Роман Руш
Древние узы. Пришествие

– Зло – это зло, Стрегобор, – серьезно сказал ведьмак, вставая. – Меньшее, большее, среднее – все едино, пропорции условны, а границы размыты. Я не святой отшельник, не только одно добро творил в жизни. Но если приходится выбирать между одним злом и другим, я предпочитаю не выбирать вообще. Мне пора. Увидимся завтра.

А.Сапковский. Ведьмак: Последнее желание. Меч предназначения

Часть I

Глава 1. Из грязи в грязь

Первое воспоминание, которое четко отпечаталось в памяти Дилана было не столь ярким, сколько определяющим весь его последующий жизненный путь – это день ритуала инициации, оно же и снилось ему чаще всего.

Было ему около семи лет, грязный оборванный сирота из приюта святого Йенса не был никому интересен. Он не отличался ни физической силой, ни наличием таланта, который начинает появляться у детей в Империи Масха к пяти годам. Да и если бы у него было хоть что-то из перечисленного не попал бы он на попечение к святым братьям в беднеющий монастырь на окраинах империи в провинции Садаха, а был бы направлен либо в приют при гвардии, либо в школу мейстеров. Школы мейстеров и гвардии, а точнее их первые ступени размещались в столице каждой провинции. Представительства средней ступени располагались в гекториальных центрах, их было четыре на всю империю. Последняя ступень – она же высшая располагалась в столице империи Масхаде.

Семь лет – это пограничный возраст, когда вся будущая судьба человека определялась. В назначенный день ребенок проходил инициацию принадлежности и определения количества эргонов и саргонов, совокупное их количество к семи годам в ребенке могло достигать максимального значения в сто единиц, но по большей части это правило распространялось на знать с чистой линией крови. У простолюдинов же, к коим и относился Дилан, суммарное количество редко переваливало за значение в шестьдесят единиц, что хоть и давало шанс на дальнейшее поступление в гвардию или мейстеры, но крайне призрачный, так как распределение этих составляющих было непредсказуемо и редко имело значительный перевес в одну из сторон.

Эргоны определяли силу духа человека и их значение выше пятидесяти однозначно указывало на склонность ребенка к управлению внешними сферами силы или попросту говоря к магии, которой и обучали в школе мейстеров. Саргоны же в свою очередь отвечали за управление внутренними силами человеческого тела и их значение выше пятидесяти определяло путь ребенка как будущего воителя, обучающегося в гвардейской школе.

Третьей составляющей дара, которую определяли на ритуале инициации была Воля, названия единиц измерения Воли не было, так как в этом не было никакой необходимости. Вот уже на протяжении многих веков в Масха по официальным данным церкви не рождалось ни одного ребенка значение Воли, которого к семи годам превышало бы значение в десять единиц, поэтому и в расчетах при определении грядущего пути ребенка эта величина не учитывалась. Да и на прочие способности в грядущем значение количества Воли никак не влияло, ну или это влияние на данный момент просто не было выявлено. Исходя из простых расчетов Дилан уже тогда понимал, что с его максимальным пределом в шестьдесят единиц, из которых десять – это Воля, он вряд ли сможет стать гвардейцем или видящим – низшие ступени для одаренных.

Ритуал инициации был повсеместен и среди простолюдинов, и среди знати на обоих материках Миройса, как в империи Масха на Орусе, где родился и жил Дилан, так и в Республике Хойрис на Корусе. Подход к проведению ритуала в государствах был разный, но суть сводилась к одному, определить «полезность» будущего гражданина для страны. Да и разница в подходах определялась скорее не из-за используемой магии, а из-за политического противоборства.

Исторически противостояние этих двух держав длилось столетиями, пока они не поглотили все более мелкие государства на своих континентах и вот теперь к 992 году от Исхода, они остались единственными официальными странами на Миройсе. Открытой войны между ними уже не было, но постоянные приграничные стычки не давали никому забыть о многолетней вражде.

Других официальных государств и открытых земель на Миройсе не было, насколько знал Дилан. Хотя ходили легенды о том, что где-то за южными оконечностями материков есть островной архипелаг – вотчина вольных мореходов. Воды тех морей были слишком непредсказуемы и быстры, а ветра столь изменчивы, что ни один самый опытный и безрассудный капитан не смог пройти и пятидесяти миль в сторону южного полюса. Юный воспитанник узнал всё это из уроков, а точнее проповедей святых братьев, которые проводились два раза в день, перед прогулкой и перед отбоем. А еще он знал, что в Хойрис живут какие-то еретики, но почему они еретики своим семилетним умом понять он конечно же никак не мог, а братья эту деталь не озвучивали в своих проповедях.

Часто на вечерней проповеди святые братья рассказывали легенду о том, что у святого Йенса к семи годам суммарное значение эргонов, саргонов и Воли, равнялось ста пятидесяти единицам и были они распределены в равных долях. Ну что ж, на то он и святой думал в те моменты Дилан, а в тайне конечно же мечтал стать таким же великим, и всё чаще эти мечты возникали у него по приближению к семи годам. Хотя уже тогда понимал, что вряд ли сможет перейти через шестидесяти бальный порог и это в его случае было бы уже замечательным результатом.

Монастырь, при котором содержалась их группа был старый и что свойственно всем старым зданиям до невозможности холодным. Зимой бывало так, что приходилось спать в одежде под одеялом, хотя одеяло было тонким и мало чем помогало в сохранении тепла. Дети часто спали прямо на полу у старой печи, прижавшись друг другу, для лучшего сохранения тепла. В группе их было пятеро, детей чей возраст приближался к семилетнему испытанию, из двенадцати – все, как и он сироты: Тэд, Уил, Генри и Кайла, ну и сам Дилан. Несмотря на то, что Кайла была девочкой, она жила в общей келье с мальчишками, как и еще три девочки, чьих имен Дилан уже не помнил. До десяти лет в Масха не делали различия между детьми и воспитывали их вместе, а в понимании монахов воспитание заключалось в общих кельях, занятиях, приемах пищи и даже помывках.

В тот хмурый осенний день он с другими детьми из приюта был на прогулке во внутреннем дворе монастыря. Прогулкой это было сложно назвать, скорее это был выгул, под присмотром старого монаха Даяра, так как удовольствия от пребывания под моросящим дождем в это промозглое утро не получал даже монах. Дети в большинстве своем жались друг к другу, не проявляя никакого интереса к окружающему и просто ждали, когда закончится время выгула, чтобы как можно быстрее вернуться внутрь монастыря, в общую детскую келью и хоть как-то обогреться у печи, которая, сколько ее не топи, прогревала пространство вокруг себя максимум на два метра.

Привычное расписание было нарушено в этот день тем, что на него назначили ритуал инициации. Поэтому все пятеро из группы были слегка напряжены и постоянно смотрели на одного из братьев, который располагался на стене монастыря и следил за дорогой, ведущей к монастырю. Он должен был предупредить настоятеля о приезде из столицы провинции – Садаха комиссии по инициации.

– Едут! Ваше Преподобие! Его святейшество Ульрих едет! – Раздался крик молодого монаха со стены монастыря, и парень чуть ли не кубарем свалился с лестницы, бросившись открывать ворота, запертые на засов.

Окно в келье настоятеля открылось в ту же секунду, что свидетельствовало о том, что Преподобный Блурк только того и ожидал. Находясь в явном нервном напряжении, он резко крикнул, – Воспитанники! Живо в келью! Даяр, проследи, чтобы никто не отстал, а то знаю я этих прохвостов, удумают еще в Его Светлость помидорами кидаться.

Да с этим старик Блурк не соврал, было у Дилана с сотоварищами несколько таких проступков после которых розги в вытоптанном дворе монастыря подолгу свистели, охаживая нерадивых воспитанников. А они после данной экзекуции потом пару недель не могли нормально сидеть и спать.

Даяр был на столько стар, что Блурк в свои семьдесят на его фоне выглядел вполне бодрым и жизнерадостным, от того он медленно стряхнул с плаща накопившиеся капли и с кряхтением поднялся со своего излюбленного бревна, лежавшего вдоль одной из стен монастыря, на котором любил сидеть, присматривая за воспитанниками во время их, так называемых, прогулок.

– Давайте пошевеливайтесь! – Проскрипела эта старая развалина и потрясла посохом, что должно было означать угрозу быть битыми для особо медлительных, но на самом деле выглядело так, будто у старика защемило спину и он не может сделать и шага дальше.

Дилан с остальными ребятами медленным ручейком потянулись в сторону входа в здание, где располагались кельи. Не торопились они не от того, что не замерзли или не хотели оказаться внутри, а от того, что внутренний двор был настолько размешан ногами монахов, что любой неосторожный шаг мог закончится падением в десятисантиметровый слой грязи. После чего провинившийся, а именно таковым считался с данного момента, воспитанник отправлялся на стирку своей испачканной одежды в ручье, который протекал недалеко от северной стены монастыря. Оттого дети и не торопились, потому что по такой погоде подхватить простуду в результате таких хозяйственных работ ничего не стоило. А лучшим лекарством, которое могли предложить монахи, была молитва святому Йенсу, может кому-то она и помогала, но Хлое и Тиду прошлой зимой нет, ребята умерли после двух недель горячки, не приходя в себя и теперь были похоронены за той же северной стеной среди других таких же невезучих. Дилан плохо их знал, он вообще мало с кем общался из товарищей по несчастью, но всегда отправляясь на стирку в ручье, а летом еще и на помывку, смотрел на ряд холмиков и все больше утверждался в своей ненависти ко всему этому месту и все с большим нетерпением ждал ритуала. И вот этот день настал.

– Ваше Преподобие, мы рады приветствовать Вас в нашей скромной обители. Позвольте пригласить Вас…, – Старый настоятель низко склонился, приветствуя старшего в церковной иерархии служителя.

– Заканчивай представление Блурк, я еще помню, за что тебя сюда направили настоятелем. Собирай всех в общей молельной и готовь детей к ритуалу. Я не собираюсь задерживаться здесь дольше чем полагается. Надеюсь, что я вообще не зря проделал весь этот путь и они не перемрут все в результате. Хотя кто знает, может оно было бы и к лучшему, кому нужны лишние рты на шее, – Прервал его Ульрих, голос его был тих, но в нем были те нотки власти, что не позволяют зародиться даже мысли о том, чтобы не повиноваться ему.

– Да Ваше Преподобие, конечно, немедленно распоряжусь все организовать, – Блурк обернулся на Даяра, который, не смотря на свою старость, уже успел отвести детей в келью и вернуться назад во внутренний двор.

– Готовьте все, – Сказал настоятель и не дожидаясь разрешения от старшего служителя удалился со двора, на лице его читалось недовольство, видимо, что-то шло не по плану и Блурку требовалось это срочно обдумать.

Но кроме Дилана наблюдавшего всю эту сцену из окна, никому не было видно лица старого прохвоста, оттого то Ульрих пару мгновений, смотревший на удаляющегося брата по вере, с непроницаемым лицом направил лошадь в сторону конюшни. За ним потянулись остальные участники ритуала. Даяр же в свою очередь заспешил в общую молельню исполнять поручение руководства. Дилан же отправился к печи, где сгрудились, отогреваясь остальные воспитанники, чтобы и самому немного погреться и поделиться увиденным.

За ними пришли примерно через час. Обычно в это время был обед и один из братьев вел группу на трапезу. Сегодня же пятерых инициируемых увели в молельню, а остальным предстояло принимать пищу тут же в келье рассевшись на полу у печи. Так как стульев в келье не было, а принимать пищу на кроватях строго запрещалось, за чем следил один из монахов оставшийся с подопечными.

К великому удивлению воспитанников, их не повели сразу в молельню, а сначала отправили в помывочную. Видимо монахи сочли их внешний вид не подобающим для того, чтобы предстать перед высоким начальством. Оттого после купания в холодной, не успевшей как следует нагреться, бане им и выдали новые комплекты одежды, что совсем уж выбивалось из рамок обыденности. Ну как новые, это были слегка залатанные и постиранные, но все же изрядно поношенные одеяния других, менее удачливых воспитанников.

И вот помытые, и переодетые они стояли в ряд в центре молельни перед Его Святейшеством Ульрихом. Святой брат стоял перед алтарем, а рядом с ним на столике размещался сенсограф, который в данный момент настраивал один из монахов, приехавший в составе комиссии. Столик с прибором, созданным на стыке магии и техники располагался внутри защитного круга, начертанного на полу молельни с целью отсечения негативного влияния свободных ионов магической энергии, которая повсеместно распространена по Миройсу. Об этом Дилан тоже знал из рассказов Даяра, старик порой был в хорошем расположении духа, когда его спина болела чуть меньше чем обычно. Монах говорил, что магическая энергия обладает пятью основными цветами согласно стихиальным принадлежностям, но видеть эти цвета дано только магам. Зеленый – земля, белый – воздух, синий – вода, красный – огонь, желтый – жизнь. Именно последним аспектом могли управлять силовики, так называли тех, в чьем теле преобладало количество саргонов. Маг – было общим названием для всех ступеней могущества выпускников школы мейстеров начиная с видящего, так простолюдинам было проще и понятнее в разговорах друг с другом.

– Итак, дети! – Начал Ульрих. – Сегодня вы пройдете ритуал инициации и принадлежности. Скорее всего вы уже все про него знаете, но я всё же вкратце расскажу еще раз, вдруг кто-то из вас невнимательно слушал наставников.

При этом Святой отец почему-то посмотрел на Блурка, который присутствовал тут же и стоял за спинами воспитанников.

– Это – сенсограф, он определяет общее значение вашего ВЭС – воли, энергонов и саргонов, а также укажет их отдельные значения. Исходим из того, что все вы здесь «шестерки» – это означает что суммарное количество вашего ВЭС не превышает шестидесяти единиц. Для тех чей порог перевалит за пятьдесят энергонов и саргонов путь всем известен, на нем останавливаться не будем. Если сенсограф покажет от сорока до пятидесяти единиц энергонов вам будет открыт путь в обучение на первой ступени пути специалиста, к ним относятся: доктора, инженеры, юристы и прочие. Тридцать энергонов позволяет вам пойти по пути прочего мед персонала, наставника в школе или святого брата, ну и прочие специальности аналогичного уровня. Теперь по саргонам. Сорок единиц саргонов обеспечивают ваш путь в школу мореходов, сотрудников внутренней безопасности империи, сотрудников спасательных управлений и прочее. Тридцать единиц саргонов – мастеровые, ремесленники, кузнецы-артефакторы. Для тех же кто не дотягивает до «шестерки» с показателями саргонов и эргонов меньше двадцати пунктов по одному направлению, путь в фермеры, разнорабочие, грузчики или в пограничную стражу, ну и прочее. При этом не возбраняется делать выбор в любом из направлений если это позволяют сделать набранные единицы ВЭС. В общем-то на этом всё. После инициации, вас проконсультируют остальные члены комиссии, каждого по отдельности в соответствии с его единицами ВЭС, а также расскажут, представители каких профессий требуются в нашей провинции.

– Итак, начинаем! Блурк, кто у нас первый? – Спросил старший служитель церкви.

– Тэд, иди, – Бросил в ответ настоятель, он явно был еще не в духе, и на лице его читались смешанные чувства. Что было не свойственно старику, ведь в большинстве своем, он всегда прекрасно владел собой.

Тэд сделал пару неуверенных шагов вперед и остановился на границе защитного круга.

– Не бойся, – Подбодрил его один из братьев. Тэд вздохнул, задержал дыхание и переступил через цепочку рун. Видимых проявлений активности круга не последовало, и мальчик уселся на стул перед сенсографом.

Монах, отвечающий за аппарат, быстро подключил датчики к основным энергетическим узлам парня, уколол палец, забрав несколько капель крови в стеклянную мензурку, которую разместил в специальном гнезде в корпусе прибора, и попросил Тэда взяться за ручки, которые были размещены по бокам считывающего устройства. Вообще сенсограф выглядел довольно просто для аппарата, который фактически определял судьбу человека. Это был прямоугольный ящик с управляющим щитком со стороны монаха-оператора, на котором отображались характеристики испытуемого, по бокам располагались ручки-датчики, за которые следовало держаться, и был еще пучок проводов с датчиками для энергетических точек.

Монах-оператор подкрутил регуляторы сенсографа более точно настраивая его на энергетические потоки Тэда и запустил процесс считывания. В то же мгновение активизировался защитный круг из рун вокруг стола, отсекая внешние ионы магической энергии, создавая внутри круга, а по сути сферы, магический вакуум. Активация эта стала понятна по мягкому свечению рун, начертанных на дощатом полу молельни и легкому дуновению ветра, пробежавшего от входной двери и закружившему небольшие смерчи из пыли и мусора, который натащили сюда участники ритуала.

Дилан знал, что руническим алфавитом владеют лишь маги, но среди монахов монастыря их не было. Значит маг был в составе комиссии, а такой круг мог начертать и активировать лишь маг ступенью могущества не ниже мейстера. Но кто же среди прибывших был столь могучим магом и при том прозябал среди святых братьев? Ведь как ни крути, а благосостояние, даже свободного мага в таком ранге силы, не состоящего на службе у императора, было куда выше, чем у любого монаха, пусть и самого высокопоставленного.

Тем временем тело Тэда обволокло такое же легкое сияние, как и руны, которое плавно увеличивало яркость в течение нескольких десятков секунд и закончилось вспышкой, сопровождаемой выбросом небольшой порции энергии. После чего смерчи из пыли опали, а руны защитного круга погасли. По побелевшим костяшкам пальцев, сжатых на рукоятках прибора, и выступившей испарены на лбу парня, Дилану стало понятно, что процедура это малоприятная и требует от испытуемого сильнейшего духовного и физического напряжения.

– «Шестерка», – Озвучил результат монах-оператор, – ВЭС – десять, двадцать, тридцать.

Члены комиссии сделали записи в своих рабочих документах, а Тэд покинул место перед сенсографом и слегка запинаясь отошел в сторону от ребят и встал рядом с Даяром. Старый монах похлопал парня по плечу и что-то неразборчиво пробормотал, склонившись ближе к его уху, видимо давал дельный совет, куда следует проситься у членов комиссии с такими параметрами, которые выдал прибор.

Процедура повторилась трижды, прежде чем Блурк назвал имя Дилана. Уил оказался «четверкой» с уклоном в дух, но параметров эргонов не хватало для получения специализации, следовательно, парня ждала незавидная судьба. Генри сенсограф определил, как «пятерку» в том же направлении.

