Борис Кузнецов
Рождение флагмана

Кузнецов Б. Л., главный металлург, начальник отдела проектной технологии, профессор, доктор технических наук

Посвящается ветеранам – строителям, участникам проектирования и становления флагмана литейной промышленности России – Литейного завода КамАЗа (Камского литейного завода).

Настоящие записки не являются летописью или системным исследованием становления одного из крупнейших проектов в области литейного производства – Литейного завода КамАЗа. Это всего лишь впечатления одного из участников проектирования технологии этого завода, которому выпала удача внести свой вклад это историческое событие.

Естественно, впечатления всегда субъективны, и в связи с этим могут возникнуть претензии к автору в необъективности. Автор это не отрицает. Но все попытки, которые предпринимались в 80 ые годы, создать коллективную летопись проектирования, строительства и запуска литейного завода закончились неудачей. Видимо, пока возможно только освещение фрагментов строительства и пуска этого завода.

Из жизни уходят герои проектирования, строительства и пуска литейного завода. Стираются в памяти даты, цифры, последовательность событий. Автор сознательно идет на описание некоторых малозначительных и несущественных событий и фактов, рассчитывая, что они помогут последующим поколениям читателей переместится в эпоху семидесятых годов и почувствовать ее дыхание и колорит через «мелочи» и «впечатления».

Главная цель, которая ставится в очерках, воспроизвести имена тех, кто «сотворил» этот великий завод. Именно «сотворил», так как у этого завода нет одного героя. Литейный завод сотворен коллективом, причем интернациональным коллективом. Это не значит, что проект Литейного завода – это американский проект. Хотя роль американских специалистов, безусловно, значительна. Основные задачи в проекте Литейного завода решили советские специалисты и рабочие.

Декабря Становление Литейного завода КамАЗа не было парадом побед. Это был сложный процесс с поисками, находками и поражениями, с кризисами и подъемами, радостями восхождения и драмами падений…

В период проектирования, строительства, пусконаладки и освоения мощностей сталкивались идеи, концепции, технологии, мировоззренческие и технические представления. Драмы идей превращались в драмы людей. Одни возвышались, другие падали. Потом приходили новые люди и они падали в очередной цикл становления и развития завода. Завод возникал, развивался и мужал как живой организм. С ним росли люди завода. Последующие стаяли на плечах предыдущих. Но все стояли на плечах тех, кто был первым. Они первыми сошли с дистанции. Их судьбы подобны первой линии пехотной атаки. Первая линия обречена. Но без нее невозможна конечная победа. Мне посчастливилось работать с людьми первой линии. Мой долг рассказать о них. Особенно, о тех, кто не дожил до трагедии конца девяностых годов и возрождения 2000 года.

У Литейного завода КамАЗа героическое прошлое и великое будущее.

Уроки создания Литейного завода КамАЗа должны знать все кто связал свою судьбу с литейным производством. Кто связал свою судьбу с КамАЗом. Они драматичны, но поучительны.

Маловероятно, что в ближайшем будущем Россия сможет взяться за новый проект литейного производства, равный по мощности и сложности Литейному заводу КамАЗа.

Но опыт проектирования, строительства и пуска литейного завода – это бесценный опыт реализации синергетических проектов. Проектов, который формируют технологические прорывы в науке и технике. В данном случае – в литейном производстве.

Хотелось, чтобы эти очерки прочитали те, кто обдумывают «житье», те кто выбирают профессию, кто выбрал судьбу литейщика (рабочего, инженера, управленца). Литейщик – это трудная профессия и, к сожалению, сейчас не модная. Как человек, посвятивший этой профессии жизнь, хочу сказать – в ней есть место раскрытию человеческого потенциала и проверке человека на прочность – моральную, физическую, интеллектуальную.

Автор выражает благодарность тем, кто своими критическими замечаниями и доброжелательностью оказал помощь в том, что эти записки увидели свет. Автор признателен Леониду Сергеевичу Климчуку, Семену Моисеевичу Шнайдерману за те замечания и уточнения, которые они сделали. Автор благодарен Татьяне Епимаховой за техническую помощь в работе. Автор благодарен Виктору Викторовичу Фаберу за то, что было обеспечено ее издательство.

Кузнецов Б. Л.

Профессор, доктор технических наук,

Заслуженный деятель НиТ РТ,

Участник проектирования и запуска

Литейного завода КамАЗа в 1974–1980 гг.

КамАЗ – авантюра или требование времени?

Сейчас модно для демонстрации эрудиции и критического склада мышления обсуждать проблему масштабов КамАЗа и при этом категорически заявлять, что в КамАЗе проявилась «гигантомания застойного периода».

Вообще вопрос о масштабах того или иного предприятия не предмет глубокого обсуждения в популярной брошюре или дилетантских разговоров за кружкой пива. Что касается КамАЗа и литейного завода КамАЗа, то это тем более справедливо. Вопрос о масштабах производственной программы и мощности даже небольшого предприятия решается по сложной процедуре, в которую входят: расчет в потребности продукции предприятия, разработка технико – экономического обоснования и разработка технического задания на проектирование, решения оптимизационных задач по важнейшим показателям, многоэтапную экспертизу и т. д. Сейчас же иной претендент в политические функционеры (и, как правило, технический дилетант) может «ответственно» заявить, что надо было строить что – то такое, что отвечало бы его политическим амбициям, а не реальным потребностям народного хозяйства.

Так вот, что касается КамАЗа, то тут была такая раскладка. В 1965 г. разовая грузоподъемность грузового автотранспорта в СССР составляла чуть больше 3 млн. тонн. Потребность страны уже в то время превышала 8 млн. тонн (дефицит – 5 млн. тонн). Потребность в автоперевозках по прогнозам специалистов к середине 70-х годов должна была составить 12 млн. тонн (дефицит – 9 млн. тонн). Это означало, что в СССР нужно было строить 3 завода по производству грузовых автомобилей по мощности, способных производить каждый столько же, сколько производили по разовой грузоподъемности ГАЗ, ЗИЛ, УралАЗ, КраЗ, МАЗ вместе взятые. В этом (1965 году) началась сметная проработка строительства завода по производству легковых автомобилей (СССР в это время производил легковых автомобилей в 2 раза меньше, чем США в 1914 году) и завода грузовых автомобилей. Что касается завода легковых автомобилей, то его строительство вскоре началось в Ставрополе – на – Волге (Тольятти) и обошлось стране в 1,9 млрд. рублей. Что касается завода по производству грузовых автомобилей, то его сметная проработка велась с 1965 по 1969 год. В течение четырех лет десятки инстанций, институтов, учреждений и экспертов решали вопрос о масштабах будущего завода, его производственный программе в натуральных и денежных единицах, мощности и месте строительства. Рассматривалось не менее 20 вариантов строительства с учетом более чем по 70 критериям. Были, конечно, и политические критерии, но все же приоритет экономических и технологических критериев был, безусловно, выше.

Окончательная мощность завода была выбрана в результате сложной процедуры прогнозирования, анализа, согласования, защиты и утверждена в 150 000 грузовых автомобилей и 250 000 дизельных двигателей. Это означало строительство предприятия с разовой грузоподъемностью, превышающей этот показатель всех заводов автомобильной промышленности СССР в 1969 г (4.5 млн. тонн) в 2 раза.

Да, безусловно, речь шла о строительстве гиганта. Вместо одного такого завода можно было реконструировать завод им. Лихачева с увеличением его мощности в 5 раз (так, к стати предлагалось в одном варианте). Но затраты были бы в 2…3 раза больше, чем создавать такие же мощности на новой площадке. Решение о реконструкции ЗИЛа было все же принято и практически одновременно с решением о строительстве КамАЗа. В соответствии с ним в середине семидесятых годов началось строительство крупного литейного завода и завода по производству дизельных двигателей в г. Ярцево в Смоленской области. И литейный завод, и завод по производству дизельных двигателей в Ярцеве соизмеримы по мощности с аналогичными заводами в Набережных Челнах, но существенного увеличения мощности ЗИЛа они не дали, поскольку пришлось сокращать мощности заготовительного производства на площадке ЗИЛа в Москве.

Итак, в СССР политические и экономические руководящие круги решились на строительство автогиганта. Сейчас некоторые говорят, что это была экономическая ошибка, другие, что это была политическая показуха, грезы, проявление маразма престарелыми политиками и т. д.

А вот аргументы, которые я бы хотел назвать. «Именно посредством крупных предприятий население Соединенных Штатов добывает себе средства к существованию. Всякое американское предприятие, на сколько бы частей оно не разделялось, неизбежно должно быть большим… Самый пустяшный товар производился в Америке на больших предприятиях…» Эти слова принадлежат Генри Форду, отцу американского автомобилестроения, на предприятиях которого и смежных предприятиях, поставщиках деталей, агрегатов и сырья, работало 600. 000 человек еще в 1926 году (Генри Форд «Сегодня и завтра»).

По Форду, крупномасштабное предприятие это хорошо, а в автомобилестроении они неизбежны. Но крупные масштабы по – американски, это не то, что крупные масштабы по – немецки и по – русски.

«Для нас такие масштабы являются «новой землей», нами еще не открытой. Ваш план строительства такого комплекса превосходит все заводы грузовых автомобилей ФРГ вместе взятые. Ничего подобного нет в США», – заявил Г. Цаан, президент фирмы «Даймлер – Бенц», узнав о параметрах проектируемого в Набережных Челнах завода в 1970 году.

«Мы поражены масштабами гигантского строительства заводов в Набережных Челнах», – признался министр экономики и хозяйства ФРГ Х. Фредерикс.

«Меня лично поражают масштабы Камского автозавода. По своему размаху это совершенно необычный индустриальный эксперимент, ничего столь грандиозного нигде еще не предпринималось», – отмечал Д. Гейер, президент компании «Милокрон», президент ассоциации промышленников машиностроения США.

Правильная постановка вопроса о масштабах – это вопрос об оптимальности и эффективности, а не о гигантизме как абстракции. Задачи на оптимальность и эффективность решается методами науки, которая называется «Исследование операций». Важнейшим этапом решения задач на оптимальность и эффективность является моделирование (в технико – экономических задачах – экономико – математическое моделирование). Что касается КамАЗа, то экономико-математических моделей его функционирование было разработано несколько, в том числе в Госплане СССР, в институте США и Канады, Гипроавтопроме и т. д. Были изучены ближайшие аналоги КамАЗа. Корпорация «Форд моторз компани» в 1970 году производила 100 тыс. грузовых, 4 миллиона легковых автомобилей, большую номенклатуру других сложных изделий. На предприятиях этой корпорации, разбросанных по всему миру, работало 432 тыс. человек. Общий фонд заработной платы превышал 3, 5 млрд. долларов, общий объем продаж 14, 9 млрд. долларов годовая прибыль – 5,5 млрд. долларов.

Корпорация «Дженерал моторз» в 2 раза крупнее «Форд моторз компани». Ее опыт формирования так же был изучен.

Анализировался опыт становления «Даймлер – Бенц» (55 тысяч работающих), «Крайслер» (50 тысяч работающих).

