Как вы меня нашли?

Он поднимает свой телефон и показывает мою фотографию в группе фигуристов, на которой я танцую в ярком наряде во время нашего мероприятия «Неоновые ночи».

– В Инстаграме [4].

– Понятно.

Может ли быть что-то более унизительное?

Должно быть, он здесь, потому что понял свою ошибку и теперь приехал, чтобы забрать чек, который дал мне вчера. Но я его уже обналичила и внесла дополнительный платеж по образовательному кредиту, так что это будет неловкий разговор.

– Послушайте…

– У вас есть минутка поговорить? – перебивает он меня.

– Конечно, – бормочу я в ответ.

Оборачиваюсь и ищу глазами Шелли, хозяйку роллердрома и старую мамину подругу, но она, должно быть, в своем кабинете или курит на заднем дворе. Поэтому вместо того, чтобы пойти на перерыв, я указываю на одну из старых пластиковых кабинок у стены. Мистер Грант кивает и садится, и мне с трудом удается не рассмеяться.

Отец Бо огромен, он выше и крупнее, чем я разглядела вчера. Высокий, широкоплечий, с крепким телом. Этакий… качок. Если можно так выразиться.

А еще он выглядит нелепо в этой кабинке, потому что точно миллиардер, который за всю свою жизнь ни разу не ступал ногой на роллердром. Я уверена, если он и ходит с женщинами на свидания, то катает их на яхте или возит в Черногорию, а не на дешевый роллердром поесть пиццы и выпить пива. Последнее скорее моя реальность, и это нормально. Я имею в виду… Поездки в Черногорию вовсе не так ужасны, это просто не моя лига.

– Чем я могу вам помочь? – спрашиваю я, садясь напротив него.

Мистер Грант молчит, и до меня доходит, что он собирается поговорить о чем-то, что может быть слегка неловким. Боюсь, что речь пойдет о том, что произошло вчера. Особенно после всего того, что я видела на его сайте.

Я быстро избавляю его от неловкости.

– Если это о вчерашнем дне, то все в порядке. Вам не нужно ничего говорить. Я не обиделась.

– Нет, не об этом, – отвечает он. – По крайней мере, не совсем.

– Тогда о Бо?

Он тут же навостряет уши, и, кажется, наш разговор резко уходит влево, как только речь заходит о его сыне.

– Вы общались с ним?

Мои плечи опускаются, я сжимаю губы.

– Мистер Грант, я говорила вам. Мы расстались. Я больше не желаю иметь дела с Бо…

Наверно, это слишком резкое заявление с моей стороны, но он должен понять, что Бо ушел из моей жизни навсегда. Я больше не могу быть спасательным кругом для его сына.

В нем как будто что-то сдувается. Мистер Грант хмурит брови и откидывается на спинку кресла. А затем говорит так, словно срывает лейкопластырь.

– Мисс Андервуд, я хотел бы предложить вам работу.

На долю секунды меня переполняет волнение. Работа? Настоящая высокооплачиваемая серьезная работа? Что-то, что я могла бы включить в резюме? Больше никаких корн-догов или антибактериального спрея для обуви?

Затем я вспоминаю, что обнаружила прошлой ночью, что, по мнению мистера Гранта, я делала в его кабинете, и мои щеки заливает жар.

– Ой…

Он откашливается.

– Это работа секретаря, мисс Андервуд. Обычная секретарская работа.

– Понятно, – стараюсь не смотреть ему в глаза. – Значит…

Воцаряется долгое неловкое молчание.

– Есть вопросы?

– На этой работе не придется… стоять на коленях?

В уголках его рта играет намек на улыбку.

– Никакого стояния на коленях. В основном бумажная работа.

Я прочищаю горло и продолжаю смотреть на стены, на роллердром, на катающихся… буквально на что угодно, только не на красивого, импозантного мужчину по другую сторону стола. Он скрещивает руки, нахмурив брови.

– Есть еще что-то, о чем вы хотите меня спросить, Шарлотта?

Он произносит мое имя так, что по моему позвоночнику пробегают мурашки. Это единственная причина, почему я не поправляю его. Никто не называет меня Шарлоттой. Я – Чарли, и всегда ею была с тех пор, как мне исполнилось восемь лет.

И это также единственная причина, почему я наконец поднимаю на него глаза, позволяя нашим взглядам встретиться. Мистер Грант такой красивый, что на него почти невозможно смотреть. Он не отводит глаз. Более того, смотрит на меня дольше, чем принято считать приличным.

– Вы думали, что я… проститутка? – спрашиваю, нависая над прилавком. Я шепчу последнее слово, как будто кто-то может меня услышать, пока под вспышки стробоскопа над роллердромом грохочет песня «Groove is in the Heart».

Мистер Грант тоже наклоняется вперед, копируя мою позу. Его часы ударяются о покрытый линолеумом прилавок.

– Нет. Я не думал, что вы проститутка.

# Примечания

1

Корн-дог – сосиска, покрытая толстым слоем теста из кукурузной муки, жарится в горячем масле. – Примеч. пер.

2

Роллердром – это спортивная площадка, предназначенная для катания на роликовых коньках и скейтбордах. – Примеч. ред.

3

Американская фотомодель, снимавшаяся в 1950–1957 годах в таких стилях, как эротика, фетиш и pin-up.

4

Instagram – социальная сеть, признанная экстремистской организацией, деятельность которой запрещена на территории РФ.