– Вот об этом я и говорил, зря только лошадей по этой грязи мучали, хорошо еще паромобиль не взяли, – проворчал Ульрих себе под нос. – Еще двум последним осталось не пережить испытания и все будет в рамках статистики – на пятьдесят инициируемых одна «восьмерка», одна «семерка», две «шестерки», две – три «пятерки», остальные либо пустышки, либо мрут в процессе. «Десятки» и «девятки» в этом году были только в провинции Телеп, и то их было двое почти на пять сотен инициируемых.

– Продолжаем, – Сказал он уже громче, обращаясь к монаху-оператору.

Перед Диланом была Кейла, и она оказалась «шестеркой» с уклоном в энергетику тела и параметрами ВЭС – десять, десять, сорок. Мальчик шагнул внутрь круга, при этом почувствовал легкий укол в области висков и заметил, что руны слегка моргнули, но тут же погасли. Но видимо члены комиссии не заметили этого или не обратили внимания, сочтя остаточным эффектом, после предыдущих запусков круга. Дилан сел перед сенсографом и положил руки на его рукояти, святой брат прикрепил датчики, взял у него кровь и запустил процесс сканирования.

Моментальный импульс прошил всё тело парнишки от пяток до макушки и напряжение нарастало с каждым мгновением все сильнее и сильнее. Сенсограф разгонял по организму магические ионы считывая при этом ответные реакции. Боль сковала руки Дилана, и он не мог разжать пальцев чтобы прервать эту пытку. Перед глазами мальчика поплыли разноцветные круги, а в ушах нарастал гул крови. Краем угасающего от боли сознания Дилан понимал, что что-то пошло не так, но поделать с этим ничего не мог. И вот вспышка, но не так как у прочих. Ударная волна была такой, что его вместе со стулом вышвырнуло за границы защитного круга, и с силой припечатало о стену молельни. Стул развалился на мелкие щепки, а мальчик на мгновение выпал из реальности из-за непереносимой боли, которая пронизывала все тело.

Сенсограф взорвался в тот же момент, когда Дилан отправился в полет на стуле. Отец Ульрих среагировал мгновенно – неуловимым движением руки, сформировав воздушную сферу, заключил в нее энергию взрыва, что безусловно спасло невезучего монаха-оператора. Молодой послушник, как и Дилан находился в эпицентре, но его отбросило в противоположенном направлении. Второй техникой Преподобный Ульрих погасил загоревшиеся зеленым пламенем руны, которое за эти пару мгновений успело прожечь доски пола на пару сантиметров. После такого их было проще заменить, чем пытаться отшлифовать.

Только после этого святые братья бросились проверять целы ли пострадавшие. Перед глазами у мальчика всё плыло, сквозь звон в ушах он услышал голос своего собрата, по несчастью. Монах прохрипел, явно не слыша своего голоса, все же ударная волна его оглушила, – Ваше Святейшество, его параметры…

***

Дилан резко сел на кровати, вокруг всё темно, все спят, кубрик тих, лишь дневальный в конце длинного коридора стоял у двери и похоже немного дремал на посту. Было как всегда холодно и откуда-то тянуло сквозняком.

– Да что ж такое! Пятый раз за неделю этот день снится. Еще этот гребаный холод, когда-нибудь меня доконает! Хоть раз в жизни я окажусь там, где тепло?! – подумал юноша. – Надо к лекарю за сонной настойкой сходить что ли, который день не могу выспаться, а у каптёра еще одеяло попросить, вдруг выдаст, не первый же год служу.

Дилан откинулся на кровать и попытался вновь заснуть, но тут заревела сирена тревоги и казарма резко ожила.

Глава 2. Багровый рай

Тиссу разбудил громкий тревожный стук в дверь.

– Юная госпожа! Юная госпожа, пожалуйста, просыпайтесь, – Голос служанки, также, как и стук, был тороплив и тревожен.

– Видимо и правда что-то важное случилось, раз она так барабанит в дверь, в такую рань, – Пробурчала себе под нос Тисса, с трудом разлепив глаза и посмотрев в серую пелену рассветного часа, а в слух раздраженно крикнула. – Ну что ты кричишь, как потерпевшая!? Что случилось? Дворец рушится или пророк Сней сошел с небес!?

Тисса еще раз посмотрела в окно, однозначно было еще очень рано. Обычно в Карраке – столице республики Хойрис, в это время года светало достаточно рано, а судя по хмари за окном не пропели еще даже первые петухи. Это вводило Тиссу в недоумение, от чего она на пару мгновений, застыла соленым столпом посреди спальни, глядя в распахнутое окно. Тем временем служанка, поняв, что смогла достучаться до хозяйки, позволила себе проскользнуть внутрь и кинулась к гардеробу.

– Не богохульствуйте, Юная Госпожа, – С укором сказала Ульма, а именно так звали служанку, не отрываясь от процесса выбора наряда для своей повелительницы. – Ваш отец – правитель Айяр срочно требует вас к себе, в зал малого круга совета.

– Странно, отец обычно не допускает меня к государственным делам, отказывает в участии на советах, а тут вдруг ни свет, ни заря, а он меня к себе тащит, – Подумала Тисса, тем не менее начав спешно стягивать с себя ночную рубашку и забирая у Ульмы подобранное ей платье.

Служанке было уже за пятьдесят, она растила Тиссу с младенчества. Так как мать ее умерла во время родов, и служанка практически воспитала девушку, как родную дочь. Не смотря на возраст Ульма сохранила как прекрасную физическую форму, так и живость ума. Она была всё так же стройна, как и в тридцать, морщины почти не просматривались на загорелом лице. Это было бы не удивительно, будь Ульма магом, но она была пустой, обычным человеком. Копна ее черных волос была слегка тронута дымкой седины, что лишь прибавляло красоты женщине.

Порой служанка и госпожа достаточно рьяно спорили, но притом женщина никогда не забывала, кто есть, кто и где ее место, не переходя незримой черты дозволенного. Тиссе недавно исполнилось шестнадцать, пора сватовства и замужества. Но в виду отличного образования и столь же отличного, но крайне тяжелого характера, а также юношеской вздорности, за пару месяцев она умудрилась отказать, читай оскорбить, всех сватов, которых засылали к ней достойные мужи. Видимо все же любовь к колкостям передалась ей от Ульмы с молоком, вскармливавшей ее в младенчестве. Оттого и нарастал у Наследницы престола конфликт с отцом все сильнее изо дня в день.

Вечером прошлого дня за ужином дошло до того, что Айяр в гневе велел ей убираться в спальню и не показываться ему на глаза пока дурь из головы не выветрится. После такого еще более странным казался его вызов в такую рань, да еще и в зал малого круга совета – это же неслыханное дело. Женщинам в Хойрис запрещалось учувствовать в государственных делах и входить в палаты совета.

Несмотря на то, что Хойрис во всех официальных бумагах значилась республикой, по факту, после того как были поглощены все остальные государства на Корусе, она стала империей, которой последние триста правила династия Эйгоров. Тисса, а точнее Первая принцесса Тиссея эль Айяр Эйгор, была единственной дочерью и наследницей престола. Поэтому отец в последнее время все сильнее гневался на сумасбродства дочери. Принцесса выдавала в адрес женихов и потенциальных правителей все более изощренные издевательства. Правитель Айяр не мог допустить абы кого к управлению страной, а со всеми достойными претендентами его любимая дочь, на удивление быстро, смогла рассориться, и грозился выдать ее замуж за того, кого сам сочтет достойным правления.

– А где стража? Куда все пропали и почему мы так торопимся? Ульма что происходит? – Спросила Тисса. Они со служанкой быстро перемещались по пустынным коридорам дворца. Принцесса, несмотря на то что была на полголовы выше служанки, едва за ней поспевала. Через распахнутые окна до девушки доносились едва уловимые запахи дыма. Несмотря на то, что по общепринятому календарю сейчас была зима, на юге республики, где и располагалась Столица было невыносимо жарко круглый год, так что жечь костры никто бы не стал, а значит где-то начинался пожар.

Потому то еще более странным казался тот факт, что стража куда-то пропала, и на улице все тихо, не слышно мужских криков и женских причитаний и не бьет тревожно колокол. Лишь только ветер шелестел листвой финиковых деревьев, да на востоке зарождалась обманчиво нежное солнечное сияние. Буквально через пять часа мостовые нагреются так, что босой ногой невозможно будет ступить.

– Отец вам всё объяснит, госпожа, а пока давайте поторопимся, – Ответила Ульма, прибавляя шаг и поправляя на плече, постоянно сползающий, вещевой мешок, который она неизвестно в какой монет успела набить какими-то вещами Тиссы.

Попетляв с полчаса по коридорам дворца, при чем как поняла Тисса шли они не самым коротким путем, а коридорами для слуг, что значительно увеличивало маршрут, но притом практически полностью исключала возможной встречи с кем бы то ни было. Вышли они из боковой двери, которую скрывал ковер, в приемной перед залом малого круга совета.

Приемная была красива, застланная коврами в хойрисской расцветке – красно-золотые узоры на черном полотнище. Вдоль стен стояли скамьи, отделанные красным бархатом с золотым шитьем. Сейчас они вопреки обыденности пустовали, а не были битком набиты ожидающими аудиенции у правителя просителями. На стенах, облицованных розовым мрамором, висели гобелены, рассказывающие победоносную историю республики, по бокам от каждого из них размещался штандарт прославленного полководца. Высокие и узкие стрельчатые окна, были остеклены мозаичными стеклами, дававшими днем причудливые радужные переливы, сейчас были темны. Под потолком висела позолоченная люстра с вставками горного хрусталя, в которых отражался свет артефактных камней, излучающих мягкое золотистое свечение.

Свет люстры был максимально приглушен от этого Тисса не сразу заметила Сархона, который прислонился к стене в одной из них, предназначенных для церемониальных доспехов правящего рода. Сархон был личным телохранителем правителя и в тот момент, когда женщины вышли из двери слегка обнажил искривленную саблю, но рассмотрев выходящих на свет, вернул ее обратно. Он перехватил взгляд Ульмы, и та кивнула ему в ответ, на не озвученный вопрос, и мужчина открыл дверь в помещение.

– Повелитель вас ожидает, Госпожа, – Прошелестел его низкий голос. Тисса перевела взгляд с него на присевшую на одну из скамей старшую женщину, поняла, что идти внутрь ей предстоит одной. Это было странно, но она от чего-то совсем не желала переступать порог зала совета, будто внутри ее ждал не отец, а какое-то чудовище из сказок, которые в детстве ей рассказывала Ульма. Взявшись за искусно вырезанную дверную ручку из кости элефа¹, Тиссея с трудом открыла тяжелую позолоченную створку и прошмыгнула в образовавшуюся щель.

Повелитель Айяр эль Фарах Эйгор сидел в высоком кресле во главе овального стола тяжело опершись на подлокотник. Ему было немногим за пятьдесят – это уже достаточно солидный возраст, но в виду того, что правитель был сильным магом, «десяткой» по общей классификации. Возраст не сильно сказался на его облике, ведь маги и силовики старею значительно медленнее обычных людей. Он был все также статен, как и в тридцать. Шириной своих плеч правитель не уступал Сархону, который был силовиком «семеркой». Точеный профиль его обрамляла густая окладистая борода, в которой только пару лет назад начали пробиваться седые пряди. Айяр всегда, толи в шутку, толи в серьез обвинял в этом Тиссу, говоря, что ее постоянно сменяющие увлечения, когда-нибудь сведут его в могилу. Еще бы! К шестнадцати годам Тиссея овладела в совершенстве всеми наречиями Хойрис и в совершенстве знала официальную речь Империи Масха, была искусна в стрельбе из лука, и малого арбалета, а также из артефактного стреломета. Несмотря на то, что дочь была всего лишь «восьмеркой», что было не значительным показателем для представительницы древнего дворянского кода, она с отличием закончила первую ступень обучения в ранге видящей первой степени. Она уже сейчас была готова завершить вторую пятилетку обучения и сдать экзамены средней ступени на год раньше для получения звания бакалавра. Айяр очень любил свою дочь и гордился ей, хотя никогда открыто этого не демонстрировал. Он, буквально, готов был пожертвовать чем угодно ради нее.

Сейчас же государь выглядел тень самого себя, щеки ввалились, слипшиеся пряди черных волос прилипли ко лбу, а самого его всего скособочило на левую сторону, и он казался в два раза меньше себя прежнего. Когда Тисса вошла, он как раз правой подрагивающей рукой пытался запечатать какой-то конверт, но удавалось ему это с трудом.

– Отец что случилось? Ульма и Сархон ничего не говорят, нам что грозит опасность? – Говоря это принцесса направилась было к столу, чтобы помочь отцу с неподдающейся печатью.

– Сядь, – Хрипло приказал Айяр, и Тисса не посмела ослушаться, присев на ближайший к ней стул. – У нас мало времени, а мне нужно тебе многое сказать.

– Ты помнишь пророчество Снея. Не отвечай, знаю, что помнишь. Так вот оно начало сбываться. Кристалл в груди статуи пророка пробудился и выдал поток силы, который оказался проклятьем. Тисса – дочка, город пуст, от того вы с Ульмой по пути сюда и не встретили никого. Предполагаю, что проклятье выжгло всех и совет, и гвардию, и орден магов. Архимаг и мейстеры первой степени может, конечно, выжили, ну и Полковник Блат – командир гвардейцев мог уцелеть, он силовик в ранге Витязь, а это значит, что он равен мейстеру по силе. Я читаю в твоих глазах вопрос о себе, Ульме и Сархоне, поясню. Я смог отвести проклятье от себя и тебя, Ульма и Сархон были рядом со мной, когда всё случилось, их не убило сразу, но времени у них мало. Спросишь сколько, отвечу, что не знаю, с таким ранее я не сталкивался, не в одном из своих походов. Но мне пришлось заплатить дорого за наши жизни. В общем то, как оказалось только за твою.

Айяр откинул полу плаща, скрывавшего его левую руку, она была черной скрюченной и сухой. И полоски этой черноты уже проявились на шее правителя из-за расстегнутого ворота рубахи.

Слезы, накатывавшие на глаза Тиссы на этих словах, все же прорвали плотину, и она зарыдала в голос.

– Папа, папочка, но как же? Ты же говоришь, что Архимаг, наверное, выжил. Отправь Сархона пусть найдет его, он должен тебе помочь, – Сквозь всхлипывания пробормотала Тисса, поднявшись со стула и вновь подавшись к отцу.

Айяр жестом остановил её, с каждым мгновением становилось все заметнее на сколько трудно ему дается каждый вздох, каждая проживаемая секунда – Эту партию в шарго² я проиграл, а любой проигрыш правитель должен принимать с достоинством. Вот и я приму. Ты же…

Резкий затяжной кашель прервал речь повелителя, он еще сильнее ссутулился в кресле, хотя казалось, что сильнее уже некуда и черная паутина поднялась уже до уровня глаз. Все же мужчина смог восстановить дыхание и продолжил – Тиссея – дочка, отправляйся в наш родовой замок в Гальзорге, знаю, что это далеко на севере и не знаю, как обстоят дела в остальной республике, но тебе нужно туда добраться. Это, – Он толкнул по столешнице письмо в ее сторону, – Откроешь, когда прибудешь на место. Сархон и Ульма проводят тебя до туда, до куда смогу. А теперь иди, у тебя мало времени, чтобы покинуть столицу, скоро зашевелятся те, кто давно желал моей и твоей смерти и архимаг, и полковник будут в первых рядах среди этих гиен. Но у меня еще есть чем их удивить.

На этих словах повелитель кивнул Сархону, который как оказалось, уже некоторое время стоял рядом с креслом Тиссы и тот без затей перехватил ее поперек тела и направился прочь из зала.

– Неет! Неет! Папа! Папочка! Неет! – Кричала Тисса и слезы душили ее сильнее чем руки любого убийцы.

– Я люблю тебя, дочка, – Услышала Тисса последние слова отца, через свои рыдания, а по лицу его скатилась одинокая черная слеза.

Принцесса билась и ревела, она кричала так, что сосуды на ее лице полопались под тонкой белоснежной кожей. Она била кулаками, пинала и кусала Сархона, пытаясь вырвать, вернуться к отцу. Сказать ему как она его любит и хоть на одно мгновенье прижаться к его надежной груди, как в детстве.

Но Сархон был силовиком «семеркой», он просто усилил свое тело так, что все попытки Тиссы для него были сравни попыткам мыши вырваться из лап здоровенного кота. Он шел по дворцу быстрым скользящим шагом, направляясь к навесу, под которым была стоянка паромобиле. Ульма шла за ними следом и тащила два увесистых мешка, она пыталась украдкой от госпожи вытирать слезы, но девушка все видела и не понимала. Она не понимала почему плачет служанка, ведь не служанка только что навеки рассталась с отцом не успев сказать ему и пары прощальных слов. Это Тисса только что потеря всё что у нее было в жизни и эти слезы, слезы, по сути, чужой для нее женщины, привели ее в ярость.

Принцесса сформировала вокруг себя воздушный кокон и ударила потоком разогнанного воздуха во все стороны. Ульму и Сархона разбросало в разные стороны на пару метров.

– Хватит! – Закричала Тисса. – Я возвращаюсь к отцу, найду архимага и заставлю его излечить папу!

Принцесса успела сделать всего пару шагов в обратном направлении, когда восточного крыла, где располагался зал малого круга совета, не стало. Взрыв, прогремевший там после применения какой-то мощнейшей огненной техники, стер его до основания. Тиссу отбросило на пол, рядом с Ульмой.

– Тисса, девочка моя, – Кажется Ульма впервые так обратилась к принцессе, обхватив ее голову ладонями с двух сторон и посмотрев прямо в глаза продолжила уже спокойнее. – Тебе надо бежать. Айя… Повелитель не впустую должен был пожертвовать собой. Сархон уводи ее! А я вернусь назад и посмотрю, что там случилось, меня не ждите. Если там есть кому нас преследовать я постараюсь их увести с вашего следа. Ждите меня за Бернийскими вратами, в ближайшей таверне, она называется Старый Вратарь, если не приду в течение двух дней, двигайтесь дальше в Гальзорг.

Телохранитель потянул за руку, все еще пребывающую в оцепенении девушку, и поставил ее на ноги. Подхватил одной рукой, оставленные Ульмой вещи, а второй перебросил через плечо, как мешок с брюквой, принцессу.

