Марина Макарова
Обыграть судьбу

Пролог

Своего Совершеннолетия¹ Элоиза ждала как ничего другого. Ну еще бы, ведь только после него она сможет создать свой мир и стать полноценным демиургом. Наконец-то ее главная мечта осуществиться.

Всю ночь она не могла не то что уснуть, даже сомкнуть глаз. Ходила по комнате как привидение, иногда садилась за стол и смотрела свой дневник. В нем она вела записи последние лет десять, тщательно продумывая каждую мелочь в ее собственном творении. Взяв карандаш, она сделала пару пометок, а после все же решила прилечь, хоть чуть-чуть отдохнуть. Лишь под утро она погрузилась в легкий поверхностный сон.

Разбудила ее служанка, принесшая завтрак. Элоиза с аппетитом все съела, ибо день предстоял длинный, и потом ей навряд ли кусок в горло залезет. Слишком сильно она волновалась.

Праздник должен начаться ближе к вечеру, и весь день Элоизу готовили к нему. Да, она была безумно зациклена на своей внешности. Всегда идеальная, всегда безупречная. Впрочем, Элоиза по праву считалась одной из самых прекраснейших богинь. У нее были золотые волосы, мягкие точно шелк, белоснежная кожа, нежная словно бархат. Милое личико с большими зелеными глазами, маленьким аккуратным слегка курносым носиком и чувственными пухлыми губами. Про ее фигуру и говорить нечего: тонкая талия, полная грудь и округлые бедра.

Элоиза могла подолгу стоять перед зеркалом, восхищаясь собой. Возможно, просто в глубине души чувствовала, что однажды ей придется лишиться того, чем больше всего гордиться. Но это, даже если и произойдет, то будет когда-то потом. Сейчас же она, как и обычно, не могла отказать себе в удовольствии покрасоваться перед выходом.

"Ладно, пора уже", – подумала Элоиза, отрываясь от отражения и переносясь прямо к дверям Главной залы. Стража отворила их перед ней, и богиня, последний раз оглядев свой наряд, вошла внутрь.

Там собрались все боги ее пантеона, и больше никого. По традициям ее предков чужых на празднование Совершеннолетия не пускали, только своих. Жаль конечно, ей бы хотелось, чтобы кое-кто тоже был сейчас здесь.

Она остановилась перед троном своего отца, Феба, что был Хозяином их пантеона, и изящно ему поклонилась. Рядом с ним сидела ее мачеха, Регина, с которой у нее были весьма сложные отношения. В детстве Элоиза мечтала быть похожей на нее, когда же стала подростком – начала презирать ее за то, что та предала ее мать, теперь же от всех тех чувств осталось лишь холодное равнодушие.

Но это Элоиза относилась к ней враждебно, Регина же была к ней добра. И даже сегодня она ей ласково, по-матерински улыбалась.

Отец же напротив был необычайно серьезен. Он с притворной тяжестью поднялся на ноги и с нежной грустью взглянул на нее.

Впрочем, для Элоизы и радость мачехи, и отеческая забота, все это было показным, однако совершенно не портящим ее день.

– Дочь моя, сегодня наконец-то ты стала взрослой. Я очень горжусь тем, что воспитал тебя такой…

Элоиза едва не фыркнула: как же! Ее воспитанием с самого детства занимались старшие братья. Но все вокруг понимали, что сказано это было по большей части для красного словца. И поэтому Элоиза, как и полагается прилежной дочери, слушала его, горько осознавая, что она, так похожая на свою мать, вечное напоминание о ней и о его глупости.

– Элли, я благословляю тебя и выбранный тобою путь! – закончил свою речь Феб.

– Благодарю, отец, – еще раз поклонилась ему Элоиза.

– Да начнется веселье! – провозгласил бог солнца.

Все сразу же отмерли, словно до этого были заколдованы, и ее ту же умыкнули у отца. И этим кто-то оказался Клаус, ее старший брат и наследник Феба. Бог ученых и покровитель изобретателей.

– С Днем рождения, сестренка, – сказал Клаус, обнимая ее крепко-крепко.

– Спасибо, – выдохнула Элоиза. – А…

– Его не будет. Отец запретил, – предугадал ее вопрос Клаус.

На секунду ей даже стало как-то грустно. Потом она мысленно дала себе пощечину: нашла из-за кого расстраиваться. Этот вечер будет только ее, а значит она должна развлечься.

– Клаус, дай и другим поздравить именинницу, – укорил его подошедший к ним Айзек, вечно смеющийся бог веселья, покровитель лицедеев и театров. Самый младший из пятнадцати сыновей Феба. Вместе с ним был и Ллойд, первый демиург пантеона.

Так непринужденно, в окружении своей семьи Элоиза встречала Совершеннолетие. Она была счастлива от того, что находилась в центре всеобщего внимания, что совсем скоро отправится в Междумирье. И от того, что она скоро встретиться с Ним, хоть и сама не хотела себе в этом признаваться. Только, увы, этой встрече не суждено было состояться.

Внезапно посреди праздника появился Высший демон, и весь пантеон замер в боязливом ожидании. Чего нужно здесь посланцу Ада?

– Найри² Элоиза, – обратился он к богине, отчего окружающие ее стали потихонечку отходить от нее. Лишь Клаус задвинул ее себе за спину. – Вы обвиняетесь в нарушении Законов Хаоса: вы вмешались в структуру мира Шантрей. А потому вы приговаривается к смертной казни.

И словно как по команде в залу начали врываться демоны. Боги с криками бросились прочь. Клаус вынул меч из ножен, приготовившись до конца защищать Элоизу.

А она была потеряна, совершенно не понимала, что происходит. Она ничего не нарушала. Это какая-то ошибка. Но слова застряли в горле от страха, ей даже не дали шанса оправдаться.

– Уводи ее! – крикнул Клаус, отбиваясь от низших демонов.

Элоиза ощутила, как ее схватил Ллойд, потащив в неизвестном направлении. Она и не сопротивлялась. Брат прорывался сквозь толпу к выходу, а там уже он ее перенесет туда, где ее никто не достанет. К свой матери. Только бы успеть.

– А как же Клаус? – словно бы очнулась ото сна Элоиза и повернулась, чтобы найти его.

В этот момент тот Высший демон пронзил его клинком из дьявольской стали. Из той стали, от которой нет спасения. Она не помнила, как в отчаянии кричала, вырывалась. Ей было абсолютно все равно, что Клаусу уже не помочь.

Неожиданно ее с силой дернули за волосы, и Элоиза оказалась в руках Высшего. Это конец, ее уже ничто не спасет.

– Я ничего не сделала, пощадите, – пролепетала она, сжавшись в комочек.

Но он равнодушно хмыкнул, занося меч для удара. Элоиза зажмурилась, она не хотела этого видеть.

– Довольно! – как гром среди ясного неба раздался спокойный голос. – Отпусти ее.

Элоиза выдохнула, значит еще не все потеряно. Она с надеждой посмотрела на своего спасителя и обомлела. Это был Диаваль, король Ада.

