Анастасия Шерр
Ярость. Любовница отца

ПРОЛОГ

Телефон достаёт настойчивой вибрацией и я с раздражением отключаю звук. По-любому отец звонит. Раз в сотый уже, наверное. Не терпится ему меня с очередной своей шалавой познакомить. Невольно тянется рука ответить, но тут же её одёргиваю. Нахрен всё. Сегодня мой день. Не хочу никого ни видеть, ни слышать.

На город опускается ночь и я выезжаю из центра, в поисках какого-нибудь клуба класса «эконом». Хочу зарваться туда, где меня никто не узнает, где шансы встретить кого-нибудь из друзей или знакомых приравниваются к нулю.

Выезжаю на шоссе, сворачиваю в ближайшую ветку. Чёрный этот район называет нищенским. В принципе, для моих друзей все районы, которые не Рублёвка – нищенские. Это я хорошо помню, как оно, жить в облезлой однушке и жрать «пустые» макароны, приправленные только солью. А они родились с золотой ложкой во рту и винить их за это – глупо.

Я и отца не винил, пока тот трахал дорогих тёлок в своём фешенебельном особняке. Он банально не знал о моём существовании до того времени, пока мне не исполнилось четырнадцать. И мать не виню, за то, что не сказала – видать, у неё на то были свои причины. Я вообще никого ни в чём не виню, но и им ничего не должен.

Сегодня мне исполняется двадцать три. И я хочу побыть один.

Заруливаю в клуб, где уже собралось достаточное количество народу, чтобы можно было затеряться в толпе. Что и делаю. Тачку паркую в самом дальнем, почти не освещаемом углу стоянки, чтобы у местных на фоне их «девяток» с заниженным задом не случился когнитивный диссонанс.

За баром какая-то баба ловко мешает коктейли и довольно быстро обслуживает голодных до развлечений студентов. Вокруг девки: одни разукрашенные как попугаи, страшно взглянуть, другие ничего такие. Но все как одна в коротких юбках и на высоких шпильках. Причём чем выше шпилька, тем больше вокруг неё местных мачо. О нарядах парней судить не берусь, не увлекаюсь. Мне бы девочку на эту ночь. Желательно попроще и поскромнее. Люблю скромняг. Они многого не требуют. Вообще ничего не требуют. Поматросил и отчалил. А вот эти на шпильках до хрена хотят. Так и клацают зубищами. Пробегаюсь взглядом по красавицам и ничего. Никакой реакции. У всех в глазах баксы пляшут, которых они в жизни не видели, но запах чуют похлеще натасканных овчарок на таможне. А мне важны глаза. Чтобы в них не было алчности и расчёта. Люблю невинные взгляды.

Да и девок люблю невинных. Особенно обожаю портить их.

– Чего желаете? – доносится до меня приятный голосок и я скоро нахожу взглядом его владелицу. Бар-леди. Девушка, что разливает коктейли. Вот же она – простенькая.

Нет, она не выглядит, как зашуганная девственница. Есть в этой девахе что-то порочное. Да и возраст нормальный, не малолетка. Под тридцатник точно. Но этот взгляд… Взгляд её офигенных, синих глаз. Я никогда не видел таких. Это линзы или игра специфического освещения? Неважно. Ей идёт.

– А что предложишь? – улыбаюсь, включая обаяние. Я решил. Сегодня она скрасит мне ночь. Что старше – не проблема. Я и таких люблю. Опытных. Для разнообразия сойдёт. Может её взять на ужин с отцом? Пусть охренеет и обломается со своими шлюхами одноразовыми.

– Текила, абсент, виски? – предлагает, долго не раздумывая.

– Дядю Джека. Постарше.

Понятливо кивает и хватает бутылку с вискарём. Миг и передо мной стоит стакан с выпивкой, рядом блюдце с нарезанным дольками яблоком. Сервис, однако.

Ну, погнали.

*****

Я заметила его сразу же, как только вошёл в клуб. Такие как он бросаются в глаза. Мальчик явно не отсюда. Залётный – как называет таких посетителей моя начальница Вита.

На нём дорогие шмотки – это раз. Костюм явно не из рынка, что на соседней улице. Два – взгляд. Взгляд надменный, пригибающий потенциальных соперников к полу. Взгляд золотого мальчика, перед которым стелятся все, начиная с прислуги в его доме и заканчивая преподами в универе, или где там учится этот парень. Где-нибудь за границей? В Лондоне, США, или может быть во Франции? Точно не в сельско-хозяйственном технаре на окраине захудалого, наркоманского райончика.

Вокруг парня в мгновение ока собирается стайка пираний – девиц лёгкого поведения, коих среди студенток в этом году больше всего. Да и нормальные девочки подбираются поближе, хлопают глазками. От мальчика несёт деньгами и сексом, это чувствую даже я.

Однако, он не реагирует ни на одну из девушек. Никому не отвечает взаимным потоком флюидов, от обилия которых уже задыхаюсь. Он смотрит на меня.

Мне становится жарко от его взгляда. Такого глубокого и в то же время насмешливого. Мальчик любит постарше? Обознался ты, малыш. Я не твоя училка по русскому. Об меня зубки свои бриллиантовые сломаешь. На подсознательном уровне мне хочется закрыться, но, конечно же, это всего лишь реакция на человека из другого мира.

И всё же странно. Он же сосунок. Совсем зелёный. Откуда это ощущение, будто на меня смотрит взрослый мужчина.

А он смотрит. Долго, внимательно. За десять минут я обслуживаю множество посетителей и оглядываться по сторонам нет времени, но его взгляд чувствую кожей. И меня это почему-то заводит. Ну а какой женщине не понравится внимание молодого, красивого паренька? Про себя усмехаюсь. Есть ещё порох в пороховницах-то.

Ещё минут через пять манит меня купюрой, швыряет её на стойку.

– Повтори, а остальное тебе на чай.

Хм… А нехилые такие чаевые. Я и за неделю столько не зарабатываю в общей сложности.

– Благодарю, – улыбаюсь парню, забираю купюру.

Ставлю перед ним новую порцию виски, а парень вдруг склоняет голову на бок, пробегается по мне оценивающим взглядом.

– А выпить со мной слабо? – он не особо старается, подкатывает ко мне скорее из спортивного интереса.

И, наверное, было бы правильно отказаться, но я, взглянув на часы и увидев у двери Витку, что пришла меня заменить, ставлю рядом ещё один рокс и наливаю уже себе. После убийственной смены самое оно.

А на утро просыпаюсь с адской головной болью, Сахарой во рту и навязчивым ощущением, будто между моих ног лежит чья-то рука.

И я не ошибаюсь. Там действительно чья-то рука. Словно обухом по голове воспоминание со вчерашнего вечера. Как сейчас вижу перед собой молодого парня в костюме. Красавчик, да… Сексуальный красавчик. Потом мы пьём. Потом мы… Бляха-муха. Не может быть.

Я с ним целовалась. Целовалась в каком-то закоулке. А потом он потащил меня в свою машину. Целовались и там. Эти воспоминания набрасываются на мой похмельный разум урывками, но всё же итог ясен, как белый день. Это его рука между моих ног.

А может всё же сон? Может я с Пашей? Ну, пожалуйста…

Медленно поворачиваюсь и натыкаюсь на светлую щетину – его подбородок упирается в мой лоб. И нет, это не Павел. Вообще ни разу не он. Хотя чем-то напоминает. То ли щетиной, то ли запахом. Не важно, это не он.

– Чтоб тебя… Чтоб тебя. Вот блядь, – ругаюсь шёпотом, пока сползаю с кровати, быстро отыскиваю свои вещи. Задача не из лёгких, потому что моя одежда разбросана по всей комнате. А комната огромная.

Однако, страх, что мой ночной кавалер проснётся – гораздо сильнее похмелья и мне приходится быстро сориентироваться в чужом доме. Квартире. Да, это точно квартира. Предположительно трёхкомнатная, а может четырёх… Не суть. Мне бы поскорее выбраться из неё, потому что просыпаться в незнакомых местах я не привыкла. Я вообще не привыкла прыгать в койку к первому встречному. И опыт, честно признаюсь, не из лучших. О моральной стороне этого вопроса стараюсь не думать сейчас. Потом. Всё потом.

На улицу выскакиваю как ошалелая, испуганно оглядываюсь по сторонам. Я даже не знаю, где нахожусь! Вот так погуляла… Это же до какого состояния надо было упиться, чтобы собственную задницу потерять? И с чего вдруг? Этот красавчик на меня так повлиял? Было бы всё понятно, если бы я напивалась до потери сознания и западала на сопливых пацанов, но ни то, ни другое за мной никогда не водилось.

Включаю программу такси, нажимаю на значок навигатора и заказываю себе машину. Всё, нагулялась.

И как только сажусь в такси, заглядываю в оповещения, которых накопилось около тридцати штук. Какие-то информационные смс, квитанции, спам на почту, пропущенный вызов от Витки и три пропущенных от Павла. А он, между прочим, никогда не звонит больше одного раза. Впрочем, я всегда отвечаю ему с первого звонка…

Чувствую, ждёт меня разнос.

ГЛАВА 1

Я не ошибся в выборе. День рождения отметил, как и собирался – скромно, но громко. Барменша крикуньей оказалась. И очень сексуальной, кстати. Куда там Нике с её наигранным «О, да, детка!». У этой даже губы настоящие, не раздутые. Надо бы сгонять в душ, а потом можно и минетик. А чего добру пропадать? Раз уж осталась.

Открыл глаза. Не осталась. Жаль. Хотя так даже лучше. Не придётся корчить из себя джентльмена и вызывать такси. А то бы ещё и бабла потребовала, бабы они такие.

Не то чтобы я бедствовал, но за секс платить отстойно. Не лох же какой, чтобы покупать себе любовь. А барменша оказалась хорошенькой не только внешне, но и внутри. В том смысле, что хорошо в ней было.

И на ней.

И под ней тоже. В позе наездницы она тоже очень даже ничего. Умелая. Кто-то хорошо выдрессировал.