Тисса не сопротивлялась, ей уже было всё равно куда несет ее Сархон, часть ее души остался там, позади, где сейчас разгоралось пламя, на месте прекраснейшего дворца на всем Миройсе. Слезы, катившиеся из ее глаз, капали на камни мостовой разогревающиеся от солнца и обжигающего дыхания пожара. Буквально за полчаса она потеряла почти всех дорогих людей в своей жизни. Остался лишь телохранитель незыблемый и невозмутимый как Бернийские горы. Сархон, который с самого детства обучал ее всему что относится к обращению с оружием и верховой езде, стал единственным безопасным островком в бушующем море творящегося вокруг безумия.

До стоянки паромобилей они добрались легко. По пути не было ни взрывов, ни пожаров, ни потенциальных убийц. Сархон сгрузил вещевые мешки и Тиссу на краю стоянки, обнажил саблю и начал обход территории для выявления скрытых угроз. Не найдя ничего опасного поблизости, телохранитель принялся за осмотр трех паромобилей, находящихся здесь. Он переходил от одного средства передвижения к другому, пытаясь их завести, но попытки эти были тщетны, паромобили были мертвы. Воин открывал их капоты и заглядывал внутрь, пытаясь разобраться в причинах поломки, ведь еще вчера все они были исправны.

– В двух питающие камни разрушены полностью, а вот в третьем еще цел, правда похоже все же треснул, потому и разрядился, – Сообщил мужчина Тиссе, – Похоже нам придется идти пешком.

Принцесса никак не отреагировала на его слова, она просто стояла, где ее поставили, и невидящим взглядом смотрела прямо перед собой. Сархон ударил ее по щеке, не сильно, только обозначил намерение. Тут же в глазах Тиссы загорелись огоньки ярости, а вокруг сжавшихся кулаков забурлили потоки силы, складываясь в какую-то из техник ветра. Все же воздух был ее любимой стихией и давался ей в управление проще других.

– Да как ты смеешь, ничтожество! – Будто пустынная змея прошипела Тисса.

– Простите, Госпожа, я не хотел вас оскорбить, но это был единственный способ привести вас в чувства, – Ответил Сархон, склонив голову в поклоне. – Нам нужно спешить, а вы даже на мои слова не реагировали.

– Я все слышала, – Ответила Принцесса, отстранила телохранителя в сторону и направилась к прогулочному паромобилю без крыши, в котором уцелел питающий камень. – Наставники рассказывали нам, что питающий камень можно зарядить напрямую энергией мага через прикосновение. Затраты сил при этом правда возрастают в полтора раза в сравнении с применением импульсного зарядника, но выбора у нас все равно нет. И делаю я это впервые. Садись будешь заводить, – кивнула она на водительское место.

Тисса положила ладонь на кусок горного хрусталя, расположенного в специальном пазе под капотом. Вообще в качестве питающих камней в Миройсе использовали практически все драгоценные и полудрагоценные камни, за исключением, пожалуй, что Обсидиана. Он почему-то не держал заряд ни одного из цветов магии, они будто стекали с него. В остальных же случаях проблем с наполнением камня зарядом не было, при чем эффективность возрастала на пятьдесят процентов, если цвет камня совпадал с цветом магии, энергией которой оперировал одаренный. Но лучше всего любой аспект магической энергии держал горный хрусталь, в связи с чем и использовался он чаще других камней, в особенности там, где не имелось смысла в том, чтобы подчеркнуть благосостояние владельца.

Собрав в ладони энергию воздушных масс, передвигавшихся вокруг нее, девушка выдала импульс потоков ионов в кусок камня, а Сархон в этот момент крутанул пускатель, и паромобиль завелся, энергия пошла на нагрев жидкости внутри цилиндров, еще пара минут и транспорт будет готов отправляться в путь.

– Не знаю на сколько хватит заряда, – Сразу предупредила Тисса телохранителя. – Я ведь еще не бакалавр и делаю такое впервые.

– Тогда не будем терять время, Ваше Высочество, садитесь, – Ответил Сархон. – Сначала тронемся, а там будем смотреть по месту.

Он улыбнулся ей, впервые, за все это бесконечно долгое утро, на краткий миг вернув девушке надежду на то, что они смогут выбраться целыми. Хорошее расположение душа быстро покинуло их, лишь стоило выехать с территории дворца на одну из главных улицу, ведущую к северным воротам. Столица была уничтожена. Конечно, визуальных разрушений никаких не было, но тут и там уже разгорелись довольно-таки сильные пожары. Ведь катастрофа случилась тогда, когда кухонные работники только начинали разжигать плиты, для приготовления завтрака своим господам. Вот оставленный без присмотра огонь и пожирал приготовленную жертву. На улицах тут и там, валяли иссохшие черные тела, которые начинали смердеть под нарастающим с каждой минутой жаром. Паромобиль не имел крыши и стекол, поэтому Тисса в полной мере ощутила, какой запах у смерти. Хоть ее отец и оказался прав – город опустел, но все же проклятье убивало по-разному. Несчастные, попавшие под действие смертоносной волны, были будто бы трупы на разных стадиях разложения. Одни тела иссохли будто тысячелетние мумии, другие разлагались буквально на глазах, а от прочих не осталось даже тлена.

В какой-то момент Тисса уже не могла смотреть на мертвый город, который был для нее родным, и просто опустила взгляд на свои руки. Она просидела так до тех пор, пока Сархон не вывез их за пределы городской стены. Он вел паромобиль плавно и уверенно, пару раз им пришлось свернуть с прямого пути и ехать в объезд. Дорога на некоторых перекрестках была перегорожена, укатившимися и перевернувшимися без присмотра горожан повозками.

– Госпожа, кажется, мы приехали, – Голос телохранителя вырвал Тиссу из тревожной дремоты. Плавное покачивание, мерный стук поршней и пережитый стресс сделали свое дело, она сама не заметила, как заснула.

– Похоже управляющий камень окончательно нас покинул, – Продолжил Сархон, захлопывая крышку капота. – Дальше пешком. Да и в целом нам следует торопиться, во-первых, потому что уже скоро полдень и жара скоро станет невыносимой, во-вторых, у меня плохое предчувствие, которое редко меня подводит.

Они смогли проехать всего пару километров от границ города и не доехали до переправы через Кару всего то ничего. Через пол часа пешего хода беглецы были у переправы, где всё застыло в тишине и неподвижности.

– Сархон, может тогда нам стоит взять лодку, если ты считаешь, что нам что-то угрожает, и уйти по реке? – Тисса запустила воздушную технику, пытаясь выявить рядом с ними хоть кого-нибудь, но в энергетическом плане на расстоянии пятидесяти метров было чисто. На большее у Тиссы пока что не было сил.

– Рядом никого нет, – Сообщила она телохранителю, который подошел сбоку к одному из окон в домике паромщика и пытался рассмотреть, что происходит внутри.

– Да это было бы очень хорошо, если бы на переправе был пришвартован хоть один буксир. Вы же знаете, что Кара берет свое начало в Бернийских горах гораздо восточнее Врат, не считая того, что весь путь нам придется проделать на лодке и против течения. На что не мне ни вам не хватит энергии. Поэтому нам нужно найти лошадей и двигаться по тракту, – В этот момент он раскрыл дверь.

Домик паромщика представлял из себя одно большое помещение, в углу которого располагался очаг, вдоль одной из стен расставлены лежанки, а у противоположенной разместился стол. Все жильцы были мертвы. Три черных иссушенных трупа опали на стол – видимо проклятье застало их за завтраком. Четвертый же, лежал прямо у двери. По всей видимости скорость поражения была разной, потому то последний пытался убежать от своих менее удачливых товарищей, но не смог.

– Госпожа, я предлагаю остановиться здесь, пределы столицы мы уже давно покинули, впереди день, а если из ваших недругов кто-то и остался в живых, то вряд ли решит нападать среди белого дня, – Все это Сархон говорил, вытаскивая тела из домика и сваливая в кучу недалеко от входа. – Переждем до вечера, а как спадет зной, пересечем реку и двинемся дальше на север. Это будет разумно, ведь впереди только выжженная степь, а двигаться по ней пешком не лучшая затея. Как вы, наверное, заметили лошадей у коновязи нет. Либо проклятье убило и их, либо их кто-то угнал животных в попытке спастись бегством.

Да, дальше за переправой во все стороны простиралась бескрайняя степь. Если весной это были бескрайние зеленые луга, наполненные ароматами разнотравья, то сейчас это было мертвое выжженное поле. В конце лета степь всегда умирала, чтобы вновь возродиться многоцветным ковром следующей весной. И двигаться пешком в солнцепек по ней было точно невозможно и Тисса это прекрасно понимала.

– Хорошо, сделаем как ты говоришь, – Ответила она и прошла внутрь домика, в последний раз обернувшись на пылающий город за своей спиной.

– Пожалуйста, принцесса, пока что отдохните, а я посмотрю, что есть у наших радушных хозяев из съестного. Только уж не взыщите если пища будет простой, к этому похоже придется привыкать, по крайней мере на время пути до Гальзорга. А потом займусь нашим транспортом, надо бы его убрать с глаз долой – Сказал ее телохранитель, деловито начав греметь посудой и искать припасы погибших паромщиков.

– Надеюсь я не подцеплю клопов или еще какую-нибудь заразу, – подумал Тисса усаживаясь на грязную и слегка попахивающую затхлостью постель. Вообще принцесса не собиралась засыпать, но прислонившись к стене и наблюдая за тем, как Сархон возиться у остывшего очага, она вновь погрузилась в тревожный сон.

Глава 3. Лед и Лед

Дилан резко вскочил с кровати, как и все его соседи по кубрику, сделал пару шагов к шкафу с боевым обмундированием, но тут магическая волна, пришедшая откуда-то со стороны Плато Душ, прошла казарму насквозь. Энергия удара, пронизавшая юношу и его сослуживцев, была такой, что повалила всех на пол. Но в отличие от остальных, Дилан сразу подняться не смог. Его качнуло, и он выпал в общий коридор, у парня начались судороги.

– Лан! Лан! Что с тобой!? – Из женского кубрика к нему подбежала Кейла, она была в одном ботинке, не застёгнутых штанах и спортивном лифе. Да, это была она, та самая девочка, которая жила с Диланом в монастыре святого Йенса и проходила инициацию в один день с ним. Правда теперь она была статной семнадцатилетней девушкой с гибким и сильным телом. Девушка никогда не говорила почему сделала такой выбор – пойти в пограничную стражу, как и Дилан. Ее параметров было достаточно для того, чтобы стать кузнецом-артефактором или кем-то из мастеровых. А Дилан никогда не задавал ей этого вопроса, он считал, что если человек сам сделал, тот или иной выбор, то не стоит лезть к нему с вопросами, почему он это сделал.

Кейла приподняла голову парня и потихоньку похлопала его по щекам, приводя в чувства.

– Все на построение! Полная боевая выкладка! Готовность три минуты! – Закричал дневальный, передавая приказ командира роты.

– Давай, Лан, поднимайся! Мне некогда тут с тобой рассиживаться, мне еще взвод проверить, а эти обалдуи броники на жопу натянут. Да и тебе свое отделение надо проверить.

– Да, да, я уже в норме, – Ответил Дилан, вытирая рукавом пену и слюни с лица. – Прилег, видишь ли, на минутку отдохнуть, а ты меня уже гоняешь. Имейте совесть обер-старшина!

– Придурок! – Кейла беззлобно ударила его в плечо. – Опять твои дурацкие шуточки, если капитан увидит, всем отделением будете неделю казарму драить.

Хоть и ударила она его беззлобно, но с ее сорока единицами саргонов, этот беззлобный удар припечатал плечо Дилана к полу.

– Опять синяк, опять от тебя, – Возмутился юноша. – Когда ты уже престанешь меня колотить?

– Когда перестанешь дурью маяться, поднимайся, у тебя две минуты на сборы, – Она ушла в свой кубрик, что-то сердито бормоча себе под нос.

Через три минуты капитан шел вдоль построившейся перед казармой роты. Бойцы были построены в три шеренги, с командирами впереди. Капитан слегка задержался, проходя мимо Дилана.

– Обер-сержант с вами все в порядке, готовы выступать? – Он оценивающе посмотрел на юношу. – Мне доложили об утреннем происшествии в кубрике.

– Все в порядке, господин капитан, к бою готов! – По-армейски коротко отчитался Дилан.

Капитан одобрительно кивнул и продолжил осмотр роты, а Лан, прошептал стоящей справа Кейле, – Похоже в роте завелись крысы, которые стучат на нас начальству.

– Все потом, – Тихо ответила она, – А сейчас лучше умолкни и посмотри на казарму гвардии, что-то всех построили, а наших доблестных вояк не видно, хотя они всегда первые на построении.

– Да, странные дела творятся в Масском королевстве, – Пробурчал себе под нос Дилан, наблюдая за тем, как вестовой, бежал от казармы гвардии, к выходящему из штаба полковнику Гайрусу – командиру их гарнизона.

Выслушав короткий доклад, офицер, в сопровождении подчиненных, направился к трем построившимся на плацу ротам.

– Смирно! Равнение на середину! – Раздался приказ начальника штаба. И роты замерли, уставившись на начальство, имитируя полнейшую вовлеченность в происходящее вокруг.

– Бойцы! – Начал полковник. – Это не учебная тревога! Полчаса назад, развед-отряд зафиксировал странный туман, спускающийся с Плато Душ вниз по склону гор в направлении Садаха, а, следовательно, и нашего гарнизона. Доложить в штаб, нет возможности, так как нет с ним связи. Видимо из-за этих чертовых морозов опять обрыв где-то на линии.

Да морозы в этом году в предгорье, где и базировалась их часть, были не шуточные и держались они уже третью неделю. Обрывов на линии связи за это время было четыре. И один из обрывов устранял как раз-таки Дилан со своим отделением. Кейла отправила его, за то, что он подлил розовую краску в ее шампунь. Неделю обер-старшина ходила словно сказочный Луп-Луп – маленькое розовое животное, похожее на дитя кролика и кошки. За то сейчас, после того как краска с кожи смылась, она щеголяла великолепной копной золотистых волос, кончики которых были окрашены в нежно розовый цвет. Правда всю эту красоту по уставу необходимо было убирать в косу, потому то Дилан и видел Кейлу с распущенными волосами всего один раз. Когда они случайно пересеклись в душе, она выходила, а он только шел мыться. И вообще, юноша не понимал, чего девушка на него взъелась, ведь получилось же очень красиво.

– В связи с чем, – Голос полковника вырвал молодого человека из размышлений. – Первая рота, выдвигается к боевым укреплениям. Вторая рота встает на боевое дежурство на территории казармы и устраняет обрыв связи. Третья рота выдвигается в сторону надвигающегося тумана. Командиры рот подойдите ко мне, для получения дальнейших инструкций. Остальные выдвигаются в оружейные, для получения личного оружия в соответствии с поставленной задачей.

– Ну конечно же опять все дерьмо разгребать нам! Дался им этот клятый туман! – Пожаловался Дилан Кейле, идущей рядом. – Да забери их бездна, почему чуть что так сразу третья рота?! Нас за спиной уже золотарями называют, за что, наверное, пояснять не надо, сама догадаешься. Тяжи из первой вообще обнаглели, эти уроды как с дерьмо с нами общаются. Сами же влезут в свои броне-костюмы, дотопают до позиций и сидят, жду пока мы в осином гнезде палкой пошерудим и к ним весь улей приведем. Элита пограничных войск тоже мне нашлась. А вторая чем лучше нас? Такая же легкая пехота, как и мы, но почему-то всегда в охранении. Похоже Полкан с их капитаншей воду мутит, вот и бережет ее. Кейла, ты вообще меня слушаешь?

Девушка шла, задумавшись и по тому, как она хмурила брови было понятно, что думы эти не самые приятные. Зеленые глаза обер-старшины были прищурены, а губы поджаты, ей что-то не нравилось во всем происходящем.

– Обер-сержант, у тебя глаза и мозг есть? – Обратила она к нему, прямо посмотрев в глаза. – Или после утреннего происшествия ты потерял связь с реальностью?

Она схватила его за локоть и оттащила в сторону, с пути движения сослуживцев, чтобы их никто не подслушал и не создавать затор в узком коридоре оружейки.

– Обер-сержант, ну ни у всех же на глазах мы обжиматься будем в уголочке! – Попытался схохмить Дилан.

– Заткнись и слушай! – Прошипела Кейла, – Ты что тупой? Не видишь, что происходит? Первая рота – это заград-отряд, а мы пушечное мясо. Полкан боится этого тумана, не исключаю что развед-отряд, который передал информацию о нем, так и не вернулся в расположение части. Пока мы отвлекаем то, что прячется в этом клятом тумане, тяжи будут следить, чтобы мы не попытались сбежать, если силы будут слишком превосходящими. Потом лягут и тяжи. Но вместе мы выиграем для Гайруса несколько часов. Это позволит ему с оставшейся ротой собрать манатки и двинуть в сторону штаба дивизии. А мы – мы это боевые потери. Объявит нас героями, посмертно. На досуге еще подумай о том, почему полковник не упомянул гвардию и их не было на построении. Слишком это все странно. Так что бери в оружейке все что можно и нельзя и отделению прикажи, а я пойду поговорю с остальными командирами отделений, хочу, чтобы наш взвод был готов ко всему, что может скрываться в этом проклятом тумане. Да и еще. Не верь во всю ту чушь что мелют эти недоумки, про нас с тобой тоже, знаешь ли, всякое говорят, только нет в этом и капли правды.

И не дожидаясь его ответа Кейла пошла разыскивать двух оставшихся командиров отделений, чтобы отдать им соответствующие распоряжения. Дилан же начал пробираться в сторону своей оружейки, слова девушки очень ему не нравились, но в них была доля правды, что-то происходило.

– Лан, чего хотела от тебя наша красотка? Только не говори, что близости, не поверю, – хохотнул Айрен – заместитель Дилана.

Это была обычная для него подначка. Они служили вместе уже два года и не раз выручали друг друга в разный ситуациях, так что можно было сказать, что они почти друзья. Да и не строил Дилан из себя крутого командира, куда ему с его ВЭС, удивительно, что хоть обер-сержанта присвоили, и то, наверное, потому что он иногда думал, в отличие от остальных. Но тем не менее, не смотря на шутливый тон вопроса, все десятеро повернулись к командиру и смотрели на него в ожидании ответа.

– Сказала вооружаться по максимуму и ждать дальнейших указаний. Ей сегодня словно вожжа под хвост попала, – Ответил юноша и прошел к своему оружейному ящику, который находился рядом с ящиком Айрена.

