Дмитрий Герасин
Ресурс: Восприятие

Ресурс: Знание

В углу большого учебного класса прерывисто трещал маленький вентилятор. За окном беззвучно проезжали машины, и отовсюду была видна голографическая реклама с настолько хорошо выверенными и продающими слоганами, читая которые так и хотелось стать частью той жизни, изображенной на ней во всех деталях.

На дерево, настоящее дерево, а не какой-то там гибрид, выращенный в новейшее время, села птица. Это была синица, она стала чесать свои перышки, причудливо изгибая шею.

– Павел Альбертович, – сказал ученик, стоящий у доски и решавший интеграл, – все правильно?

Птица улетела, и учитель оглядел класс. Это был 7Ж класс. Очень умное поколение, изучающее интегралы в 13 лет. Но, как и всегда, некоторые дети все также хотели каким-то образом извернуться и увильнуть от задания несмотря на то, что понимание необходимости образования в головах укреплялось с каждым новым поколением.

– Да, Миша, – ответил учитель, мельком сверяясь с ответом в справочнике для преподавателей, – все верно, садись.

Ученик сел и выпрямился, явно гордый тем, что верно выполнил задание. Кто-то с последней парты показал ему язык. Доска автоматически стерлась, поставив перед этим отметку «Отлично» в углу решенного задания. Учитель продублировал оценку и начал думать, кого еще вызвать к доске. Сравнивая успеваемость учеников в электронном журнале, он аккуратно следил за реакцией класса. Тот самый ученик, показавший язык, попытался спрятаться за спиной впереди сидящего ребенка.

– Задача номер 4.8.15. на странице 406, – сказал спокойно учитель, – Голиков Дима, бери магнитную ручку и давай к доске.

Тот самый ребенок с последней парты встал, ляпнул что-то своему соседу на молодежном сленге, и весь класс окутал смех.

– Хватит шуметь, – строго сказал учитель. Он знал смысл отпущенной учеником шутки, но отвечать на подобные выпады было не педагогично. – Бери ручку и дуй сюда.

– Павел Альбертович, – обратился ученик, подойдя к доске, – с чего начать?

– Дим, с самого начала. Ты всё знаешь и без меня, – этот ученик и правда решал все домашние задачи без каких-либо проблем, но, выйдя к доске, он замешкался.

– Павел Альбертович, – написав пару букв, обратился ученик, – а как правильно написать «интеграл»?

– Вот так, – учитель в пару нажатий по интерактивной панели, находившейся на его рабочем месте, вывел на экран символ «интеграла».

– Павел Альбертович…

«Он явно тянет время, – подумал учитель. – Ну и пусть, до конца занятия всего-то пять минут, а за это время эту задачу не успею решить даже я».

После еще нескольких вопросов, разного сорта несуразности, дверь в класс распахнулась, и там показалась голова Александра Игоревича, учителя химии и большого охотника на пустой треп.

– Альбертыч, это срочно, – быстро сказал тот, – через пять минут у директора, сегодня всех собирают. Подключится верхушка, будем обсуждать те самые новости от нейросетей.

Сказав это, он убежал, не дожидаясь никакого ответа и не закрыв дверь.

Очень часто они общались по поводу поведения школьников, новых систем, вводимых в образовании, которые усложняли работу учителей. Часто после таких разговоров Павла посещали мысли о смене профессии, но выбор ее был невероятно сложен. Множество новых и расцветавших ремесел заставляли очень долго обдумывать каждый шаг. А самое главное, что ему не давало покоя, это будто бы брошенные на произвол ученики. Об этом он часто задумывался и об этом думал и сейчас. Но вдруг эти мысли прервались прозвеневшим звонком.

– Сохранить, – сказал учитель, и на доске появилась надпись «Сохранено». – Все свободны! А ты, Дима, даже не думай найти решение в нейросети, эти задачи там под запретом.

Дима, ухмыляясь, пошел собирать свои вещи.

«Эти дети, конечно же, знали, как обойти запреты нейронных сетей», – говорил сам себе Павел. – «Какое поколение, такие же и способы списать».

Он вышел в коридор и пошел в сторону учительской. Дети бегали и прыгали по всему коридору, и ни один упрек не мог их остановить, ведь перемена была самым веселым временем, проведенным в школе. Подойдя к учительской, его нагнал изрядно запыхавшийся Александр Игоревич.

– Походу, все же будем обсуждать ту министерскую идею, – сказал он, и, понимая, чем это грозит, они вместе вошли в кабинет.