Поначалу в клубе мне показалось, что девку будет непросто подмять. Такая «знающая себе цену» овца. Их тех, которые и поумничать любят и недающую из себя построить, и в то же время на хуй запрыгнуть не против, но так чтоб «папик» не узнал. Что папик у неё есть, понял спустя десять минут общения. Во-первых, у бар-леди априори не может быть платиновых украшений, а на ней висели браслет и подвеска явно не на зарплату в несколько десятков тысяч рублей куплены. Её кто-то трахает. Трахает и платит. Сука, как и все ей подобные. Во-вторых она всё время в телефон заглядывала. Словно там кто-то должен позвонить или написать. Видать, папик от жены не смог отмазаться.

Почему-то разозлился. Всё же надо было снять какую-нибудь деревенщину. Отъебал и забыл. А тут ощущений захотелось. Наверное, в честь дня рождения. Старею, видать. Уже просто сунуть в дырку мало.

А потом она сама обо всём рассказала.

Пила и говорила. Говорила, говорила, без умолку болтала. Хотел поначалу рот ей зажать и прямо в сортире клуба отыметь, но потом как-то вслушался.

Обижает её кто-то. Мудак, который трахает. Она вроде как должна ему за что-то. Он, по ходу, покупает ей шмотьё да украшения, а за это по полной спрашивает. Ну прям как отец мой. Спросил, почему работает в сраной забегаловке, сказала, что душа так просит. Пиздит, конечно.

А потом меня накрыло. То ли выпивка на голодный желудок подействовала, то ли просто трахаться хотелось. Затащил её в тачку и увёз. Трахать начал уже в лифте.

Приложил её о зеркало во всю стену и, закинув одну ногу на своё бедро, отодвинул трусы в сторону. Хорошо, что весна уже, не пришлось пробираться сквозь лосины, колготки и прочую херь, которую они любят на себя напяливать.

Быстро вошёл и хотел было пуститься во все тяжкие, но девка заерепенилась, оттолкнула. Про резинку вспомнила? Так поздно, милая…

– Ну, чего? – пробубнил пьяно, на что девка так же вяло ответила:

– Презерватив…

– Да забыл я. Ладно. Щас найду.

В квартире точно где-то валяется. Вернее, везде валяется. Моя же квартира.

Затолкал бабу в своё логово, для ускорения шлёпнул по заду. Жопа крутая. Не худосочная и не толстая, в самый раз. Надо будет и её распечатать, если папик не успел ещё.

Проснулся азарт. А что? Забавно же будет, переплюнуть старого хрыча, что её по выходным пялит.

До задницы её, правда, дело не дошло. Так дыркой увлёкся, что счёт времени потерял. И оргазмам своим. Трахал с гондоном и без, сношал во всех позах камасутры. А когда она отрубилась прямо на моём члене, кончил в неё. Да и похер. Шлюха же. Самому теперь только придётся анализы сдавать. Мало ли, чем её папик там кашляет. Всё-таки не зря умные люди предохраняться советуют.

Сейчас, стоя под струями прохладной воды, приходил в себя и вспоминал красивую тёлку. И правда, козырная такая попалась. Если бы так сильно не раскалывалась башка, я бы даже номер её поискал. Если, конечно, сохранил его. Позвонил бы и позвал обратно. Пообещал бы заплатить. И даже заплатил бы. Впервые в жизни заплатил бы за секс. Она того стоила. Валютная проститутка. У меня раньше не было проституток.

*****

– Ну, ты даёшь, женщина, – выдохнула Вита, запивая своё удивление газировкой.

Вита заступила вчера на службу и полностью в посетителях утонула. Так меня и проворонила. Но моего особого посетителя всё же запомнила. Кто б такого не запомнил. Мерзавец…

Видела, как мы уходили и даже номер его тачки записала. Только вот толку? Я вернулась после ночного рандеву живая и даже целая. Ну а заявлять об изнасиловании глупо. Вряд ли меня насиловали.

– Попить-то дашь, нет? – взглянула на неё жалобно. Вита, пока меня слушала, даже забыла кому предназначалась минералка.

– Ой, извини. На вот, моя хорошая, попей. Ох, ну и делааа… А что теперь Павел твой, который Алексеевич? Расскажешь ему?

– Ты что, сбрендила? Что я ему скажу? Что напилась на рабочем месте какого-то пойла палёного, а потом укатила с прыщавым подростком к нему на хату? С ума сошла? Да он меня прибьёт.

– Нууу, – протянула с ехидной ухмылочкой Вита. – По поводу прыщавого подростка я категорически не согласна. Мальчик, кроме того, что вполне себе совершеннолетний, так ещё и прыщами там давно уже не пахнет. Молод, да. Ну а что? Воспринимай как эксперимент. Да и ты у нас не старуха. Тридцатник же всего. Скажем так: ему опыт, тебе опыт – все довольны.

Я, наконец, отобрала у Виты стакан и осушила его залпом, позволяя живительной влаге смочить горло и полыхающий пищевод. Что за гадость я вчера пила?

– Как паршиво-то, Вит. Аж наизнанку всю выворачивает.

– Ааа… Ты по поводу виски, да? Слушай, ну вот говорила я тебе не покупать алкоголь у этих непонятных китайцев. Да и китайцы они, знаешь, как я балерина.

На балерину Вита мало походила ввиду своей плотной комплекции. Да и китайцы больше походили на тех, которые в суши-барах работают и под японцев косят, из ближнего зарубежья. Ни против тех, ни против других я ничего не имела. Но подозрение насчёт их продукции зародилось во мне сразу. Если тебе нечего скрывать, то и врать о своём происхождении не станешь. А они врали. А вот Вита сейчас немного лукавила. Первой в жульничестве заподозрила их я. Но Вита решила сэкономить и закупить партию алкоголя по дешёвке. И вот… Имеем, что имеем.

Перехватив мой злой взгляд, Вита виновато поджала губы и признала свою вину.

– Ладно, это ты говорила не брать у них бухло. А я, курица жадная, тебя не послушалась. Прости, моя хорошая, – состроила жалобную мордашку, а я вздохнула.

– Да хрен с тобой, жмотина. Что мне дальше-то делать?

– А что тебе делать? – искренне не поняла моих душевных терзаний подруга. – Ну трахнулась и трахнулась. Тю! Хорошо же. Для здоровья полезно. Только вот своему олигарху, и правда, лучше ничего не говори. А то с говном тебя смешает.

– Но как же я теперь с ним буду? – спохватилась вдруг я. – Я же, получается… Изменила ему, – последние два слова произнесла почти шёпотом, настолько сильно боялась этого признания. Я всегда была правильной девочкой. Ну, как правильной… Не слишком правильной настолько, чтобы завести себе богатого любовника. Но ровно настолько, чтобы не спать при этом с другими.

– Да и по… Кхм, – Вита оглянулась на пожилую уборщицу тётю Валю, что остервенело надраивала пол, снизила тон. – По хрену. Забудь. Не относись ты к этому так серьёзно. Красавчик был и сплыл, а добрый дядя олигарх остаётся. Не забывай, сколько он тебе дал. Ну и что, что злой. Олигархи лапочками не бывают. А ты поласковее с ним, понежней, он и забудет, что трубку не брала.

Я обречённо качаю головой. Кто угодно забудет. Только не Паша. Он меня на изнанку вывернет, но узнает, где была. И от этого страшно. Если он узнает, мне не жить.

– Я помню, Вит. Всё помню. И знаю, что должна ему. Отрабатываю.

Вита смотрит на меня с сочувствием, качает головой.

– Ты опять за своё, да? Да перестань ты изводить себя! Нет твоей вины ни в чём! Не ты их с моста столкнула. Не ты боль сестре причинила. И этому миллиардеру хуеву ты ничего не должна! – уже не сдерживает эмоций Вита и даже тётя Валя со шваброй её не пугает. – Просто расслабься, позволь себе быть женщиной и дышать полной грудью. Гуляй, трать его деньги, трахайся! Да что хочешь делай!

– Нет, – подбиваю невесёлый итог я. – Насчёт денег у меня пунктик, ты же знаешь.

Витка ржёт, аки лошадь. Громко, раскатисто. Люблю её за широту и глубину души русской.

– Ебать, мать, ты умора! Насчёт денег у неё пунктик, а трахаться, значит, с мачо красивым – нормально, да? – и снова хохочет. Я бы тоже посмеялась. Только мне отчего-то не весело. Я представляю, как Паша узнаёт обо всём и воплощает в реальность своё обещание.

– Он меня убить обещал, – напоминаю не только подруге, но и себе.

Витка тут же оседает, улыбка тускнеет.

– Да помню я. Не омрачай, а? Не узнает он ни о чём. Забей и забудь.

Хорошая идея. Забить и забыть. А если не получится, проглотить и всё равно забыть. Потому что выхода другого нет.

ГЛАВА 2

– Где тебя носило вчера? – отец явно не в духе. Отшвыривает от себя стопку документов и скрещивает на груди татуированные руки. Молодость у бати буйная была. Мать с ним познакомилась, когда он только с зоны откинулся. Так себе кавалер, рожа вся шрамами исполосованная, характер и того хуже. Но ей, видать, понравился. Любят женщины всяких уродов.

– А что, отчитываться должен?

– Должен, – буравит меня своим недобрым взглядом, а я подавляю дискомфорт. Когда впервые увидел отца с этим его коронным взором, едва в штаны не наложил. Правда, с тех пор многое изменилось, как и я.

– С бабой я был, а что?

– Вообще-то я ждал тебя на ужин. Вместе с матерью твоей.

– Ну и как, хорошо поужинали? – усмехаюсь. В честь чего это папаша решил семейные посиделки устроить?

– Не ёрничай! – обрывает угрюмо. – Я тебя с днём рождения хотел поздравить, а ты променял семью на какую-то шалаву, – швыряет на стопку бумаг ключи. Твоя новая квартира. Ты же хотел в центре?

О, как. Новая хата. Меня, в общем-то и старая устраивала. А в особенности тот факт, что куплена она на мои честно заработанные. Но дарёному коню в зубы не смотрят.

– Спасибо, – ключи и документы забираю. Отказываться от отцовских подарков не намерен. Он и так нам с матерью дохера и ещё чуть-чуть должен.

– Теперь к делу, – тёплых слов от отца я не жду и знаю, что их не будет. Поэтому сажусь на стул, складываю руки на стол. – Какого хрена ты просрал контракт с австрийцами? Я тебе что говорил? Нет ума – дай поработать юристам. А ты: «Я сам! Я сам!». Ну? И чего ты добился?