– Рен? – Обратился он, не оборачиваясь к заместителю. – Отправь кого-нибудь из ребят до казармы гвардейцев. Пусть посмотрит куда делась наша элита. А то такой праздник жизни и без них. Только тихо, чтобы никто ничего не видел и не слышал.

Айрен кивнул и ушел к одному из бойцов, которые уже были почти готовы, отдавать распоряжение.

Через пол часа от полковника вернулся капитан и вызвал к себе всех командиров вплоть до взводных командиров. Кейла ушла, а Дилан смотрел ей в след, на розовый кончик косы, и все думал над ее словами. Солдат, которого Айрен отправил к гвардейцам, вернулся десять минут назад и рассказал, что видел. Казарма гвардейцев была оцеплена солдатами второй роты. Но Вайлу, так звали бойца, удалось пробраться внутрь незамеченным. Казарма была пуста, все было перевернуто, будто там маги-воздушники порезвились. Но самое странное то, что тел или даже пятен крови нигде не было. А вот вся амуниция и оружие были на месте, будто гвардейцы покуражились, а потом в чем были куда-то ушли, да так что ни один часовой их не заметил. Вот обер-сержант сидел и прикидывал варианты того, чего им стоило ожидать в ближайшем будущем.

Кейла вернулась через пятнадцать минут и собрала всех командиров отделений в каптерке.

– Приказ такой, – начала она, глядя хмурыми глазами на подчиненных. – Взводы с первого по пятый идут к Южному утесу, остальные пять взводов к Северному пику. Идем веером, наш взвод крайний справа. Выступаем через пятнадцать минут вместе с тяжами, они нас проводят до низовья и встанут в укрепрайон за Быстрой. А еще с нами пойдут святые отцы, по одному на пять взводов. И вот это самое странное. Даже более странно чем, то, что в этом веселье не учувствует гвардия.

– Да, на счет гвардии, – Дилан не успел рассказать Кейле о том, что узнал от своего бойца. – Гвардии на территории гарнизона нет. Я отправлял одного из своих ребят посмотреть. Так вот казарма пуста, обмундирование на месте, а гвардейцы будто испарились.

– А вот это уже очень-очень плохо, – сказал Айрен. – С голой жопой против бронированного паромобиля получается идем. Нам хоть артефактные плащи, защищающие от этого сраного мороза, выдадут?

– Всё выдадут, – Ответила Кейла. – И плащи и провизию на три дня, а также артефакты-отопители и укрепленные палатки. В общем хватит лясы точить, собирайте людей и строимся у казармы.

Дилан накинул артефактный плащ на плечи, поверх основного комплекта брони, и соединил застежки, тем самым активировав его. Двигаться так было, конечно, тяжеловато, ведь основная броня в ее зимней вариации весила порядочно. Включала она в себя броник, как называли его солдаты, а по сути броневой доспех с интегрированным артефактом усилителем. Рукавицы и сапоги тоже были снабжены активной защитой, завязанной на артефакты. А вот штаны, идущие в комплекте, были ужасны, на столько, что в них невозможно было присесть, от чего многие войны носили простые утепленные. Ведь броник доходил до колен, а сапоги закрывали ноги снизу до колен. Дилан и сам зачастую надевал неуставные порты, но сегодня он был полностью экипирован. На голову юноши был надет закрытый шлем, в котором была только прорезь для глаз, оттого голос его был тих, а звуки доходили значительно хуже. Еще в стандартный набор входил короткий клинок, артефактный стреломет с набором стрел, альпинистское снаряжение, круглый полуростовой шит, спальник, котелок, запас пищи на три дня. У рядовых солдат вместо стрелометов были арбалеты, луки не выдерживали морозов и трескали, потому северной стражей не использовались, и короткие копья. Любое дерево, используемое для древка, на морозе становилось слишком хрупким и ломалось после первой же сильной атаки. Использовать же магически укрепленные копья было слишком расточительно для прижимистых военачальников.

В дополнение к основному комплекту вооружения у Дилана был припрятан в сапоге узкий кинжал. В целом в такой амуниции любой солдат был достаточно защищен, чтобы не отправиться к Троим в первую же минуту боя. Правда был и значительный минус, лично для Дилана. Активация всей амуниции в боевой режим требовала десяти эргонов, а это был его максимум. Такой активации хватало на пол часа, а дальше юноша оставался запечатан в груду железа, которое должен был таскать только за счет физической силы в течении последующего часа, за это время резерв его восстанавливался. За два года юноша выработал тактику боя исходя из своих возможностей, он договорился с местным мастером-артефактором и тот слегка доработал броню. Теперь Дилан мог включить отдельные ее части или всю целиком, но при этом мог остановить активацию в любой момент, что позволяло тратить меньшее количество эргонов и оставляло его в бою на более длительный период времени. Правда и требовало от него большей концентрации и осторожности, но благодаря такой тактике из всего взвода только Кейла могла победить его в схватке один-на-один.

Они выдвинулись из расположения части длинной колонной. Впереди шли командиры рот, их заместители и святые отцы. За ними топали, сотрясая уплотненный до состояния камня снег, бойцы первой роты в своих паро-артефактных костюмах. При чем на одного оператора силовой брони приходились два бойца сопровождения, техник и мастер оружейник. Не смотря на огромную боевую мощь костюмов, без должного обслуживания и своевременного пополнения боезапаса через пятнадцать минут интенсивного боя броня превращалась в кусок металла массой почти в тонну. Самостоятельно на поле боя носитель брони не мог даже вылезти из костюма, не то что обслужить поврежденный узел или сменить боекомплект. Для этого и нужен был технический персонал в роте.

В итоге в состав первой роты входили двенадцать, а не десять взводов, на которые приходилось сто двадцать комплектов брони. Следом за первой шла третья рота. Их поставили после тяжей потому, что скорость легкой пехоты была выше, и чтобы они не ушли далеко вперед, им приходилось подстраиваться по черепаший темп паро-артефактных костюмов.

До реки они дошли за три часа. Это были самые скучные три часа в жизни Дилана. Тяжи двигались так, что можно было уснуть прямо на ходу, но был и плюс в движении за ними. Они проторили достаточно широкую тропу, по которой было удобно идти, в отличие от целины. У Быстрой первая рота отделилась от них и начала разворачиваться на рубеже. Третья же продолжила свое движение вдоль реки. Выше по течению, в получасе быстрого марша, было широкое место, где лед был толще, и такая толпа людей могла безбоязненно ее пересечь. Вообще Быстрая не замерзала даже зимой, но благодаря лютым морозам, в этом году ее накрыл тридцатисантиметровый слой льда, что было поистине непривычно.

Но река оказалась коварной. Почти перейдя ее, буквально в десяти метрах от берега ушел под лет седьмой взвод, в полном составе. Его командир почему-то решил вести своих людей в стороне от основной колонны, видимо побоялся, что лед не выдержит нагрузки после того, как по нему прошли уже шесть взводов. За что и поплатился, горы не прощают ошибок.

За рекой рота должна была разделиться по направлениям движения для определения угрозы, идущей от тумана. Взвод Дилана занял полагающееся по построению место, и они двинулись вверх по склону. В этом месте горы начинали подъем достаточно плавно на два-три километра вперед, а вот ближе к пику, склон был уже достаточно крут и пришлось бы использовать альпинистское снаряжение.

После часа подъема в гору, по все еще рыхлому насту, выше в горах он был намного плотнее, Кейла скомандовала привал. Люди повалились в снег кто где стоял. Дилану потребовалось приложить массу усилий, чтобы организовать временную стоянку, пинками и подзатыльниками он заставил людей шевелиться и начать готовить пищу. Никто не обижался на его ругать и рукоприкладство, хоть бойцы и устали, но все же осознавали, что полежи пятнадцать минут на снегу на таком морозе и обморозишься или заболеешь и никакой артефактный плащ не поможет. Обер-старшина собрала вокруг себя командиров отделений для обсуждения дальнейшего плана действий, тут же присутствовал и святой отец. Преподобный Аркаис отчего-то решил присоединиться к их взводу, что слегка нервировало бойцов.

– Для чего вы здесь преподобный? – Напрямую спросил Дилан, как только священник присоединился к собранию. – Вы не лекарь и не боец, ну по крайней мере оружия у вас при себе никакого нет. Так что повторюсь, зачем вы потащились с нами?

– Обер-сержант, заткнись, – Взвилась в ярости Кейла, прожигая взглядом юношу.

– Ничего, дорогая, все в порядке, – Покровительственным тоном ответил Аркаис, было ему около тридцати лет, но тон при этих словах был присущ семидесятилетнему старцу. – Я отвечу на твои вопросы, сын мой. Если вы здесь представляете собой глаза и уши Императора, то я здесь с той же целью только для нашей церкви в лице совета кардиналов. Плато душ не самое безопасное место в нашем мире, и то, что оттуда вышло может представлять угрозу для привычного нам мира.

– Ну что ж это хотя бы честный ответ, – Процедил сквозь зубы Дилан.

– Простите его Ваше Преподобие, – Сказала Кейла. – Лан, как и я, воспитывался в монастыре и оттого у него не самое лестное отношения к Святым Братьям.

– Понимаю, понимаю, – Ответил священник. – Трудно ожидать чего-то хорошего от тех, кто обходился с тобой не самым лучшем образом.

– Может хватит меня обсуждать и займемся уже делом? – Вспылил Дилан, ему явно не пришелся по вкусу оборот, который принимала их беседа.

– Да чего тут обсуждать, – Сказал командир первого отделения – Вот мы, вон гора. Пожрем да полезем, все просто.

– Не скажи – Возразила ему Кейла – Если лезть как бараны на убой, то да твой план хорош, но думаю все хотят вернуться в казарму. Так что давайте поступим так. Сейчас привал на час. Потом отправляем разведгруппу вперед, а остальной взвод движется с отставанием в пол часа. Если что разведчики нас предупредят об опасности. Двигаться будем до темноты, это часа два-три, а там встанем лагерем.

На том и разошлись. Дилан отправился к своему отделению, разогревать сухой паек у греющего артефакта, да и погреться немного. Несмотря на то, что плащи отлично выполняли свою функцию, мороз в тридцать градусов все равно пробирался к телу. На марше было это вполне терпимо, но на привале хотелось находиться ближе к теплу.

– Ну что тут у вас? – Спросил он, подойдя к своим людям. – Все слопали или оставили страдающему начальству пару ложек той бурды, что армейские повара почему-то называют мясным рагу?

– Извольте испробовать вкуснейшее мясное рагу на всем Орусе, от лучших поваров Масхада, – Поддержал его шуточный тон Айрен и протянул миску с коричнево-бурой бурдой. Дилан бросил шлем на снег и попытался усесться на нем, как на стуле.

– Ну что за бесполезная железяка, видимости в нем ноль, слышимость аналогичная, даже как стул не использовать, – Посетовал он и бросив бесполезные попытки уместиться на головном уборе, сел как все, прямо на снег.

– Ну если бы северную стражу снабжали последними моделями вооружения, то Империя бы давно разорилась, с учетом то нашей смертности. Только наше отделение за последний год на треть обновилось, – Айрен печально переводил взгляд с одного бойца на другого. – А после сегодняшней вылазки, хоть кого бы сохранить. Что сказала Красотка?

– Отдыхаем час, потом выдвигаем дозор и с шагом в полчаса двигаем основной состав, – Ответил Дилан, через силу впихивая в себя «рагу». – Рен можешь поставить в дозор Вайла, он вроде толковый парень, а я хочу быть уверен в наших «глазах».

– Жалко парня, – С сомнением ответил заместитель. – Но ты прав, лучше потерять одного чем всех. Глядишь и пронесет.

На удивление Вайл спокойно, без споров, воспринял приказ командира и через час в компании двух бойцов из других отделений отправился в дозор.

– Ну что, готова? – Спросил Дилан Кейлу, стоя рядом с ней во главе отряда.

– Знать бы еще к чему, – С сомнением ответила она. – Еще погода как на зло стала портиться.

И действительно небо уже затянули тяжелые серые тучи, из которых начали свой хоровод первые снежинки. Это было странно, обычно при таком морозе снегопадов не было, но видимо сегодняшний день еще не исчерпал запас странностей. Ко всему прочему начал задувать ветер, который поднимал уже выпавший снег в безумную круговерть.

Примерно через час, трудного и изнурительного подъема, практически уже при нулевой видимости на них вышел Вайл. Без плаща, копья и арбалета, с одним только коротким клинком в руках, с которого капала толи черная кровь толи слизь. Парень припадал на правую ногу, а левое плече его было разодрано будто когтями зверя.

Кейла приказала взводу занять круговую оборону, а все командиры собрались около бойца. Медик начал обрабатывать его раны, а парень рассказывал, что с ними произошло.

Через час подъема они увидели туман, о котором говорил полковник. Это был ледяной туман. Ледяной, потому что деревья, которых он касался, тут же обращаются в лед, и от внутреннего напряжения взрываются россыпью искристых осколков. Воздух рядом с туманом становится на столько холодным, что даже дышать было больно. Но пострадал боец не от тумана, а от тварей, которые в нем прячутся. Их было несколько, при чем нападали они одновременно с двух сторон. Так что двое других бойцов умерли практически мгновенно, от того, что им разодрали глотки. Вайл оказался немного расторопнее товарищей и разрядил арбалет в третью тварь, после чего сразу двинулся в сторону основного отряда. Твари сначала не преследовали его, занятый расчленением трупов неудачливых бойцов, но одна не отставала. Та, в которую он всадил болт. Она атаковала его еще дважды. Первый раз Вайл встретил ее ударом копья, но в цель не попал. А вот тварь умудрилась перебить древко одним мощным ударом когтистой лапы, а вторым ударом разодрала ему плечо. Потом парень встретил ее на клинок меча. Обмен был равнозначный – раненая нога на отсеченную лапу. После чего тварь больше не нападала, толи бойцы успел уйти от тумана достаточно далеко, и она вернулась, толи ушла залечивать раны, толи еще по какой-то неведомой причине. На этих словах силы оставили парня, и он отключился.

– В целом ранения не смертельные, если не будет заражения, – Сказал медик, оттирая снегом с рук кровь. – А сейчас пусть отсыпается, это ускорит процесс восстановления.

– Туман из леса вышел! – Раздался крик одного из бойцов.

– Первая линия копья! Вторая арбалеты на плечо! – Скомандовала Кейла – Формация обратный серп! И медленно отступаем вниз по склону!

Все произошло так, как и описывал Вайл. Туман рвал в ледяные клочья деревья и когда до него оставалось метров сто на них напали твари. Злую шутку с ними сыграли закрытые шлемы, созданные для максимальной защиты бойцов. В безумном танце снежинок и завывании ветра бойцы были просто не способны отследить тварей стужи. Разглядеть их было очень трудно, движения их были молниеносны, выпад за ним удар и стремительное возвращение в туман. Расстояние это они преодолевали за три четыре секунды. Сначала атаки осуществлялись парами и выстрелами из арбалетов удавалось их отсекать. Но потом терпение существ стужи лопнуло, и они хлынули потоком.

На вскидку было их штук двадцать – двадцать пять. Передвигались они при помощи четырех лап, при чем передние были значительно длиннее задних. Лысые, голые с буграми мышц под черной гладкой кожей и паутиной белых вен, они внушали страх.

Именно страх и победил их, так потом считал Дилан. Бойцы побежали и организованное отступление, при котором у них были шансы спастись практически всем взводом рухнули. Твари начали выбивать солдат по одному, пользуясь превосходством в физической силе.

И вот две из них добрались до Дилана. Мощнейший удар слева парень принял на активированный щит и попытался достать уродца клинком, но тот был слишком проворен. Вторая тварь бросилась в ноги. Но Боец вместо того, чтобы уйти с линии атаки, без затей впечатал ей активированный ботинком прямо в клыкастую морду. Нога от удара потеряла чувствительность сразу же, но и твари досталось. Сила его была такова, что ее контузило на пару мгновений. Хотя будь на ее месте обычное животное, голову бы ему расплющило точно. Дилан заваливаясь на колено, потерявшей чувствительность ноги, воспользовался инерцией и вогнал клинок в основание черепа твари.

Тем временем второе порождение холода не собиралось отказываться от законной добычи и бросилось с дерева бойцу на спину. И когда оно только успело туда залезть. Но думать об этом было некогда, потому что тварь целенаправленно пыталась разодрать доспех в районе лопаток и перебить позвоночник жертве. Юноше пришлось активировать весь комплект брони, чтобы выиграть время и попытаться сбить с себя тварь. Он припечатал ее о ствол стоящего рядом дерева. Лишь с пятой попытки ему удалось сбить существо с себя. На этом же закончилась и активная защита брони. Видимо натиск твари был столь силен, что весь запас эргонов потратился за тридцать секунд, вместо тридцати минут. Либо ей удалось добраться до одного из управляющих камней и разрушить его.

– Твою мать! – Выругался Дилан стоя на коленях напротив оскалившейся твари. – Как же не хочется подыхать в этом сраном холоде!

Его клинок застрял между позвонками первой твари. Стреломет и щит валялись на снегу в нескольких шагах, он выронил их, пытаясь сбросить с себя этого уродца. Остался только кинжал в голенище сапога, его то Дилан и пытался вытащить незаметно для твари. Она бросилась молниеносно, хоть юноша и ожидал этого, исчадие стужи оказалось быстрее.

Сначала боец почувствовал лишь удар, который опрокинул его на спину, а потом пришла адская боль в правой части груди. Тварь склонилась над ним. Какой же мерзкой она была. Обтянутый кожей череп, с большими белыми глазами без зрачков. Паутина белых вен, опутывающих мерзкую морду. Увеличенные и заострённые ушные раковины, которые приросли к черепу. Вместо носа два отверстия и безгубый рот с оскаленными акульими зубами, из которого стекала капля тягучей зловонной слюны, прямо на лицо Дилану.

Он вогнал ей кинжал прямо в висок. Четко и резко. Тварь как была, так и упала на него, придавив всем весом и окончательно выбив воздух и растерзанной груди.

– Ну вот и отпрыгался, – Пронеслась на границе угасающего сознания, не такая уж и оригинальная мысль. Юноша повернул голову на бок, чтобы в последние мгновения жизни не ощущать смрада, идущего от нее. Сквозь пелену снега он заметил недалеко от себя зарождающийся белый огонек, который с каждым мгновение набирал все больше силы. И когда огонек стал размером с тыкву, он взорвался, выпустив из себя волну белого пламени, вместе с которым шел поток магических ионов.

На этом сознание покинуло Дилана, и он погрузился во мрак.