Ресурс: Разочарование

В учительской их ждало огромное голографическое изображение нейронного аватара ЖАЛО, которое приветствовало всех очень человеческим голосом. Это была министерская нейросеть, выполняющая роль этакого министра образования. Его аватар, сгенерированный человеческий слепок, необходимый для тесного общения с людьми, стоял, выражая озабоченность. В современном мире аватары-министры нового образца стояли во главе управления всем государством.

– Теперь, думаю, все собрались. – начал аватар, оглядывая собравшихся учителей, – Как вы все прекрасно знаете, сейчас перед нами стоит нерешенный вопрос по внедрению в дисциплины узкоспециализированных знаний, чтобы у детей формировалось полное понимание необходимости полученного в школе опыта. Да, сейчас все большему количеству детей становится ясно, что получение знаний является ключом к их будущему, но потребность в специалистах высока как никогда. И сейчас мы все вместе с вами понимаем, что современная система образования не может обеспечить достаточный уровень специализированных знаний для учеников.

В нетерпении высказаться Александр Игоревич ерзал на стуле и, заняв удобное положение, одернул за руку Павла и шепотом сказал:

– Ты только послушай, как же он четко говорит теперь, – сделав рукой презрительный жест, сказал Александр Игоревич. – Раньше говорил как калькулятор, а теперь… И интонации, и даже своего рода мелизмы. И вот знаешь, чего я боюсь, Альбертыч? Что скоро нас всех заменят эти голограммы, и нужны мы им будем только как сырье для накопления опыта. Свой-то накапливать они не научились!

Пока Александр Игоревич говорил, ЖАЛО огласил несколько существенных недостатков современной системы образования, среди которых была высокая загруженность учителей, нескончаемая бюрократия и так и не покинувший ни одно учебное заведение «средний балл». Многие учителя знали об этих проблемах, но из-за большой загруженности решить их были неспособны.

– А ведь знаешь, Альбертыч, – вновь завелся Александр Игоревич, – хорошо, что у этих министерских есть оператор! Нет, это правда здорово. Они хоть могут остановить их от неправильных выводов. И ведь я слышал, что этих самых операторов набирают из простых людей. Как только их набирают – загадка за семью печатями. Вот бы узнать да попробовать пробиться, эх…

После долгой речи, полной сухих фактов, аватар вдруг покашлял, явно привлекая внимание. Это было настолько неожиданно от нейросети, что все сразу обратили внимание, а Павел Альбертович отпрянул от своего болтливого коллеги, обсуждающего чуть ли не любое сказанное нейросетью слово.

– Так же смею заметить, что с текущим положением дел, – начал ЖАЛО после недолгой паузы, – детям дается все больше нового материала, и не каждый ребенок способен с ним справиться. Существует острая необходимость в распределении детей по уровню заинтересованности и стимуляции их познания с учетом новых методов обучения. Если ребенку интересна биология, ему нужно давать больше биологии и меньше математики. Но так как выявление предрасположенности детей к дисциплинам является задачей, требующей большого количества индивидуальных сил от педагогов, а из-за увеличивающейся нагрузки данная проблема является практически нерешаемой, совместно со всем нейроминистерством и под патронажем операторов было принято решение о замене учителей на специально обученные для этого аватары нейросети. Это шаг должен помочь ученикам в их самоопределении и закрыть наконец все существующие проблемы современного образования. Действие реформы вступает в силу со следующего дня, часть педагогов будет сокращена и направлена на биржу труда с особенными привилегиями. Оставшиеся работники станут операторами новых аватаров-учителей.

Все преподаватели вдруг всполошились и с каждой секундой они всё громче стали обсуждать происходящее. Учителя старой закалки не могли поверить в происходящее и норовили вступить в спор с аватаром, молодые вслух перебирали варианты, куда им теперь идти, а особо чувствительные втихую пустили слезу, мысленно прощаясь с детьми. Александр Игоревич напрямую стал высказываться о происходящем.

– Альбертыч, этого вот и следовало ожидать, – в некоем исступлении сказал он. – Они лишают нас работы последние лет тридцать. Тот гений, которому пришло в голову назначить министрами нейросети, уже давно отдыхает на островах! А у нас отбирают работу, и уже никто не может им противостоять!

– Саш, – отвечал ему спокойно Павел, – признайся, мы все знали о том, что нас заменят нейросетями, и это не стало откровением ни для тебя, ни для меня.

– Ребят, – вмешалась в разговор Роза Денисовна, молодая учительница двадцати лет с пестрым макияжем на лице, – вы тут работаете уже давно, а вот я даже года не отработала… Обидно осознавать, что тебя так просто заменить. Грустно это всё, я только к ребятам привыкла…

ЖАЛО продолжал спокойно выслушивать и анализировать все претензии учителей касаемо нового закона, неспешно отвечая на наиболее животрепещущие вопросы.