Начинается.

– Вообще-то это не я просрал, а как раз таки твои юристы. Они даже не додумались договор грамотно состряпать. Австрийцы сразу всё прочухали и поняли, что им не выгодно.

Отец недовольно морщится, но спорить не спешит. Знает, что я прав.

– В общем так. Даю тебе месяц. Чтобы австрийцы были мои. Всё понятно?

– Понятно. Я пошёл, – надо отпраздновать папанин подарок. Или просто свалить отсюда. Меня напрягают стены его особняка. Задыхаюсь здесь.

– Подожди, – примирительным тоном тормозит меня отец. – Надеюсь, ты помнишь, что на следующей неделе день рождения у меня? Я хочу, чтобы ты пришёл на ужин. Посидим в нашем ресторане, выпьем. Ты как?

– Приду. Ладно, давай. Мне ещё подарок твой надо заценить.

Отец не останавливает, но я слышу как в спину летит тяжёлый вздох. Да, отношения у нас напряжные. Наверное, потому, что мы с ним очень похожи. Старик даже не стал ДНК-тест делать, сразу меня признал.

У выхода из особняка притормаживаю, осматриваюсь вокруг. И не тошно ему одному в такой роскоши помпезной? С ума же от тоски можно сойти. Он даже прислугу здесь не держит. Делают своё дело и уходят. У них даже часы специально обозначенные для этого. Кто остался дольше чем нужно – уволен.

– До свидания, Ярослав Павлович, – бросает мне в след охранник у двери и я поднимаю руку.

– И вам не задохнуться в логове Дракулы.

*****

– Привет, Паш. Ты звонил вчера? – спрашиваю будничным тоном, чтобы он не понял, что меня сейчас трясёт, будто в лихорадке.

– Полагаю, ты уже видела, что я звонил, зачем переспрашиваешь? – Павел в своём репертуаре. Жёсткий, отрывистый тон, грубый тембр.

– Прости, я плохо себя чувствовала, пришла с работы и сразу же вырубилась.

Павел какое-то время молчит, но я уже знаю, что мой ответ его не устроил. По нашему уговору я должна отвечать на его звонки сразу же, а не на следующий день.

– В клуб больше не пойдёшь. Считай, тебя уволили, – заявляет спустя минуту, а я прикладываю ладонь к горячем лбу.

– Паш…

– Ты поняла меня? – звучит очень убедительно. Впрочем, как и всё, что он когда-либо говорит. Вавилов в своём репертуаре. Хозяин жизни долбанный.

– Я поняла, – произношу еле слышно, отчего-то глохну. Наверное. От шума в ушах из-за участившегося донельзя пульса. Вот и всё. Допрыгалась.

– Я предупреждал тебя. Мне уже надоели твои выходки, девочка, – продолжает отчитывать. – К тому же я тебя обеспечиваю, никакой потребности в работе, тем более такой низкосортной, у тебя нет. Жди меня вечером, – сказав своё, отключается, а я кусаю губы, прислоняясь к стене. Хоть бы не узнал, где я была на самом деле.

Теперь ещё Витке звонить, извиняться, что не выйду на работу. Придётся некоторое время отсидеться дома. Пока вновь не заслужу доверие Павла и он не раздобреет настолько, чтобы позволить мне проводить свободное от наших встреч время так, как мне хочется.

*****

Он пунктуален. Приезжает ровно в девять – как всегда. Передаёт мне своё пальто и пока я вешаю его в шкаф, проходит вглубь квартиры. Осматривается. В общем-то и тут ничего нового. Он всегда внимателен и осмотрителен. Приходит ко мне без охраны, но бдительности не теряет. Очень опаслив в любой мелочи.

– Выпьешь чего-нибудь? – после прошлой ночи я с алкоголем, пожалуй, завяжу надолго. Но для избирательного Павла у меня всегда стоит бутылка элитного, выдержанного виски. Он пьёт исключительно его.

– Нет, – Вавилов садится на диван, по-хозяйски закидывает руки на спинку. В общем-то, имеет право. Этот диван, как и всё, что находится в квартире куплено на его деньги. И квартира тоже. Да и я, собственно, его вещь. – Расскажи, как дела, лиса?

Лиса… Так он меня называет, когда в чём-то подозревает. Не знаю, почему именно лиса. Хитрости я за собой не замечала, да и не рыжая. Но раз ему так хочется, пусть называет. Одно плохо, в каждом его слове я слышу подвох. Как будто он уже знает… Нет. Не может знать. У нас и общих знакомых-то нет. Господин Вавилов не опускается до общения с нищебродами, которые тусуются в Виткином клубе. Да и сам он не посещает заведения, ниже пяти звёзд.

– Как дела? У меня? – моё удивление понятно и объяснимо. Потому что он никогда не интересуется моими делами. Разумеется, если эти дела не запрещены им же.

– Да. У тебя, – взгляд до одури тяжёлый. Настолько угнетающий, что я чувствую, как плавится моё и без того хрупкое терпение. Смачиваю слипшиеся губы языком, заставляю себя ответить, как можно беззаботнее:

– Нормально всё, – пожимаю плечами и надеваю беспечную улыбку. – А у тебя?

Он склоняет голову набок, изучает меня. Кажется, ищет признаки лжи.

– Скучала по мне? – вопрос вроде бы обычный, простой. Только я хорошо знаю, что Вавилов просто так ничего не делает и не говорит. В каждом его слове, в каждом движении есть сакральный смысл, постичь который дано не каждому. Однако, я научилась.

– Нуу… Знаешь, я привыкла, что ты уделяешь мне мало времени. Поэтому совру, если скажу, что сходила с ума. Да, мне бывает одиноко и скучно, за тем и хожу в клуб.

Он улыбается. Мой ответ ему нравится. Любому другому, читай – нормальному мужчине – было бы обидно, что по нему не скучают. А вот Павел сразу же раскусит меня и поймёт, что накосячила, если начну клясться в вечной любви и бросаться ему на шею. Я сейчас по минному полю хожу. В прямом смысле слова. Не туда встану и всё – в клочья разнесёт.

– Иди сюда, лисичка, – он заметно смягчается, манит меня небрежным движением руки.

Я сажусь рядом, позволяю себя обнять и уже после прижимаюсь к его груди. За годы наших отношений я научилась быть такой, какая ему нужна в определённый момент. Иногда покладистая, иногда немного строптивая. Иногда я и вовсе стерва, когда Павлу нужна встряска. Я научилась чувствовать его и ему это по душе.

– Я знаю, что ты скучаешь. Знаю, что сидеть в четырёх стенах не можешь. Но пойми и ты меня. Я работаю. Очень много. Иногда устаю. Я не могу каждый день приезжать к тебе.

– Я понимаю, – вздыхаю.

– Вот и хорошо. Но в клуб больше не ходи. Мне, знаешь ли, не к лицу ревность. Я же не зелёный сопляк какой-нибудь, сидеть, изводиться и ждать, пока ответишь.

– Ты приревновал? – спрашиваю с улыбкой. – Серьёзно? Нет, мне конечно, приятно, но… Ты же понимаешь, что у тебя не может быть конкурентов. Тем более в том, что касается меня, – как же неприятно врать. Как мерзко от самой себя. Неужели два часа удовольствия стоили того, чтобы я сейчас чувствовала себя законченной шлюхой? Проще, конечно, винить во всём Витку с её палёным алкоголем или того парня, имя которого до сих пор звучит в голове. Яр… Ярик. Ярослав. Да кого угодно я могу винить. Только в глубине души знаю, что накосячила сама.

– Я не идиот, лисичка, – обрывает мои внутренние метания Павел. – Я в курсе, что ты молодая, красивая баба. Сексуальная и ладная. Понимаю, что вокруг тебя увиваются молодые петухи. И ревную. Да, ревную. Потому что знаю, ты бы на меня даже не посмотрела, будь я каким-нибудь нищим бродягой, – иногда у Павла пролетают словечки из прошлого, от которых он так и не смог избавиться полностью. И тогда я вспоминаю, что он бывший вор в законе, хотя, говорят, бывших воров не бывает. От этого начинают трястись поджилки. Вот как сейчас.

– Ты не бродяга. А «петухи» мне даром не нужны. Не пойду я в клуб, раз ты так нервничаешь. Мм? Хорошо? Теперь ты спокоен? – я растопила глыбу льда в его глазах и теперь он смотрит на меня со смешинкой. Как смотрит пожилой дедушка на своих хулиганистых внучат. Только вот я уже давно не ребёнок, да и Паша на деда совсем не похож.

– Теперь спокоен. Я ведь вчера понял, что ты просто закапризничала. Но так прошибло вот тут, – слегка постучал кулаком по своей груди. – Хотел даже приехать, убедиться, что ты дома. Представляешь? Видишь, до чего довела меня? – то ли Павел перед приездом слегка подвыпил, то ли я, и правда, профессионал своего дела. Сработало. Выдыхаю.

Было бы хуже, если бы он вчера всё же приехал. Вот тогда бы сейчас не обнимал. Скорей всего меня бы уже закатывали в бетон его бритоголовые овчарки.

– Ну прости. Давай лучше поужинаем? Я кое-что вкусненькое приготовила.

ГЛАВА 3

Павел стоит у зеркала, застёгивает запонки. Одна никак не поддаётся и он начинает психовать.

– Знаешь, невыносимо бесят. Сколько лет ношу, а всё никак не привыкну. К удавке и то быстрее приспособился, – это он уже о галстуке. – Вот в девяностые насколько всё проще было. Косуху накинул, арматурину в зубы и красавчик.

Я нервно передёрнула губами в подобии улыбки.

– Ты ещё скажи, что скучаешь по тем жутким временам, – помогаю ему застегнуть платиновую запонку и, склонив голову набок, оглядываю своего любовника. Он всё ещё красив и статен. Павел из тех мужчин, которых возраст не портит от слова «совсем». Даже придаёт сексуальности.