Глава 4. Восемь-один-один

– О, я смотрю ты очнулся, – Сказал преподобный Ульрих, повернувшись лицом к Дилану, до этого он смотрел в узкое оконце, крохотной кельи в которую поместили мальчика. За окном были сумерки сыпал первый в этом году снег, который был, в общем-то, больше похож на крупу, чем на полноценные снежинки. Хотя первый ли, мальчик и понятия не имел сколько прошло времени с ритуала и какой час, толи раннее утро, толи уже вечер.

– Отче, я не помню, как тут очутился. Сколько времени прошло с инициации? – Смущенно вымолвил юный воспитанник с трудом восстанавливая в памяти прошедшие события.

– И не мудрено, после того как ты пролетел пятнадцать метров верхом на стуле и совершил не самую мягкую посадку прямо в стену молельни, – Ухмыльнулся священник. – Я все тебе расскажу, прояви немного терпения, мой юный друг. С инициации прошли всего лишь сутки.

– Да, конечно, простите меня, Преподобный, – Ответил мальчик, потупив взор.

– А я смотрю старый Даяр вколотил в вас почтение к старшим, как следует, – Вновь усмехнулся святой отец. – Я, кстати, поговорил с ним о тебе. Старик утверждает, что ты в монастыре ориентируешь лучше, чем он, хотя он тут уже почти пол века, и слышишь и видишь все что тебе не полагается. Это правда?

– Не знаю, сэр, – Ответил мальчик еще больше засмущавшись.

– Ну да ладно, не будем пока об этом, – Не стал наседать с расспросами мужчина, усаживаясь в кресло, которое, судя по всему, специально для него сюда притащили монахи.

– Скажите юноша, а святые братья рассказывали вам почему ионы силы, содержащиеся в крови каждого человека, делятся на три вида и называются саргоны, эргоны и значения Воли. Которые, кстати говоря, изначально назывались варгоны, – Спросил Ульрих, глядя на Дилана и беря с подоконника чайник и чашку.

– Нет, сэр, – Ответил мальчик, не понимая к чему ведет священнослужитель.

– Ну тогда с твоего позволения я расскажу тебе одну легенду, – Сказал святой отец и покомфортнее устроился в кресле.

– Много сотен лет назад, незадолго до Исхода, жили три брата: Сарго, Эрго и Варго. У каждого из братьев была семья и дом, и край их был процветающим и спокойным. Но однажды на эти земли с Плато Душ пришло злобное существо. Оно забирало все ценности у людей и убивало их, просто так, забавы ради. Местный владыка собрал большую армию, дабы искоренить зло. Но исчадие бездны от убийств и безнаказанности стало таким могущественным, что смело всю армию в первом же бою.

И настали в том краю темные времена. Существо обложило данью народ тех земель. Раз в год они обязаны были поставлять на Плато Душ пятьдесят мужчин и женщин, для принесения в жертву во время темного ритуала. Какова его конечная цель знаний не сохранилось, но и так понятно, что от кровавых ритуалов не бывает добра. Правитель того края установил жребий для населения, который они должны были тянуть в начале каждого года, чтобы определить жертв на следующий ритуал. Людям давался год на то, чтобы проститься с родными. И бежать никто не смел, потому что, если дань не будет выплачена существо грозилось истребить всех от мала до велика.

И случилось так, что жребий выпал детям наших братьев, не смирились они с судьбой и пошли на поклон к правителю с просьбой заменить собою детей своих. На что правитель согласился, посчитав что это не прогневает исчадие бездны. А братья в свою очередь решили убить существо и на подготовку у них был один год.

Сарго был самым сильным из всех братьев, потому то он и начал тренировать свое тело. И натренировал его так, раскрыв потаенные резервы, что одним прыжком мог преодолеть стометровую пропасть, а одним ударом пробивал десятисантиметровую стальную плиту. Помимо этого, он мог изменять свое тело под внешние условия, например, вырастить крылья, как у летучей мыши, для полета на дальние расстояния или сделать свои руки и ноги перепончатыми, а легкие заменить на жабры для преодоления больших водных расстояний, в общем не было ничего невозможного для него, чтобы он не мог сотворить со своим телом.

– Я тебя еще не утомил? – Спросил священник у Дилана, который приоткрыв рот, увлеченно слушал Святого Отца.

– Нет-нет, что вы, продолжайте, пожалуйста, – Ответил мальчик.

– Ну как скажешь, – Ответил священнослужитель, подливая себе чая в чашку. – Эрго был самым умным из братьев, потому он начал тренировать свой разум. Вначале он добился того, что мог видеть силу, содержащуюся в воздухе, воде, земле и огне. Потом он смог видеть силу текущую и в живых организмах. Оттого, кстати, первую ступень магов и называют видящими. Затем он научился контролировать потоки этой силы и подчинять повелениям своего разума так, что мановением одной руки мог вырастить горы там, где было озеро и создать реку, там, где была пустыня.

Третий брат – Варго, не обладал ни силой Сарго, ни умом Эрго, но у него была железная воля. И натренировал он ее за отведенный год так, что любое проклятье или чары, направленные на него, обращались против нападавшего, и любая живая сила подчинялась ему. Возможно, Варго обладал еще какими-то способностями, но до нынешних времен не осталось о том никаких записей.

В урочный час братья прибыли с остальными жертвами на Плато Душ. И как только существо показалось, велели они другим бежать, а сами вступили в битву. И длилась та битва три дня и три ночи. Только по завершению третьих суток смогли братья одолеть существо. Открылся им после этого путь в логово монстра, где хранилось все собранное им за долгие годы богатство.

Сарго и Эрго хотели забрать все ценности и поделить на троих. Ведь братья одолели исчадие бездны, а значит и добыча их по праву. Но Варго был против, он желал раздать все золото страждущим, ведь долгие годы люди жили под гнетом зла. Он подавил своей Волей алчные позывы братьев, и те внешне были согласны с его решением. Но ночью, когда Варго спал, братья сговорились и убили его, а золото поделили меж собой.

Вернувшись домой, они объявили, что брат их предал и перешел на сторону врага и им пришлось его убить. После чего начались гонения на всю семью Варго, от чего тем пришлось скрываться веками.

Но и Сарго и Эрго то золото не принесло счастья. Ослепленные алчностью они обвиняли друг друга в том, что добыча была поделена не справедливо. В результате чего они сошлись в смертельном поединке. И битва та была ужасна. Говорят, что Внутреннее море появилось в результате того сражения, в котором они оба погибли.

Их дети продолжили пути своих отцов и тренировали тело и разум, со временем их стали называть силовиками и магами. Но вот дети Варго скрылись со страниц истории. Многие считают, что они все погибли, другие же утверждают, что они среди нас, но слишком хорошо скрываются, чтобы на них вновь не открыли охоту.

– Ну что, Дилан, понравилась тебе легенда? – Спросил священник у мальчика.

– Да, Преподобный, – Уже немного осмелев ответил тот.

– А теперь подумай, пожалуйста, еще раз над моим вопросом. Не замечал ты в последнее время ни чего странного в стенах монастыря? – Вновь вернулся к изначальной теме разговора святой отец.

– Простите, Преподобный, я не вполне понимаю, что вы имеете в виду. В монастыре всегда все происходит по распорядку – Юный воспитанник вновь не понимал, что от него хочет услышать Преподобный Ульрих.

– Ну что ж, давай тогда я тебе расскажу еще кое-что, – Ответил священнослужитель. А у Дилана сложись чувство, что преподобный вообще не собирается сегодня уходить из его кельи.

– Это дополнение, к основной части легенды о трех братьях, – Пояснил Ульрих. – Но оно не пользуется большой популярностью и особо афишируется, и я надеюсь, что в конце истории ты поймешь почему.

– После первой ночи существо, с которым бились братья, ранило Сарго. Но у братьев не было возможности оттащить его с поля боя и помочь, оттого он так и лежа посреди сражения. После вторых суток битвы исчадие ада добралось до Эрго и тот тоже упал, смертельно раненный посреди поля битвы. Остался лишь Варго. После еще одних суток битвы именно он нанес смертельную рану Существу. Исчадие бездны рухнуло меж раненных братьев и кровь его смешалась с их кровью. Варго склонился к ним и уже не надеялся, что они выживут, но случилось удивительное, кровь сущности исцелила братьев и они поднялись, как и небыли только что на пороге смерти.

А в ту ночь, когда они убили Варго, случилось их обращение. Сарго превратился в жаждущего крови монстра, не помнящего себя, а Эрго в такую же кровожадную, но бестелесную тварь. Проклятье это было платой за исцеление и жизнь. Второй же частью платы была жизнь Варго.

Есть предположение, что это проклятье двое братьев передали своим старшим сыновьям. И теперь потомки этих сыновей тоже ему подвержены, также, как и их предки, они могут потерять контроль и начать убивать. Но на ряду с этим они обладают поистине огромной мощью, им доступны навыки, непосильные даже одаренным «девяткам».

Ульрих замолчал и погрузился в собственные мысли, перекатывая чашку чая между ладоней.

– Две недели назад к настоятелю приезжали двое верховых со стороны Садаха, прямо перед отходом ко сну. Я пошел во двор по… по делам и видел, как им открывали ворота, – Проговорил Дилан несмело.

Эти слова вырвали Ульриха из размышлений, и он спросил. – И о чем же Блурк с ними общался? Ты же слышал, – Скорее сказал, чем спросил священнослужитель.

– Я не слышал всего разговора, – Сказал мальчик. – Но я слышал обрывок. Настоятель говорил приехавшим: … Но это невозможно. Информация о инициируемых уже передана в церковное управление в Садахе, будет разбирательство если мальчишка пропадет на кануне ритуала. Это все что я слышал. Потом ставни в келье настоятеля закрылись. На следующее утро, еще перед утренней молитвой они уехали. Но настоятель не вышел их проводить и вообще потом три дня не показывался. А когда начал выходить из кельи, то почти ни с кем не общался и был со всеми более резок чем обычно, хотя, казалось бы, куда еще хуже.

– Ну что ж, это многое объясняет, – Сказал Ульрих нахмурившись.

– Простите преподобный, но могу я спросить, что именно? – Поинтересовался Дилан.

– Вчера, когда тебя вышибло из круга и началась суматоха, Блурк как-то незаметно для всех пропал. Никто не видел, как он выходил из молельни и тем более покидал пределы монастыря. Как ты, наверное, заметил, или догадался я – маг. А точнее магистр третьей ступени, по силе я «семерка». ВЭС не скажу, об этом не принято говорить и считается неприличным задавать вопросы на эту тему. Так как враги, зная твои пределы могут подобрать тактику при нападении.

Как маг я достиг потолка, от того и пошел на службу в церковь. Так вот возвращаясь к Блурку. Даже я со своими навыками, знаниями и опытом не смог отследить, как и куда он ушел.

После того как не смог найти беглеца, был организован обыск во всем монастыре и час назад настоятеля нашли. Мертвым. И судя по следам разложения, мертв он примерно пару недель.

– Понимаешь к чему я веду? – Спросил Преподобный глядя Дилану в глаза и тот молча кивнул.

– Похоже гости решили покончить с несговорчивым партнером. И исходя из того, что ты рассказал, один из них метаморф, а второй маг иллюзионист в могуществе не ниже, чем бакалавр. Ты же знаешь кто такие метаморфы? – Спросил Ульрих у мальчика.

– Нет, сэр, нам про них не рассказывали. Проповеди святых братьев касались в основном благочестивого поведения, – Пояснил юный воспитанник.

– Метаморф – это силовик, пошедший не по пути наращивания физической силы или усиления рефлексов. А по пути изменения строения своего тела, они могут изменить внешность, пол, цвет кожи. А если вернуться к легенде о трех братьях, то, видимо, и отрастить себе что-то не присущее обычным людям. Но стоит отметить, что силовиков, идущих по этому пути очень мало, обычно такие способности передаются внутри одной семьи, если линия одаренных не прерывается. Чаще всего такие силовики работают шпионами в службе безопасности его Императорского величества. Но что более важно, в нашем случае, большая часть метаморфов проживает в Хойрис, так как, там есть целая школа, посвященная этому направлению магического искусства. В Масха их на всю империю не более ста человек, и как я уже сказал, все они на службе у императора. Я, конечно, проверю через совет, где они находились в указанные тобой сроки, но сдается мне что это не наши соотечественники. Ну да ладно, утро вечера мудренее, так что ложись спать. Тебе завтра рано вставать. А я пойду напишу пару писем – закончил беседу священнослужитель и поднялся с кресла.

– Простите, сэр, но для чего мне завтра рано вставать? – Уточнил мальчик, окончательно запутавшись в той информации, которая на него свалилась за последний час.

– Вы, юноша, завтра отправляетесь в учебный корпус при пограничной страже, при чем в сопровождении одной юной особы и под охраной аж целого мейстера, – Улыбнулся Ульрих уже стоя в дверях. – Я решил получше разобраться в сложившейся ситуации, поэтому принял за тебя решение о том куда ты со своим ВЭС будешь распределен. И на мой взгляд более безопасного места не найти, да и тебе будет интереснее служить, чем всю оставшуюся жизнь землю пахать.

– Еще раз простите, Преподобный, но я так и не узнал своих показателей – Напряженно спросил Дилан, не зная, что уже и ожидать после столь странного заявления этого загадочного мужчины.

– Ах да, и ведь точно. Что ж, мой юный друг, поздравляю тебя. Ты один из тысячи, ты «десятка», но не спеши радоваться. Конкретно в твоем случае, боюсь, что ты вообще уникален. Твою ВЭС – восемьдесят-десять-десять, что, по-видимому, и делает тебя объектом для охоты каких-то неизвестных нам личностей. Опять же если принимать за чистую монету легенду о трех братьях, можешь считать себя потомком Варго, – Ответил священник, наблюдая как вот уже несколько секунд на лице Дилана играл калейдоскоп эмоций.

– А кто со мной едет, о ком вы говорили? – Спохватился мальчик, так и не поняв, как ему относиться к словам преподобного.

– Кейла, – Ответил тот. – Юная леди почему-то решила, что ваши пути должны двигаться вместе и сделала выбор в пользу пограничной стражи, хотя с ее параметрами ВЭС, она могла пойти на службу в управление безопасности империи, вакансии там была. И мой вам совет, юноша, цените это, видимо она ваш верный друг, как минимум. Да и вообще не расстраивайся по поводу своих параметров. Я посмотрю в архивах церкви информацию о подобных случаях, ты же покамест обучайся в корпусе военному искусству. Если что-то найду, обязательно пришлю тебе весточку, да и в целом присматривать буду за твоими успехами, одним глазком.

– Спасибо, Преподобный, – Ответил Дилан и лег в постель.

– Спи, мальчик мой, спи, – Ответил Ульрих, погасил свечу и вышел из кельи.

***

Из объятий видений, являющихся ему во снах, юношу вырвал адский холод. Все тело закоченело, а у рук и ног уже пропала чувствительность. Молодой человек открыл глаза и увидел бескрайнее синее небо над головой. Был день, судя по солнцу примерно десять часов утра, вокруг все было тихо, если не считать тихих перешептываний где-то справа.

Глава 5. Движение – жизнь

– Юная госпожа! Юная госпожа, пожалуйста, просыпайтесь, – Второй раз за сутки Тиссу будили этой фразой, только на этот раз это был Сархон, от чего она звучала еще более раздражающе, чем от Ульмы. Ульмы, которой нет. Воспоминания последних суток как бочка холодной воды обрушились на девушку, и она вскочила с лежанки.

– Что случилось? – Напряженно спросила она, начав формировать поисковую технику и воздушную сферу. – Защитную технику, прикрывающую мага со всех сторон.

– Тише, пожалуйста, – Мужчина приложил палец к губам. – Развейте технику, иначе она нас выдаст. Снаружи кто-то есть, прислушайтесь. Я думал это животные бродят, но уж очень они осознанно кружат вокруг нашего домика.

Тисса начала вслушиваться и всматриваться в надвигающиеся сумерки. Оказывается, она проспала значительное количество времени и им давно было пора выдвигаться, но видимо Сархон не посмел нарушать ее сон, без особой на то причины, а сейчас эта причина была. Девушка чувствовала, что снаружи сторожки кто-то движется, при чем не один. В мутных окнах невозможно было что-либо разглядеть, но вот звуки выдавали неведомых пришельцев. То тут то там раздавались тихие поскрипывания давно рассохшихся досок причала. Неизвестных было двое или трое. Вот в дальнем углу сторожки послышался тихий скрип потолочных балок, видимо один из нападающих забрался на кровлю. Перемещения его выдавали тонкие струйки песка осыпающегося из щелей плоского настила кровли. Двое же других, теперь Тисса была точно уверена в том, что всего их трое, продолжали кружить вокруг домика паромщика.

Сархон тем временем, абсолютно бесшумно вынул клинок из ножен и переместился к двери, встав сбоку от нее. Таким образом он мог мгновенно атаковать врага в случае, если тот решит ломиться через дверь. Магическим зрением Тисса видела, как заструились потоки ионов жизненной энергии вокруг него, мужчина явно подстраивал свое тело под сложившуюся ситуацию. Только сейчас девушка заметила паутину черных вен, расползающуюся по рукам и шее мужчины. Всё же проклятье достало его и сколько осталось жить Сархону ведомо только Создателю.

Телохранитель посмотрел на девушку и взглядом указал ей на короткий лук, висевший на стене, а потом на угол у очага. В сторожке стоял полумрак, рассеиваемый только угасающим пламенем. И темнота, сгустившаяся в этом месте, послужит прекрасным укрытием для нее. Девушка все поняла, взяла оружие и колчан стрел, висевший рядом, и встала у очага, наложив стрелу на тетиву. Начались томительные мгновения в ожидании атаки, струйки песка продолжали сыпаться с потолка, как будто песочные часы, отмеряли каждое мгновение.

Однако ждать долго не пришлось, буквально через пару ударов сердца все началось. Входную дверь вышибло мощным ударом, да так, что ее сорвало с петель и вколотило внутрь сторожки, хотя ранее она открывалась наружу. Пролетев до противоположенной стены, неудачливое оборонительное сооружение разлетелось на доски. В тот же момент брызгами мутных осколков разлетелась оконная рама. Тварь, влетевшая в окно, угодила лапами в очаг, располагавшийся между Тиссой и окном. Она разметала угли и головешки по всей сторожке и загорелась сама. То, что атакуют их не люди, а какие-то создания бездны, девушка поняла уже после того, как всадила стрелу в лоб создания, ворвавшегося в развороченный дверной проем. Следующим пришло удивление от того, что стрела не остановила противника и он продолжил двигаться в ее сторону, но Сархон не зря там стоял, одним выверенным взмахом телохранитель отделил, и так уже пострадавшую, голову от тела. Тем временем подпаленная тварь, которая все это время истошно визжа каталась по полу, сбивая с себя пламя, все же добилась успеха и мгновенно включилась в бой. Одним прыжком она пересекла отделяющее ее от Тиссы расстояние и попыталась вцепиться ей в горло оскаленной пастью, с которой капали хлопья зеленоватой пены.