Масштабы строительства КамАЗа оказались беспрецедентными в СССР. Всего на строительство КамАЗа за 1970–1983 годах было затрачено около 7.0 млрд. рублей (по курсу 1 рубль = 1.06 долларов). Крупнейшими инвесторами в создании производственных мощностей КамАЗа были: СССР – 2.5 млрд. рублей, кредит США – 0.5 млрд. долларов, ФРГ – 0.2 млрд. рублей, Франция – 0.3 млрд. рублей, СЭВ – 0.2 млрд. рублей, другие страны (Италия, Япония, Швеция, Канада, Дания, Югославия и т. д.) – 1.3 млрд. рублей. В строительстве КамАЗа приняло участие 250 иностранных фирм. В проектных работах приняло участие 70 отечественных и зарубежных организаций. Параллельно со строительством КамАЗа были расширены мощности на 300 предприятиях автомобильной, металлургической, машиностроительной и других отраслях промышленности. Было построено 9 новых заводов, спутников КамАЗа, 31 завод в различных отраслях экономики претерпели коренную реконструкцию.

Объем работ при строительстве впечатляет своими масштабами. Общая площадь строительства только в Набережных Челнах – 5.2 тыс. га, площадь промышленной застройки – 100 кв. км. Площадь производственных зданий, сооружений – 3.9 млн. кв. метров, а развернутая площадь зданий и сооружений КамАЗа – 4.7 млн. кв. метров.

В процессе строительства смонтировано сборного бетона и железобетона – 1.6 млн. куб. метров, керамзитобетона – 1.4 млн. метров. Уложено монолитного бетона – 4.9 млн. куб. метров. Смонтировано металлоконструкций – 680 тыс. тонн. Сделано полов 4705 тыс. кв. метров. Максимальный объем строительно – монтажных работ в сутки – 1.5 млн. рублей (около 2 млн. долларов США).

Таких масштабов и темпов строительства в СССР еще не было. Это было своего рода апофеозом социалистического хозяйствования. Таких ресурсов на одном объекте строительства не смогла бы сосредоточить ни одна фирма в мире. Это признавал Д. Рокфеллер и другие крупнейшие финансовые магнаты мира.

«Если вы построите КамАЗ, я тоже выступлю в компартию», – сказал Д. Рокфеллер, когда ему описали масштабы КамАЗа.

Нет, КамАЗ – это не авантюра. Это апогей возможности страны, которая называлась СССР.

Кто проектировал литейный завод

Первоначально вопрос о строительстве крупного центролита для автомобилестроения рассматривался как вопрос о создании чугунолитейного завода – филиала ЗИЛа, мощностью 300 тыс. тонн годного литья в год.

Для решения проектных вопросов, связанных с реконструкцией ЗИЛа, было создано Специальное Проектно – Технологическое управление завода имени Лихачева – СПТУ ЗИЛ. Начальником СПТУ – ЗИЛ был назначен Строганов, главным инженером Цветков.

В СПТУ ЗИЛ в качестве подразделения, занимающегося проектированием чугунолитейного завода, был создан литейный отдел, начальником которого был назначен Любимов. От руководства СПТУ – ЗИЛ в качестве заместителя главного инженера СПТУ – ЗИЛ этот отдел курировал Евсей Борисович Краковский, ранее работавший заместителем главного металлурга ЗИЛа. Кстати, начальником чугунолитейного цеха ЗИЛа в это время работал А. И. Вольский, избранный вскоре секретарем парткома ЗИЛа, а затем взят на работу в ЦК КПСС. Впоследствии он стал одним из высших кураторов строительства КамАЗа от ЦК КПСС.

Литейный отдел приступил к разработке технического задания на проектирование чугунолитейного завода в 1968 году.

В качестве возможных проектантов чугунолитейного завода рассматривались как отечественные, так и иностранные фирмы. Среди отечественных организаций наиболее вероятной оставался СПТУ ЗИЛ. Среди иностранных фирм в 1970 г. велись предварительные переговоры с фирмами «Гиффельс и Розетти», США (сентябрь 1968 год), «Консорциум ЗИЛ», ФРГ (январь 1968 год), «Тойо – Меика», Япония (март 1970 год), «Джервис Б. Вебб»., США.

За проектные работы чугунолитейного завода инофирмы запросили: «Гиффельс и Розетти» – 2,5 млн. инвалютных рублей; «Консорциум ЗИЛ» – 5 млн. рублей, «Тойо – Меика» – 4,97 млн. рублей. Переговоры с фирмой «Джервис Б. Вебб» продолжались в течение 1971 года и казались наиболее перспективным. Однако к октябрю 1971 г. фирма неожиданно отказалась от дальнейших переговоров. Переговоры с инофирмами велись в режиме закрытых торгов с сохранением коммерческой тайны, неразглашения основных параметров сделки. Сегодня трудно назвать причины срыва переговоров с фирмой «Джервис Б. Вебб», но к середине декабря 1971 г. стало ясно, что проектировать чугунолитейный завод будет другая фирма.

Первоначально (до 1969 года) чугунолитейный завод предполагалось строить в Москве как филиал ЗИЛа. Однако ряд экспертов обратились к В. В. Гришину, члену Политбюро ЦК КПСС, секретарю МРК КПСС, с обоснованием невозможности строительства в Москве экологически грязного производства. В. В. Гришин в Политбюро в ходе жесткой дискуссии с А. Н. Косыгиным отстоял точку зрения, что чугунолитейный завод не должен строится в Москве. Это в принципе меняло ситуацию с созданием мощностей по производству большегрузных автомобилей. Лица, принимающие стратегические решения по автомобилестроению, стали склонятся к мнению, что необходима не реконструкция ЗИЛа, а создание нового комплекса заводов по производству большегрузных автомобилей вне Москвы.

К концу 1969 года было проработано около 70 вариантов строительства нового комплекса заводов по производству большегрузных автомобилей. К решению оптимизационной задачи по размещению этого крупномасштабного строительства привлекались наиболее авторитетные проектные организации СССР – Гипроавтоприм, Госэкспертиза Гостроя СССР, Госплан СССР.

Учитывалось более 80 факторов, определяющих место строительства. Важнейшими из них были – природные условия; уровень индустриального развития региона; наличие трудовых ресурсов, незанятых в общественном производстве; наличие квалифицированных кадров машиностроителей и инженерно – технических работников; наличие и мощности строительных организаций; наличие водных ресурсов, производственная база стройиндустрии; наличие подходящей площадки, располагающей условиями обеспечения водой, электроэнергией газом, паром и др.; близость к основным поставщикам металла, материалов и комплектующих изделий; близость к основным районам потребления; близость к основным центрам автостроения; транспортные условия, условия сокращения сроков строительства и т. д.

За право размещения на своих территориях такого строительства боролись секретари обкомов и крайкомов, депутаты, влиятельные лобби в Кремле…

Приоритеты факторов устанавливались методом независимых экспертных оценок.

Наиболее вероятных центров строительства было четыре: Восточная Сибирь (в районе Томска), Западная Сибирь (в районе Тюмени); Волжско – Камский регион, включая Башкирию и Татарстан; Средневолжский регион (Тольятти). В качестве возможного места строительства рассматривался также Целиноград (Казахстан).

Соперничество Башкирии и Татарстана было драматическим. Чаша весов склонялась то в одну, то в другую сторону. В конечном счете победил Татарстан. (В этом была заслуга тогдашнего секретаря Татарского обкома КПСС Ф. Табеева). Местом строительства был определен небольшой городок Татарстана – Набережные Челны (30 тыс. населения). Из 26 важнейших параметров сравнения Набережные Челны имели приоритет по 11, Тольятти по 7, Тюмень по 5, Томск по 3 факторам.

Таким образом, когда СПТУ ЗИЛ заканчивал технический проект чугунолитейного завода (1971 г.) уже было ясно, что это будет не чугунолитейный завод ЗИЛа, а один из корпусов литейного производства Камского объединения по производству большегрузных автомобилей. Поэтому в документации, связанной с проектированием чугунолитейного производства со второй половины 1970 года появилось название «Корпус серого и ковкого чугуна литейного завода КамАЗа».

Первый технический проект корпуса серого и ковкого чугуна (техническая часть) сохранилась. Он датирован 1971 годом.

На его титульном листе стоят подписи 3-х руководителей СПТУ-ЗИЛ: Строганова, Цветкова, Краковского. Ведущими исполнителями по технологической части первого проекта КСКЧ были: Любимов (начальник отдела), Бакланов, Рузенко, Евлахов (руководители групп), Шалина (старший инженер).

Общую компоновку корпуса выполняли:

Плавильный цех: Бакланов В. А. (руководитель группы), Шалина Т. С., Шур И. Г., Дрыга Г. К. (старшие инженеры), Шнитман В. И., Морозова Р. М. (инженеры).

Формовочный и стержневой цехи: Евлахов В. В. (руководитель группы), Порокопенков А. А. (старший инженер), Домбровский В. В., Сахаров А. С., Феклисов В. П., Скалкин В. М. (инженеры).

Термообрубной цех: Руденко А. Б. (руководитель группы), Гордеев (старший инженер), Борисов Э. В., Готовская С. И., Бандурин В. К. (инженеры).

Отделение окраски литья: Кузьменкова Г. К. (начальник сектора), Глебова Т. Д. (старший инженер).

Ремонтные службы: Матросов Ю. А.

Лаборатории: Чулкова А. Д.

Корпус был спроектирован на мощность 400 тыс. тонн годных отливок в год. Эта цифра оказалась практически окончательной (в окончательно утвержденном техническом проекте литейного завода в 1980 г. проектная мощность КСКЧ определена в 416 тыс. тонн отливок в год). Общее количество отливок, на который произведен расчет мощности – 168 наименований.

Многие технические решения первого проекта корпуса серого и ковкого чугуна оказались окончательными и впоследствии переходили из одного проекта в другой.

В том числе.

Строительная конструкция корпуса – двухэтажное здание площадью застройки 172793,25 м² так и остались (715,5 *241,5 м).

Окончательной оказалась компоновка плавильного, формовочного, термообрубного отделений. Хотя состав оборудования и изменился.

Не сохранился состав оборудования формовочного цеха. По выбору формовочных автоматических линий велись яростные дебаты – какой конструкции (чьей формы) оборудование применить и каких размеров опоки использовать. Рассматривались варианты «Кюнкель – Вагнер» (ФРГ), «Георг Фишер» (ФРГ) и «СПО» (фирма Си – Каст, США). Мне приходилось много кратно обсуждать эту проблему с Александром Николаевичем Тананиным, который играл большую роль в принятии проектных решений (в 1970–1974 гг. он был одним из главных лиц, принимавших стратегические решения по проекту литейного завода).

Тананин А. Н. был сторонником автоматических линий «Георг Фишер». Есть много доводов в пользу линий «Георг Фишер». Это, видимо, были лучшие формовочные линии того времени.

22 мая 1970 г. был утвержден генеральный план литейного завода КамАЗа, разработанный Гппроавтопромом с участием СПТУ ЗИЛ и других проектных организаций. Он предусматривал строительство 4 главных корпусов (КСКЧ, КСЛ, КЦЛ, КВЦ), объектов энергетической инфраструктуры, которые размещались во втором ряду за главными корпусами, и объектов транспортно – складской инфраструктуры, которые составляли 3 – ий ряд производственных зданий. Общая площадь производственных зданий и сооружений составляла 170 га, общая площадь полов – 587 тыс. кв. метров. Стоимость проектно – сметной документации определялась в 360 млн. рублей (включая технологическое проектирование). Строительно – монтажные работы оценивались в 370 млн. рублей, стоимость оборудования – в 431 млн. рублей (по официальному курсу 1 доллар = 0,94 копейки это соответствовало общей стоимости литейного завода около 1,1 млрд. долларов).