– Жутким временам? А ты видела те времена? Ты тогда только родилась, соплюха маленькая, – это он произносит без злобы, как бы шутя. Да и я не обижаюсь, уже привыкла к его выражениям. Павлу иногда нужно выговариваться. Он и правда скучает по прежним временам, без всяких расшаркиваний и вежливых реверансов. Ему нравится, когда я называю его Пашей и кормлю обычной жареной картошкой с маринованными огурчиками да под водочку. Правда, водочка элитная, не та, что в девяностые. Говорит, годы юности так вспоминает. А мне не сложно сделать ему приятно. Пусть характер у него и сложный, иногда даже побаиваюсь, но я люблю Павла. По-своему, разумеется…

– Не видела я те времена. Но по твоим рассказам – жуть жуткая.

– Эх, лисичка ты моя, – прижимает к себе за шею – ещё одна бандитская повадка. – Жуть жутью, а романтики было хоть отбавляй, – о той самой «романтике» напоминает его шрам через всю щеку и татуировки.

Уж не знаю, что там романтичного, в убийствах, поножовщинах да перестрелках, но согласно киваю.

– Как скажешь. Завтракать будешь?

– Конечно буду. Ты же знаешь, ни одно ресторанное блюдо не заменит мне твою стряпню. Кстати, повар мой, ну тот, которого недавно взял. Говорю ему, свари борща. А он глазёнки свои на меня таращит, француза, блин, из себя корчит. «А я не умею» – говорит мне. Представляешь?

– Уволил? – сочувственно вздыхаю, а Паша, наконец, заканчивает завязывать галстук и идёт в сторону кухни.

– Естественно. А нахрена он мне такой? Борщ – это ж классика. А он мне – не умею.

Садится за стол, шлёпает меня по заду.

– Ну, давай, моя хорошая. Порадуй Пашу.

Потом Паша с огромным удовольствием уплетает яичницу с помидорами и, запив кофе, бросает взгляд на свои часы.

– Так, пора. Засиделся я что-то. У меня с утра уже две встречи.

Я провожаю его до двери, сладко целую, висну на мощной, бычьей шее. Мои эмоции в этот момент почти настоящие. Я правда по нему скучаю. По вот такому, каким он был ночью и сейчас. Простым, без олигархических своих замашек и взглядов строгих. Паша мне больше нравится, чем Павел Алексеевич. Возможно, я смогла бы даже в него влюбиться по уши, если бы почаще появлялся из-под своего панциря.

– Ну что ты? – он отрывает меня от себя, надевает маску строго дядьки. За его спиной вижу тень – это Семён, его верный охранник. Вечно угрюмый и смотрит куда-то под ноги. Однако, всё видит и Павел при нём никогда не показывает своих слабостей. Да он вообще никогда их не показывает. Никому. Ну, если только мне. Я же и есть его слабость.

Паша меня любит. Я знаю это. Конечно, не тешу себя иллюзиями по этому поводу, хотя иногда и пользуюсь. Только его любовь – это не та любовь, о которой так красиво пишут в женских романах. Его любовь жестокая и непримиримая. Безраздельная и эгоистичная. Бандитская, в общем, любовь.

– Я буду скучать, – тянусь к нему за поцелуем и Павел, не сдержавшись, отворачивается от Семёна и крепко целует меня, сильно сжимая своими сильными руками.

– Давай, не шали мне тут. А то накажу, – звучит строгое и мужчины уходят.

Я всё с той же блаженной улыбкой закрываю дверь и с выдохом, прислоняюсь к прохладной стали.

– Мамочки… Пронесло.

*****

Почему-то не выходит из головы та девица, которую я утащил в своё логово позапрошлой ночью. Не то чтобы она была какой-то необычной, скорее просто старше тех, кого я обычно укладываю в постель. Старше, тем и экзотичнее.

Так почему я продолжаю о ней думать? Что такого в этой девке? А может встретиться с ней ещё раз? А что, идея неплохая.

Мне интересно, кто тот удод, что трахает её? Я даже представил его. Эдакий пузатый лошок при бабосах с длиннющими рогами, царапающими потолок гостиничного номера «Люкс», где он по выходным пялит её. А может он импотент? Девка до секса голодная была. Или просто ей после пузатого папика молодое, сильное тело приглянулось?

А ещё, она красивая. Очень красивая. На таких обычно смотришь и думаешь, мне б такую. Правда, получив её, уже не сходишь с ума. Осознаёшь, что ничего особенного в ней нет. Ну, кроме привлекательной обёртки. А там, внутри, все они одинаковые.

– Ярослав, ты с нами? – долетает до меня голос отца и я поднимаю на него взгляд. На меня пялится весь главный состав отцовских прихлебал. Отлично.

– Да, я весь во внимании.

Отец, сегодня как никогда воодушевлённый, продолжает расписывать помощникам задачи на ближайшую неделю, а Яр открывает телефонную книгу в мобильном и быстро пролистывает пальцем контакты.

Вот он. Кира. Её Кирой зовут. Кира с синими глазами. Блин, так и не узнал, линзы это были или нет. Есть повод встретиться.

«Привет, это Яр. Увидимся сегодня?» – быстро набил сообщение. Отправил.

И тишина… Может у девахи Яров таких каждую ночь по двое и она уже не помнит меня? Или…

«Вы ошиблись номером. Больше не пишите сюда» – приходит вскоре ответ и я усмехаюсь. Ну да. Ошибся, как же.

«Если откажешься со мной встретиться, я расскажу твоему папику, где ты была той ночью», – шантаж дело грязное, я в курсе. Но согласитесь, это забавно.

Она снова долго молчит. Наверное, кусает губы, как кусала тогда, подо мной, и судорожно размышляет, могу я воплотить свою угрозу в реальность или нет. Я, конечно, могу. Другое дело, что не стану. Зачем лишать девку станка. Попугаю, ещё разок-другой с ней встречусь, а потом само решится как-то. Обычно отношения у меня надолго не затягиваются. Либо мне наскучит, либо баба сбежит. Не каждая в состоянии выдержать мой поганый характер, который, кстати говоря, унаследовал я от папаши. Хотя многие пытались делать вид, мол «Я – та самая!» И всё же надолго их не хватало. Я эгоист и сволочь – этого не отнять. Оно с генами передаётся. По жилам течёт.

Ответ приходит спустя полчаса.

«Что тебе нужно?» – видать, папик её действительно монстр, раз так трухнула. А она трухнула, это видно даже по нескольким буквам, которые, видать, не раз переписала так и эдак.

«Любви и взаимопонимания. Шучу. Любви будет достаточно.»

«Ты что, ненормальный?» – на сей раз ответ приходит сразу же, я усмехаюсь, а отец, сидящий во главе стола напротив, недовольно хмурится.

«Ты даже не представляешь насколько. Встретимся ещё раз? Сходим куда-нибудь? И я отстану. Честно» – даже гримасу невинную состроил, словно она могла меня видеть.

ГЛАВА 4

Зачем? Зачем я вообще ему ответила? Ведь могла же закинуть в чёрный список его номер и забыть как страшный сон.

Только и он мог сделать то, что обещал. Чисто теоретически, разумеется. Но кто знает, что он за человек. Мне бы поразборчивее быть в связях. А лучше вообще их не иметь. Вот чем он меня заманил тогда? Как я могла так бездумно поехать к незнакомцу домой и лечь с ним в постель? А если бы он оказался маньяком каким-нибудь? А может он и есть маньяк. Шантажист – это без сомнений. Сволочь такая.

Нервно постукивая пальцами по столу, упрямо смотрела на дверь ресторанчика. Очки и пальто – так себе маскировка. А если за мной следят люди Паши? Он ведь запросто может приставить ко мне надзирателей. Такое уже было вначале наших отношений. Тогда он, правда, мне ещё не доверял, сейчас же доверие могла пошатнуть та моя выходка. Хотя, если бы Вавилов что-то заподозрил, не был бы таким ласковым, как вчера. Но и тут загвоздка… Павел умеет скрывать свои эмоции и довольно часто это практикует. К примеру, при своих подчинённых он всегда жёсткий и строгий. Совсем не такой, как наедине со мной. Он запросто мог притвориться.

– Так, всё. Выдохни, – говорю сама себе и отпиваю из высокого стакана. На вкус что-то цитрусовое, но я даже не помню, какой сок заказала. Меня трясёт с каждой минутой всё больше, а подлый шантажист явно опаздывает. Бросаю взгляд на экран телефона. Так и есть. На полчаса уже задерживается.

Не могу сказать, что сильно расстроена по этому поводу. Если он передумает или вообще забудет обо мне – я возрадуюсь.

Но этому сбыться не суждено. Открывается дверь и в ресторан входит он. Судя по вальяжной походке и наглой ухмылке – хозяин жизни. Так он себя чувствует, я уверена. Паша так же ходит. И улыбается так же… Мне даже кажется, что они чем-то похожи. Только внешне, думаю. Паша не стал бы меня шантажировать, он обычно просто покупает всё, чего ему хочется. Женщины – не исключение.

– Привет, – Ярослав мило улыбается, садится напротив и к нам тут же подплывает официант. – Извини, я в пробку попал. Пришлось на красный свет к тебе мчаться, – а парень рисковый, да. – А ты почему не заказала себе ничего? Счёт я оплачу, – он болтает так непринуждённо и легко, будто мы старые добрые друзья и встретились сейчас не потому, что он мне угрожал, а просто кофейку выпить.

– Я не голодна, спасибо, – отрезаю коротко и строго.

– Мне салат с телятиной, пасту с морепродуктами и кофе. Девушке – мороженое, – официант почтительно склоняет голову и уплывает. Будто не касаясь ногами пола. А нахал переводит на меня шаловливый взгляд. – Любишь мороженое? Или за фигурой следишь?

– Зачем ты меня позвал? – не то чтобы позвал… Скорее заставил прийти. Но я не хочу этого признавать. А он, гад, всё-таки красивый. И наглый. Бессовестный.

– Тебя так редко зовут в рестораны? Или просто кочевряжешься?

Хамло.

– Зачем ты меня позвал? Что тебе нужно? – повторяю упрямо.

Ярослав оценивает мой внешний вид, приподнимает брови и особенно долго задерживается на вырезе моей кофточки. И снова напоминает мне Павла. Странное какое-то ощущение. Пашу в молодости я представляла именно таким. Безбашенным дурилой. Этот хоть и одет в костюм, а не в косуху, всё же хулиганистый.

– Тебе не жарко? – видимо, намекает на моё пальто. Я отказалась отдать его портье, на что последний недовольно скосил глаза в мою сторону, но к столику всё же проводил.