Часть I

Глава 1

Все счастливые семье похожи друг на друга,

каждая несчастливая семья несчастлива по-своему

Л.Н. Толстой "Анна Каренина"

Клаус умер не сразу. Поначалу у Элоизы еще теплилась надежда на то, что он сумеет выкарабкаться. Но с каждым днем силы все больше и больше его покидали. Он даже не мог встать с кровати. Через две недели после ее Совершеннолетия его сердце навсегда остановилось. Все же от дьявольской стали нет спасения.

На похороны собрался весь пантеон. Хотя нет, там появился еще один бог (или два бога с какой стороны посмотреть). Янус, самый старший сын Феба, бывший некогда его наследником и единственный, чьей матерью являлась Регина.

Его считали сумасшедшим, только мало кто знал, что в одном теле было заключено две души. В какой-то момент он нашел свое призвание и покинул пантеон, став одним из судей в Божественном суде. Поэтому роль наследника была отдана Клаусу, теперь же им станет Клод. Последний уже давно жаждал этого, но и он искренне скорбел в тот день вместе с остальными.

Наверное, лишь Феб был равнодушен. Он давно не ладил со своим вторым сыном, которого, как он считал, неосмотрительно приблизил к себе. Бог солнца подозревал Клауса в том, что тот однажды совершил на него покушение. Доказательств не удалось найти, но осадок, как говорится, остался. Только правда в том, что Клаус и впрямь был невиновен, однако Феб никогда в этом не признается даже самому себе.

Элоиза сегодня выглядела лишь бледной тенью той прекрасной богини. И ей было все равно. Она рыдала, прижавшись к Ллойду и пряча лицо в ладонях. До тех пор как появился Диаваль. И при виде него ненависть вспыхнула с новой силой. В тот день он просто забрал своих тварей и ушел, но, она уверена, дьявол мог помочь Клаусу, исцелив его рану. Сволочь!

Впрочем и сейчас он задержался ненадолго. Диаваль, как и полагается по традициям, поджег погребальный костер Адским огнем, и постояв пару минут, исчез. Ни сожаления, ни раскаяния, ни прощальной речи, ничего.

Вечером, после похорон, Элоиза вернулась в свое крыло замка. Пошатываясь от выпитого вина, она отправилась в свои комнаты. И там, на столике, лежал ее дневник, открытый на тех, злополучных страницах. Там были нарисованы "Земли Ворона". Это и предрекло его судьбу.

Схватив дневник, Элоиза без жалости бросила его в камин, в котором тут же вспыхнуло пламя. А она, обессиленная, упала на колени, тихонечко плача от горя.

"Надо идти на кровать", – отстраненно подумала Элоиза, но затуманенный разум теперь ей был не советчик. Она легла прямо возле камина, сжавшись в калачик. Именно так и застал ее Ллойд, решивший все же проверить сестру. Взял ее на руки и как маленькую отнес на кровать.

– Зачем ты все сожгла? – ласково спросил он, поглаживая сестру по волосам.

Элоиза долго не отвечала, и Ллойд подумал уже, что она уснула, но нет.

– Потому что этот мир был и для него, а мой Ворон умер вместе с Клаусом, – Элоиза говорила тихо, на грани слышимости.

– Мы не можем знать наверняка. Вдруг он выжил, – Ллойд знал, что дарит ей ложную надежду, но ударить ее горькой правдой ему не хватило духу.

Элоиза горько улыбнулась, но усталость и вино взяли свое. Она прикрыла веки и провалилась в сон, в котором они были живы.

Посидев с ней еще немного, Ллойд поднялся с кровати и подошел к камину. Записи были уничтожены. Он, конечно, мог их восстановить, но зачем? Лишнее напоминание о том, чего никогда не будет? Ллойд прекрасно знал о ее влюбленности, которую она ото всех тщательно скрывала, даже от самой себя. Нет, ей они уже ни к чему.

В спальню ворвался легкий летний ветерок, подхватив пепел, он унесся прочь.

* * * * *

На следующий день на Центральном мире их пантеона вновь появился Диаваль. Он хотел поговорить с Фебом и Элоизой, однако Ллойд велел передать, что сестра пойдет только с ним. Скрепя сердце Диаваль согласился. Пока стоит отложить в сторону их взаимную неприязнь.

– Прошу, не наделай глупостей, Элли, – попросил ее Ллойд перед тем, как войти в гостиную.

– Постараюсь, – пробурчала Элоиза.

С видом полным презрения она уселась в кресло напротив Диаваля. Тот же по-прежнему был равнодушен, словно бы он и ни причем, хотя, наверное, он так и считал.

Диаваль являлся нынешним королем Ада, унаследовав власть от своего отца, Аида, который погиб при очень странных обстоятельствах. До Элоизы дошли лишь слухи, он был убит задолго до ее рождения. Насчет же его матери ходили самые разные версии, но больше всего склонялись к тому, что это Персефона.

– Я хотел объясниться перед вами, найр Феб и найри Элоиза, как бы мне это не претило, – поморщившись сказал Диаваль, доставая из кармана небольшую коробочку, которая оказалась самым обычным портсигаром. Вытащил из нее сигарету, зажег ее от маленького Огонька, плясавшего на кончике указательного пальца, и закурил.

– Вышла чудовищная ошибка. Арвил, тот Высший, что напал на вас, неправильно понял найри Персефону, отчего вышла такая неурядица.

Элоиза сделала глубокий вдох, а затем выдох. Неурядица, говорит. А интересно, он все-таки мать называет, отстраненно заметила она.

– Я надеюсь, что вы все-таки сделаете так, чтобы таких ошибок больше не повторялось, – язвительно заметила богиня.

– Все, кто нужно понес наказание, – выпустив клубы дыма, спокойно парировал Диаваль.

– Теперь я могу спасть спокойно, зная, что где-то бродит Высший демон, который жаждет скорее всего поквитаться со мной, – продолжала брызгаться ядом Элоиза.

– Вас устроит, что его голова теперь болтается на пике? – кровожадно усмехнулся Диаваль.

Она ему ничего не ответила. Какая разница, все равно Клауса не вернуть. Но с другой стороны, если она каким-то образом перешла дорогу тому демону, то теперь ей бояться нечего. Элоиза не думала, что Диаваль ей соврал, вероятнее, он что-то недоговаривал. И она докопается до правды, чтобы узнать, что прячется под этим его "чудовищная ошибка".

– Я хочу принести извинения за произошедшее, – бросил Диаваль, вновь затягиваясь.

И тон, с которым он произносил это, будто подачку кидал, окончательно взбесили Элоизу. Она подскочила на ноги, следом за ней Ллойд.

– Да засунь ты свои из… – договорить ей не дали, брат прижал ее к себе, закрыв рот рукой. Элоиза попыталась вырваться, даже смогла укусить его, но Ллойд только сильнее перехватил ее.

– Прошу, простите ее, найр Диаваль. Сестра немного не в себе, для нее смерть Клауса стала настоящим ударом.