Специалисты СПТУ – ЗИЛ первоначально приняли решение использовать линии «Кюнкель – Вагнер», но затем часть линий были заменены на СПО. Размер опок в свету они определили 1500 * 1100 * 400/400 мм. (1 линия), 1500 * 1100 * 300/300 мм. (линия 2),1100 * 750 * 300/300 мм. (линия № 3 и 8), 750 * 750 * 200/200 мм. (линия № 4, 5, 6, 7), 1100 * 750 *300/300 мм. (линия № 9).

Ни по составу, ни по размеру опок в окончательный проект это оборудование не вошло. Окончательно реализован проект фирмы «Свинделл – Дресслер», США, с 5-ю линиями опочной формовки «СПО» с размерами опок 1500 * 1100 * 500/400 мм. (линия № 1), 1500 * 1100 * 400/400 мм. (линия № 2, 8,), 1100 * 750 * 400/400 мм. (линия № 3,9). Вместо линий опочной формовки № 4, 5, 6, 7 были установлены линии безопочной формовки фирмы «Диза» (Дания).

Коэффициент технических и организационных потерь (коэффициент использования оборудования во времени) в проекте СПТУ ЗИЛ был принят равным 0,76. Это означало, что планировался общий простой оборудования в объеме – 24 % рабочего времени. Вокруг этого коэффициента и проектных простоев оборудования впоследствии развернулись яростные дискуссии. Рецензенты считали плановые простои в размере 24 % завышенными. Представители КамАЗа, наоборот, заниженными (практический средний по стране коэффициент использования АФЛ в то время был 0,40–0,45). Коэффициент использования оборудования в 0,76 не удалось достичь впоследствии ни на одной линии опочной формовки. В этом одна из главных причин, почему вывести корпус на проектные показатели не удалось.

Брак отливок в проекте СПТУ не закладывался (фактически нет литейных цехов, в которых бы реальный брак отливок был бы меньше 5 %).

Изготовление стержней по проекту СПТУ должно было, осуществляется по горячей оснастке («хот – процесс»).

Плавка чугуна по проекту СПТУ ЗИЛ должна была происходить в 9 индукционных тигельных печах емкость 60 т., а выдержка в 10 индукционных канальных печах емкостью 60 т. Для плавки предполагалось использовать печи фирмы «Браун – Бовери» (ВВС), ФРГ, для выдержки – «Асиа», Швеция. Само предложение выплавлять чугун дуплекс – процессом было реализовано, но состав и количество оборудования оказалось другим. Но это предмет особого разговора.

Перед коллективом СПТУ ЗИЛ стояла сверх задача – спроектировать завод, превосходящий по своим технико – экономическим показателям лучшие чугунолитейный комплексы в мире. В качестве аналогов для сравнения брались ЗИЛ, ВАЗ, «Джон – Дир» (США), «Катерпиллер» (США) «Крайслер» (г. Детройт, США) и «Форд Моторз» (Флет Рок, шт. Мичиган, США). Дело в том, что в то время шел пуск этого суперсовременного чугунолитейного завода и проектирующийся завод в СССР должен был его превзойти.

В том виде, в каком спроектировал новый завод СПТУ ЗИЛ, он должен был превосходить по объемам производства ВАЗ и Джон – Дир в 5,5 раза, «Катерпиллер» – в 2,3 раза, «Крайслер» и ЗИЛ – в 1,5 раза, «Форд Моторз» – в 1,2 раза.

Проект литейных корпусов КамАЗа (макет фирмы «Свинделл – Дресслер»)

В результате переговоров, проведенных в 1970–1971 годах специалистами КамАЗа во главе с главным металлургом КамАЗа А. Н. Тананиным, было установлено, что в Европе нет фирм, способных спроектировать литейное производство таких масштабов, которое предполагалось на КамАЗе (около 550 тыс. тонн литья в год).

Переговоры с американскими проектными организациями показали, что в США за проект литейного производства КамАЗа могли взяться ряд фирм. Это «Свинделл – Дресслер Компани», имеющая богатый опыт в области проектирования электротермического оборудования и в том числе в проектировании крупнейшего в мире завода Форда во Флет – Роке (штат Мичиган) и фирма «Джервис Б. Вебб Континентал Компани», которая в содружестве с рядом других американских фирм (прежде всего с «Гриффильс и Розетти») участвовала в проектировании всех крупнейших американских заводов массового производства (в т. ч. литейные заводы фирмы «Джон Дир» в гг. Молин и Ватерлоо; заводов фирмы «Дженерал Моторз» в гг. Сагино и Дифайнс, заводов фирмы «Крайслер» в Хюбер Авеню).

Фирма «Свинделл – Дресслер» дала предложение на проектирование корпусов серого и ковкого чугуна, стального литья, цветного литья и обогатительной фабрики литейного производства КамАЗа с оценкой стоимости своих услуг в 13595 тыс. долларов и, кроме того, предложила посреднические услуги по закупке оборудования в США, которые она оценила еще в 2000 тыс. долларов.

Фирма «Вебб» за проектные услуги запросила 3350 тыс. долларов, кроме того, фирма брала на себя обязанности Генерального поставщика с ответственностью за монтаж, пуск и работу всего закупленного ею оборудования. За эти услуги фирма запросила 6,25 % от стоимости поставляемого оборудования. Общая стоимость проектных и посреднических услуг фирмы «Вебб» оценивались примерно в 10 млн. долларов США.

А. Н. Тананин и его группа в отчете от 19.10.71 г. предпочтение отдали альянсу фирм «Джервис Б. Вебб» и «Гиффельс Ассошиэтс Инк». Однако после долгих дискуссий было принято решение заключить контракт с фирмой «Свинделл – Дресслер», которая в это время заканчивала проектирование самого современного завода Форда во Флет – Роке, мощностью 300 тыс. тонн чугунных отливок в год. Фактором, в значительной степени повлиявшим на выбор фирмы «Свинделл – Дресслер» в качестве проектировщика основных объектов литейного производства КамАЗа, была определенная надежда на то, что с ее помощью удаться втянуть в строительство литейного производства КамАЗа фирму «Форд Моторз» и через нее получить новейшие американские технологии в области литейного производства. Этим надеждам не суждено было сбыться. Во – первых, Госдепартамент США воспротивился участию в проекте КамАЗа таких фирм, как «Форд Моторз» и «Дженерал Моторз». Во – вторых, Г. Форд, ознакомившись с параметрами литейного производства КамАЗа, пришел к выводу, что ему не поднять такой проект.

С фирмой «Свинделл – Дресслер» в конце 1971 года был заключен контракт на проектирование основных объектов на сумму 15 млн. долларов и выдано техническое задание на 45 страницах, разработанное Гипроавтопромом, СПТУ – ЗИЛ и другими проектными организациями с участием металлургов КамАЗа со следующей программой производства литья:

Сметная стоимость строительства литейного завода в 1971 году была определена в 657712,69 тыс. рублей, что соответствовало примерно 0,7 млрд. долларов.

Проект литейного завода неоднократно пересматривался – в 1973 г, 1976 г. и окончательно был утвержден при приемке мощностей второй очереди в 1980 году.

Окончательно в паспорте литейного завода, утвержденном в 1980 г., его мощность определена в следующие показатели:

То, что планировку и основные технические решения в главных корпусах завода выполнила фирма «Свинделл – Дресслер» (с 1975 года переименованная в «Пульманн – Свинделл»), не означало, что она выполняла все проектные работы. Вместе с «Свинделл – Дресслер» над проектом литейного завода работало 32 советские проектные организации, которые в большинстве случаев имели своих представителей в составе проектной группы, работавшей в Детройте.

К этому времени в СССР появился успешный опыт строительства Волжского автомобильного завода в Тольятти, когда фирма «Фиат» (Италия) взяла на себя проектирование и сдачу «под ключ», и передачу технологии изготовления легковых автомобилей. Хотелось бы подчеркнуть: фирма взяла на себя почти все проблемы создания производства легковых автомобилей – дала конструкцию автомобиля, технологию его производства, оборудование для его производства и обучение персонала. И все это за 1,9 миллиарда долларов.

В случае с КамАЗом так не получилось. Масштабы строительства и соответственно технологических проблем примерно в четыре раза превосходили масштабы ВАЗа. Достаточно сказать, что затраты, связанные со строительством литейного завода (по проекту 0,7 миллиардов долларов, а фактически 1,1 миллиардов долларов) оказались сравнимы с масштабами всего Волжского комплекса.

Нельзя сказать, что со стороны руководства автомобильной промышленности СССР попыток найти фирму для проектирования и сдачу под ключ КамАЗа не предпринималось. Делали попытки заключить контракт с Г. Фордом. Но ему не разрешили идти на такой масштаб сотрудничества с СССР.

В конечном счете в мире не нашлось такой фирмы, которая взяла бы на себя все проблемы проектирования, строительства, пуско – наладки, подготовки производства и вывода на проектные показатели Камского комплекса заводов по производству большегрузных автомобилей, как это было в случае с Волжским автомобильным заводом и реализация проекта «под ключ» не получалась.

Главной проектной организацией по проекту КамАЗа стал в конечном счете Гипроавтопром, проектный институт Министерства автомобильной промышленности СССР. Именно он был определен как генеральный проектировщик КамАЗа. Гипроавтопром привлек к проектированию КамАЗа свыше 70 отечественных и зарубежных организаций.

На КамАЗе для выполнения проектных работ было создано мощное проектное управление. Начальником управления был назначен А. В. Новиков. В литейном отделе этого управления ведущими специалистами в эти годы были Шишкин, Новосадов, Калинкин, Алексеев.

На каждом из производств КамАЗа увязку проектных решений осуществляли специалисты, которых приглашали в штаты соответствующих производств Московской дирекции КамАЗа.

Первым «камазовцем» стал Лев Борисович Васильев, генеральный директор. До КамАЗа он работал директором АЗЛК «Москвич». Незадолго до его назначения в 1969 году генеральным директором строящегося Камского комплекса заводов по производству большегрузных автомобилей он был назначен заместителем министра автомобильной промышленности СССР. Ему было 43 года. Свой трудовой путь он начал шофером в годы войны. На АЗЛК прошел все ступеньки служебной лестницы и стал одним из самых молодых директоров заводов автомобильной промышленности СССР.

Постановлением Председателя Совета Министров СССР высшими руководителями строящегося комплекса заводов, кроме Л. Б. Васильева, были назначены А. М. Плахов – главным инженером комплекса, Б. Т. Клепацкий – главным технологом комплекса, А. Н. Тананин – главным металлургом комплекса, В. В. Перцев – заместителем генерального директора комплекса по Капитальному строительству. Эти руководители принимали стратегические проектные решения.

В 1970–1973 гг. большую роль в проектировании строящегося Камского комплекса заводов по производству большегрузных автомобилей (КамАЗ) – так назывался тогда будущий гигант – играла Московская дирекция КамАЗа. Вначале она располагалась в Кадашевском переулке столицы рядом с Третьяковской галереей, затем под дирекцию было выделено здание вновь построенной школы на Волгоградском проспекте Москвы.

В составе Московской дирекции КамАЗа, кроме центрального аппарата управления всем комплексом строящихся заводов, (начиная с 1970 года) создавались аппараты управления важнейшими структурными единицами – производствами и управлениями, в том числе литейным производством.

В 1970 году все вопросы литейного производства, включая подбор кадров, для литейного производства курировал А. Н. Тананин, первый главный металлург КамАЗа.

Лев Борисович Васильев – первый генеральный директор КамАЗа.