– Я начинаю терять терпение.

– Что-то ты нервная сегодня, можем выпьем чего покрепче? Время уже вроде как позволяет, – смотрит на наручные часы и я невольно обращаю внимание, что аксессуар довольно дорогой. Золотой мальчик. В принципе, это было понятно по одежде и по квартире, в которой мы…

– Я ухожу, – бросаю коротко и пытаюсь подняться, но Ярослав накрывает мою руку своей ладонью, меня обжигает этим более чем интимным прикосновением. Одёргиваю руку, словно от открытого пламени убегаю.

– Тихо, ты чего так испугалась? Всё хорошо, – он тоже теряется на короткое время, словно не ожидал подобной реакции, улыбка исчезает. – Слушай, я тебя обижать не собирался. Просто понравилась мне. Хотел ещё раз увидеться. Пообедаем, потом отвезу тебя домой. Ты как?

Сейчас он даже похож на серьёзного, абсолютно нормального человека и я корю себя за то, что показала ему свой страх. Глупо вышло. Павел уже второй день не выходит у меня из головы и я, честно говоря, опасаюсь, чтобы он не догадался о моём «косяке». Постоянное напряжение сказывается.

– Просто пообедаем и ты оставишь меня в покое, да? И номер мой удалишь?

Он поднимает раскрытые ладони вверх, мол, сдаюсь.

– Просто пообедаем и всё.

*****

Она пригубила белого вина, улыбнулась.

– Действительно вкусно.

– А то. Говорю же тебе, я разбираюсь в винах.

Она почему-то удивилась.

– Я думала, парни твоего возраста больше разбираются в текиле и современной музыке.

– Ну, в этом я тоже профи, – улыбнулся я, тщательно скрывая раздражение. Не люблю, когда кто-то делает обо мне выводы, исходя из возраста или положения в обществе. И то, и другое – переменчиво. Сегодня ты юнец, завтра старик. Сегодня сидишь в удобном кресле своего офиса, а завтра – милостыню клянчишь.

– Тебе не понравился мой вопрос? – наблюдательная, значит? В её тоне не звучит извинений. Кира просто болтает, ожидая, пока закончится обед и она сможет свалить от меня с чистой совестью, перед этим проконтролировав, чтобы я удалил её номер. Я, конечно, удалю, мне вообще не сложно. Не трагедия, у меня хорошая зрительная память. Достаточно раз взглянуть на цифры, чтобы они отпечатались на подкорке головного мозга. Я помню наизусть номера своих карт, пин-коды, телефоны своих друзей и матери. Одним больше, одним меньше…

– Просто так прозвучало, словно ты древняя старуха, а я несмышлёный юнец.

– Нууу, – с полуулыбкой протянула она. – Я бы не назвала себя старухой, но лет мне побольше чем тебе совершенно точно.

– Это для тебя проблема? – склонился над столом, улыбаясь самой обольстительной улыбкой со своего арсенала. Ей, этой улыбке, ещё ни одна девушка не отказала.

– У меня вообще нет проблем. И я не хочу, чтобы они появились, понимаешь? Если мой мужчина узнает, что я встречаюсь с другим, у меня будут проблемы. Причём серьёзные. Ты можешь помочь мне избежать этого, если удалишь мой телефон и больше не станешь беспокоить.

Да, не проконала улыбка. Как и ресторан, и его часы. Машина… На что там ещё бабы клюют? Впрочем, у девки есть богатый трахарь, она ни в чём не нуждается. Но что-то царапнуло изнутри, зацепило. Будто это он на крючок попался. Стена мужского самолюбия дала трещину и со звоном осыпалась.

Ну нет, красавица. Не получится меня отшить. Не так быстро.

– А парни тебя совсем не интересуют? Ну, хотя бы в качестве исключения? Не надоедает со стариком всё время? – шах и мат. Не хрен было мне о возрасте говорить.

Сначала она теряется, хмурится. Видимо, пытается вспомнить, что рассказывала мне о себе. А рассказывала она много. Пьяная баба не только своей дырке не хозяйка, но и языку.

– Мой мужчина – не старик. Он не сопливый, золотой мальчик, который сам не знает, чего хочет. Он взрослый, образованный, умный. Он всегда уверен в себе и чтобы пригласить девушку на обед, ему не приходится её шантажировать.

Ах ты, сука… А Кира-то змея. Да ещё и ядовитая. Но хороша, этого не скрыть за напускной холодностью. Я это понял ещё в прошлую нашу встречу, большую часть которой мы провели в горизонтальном положении. Там огня столько…

Завела. Я обалдело посмотрел вниз, на свою ширинку, и снова на неё. Вот это реакция. Ну, шлюшка, ты теперь моей будешь. Или я не Вавилов.

*****

Его задели мои слова. По живому, видать, полоснули. Ярослав подозвал официанта, швырнул ему на поднос несколько крупных купюр и поднялся со стула. Несколько раз ткнул пальцем в телефон, а потом повернул его дисплеем ко мне.

– Смотри, удалил.

– Отлично. Спасибо за мороженое и всё такое. Я рада, что мы правильно поняли друг друга.

Ну вот и всё. Отчалил. Теперь я могу смотаться в супермаркет, прикупить на вечер вина и приготовить что-нибудь вкусненькое на ужин. Приедет Паша, мы замечательно проведём вечер вдвоём и я, наконец, перестану так дрожать. Просто забуду об этом парнишке, как о прихлопнутой назойливой мухе.

Об этом я думала, когда выходила из ресторана. Но мой настырный знакомый, похоже, решил предпринять ещё одну попытку.

Нагнав меня уже на приличном расстоянии от ресторана, притормозил и открыл дверь своего синего, глянцевого седана с пассажирской стороны. Выглянул наружу, улыбнулся.

– Садись, подвезу. Приставать не буду, обещаю.

Я, разумеется, не села. Более того, перешла на другую сторону дороги, так, чтобы он не смог снова меня догнать.

В машине такси, припаркованной у самого бордюра, увидела спящего водителя, постучала ему в окно и запрыгнула на заднее сидение. Тот смешно хрюкнул, встрепенулся.

– Борисовская, двадцать семь, пожалуйста.

Настроение заметно улучшилось. Почему-то я была уверена, Ярослав надолго потерял желание ухлёстывать за старушками, вроде меня.

И только по приезду к дому, я поняла, как сильно ошиблась. Заплатив таксисту за проезд, вылезла из машины и упёрлась взглядом прямо в синюю иномарку, медленно и бесшумно проплывающую мимо меня. Вскоре она набрала скорость и скрылась за углом дома, забрызгав напоследок какую-то тётеньку водой из лужи. Та что-то крикнула Ярославу в след, пригрозила кулаком, а я поплотнее запахнула пальто, почувствовав себя неуютно. Теперь этот ненормальный знает, где я живу…

ГЛАВА 5

– Ну и дождь на улице. Пока от машины до подъезда дошёл, с головы до ног изгадился, – ворчал Павел, снимая забрызганные грязной водой туфли из крокодиловой кожи.

Я пожала плечами. Всегда любила дождь. От его шума и запаха клонит в сон и становится немного грустно. Хотя грустить, конечно, я не люблю.

– Ужинать будешь?

– Что за вопросы? Буду, естественно. Но ты, кажется, кое-что забыла, нет?

Я улыбаюсь, шагаю к нему и попадаю в крепкие мужские объятия. Он грубовато подтаскивает меня к себе, жёстко целует, ныряя ладонью под халатик и крепко сжимая ягодицу. Паша целуется всегда пошло, грязно. Он и в постели в общем-то раскованный и любит экспериментировать. Опытный и сексуальный, а его возраст придаёт нашим не особо ярким отношениям оттенок страсти. Мне нравится это в нём. Его грубоватая манера трогать меня там, где хочется, причём в любом месте, даже если мы на приёме у мэра или какого-нибудь чинуши, которых Павел презирает и называет бурдюками с баблом, но ему приходится иметь с ними дело, а потому и общаться хотя бы на светском уровне.

– Вот так-то. А то стоит тут, как не родная, – отпускает меня, ослабляет галстук и приобняв своей излюбленной хваткой за шею, уводит на кухню. – Что там приготовила моя лисичка, а? Ну-ка, порадуй Пашу, родная, – традиционный шлепок по попе и я, хихикнув, спешу к плите.

– Ты же хотел борща? Вот, сварила.

– Моя же ты умница. Давай присядь рядышком, – двигает к себе стул, когда я ставлю перед ним тарелки. – Ох ты ж, ещё и котлеты? Ты что, маленькая моя, решила откормить борова? Мне же уже не двадцать, знаешь, как быстро бока наедаю? Нужен тебе будет хряк жирный в постели? – тут Паша, конечно, преувеличивает. У него хорошо развита мускулатура и мышечная масса. Такое тело тремя котлетами не испортить.

– Во-первых, они на пару. Во-вторых, хряком ты не станешь. Да и я тебя люблю любым. Вот так, – заботливо двигаю к нему хлеб и, сложив руки в замок, наблюдаю, как Паша с удовольствием расправляется с ужином.

– А сама то чего не ешь?

– Так время уже позднее. Я не ты, растолстею в мгновение ока. Если только вина немного выпью.

Паше мои ненавязчивые комплименты приходся по душе, улыбается.

– Дурочка. В бабе должно быть мясо, а не один суповый набор. Не в курсе, чего там сейчас модно, няшно и клёво, но лично я предпочитаю качаться на волнах, а не биться о скалы, – мой Паша он такой, да: говорит, что думает и думает, что говорит.

– Это ты сейчас так говоришь. А если растолстею, вмиг бросишь, – отшучиваюсь кокетливо, на что Павел (уже не Паша) отвечает мне строгим тоном:

– Не дождёшься. Ты, лиса, со мной навсегда. А уйти попытаешься, сама знаешь, что будет.

В том то и дело, что знаю. И если я когда-нибудь захочу от него освободиться, то надежда только на то, что он бросит меня сам. Быть брошенной Павлом лучше, чем быть замурованной в бетон. Его бывшие остались на хорошем счету в обществе и с полными карманами денег. Плюс жильё и прочее-прочее… О тех, кто бросал Павла, я не слышала. Если такие и были, то закончили они, думаю, весьма печально.