– Роза, душечка, – перешел на миловидный тон Александр Игоревич, – думаю, вам нечего бояться, у ваших ребят лучшая успеваемость по всей школе, думаю, вы будете прекрасным оператором. А знаете что, давайте отвлечемся от всей суеты, связанной с этими нейросетями, и сходим с вами сегодня в ресторан, обсудим будущее нашей профессии.

– Ой, было бы здорово, – учительница налилась краской. – Павел Альбертович, а вы не хотите с нами? Вы, я знаю, давно следите за этим законом, было бы интересно услышать ваше мнение.

Александр Игоревич косо взглянул на своего товарища, а тот, вслушиваясь в слова ЖАЛО, кивнул и добавил:

– Только я не большой любитель ресторанов. А вот в баре «На углу» сегодня играет нейромузыка от популярной нейросети, думаю, это задаст хороший тон для беседы.

– Отлично, – Роза захлопала в ладоши, – идем в бар. Я поспрашиваю подружек, может, еще кто захочет составить нам компанию.

Аватар чего-то ждал, обдумывал. Министерские нейросети обладали большими мощностями, и в этот момент вопрос обсуждался не с одной конкретной школой, а со множеством школ и лицеев. Во всех учебных заведениях реакция была похожа, и нейросеть, собирая информацию, ожидала решения своего оператора.

Спустя некоторое время ЖАЛО вновь покашлял. Запомнив столь странный знак от нейросети, все сразу умолкли и стали слушать.

– Ввиду сложившихся обстоятельств и анализа вопросов, полученных из сотен школ по всей стране, принято решение о плавном переходе на обучение аватарами нейросети. Часть учителей будет направлена на помощь специалистам по нейросетям, часть будет помогать им в обучении, а оставшейся части мы, как и было оговорено, дадим возможность воспользоваться нашей новой системой подбора профессий на бирже труда. На сегодня собрание окончено.

Ресурс: Общение

Вечером в баре было много народу. Из-за сложившегося спроса на нейросети многие люди сменили свою основную профессию на операторов нейроаватаров, что позволило повысить их социальный статус. Павел и Александр сидели за столом у стены, они сразу приметили этот стол, ведь отсюда открывался прекрасный вид на выступление нейронных артистов.

– Паш, а я помню этот твой костюм, – оглядывая взглядом тройку коллеги, сказал Александр. – Ты в нем учителя года 2070 получал, давно было.

– А я твой тоже помню, – отвечал Павел. – Ты в нем кубарем летел на нашем последнем корпоративе.

Они вместе посмеялись, заказали себе по кружке фирменного и спустя какое-то время на сцене включились аватары и стали играть свою музыку. Сами аватары были похожи на рокеров прошлых лет, а звучание напоминало альтернативу с вкраплениями электроники и какими-то космическим эмбиентом, похожими на варган или глюкофон.

Как только первая песня закончилась, в бар вошли Роза и Лизавета Игоревна, такая же молодая учительница иностранных языков. Они были в пестрых вечерних платьях, теперь все в бары ходили именно так.

– Просим прощения за небольшое опоздание, – извинялась Роза. – Мы что-нибудь пропустили?

– Вы? Да ничего, – Александр отодвинул стулья для девушек, – разве что одну песню и пару кружек фирменного.

– Я слышала, фирменное тут уж очень хорошее, – сказала Лизавета, – знаете что, а ведь музыка у этих нейросетей теперь ничем не отличается от сделанной человеком.

Павел все смотрел на то, как выступают аватары, они были настоящими артистами, старались создать шоу для такой, уже привыкшей к выходкам аватаров, публике. При ударе по струнам гитарист начинал растворяться в помехах, барабанщик вытворял невероятные финты со всей установкой, басист то уменьшался, то увеличивался в размерах, а вокалист постоянно телепортировался по всему бару. Благо современное оборудование позволяло воплотить все эти фантастические выкрутасы в жизнь.

– А что это вы так задумались, Павел Альбертович? – спросила у него Лизавета.

– Удивительно это всё, – ответил Павел, загадочно наблюдая за сценой, – компьютеры сами пишут и создают музыку, так мало того, становятся популярными. Но самое интересное – это то, что ничего этого не было бы без достижений человека. Учатся и исследуют-то они именно их.

– Не забывайте про их операторов, – сказала Лизавета и показала пальцем на двух мужчин за сценой. – Это Максимус и Лерой, достаточно известные операторы. У них порядка десяти нейрогрупп, и они следят, чтобы они правильно работали и выступали.

– Лизавета, вы отлично осведомлены, – заметил Александр.