В 1970 году первым человеком в штатном расписании литейного производства на должность главного инженера производства был принят Буряк. О роли Буряка в проектировании литейного производства сохранилось мало информации. В должности главного инженера он проработал недолго и уволился. Вторым человеком в штатном расписании литейного производства стал Леонид Сергеевич Климчук, который был принят на должность начальника цеха ремонтного литья. На должность начальника технического отдела литейного завода был принят Брилах. Но он проработал недолго и о нем не сохранилась надежной информации.

Для курирования вопросов, связанных с проектированием литейного производства А. Н. Тананин в 1970–1971 гг. пригласил большую группу работников УралАЗа (г. Миасс, Челябинская область). В том числе на должность начальника главного корпуса литейного производства – корпуса серого и ковкого чугуна (КСКЧ) – Николая Александровича Ушатова. Его заместителем стал Семен Моисеевич Шнайдерман. На должность начальника технологического бюро серого и ковкого чугуна с УралАЗа был приглашен Валентин Антонович Лавров.

В 1970–1971 гг. штат литейного производства Московской дирекции КамАЗа пополнился начальником корпуса стального литья (В. А. Цыганцов), начальником бюро корпуса стального литья (Б. И. Максимовский), начальником корпуса цветного литья (Б. А. Иванищев), начальником бюро корпуса цветного литья (Е. Н. Золотницин), начальником цеха точного стального литья (В. Г. Стешенко), начальником бюро цеха точного стального литья (Е. Краснов).

Появились главные специалисты производства.

Первым главным металлургом литейного завода стал Иван Федорович Поповичев. Но он проработал в этой должности недолго.

На должность главного энергетика с Уралхиммашзавода (г. Свердловск) был приглашен Герман Иванович Черепанов и его первый заместитель Михаил Иванович Купцов.

На должность главного механика литейного производства из Свердловской области был приглашен Вячеслав Григорьевич Гнеушев. Его заместителем стал Б. А. Оглоблин.

В июле 1971 года на должность управляющего литейным производством был приглашен Аркадий Васильевич Лобанов, работавший до этого начальником чугунолитейного цеха Ярославского моторного завода.

В 1973 году главным инженером литейного завода стал Лев Николаевич Шаблыгин. До КамАЗа он работал на Чебоксарском автоагрегатном заводе.

Все руководители литейного производства (кроме Л. Н. Шаблыгина, Г. И. Черепанова и М. И. Купцова) имели возраст до 40 лет.

После заключения контракта с фирмой «Свинделл – Дресслер» на выполнение проектных работ по литейному производству КамАЗа в Питтсбурге, штат Пенсильвания, при штаб – квартире фирмы «Свинделл – Дресслер» была создана «Питтсбурская группа» по проектированию. Эту группу в различные периоды возглавляли Е. Б. Краковский, А. В. Лобанов, А. Н. Шаблыгин., Н. Н. Неня, Г. Г. Букеев.

Эта группа согласовывала с фирмой «Свинделл – Дресслер» проектные задания и проектные решения. Она была создана в 1973 году и просуществовала до 1976 г. включительно. В состав группы входили специалисты КамАЗа, проектных институтов и некоторых организаций, участие которых в проектировании, строительстве и монтаже оборудования предполагалось.

Основными проектными организациями, участвовавшими в проектировании литейного завода КамАЗа, были Гипроавтопром, Гипродвигатель, СПТУ – ЗИЛ, Промстройпроект, ЦНИИ ПСК, Электропроект, Союзпроммеханизация, «Свинделл – Дресслер» («Пульман – Свинделл»), США и другие. Всего в проектировании участвовало 32 отечественных проектных организации.

В первой половине 1970 г. институтом ЦСП были разработаны рабочие чертежи на организацию рельефа территории будущего завода и вертикальную планировку. Перепад уровней территории завода составляет 14 м. В связи с этим планировка завода предусматривала террасное расположение объектов на 4-х уровнях. На верхней террасе было предусмотрено размещение магистральных проездов, трамвайных линий, подземных переходов. На первой террасе предусмотрено расположение АБК, на второй – зона основных корпусов, на третьей – зона вспомогательных и энергетических объектов.

12 декабря 1970 г., задолго до того как был разработан технический проект завода и определен состав оборудования, на площадке будущего завода начались земляные работы.

Самое трудное проектное решение

Одним из самых трудных вопросов в проектировании технологии на литейном заводе была проблема плавки чугуна.

Дело в том, что чугун является основным конструкционным материалом в автомобилестроении. В каждом грузовом автомобиле семейства КамАЗ из 8 т. его массы более 2 т. (т. е. более четверти) составляют отливки из чугуна. При таком удельном весе чугунных отливок в каждом машинокомплекте (да еще с учетом запасных частей автомобиля) в составе Камского комплекса должен был действовать чугунолитейное производство мощностью около 400 тыс. тонн годных отливок в год. А чтобы получить 400 тыс. тонн годных отливок, нужно иметь мощности на выплавку свыше 1 млн. т. жидкого чугуна. Много это или мало? Это больше, чем в начале семидесятых годов производили в отдельности такие страны, как Испания, Венгрия, Болгария, Румыния… во всех своих литейных цехах. То есть в одном корпусе должно было действовать, образно говоря, столько же чугунно – литейных цехов, сколько имели довольно крупные индустриальные государства Европы.

Производственных мощностей такого масштаба в СССР не было. Самым крупным чугунолитейным производством в СССР располагал ГАЗ, имевший суммарную мощность по производству чугунных отливок, включая Саранский Центролит, около 300 тыс. тонн годных отливок в год.

Существовало несколько предложений, как плавить чугун. Специальное конструкторское технологическое управление, созданное на флагмане тогдашнего автомобилестроения – автозаводе имени Лихачева в Москве (СПТУ – ЗИЛ), разрабатывавшее первый технический проект корпуса чугунного литья КамАЗа, внесло предложение: плавку чугуна вести в вагранках, а миксирование и выдержку – в канальных индукционных печах емкостью 40/60 тонн.

Предложение СПТУ ЗИЛ было естественным. В то время (конец шестидесятых годов) более 98 % всего чугуна для отливок в СССР выплавлялось в вагранках.

Несколько слов о чугуне и вагранках. Вагранка – это основной и преобладающий плавильный агрегат для выплавки чугуна в большинстве стран мира и в настоящее время. Родиной вагранки является Россия. Впервые ее применили для выплавки чугуна в 1775 году на заводе Баташова. До 1775 года выплавку чугуна осуществляли в домницах, агрегатах, устанавливаемых обычно на металлургических заводах, где одновременно из руды выплавляли чугун, а из чугуна тут же отливали пушки, колокола, скульптуры или какие-то отливки.

Есть такой любопытный момент. Чугун люди узнали давно, но долгое время считали его плохим металлом («дикий камень», «свинной металл», «металл – гусь» и т. д.). И лишь в Китае чугун признавался вполне хорошим металлом (китайцы в IV – до н. э. сделали крупнейшую в мире отливку из чугуна – «льва», сохранившуюся до наших дней). Существует версия, что китайцы применяли в древние времена для выплавки чугуна агрегаты, похожие на вагранки. В Европе чугун появился во второй половине четырнадцатого века. Как попал чугун в Европу? Сегодня можно считать научно доказанным, что чугун пришел в Европу из тех мест, где… предстояло строить крупнейший чугунолитейный комплекс, т. е. с территории нынешнего Татарстана, а в то время с территории Волжской Булгарии!

В раскопках столицы Волжской Булгарии городе Булгары были найдены остатки печей, в которых выплавлялся чугун, и чугунный шлак, относящийся к XIII и даже XII векам, т. е. на территории нынешнего Татарстана за два века до того как чугун появился в Европе уже умели выплавлять чугун. После завоевания монголами Волжской Булгарии мастера чугуноплавильного дела были проданы как невольники в Европейские страны. Так секрет выплавки чугуна из Китая через Волжскую Булгарию попал в Европу.

Кроме вагранок в начале семидесятых годов двадцатого столетия в практику чугунолитейного производства стали входить индукционные печи. Швеция, Германия, Франция осуществляли массовый переход к индукционным печам. Индукционные печи получали все более широкое распространение в США. Опыт промышленной плавки чугуна в индукционных печах имелся и в СССР (ГАЗ, завод Водоприбор в Москве и т. д.). Горячим пропагандистом индукционной плавки чугуна в СССР был влиятельный профессор Д. П. Иванов, тогдашний редактор журнала «Литейное производство». Д. П. Иванов, так же как профессор В. М. Шестопал, главный инженер металлургического производства ГАЗа Б. П. Платонов, были экспертами по проекту СПТУ ЗИЛ. Они были сторонниками плавки чугуна в индукционных печах и дали отрицательное заключение по предложению СПТУ ЗИЛ. Поэтому в первом техническом проекте корпуса серого и ковкого чугуна (КСКЧ) литейного завода была запроектирована плавка в индукционных тигельных печах, а выдержки и миксирование – в индукционных канальных печах.

В 1971 году в США в г. Флет – Роке, штата Мичиган, был введен новый литейный центр фирмы «Форд – Моторз». Вопрос о строительстве нового литейного завода в корпорации «Форд» возник одновременно с замыслом строительства нового крупного литейного завода в автомобильной промышленности СССР (вторая половина шестидесятых годов). У «Форда» первоначально рассматривался вопрос о расширении, реконструкции и модернизации литейного завода в Детройте (так же как в автомобильной промышленности СССР первоначально предполагалось расширение литейного производства ЗИЛа). То есть старт строительства двух новых крупнейших в мире литейных производств был практически одновременным.

Но события развивались по разному.

Фирма «Форд – Моторз» создала рабочую группу из производственных инженеров и проектантов различных специальностей в составе 30 человек (аналогично тому, как был создан литейный отдел в СПТУ ЗИЛ) для ведения проектирования нового литейного завода. В процессе работы представители этой группы посетители ряд литейных цехов и заводов США и Европы. Полученные таким образом сведения, а также данные из других источников, были сформулированы в конкретные предложения и переданы проектной организации, которая совместно с рабочей группой фирмы «Форд» разработала проект нового литейного завода во всех его частях.

Строительство завода началось в ноябре 1969 г. в городе Флет – Роке в 60 км от Детройта. В мае 1970 г. был вырыт котлован глубиной 7 м. под фундамент электропечей. Заливка фундаментов для формовочных линий началась в октябре 1970 г. В Январе 1971 г. во Флет – Роке начался монтаж оборудования.

Первая плавильная печь во Флет – Роке вступила в эксплуатацию в апреле 1971 г. Жидкий металл, выплавленный в 1971 г. во Флет – Роке, перевозили за 60 км. в Детройт, где использовали в литейном цехе (!) на заводе Форда. В сентябре 1971 г. во Флет – Роке начала работать линия формовки – линия блоков цилиндров (в Набережных Челнах пуск чугунолитейного корпуса тоже начался с пуска линии блока цилиндров, но отставание составило уже 5 лет). К этому времени во Флет – Роке были введены в действии плавильные и раздаточные печи. Линия очистки и обработки блоков была сдана в эксплуатацию в декабре 1971 года. К концу года на заводе уже было занято 20 % списочного персонала, предусмотренного проектом. Каждая формовочная линия (всего 5 линий формовки) имела свою систему изготовления смесей, стержней, очистки отливок и обслуживалась участком шихтовки и плавки металла.