– Паш, а я знаешь, что подумала? – начала осторожно, привстав и потянувшись за бутылкой вина.

– Давай открою, – он отобрал у меня штопор, поставил бутылку на свой стул и ловко её откупорил. Наполнил мой бокал, свой не стал. – Я сегодня вискарь уже пил, не хочу. Так что ты там подумала?

Я отхлебнула вина, готовясь к серьёзному разговору. Главное, не показывать страх, а то он поймёт, что меня к подобному решению что-то подтолкнуло. А вернее, кто-то… Кто-то очень наглый, настырный и, похоже, бессмертный.

– Помнишь, ты предлагал мне квартиру поменять? Ну, чтобы к центру поближе, чтобы тебе далеко не мотаться? Так вот, я подумала… Может и правда, перееду поближе?

Паша наморщил лоб, свёл густые брови на упрямой переносице и даже перестал жевать.

– Что-то я не понял, лиса, а чего это ты вдруг своё решение изменила? Насколько я помню, ты тогда, после моего предложения, скандал мне устроила, мол, посягаю на твоё личное пространство. Сейчас что изменилось?

Я вздохнула, так протяжно, с тоской во взгляде, и снова отпила вина.

– Да всё изменилось, Паш. Понимаешь, я уже не девочка-максималистка. Мне уже тридцать. А время идёт. Вот и из клуба ушла. Раньше я хотя бы могла сказать, что зарабатываю себе на жизнь сама, а теперь-то что? И так на шее у тебя сижу, так ещё и мотаешься ко мне на другой конец города. Тебе не надоело? Мне – да. Я хочу, чтобы ты рядом был. Так что, да. Всё меняется. И я тоже.

Паша задумался, покрутив в руках вилку, отложил её на салфетку. Поднял на меня внимательный взгляд, а моё сердце ушло куда-то в пятки. Хоть бы не догадался, хоть бы не появились сомнения. Одной маленькой червоточины достаточно, чтобы Вавилов превратился в тирана.

– А что, Лиса, может ещё и детей хочешь от меня? – спросил серьёзно.

– Паш, я…

– Ладно. Понял я. Давно уже всё заметил.

Я с силой сжала высокую ножку винного бокала, беззвучно сглотнула.

– Что заметил, Паш?

– Что жить со мной хочешь. Понимаю же, что ты о семье как и любая другая баба мечтаешь. Я и сам, честно говоря, об этом задумывался. Ну, не мальчик я уже. Тоже тепла хочется, – его рука скользнула по моему плечу, пальцы зарылись в волосы. – А знаешь что? А давай заберу тебя к себе? Будем жить вместе. Мм?

Вот это поворот… Поворот, которого никак не ожидала. Перестаралась, видимо, с жалобами. Честно говоря, я думала Паше и так комфортно. Мы уже несколько лет так встречаемся и вроде всё его устраивало. В конце концов, мужчины ценят свободу и свою холостяцкую берлогу. Паша же рубил с плеча. В общем-то, как обычно.

– Паш, я не знаю… Жить вместе – это большая ответственность и мне, наверное, будет тяжело, – теряюсь от неожиданности.

А Павел стоит на своём.

– Не кипишуй, Кир. Москва ведь тоже не за день строилась. Притрёмся. Ты у меня вон какая послушная, тихая девочка. Всё хорошо будет. Ладно, давай с тобой вина выпью, – он наполняет бокалы, улыбается. Явно доволен своей идеей и похоже на то, что Паша давно обдумывал наше совместное проживание. Он уже всё осмыслил и сейчас поставил меня в известность. Я попыталась предпринять ещё одну попытку, но Паша наградил меня вмиг потяжелевшим взглядом, что значило: «Угомонись, Лисичка, пока волк не рассвирепел».

Я понимаю, что попала отнюдь не из-за своей просьбы переехать. Тут скорее он воспользовался ситуацией и огорошил меня своим решением. Решением, принятым, как обычно, без меня. Кому вообще нужно моё согласие?

– Паш, я к детям пока не готова. Ты меня неправильно понял, – всё же давлю, пытаясь отстоять хотя бы кусочек своей жизни. Он хмурится, смотрит на меня исподлобья.

– А я что, когда-то к чему-то тебя принуждал?

– Нет, но…

– Все решения, которые ты принимаешь – твои. Одно и самое главное ты уже приняла, когда согласилась стать моей. А с такими мелочами, как жильё, давай уж я сам разберусь. Я мужик или где?

– Паш, да ты мужик, мужик. Но детей я и правда пока не хочу.

– Да ты сама у меня ещё ребёнок. Не бойся, малышка, дядя Паша тебя не обидит. Заведём малого когда захочешь, – словно поблажку мне даёт. А я про себя усмехаюсь… Он и насчёт детей уже всё решил. Только меня в известность пока не ставит. Боится, как бы не взбунтовалась. В последний раз, когда я взбрыкнула по поводу всё того же переезда он здорово поистрепал себе нервы. Обычно я спокойная и молча сношу все его пожелания. Павел не тиранит меня без повода, а я не скандалю. Но в тот раз мне показалось, что на шею накинули петлю и затянули. Точно такое же ощущение и сейчас.

– Закончилось, – смотрю на опустевшую бутылку. – Сейчас ещё одну принесу.

– Давай, моя хорошая. Отпразднуем наше решение.

ГЛАВА 6

Мы встретились с Пашей, когда мне едва исполнилось двадцать. Он, уже не молодой, но довольно солидный мужчина, припарковался прямо у крыльца ресторана, в котором я работала всего третий день и по «счастливой» случайности оказалась на смене одна. Кажется, тогда был понедельник и даже администратор не вышел на работу, отзвонившись и сославшись на сильный кашель.

Мужчина в чёрном строгом костюме вышел из своего «породистого» джипа, швырнул ключи швейцару и, на ходу стащив пиджак, направился внутрь. Компания девушек, выпорхнувших после посиделок за бутылочкой шампанского тут же остановилась у входа. Барышни громко, зазывно захихикали, привлекая к себе внимание, но мужчина лишь мазнул по ним ни о чём не говорящим взглядом, скорее рефлекторно, как смотрят на женщин практически все мужчины, и зашёл внутрь.

Я отпрянула от окна курилки, поправила длинный, чёрный форменный фартук и вышла навстречу гостю.

– Добрый вечер. Желаете столик? – улыбнулась, как было положено, а мужчина склонил голову набок, оценивающе прошёлся по мне надменным взглядом.

– Как зовут?

– Кира.

– Кира, мне водки и закуски в Вип-комнату, стол на пятерых. Я с друзьями буду. Горячее потом закажем.

Я закивала болванчиком и быстро выполнила все пожелания большого, грозного дяденьки, ещё не подозревая, что он уже меня заприметил и застолбил, как любит говаривать сам Паша.

Его друзья были похожи на бандитов (как позже узнаю, так оно и было), и вели себя крайне развязно. Один, уже хорошо подвыпив, шлёпнул меня по заду и загоготал, когда я отскочила в сторону, едва не выронив из рук грязные тарелки.

– Гриша, ты чё, дикий, что ли? Бабу впервые видишь? – громыхнул на него главный и кивнул мне. – Подойди.

– Да ладно, не сломалась же, – пробасил любитель распускать руки, а я вжала голову в плечи и поковыляла к мужчине.

– Извини моего друга. Он только откинулся, сама понимаешь, – Павел посмотрел мне в глаза, видимо, ожидая, что я таки пойму, о чём он, а потом, хмыкнув, снова поманил рукой. – Ближе подойди, я не кусаюсь.

Я шагнула и встала почти впритык, едва не касаясь его.

– Простите, у меня там ещё посетители, если вы ничего не хотите, тогда я… – пролепетала тихо, но договорить мне не дали. Мужчина достал из своего портмоне несколько крупных купюр, сунул их в кармашек моего фартука.

– Давай, Лисичка, иди. Но и про нас не забывай, а то сам тебя найду.

Выскочив из кабинки, я прижалась спиной к прохладной стене и полезла в карман. Ничего себе чаевые… Да здесь моя месячная зарплата!

Я ринулась было обратно, чтобы отдать ему деньги, ошибся же человек, но, приоткрыв дверь, наткнулась на его взгляд и поняла – нет, он не ошибся и не просчитался. Такие люди в принципе не просчитываются.

Больше никто из его друзей даже не смотрел в мою сторону. Они словно избегали меня или даже боялись. Глупо, конечно, предполагать, что боялись меня… Скорее, его. Моего защитника.

Вечер закончился, гости ушли, а я, взяв поднос, отправилась убирать стол, но зашла в Вип-комнату и оцепенела. На столе, у каждой тарелки лежали чаевые. Причём суммы довольно крупные.

О том вечере я вспоминала с улыбкой и даже немного скучала по серым, волчьим глазам Павла. Имя его я узнала из визитки, которую он оставил на столе, но позвонить так и не решилась. Да и мужчина, честно говоря, больше в приёмные отцы мне годился, нежели в ухажёры.

Только Павла моя скромность не остановила. Он приехал за мной сам через два дня. Дождавшись, пока выйду из ресторана, вылез из машины, протянул мне длинную алую розу и распахнул пассажирскую дверь своего внедорожника.

– А поехали, покатаемся, а, Лисичка?

Он предложил это так просто, без всяких пошлых намёков или предложений, вроде тех, что поступали мне регулярно от пьяных посетителей. Типа: «Пойдём, перепихнёмся – заплачу». Нет. Павел был довольно сдержанным и уверенным в себе, ему не нужно «понтоваться» или строить из себя того, кем на самом деле не является.

И я, конечно же, не смогла отказать. Правда, и далеко идущих планов не имела. Один вечер покатушек на его большой иномарке и всё. Так мне тогда подумалось. Но я прогадала. Паша зацепился серьёзно и надолго. Он умел слушать, умел говорить. И пусть даже иногда матом и с бандитскими шуточками, но тем не менее с ним было приятно общаться.

Мы встречались на протяжении недели. Катались по ночной Москве, ходили на прогулки и в рестораны. И даже в кино разок заглянули. А на седьмой день нашего знакомства Паша молча привёз меня к своему дому, хотя я была уверена, что он подвозит меня ко мне домой.

– Пойдём? – спросил всё так же, без обиняков, ненужного смущения и увёрток.