– Не беспокойтесь, найр Ллойд, я понимаю. К тому же я не настолько мелочен, – хмыкнул Диаваль. – Найр Феб, чтобы загладить вину, я могу предложить вам тарий. Согласны?

Что ответил отец, они уже не слышали. Ллойд вытолкал Элоизу в коридор, потому что она была явно уже не настроена продолжить разговор. Освободившись из его захвата, она тут же скривилась. Ее брат носил перчатки из драконьей кожи, которые на вкус оказались отвратительны.

– Ты чем думала? – прошипел Ллойд. Он очень редко ее ругал, обычно спокойно объяснял в чем она не права.

– Я не собираюсь спускать ему с рук смерть Клауса. А ты трус и предатель! – с горечью выплюнула Элоиза и убежала прочь.

* * * * *

Прошло около месяца прежде, чем Элоиза решилась на примирение с Ллойдом. И дело было не в нем, а в ней, в том, что она ему наговорила в сердцах. Ей было ужасно стыдно, поэтому постоянно откладывала их разговор на завтра. Да и в глубине души она надеялась, что он сам даст ей знать, что хочет ее видеть. Но этого не происходило.

Тогда она собрала всю свою смелость и отправилась, но не напрямик, а через сад. О чем сильно пожалела. Только вышла и со всего маху наступила в лужу. Стехиль опять баловался с погодой: с утра выпал снег, а к обеду сильно потеплело. Однако это меньшая проблема – она встретила Януса.

Странный не только внутренне, но и внешне. Было похоже будто бы двух богов слепили в одно целое: правая его половина имела белокурые волосы и светлый голубой глаз, левая была полной противоположностью.

– Здравствуй, – кивнула Элоиза ему и чуть ускорила шаг.

"Хоть бы этому сумасшедшему не вздумалось со мной поговорить", – подумала она.

– Элли, у тебя что-то стряслось? – участливо спросил ее Янус. – Может, нужна помощь? Совет какой?

– Или чего натворила? – издевательски протянул… тоже Янус.

"Ну началось", – мысленно застонала Элоиза. Любой разговор с ним, превращался в его беседу с самим собой.

– Все в порядке, просто иду к Ллойду, – как можно спокойнее ответила им она. – А ты что делаешь тут?

– К матери с сестрой решил заглянуть.

Этой сестрой была не Элоиза, а Кора, дочь Регины, ее враг с самого детства, ну или почти с детства. Они были примерно одного возраста и постоянно во всем соперничали, начиная от того, у кого наряд лучше, заканчивая вниманием Клауса. А за последнее они могли даже подраться.

– А какие твои планы? – не отставал от нее Янус.

Элоиза пожала плечами, она пока еще не готова думать о будущем.

– Это секрет, – уклончиво ответила она ему.

– Да их просто нет, – мерзко рассмеялся Двуликий бог.

– Невежливо так говорить, – осудил самого себя Янус.

– А зачем лгать и лицемерить? – возразил он.

Элоиза мысленно призвала себя не реагировать на это, тем более за поворотом уже крыло Ллойда.

– Приятно было с тобой пообщаться, но мне пора, – протараторила богиня, и взбежав по ступенькам, спряталась за огромной дверью. Сюда Янус за ней точно не пойдет.

Отдышавшись, Элоиза поднялась по лестнице на второй этаж, где, как сказали слуги, должен находиться Ллойд. Обдумывая свои извинения, она не заметила, как столкнулась в коридоре с Корой, которая уже уходила.

– Совсем ослепла? – процедила Кора, обдав ее волной презрения.

Элоиза ей не ответила, первым порывом было уйти, но, заметив Ллойда, она гордо подняла голову, пошла к нему. Не стоит Кора того, чтобы при ней психовать и показывать, что они с ним в ссоре, даже если та и в курсе.

– Я хотела поговорить с тобой, – как можно увереннее сказала Элоиза.

Ллойд молча пропустил ее в комнату. Элоиза уселась на диванчик, рядом же расположился и брат.

– Прости меня, пожалуйста, я наговорила тебе такой ерунды. Ты не такой, это я – трусиха и предательница, – выпалила она все на одном дыхании.

– Да, я и не злился на тебя, – покачал головой Ллойд. – Даже если бы попытался, все равно не получилось бы.

Ллойд был демиургом, как и Элоиза. И именно он учил ее с тех пор, как в ней открылся ее дар. Он знал ее лучше всех, все ее слабости и страхи, поэтому не воспринял всерьез ее слова.

– А Кора… Ты решил найти мне замену? – всхлипнула Элоиза.

– Глупенькая. Кора просто пришла спросить у меня совета и все, – успокоил ее Ллойд и улыбнулся так, как умел только он – с теплом, пониманием и безграничной мудростью. Вообще весь его облик был пронизан этой самой мудростью, особенно его по-старчески выцветшие бледно-голубые глаза.

– А про моего Ворона тебе что-нибудь стало известно? – в ее голосе слышалась мольба.

– Увы, – развел руками Ллойд и сменил тему. – У меня для тебя небольшой подарок.

Из шкафа он вытащил нечто прямоугольной формы, завернутое в пергамент и перемотанное красной лентой. Распаковав его, Элоиза обнаружила там новый дневник взамен старого.

– Пора жить дальше как бы ни было сложно. Я думаю, они бы этого хотели больше всего на свете, – ответил Ллойд на невысказанный вопрос.

* * * * *

Следующие три года Элоиза отчаянно погрузилась в создание новых наработок для будущего мира. Карты, страны, правители, традиции, образ жизни, население разумное и нет, животный и растительный мир и прочее, прочее. Она все продумывала до мелочей. И это помогало.

Но со временем Элоиза вдруг осознала, что у нее появилась дурная привычка. В момент, когда сильно задумывалась, могла написать на любой подвернувшейся бумажке: "Где же ты, мой Ворон?". Однажды она разозлилась на саму себя, поэтому ввела в этом мире правило: вороны – это зло, а те, кто связываются с ними, отступники. Потом она успокоилась, но вычеркивать его не стала.

Свободное время она проводила либо с Ллойдом, либо с Айзеком, с богами с других пантеонов она порвала все отношения. В какой-то мере она стала затворницей. В некотором роде для нее развлечением стали споры с Корой. После смерти Клауса они словно бы неосознанно потянулись друг к другу, но их бессмысленная вражда, а если точнее, банальная гордыня мешали им признаться в этом.

Была еще одна причина, по которой она редко прогуливалась по территории замка. И это был Клод. С тех пор, как Феб с гордостью назвал его своим наследником, он стал совершенно невыносим. Большинство богов не воспринимали его всерьез, постоянно сравнивая его с Клаусом, причем не в пользу первого. И Клода это злило. Вот он отыгрывался на тех, на ком мог. Это были Айзек и Элоиза.

И если Элоизу он лишь унижал и оскорблял, то с Айзеком дела обстояли хуже. Клод его избивал, потому что у того не хватало сил дать сдачи. Единственный, кто мог их защитить, это был Ллойд. Но Айзеку было стыдно постоянно жаловаться старшему брату, да и он часто отлучался, его подолгу не было на Центральном мире. Как никак первый демиург пантеона.