Литейный завод во Флет – Роке построен на площади 100 га (Литейный завод КамАЗа – 170 га). Площадь основного здания чугунолитейного корпуса, включая подвалы и второй этаж составляли 240000 м². Ежедневно завод получает 70 железнодорожных вагонов исходных материалов и перерабатывает их в 1 тысячу тонн отливок.

Сенсацией, связанной с этим заводом было то, что в качестве плавильного агрегата на этом заводе были применены не вагранки и не индукционные печи, а дуговые электропечи.

С дуговыми электропечами литейщики были знакомы сравнительно давно. Особенно в США. Промышленная выплавка стали в дуговых электропечах началась в США в 1896 г. В 1918 г. в США, Германии, Италии и Англии работало более 1000 дуговых электропечей. Но они плавили сталь, а не чугун.

В 1970 г. только в США в дуговых электропечах выплавлялось около 1 млн. тонн чугуна для отливок. И тем не менее решение специалистов завода Форда использовать дуговую электроплавку как основной вид выплавки чугуна для отливок казался, по меньшей мере, экстравагантной выходкой. Но в действительности решение Г. Форда не было случайным.

«Мичиганский Литейный центр, является самым фондоемким производством в истории компании «Форд – Морз» – писал в проспекте этого завода Генри Форд II. – Мощности по выплавке и выдержке чугуна в дуговых электропечах являются крупнейшими в мире. Оборудование по производству отливок самое современное. Это лучшие отливки для клиентов Форда и лучшие рабочие места для рабочих Форда.

Литейный центр – один из чистейших заводов подобного рода в мире. Я особенно горд тем, что качество воздуха и воды здесь обеспечивается как нигде. Общая стоимость оборудования на эти цели более 24 млн. долларов. Кроме этого оборудования применяется много другого, с помощью которого осуществляется утилизация отходов производства и уменьшается количество выделяющихся вредностей».

В сентябре 1973 года в Москве проходил 40 – ой Международный конгресс литейщиков, и в это же время на ВДНХ проходила выставка литейного оборудования «Интерлитмаш 73», на которой демонстрировались кинофильмы, слайды, фотовитрины и оборудование этого завода. Все, что было связанно с заводом во Флет – Роке, было центральным моментом конгресса и выставки.

К моменту, когда в СССР стали приходить сведения о новом заводе Форда во Флет – Роке, СПТУ – ЗИЛ уже разработал (середина 1971 года) проект корпуса серого и ковкого чугуна для литейного завода КамАЗа. Там плавильное отделение оборудовалось 10 индукционными печами на плавке емкостью 60 т. и 9 индукционными канальными печами на выдержке так же емкостью 60 тонн. Проблема состояла в том, что в СССР такие печи не выпускались и неизбежно вставал вопрос об участии иностранных фирм в оснащении завода.

К 1972 году эксперты по проекту литейного завода КамАЗа и проектировщики достигли единства в вопросе о том, что плавильный цех КСКЧ должен быть оснащен тигельными индукционными печами на плавке и канальными индукционными печами на выдержке. На совещании у министра автомобильной промышленности СССР А. М. Тарасова, где это решение должно было окончательно утверждаться, возникла непредвиденная ситуация.

– Как оборудован плавильный цех на заводе Форда во Флет – Роке? – спросил А. М. Тарасов.

Ответ проектировщиков: – «Г. Форд установил в качестве плавильных агрегатов дуговые электропечи» вызвал у А. М. Тарасова недоумение. – «Почему?»

На вопрос «Почему Г. Форд установил дуговые электропечи на заводе во Флет-Роке?» из присутствующих на совещании у министра никто ответить не смог.

Среди проектировщиков и экспертов, присутствовавших на совещании у министра, были сторонники ваграночной плавки, индукционной плавки (А. Н. Тананин, Д. Л. Иванов, В. М. Шестопал, Б. П. Платонов), но не было ни одного сторонника дуговой электроплавки чугуна.

Наступило замешательство. Никто из присутствующих не смог аргументировано опровергнуть решение Г. Форда использовать дуговые электропечи в качестве плавильного агрегата в чугунолитейных цехах, ни компетентно поддержать это экстравагантное решение.

И тогда А. М. Тарасов произнес фразу, которая вошла в историю литейного завода КамАЗа как курьез:

– Если дуговые электропечи выгодны Форду, они тем более должны быть выгодны нам.

Так состоялось решение по одному из самых сложных проблем проектирования литейного завода.

Между тем принятое А. М. Тарасовым решение косвенно определило мою судьбу. Дело в том, что когда решался вопрос о методе плавки чугуна на крупнейшем в СССР литейном заводе, я заканчивал работу над диссертацией по… теории и практике дуговой электроплавке чугуна. В ней я выполнил технологическое и экономическое обоснование преимуществ дуговой электроплавки чугуна в сравнении с ваграночной и индукционной плавкой чугуна. Когда в 1973 г. я впервые встретился с А. В. Лобановым, и он узнал, что я работаю по теории дуговой электроплавки и имею опыт более 10 лет работы в производстве, где плавка чугуна ведется в дуговых электропечах, вопрос о моей работе на КамАЗе был решен для него однозначно.

В июне 1974 года, уже работая на КамАЗе, я защитил диссертацию по теории и практике дуговой электроплавки чугуна. Это была первая в СССР диссертация по данной проблеме, и мои публикации по ней впоследствии были переведены на английский язык и комментировались в главном американском литейном журнале «Фаундри».

Волевое решение А. М. Тарасова по вопросу о плавке чугуна безусловно было связано с надеждой втянуть в проектирование и строительство литейного завода Г. Форда – младшего Л. Б. Васильев встречался с ним и обсуждал эту возможность. Но в конечном счете участие Г. Форда в проекте КамАЗа не состоялось.

Дискуссия по правильности решения А. М. Тарасова по выбору дуговых электропечей для плавки чугуна не закончилась. И сейчас ставится вопрос о правильности сделанного А. М. Тарасовым выбора. Как специалист, занимающийся дуговой электроплавкой чугуна десятки лет, утверждаю, что решения Г. Форда и А. М. Тарасова было технологически, организационно и экономически оправданными. Аргументы в пользу дуговых электропечей как исключительно перспективных плавильных агрегатах изложены в моих кандидатской, и докторской диссертациях, многочисленных статьях, опубликованных в журнале «Литейное производство» и монографии «Введение в литейное металловедение чугуна». Кажущаяся некомпетентность Г. Форда и А. М. Тарасова в действительности выдающаяся интуиция больших знатоков автомобилестроения.

Впервые…

Впервые в мире… впервые в стране… впервые в Татарстане… Эти выражения были едва ли не самыми ходовыми в период проектирования, строительства и пуско-наладки технологических процессов КамАЗа.

Впервые в мире в таких масштабах было применено «параллельное строительство». Проектировался сам завод. Одновременно проектировался объект производства – гамма автомобилей «КамАЗ», велось строительство промышленных зданий и сооружений, создавалась технология получения автомобиля, конструкция которого еще не была известна. По поводу «параллельного метода» строительства в американских газетах писали: «Русские поставили телегу впереди лошади. Еще не создав объект производства, они ведут строительство промышленных объектов под неизвестно что».

Впервые в мире создавались производственные мощности таких масштабов как единый производственный комплекс. На одной площадке 10 × 10 км. развернулось строительство промышленных объектов и инфраструктуры обеспечения их деятельности. В других городах страны «под КамАЗ» было начато строительство 14 крупных новых заводов, и осуществлена реконструкция десятков автомобильных, металлургических, электротехнических, станкостроительных, химических и других заводов, не говоря уже о создании мощностей базы строительной индустрии в городе Набережные Челны, где было создано крупнейшее в СССР строительное объединение – КамГЭСэнергострой, количество работающих на котором достигало 80 тысяч человек.

Впервые в мире на строительстве крупных промышленных корпусов были применены свайные фундаменты.

Впервые в мире строился комплекс литейных заводов, который включал крупнейшее в мире производство чугунного литья, крупнейшее в мире производство точного стального литья, крупнейшее в мире производство цветного литья.

Впервые в мире для получения стального литья были использованы линии безопочной формовки.

Впервые в мире был построен комплекс литейного производства, включающий практически все виды литья (чугунное, стальное, алюминиевое, цинковое и литье на основе меди), большинство специальных видов получения отливок (литье в разовые песчаные формы опочной и безопочной формовки, литье по выплавляемым моделям, литье под давлением, литье под низким давлением, литье в кокиль, непрерывное литье, литье методом Автофордж и т. д.), всю инфраструктуру литейного производства, включая фабрику обогащения песка, беспрецедентный комплекс транспортно – складских сооружений, крупнейшую систему очистки газов и отсасываемого из корпусов воздуха; впервые в СССР был реализован процесс ИНР (Ultra high power) – плавка чугуна в режиме сверхвысокой мощности (электрическая мощность трансформатор на каждую тонну шихты в печи достигла 750 ква).

Впервые в СССР литьем под низким давлением получалась отливка массой 16 кг (картер венца маховика). До этого литьем под низким давлением в СССР получались отливки массой только до 10 кг.

Впервые в СССР использовался метод литья «Автофордж», совмещающий литье и ковку в одном агрегате.

Впервые в СССР отливался блок цилиндров двигателя внутреннего сгорания грузового автомобиля из чугуна с толщиной стенки 5,5 мм (лучшие в то время блоки цилиндров ЯМЗ имели толщину стенки более 10 млн.)

Впервые в СССР зачистка заусенцев и заливов на литье под давлением осуществлялась в дробементных камерах (до этого считалось что дробеструйная обработка литья из алюминиевых сплавов недопустима, так как снимает защитный слой окисленной пленки и это снижает коррозионную стойкость отливок).

Впервые в СССР удаление остатков литниковой системы на мелком стальном и чугунном литье осуществлялось в штампах на специальных прессах.

Впервые в СССР технологический цикл термической обработки при получении ковкого чугуна составил менее 20 часов.

Впервые в СССР при производстве крупного чугунного и стального литья на автоматических линиях использовались стержнеукладчики.

Впервые в СССР при производстве литья использовалось оборудование такой большой единичной мощности. Мощность первой автоматической линии формовки достигла 120 тысяч тонн литья в год, а каждая плавильная печь в КСКЧ имела годовую мощность по выплавке жидкого чугуна для отливок более 100 000 тонн.

Впервые в СССР проектный коэффициент использования автоматического формовочного оборудования составил 0,685 (при 0,3 … 0,4 тогда в стране).

Впервые в СССР жидкий чугун на линии заливки подавался с температурой более 1500°С.

Впервые в СССР экспресс – анализ жидких расплавов осуществлялся по ходу плавки на самых быстродействующих в то время автоматических спектрометрах – «квантоваках».

Впервые в СССР в проект литейного завода входила автоматизированная система управления производством, включающая «АСУ ТП – плавка», «АСУП – производство» (вообще-то в проект включались еще две системы АСУП, но они не были реализованы).

Впервые в СССР был реализован триплекс – процесс получения чугуна: дуговая электропечь плавки – индукционная печь выдержки – индукционный дозатор.

Впервые в СССР при получении алюминиевого литья в кокиль и под давлением использовали триплекс – процесс – «пламя – отражательная печь плавки – печь выдержки – элекродозатор».

Впервые в СССР уровень автоматизации литейного производства достигал 85 %.

Впервые в СССР для очистки отходящих газов от плавильных печей плавка чугуна и стали использовались установки «Бэгхауз», дающие возможность очищать воздух до уровня более 95 % перед выбросом в окружающую атмосферу.