– Еще бы, – смеясь, заметила она, – моя молодость прошла рука об руку с такими группами. Я знаю всю внутреннюю кухню, связанную с музыкальными операторами нейронок.

Маленький робот-официант врезался в стол, часть напитков на его подносе пролилась, и он незамедлительно принялся извиняться механическим голосом.

– Ничего страшного, – сказала Роза и принялась переставлять бокалы с его подноса на стол, – ты ж не со зла.

Робот извинился еще раз и уехал.

– Слушай, Лиза, – начал Александр, – а что нас ждет, если мы станем помощниками или операторами вот этих самых нейросетей?

– А это, я скажу, непыльная работа, – отвечала Лиза, – мы должны будем помогать и следить за ними, они будут обучаться и реагировать на наши слова и упреки. Считай, что мы продолжим быть учителями, но только не для учеников, а для нейросетей.

– Кстати, – обратился ко всем Павел, – вы помните, как долго ЖАЛО решал, что делать с нами? Он участвовал в диалоге со всеми учителями по всей стране одновременно! Вот на что способна министерская нейросеть. Думаю, его решение было все же правильным.

– Если уж мы начали этот разговор, то как думаете, кого оставят в школе? – спросила Роза.

– Конечно, вас, – ответил Александр, – как можно уволить такого прекрасного специалиста?

– Ой, да что вы, – она засмущалась, – а вы что думаете, Павел Альбертович?

Тот сидел и вслушивался в музыку, теперь она отдавала северными мотивами народных песен и в ней все так же чувствовались космические нотки и какая-то меланхолия.

– Что я думаю? – он отвлекся. – Думаю, останутся только те, кто будет полезен для нейросетей, кто сможет показать и обучить их чему-то новому. Те, у кого есть рвение и стремление. Мое рвение давно иссякло, преподаю на автомате, это не будет полезно нейросетям. А вот у вас, дамы, его еще хватит на десяток лет вперед.

– Да ну вас, Павел Альбертович, – сказала Роза, – вы еще многому можете научить детей!

– Но не нейросеть, – вздохнул он.

Ресурс: Принятие

Павел проснулся рано утром от телефонного звонка. На смартфон с голографическим экраном ему звонила нейросеть ЖАЛО. Немного оторопев, он ответил на звонок.

– Павел Альбертович, – сказал появившийся на голоэкране аватар, – после долгих раздумий мы приняли решение о том, что вы крайне ценный сотрудник, но в текущих условиях вы нам не подходите…

– Да это я уже давно понял, – сказал он, перебив нейросеть.

– Но, исходя из ваших навыков, – продолжал ЖАЛО, – мы направляем вас на прохождение экспериментального курса для поиска новой профессии в изменяющемся мире. Нам необходим такой специалист, как вы, и мы надеемся, что сможем подобрать вам подходящую работу.

На экране появился пестрый сертификат со множеством печатей, заверенный оператором нейросети ЖАЛО.

– Удобно ли вам будет прийти сегодня на биржу труда в 12:00? – спросил аватар.

– Думаю… – Павел ненадолго замялся. – Думаю, да.

– Отлично, – на сертификате появилась еще одна печать. – В это время вас будет ждать экспериментальная нейросеть АЛИНА. Будьте с ней добры, и до скорой встречи.

Аватар отключился, а на смартфоне остался открытым сертификат.

Спустя час телефон просто разрывался от сообщений его коллег. Большая часть учителей осталась в операторах школьных нейросетей, за исключением пары человек, которых направили на биржу. В числе них был и Павел, все слезно желали ему удачи и отправляли подбадривающие смайлы.

На улице была ясная погода, мир казался свежим. Район, в котором жил Павел, был нового образца, со множеством роботов и гибридных деревьев. На этих деревьях росли различные южные фрукты, такие как манго, питахайя и маракуйя. Все эти деревья смогли плодоносить в северных широтах благодаря нейросетям, которые путем проб и ошибок смогли найти оптимальное сочетание генов растений из разных широт.

Павел давно обратил внимание на засилье роботов-доставщиков, иногда на улицах их было больше, чем людей. Полчища гуманоидных, гусеничных и летающих роботов заполонили города, а люди всё чаще работали из своих квартир. Озираясь на свое прошлое, учитель вспоминал, как люди жили в городах раньше, чаще бродили по улицам и чаще встречались друг с другом. Засилье роботов и повсеместная автоматизация позволили людям преуспеть в экономическом росте, но вот социально окружающие стали гораздо более скупыми. Голографические смартфоны полноценно заменили личные беседы, и уже не обязательно было встречаться с кем-либо вживую.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.