Но однажды Клод едва не зашел слишком далеко. А произошло это так. К Элоизе прилетела бумажная птичка-послание, которую она долго ловила по всей комнате. Та упорно не давалась в руки, и ей кое-как удалось обмануть ее и схватить за хвост.

"Ну, Айзек", – сразу поняла Элоиза откуда ноги растут. И развернув ее, в этом убедилась.

"Элли, ты слишком засиделась в четырех стенах. Выходи на улицу, прогуляемся, а может махнем в какой-нибудь мир. Ллойда все равно нет, никто не запретит."

Элоиза улыбнулась. Да, пожалуй, необходимо отдохнуть. Отложив все свои дела, она отправилась на поиски Айзека. А он как будто в воду канул. Спустя полчаса безрезультатных поисков богиня нашла его возле их любимой беседки, лежащего на траве, а над ним возвышался Клод.

– Отойди от него! – закричала Элоиза, вставая между ним и Айзеком.

– Что, преступница, на что надеешься? Лабораторная крыса и его прихвостень уже два года как сдохли. Думаешь, седой поможет? Так его самого как с полгода не видать, – прошипел он ей в лицо, больно хватая за плечо.

– А если я скажу отцу, что ты через меня хотел повлиять на Центральный мир?

– Это бред, он тебе не поверит.

– У тебя же получилось оболгать Клауса.

Элоиза блефовала, отец не станет вникать в их разборки. Все живы, а остальное неважно. Но Клод предпочел не рисковать, он испугался, потому как только недавно стал его правой рукой, и терять доверие ему не хотелось. Когда дело касалось власти, Феб делался настоящим параноиком.

Клод ушел, и Элоиза тут же бросилась к Айзеку. Сейчас ему досталось как никогда. Приговаривая, что все будет хорошо, она достала кинжал из ножен и резанула себе по ладони. Боги восстанавливаются быстро, но не когда раны нанесены другим богом. Их же кровь способна исцелить почти что угодно.

– Спасибо, – поблагодарил ее Айзек и стыдливо отвернулся от нее. Это он должен ее защищать, а не наоборот. Сейчас он особенно презирал себя за слабость.

– Да брось ты, – помогая ему подняться, сказала Элоиза. – А ты видел Ллойда? Он что-то и правда давно уже не появлялся на Центральном мире.

– Нет. И про него я тоже ничего не знаю, – предугадав все ее вопросы, сразу ответил Айзек.

Элоиза вздохнула: чем больше проходит времени, тем меньше шанс его найти.

– А куда ты там меня звал? – сменила она тему.

* * * * *

Ллойд вернулся на Центральный мир только через полгода. На все вопросы, где его носило целый год, он лишь отмахивался. Мол, возникли проблемы в сразу нескольких созданных им мирах. Элоиза ему не поверила, но расколоть его не смогла. И в следующий момент Ллойд сделался олицетворением крылатой фразы: "лучшая защита – это нападение".

– Элли, как продвигаются дела у тебя? – как бы невзначай поинтересовался у нее брат.

– У меня почти все готово, – неопределенно ответила она.

– Это замечательно. Ведь Междумирье может в любой момент тебя призвать.

– Оно уже, возможно, забыло про меня, – вздохнула Элоиза.

– Нет, оно просто дало тебе время прийти в себя. Не переживай, Междумирье дает шанс всем. А кому-то даже два, – успокоил ее Ллойд.

Мог ли он тогда подумать, что его слова станут пророческими? Наверное, нет, он всего-то и хотел, что вселить в нее уверенность, поддержать ее. Впрочем, в любом случае их будущее было неотвратимо, и даже зная о нем, навряд ли бы могли его изменить.

– Хорошо, – кивнула Элоиза, прикидывая в уме сколько ей еще нужно доделать. – А о нем ничего не слышно?

Она прекрасно понимала, что уже надоела всем с этим вопросом, да и за два с половиной года ответ никогда не менялся, но вдруг.

– Я могу поклясться, что ни на одном из созданных мною миров его нет. За остальные ручаться не могу.

"Как всегда", – подумала Элоиза. Пора бы уже перестать тревожить его покой, но что-то глубоко внутри велело не опускать руки. То ли глупое сердце, то ли уязвленная гордость. Или и то, и другое.

– Давай, я хоть посмотрю, что за этот год ты успела, – предложил Ллойд.

И следующий пару часов они посвятили обсуждению идеи Элоизы. Ллойд был поистине опытным демиургом, а потому к его советам она прислушивалась. За его плечами на тот момент было уже девять миров. Что-то он без жалости вычеркнул, ибо это непрактично, что-то отправил на доработку, а за что-то и похвалил.

Так счастливая и полная энтузиазма Элоиза отправилась к себе. Ллойд же еще некоторое время посидел, размышляя над произошедшем. Все-таки Междумирье или Судьба были на этот раз к нему немилостивы, отобрав целый год. Хотя это ничто для богов, но все же он хотел провести его с сестрой. Ей была нужна помощь. Думал пройдет месяц, максимум два, а тут вот как.

Усталость тяжким грузом давила на него. Нет, Междумирье и впрямь не одобрило его выходку, всему свое время, а он, видимо, поторопился. Ладно, как уж есть.

Ллойд поднялся с дивана, сейчас не время отдыхать. Нужно еще сходить к Регине. И чтобы не поползли ненужные слухи, он сразу перенесся к ней и не прогадал. Хозяйка пантеона его ждала.

– Добрый вечер, найра Регина, – поприветствовал ее Ллойд, вытаскивая из внутреннего кармана письмо и протягивая его женщине. Та излишне поспешно взяла конверт, но вскрывать его сразу не стала, положила его на туалетный столик. – Все получилось.

Каких-то два, но таких важных слова, а столько радости они ей принесли.

– Ллойд, ты можешь обращаться ко мне просто по имени, сколько раз уже просила.

– Вы – моя мачеха, а мама меня всегда учила с уважением относится к старшим, – отшутился Ллойд. – Но, когда вы перестанете ею быть, тогда и буду называть вас по имени. И надеюсь, это случится скоро.

– Ты никогда не рассказывал о матери, почему? – неожиданно спросила Регина.

Злило ли ее, что Феб постоянно ей изменял? Совершенно нет. Ее это радовало, потому что он не трогал ее. Их брак был вынужден, а развод невозможен. Но всеми правдами и неправдами она добьется своего.

– Потому что как и вы, я хочу свободы. Приятных вам снов, – несколько церемонно поклонился Ллойд и исчез.

Оставшись в полном одиночестве, Регина взяла конверт и дрожащими пальцами надорвала его. Достав листок с прыгающими из-за магической защиты буквами, она начала читать его.