Наверное, в тот момент мне было слишком тяжело и тоскливо. Не очень светлая полоса жизни, когда одиночество ощущалось сильнее всего…

И я пошла с ним. Переступив порог его огромного дома, немного стушевалась. Мы находились где-то за городом и я даже не представляла в какой стороне.

– Ну, чего ты? Испугалась? – он мягко подтолкнул меня вглубь дома, приобнял и повёл за собой. – Меня бояться не надо, Лисичка. Я плохо не сделаю.

И правда, плохо не сделал… Только девственности лишил. Но я тогда крепко подвыпила и в общем-то догадывалась, зачем он привёз меня к себе.

Паша не был особо нежен. Было больно и неприятно, когда он, забрав из моей руки бокал, завалил меня на шкуру у камина и там же взял, особо не церемонясь. Но его потребительское отношение тут же переросло в чувственный секс, как только Паша осознал, что я была невинна. Как он скажет потом, поначалу воспринимал меня, как развлечение, не более. «Свежая», молодая девушка, не против развлечься. Почему бы и нет?

Но когда он понял, что для меня это не очередной перепихон с малознакомым мужиком, отношение Павла ко мне в корне изменилось. Изменились и его ухаживания. Теперь он стал более настойчивым, более обходительным.

А вскоре, когда в ресторане произошёл неприятный инцидент и один из посетителей набросился на меня с кулаками за якобы разбавленную водку и даже умудрился поставить мне синяк, Паша запретил мне выходить на работу.

– Что-нибудь получше тебе найду, – сказал он тогда, а я поверила… Наивная. Паше инцидент был очень на руку, хотя виновный и понёс наказание. Позже, напарница, отработавшая в другой смене рассказала, что буйного посетителя избили прямо за столом три крепких мужика. Его увезли на «Скорой» и больше он у нас не появлялся. Мне бы тогда испугаться, да слишком велика была обида на хулигана.

Уволилась и я. Павел всё же настоял, начав давить на меня.

Только другой работы для меня не было, а моего мужчину, казалось, вполне устраивает домашняя девочка. Паша хотел, чтобы я училась, собственно, того же желали и я, и моя сестрёнка…

А потом с ней произошло несчастье. Карина попала в аварию с крепко пьяным дружком. Урод, конечно же, отделался парой царапин, а моя сестра впала в кому на долгие месяцы. Я думала, что нет ничего страшнее, чем это… Видеть, как единственный родной человек лежит опутанный проводами и окружённый пикающими датчиками… До тех пор, пока она не очнулась. Сестра выжила, однако, лечащий врач заявил мне, что ходить она не сможет. Если только не сделать дорогостоящую операцию и не пройти не менее дорогую реабилитацию.

И снова на выручку пришёл Паша. Без всяких возражений он выложил кругленькую сумму и Карину прооперировали. Предстояла сложная реабилитация. Именно от её исхода зависело дальнейшее качество жизни моей сестрёнки. И тогда Паша сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться. Не смогла не из-за любви к нему, скорее из-за денег, как бы мерзко и недостойно это не звучало.

ГЛАВА 7

– Приветик, – Ника потянулась всем своим стройным телом, заглянула мне в лицо. – Ну что, алкаш, проспался?

– За базаром своим следи. Тоже мне, трезвенница нашлась.

– Не дуйся, сладкий, я же шучу. Ну, перебрал. С кем не бывает?

Вообще-то со мной не бывает. Никогда не упивался до свинячьего визга и не уважаю тех, кому стоит только понюхать пробку и они тут же превращаются в животных. Но вот уже несколько дней что-то не даёт покоя. Вернее, кто-то. Кто-то настолько охамевший, что я даже не верю в её существование.

Надо же! Отшила меня. Меня!

А как сучка хвостом своим махнула. Словно хером мне по губам поводила. Ещё и слова её те, что серпом прямо по яйцам:

«– Мой мужчина – не старик. Он не сопливый, золотой мальчик, который сам не знает, чего хочет. Он взрослый, образованный, умный. Он всегда уверен в себе и чтобы пригласить девушку на обед, ему не приходится её шантажировать.»

Ну не дрянь, а? И чем только эта тётка меня зацепила? Что в ней такого? Может всё оттого, что раньше мне не отказывали? Или возраст её? Я не подкатывал раньше к бабам постарше. Может в этом всё дело? Или она ведьма какая-то?

– Не называй меня так, – поморщился от тошнотворного комка в глотке, который от ласкательно-сопливых кличек, коими одаривала меня Ника становился всё больше.

– Мой малыш не в настроении? Может пивка ледяного? Я уже заказала и охладила, – замурлыкала в ухо, облизывая раковину языком.

– Ну хоть что-то полезное сделала. Давай, тащи своё пиво.

Ника грациозно встала, завиляла тощими бёдрами. Какая-то она костлявая… А я раньше и не замечал. Моделька была голой, да и я, в общем-то, тоже не одет. Похоже, трахал её в пьяном угаре. Это плохо. Надо бы поискать презерватив. Обычно я в сознании и при памяти, но что было вчера – хоть пристрелите, не помню. Как я вообще оказался у бывшей? И почему до сих пор не поставил её в известность, что она бывшая?

С некоторых пор Ника начала намекать на общее будущее, а для начала, по её мнению, хорошо бы, если бы я сделал предложение. Только меня такой расклад ни разу не привлекал. Да и надоела она, честно говоря. Деньги сосёт лучше, чем член, ещё и поскандалить любит. В постели тоже как-то не «айс». Особенно после барменши Киры. Ох, как она умеет доставить мужику удовольствие! Даже позавидовал её папику.

– Держи, зай, – Ника протянула мне открытую дымящуюся бутылку и янтарная жидкость обжигающе-ледяным потоком хлынула в пересохшее горло. Нет, пожалуй, брошу её позже. Когда отосплюсь. Зазвонил телефон и я уже знал, кто явился по мою душу.

Конечно же, отец. Выходные, закончились, кажется. А я всё ещё бухаю. Сейчас начнётся.

Принял мобильник из руки подозрительно услужливой Ники, провёл пальцем по экрану.

– Да!

– Ты в офисе?

– Нет.

– Где тебя носит? Ты время видел? Сегодня встреча важная, не забыл?

– И тебе привет, – буркнул в ответ, допивая пиво и падая обратно на подушку. – Встреча после обеда, успею. Это всё?

– Подожди, Ярик. Дело есть, – когда отец сокращает моё имя до «Ярика», это значит, что ему что-то нужно.

– Какое? – выдохнул нехотя, наблюдая за Никой, что уже припала раздутыми силиконом губами к моему вмиг ожившему члену. Надавил ей на затылок, проталкиваясь глубже и закрывая глаза, представляя на месте модельки сучку из бара.

– Приходи завтра на ужин. Хочу познакомить тебя со своей девушкой. Она ко мне переезжает, так что…

– Ладно, – сбросил вызов и, больше не сдерживаясь, намотал волосы Ники на кулак, чтобы как следует оттрахать её алчный рот. Раз уж плачу за удовольствие, должен пользоваться услугами по полной.

*****

– Вот сучок, а! Сколько раз, блядь, говорил, чтобы не бросал вот так трубку. Засранец малолетний! – разразившись ругательствами, Паша нервно сунул мобильный в карман и повернулся ко мне, взявшись за ручку двери.

– Может, он просто ревнует?

– Чего? Он что, ребёнок, чтобы ревновать? Да и я с матерью его никогда не жил. Какого хера ему ревновать? Выпендривается просто. Надо было в армию отдать, может там научили бы уму разуму. Так нет же, сын Вавилова, куда ж ему в армию! Нет, ну не засранец, а? Ничего, поймаю, мозги на место поставлю. Ишь ты!

– Ну ладно тебе, не злись, – я прильнула к его груди, задрав лицо кверху и взгляд Паши смягчился. – Просто ты нас так и не познакомил, вот он и занервничал, – я, разумеется, знала, что у Павла есть взрослый сын, но как-то не доводилось нам встретиться. Поначалу не до того было, я разрывалась между строгим любовником и сестрой, которой требовалась поддержка. А в последние годы Паша и вовсе постоянно занят. Забегает иногда на ночь, на этом всё.

– Занервничает он у меня. Гадёныш. Ну что ж, – взглянув на часы, приобнял меня за талию. – Завтра заберу тебя, собирай пока вещи, только хлам всякий не тащи, ладно? Бери необходимое, остальное докупим.

– Паш? – начала робко я.

– Мм?

– А может на следующих выходных тогда переездом займёмся? Ты ведь и так устаёшь, а тут ещё и я со своими вещами…

– Поздно включать заднюю, Лисичка. Давай, займись делом, – оборвал жёстко и бескомпромиссно. – Целуй и я пошёл.

На какое-то время я выпала из реальности, подтачиваемая сомнениями и страхами. С одной стороны, предложение Паши мне пошло на пользу. Даже если малолетний мерзавец прознает, где я живу, он вряд ли решится полезть к женщине такого человека, как Вавилов. Только слепой и глухой не знает Павла Алексеевича. А с другой… Я ужасно боялась. Только уже Пашу. Вернее, его давления. Если здесь, живя отдельно, я ещё могла хоть как-то отстаивать свои права, то на его территории это будет сложнее сделать. И хорошо бы, если бы он и правда согласился подождать с детьми. Но что-то подсказывало: Вавилов уже всё обдумал и идёт ва-банк. Либо всё, либо ничего. Соглашусь – хорошо. Не соглашусь – он заставит. Или же «спишет меня в утиль». Это выражение я слышала от него неоднократно. Правда, относилось оно не ко мне. В основном, это были разговоры по телефону. После одного такого звонка, на следующий день я увидела в одном из выпусков криминальной хроники тело бывшего партнёра Павла Алексеевича. «Хорошо, что я с ним не работаю», – пронеслось тогда в голове. Я, честно говоря, не была убеждена, что это дело рук Вавилова, но и отрицать этого со стопроцентной уверенностью тоже не могла. Да и вообще, старалась жить по принципу «Моя хата с краю». Нечего лезть в игры больших мальчиков. В этом, кстати, меня убедил сам Павел, когда я попыталась что-то у него выяснить. С тех пор и не пыталась.