Мощным скачком через все помещение Сархон сбил девушку с ног, отбросив ее к стене, и встал на пути движения монстра. Клыки заскрежетали о подставленный клинок. Звук был таким будто металл скрежещет по металлу, казалось, что вот-вот начнут высекаться искры. Масса твари была больше, чем у мужчины, не смотря на всю ее поджарость и какую-то неестественную узловатость. Она начала теснить телохранителя к стене, не переставая молотить его одной из свободных лап. Пытаясь проломить защиту силовика. Навыки Сархона пока еще позволяли сдерживать напор твари, но долго это противостояние продолжаться не могло и рано или поздно он его проиграет. Тисса отбросила бесполезный лук и начала формировать воздушные лезвия. Сейчас на уровне бакалавра эта техника выдавала три лезвия, летящие веером параллельно земле, потом, на более высоких уровнях, девушка сможет увеличить их количество и управлять полетом, меняя построение и направление. Использовать лезвия было опасно в столь малом помещении, с учетом близости Сархона, но выбора у нее не было, это было самое подходящее заклинание на данный момент. Оставалось надеяться только на профессионализм телохранителя, который должен заметить атаку и уйти с линии движения лезвий. Использовать огненные плети или фаербол находясь внутри деревянной постройки было равноценно самоубийству. Сухое дерево вспыхнет за доли секунд и похоронит под собой всех.

Техника сорвалась с пальцев девушки в сторону врага, но тварь будто что-то почувствовав отскочила в сторону, извернувшись невероятным образом. В итоге лишь одно из лезвий краем задело переднюю лапу существа. Сархон рванул вперед, воспользовавшись заминкой монстра. Кувырок и прямой выпад клинком, прямо в раззявленную пасть. Клинок выходит через затылок, раненная лапа подламывается. Монстр по инерции начинает заваливаться вперед, поднимает вторую, уцелевшую лапу и пробивает Грудь телохранителя насквозь. Окровавленные когти сжимают еще пульсирующее сердце и ошметки плоти.

Тисса застывает в шоке, прижавшись спиной к стене, сидя на грязном полу в полутемном помещении. Перед ней мертвый телохранитель с развороченной грудной клеткой в луже собственной крови, перемешанной с плазмой монстра. Они застыли в последнем смертельном объятье.

Третья тварь все же спрыгнула с кровли. Она неспешно, принюхиваясь, начала входить внутрь помещения через дверной проем. Кровь товарок предупреждает её о том, что нужно быть осторожной, но кровь людей пьянит и требует броситься на добычу. В итоге исчадие бездны застывает в проходе и пристально смотрит на Тиссу, пытаясь оценить уровень опасности, это говорит о том, что перед девушкой не тупое создание, а мыслящее существо. Тварь медлит, готовясь к выверенному прыжку, путь ей преграждает нагромождение тел. Отблески разбросанного угасающего очага играют в черных провалах глаз существа и переливаются на черной коже, покрытой паутиной белых вен. Эта игра света и тени вырывает девушку из оцепенения.

Принцесса ударила двумя техниками, друг за другом, уровень бакалавра позволял ей провернуть такое. Когда-то давно на уровне видящей ей трудно было удержать и одну технику под контролем, сейчас же другое дело. Первой была воздушная сфера, только на сей раз она не закрывала девушку вокруг, образуя щит, а была сконцентрирована на ладони. Тугие потоки воздушной энергии свились в клубок размером с апельсин, издавая легкое голубое сияние. Этим клубком девушка ударила об пол, прямо сидя, не вставая с грязной поверхности. Ударная волна поднял в воздух всю пыль, копившуюся там, похоже, что веками. Пылевая завеса на миг скрыла девушку от взора твари. Второй техникой были лезвия. Так как шли они веером и вдоль пола, был шанс перебить конечности твари.

Девушка рванула к выбитому окну и одним прыжком оказалась за пределами домика паромщика, в прохладной мгле южной ночи. За спиной раздался коротки рык и непродолжительный скулеж.

– Всё же попала. Чтоб ты сдохла, собака сутулая! – Злорадно подумала принцесса и побежала в сторону привязанных лодок. В темноте, не разбирая дороги она постоянно путалась в длинном подоле юбки и запиналась о что-то, что она не успевала рассмотреть, как будто неведомые силы специально устроили ее полосу препятствий.

Тварь выскочила следом за принцессой, спустя пару мгновений. На миг замерев у окна принюхалась, втянула ноздрями холодный воздух пытаясь поймать запах беглянки, определила направление и огромными прыжками помчалась следом.

Принцесса бежала изо всех сил что у нее были, пару раз оглянувшись она поняла, что не успеет добежать до лодки, отвязать ее и уйти на достаточное расстояние для того, чтобы тварь ее не достала. Единственным вариантом было прыгать в воду. В этом месте Кара была не очень широкой – метров сто – сто пятьдесят, но течение было быстрым. Шансов переплыть и не утонуть при этом было не так уж и много.

Тисса рискнула. Не сбавляя скорости, она прыгнула с причала, ударив при этом за спину, не глядя, воздушной волной. Расчет был просто – энергия волны, увеличит дистанцию прыжка и отбросит, ну или замедлит преследующую ее тварь. Расчет сработал и Тисса упала в воду метрах в семи от берега. Одежда моментально набрала в себя воду и начала тянуть на дно.

Одежда словно рыболовная сеть опутывала ноги, не давая нормально плыть и подстроиться под течение. Девушка поняла – не избавится от одежды – утонет. Она погрузилась под воду, рывком сорвала с себя пояс, освободившись от юбок. Воздух в легких начал заканчиваться. Без нижней части наряда плыть стало немного проще, девушка вынырнула на поверхность, жадно глотая воздух. Уже не погружаясь под воду она смогла расстегнуть рубаху и стянуть с себя. Оставшись в одном исподнем, принялась активно грести в сторону противоположенного берега.

Тем временем течении отнесло ее от переправы на добрую сотню метров ниже по течению, там, где берега были более крутыми и скользкими. Но самым страшным было то, что у домика паромщика безумно выла отставшая тварь, а с противоположенного берега, к которому так стремилась Тисса, ей вторили голоса других тварей, а значит ничего еще не закончилось и безумство ночи продолжается.

Её прибило к берегу метрах в трехстах ниже по течению. Девушка выбилась из сил пока взбиралась на крутой глиняный берег. Обламывая ногти и соскальзывая обратно к кромке воды, она только с третьей попытки смогла достигнуть верхней точки береговой линии. Девушка посмотрела в сторону паромной переправы, там разгорался огонь. Видимо воздушная сфера разметала головешки к стенам и от них занялся пожар.

– Вот тебе и погребальный костер, Сархон, – Прошептала Тисса, а потом упала в траву на спину и уставилась невидящим взором в бескрайнее звездное небо. Наверное, она отключилась на какое-то время, потому что из оцепенения ее вырвал вой. И это были не волки или собаки, так выли твари, напавшие на нее ранее.

Тисса рывком поднялась с земли и запустила сканирующею технику, вокруг было пусто, пока что. Осмотревшись по сторонам и определив по звездам направление на север, она побрела в том направлении. Мокрая нательная рубашка прилипала к телу и была вся вымазана в глине, волосы растрепались и сбились в колтуны. Ни одна живая душа не признала бы сейчас в ней принцессу.

Девушка прошла примерно уже час в выбранном направлении, когда вспомнила очень важную вещь. Письмо! Письмо отца, осталось в домике паромщика. От бессильной злобы девушка закричала и упав на колени принялась колотить землю кулаками. Она всё потеряла, всё и всех. И теперь подобно нищенки должна каким бы то ни было образом добраться до родовых земель.

Тем временем со стороны, где ее прибило к берегу раздался очередной вой. Похоже твари обнаружили ее следы. Девушка вскочила на ноги и побежала. Жесткие степные травы обдирали ноги, но сейчас хотя бы не было опасности угодить ногой в какую-нибудь нору или яму и сломать ее. Небо на востоке уже озарили первые лучи восходящего солнца, и предрассветная хмарь начала рассеиваться.

Спустя пол часа сумасшедшего бега Тисса выбежала на дорогу. Это был не тракт, обычная сельская грунтовая дорога. Левая сторона отклонялась в обратном направлении, видимо где-то примыкая к тракту, ведущему к переправе, а правая часть уходила за холм и не было видно, что там впереди. Подумав, девушка решила пойти направо по дороге. Ей необходимо было выяснить, где она оказалась, а при хорошем раскладе еще и лошадь найти. Ломиться босой через степь, было не лучшем решением, ноги уже кровоточили от множества мелких ранок.

Спустя два часа, движения по дороге, оставляя за собой капли крови в пыли разогревающейся дороги, Тисса увидела небольшую ферму. Это было совсем небольшое хозяйство – пять зданий в полукруг, за невысоким дощатым забором. Одной из построек был амбар, рядом с ним стоял скотный двор, еще три постройки – жилища крестьян. Из трубы одного из домиков уже поднимался дымок, следовательно, хозяева уже поднялись, а это был общий дом, где все жители фермы принимали пищу и занимались коллективным трудом. Более того, это означало, что местные жители остались целы и невредимы, в отличии от горожан.

Местные крестьяне выращивают желото, одна из злаковых культур, из которой пекут хлеб и кормят животных. Поле раскинулось в обе стороны от фермы. Это говорило о том, что, несмотря на то что построек мало, количество рабочих рук у хозяев достаточное, чтобы обрабатывать такую огромную площадь. В противном случае местный управитель изъял бы излишки необрабатываемых полей и передал другому фермеру в пользование. Поле колыхалось будто желтое море, ветер гнал волны по налитым колоскам и раздавался тихий шелест сухих стеблей. Скоро придет пора собирать зерно, и крестьяне будут работать ночами на пролет, сейчас же у людей временное затишье и они могут немного отдохнуть и подготовить инструменты для сбора урожая.

В богатых хозяйствах для уборки урожая использовали специальные, переделанные паромобили. Одни машины собирали зерно, другие увозили его с полей в амбары. Это ускоряло процесс сборки и позволяло увеличивать засеваемые площади. Тут же, судя по отсутствию мастерской, с той же целью использовали лошадей, а может вообще ручной труд нанятых работников или детей.

Тисса медленно спускалась с холма. Солнце на Востоке поднялось уже достаточно высоко, слепя глаза, а у девушки начала кружиться голова от перегрева и обезвоживания. Помимо того, почти сутки она уже не ела. Но на последних волевых усилиях принцесса брела в сторону фермы на заплетающихся ногах.

В полусознательном состоянии она зашла на территорию хозяйства, благо ворота не были закрыты. Да и не удивительно это. Относительная близость столицы и многолетнее перемирие сделали свое дело, люди не боялись ночных работников, оттого и ворота не запирались. Даже пара собак, которые предусмотрительно скрылись в свои будки от надвигающейся жары не подняли шума, а лениво проводили ее взглядом. Лишь одна из них для порядка поворчала и то больше из чувства долга, чем из ощущения угрозы от незваной гостьи.

Из последних сил девушка стукнула в дверь домика, из трубы которого поднимался дым. Дверь открыла дородная женщина в фартуке и с платком на голове, на вид лет пятьдесят. Тетка охнула и прижала руку, с зажатой в ней тряпицей, ко рту – Батюшки святы – прошептала она.

– Помогите, – Прошептала растрескавшимися кровоточащими губами Тисса и начала медленно сползать по дверному косяку, на который облокачивалась. Сознание покидало девушку, и она ничего не могла с этим поделать, дойдя до своего предела.

– Ингар, подь сюды, живо! – Крикнула хозяйка, обернувшись в глубину дома, и в тот момент сознание окончательно покинуло Тиссу.

Глава 6. Гори-гори ясно

Дилан попытался повернуть голову в сторону приглушенных звуков и данное действие потребовало таких усилий, что казалось, будто к голове привязали пудовую гирю, которые были у них в спорт-комнате в казарме и с которыми Кейла любила их гонять. О попытке пошевелить руками или ногами пока что и речи не шло, это было слишком для юноши.

Молодой человек попытался позвать сидящих к нему спиной людей. Из-за артефактных плащей было не понять кто те трое сидящие у небольшого костерка и о чем-то тихо переговаривающиеся. Да и на самого Дилана был накинут такой же плащ сверху, как одеяло и, судя по всему, на втором он лежал. Юноша восстановил в памяти цепь последних событий и сделал вывод, что то, что он сейчас дышит нельзя трактовать никак иначе как чудо. С дырой в груди не живут. А он вполне себе жизнеспособен, хоть и чувствует себя, так будто кубарем катился с самого Северного пика до подножья гор, а грудь как будто сдавили в тиски, видимо его перевязали, предварительно выковыряв из умершей брони. Интересно сколько он так пролежал, если ему стало холодно даже под согревающими артефактами.

Но все же его тихий сип, по задумке это был громкий оклик, но связки подвели, был услышан. Одна из фигур распрямилась, поднялась и обернулась к нему – это была Кейла. Вслед за ней обернулись и прочие, ими оказались Айрен и преподобный Аркаис.

– Слава всем святым, – Прошептала девушка и прихватив с собой миску с парившей на холоде жидкостью отправилась к юноше, помочь ему подняться. – Лан, мы уже думали, что ты не поднимешься!

– Да, братишка, – Поддержал девушку Айрен, поднявшийся следом. – Перепугал ты нас знатно, выглядел ты мерзко, хуже, чем после стычки с бандюгами в прошлую зиму. Если бы не Преподобный, закапывали бы мы тебя сейчас, вон за тем сугробом.

Воин махнул рукой на ближайший сугроб, в котором и так уже торчали несколько копий. – Сначала мы хотели сжечь все тела, но этот клятый мороз будто пожирает все тепло в округе и костры просто гаснут. Даже Преподобный не смог справиться с этой задачей. Греющие артефакты тоже толком согреть не помогают. Так что хватит разлеживаться, пора двигать в часть.

Айрен и Кейла помогли подняться Дилану с его импровизированного ложа и усадили на кусок древесного ствола, укрытого несколькими плащами. Девушка уселась рядом, придерживая парня, а Рен и Аркаис уселись на такой же ствол напротив, в центре импровизированного становища располагались два греющих артефакта. Тепла они и вправду давали мало, так что отвар, кружку с которым Кейла протянула Лану был лишь слегка подогретым.

– Спасибо, – Прочистив горло поблагодарил юноша командира и принял кружку. – Может уже поведаете мне почему я тут с вами сижу, а не прикопан в свежем сугробе? Где твари? Как вы спаслись? Ну короче, давайте по порядку, а то я сейчас сдохну, только не от ран, а от любопытства.

– Ну давайте тогда я начну, – Сказал Айрен, прихлебывая чай. – А вы меня дополните, – Посмотрев на Кейлу и Преподобного добавил он.

– Когда началась вся эта свистопляска с «отступлением», – Сделал он нажим на последнее слово. – Ну нет какие же они идиоты, лежат теперь охлаждаются, сука!

Айрен зло сплюнул в снег и посмотрел в сторону сугроба. Он был настоящим командиром и переживал за каждого из их отделения, Дилан знал это. Несмотря на то, что друг был всего лишь не на много старше Дилана, бойцы видели в нем надежду и опору, так сказать отца-командира. Юноша всегда удивлялся почему его, а не Рена назначили командиром отделения, ведь у того были все задатки дойти до командира роты. Да путь был бы долог и труден, парень не относился ни к родовитым дворянам, ни к вундеркиндам от природы. Но в нем был стержень, который так просто не сломить и благодаря которому он мог вести за собой людей.

– Так вот, – Продолжил воин, слегка успокоившись. – Когда мы начали драпать, твари стали выбивать нас по одному. Да ты и сам, наверное, это видел. Потом я заметил, как две из них отсекли тебя от основного отряда. Хотел с парой бойцов пойти за тобой. Но командир запретила, – Кивок в сторону Кейлы, которая в это время увлеченно изучала носки своих сапог, а уши ее при это алели как праздничные фонари. – Велела строиться в коробку и двигать в сторону точки разделения роты.

– Но коробочкам нам не помогла, – Тихо проговорила Кейла, все еще избегавшая взгляда Дилана.

– Да уж, это точно, не помогла, – Грустно хмыкнул Айрен. – Твари начали запрыгивать внутрь, минуя стену щитов и острия копий. Ты бы это видел. Они с места на пять метров в высоту выпрыгивали, будто им артефактный ускоритель в зад вставили. Простите, командир, – Тут же извинился Рен, за свой длинный язык. – Но так оно и было!

– Ну теперь хоть понятно, как эта сволочь так быстро на дерево влезла, когда пыталась мне вскрытие сделать со спины, – Прокомментировал Дилан, попивая свою порцию отвара.

– Ах, так вон оно как было! – Понимающе кивнул Рен. – А я-то все думал, как они тебя умудрились достать, не разу за тобой не замечал, чтобы ты под удар спину противнику подставлял.

– Как ты сам понимаешь, – Продолжил Айрен. – Развалили они нашу коробочку и начали, как зайцев, гонять по этому гребаному лесу. Хотя от леса к тому моменту мало что осталось. Только изодранные промороженные стволы деревьев, да ветки, усыпавшие все вокруг. А туман дальше по склону пошел, в сторону первой роты, кстати. Когда весь взвод разбежался, мы втроем оказались рядом, ну и начали кое-как совместно отбиваться от выродков. Мы с командиров железом их отгоняли, а Преподобный начал заклятье какое-то плести. Сказал, что ему минут пять надо на него, закрыл глаза и замер как истукан. Это посреди боя! Нет, Лан, ты представляешь!? Ну чего ты лыбишься как дурачок? Или тебя по башке еще приложили в бою, а Преподобный это не поправил?

– Да все со мной нормально, – Прохрипел Дилан, голос отчего то пока не спешил к нему возвращаться, а дыхание было тяжелым, будто на грудь положили мешок с песком. – Просто я рад, что вы оба живи.