Ее лицо в тот момент озарила такая светлая и чистая улыбка. И если бы ее увидели в тот момент, никогда бы не сказали, как говорили ей постоянно, что ее сестра во стократ прекрасней, пусть даже Регина и отличалась от канонов красоты богов. Черные как ночь волосы, белая кожа со слегка просвечивающими голубыми венками, бледно-розовые губы и ярко-зеленые, такие же как у Элоизы глаза. Ее дочь, Кора, была ее точной копией, исключение составляли лишь глаза, которые она унаследовала от отца, серебристые как блики луны в воде.

"Любимая,

Наконец наши дела немного выровнялись. У нас теперь появился Дом, и скоро, я надеюсь, мы сможем создать свой пантеон. Правда, я пока не знаю способ, как проникнуть в его замок и забрать договор. Но я работаю над этим.

Давай встретимся в нашем любимом месте через декаду.

Безумно скучаю по вам".

Когда Регина дочитала послание, оно тут же вспыхнуло, не оставив после себя и пепла. Пусть огонь унесет ее тайну с собой.

* * * * *

Междумирье обычно зовет демиургов почти сразу же после их Совершеннолетия. Исключением становились немногие, и Элоиза была как раз одним из них. Она и впрямь была не готова тогда, но теперь после намека Ллойда каждый день его ждала. И наконец это произошло, спустя чуть больше трех лет после того, как ей исполнилось 185 лет, богиня услышала тихий голос.

"Пора", – легкий шепот одурманил ее разум. Элоиза тут же вскочила с кровати и, наспех одевшись, побежала к брату. Точнее просто перенеслась в его спальню.

Ллойд спал как младенец, и впервые за последние годы он выглядел таким умиротворенным и спокойным, и, наверное, даже счастливым. Ей тут же стало совестно, но ей больше не к кому было обратиться за помощью. Элоиза осторожно потрясла его за плечо, и брат резко подскочил. Щурясь спросонья, Ллойд с недоумением посмотрел на нее.

– Элли, что случилось?

– Пора, – повторила Элоиза.

Остатки сна сразу же слетели с него, ему не нужно было долго все объяснять.

– Подожди, я сейчас.

Элоиза вышла в коридор, через минуту там же появился и Ллойд, уже полностью собранный.

– Пойдем, – сказал Ллойд.

Они могли, конечно, воспользоваться порталом, но зачем упускать возможность просто пройтись и поговорить, дать последние советы перед самым главным испытанием в жизни демиурга.

Замок и его территорию они покинули в полном молчании. Несмотря на вполне ожидаемый исход, никто морально не оказался готов к нему. Элоизе было страшно: никто не мог ей дать гарантию, что она сможет вернуться из Междумирья. А Ллойд до сих пор не мог поверить в то, что его маленькая сестренка, которую он помнил еще с пеленок, уже выросла. И скоро станет полностью самостоятельной.

Но ступив на дорожку, лежащую меж полей, Ллойд отбросил эти мысли. У него еще столько времени впереди будет, а пока стоит им воспользоваться с пользой.

– Элли, главное, ничего не бойся. Именно страх, а не смелость, граничащая с глупостью, как многие считают, сгубил не один десяток молодых демиургов. Запомни, нет ничего опаснее трусости, потому что она тянет за собой подлость и предательство. И помни о том, что мы с Айзеком всегда тебя ждем.

Ллойд был несколько взволнован, от того, насколько Элоиза правильно его поняла, зависит ее жизнь. Да, он рассказывал ей неоднократно, какое было испытание у него, только смысл не в этом. Это все шелуха, для каждого демиурга оно свое. А само зерно остается одним и тем же. Преодолеть страх и выдержать соблазн.

– Хорошо, – ответила Элоиза. – Как я узнаю, что мне нужно будет сделать?

– Как и все в этой жизни – только столкнувшись с неприятностями.

– Как-то несправедливо, – вздохнула богиня.

– Справедливость – понятие относительное настолько, что порой кажется, она и вовсе не существует, но существует, только порой не в нашу пользу. Поэтому учись извлекать выгоду из всего, что с тобой случается, даже если и кажется, что это несправедливо.

– Но какая может выгода из того… дня?

Элли всегда умела задавать нужные вопросы, и Ллойд не всегда находился с ответом. Иногда он запросто мог признаться, что не знает, потому что это абсолютно нормально, но только не сейчас.

– Научиться ценить то, что имеешь. И бороться за своих до конца несмотря ни на что.

Опять его слова стали пророческими. Наверное, он все же унаследовал небольшую крупицу дара от матери, или же сама Судьба в такие мгновения гласила его устами.

– Сложно слишком.

– У демиургов по-другому и не бывает.

– Но все равно почему нельзя как-то попроще им стать?

– Ты будешь создавать новые миры, не забывай об этом. Это только смертные считают, что они для нас просто игрушки, на деле мы несем ответственность за то, что приносим в эту Вселенную.

Элоиза закатила глаза: про ответственность за свои поступки она слышала от Ллойда уже тысячу раз. Как попугай, честное слово!

– Элли, это серьезно. Не твори зло понапрасну, Хаос и без нас его сделает.

Да, да, да, темные миры уже давно под запретом. Везде должен быть баланс. Исключения, конечно, составляют экспериментальные миры, только они не считаются полноценными, потому что в них изначально заложен срок существования.

– Ллойд, я и так все это знаю. Ты говорил это миллион сотен тысяч раз, – как капризный ребенок сказала Элоиза, еще и губы надула.

– И повторю еще столько же. Ведь знать одно, а сделать правилом жизни – другое, – устало вздохнул Ллойд. Когда-то и он был таким же мелким и наивным.

– Прости, – повинно опустила голову Элоиза.

Они пришли. Элоиза открыла уже было рот, чтобы что-то еще добавить, но так и обомлела. Она никогда раньше не была здесь, Ллойд запрещал, потому что маленькая девочка не выдержала бы такого. Элоиза и сейчас еле стояла на ногах, так ей сделалось плохо.

Пустошь демиурга. На многие километры расстилалась выжженная мертвая земля с черными сухими деревьями и пеплом вместо зеленой и сочной травы. А местами расползались глубокие гнилые проплешины, напоминающие трупные пятна. Все было пропитано смертью. Последствия перехода в Междумирье демиургами.

Там где рождается жизнь, всегда есть смерть, и наоборот. Это суть всего сущего.

* * * * *

Центральный мир пантеона Феба, около ста двадцати лет назад по всеобщему календарю

Две маленькие девочки, беззаботно смеясь, бежали через сад, где еще стояли лужи. Прыгая в них со всего маху, они окатывали брызгами друг дружку и заливисто хохотали.

– Кора, не догонишь! – крикнула Элли.

– Еще как догоню! – донеслось ей вслед.

– Кто последний, тот… дурак.

Элли еще толком не знала, что значит это слово, но оно вроде как обидное.

У самых ступенек, ведущих в крыло Ллойда, Кора смогла ее нагнать. Но они обе запнулись о брошенную ими ранее палку, которой они пытались достать игрушечного медведя с дерева, и покатились кубарем, едва не расшибив носы, коленки и все остальное.