Впервые в СССР для защиты кровели зданий, выполненных из профнастила и пенолистирола, применялась сплинкерная защита, позволяющая в случае загорания кровли защитить от огня металлоконструкции зданий и оборудования.

Многие технические решения, использованные в проекте литейного завода КамАЗа стали классикой литейного производства и в дальнейшем стали использоваться как нормативная база при проектировки литейных заводов, цехов и участков.

Отзывы иностранных специалистов на проект КамАЗа

1970 год

Для нас такие масштабы являются «новой землей», нами ещё не открытой. Ваш план строительства такого комплекса превосходит все заводы грузовых автомобилей ФРГ вместе взятые. Ничего подобного нет и в США.

Г. Цаан, президент фирмы «Даймлер-Бенц» (ФРГ).

1973 год

Кроме уникальных размеров для завода на Каме характерны и другие особенности. Как правило, строительству любого завода предшествует разработка тщательно продуманного плана предприятия и технологии производства машин. Здесь же, после того как было решение по основным пунктам проекта, планирование строительства и применяемой технологии осуществляется в ходе самих работ.

Такой метод строительства таит в себе определенный риск, и это ни для кого не секрет.

С. Лайрак, корр. газеты «Юманите» (Франция).

Строительство Камского завода грузовых автомобилей создает большие возможности для Советского Союза в смысле экономического развития. Высокий технический уровень нового завода приведет к тому, что советская сторона будет находиться в этой области на равных началах с самыми высокоразвитыми производственными комплексами, которые имеются в настоящее время в мире. Что же касается Соединенных Штатов, то их участие в создании этих мощностей будет оказывать положительное влияние на платежный баланс США.

Д. Рокфеллер, глава банка «Чейз Манхеттен бэнк».

Вы знаете, когда я вернулся домой из первой своей командировки на КамАЗ и стал рассказывать знакомым об увиденном, то мне порой не верили. Не верили цифрам размаха стройки, энтузиазму людей, собравшихся здесь. Многие не понимали: как это можно добровольно бросить родной очаг, мчать в неизвестное, переносить вполне естественные трудности, не имея при этом особых преимуществ в заработке.

С. Лайрак, корр. газеты «Юманите» (Франция).

1974 год

Мы поражены масштабами гигантского строительства заводов в Набережных Челнах.

Х. Фридрикс, министр экономики и хозяйства (ФРГ).

– Наша фирма принимает участие в разработке и осуществлении проекта литейных цехов КамАЗа, равного которому нет в мире. Наше оборудование будет установлено на площади 35 га. Здесь будут агрегаты для литья черных и цветных металлов и алюминиевых сплавов. По масштабу этот завод можно сравнить только с заводом Форда во Флет-Рокке, который проектируется также нашей фирмой, но фордовский завод, самый крупный в США, будет вдвое меньше строящегося литейного завода КамАЗа. Прошло уже 10 месяцев с тех пор, как мы побывали на Каме, но я до сих пор нахожусь под впечатлением увиденного. Трудно представить себе, что на месте города с населением 160 тыс. человек с его прекрасно спланированными улицами и площадями, с кинотеатрами, школами и магазинами всего лишь полтора года назад была деревня. Я называю это восьмым чудом света. Поразительное достижение.

С. Кейси, президент американской компании «Пульман – Свинделл»

Всю первую неделю по возвращении домой я находился под впечатлением моего визита на КамАЗ. Вся наша делегация была поражена гигантскими размерами предприятия и той преданностью, с которой строители КамАЗа выполняют свои задания.

О. Восс, президент компании «Интернешл харвестер компани» (США).

1975 год

Предполагается, что КамАЗ будет выпускать 150000 трехосных грузовых автомобилей и 250000 дизелей каждый год, мощность, как свидетельствует анализ банка Чейз, большую, чем мощность всех американских фирм – изготовителей большегрузных автомобилей вместе взятых.

Газета «Крисчен Сайенс Монитор» (США).

Меня лично поражают масштабы Камского автомобильного завода. По своему размаху это совершенно необычайный индустриальный эксперимент. Ничего столь грандиозного нигде ещё не предпринималось. Мы с интересом ждем результатов. Наша компания предпочитает децентрализацию предприятия, а на наш взгляд на Каме превышены оптимальные размеры.

Д. Гейер, председатель национальной ассоциации станкостроения, президент фирмы «Цинциннати милокрон» (США).

Если литейные заводы, подобные корпусу серого и ковкого чугуна в США есть (завод Форда во Флет-Рокке близок к нему по объему), то литейных производств, подобных производствам стального и цветного литья КамАЗа, в мировой практике еще не было.

В. И. Лутка, инженер фирмы «Свинделл-Дресслер» (США).

Масштабы строительства в Набережных Челнах абсолютно неизвестны западной цивилизации. КамАЗ слишком велик, слишком сложен и слишком современен.

Н. Ульман, корр. «Уолл-стрит Джорнел» (США).

1976 год

Индустриальный размах на КамАЗе фантастический! Никогда не поверил бы, если не увидел стройку своими глазами. Поразительно! Ведь там создается новый город, самый крупный автогигант в мире.

Дж. Далли, инженер фирмы «Сайкс» (Англия).

1978 год

Советский Союз уже дал многочисленные примеры грандиозных промышленных строек, однако, ни одна из них по своему значению и темпам строительства не может сравниться с КамАЗом.

П. Берго, Из статьи «Автогигант на Каме: люди, дела, планы», в журнале «Франс-Юрсе» (Франция).

КамАЗ – это новое чудо света.

К. Пеймар, президент фирмы «Кливленд крейн инжиниринг» (США).

1982 год

Мы посетили все заводы, и я могу сказать только одно – это грандиозно. КамАЗ – самое крупное предприятие такого типа, которое мне доводилось видеть.

Лиан Стери, Ген. Секретарь международного объединения профсоюзов трудящихся металлопромышленности. (Франция).

КамАЗ – гигантский комплекс заводов, где выпускается и будет выпускаться грузовиков больше, чем на самых крупнейших предприятиях мира, напоминает иногда об Аляске Джека Лондона, пионерах Техаса без Голливуда и честолюбивых (и небезуспешных) устремлениях Форда в Детройте. Все это происходит за тысячу километров от Москвы, в самом сердце Татарии.

Мишель Кардозе, журнал «Юманите» (Франция).

Когда решался вопрос, какой автомобильный завод нам строить, мы остановились на КамАЗе, потому, что в Японии это наиболее известное предприятие советского машиностроения.

КамАЗ поразил нас своими размерами. Нигде мне еще не доводилось видеть такого крупного предприятия автомобилестроения.

Сюндзо Катикава, вице – президент «Дзидося Сорен» (Конфедерации профсоюзов рабочих автомобильной промышленности) (Япония).

Большим козырем является возможность располагать в достаточном количестве аппаратурой автоматизированного управления и контроля качества. Для этого была необходима серия машин IBM третьего поколения.

…Подобная аппаратура может быть применена по многим направлениям, одним, из которых является национальная оборона. В данном особом случае к решению этого вопроса был привлечен сенат США. И когда были получены заверения, что эта аппаратура будет использоваться «только» на заводах КамАЗа, сенат одобрил поставку. Климат разрядки между Востоком и Западом, время от времени, дает о себе почувствовать.

Карел ван Хорик, Дильбеек, 21 ноября 1978 г. «Еженедельное ревю», Брюссель.

Строительство

12 декабря 1970 г. экипаж экскаватора Анатолия Стрелкова из первого строительного Управления механизации КамГЭСэнергостроя вынул первый ковш грунта на площадке будущего литейного завода. Строительство литейного завода продолжалось 10 лет – до подписания акта приемки второй очереди КамАЗа, что соответствовало признанию факта выполнения проекта литейного завода в полном объеме.

Вот самая скупая хроника важнейших событий, связанных со строительством Литейного завода.

22 мая 1970 г. Утвержден генеральный план литейного завода.

12 ноября 1970 г. экипаж экскаватора А. Стрелкова вынул первый ковш на площадке строительства литейного завода.

31 декабря 1970 г. Коллектив завода в Набережных Челнах насчитывает 50 человек. Среди первых работников литейного завода формовщики В. Федотов, А. Габдулханов, Ф. Бадретдинов, заливщик М. Гатауллин, электрокарщица В. Устюгова. Все рабочие литейного производства работают на строительстве завода.

18 марта 1971 г. В котловане корпуса серого и ковкого чугуна началась заливка буроналивных свай и бетонирование фундаментов под несущие колонны. Первую из них установила бригада Б. Старикова из треста Стальмонтажа.

1 июня 1971 г. Для строительства литейного завода в объединении КамГЭСэнергострой создана специальная строительная организация «Металлургстрой».

20 декабря 1971 г. В штат литейного завода принимается сотый человек. 90 % из них работают на строительстве завода.

5 мая 1972 г. В фундамент корпуса серого и ковкого чугуна заложен первый кубометр монолитного бетона.

15 сентября 1972 г. Началась установка колонн на площадке корпуса стального литья.

21 сентября 1972 г. На площадке строительства литейного завода установлена рекордная производительность труда. Комплексная бригада А. Новолодского из УС Металлургстрой уложила за смену в ленточные фундаменты корпуса серого и ковкого чугуна 780 кубометров монолитного бетона. Это в 6 раз превышало нормы, установленные на укладке бетона. А. Новолодский стал одним из первых Героев Социалистического Труда среди строителей КамАЗа.

11 ноября 1972 г. На площадке строительства корпуса вспомогательных цехов забита первая свая фундамента. Свайные забивные фундаменты впервые применены на строительстве промышленного объекта в Набережных Челнах.

10 января 1973 г. Начался монтаж стеновых панелей в корпусе серого и ковкого чугуна.

31 января 1973 г. Закончено бетонирование последнего, 2435 фундамента под несущие колонны корпуса серого и ковкого чугуна.

27 ноября 1973 г. В корпусе серого и ковкого чугуна смонтирована последняя стальная ферма.

23 августа 1974 г. В корпусе стального литья начат монтаж первой электродуговой плавильной печи.

23 ноября 1974 г. В термогальваническом цехе РИЗа специалисты литейного завода создали участок литья под давлением, и получили первую продукцию литейного завода КамАЗА, – алюминиевый тройник 286.

31 декабря 1974 г. На строительстве корпуса цветного литья водитель сорокатонного гусеничного крана Ш. Зульфаров установил последнюю стальную ферму, закончив монтаж каркаса КЦЛ, и главных корпусов завода в целом.

17 февраля 1975 г. На ремонтной базе корпуса серого и ковкого чугуна смонтирована первая единица технологического оборудования – токарно-винторезный станок модели 165. Почетное право установить его было предоставлено Е. Лещенко, Г. Баштанюку, А. Дуснину, А. Кобцову, Ю. Левашкину. Положено начало массовому монтажу оьорудования на литейном заводе.

19 июля 1975 г. Выдал первую продукцию цех литейной оснастки – прессформы для литья по выплавляемым моделям. Первый цех литейной оснастки располагался в КСКЧ.

20 августа 1975 г. В корпусе серого и ковкого чугуна специалистами треста «Союзшахтоспецмонтаж» начат монтаж первой автоматической линии мощностью 120 тыс. тонн отливок блоков цилиндров в год. Участвовала комплексная подрядная бригада В. Князева и рабочие литейного завода из бригады А. Чудиновских.