– Да погоди ты, – Перебил его Айрен. – Это еще не все! В общем, пять минут нас щемили, я думал, что сдохнем, но потом Преподобный выдал!

– А тут позвольте пояснить мне, – Подхватил рассказ Аркаис. – Юноша слишком преувеличивает мой скромный вклад в происходившего. Мы – Священнослужители, не маги, мы не можем оперировать силами стихий. Наша сила в молитве, лишь благодаря ей мы можем бороться со злом. И то только с тем которое прибывает к нам из Бездны. Во время сражения я и прочел одну из таких молитв и благодать спустилась к нам от Троих.

Голос священнослужителя был глух, щеки впали. Дилан не знал благодаря чему служители церкви оперировали силой, но по Аркаису было видно, что тот очищающий свет не дался ему просто так. Видимо, Троим нужна не только молитва, но жертва.

– Как оказалось, молитва очень хорошо подействовала, – Продолжил священнослужитель. – Этих жутких созданий просто развеяло, на месте, а тех, до кого не дошел свет очищения, отпугнуло. А полоса ледяного тумана, будто рассеялась перед нами, образовав коридор. Ниже по склону, пройдя радиус действия молитвы, туман опять сомкнулся, а твари оставили нас и продолжили двигаться вместе с ним. Грубо говоря сейчас, мы в тылу врага.

– И что мы будем делать? – Дилан обратился к Кейле. – Есть план?

– План? Очень хороший вопрос, – В задумчивости ответила девушка. – Пока ты тут отдыхал, кстати, почти сутки. Мы походили по округе. Айрен сходил до точки сбора. Там никого и следов никаких. Он оставил им сигнал, на случай если кто-то выжил. Но судя по нашим наблюдениям, за полосой тумана живых не осталось, не только людей, но даже лесного зверья. Самое странное то, что и тел уничтоженных тварей тоже нет. Похоже их утащили с собой уцелевшие, правда не понятно для чего.

– В итоге, – Продолжила Кейла. – Нам остается только двигаться обратно к гарнизону, так как запасов еды у нас не осталось, охотиться не на кого, да и энергии в артефактах осталось часов на двенадцать, по моим прикидкам. Так что сейчас соберемся и двинем к укреплениям первой роты. А там будем посмотреть. Ты как сам, сможешь идти?

– Ну, а куда я денусь? – Поморщился Дилан и с ухмылкой спросил. – Не понесешь же ты меня. Или понесешь?

– Перетопчешься! – В тон ему ответила Кейла, – Раз начал тупо шутить, значит и идти сможешь.

– Кстати, Лан, – Перехватил нить разговора Айрен. – Это тебе.

Он указал на броник, лежащий рядом с бревном, на котором сидел Дилан.

– Это конечно не твой мега крутой, – С сарказмом продолжил юноша. – Но все лучше, чем без ничего идти. Помочь тебе натянуть его?

– Не надо, сам справлюсь, – С недоверием оглядывая предложенную броню, ответил Дилан.

Друг был прав в стандартном доспехе юноше долго не продержаться в случае нападения тварей, но и совсем без доспеха идти будет равносильно самоубийству. Молодо человека аж передёрнуло от воспоминаний о том, как тварь вскрывала его доспех на спине во время боя.

– Ладно, хватит лясы точить, – Сказал Кейла, хлопнув себя по коленям и поднялась со своего бревна. – Давайте собираться. Скоро полдень, а до форта топать и топать. Берем самый минимум: плащи, арбалеты, клинки, запас болтов. Остальное бросаем. Всё равно тут брать этот хлам некому.

Сказано – сделано. Быстро допив отвар, они начали собирать свой нехитрый скарб и примерно через пол часа были готовы выступать.

Дилан за это время успел, пусть и не без усилий, переодеться. С трудом стянул с себя заскорузлую от высохшей крови форму и быстро, на сколько это было возможно в его состоянии, натянул на себя приготовленную друзьями форму и броник. К его большому удивлению, повязка вокруг груди не была пропитана кровью. Странные дела. Он видел, как долго заживают на неодаренных или малоодаренных саргонами, раны, как в его случае. Раны должны кровоточить пару недель минимум, а пострадавший всё это время не поднимался с кровати. А тут прошли всего сутки, а он уже на ногах и ране как будто уже месяц. Броник налез на него без проблем, конечно было некомфортно надевать чужую броню, с учетом того, что от нее все же слегка попахивало кровью, хоть друзья и попытались максимально его отмыть. Быстро подтянув ремни, юноша подогнал доспех по своей комплекции, накинул плащ и подошел к ожидавшим его соратникам. Шлем надевать он не стал, холод был не слишком сильным и шансов обморозиться не было, а вот иметь хороший обзор и слышимость было сейчас очень важно.

– Да благословят нас Трое, – Сказал Аркаис, поправил лямки заплечного мешка и первым направился вниз по склону. Остальные гуськом двинулись за ним. Дилана поставили третьим, передним шел Рен, а Кейла замыкала их куцый отряд.

– Надо бы тебя побрить, – Услышал Дилан задумчивой голос Кейлы, шедшей позади. – А то отрастил волосы, чуть ли не длиннее моих. Даяра на тебя нет!

– Да что ж ты злая такая! Мужика что ли не хватает? – возмутился Дилан, но не стал оборачиваться. – Иди вон Рена третируй!

В целом Дилан, конечно, был согласен с Кейлой и сам давно хотел сходить к ротному цирюльнику, но постоянные дежурства, в которые его, кстати говоря, отправляла сама Кейла, не позволяли этого сделать. Так что праведный гнев не позволил ему сразу согласиться с командиром, за что, впрочем, он сразу и поплатился.

– Придурок! – Огрызнулась Кейла и обогнала его, попутно отвешивая мощный подзатыльник, от которого голова у Дилана закачалась, будто у болванчика. Дальше девушка пошла рядом с преподобным, о чем-то тихо переговариваясь с ним. Рен же, наоборот, приотстал и пошел рядом с Диланом. Так они и двигались двумя двойками по склону к диспозиции первой роты.

Спуск, в отличие от подъема, был гораздо легче. Даже Дилан в своем ослабленном, после ранения, состоянии чувствовал себя приемлемо. Идти по промороженному снегу было легко, наст держал их даже в зимнем обмундировании. А кое где они даже замечали следы лесных жителей, а вот следов людей не было видно нигде.

Спустя час они вышли к укреплениям. Точнее к тому, что от них осталось. По местности было видно, что чем ниже туман спускался с гор, тем слабее он становился. Деревья вокруг уже не были насквозь проморожены и на ветках их сидели, нахохлившись маленькие птички.

Укреп-линия, на которой размещалась первая рота представляла собой каменный бруствер высотой с человека среднего роста. Строить ее начали несколько лет назад, но закончили только этим летом. Как раз их рота и завершала строительство. Изначально хотели копать, но грунт тут был настолько каменист, что проще было делать насыпь из камней. Высота этой насыпи как раз полностью скрывала воинов в тяжелой броне, а им позволяла вести прицельный огонь из артефактных арбалетов. Их оружие отличалось от того, что выдавали третьей роте, оно было скорострельным. Арбалет Дилана выдавал двадцать болтов стандартного размера в минуту. Арбалеты первой роты, весили на полтора килограмма больше, но скорострельность из составляла сорок тяжелых болтов в минуту. Гвардейцы говорили, что в столице службу безопасности снабжают облегченными версиями артефактных самострелов, как их там начали называть, вес которых составлял всего килограмм и выдавали они сто двадцать болтов в минуту. Правда болты были в два раза легче и короче стандартных, что в условиях пограничной стражи сводило на нет все преимущества. Дальнобойность и пробивная способность этих болтов была значительно ниже, чем у стандартных. Они просто были не способны пробить зимнюю броню, в которой восемь месяцев из двенадцати ходили местные банды. Вот северную стражу и вооружали устаревшими, но зато на сто процентов убойными моделями артефактного оружия.

Так все же вернемся к укреплению. По сути его уже не было. Каменную насыпь разровняло практически под ноль. В некоторых местах она, конечно, сохранилась, но была похожа на рот старика, в котором не хватает большей части зубов.

Первая рота, судя по увиденному была уничтожена полностью. В прочем, Дилана это не удивило. Он запомнил какими быстрыми были твари. Тяжи просто не успели бы от них отбиться в ближнем бою. А судя по полным магазинам, торчащих тут и там из снега, арбалетов первую атаку они проморгали. Твари смогли подобраться к ним вместе с пеленой тумана.

Они вчетвером разошлись по укреплению, осматривая поле боя. Доспехи тяжей напоминали вскрытые консервные банки, при чем, в большинстве своем сзади. Видимо нападение со спины являлось стандартной тактикой нападения тварей. Доспехи были просто залиты кровью, которая на морозе застыла кроваво-красными кусками льда. Выживших тут не было точно.

Дилан заметил, что Кейла наклонилась и начала раскапывать снег, – Что там у тебя? – Крикнул он ей подходя ближе.

– Нашла Варека, – Ответила та, осматривая то, что осталось от капитана первой роты. Бесформенная груда из железа и замерзшей плоти мало походила на человека, лишь только чудом уцелевшие нашивки помогли опознать потерпевшего. Юноша подошел в тот момент, когда Кейла, разжимала задеревеневшие пальцы оторванной от тела руки, пытаясь высвободить из них рукоять арбалета.

Варек был хорошим командиром, хоть Дилана и возмущало то, что капитан всегда отмазывал своих воинов от дежурств и прочей рутины, ссылаясь на то, что у них тяжелые тренировки, в отличие от бездарей третьей роты.

– Ты чего это мародёрствовать надумала? – Удивился юноша, наблюдая за действиями девушки.

– У него стреломет не типовой. Я сама видела на полигоне, как он из него без доспеха стрелял, что говорит о том, что он гораздо легче стандартного. А скорострельность при этом на уровне наших при дальнобойности в полтора раза больше. Мне он как раз будет, а Вареку уже все равно – Девушке все же удалось высвободить рукоятку и сейчас она взвешивала в руках новоприобретенную игрушку.

– Страшная ты жен… девушка, – Вовремя осекся Дилан.

– Сейчас как дам в лоб и прикопаю вот в этой ямке, – Огрызнулась Кейла и указала арбалетом на яму в снегу, из которой его достала.

– Что тут у вас? – Спросил Айрен, который подошел к ним вместе с преподобным.

– Да вот командир мародерствует и меня грозиться пристрелить и в снегу похоронить, – Ответил Дилан.

– Лан, ты достал, – Сказала Кейла и прошла мимо ничего не понимающих Айрена и Аркаиса. – Пошли дальше, тут нечего больше смотреть.

– Чего это она взъелась на тебя? – Тихо спросил Рен, все еще до конца не понимающий, что только что произошло.

– Да кто ж ее знает, – Так же тихо ответил Дилан. – Пошли уже, а то и вправду пристрелит.

Аркаис лишь усмехнулся в бороду и покачал головой, а потом пошел в след за воинами.

Реку они пересекли быстро и без проблем. Видимо тут ледяной туман и иссяк. Так как за ней следов обморожения на местности не наблюдалось. А лед стал значительно крепче и толще чем был.

День уже клонился к закату, когда они достигли ворот форта. То, что форт пуст стало понятно сразу и что покидался он в спешке было тоже явно заметно. Ворота были распахнуты и слабый ветерок качал туда-сюда одну из створок, при этом она издавала мелодичное поскрипывание. Обычно освещённый внутренний двор и плац были темны и безлюдны.

– Ну что пошли? – Спросил Рен, когда все они остановились на линии ворот.

– Ничего интересного, – Ответила Кейла и приготовила к бою свой новый арбалет. – Но будьте наготове.

Рен последовал ее примеру и тоже взялся за арбалет. А вот Дилан вынул из ножен меч. Проверил удобно ли вытаскивается кинжал, который он закрепил на поясе сзади и поправил еще одни кинжал в сапоге. Все оружие было чужим, к нему еще долго нужно будет привыкать. Но на первый взгляд клинки были хорошей ковки и вышли из-под молотов кузнецов-артефакторов, так что в их надежности можно было не сомневаться.

Аркаис же достал из кармана четки и отвязал от заплечного мешка короткий посох, при этом он начал тихо бормотать себе под нос какой-то речитатив. Видимо это была особая молитва, которая позволяла Святым отцам и инквизиторам бороться с исчадиями Бездны.

Они медленно разбрелись по территории части, стараясь не терять друг друга из вида. Спустя пол часа беглого осмотра единственными непроверенными зданиями остался штаб, в котором попутно располагался склад провизии и оружейка, а также казарма второй роты.

– Конюшня пуста, ни одной лошади, – Сообщил Айрен, когда все они собрались посреди плаца. – Из саней остались только те, что мы сами таскаем в дальние патрули, а вот лыжи второй роты на месте почти все, что странно.

Да в стандартный комплект воина северной стражи входили, помимо альпинистского оборудования, еще и лыжи. Пользовались ими редко, только при дальнем патрулировании, либо при быстрых облавах на местные банды. Хранились они вместе с санями и телегами в пристройке к конюшне. Впрочем, саней и телег всего было по две штуки, а лыж всего сто пар. Так как остальные каптер загнал местному населению в обмен на алкоголь. Население же использовало их как дрова, так как лыжи были никудышными, узкими и длинными и ходить на них по пухляку было просто невозможно.

– Надо разделиться, – Предложила Кейла. – Я с Айреном пойду в казарму. Дилан с Преподобным в здание штаба. Ночевать тут не будем. Возьмите трое саней. Одни наполняйте сухим пайком. Двое других артефактами, сами посмотрите в оружейке, что может пригодиться. Всё расходимся, Дилан у вас час, не тяни кота, сам знаешь за что, оперативно грузитесь. Мы как казарму осмотрим к вам подтянемся.

– Как скажешь, – Юноша даже не стал спорить, хоть у него и были свои мысли по поводу разделения на пары и обязанности. Ему надоела эта затянувшаяся пикировка. Пока они добирались со склонов и осматривали территорию части на улице начало смеркаться. Здания вокруг чернели окнами, освещение по большей части было факельным, а разжечь их было некому. Исходя из всего перечисленного у Дилана не возникало никакого желания оставаться среди брошенных зданий дольше чем требовалось. Юноша развернулся и пошел выполнять задачу, Аркаис молча последовал за ним.

Здание штаба было двухэтажным с подвалом, в котором располагался склад на случай чрезвычайной ситуации, вот на него-то и рассчитывала Кейла отправляя Дилана. Так как саней было двое, в них много не погрузишь, и оставался небольшой шанс, что там что-то осталось, что повысит их шансы на выживание. Правда, что девушка собирается дальше и куда их поведет, он пока что не вполне понимал.

– Предлагаю сразу подняться наверх, где все начальство сидело и оттуда начинать обход, – Обратился Дилан к Преподобному. – Аркаис, ты бы хоть копье взял что ли вместо своей красивой палки, я за двоих сейчас не смогу рубиться если что.

– Не переживай за меня. Молитва – Мое оружие. Да и этим я умею пользоваться, – Он продемонстрировал посох в три четверти человеческого роста, оба навершья которого было стилизованы под голову медведя с распахнутой оскаленной пастью, а также опоясаны рунной вязью.

– Ну посмотрим, посмотри, великий ты наш боевой жрец, – С сомнением пробурчал себе под нос юноша и первым шагнул в темный провал раскрытой входной двери в штаб.

Коридор был пустынным, тут конечно было гораздо теплее, чем на улице, но было значительно холоднее, чем требовалось. Следовательно, греющий артефакт, подключенный к системе отопления здания либо отключили, либо вывели из строя. А судя по тому на сколько снизилась температура в здании сделали это не менее двенадцати часов назад.

– Похоже командование свалило практически сразу после того, как отправило нас на убой, – Тихо сказал Дилан преподобному идущему за ним следом. Они медленно продвигались к лестничной клетке. Слабый свет пробивался через мутные слюдяные окна, которые ко всему прочему еще затянуло морозными кружевами.

Первый этаж занимала канцелярия и зал полит подготовки поэтому представлял он собой узкий коридор, уводящий в левое крыло здания и непосредственно сам зал, занимавший все правое крыло первого этажа. По обеим сторонам коридора были расположены кабинеты, на дверях которых были только номера, без пояснений кто и для чего в этом кабинете сидит. Сейчас почти все двери были открыты или приоткрыты, а внутри царила полная разруха. Складывалось впечатление, будто служившие там офицеры очень быстро собирали необходимые им документы, не следя за аккуратностью и сохранностью всего прочего. Часть пола была устлана листами документов, ящики столов и шкафов были распахнуты.

Шелестя бумагой, они прошли в левое крыло здания и поднялись на второй этаж.

– Замполит и командир части сидят в конце коридора, над актовым залом, – Пояснял Дилан Преподобному, медленно продвигаясь к намеченной цели и попутно заглядывая в разоренные кабинеты. – Надо быстро осмотреть их кабинет и спускаться в подвал за снарягой и пайком.

– Ну тогда давай поторопимся, а то что-то тревожно мне, – Так же тихо ответил Преподобный, так же, как и Дилан бегло осматривавший помещения.

Дверь в кабинет начальника была приоткрыта. Дилан острием клинка толкнул дверь, которая плавно, с тихим поскрипыванием открылась. Помещение было небольшим два стола стояли, как и прежде перпендикулярно друг другу. Дилан уже бывал тут, однажды, когда получал повышение. С того времени в кабинете ничего не изменилось, если не считать разрухи, которая царила тут, как и в прочих помещениях штаба. Стол начальника части стоя прямо напротив входа, замполит сидел чуть слева, чуть ближе к стене. Кресло начальника было повернуто спинкой к столу, к окну, которое располагалось прямо за ним.

Дилан обошел стол, желая осмотреть бумаги, разложенные на нем и ящики. Когда его взгляд упал на кресло, юноша запнулся на ровном месте. Начальник части сидел в кресле и был мертв. В груди, прямо под наградной планкой торчало оперение короткого болта, а сам арбалет лежал на коленях убитого.

– Ого, – Присвистнул Дилан. – Все страньше и страньше, все чудесатее и чудесатее! Что скажешь, Преподобный?

– Да что тут скажешь? Похоже будто Полковник Блат сам себя жизни лишил. Вот только я общался с ним, он не производил впечатление слабого человека. Да он был хитер и жаден, за что, при всех его заслугах перед государством его в итоге и сослали в северную стражу, но не слаб духом, до такой степени, чтобы застрелиться – Ответил преподобный, тем временем подойдя к телу, закрыл тому глаза и осенил священных знаком. Затем Преподобный сдернул со стены гобелен, на котором была изображена какая-то битва и укрыл им покойного, прочитав короткую погребальную молитву.