На детский плач прибежал Ллойд. Увидев это безобразие, он только покачал головой.

– И как же вы так? – спросил он, поднимая их с земли.

– Мы к тебе, – жалобно протянули девочки.

– Раз уж ко мне, то пойдемте. Но сначала нужно убрать грязь.

Один щелчок, и две хулиганки снова чистые, словно не они тут носились по лужам. И теперь Ллойд пропустил их внутрь. Сделав изящный реверанс, они чинно и благородно, как и подобает взрослым зашли. Вот только Ллойд скрылся, чтобы приказать подать чай в гостиную, как холл огласили крики: "Кто первый…" и топот, будто здесь проскакал табун лошадей.

– И что вы собрались у меня делать? – спросил Ллойд, смотря как девочки пьют чай как леди, подражая явно Регине. Ох, и озорницы же!

– Шить, – хором ответили они ему.

Как и почти любой демиург Ллойд умел творить из любого материала будь то, например, ткань, глина, железо, но все же он больше предпочитал дерево. Остальное впрочем у него тоже было, лежало правда без дела до недавнего времени.

Ллойд был тогда занят проектом нового мира, а потому, чтобы его не отвлекали, достал шкатулку со всем необходимым и сказал им сшить куклу. Поработать тогда все равно не получилось, пришлось показывать. И вот уже недели две это для них является развлечением.

– Хорошо.

Они устроились в его кабинете: Ллойд снова вернулся к своим записям, а девочки расположились на диване со шкатулкой. Достав каждый свое рукоделие, они потихоньку продолжили начатое.

Тогда еще дар Элоизы еще не пробудился, хотя многие боги ее возраста, даже Кора, уже имеют представление, чему или кому будут покровительствовать. Если бы она знала, что Регина смогла раскрыться только ближе к Совершеннолетию, то вообще не переживала бы. Но ей было невтерпеж. Кем она будет? Богиней любви? Воительницей? Путешественницей?

"Я бы хотела быть как Ллойд", – подумала Элоиза, делая последний стежок и осматривая куклу. Неожиданно она дернулась в ее руках, похлопала глазами-пуговицами и снова замерла. Элли смогла на краткий миг вдохнуть в нее жизнь, вселив чью-то душу.

– Элли, как я рад за тебя, – неверяще выдохнул Ллойд, взяв ее на руки.

– А что она сделала с куклой? – спросила Кора, вертя свою и так и сяк. Ее почему-то так делать не хочет.

Только сама Элоиза все еще не пришла в себя от потрясения. Она почувствовала, что с ней произошло, но была не уверена.

– Дар демиурга в ней проснулся, вот Элли ее и оживила, – пояснил Ллойд.

– Как здорово! – искренне порадовалась за нее Кора.

В какой же момент их искренняя детская дружба переросла во взрослую неприязнь? Они и сами не смогут ответить.

Глава 2

Свободного времени было столько, сколько надобно,

а гроза будет только к вечеру, и трусость,

несомненно, один из самых страшных пороков. Так говорил

Иешуа Га-Ноцри. Нет философ, я тебе возражаю:

это самый страшный порок.

М. А. Булгаков "Мастер и Маргарита"

Прийти в себя было непросто. Пустошь словно бы заполнила Элоизу чужими страданиями, от которых, ей казалось, она задыхалась. Оторвав взгляд от выжженной земли, богиня посмотрела на небо, которое уже потихоньку окрашивалось яркими красками рассвета. Это было ее самое любимое время, когда уже исчезли ужасы ночи, но еще не проснулось лицемерие дня.

Элоиза наслаждалась рассветом словно бы в последний раз, и Ллойд ее не торопил. Ей нужно собраться с мыслями и отринуть все сомнения.

– Ладно, Ллойд, мне пора, – вздохнула богиня. – Передай Айзеку, чтоб не обижался, что не предупредила его.

– Будь осторожна, Элли, – обнял ее Ллойд, как они надеялись не на прощание.

Отстранившись от брата, Элоиза легким пасом руки открыла портал, а затем с гордо поднятой головой вошла в него.

Вообще между любым миром, в том числе и Центральным и Междумирьем существует пространство, так называемый проход в Междумирье. Именно туда попадают юные демиурги, более старшие уже могут и миновать его.

Для каждого он к тому же свой. Например, Ллойд оказался в пещере, наполненной змеями. Наверное, это могло показать нелепым и смешным, но именно этих ползающих тварей, он боялся больше всего на свете. Когда-то в детстве он просто свалился в яму с ядовитой змеей, когда в очередной раз сбежал от матери.

Другие попадали в более прекрасные места, но суть всегда оставалась неизменной.

И сейчас Элоиза ждала увидеть чего угодно: от злобной мачехи до абсолютной пустоты. Однако точно не этого. Она по-прежнему стояла посреди Пустоши демиургов, но теперь в уже полном одиночестве. Ллойда нигде не было, видимо, ее долго не было. И в подтверждении Элоиза посмотрела на солнце: оно перевалило за полдень.

"Так, нужно успокоится. Наверное, я неправильно открыла портал", – подумала богиня, сделав еще одну попытку. Тщетно. И третий, и четвертый, и даже десятый разы не принесли желанных результатов.

"Междумирье меня отвергло, не дав и шанса", – единственное объяснение, которое ей приходило в голову.

Не добившись ничего, Элоиза решила вернуться в замок, чтобы спросить совета у Ллойда и наметить план действий. Стоять тут и упиваться жалостью к себе ужасно глупо.

Дорога до дома заняла у нее намного больше времени, чем сюда. Вот вроде как обычно, но ее ноги утопали по саму щиколотку в земле, а колосья пшеницы нещадно цеплялись за ее рукава, так и норовя их порвать.

Внезапно Элоиза почувствовала, как по ее ногам что-то ползет. Опустив взгляд, она от омерзения скривилась. Жуки, муравьи и черви забирались по ней, некоторые падали в сапоги, некоторые залезали под ткань рубашки и двигались все выше и выше. Элоиза вспыхнула как свечка, сжигая нахальных насекомых.

"И Центральный мир против меня".

Но к счастью она смогла добраться до замка, который встретил ее мертвой тишиной. Ни на улице, ни внутри Элоиза не нашла никого: ни других богов, ни слуг, ни стражи. Подозрительно как-то. Выйдя с крыла Ллойда, она пошла через сад в надежде хоть кого-то увидеть. Пусть даже того же Януса, или Кору.

Но ни Януса, ни Коры, ни других не было, зато Элоиза нос к носу столкнулась с сущим кошмаром. Посреди сада мирно посапывал Цербер, сложив свои три башки на лапы.

"Болеет что ли?" – подумала Элоиза, рассматривая вторую голову. Нос был красным, а так точная копия остальных.

Осторожный шаг назад, еще один, и оглушительный хруст ветки под ногой. Цербер лениво приоткрыл глаз. Резко развернувшись, Элоиза рванула прочь, совершенно не разбирая дороги. За ней напролом, снося деревья, бежал пес. И только ее маневренность и преграды на его пути позволили ей ненамного оторваться от него.