5 ноября 1975 г. Состоялась первая плавка бронзы в экспериментальном цехе корпуса цветного литья. Литейный завод начал поставлять бронзовое, латунное, а затем и алюминиевое литье на сборку первой тысячи автомобилей КамАЗ. В первой плавке в корпусе цветного литья принимали участие рабочие В. Толчков, А. Кожемяко, В. Филонов, К. Хусаинов, бригада плавильщиков Ю. Яшкина.

6 ноября 1975 г. К литейному заводу открыто регулярное трамвайное движение. В строительстве трамвайной линии участвовали рабочие литейного завода. Штаб инициативной стройки возглавлял начальник КЦЛ Б. А. Иванищев.

15 марта 1976 г. В цехе точного стального литья прошла первая плавка. Получены отливки литьем по выплавляемым моделям пяти наименований. Осуществлен полный технологический цикл литья по выплавляемым моделям. Первую плавку и заливку вели В. Сидоркин, В. Батюкин, В. Кузаева, братья Плотниковы.

17 апреля 1976 г. В корпусе стального литья на автоматической линии безопочной формовки получена первая отливка – запорный кулак седельного механизма. В первой плавке в КСЛ принимала участие бригада в составе В. Зяблицина, В. Сенина, В. Дукова, Г. Миндубаевой, Г. Шутова, Б. Каткова, В. Чубанова, В. Тимохиной, Ю. Драгуновой.

22 апреля 1976 г. Первая плавка чугуна в корпусе серого ковкого чугуна. Был осуществлен технологический процесс выплавки чугуна. В первой плавке чугуна на литейном заводе принимали участие американский сталевар Прайс, советские плавильщики И. Кузеин, братья Несветаевы, советские и американские специалисты.

25 апреля 1976 г. Залит первый блок цилиндров в корпусе серого и ковкого чугуна литейного завода. Это означало, что в КСКЧ осуществлен полный технологический цикл получения литья, включая плавку металла, изготовление форм, стержней, термообработку, транспортировку литья и материалов. Причем технологический процесс в КСКЧ осуществлен на самой сложной отливке, выпускаемой литейным заводом, – блоке цилиндров. В первой промышленной плавке с получением блока цилиндров принимала участие бригада из 25 основных технологических рабочих, среди которых были В. Малышев, З. Исламов, В. Барсуков, Г. Мадьяров, А. Молодцов и др.

30 июля 1976 г. В корпусе стального литья заработала в пусконаладочном режиме первая линия опочной формовки. Все четыре главных производственных корпуса стали производить литье на главный конвейер КамАЗа.

10 октября 1976 г. На завод двигателей отправлена тысячная отливка блока цилиндров. Всего в октябре 1976 г. на литейном заводе КамАЗа было освоено более 90 наименований отливок, включая все корпусные отливки из чугуна. Комплектацию главных конвейеров завода двигателей и автосборочного завода на 90 % составили отливки, получаемые на литейном заводе КамАЗа.

31 декабря 1976 г. Подписан акт приемки первой очереди КамАЗа, в том числе акт приемки мощностей литейного производства. День рождения флагмана литейной промышленности России – Литейного завода КамАЗа.

Шихтовый двор корпуса стального литья 1974 год.

Это самая скупая хроника строительства литейного завода. Но за ней стоит поистине титанический труд строителей и заводчан.

Вот некоторые цифры, характеризующие объемы строительных работ на площадке литейного завода.

Стоимость строительно-монтажных работ составила 372 млн. рублей, что соответствовало примерно 400 млн. долларов США.

Стоимость оборудования, смонтированного на литейном заводе, составила 431 млн. рублей, что соответствовало примерно 450 млн. долларов США.

Проведена планировка строительной площадки, земляные работы, рытье котлованов под фундаменты и обратная засыпка земли на территории 192 га.

Сделано полов (металлических и бетонных) – 850 тыс. кв. м.

Построено административно-бытовых помещений – 61 тыс. кв. м.

Строительство завода было начато в ноябре 1970 года силами Управления механизации КамГЭСэнергостроя со снятия растительного слоя и вертикальной планировки. При этом за первые полтора месяца было вынуто и перемещено 1,5 млн. м³ грунта.

В связи с огромными масштабами предстоящего строительства на площадке литейного завода мае 1971 года в составе объединения КамГЭСэнергострой был создан специальный строительный трест «Металлургстрой», с задачей играть роль генерального подрядчика на строительстве литейного завода. Начальником треста был назначен один из авторитетнейших строителей Алексей Анатольевич Болдырев.

Трудно переоценить труд строителей «Металлургстроя». То, что они сделали на строительной площадке литейного завода можно назвать подвигом. Общее количество строителей с приданными им от завода рабочими (это количество доходило до 5 тысяч человек) и смежниками в разные годы строительства составляло 10…15 тысяч человек.

В строительстве литейного завода принимали участие выдающиеся строители СССР – Герой Социалистического Труда Евгений Никонорович Батенчук (легендарный «Батя») и Герой Социалистического Труда А. Новолодский. Широкой известностью пользовались бригадиры «металлургстроя» Л. Кольцов, В. Квашнев, Н. Шемякин. В историю строителей КамАЗа вошли имена строителей А. А. Болдырева, А. А. Кичи, В. А. Альфиша, М. А. Глазырин, Ю. А. Иванова.

Мне выпало счастье быть лично знакомым с Евгением Никаноровичем Батенчуком и Владимиром Александровичем Альфишем.

Е. Н. Батенчук – легендарный строитель. Он является прототипом главного героя романа Б. Полевого «На диком бреге». Участник строительства Вилюйской, Усть – Илимской и Иркутской ГЭС, он вложил в строительство объектов КамАЗа опыт, мастерство и все богатство своей души. Невозможно переоценить его вклад в строительство литейного завода.

С Владимиром Александровичем Альфишем, главным инженером КамГЭСстроя, я познакомился поздно. Меня поразили в нем две вещи – исключительная техническая компетентность и …поэзия. Он был строителем – поэтом. Он оставил после себя город, КамАЗ, сборник стихов. Думается, только такие люди и могли построить такое произведение, как литейный завод.

Алексея Анатольевича Болдырева можно считать строителем литейного завода в самом высоком значении этого слова. Элегантный, дипломатичный, компетентный улыбающийся и всегда доброжелательный. Таким запомнился этот строитель. На совещаниях по строительству литейного завода он был всегда в центре всех дискуссий. Он был главным дирижером оркестра строителей, благодаря которым были возведены сложнейшие объекты на площадке литейного завода.

А. А. Болдырева на посту управляющего «Металлургстроем» сменил Андрей Александрович Кича. Скромнейший и трудоспособнейший человек. Его вклад в строительство литейного завода невозможно переоценить. При нем был подписан акт приемки второй очереди литейного завода.

Среди руководителей «Металлургстроя», участвовавших в строительстве литейного завода, Михаил Алексеевич Глазырин, главный инженер треста, и Юрий Андреевич, Иванов, заместитель главного инженера треста.

В декабре 1971 года после долгих обсуждений был определен пусковой комплекс первой очереди литейного завода с мощностью на выпуск 75 тысяч автомобилей и 115 тысяч дизельных двигателей. В соответствии с пусковым комплексом ежегодно с 1972 года по 1976 год строителями, проектировщиками и литейщиками разрабатывались директивные графики строительства, которые утверждались руководством трех министерств – Министерства автомобильной промышленности, Министерства энергетики и электрификации, Министерство монтажных и специальных строительных работ.

В соответствии с этими графиками в 1971–72 гг. были выполнены фундаменты под каркасы зданий основных корпусов и монтаж металлоконструкций каркасов; в 1973–74 гг. – закрытие коробок и пуск тепла, в основные корпуса; в 1975–76 гг. – сдача площадей под монтаж оборудования и выполнен монтаж оборудования.

В соответствии с директивными графиками на строительной площадке разрабатывались рабочие графики на каждый месяц, неделю и день недели. Учет и контроль объемов выполненных строительных и монтажных работ велся посуточно.

В 1971 году было освоено 3,7 млн. рублей капвложений, в 1974 году – 46,5 млн. рублей; в 1975–1976 года по 105 млн. рублей. На 01.01.1977 из 205 млн. рублей строительно – монтажных работ пускового комплекса было освоено 217 млн. рублей.

Максимально достигнутое суточное освоение капвложений на строительстве литейного завода достигало 300 тыс. рублей (в целом по КамАЗу этот показатель в 1975–1976 гг. достигал 1 млн. рублей, что соответствовало 1,4 млн. американских долларов). И это в одни сутки!

Среднемесячный темп освоения капвложений по литейному заводу в 1975 и 1976 годах составлял 5,1 млн. рублей (более 6 млн. долларов).

На строительстве завода работало более 40 строительно – монтажных организаций десяти министров – Минэнерго (генподрядчик), ММСС, МАП, Минтранстрой, Минсвязь, Минприборостроение, Минрадиопром, Миннефтегазстрой, Минлегпром…

За период строительства переработано 10,7 млн. м3 грунта; уложено 342,5 тыс. м³ монолитного бетона и железобетона в фундаменты под здания оборудования, смонтировано 203 тысячи тонн металлоконструкций; и 152,6 тысяч м3 сборного железобетона; выполнено 424,8 тысяч м2 кровли и 587 тыс. м² полов.

«Параллельное» строительство вызвало ряд особенностей. Проектировщики не могли в 1974 году знать, как будет монтироваться оборудование, поскольку рабочей документации на него еще не было. Поэтому перекрытия на отметке +8,4 монтировалось без технологической планировки оборудования, плиты при этом к балкам приваривались через одну. Проемы под оборудования выполнялись позже.

Для координации действий, решения проектных вопросов и согласования сроков сдачи чертежей и графиков работ стройплощадку ежемесячно приглашались первые руководители многочисленных проектных, строительных и монтажных организаций и главные инженеры проектов.

Оперативное руководство строительством литейного завода взял на себя заказчик в лице генерального директора КамАЗа Л. Б. Васильева.

Оформление поступающего оборудования, растаривание, уборка тары (в 1974–1780 гг. домики на садовых участках вокруг города в основном строились из тары, в котором поступало на КамАЗ оборудование), расконсервирование оборудования проводились силами литейного завода.

Монтаж и пуско-наладка осуществлялись силами, как специализированных монтажных организаций, так и заводчан, которых было занято на этих работах более 5 тысяч человек. В результате в течение 1975–76 гг. было смонтировано 3420 единиц оборудования на сумму 276 млн. рублей (более 300 млн. долларов).

Монтаж самой крупной автоматической формовочной линии в КСКЧ был начат 20 августа 1975 года и закончен к 15 апреля 1976 года (по нормативам изготовителя линии фирмы «Си – каст» на монтаж должно уходить 12–14 месяцев).

Корпуса литейного завода КамАЗа – сложные строительные сооружения. На каждый квадратный метр производственных зданий основных корпусов завода приходится в среднем 500 тонн металла – строительных конструкций и оборудования. В истории литейного производства таких грандиозных сооружений до этого не возводилось. Можно найти какие-то изъяны в проектных решениях, в качестве строительных работ, на то что было сделано на строительной площадке литейного завода в 1971–1976 гг. это такая работа, которой строители и заводчане могут гордится. Кто – то из американских специалистов назвал строительную площадку КамАЗа «восьмым чудом света». Даже если это преувеличение, то оно передает впечатление современника от увиденного на этой площадке.

Говоря о периоде строительства, необходимо особо отметить роль Аркадия Васильевича Лобанова и его заместителя по капитальному строительству Владимира Степановича Высоцкого.