Дилан не стал оказывать почестей, командиру, не так уж он его и любил, а уважения не успел выработать. Пока преподобный проводил положенный ритуал юноша осмотрел стол и открытый сейф. Но в итоге не обнаружил ни ценных документов, ни денег, только походную карту местности, но и то это было уже хоть что-то.

– Надо идти на склад, надеюсь так хоть что-то осталось, – Обратился юноша к преподобному и направился к лестнице. – Скоро совсем стемнеет, и не понятно куда нас Кейла потащит. Кстати, заметь, а замполит не застрелился.

– Я не уверен, что и Полковник сам это сделал, что-то синяков на руках у него многовато, похоже помогли ему, – Ответил Преподобный, выходя из кабинета следом за воином и прикрывая за собой дверь.

Спустившись по темной лестнице в подвал, Дилан попытался активировать освещение, но заряженные камни не зажглись и двигаться пришлось практически в темноте. Свет давал лишь посох Преподобного, который пошептал что-то на навершье и рубиновые глаза медведя загорелись ровным красным светом.

Медленно пробираясь в полумраке, они осмотрели помещение. Тут, конечно, царила разруха, но было что взять. Дилан нашел большие сумы и начал быстро складывать туда все необходимое. Сумок набралось достаточно е количество, чтобы им вдвоем пришлось сходить три раза.

– Ну вот и все, – Сказал Дилан укладывая последнюю сумку в сани. – Где ж эти двое? Слушай, Аркаис, я там видел еще ящик с чем-то, только посмотреть не успел. Ты стой тут, жди наших, а я с факелом туда быстро сгоняю, вдруг еще что полезное найду.

– Не стоит, Дилан, и так уже под завязку сани, а нам пешком идти, – Преподобного явно что-то тревожило, он стоял напряженный, даже посох не гасил, и постоянно осматривался по сторонам, будто вот-вот ожидал нападения.

– Да я быстро, – Крикнул Дилан и побежал в штаб, на крыльце он вытащил из проушины факел и быстро его запалив ушел внутрь здания.

Юноша быстро прошел через весь подвал освещая себе путь факелом. Он немного слукавил, сказав преподобному про неосмотренный ящик. На самом деле, его интересовало, что случилось с энергетическими камнями во всем здании, а для того, чтобы это понять, ему требовалось попасть в техническое помещение, дверь к которое располагалась в дальнем конце склада.

Держа в одной руке клинок, а в другой факел Дилан осторожно вошел в котельную. Подойдя к котлу отопления, в разъеме для греющего артефакта, а точнее на месте силового камня, он увидел лишь россыпь мелких осколков, которые также хрустели и под подошвами сапог. Тоже самое юноша увидел и подойдя к щиту управления освещением, силовые камни в нем рассыпались в труху. Дилан воткнул факел в щель между щитом и стеной и наклонился поближе к оборудованию, пытаясь понять, что послужило причиной выгорания артефактов. За спиной в темноте послышалось похрустывание осколков энергетических камней.

Моментально развернувшись, Дилан сделал два действия. Первое – это активировал активную защиту брони, тем самым начав обратный отсчет собственной жизни, и второе – выхватил кинжал из-за спины. Тащить длинный меч из ножен не было смысла, размеры помещения не позволяли воспользоваться им в полной мере.

Да это была такая же тварь, что и напавшие на них на склоне, только размер ее был в полтора раза больше. Вообще удивительно было как она смогла сюда забраться, даже по грубым прикидкам в дверь она не могла пройти. Тем временем монстр, медленно выбирался из-за теплового оборудования, словно понимал, что жертве некуда деться, ведь чтобы уйти в дверь Дилану придется проскочить мимо монстра, а расстояние между ними как раз составляло длину вытянутой лапы уродца.

Дилан не стал ждать атаки монстра и напал сам. Взяв в одну руку факел, а во вторую кинжал он бросился прямо на тварь, в последний момент ушел в сторону под пронесшейся над головой лапой. Габариты монстра играли против него. Высота помещения была небольшой, что не позволяло стоять ему на двух лапах, при этом приходилось опираться минимум на три, а свободной пытаться достать жертву. Уйдя из-под удара, юноша одним слитным движением сначала резанул переднюю опорную лапу, а затем полосонул по груди. Тварь бешено взвыла и начала заваливаться вперед, попутно пытаясь достать воина клыками. Но Дилан в ответ ткнул ей факелом в раскрытую пасть и кубарем вывалился в дверной проем. Вся стычка заняла пару десятков секунд, и юноша успел отключить активную защиту, до того, как доспех его высушит, переведя в пассивный режим.

Тварь вновь взревела и бросилась вслед за обидчиком, но влезть в дверной проем не смогла, а лишь проскребла когтистой лапой по полу, в паре сантиметров от юноши. Правда обо всем этом Дилан мог догадаться лишь по треску ломающегося дверного блока и скрежету, будто стальных, когтей по камню, факел погас в пасти монстра и мир вокруг погрузился во тьму.

Юноша на ощупь на четвереньках отполз подальше от источника шума и зажег маленький артефактный светильник. Луча хватало осветить только метр пространства вокруг, но этого было достаточно, чтобы осветить путь к выходу. Отойдя на достаточное расстояние, Дилан взял из разгрузки артефактную гранату, которую нашел тут же некоторое время назад. Вообще гранаты не входили в стандартную амуницию, так как были очень дороги и использовались только частями специального назначения.

– Да твою же мать, опять меч пролюбил! – Сокрушенно сказал Дилан, глядя вслед катящейся по полу в сторону монстра гранате. – Чтоб ты сдох, падаль!

Он быстро рванул вверх по лестнице, прочь от взрыва, который, впрочем, настиг его как раз в дверном проеме, ведущем на улицу. Здание ощутимо так тряхнуло, а со стороны актового зала, полыхнуло бушующее пламя и послышался звук обрушившегося перекрытия

– Вот же! – Дилан втянул голову в плечи и прибавил скорости, направляясь в сторону Преподобного Аркаиса.

Со стороны казармы примерно с такой же скоростью бежали Кейла и Рен размахивая руками и что-то крича, а за их спинами разгорался первый этаж здания. Когда они приблизились Дилан услышал их крики. – Ходу! Ходу! Ходу! Валим отсюда!

Мужчины схватили сани и потянули их, двигаясь трусцой друг за другом, а Кейла прикрывала всех сзади с взведенным арбалетом.

– Что у вас там случилось? – Спросил Дилан у Рена идущего сзади.

– Давай потом, – Надо свалить отсюда подальше. – Да и тебе похоже есть чем похвастаться.

– Да если бы, – Буркнул Дилан и прибавил шагу.

Через пол часа движения по темноте они поднялись на небольшой холм и упали на сани там, где стояли, сил двигаться по такому морозу не осталось. Не смотря на греющие артефакты пальцы рук и ног уже, никто не чувствовал.

– И куда мы дальше? – Спросил немного, отдышавшись Дилан у Кейлы.

– В горы, надо узнать откуда пришли твари, а то если заявимся ни с чем в штаб гарнизона нас сочтут дезертирами и казнят на раз два, а так мы хоть информацией откупимся может, – Ответила девушка и улегшись на санях устремила взгляд на пылающую часть.

Все последовали ее примеру, поудобнее устроившись на санях и решив немного отдохнуть. Лагерь они еще успею разбить, все равно уже стемнело. Дилан тоже разместился на поклаже и стал наблюдать за бешеной пляской огненной стихии.

Глава 7. Всем выйти из сумрака!

Сайвес пытался гнать лошадь прочь от этого чертового монастыря. Лошадь была породистой, но норовистой, а дорога склизкой и разбитой. Вначале животное вообще не хотело слушаться седока, но через пол часа волевой борьбы, все же пошло под его руку и пустилось в неровный аллюр. Мужчина не жалел животного и постоянно подгонял его, не боясь, что оно падет. Главной задачей беглеца было, как можно быстрее и дальше, уехать, путая за собой следы. Святоши не должны были выйти на его след. Поэтому, как только он въехал в полосу леса, увел лошадь с дороги и петляя направился в сторону Садаха.

– Демоны! Демоны! Сука! – Ругался он про себя. – Гребаный Ульрих! Все же смог пробудить щенка! Надо было его еще вчера придушить. А все старейшины и их идиотские запреты!

Лицо старика Блурка размывалось и стекало, будто растаявшая восковая маска. Оно преобразовывалось в лицо молодого человека. Выцветшие серые глаза меняли цвет на янтарный, а седые короткие волосы отрастали и удлинились до плеч, став цвета воронова крыла. Метаморф, да, Сайвес был метаморфом. Не смотря на молодое лицо, ему было уже за пятьдесят, а количество удачных операция давно перевалило за сотню.

Вся операция, которую он проводил в этот раз с помощником, пошла не по плану. Старик-настоятель наотрез отказался от того, чтобы попросту прирезать мальчишку до приезда комиссии, не позволил он его и украсть, а потом еще грозился вообще выйти из дела. Тогда Сайвес решил вопрос с бунтующим священником кардинально и однозначно. Но планы пришлось срочно перекраивать. Отправив Тейка – напарника, с иллюзией, прочь из монастыря, для подготовки отходных путей, он сам принял облик настоятеля.

Очень сложно было играть отведенную роль и, судя по всему, церковный пес Ульрих заподозрил что-то неладное. Но все же частичного успеха Сайвес достиг, смог перехлестнуть энергетические потоки в сенсографе таким образом, что только на мальчишке, прибор должен был взорваться, убив при этом всех внутри рунического круга.

Главным приоритетом было украсть мальчишку и доставить в орден, но при невозможности вариант с убийством был приемлем. Орден устраивало развитие событий, при котором пробуждение Троих отложится на поколение, ведь старейшины играют в долгую и могу пожертвовать еще сто лет ожидания ради великой цели. Особенно с учетом того, что в прошлом поколении не удалось найти наследника Третьего, он никак себя не проявил, а знамение при его рождении видимо пропустили. Соответственно, что похищение, что смерть играли на руку ордену.

Вот только времени на то, чтобы убедиться в успехе операции у мужчины не оставалось, нужно было срочно покидать монастырь, если он хотел остаться в живых. А Сайвес очень хотел, ведь после этой операции старейшины обещали ему продвижение по пути силы и повышение ранга в иерархии Ордена. Один лишь только скачек в силе подразумевал под собой продление жизни на тридцать сорок лет. В среднем метаморфы в ранге бакалавра жили около века, переход на ранг мейстера позволил бы ему прожить почти полторы сотни лет, а за это время можно многое успеть. Хотя если не кривить душей он не знал ни одного метаморфа старше семидесяти лет. Возможно, это связано с тем, что орден всегда направляет их в самую гущу событий, где они чаще всего и гибли. Вот для этого Сайвес и желал продвинуться в иерархии ордена, закончив тем самым полевую работу и осесть где-нибудь в столице выполняя более спокойные поручения старейшин и координируя работу младших членов ячейки ордена.

Из размышлений Сайвеса вывело то, что лошадь начала запинаться и он с удивлением для себя заметил, что движется в столь быстром темпе уже пару часов. Не желая проделать остаток пути пешком по сырой лесной тропе под моросящим дождем, мужчина перевел лошадь на шаг. Но правде сказать и до Садаха оставалось не так много, если не жалеть скотину можно было бы попасть в город еще за светло. К сумеркам, он должен был достигнуть городской стены, а там в условленном месте его уже будет ждать перекладная лошадь, сменная одежда, новые документы и деньги. Далее его путь лежал на юг в столицу.

– Стой! Стой! Куда прешь, каналья! Вертай взад! До утра прохода нету! – Закричал с башни у ворот стражник. Сайвес все же не успел добраться до города до наступления темноты, поэтому уже в сумерках подъезжал к северным воротам города. Ворота уже заперли, и дальше вход в город был закрыт до утра, но мужчина надеялся договориться со стражей и переночевать в какой-нибудь корчме, а не в поле, под открытым небом.

– Приветствую, доблестную стражу! – Крикнул в ответ Сайвес, остановившись на границе света, так чтобы лица его было не рассмотреть, но было видно, что он не вооружен и не опасен – Неужели нет никакого способа получить приют в этом славном городе слегка припозднившемуся монаху?

– Да уж не слегка, – Ответил страж, видимо монашеская ряса Сайвеса расположила его как минимум к беседе.

– На ДЕСЯТЬ часов почти, – Выделил он голосом числительное.

– Простите, уважаемый, видимо я слегка глуховат и слеповат, – Включился в игру Сайвес. – И услышал десять часов, но я точно видел, что солнце село буквально ПАРУ часов назад, ну максимум ПЯТЬ!

– Никак не меньше ВОСЬМИ, – Отозвался страж и по его интонации в голосе стало понятно, что торги закончились. – А если вы уверены в обратном, то ждите восхода солнца у стен и сами в этом убедитесь!

– Как скажете, уважаемый, – Не стал дальше торговаться мужчина. – Восемь значит восемь.

Стражник что-то крикнул в глубине башни и через пару мгновений засов на боковом проходе ворот с грохотом откинулся, а путника впустили внутрь. Проезжая мимо открывавшего стражника Сайвес кинул ему небольшой мешочек, в котором лежали восемь золотых монет. Конечно, он переплатил в четыре раза, если бы он ехал днем, без записи в учетную книгу его бы пропустили и за два золотых, но ночная стража всегда драла три шкуры с припозднившихся путников.

Садах встретил мужчину тишиной и полутемными улицами. Время было за полночь и на окраине города, у самой стены, народ уже давно разошелся по домам или корчмам. Несмотря на то, что город являлся столицей одноимённой провинции, размеры его были небольшие. Дома в основном одно- двухэтажные бедные, если не сказать ветхие, мостовых не было совсем. Сейчас, в осеннюю пору идя по сумрачным улицам, освещаемым только редкими фонарями у входов в общественные здания, можно было запросто угодить в какую-нибудь лужу по колено глубиной.

За воротами мужчина спешился и взяв лошадь под уздцы поспешил затеряться во мгле узких улочек окраины города. Глубокий капюшон монашеской рясы защищал от моросящего дождя, а острое зрение метаморфа позволяло миновать водные ловушки, устроенные непогодой, и оставаться относительно чистым.

Хаотично петля с улицы на улицу, пару раз мужчина заметил смазанные силуэты, промелькнувшие на границе видимости. Похоже кто-то его вел и вел очень профессионально. Сайвес даже не заметил момента, когда к нему прилип хвост. Оставалось лишь только выяснить кем были его ночные «друзья». Если это ночные работники, то они не представляли никакой проблемы, но если святоши все же смогли его вычислить, то нужно быть очень аккуратным.

Вести за собой хвост в схрон было бы глупостью, но вот и скинуть его никак не получалось. Поплутав час по окраинам Садаха мужчина решил избавиться от назойливых попутчиков. Еще когда они с напарником прорабатывали варианты расположения схрона в городе он приметил на карте города пару глухих тупиков, которые можно было использовать в этих целях. Сейчас с трудом сориентировавшись среди безликих халуп бедняцкого квартала он определил направление к ближайшему из них и повел своих нежеланных попутчиков туда, желая устроить им небольшую засаду. Судя по расстоянию, на котором двигались преследователи на подготовку у него будет минут пять не больше, впрочем, ему этого хватит.

Войдя в переулок метаморф, отправил лошадь идти дальше, а сам прижался к одной из стен, там, где тени были особенно густы. Хлюпанье копыт лошади дальше в тупике должно было обмануть преследователей, если они недостаточно подробно изучили карту города.

В целом план сработал, спустя пару минут мимо Сайвеса прошли двое людей в черных масках с оголенными клинками. Видимо они все же что-то заподозрили и были на чеку, но по крайней мере они так думали. Когда они проходили мимо, метаморф просто перестал дышать и понизил температуру тела, приравняв ее к температуре стены. Он буквально стал частью стены, даже с точки зрения движения потоков энергии.

Оказавшись за спиной преследователей, мужчина резко рванул на них. Вместо правой кисти у него был костяной клинок, длиной пятьдесят сантиметров, прочность которого была сопоставима с прочностью лучших клинков в Масха. Прямым ударом Сайвес пронзил правого противника насквозь и провернул клинок в ране, не оставляя противнику шансов на выживание.

Второй чернец оказался более расторопным и прыгнув вперед с перекатом вскочил на ноги лицом к метаморфу. Он был вооружен двумя длинными прямыми обоюдоострыми кинжалами. Грозное оружие в условиях стесненного боя в замкнутом пространстве уличного тупика. Монах закрутил карусель ударов. Владение оружием было на высоте. Сайвесу пришлось уйти в оборону. Он не успел полностью выполнить боевую трансформацию, так как был занят маскировкой. Броня из чешуи покрывала лишь предплечья, поэтому ему приходилось быть осторожным парируя часть ударов, а от остальных уклоняясь.

Исход схватки решила случайность, во время одной из атак монах поскользнулся в жидкой грязи под ногами и сам напоролся на клинок метаморфа, да так что расспросить его о том, кто он такой мог теперь только некромант, и то вряд ли, так как говорить без языка и нижней челюсти мало кто способен.

После стычки с преследователями Сайвесу пришлось менять планы. Изначально он хотел переночевать в одной из многочисленных таверен, а на утро посетить схрон и вместе с караванами, идущими на юг отправиться в сторону столицы.

Несмотря на то, что Садах был бедным городом, тут проходили пути многих караванов, которые и останавливались в этих многочисленных корчмах и тавернах. Это был своего рода последний перевалочный пункт на северном торговом пути. Тут торговцы пополняли припасы, нанимали охрану и отдыхали перед трудным переходом до побережья Внешнего моря.

Теперь разделавшись с двумя убийцами, а никем кроме убийц святой церкви эти двое быть не могли. Сайвес срочно направлялся к схрону, но не забывая при этом петлять по улицам и осматриваться по сторонам. От ночи оставалось еще часа три, до того, как откроют ворота, за это время необходимо было успеть. Около часа мужчина потратил на то, чтобы притопить тела в одной из сточных канав, а также привязал лошадь у коновязи одной из таверн, среди других коней. Животное было приметным, по нему стража сможет опознать его, а в схроне Сайвеса должен ждать другой конь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Элеф – животное, бивни которого обладают высокой ценностью в ремесленном производстве украшений, статуэток и предметов интерьера.

Вернуться

2

Шарго – настольная стратегическая игра, аналог шахмат.

Вернуться