"Диаваль совсем рехнулся? Что здесь делает его тварь? Или он в Аду ничего не решает? Кто что хочет, то и творит".

Злость придала ей сил. Взбежав по ступеням, Элоиза буквально залетела в чье-то крыло, захлопнув дверь перед красным носом Цербера. Для верности она еще навесила все известные ей заклинания защиты, и только потом огляделась по сторонам.

Самое странное Элоиза никогда не была в этом месте замка. А знала она его очень хорошо. Возможно, здесь живет мачеха или Кора. Но и тут не сходилось: бежала она не так много, чтобы добраться до них. По ее ощущениям она должна была попасть к Стехилю или Айзеку.

В это время дверь нещадно таранили, по стенам побежали маленькие трещины, а ее защита начала слегка осыпаться. Не теряя ни минуты, Элоиза стала искать хоть что-то, что ей могло помочь. В идеале найти выход и перейти в другую часть замка. Только незадача – все двери были заперты. Выломать, даже с ее силой их не получалось, а ключей поблизости не было. Так дела обстояли почти на всех этажах.

Лишь на пятом Элоиза смогла найти открытую комнату, которая оказалась чьим-то кабинетом. Обстановка была максимально минимальной: стол даже без кресла и шкаф с прозрачными дверцами вдоль одной из стен, в котором были расставлены небольшие фигурки. Грифон с зелеными глазами полными ненависти. Ворон, раскинувший крылья. И она, Элоиза. На каждой из них на подставке была подпись "С Л. К.".

"И чье это все?" – хмыкнула Элоиза, вспоминая кому свойственен такой аскетизм. Единственный, кто приходил на ум, так это Миля. То есть Максимилиан, бог-воитель.

Но на его столе уж точно не могла лежать одна из самых могущественных книг. "Тайны Ада" гласило на ее обложке. Элоиза дрожащими руками взяла ее и открыла на первой попавшейся странице. Оттуда выпала записка.

"Дорогая Элоиза!

Я знаю, что Вы попали в затруднительную ситуацию, потому и хочу предложить свою помощь.

Причины, побудившие меня Вам помочь, откроются значительно позже. Я не стану скрывать, что взамен попрошу небольшую услугу. Лукавить было бы жестоко с моей стороны. Я стараюсь быть всегда честным со своими союзниками.

Итак, чтобы выбраться из положения, в которое Вы себя загнали, Вам потребуется лишь вспомнить слова Вашего брата-демиурга. Я тоже дам подсказку: почему нос средней головы Цербера красный? Что значит этот цвет?

Меня уверяли, что Вы умны и сообразительны, значит Вам не составит труда понять к чему я веду. Дальше Вам предстоит решать задачи посложнее, и чтобы облегчить Вашу участь, я даю Вам свою книгу. Думаю не стоит напоминать о том, что говорить кому-либо о книге нежелательно. И о письме тоже.

Прошу Вас сразу не отказываться от моей помощи. У вас есть пару секунд подумать. Потом Церберу надоест играться.

С искренним пожеланием выжить,

Король Ада"

"Диаваль! Да пошел ты…", – разозлилась Элоиза. Она не станет ему помогать ни при каких обстоятельствах. Чтоб ему там икалось, а может еще чего похуже. Но книгу она все же забрала. Уменьшив до необходимых размеров, положила в карман.

И все же кое-что Элоиза вынесла из его послания. Она все-таки не дома, иначе к чему было сказано про Ллойда. Кстати, а как он вообще узнал, о чем ей говорил брат?

Между тем здание нехило пошатнулось, Элоиза еле устояла на ногах. Подойдя к окну, она распахнула его и посмотрела вниз. Цербер приветливо ей оскалился, отчего ей захотелось вновь трусливо спрятаться в глубине кабинета. Но нельзя, нельзя сдаваться.

Как там ей подсказали? Почему нос красный? Приглядевшись Элоиза поняла, что по обнаженным клыкам и вываленному языку змейкой струилась вязь рун. Такими закрепляют стационарные порталы. А красный традиционно считается цветом переходов.

"Ну, нет", – мысленно застонала от несправедливости Элоиза, взбираясь на подоконник.

Цербер услужливо разинул пасть. Элоиза, проклиная Диаваля, решительно прыгнула вниз. Смелость, граничащая с глупостью. И у самых клыков ее окутала красноватая дымка, перемещая в совершенно иное место.

Междумирье… Бесконечная чернота, разрываемая светом бесчисленного множества миров. Невероятная красота, но в то же время такая холодная и чужая. Поэтому Элоиза должна создать здесь что-то свое, родное.

Сначала сердце, центр мир, его сосредоточие жизни, которое нужно скрыть от посторонних враждебных глаз. Сеть артерий, отходящих от сердца, понесут в себе кровь и магию. Следующим станет последний слой. На нем вырастут леса, возвысятся до небес горы, покроются льдом полюса, пустыни желтыми песками рассыпятся на круглых боках. Моря и океаны разольются повсюду, оставив три материка и многочисленные острова. Крупные и малые, бурные и тихие реки расползутся по земле и станут питать ее.

– Элоир, – так назвала его богиня, что означало "мир Элоизы".

Но здесь по-прежнему было пусто и одиноко. Тогда Элоиза взяла глину, именно с ней она любила работать. Одна за одной фигурки людей, эльфов, гномов, орков, троллей, оборотней, вампиров и прочих существ, разумных и нет стали заполонять города, деревни, леса, горы, пустыни, реки, моря.

И все равно слишком все… неживое.

– Нужны… – Элоиза не успела договорить, как Междумирье перенесло ее к Вратам Райских садов. Она восхищенно выдохнула, не смея ступить дальше. Как многие из богов и смертных мечтали бы здесь очутиться, и только демиургам оказана такая честь. Никто больше не мог переступить порог Рая.

Несмело Элоиза ступила на жемчужную дорожку и двинулась дальше. Поистине чудесное место, в котором каждое существо будь то букашка или травинка было душою. Элоиза неспешно шла, слушая прекрасное пение птиц, разглядывая диковинные красоты и мечтая вновь однажды сюда вернуться.

По пути богиня легонько касалась травинок, бабочек, мышек-полевок, листиков, сочных алых ягод, которые тут же исчезали. Ее рукою управлял сам Хаос, выбирая для нового мира души. Так происходит лишь в первый раз, демиургу лишь следует запустить колесо жизни и смерти.

И снова Междумирье, но теперь не такое чуждое. И среди него она отыскала осколки душ, которые остались от самоубийц и которые должны наделить низшие формы жизни подобием разума.

Оглядев свое творение, Элоиза запустила в него Время.

Все готово.

* * * * *

Ллойд каждый день проверял Камень сестры, символ ее привязки к Центральному миру, а значит символ ее бессмертия. Он был цел, ни единой трещины, ни малейшего скола. Значит с ней все хорошо.

Айзек тоже переживал за нее несмотря на то, что имел совершенно небольшое представление о том, какая опасность поджидает демиурга.