Меня постоянно поражало, как литейщик А. В. Лобанов так хорошо ориентируется в сложной строительной проблематике. На многочисленных совещаниях, партийных штабах по строительству он держался уверенно и везде и всегда демонстрировал высокую компетентность. В его лице литейный завод имел прекрасного организатора и такого человека, который умел достойно представлять литейный завод на всех уровнях. Владимир Степанович Высоцкий в 1971–1980 гг. был едва ли не главным героем строительства литейного завода. Строитель высочайшей квалификации, он как человек отличался простотой, доступностью, желанием идти на сотрудничество со всеми, кто был полезен в строительстве завода. Его отличительной чертой был принцип – держать слово. Он работал без пафоса, без показухи. На него и его службу – отдел капитального строительства – возлагалась задача бесперебойного обеспечения рабочими чертежами строителей. Это была нервная и сложная работа, учитывая что рабочие чертежи на строительство выпускали сорок две проектные организации, расположенные в разных городах СССР. ОКС литейного завода до 1980 года был одним из главных отделов завода. Ему в 1971–1975 гг. придавались специалисты из других служб, в том числе большая группа технологов. Владимир Степанович Высоцкий, крупный, симпатичный мужчина, на своем «газике» метался по объектам, совещаясь, уговаривая, обещая, вообщем делая то, что приходится делать строителям. Неувязок и неразберих у них всегда много. Но я никогда не видел, чтобы он ругался, угрожал или грубил, что у строителей обычное дело. Видимо, тяжесть работ по строительству он спрятал глубоко внутри себя. Он умер как – то неожиданно, когда ему не исполнилось и пятидесяти лет. Мне он запомнился как неутомимый работяга, симпатичный, улыбающийся мужчина, человек, у которого слово и дело были слиты, как сплав.

Главным инженером ОКСа литейного завода был работоспособнейший и скромнейший Михаил Иванович Казаков.

За обеспечение фронта работ для строителей технической документацией отвечал Ковальский и энергичная Вера Александровна Пестова.

Строительство литейного завода КамАЗа это совместный самоотверженный труд десятков тысяч людей разных специальностей. Мало вероятно, что в ближайшим обозримом будущем Россия сможет взяться за строительство литейного комплекса таких масштабов. Литейный завод КамАЗа был крупнейшим в мире литейным комплексом в XX веке, он останется, надо полагать, одним из крупнейших литейных комплексов и в XXI веке.

И от этого факта не уйти.

Тананин А. Н.

Первым металлургом на КамАЗе был Александр Николаевич Тананин. Его статус на КамАЗе до 1973 года был выше статуса управляющего литейным производством. Александр Николаевич Тананин был едва ли не самым интересным человеком, с которым судьба свела меня на КамАЗе. Внешне сдержанный, немного суровый, он производил впечатление суховатого и чопорного человека. Впервые я увидел его в Московской дирекции КамАЗа. Он был в белом американском пиджаке, в американских брюках, на нем были американские ботинки. На руке огромные американские часы. Он мне показался «американцем», и я ощутил большую дистанцию между нами. К моменту нашей первой встречи (1974 г.) Александр Николаевич уже имел на КамАЗе и в министерстве огромный вес, объездил много стран, связанных с проектом КамАЗа, и имел связи, знакомства и авторитет, с которым на КамАЗе мало, кто мог сравниться. Он был одним из первых руководителей КамАЗа. Он появился на КамАЗе в 1970 году и входил в число пяти руководителей КамАЗа, которым Председатель Совета Министров СССР Косыгин А. Н. установил персональные надбавки, приравнивавшие их зарплату к зарплате заместителей министров. До нашей первой встречи я уже много слышал об Александре Николаевиче. Все отзывались о нем с большим уважением. Я знал о его роли в проекте литейного завода. Собственно с него начался литейный завод. Он участвовал в совещаниях, на которых вырабатывались параметры литейного завода за год до того, как появился А. В. Лобанов. Подпись Тананина стоит на самых первых документах, относящихся к будущему литейному заводу КамАЗа.

Александр Николаевич умел солидно себя представить. Говорил он неторопливо, глуховато, весомо, обдумывая каждую фразу. Разговаривая первый раз с ним, я почувствовал себя студентом, сдающим экзамен профессору. Впоследствии мы стали большими друзьями, общались в быту и лучшего рассказчика анекдотов и более порядочного в личном плане человека я на КамАЗе не встречал. К моменту нашего первого разговора Александр Николаевич был всесильным главным металлургом КамАЗа с правом выхода на министра и зам министров автомобильной промышленности. Ему подчинялись все технологи – литейщики КамАЗа. В судьбе Александр Николаевич был неофициальным главой довольно большой «уралазовской диаспоры» на КамАЗе. Это были выходцы из города Миасса (Челябинская область). На литейном заводе представителями этого отряда специалистов были Н. А. Ушатов, С. М. Шнайдерман, В. Н. Плюснин, Б. И. Максимовский, Ю. П. Щитков, В. А. Лавров. Всех их отличала компетентность и солидное уральское отношение к делу. Уралазовцы сыграли заметную роль в проектировании и подготовке к пуску литейного завода.

А. Н. Тананин участвовал в выработке всех судьбоносных решений по проекту литейного завода, представляя КамАЗ в инстанциях, вырабатывающих параметры будущего завода. Он курировал проблемы, связанные с оказанием новых материалов для КамАЗа (а их насчитывалось несколько сот), вопросы взаимодействия литейщиков и научно – исследовательских институтов (ежегодно по технологии литейного завода действовало 50…80 договоров с ведущими научно – исследовательскими и отраслевыми институтами страны). В его ведении были вопросы специального электротермического оборудования, модернизации термических печей всех типов, завезенных на КамАЗ в большом количестве.

Однако судьбе было угодно так, что все ведущие технологи литейного производства в 1974 году перешли на литейный завод, роль службы главного металлурга резко снизилась. Де-факто я оказался тем руководителем, в подчинении которого перешли технологические службы, определявшие в 1974–1980 гг. подготовку производства литейного завода. Наши отношения с Александром Николаевичем от этого не ухудшились. Мы бесконфликтно решали все вопросы, по которым нас сводила производственная необходимость. Я не запомнил ни одного случая, чтобы у нас принципиально разошлись мнения по какому – либо серьезному вопросу. В быту мы поддерживали дружеские отношения. В редкие свободные от работы дни мы ездили на рыбалку, играли в шахматы. Но, даже отдыхая, мы детально обсуждали производственные вопросы.

В 1980 г. Александру Николаевичу исполнилось пятьдесят лет. «Второй тайм мы уже отыграли…», – грустно сказал он мне. В этом же году он перешел на работу в Московскую дирекцию КамАЗа. Вскоре он стал руководителем представительства ГАЗа в Москве.

У КамАЗа был достойный первый главный металлург, литейщик с большой буквы и глубоко порядочный человек.

Первый директор литейного завода

Впервые слово «КамАЗ» я услышал в 1970 году. Страна находилась в эйфории от ВАЗа, и появление объекта, соизмеримого с ВАЗом, сразу сделало КамАЗ предметом внимания и надежд для многих людей, не сумевших реализовать себя в полной мере на своих прежних местах работы.

Побуждающие к КамАЗу мотивы у людей были разные. Многих привлекала уникальная возможность побывать за границей за счет государства (рассказы о молодых специалистах ВАЗа, вернувшихся из Италии, впечатляли многих и не только алчных). Впоследствии я убедился, что многих из пионеров КамАЗа двигал именно этот мотив.

Многие ехали на КамАЗ, ища выход из сложных семейных ситуаций. «Нижнекамск строили заключенные, КамАЗ – разведенные» – афоризм, который приходилось часто слышать впоследствии. Да, КамАЗ был и остается статистически местом впечатляющих встреч и драматических расставаний. Драмы прежние для многих перерастали на КамАЗе в драмы новые, но надежда на лучшее привлекала на КамАЗ многих.

Многие ехали на КамАЗ в надежде разрешить лучшим образом жилищную проблему.

Ехали на КамАЗ и романтики. Ехали жадные до денег. Ехали авантюристы. Ехали из любопытства.

Однако и сейчас, спустя тридцать лет, могу заявить, что ведущие специалисты КамАЗа являлись лучшими специалистами, которые были в то время в СССР.

Когда я впервые оказался в дирекции КамАЗа в Кадашевском переулке возле Третьяковской галереи, меня поразила молодость и энергия руководителей КамАЗа.

Первым из руководителей, с которым я встретился на КамАЗе, был Геннадий Дмитриевич Потейко, заместитель главного инженера литейного завода КамАЗа, низкорослый крепыш, живой как ртуть, с хитрыми, бегающими глазами. Он весь излучал юмор и движение. О самых сложных вещах он говорил просто, легко и с каким – то только ему присущим оптимизмом. Впоследствии я убедился, что его легкость основывалась на глубокой компетентности, большом опыте, широкой человеческой доброте и уважении к товарищам по работе. До КамАЗа он работал главным металлургом Кременчугского автомобильного завода и прошел там отличную школу решения металлургических проблем автомобилестроения. На литейном заводе КамАЗа он занимал должность заместителя главного инженера по подготовке производства. Мне пришлось проработать с Геннадием Дмитриевич около трех лет, и я не разу не видел его в каком – то ином состоянии, кроме весело – юмористического. Временами создавались ситуации, когда над нами сгущались тучи и можно было ожидать самой драматической развязки. Но даже в такие моменты Геннадий Дмитриевичем шутил, острил, действовал спокойно и весело. Он часто возглавлял Московскую дирекцию литейного завода, от него зависели зарубежные командировки работников литейного завода, но сам он так за границей и не побывал. В тех конкретных условиях это можно было расценивать как проявление неполноценности. За его веселостью и юмором скрывалась большая обида, которая впоследствии и привела к тому, что сыграв исключительно важную роль в принятии проектных решений по литейному заводу КамАЗа, он уволился с КамАЗа еще до первой плавки. Уезжая с КамАЗа он передал мне большой архив, относящийся к 1970–1976 годам, как будто чувствовал, что это лучший способ его использования.

Поразил Аркадий Васильевич Лобанов. Когда Г. Д. Потейко позвал меня к столу в темной, мрачной, сумбурной комнате – келье, в которой сидели едва ли не все руководители литейного производства, я не мог поверить что передо мной сидит управляющий литейным производством КамАЗа. Это был молодой человек лет тридцати трех – тридцати пяти с красивым русским лицом. Прочитав мой «листок по учету кадров», и узнав от меня, что я занимаюсь теорией и практикой дуговой электроплавки чугуна, он предложил мне должность главного металлурга литейного завода. Он предупредил, что эта должность пока занята, но скоро освободится. Он говорил со мной сразу так, как будто мы были уже давно знакомы и, в сущности, равны по положению. В манере говорить у Аркадия Васильевича была одна особенность, которая располагала к нему. Он всех сотрудников называл по имени и отчеству и так органически уважительно, что сразу располагал к себе. Впоследствии меня поражала его память на имена и отчества, цифры, факты. Он обладал способностью быстро разбираться в вопросах, с которыми явно сталкивался впервые, при этом не пытаясь делать вид, что знает больше подчиненного. Наоборот, он часто задавал вопросы, откровенно давая понять, что не владеет проблемой. В разговоре с ним хотелось рассказать все, что знаешь и самому получить удовлетворение от того, что в тебе нуждается директор завода и просит тебя, а не приказывает и не обязывает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.