А вот сейчас мне грозила жизнь с криминальным авторитетом под одной крышей. Это значило, что от свободы, и без того весьма призрачной, теперь не останется и следа. Оставалось надеяться, что я скоро надоем Паше, ведь он не привык делить свой шикарный дом с другими людьми. Он ценит комфорт, тишину и покой, так что, вполне возможно, в скором будущем осознает свою ошибку и отправит меня обратно. Хотя и глупо предполагать, что Паша поведёт себя, как погорячившийся подросток. Если уж решил…

Отложив сборы на вечер, решила посвятить последнему дню свободы всё оставшееся время и, накинув лёгкую ветровку, выбежала в магазин. Куплю чего-нибудь алкогольного, сладкого и кислого – отмечу переезд с подругой, которая, кстати говоря, пока ни о чём не подозревает.

На улице пасмурно и, кажется, собирается дождь. Настроение полностью соответствует погоде, и я решаю пройтись пешком. Но как только за спиной захлопывается дверь подъезда, дорогу перегораживает уже знакомая синяя машина. Автоматически отпрянув назад, ошарашенно наблюдаю за Ярославом, который вальяжной походкой обходит свою иномарку и с радостной ухмылочкой открывает мне пассажирскую дверь.

– Прыгай, подвезу.

Да чтоб тебя! Откуда он взялся на мою голову?!

– Я думала, ты более понятливый, – цежу сквозь зубы, на что мажорик закатывает глаза.

– Да перестань, просто подвезу. Ну и поговорить надо.

ГЛАВА 8

– Говори и я ухожу, – нервно оглядывается по сторонам, облизывает пересохшие губы, а мне их своими припечатать хочется. Зажать сучку на этом сидении и прогнать, наконец, эту жажду.

Она хлопает своими большими глазами, словно видит моё желание, отводит глаза в сторону.

– Не бойся, тебя никто не увидит, стёкла наглухо тонированные.

– С чего ты взял, что я кого-то боюсь? – включает стерву, правда, получается неважно. Ещё в первый вечер она вполне могла меня обмануть, но с тех пор мы уже виделись, и я понимаю, что передо мной сидит хорошая, домашняя девочка. Хоть и слабая на передок. Бывает.

– А что, папика своего не боишься? – улыбаюсь, а она отчего-то ёжится. То ли при упоминании папика, то ли я харей не вышел.

– Тебе какое дело до моего папика? – выпускает иголки и мне это нравится. Правда, ей не идёт.

– Хочу его заменить.

– Что? – она фыркает, недоверчиво смеётся.

– Что слышала. Тебя хочу. Материально не обижу. Да и вообще… Не обижу, – тут я не уверен на все сто, больно характер у меня непредсказуемый, но баб не избиваю, не мучаю. – Я не извращенец, ничего запредельного не попрошу. Просто встречи, взаимное удовольствие.

Её улыбка исчезает, лицо превращается в каменную маску. Пару секунд пристально изучает меня, а потом поджимает губы.

– Ну ты и мудак, – дёргает ручку двери, но такой исход я предусмотрел. – Разблокируй дверь! – шипит на меня, вот-вот с растопыренными ногтями бросится в рожу. Сексуальная сучка. Буду злить её почаще.

– Не нервничай так. Я же тебе не на трассу выйти предлагаю. Можно подумать, ты с папиком своим спишь за цветочки. Я-то помоложе буду, нет? Сколько ему лет? Толстый, лысый хрен, наверное? Ещё и женатый, да? – мне её хахаль именно таким и представляется. А баба-то красивая. Чего добру пропадать? – Или тебя пузо стариковское возбуждает? Молодого не хочешь?

Меня затыкает её пощёчина. А вот тут застала врасплох. Горящая щека и злобное выражение лица барменши начинают раздражать и меня, но так и быть, позволю повыпендриваться, девки это любят.

– Выпусти!

– Ладно, не кипятись. Давай отвезу куда шла, – завожу мотор и трогаюсь с места, а девка, замолкает, вцепившись в дверь так, что белеют пальцы. И правда, что ли, оскорбилась? Какие же мы нежные. – Так куда шла?

– В магазин, – цедит тихо.

– Окей, едем в магазин.

*****

Села к нему на автомате, опасаясь быть замеченной моими разговорчивыми соседями. Ни к чему эти слухи. К тому же, я не была уверена, что за мной не наблюдают. Так, в случае чего, скажу, что вызвала такси. Иномарка, конечно, не совсем подходит извозчику, а точнее, совсем не подходит, в виду того, что стоит она как десять контор такси вместе с их машинами. Но я что-нибудь придумаю. Ошиблась, в конце концов. Я всего лишь девушка, у которой даже автомобиля нет.

Теперь жалела, что бездумно запрыгнула к нему в салон… И в постель. Парень явно не понимает слова «Нет!». Либо оттого, что никогда раньше его не слышал, либо просто идиот.

– Спасибо, что довёз, а теперь, будь добр, разблокируй дверь, – процедила сквозь зубы уже у магазина.

– Давай помогу с покупками? – спросил мягко и я бы даже поверила в его бескорыстность и желание помочь девушке, да только предыдущая встреча мне раскрыла глаза.

– Послушай, Ярослав. Мне не нужно помогать ни с покупками, ни с чем-либо ещё. Вообще не нужно от тебя ничего. У меня есть мужчина, которого я люблю и менять на другого, хоть помоложе, хоть покрасивее, хоть вообще красавчика – не хочу и не буду! Я с тобой переспала по-пьяни, понимаешь? Была невменяемая. Вот и всё. И если хочешь честно, мне с тобой не понравилось. Наверное, этому нужно было случиться, чтобы я поняла, что юнцы-скорострелы не моё. Не хотела тебя обижать, но раз ты не понимаешь по-другому… – тут я, конечно, слегка преувеличила. С эякуляцией у мальчика было всё замечательно, но мы настолько упились, что едва ли он помнит все подробности. А как скорее оттолкнуть от себя мужика? Правильно, нужно задеть его самолюбие. Быть может, когда появится хоть один комплекс, мальчик научится слышать окружающих, а не только своё эго. В печёнках он у меня, попросту говоря.

– Почему нет?

Выпучиваю на него глаза, как-то даже подрастерявшись. Почему нет? Серьёзно? После такого монолога два слова? Почему нет?

– Потому что ты мне не нравишься, что непонятно? – даже разозлиться на этого дурака не получается.

– Так ты дай время, понравлюсь.

– Открой дверь.

Кнопка щёлкает и я свободно покидаю салон. Надеюсь, моё молчание он не воспримет за согласие.

ГЛАВА 9

Вещи собраны и я вроде как тоже готова. Но что-то давит за грудной клеткой. Какой-то неясный страх, тревога.

Мне страшно переезжать. А вдруг совместная жизнь с Павлом не заладится? Что тогда? Назад ведь не отмотаешь, даже если очень сильно захочется.

А зная характер Павла… он будет гнуть меня, ломать под себя. Мне бы этого не хотелось.

Но я решилась. Собрала шмотьё, дождалась Семёна. Тот молча зашел в квартиру, взял мои баулы и потопал вниз по лестнице.

Я вздохнула, закрыла квартиру на ключ и пошла следом. Вещей у меня немного, а если что-то понадобится докуплю. Паша не любит хлам, поэтому ничего лишнего я с собой не тащу. Только мыслей полная голова. А в душе сомнений куча. Но это ничего. Это все пройдёт. Просто переломный момент в жизни. Такое случается. Нужно просто собраться с силами и пережить.

Сегодня Павел освободился пораньше. Мне даже приятно стало, что он ради меня отложил свои обязательно важные дела.

– Ну что, отметим? – с довольной улыбкой спрашивает Павел, откупоривает бутылку шампанского.

Я держу два бокала, пока он их наполняет, улыбаюсь. Хотя колотун так и не прошёл. Мне до сих пор как-то не по себе.

– Скоро сын приедет. Познакомлю вас наконец.

Что-то внутри щёлкает. Не хочу я знакомиться с его сыном. Вот не хочу и все. А деваться некуда. Придётся. У Павла есть только два мнения. Его и неправильное. Так что неправильное я в себе гашу.

Выпиваю шампанское залпом, протягиваю пустой бокал.

– А ты сегодня решила по всем тяжким пуститься? – усмехается Павел и снова наполняет мой бокал. – Пей, красавица. Сегодня всё для тебя. Лишь бы ты не грустила.

– Я не грущу, все хорошо. Просто устала немного, пока вещи собирала.

– Не беда. Разберёшь завтра. У тебя теперь времени свободного полно будет. Разрешаю сделать небольшую перестановку. Но без крайностей.

– А мне твой дом и так нравится, – улыбаюсь я.

На самом деле здесь мрачновато и хочется добавить немного света. Но Павел любит так, а значит, придётся привыкать жить во мраке. И мне все больше это не нравится.

Внизу хлопает дверь.

– Сын приехал, – радуется Павел. Сейчас он не похож на опасного, строгого дядьку. Сейчас он Паша, у которого есть взрослый сын. – Пойду встречу, – чмокает меня в лоб и торопится прочь из кабинета. Я остаюсь здесь одна, потихоньку осматриваюсь. Кабинет у Павла довольно большой и мрачный. Одна стена полностью заставлена книгами, полок пятнадцать наверное. В центре стоит рабочий стол, мягкое, высокое кресло, там же сейф, в котором торчат ключи. Паша привык жить комфортно, но в одиночку. И это меня немного настораживает. Как я впишусь в этот комфорт? И впишусь ли?

Мужские голоса слышатся на лестнице и я допиваю своё шампанское, чтобы вновь наполнить бокал. Чувствую, что алкоголь мне сегодня нужен.

Дверь открывается, в кабинет входят мужчины. Поначалу я думала, что мне показалось. Потом в голову пришла мысль, что я много выпила шампанского и мне чудится…

Но нет. Он стоит передо мной, смотрит прямо в глаза. Ярослав. Тот самый, с которым я переспала по пьяни. Тот самый, который обещал все рассказать моему папику и пытался добиться своего с помощью шантажа.

Его лицо каменеет. Превращается в непроницаемую маску.

– Познакомься, сын, это моя девушка Кира. Кира, это Ярослав, мой сын. Давно хотел вас познакомить, да все никак руки не доходили. Годы уже прошли, как мы с Кирой вместе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.