Лишь через месяц они смогли спокойно выдохнуть, потому что Элоиза вернулась. Междумирье взяло с нее небольшую плату. И с ее возвращением боги почувствовали зарождение нового мира.

– Ты справилась. Я так тобой горжусь, – крепко-крепко обнял ее Ллойд.

– Элли со всем справится, – как непреклонную истину заявил Айзек.

Остальные боги ее тоже поздравили, ведь с этих пор она считалась демиургом их пантеона, пусть и вторым после Ллойда.

Следующие тридцать три года Элоиза доводила свой мир до совершенства.

* * * * *

В один из дней, когда Элоиза усиленно работала над тем, как воплотить свою задумку в жизнь, к ней пришел Айзек.

– Как успехи? – спросил он.

– Неплохо, но могло быть и лучше, – поморщилась Элоиза. У нее сегодня все валилось с рук.

– Я к тебе вообще еле попал. Зачем такую защиту поставила?

– Чтоб чужие не шастали по моим территориям.

В первый же год Элоиза возвела свой замок на Элоире, который был окружен не только магической сетью, но и двумя реками со всех сторон. Получалась по-настоящему неприступная крепость, чем она, собственно, и гордилась.

А в целом, если говорить про время, то оно на Элоире отличалось от всеобщего. Элоиза выбрала соотношение один к пяти, то есть, например, один год всеобщий равен пяти здешним.

– Что ты сейчас делаешь? – полюбопытствовал Айзек, пододвигая стул к ее столу.

– Самого ядовитого паука, Архару, – ответила Элоиза и показала свои записи, где была нарисована эта тварь. Большая, размером с ладонь, и покрытая мягкой шерстью.

– Зачем? – Айзека передернуло от отвращения.

Элоиза пожала плечами: ей просто хотелось и все.

– Ты же раньше не появлялся у меня? – неожиданно воодушевилась она. Брат помотал головой. – Отлично. Давай, я тебе все покажу.

Обычно они встречались с Айзеком на Центральном мире, но сегодня он впервые лет за пять пришел к ней, потому что у него получилось решить свои проблемы. И отдых ему бы не помешал.

Элоиза повела его смотреть замок. Ее мастерская находилась на втором этаже северного крыла. Спустившись вниз, они попали в огромную залу, в которой стояло фортепиано.

– Давай сыграем? – предложил Айзек.

Элоиза согласилась. Они раньше частенько играли в четыре руки, но после ее Совершеннолетия ни разу. Нежная музыка, пропитанная грустью, тревогой и несчастной любовью, заполнила залу. Было в этой мелодии что-то такое личное, отчего внутри все переворачивалось, вытаскивая наружу былое, глубоко спрятанное, но не забытое. По щеке богини покатилась слеза, которую Элоиза вытерла. Не хватало еще разреветься.

– Сестренка, – ласково позвал ее Айзек. – Иногда я думаю, как хорошо бы вернуться в те беззаботные времена…

– Время не повернуть вспять, – излишне жестко сказала Элоиза, резко захлопывая крышку. И продолжила уже более спокойно, – Я тут такое сделала. Тебе понравится.

Они вышли на улицу и стали неспешно прогуливаться вокруг замка. На постаментах вдоль стен располагались гигантские статуи героев легенд, которые Элоиза сама же и придумала, крылатых ангелов – помощников богов и грозных животных. Третья линия защиты, если враг все же пройдет первые две.

Если хозяйке замка, то есть ей, будет угрожать опасность, они оживут и бросятся уничтожать противника. Конечно, ожить – это сильно сказано в их случае, в статуях не заключены души, но так даже надежнее. Их нельзя было убить, только обездвижить.

– И от каждого их шага земля будет содрогаться, – меж тем закончила Элоиза, ожидая похвалы от брата.

Тот медлил с этим, разглядывая со всех сторон воина, отлитого из бронзы и закованного в стальные латы. В одной руке он держал меч, а в другой – щит.

– А тебе самой это не помешает? – возразил ей Айзек. – Если возникнет угроза, с которой не способна справиться даже ты, то лучше твердая земля под ногами.

– Ничего ты не понимаешь. Это наоборот поможет мне, – отмахнулась она от него.

– Куда уж нам, простым лицедеям до вас.

После они отправились в один из городов, наложив перед этим иллюзию. Не стоило обычным жителям видеть их. Конечно, они могли бы и так, ведь Законов это не нарушает, но их настоящая внешность и божественная аура притягивали излишнее внимание. Ей уже подобное аукнулось.

Город, который выбрала богиня, был столицей Эллинея, если судить по названию, ее самой любимой страны. Прохаживаясь по улочкам, Элоиза увлеченно рассказывала про королевский дворец, куда не может проникнуть магия, про фонтаны на главной площади, про театр, в котором, она надеется, однажды Айзек поставит спектакль, про Храм всех богов и про многое другое.

Ближе к вечеру они отметили ее первые успехи, и лишь поздней ночью вернулись в замок. Айзек расположился в одной из комнат, а Элоиза ушла к себе.

"Да, хотелось бы вернуться", – согласилась она с братом, посмотрев на серого плюшевого зайца с разными глазами-пуговками, что лежал у нее на кровати.

* * * * *

Так проходил за годом год. Элоиза постоянно совершенствовала свой мир, придумывала все новое и новое. Так она наконец-то доделала паука, который стал обитателем и главным страхом жителей юга. Айзек – первый, кто увидел его, точнее почувствовал. Элоиза никогда не забудет, как брат прыгал по мастерской, пытаясь вытащить паука, которого добрая сестра закинула ему за шиворот.

– Это не смешно, – притворно обиделся на нее Айзек, отбрасывая его в сторону.

– Конечно, – кивнула Элоиза, стараясь сохранить серьезное выражение.

В общем-то Айзек стал бывать теперь у нее намного чаще, за что она была безумно ему благодарна. Он отвлекал ее, заставлял отдохнуть и часами мог рассказывать веселые истории. Это были прекрасные моменты, которые заполняли пустоту.

И именно Айзек становился первым, кому она все показывала. Начиная от безделушек, вроде коробочек с эмоциями, заканчивая библиотекой, спрятанной под Главным храмом Создательницы.

Конечно, раньше был еще и Ллойд, но последние лет семь он не покидал Центрального мира из-за странной болезни, если так можно назвать его состояние. Что с ним произошло, он никому не говорил, но умирающим не выглядел, скорее уставшим, и это радовало. И пока Ллойд восстанавливался, Элоиза, когда приходила к нему, ухаживала за ним и давала ему свой дневник с проектами, где он вносил замечания или же полностью одобрял.

Так беззаботно и размеренно текла ее жизнь. Элоиза была довольна настоящим и могла смело смотреть в будущее. Ей казалось, что все еще впереди, скоро все круто изменится. И она не ошиблась, только не предполагала, что это произойдет так внезапно и кардинально.

В тот злополучный день Элоиза была занята с самого утра. Ее идея была сложна даже для опытного демиурга, но она была упряма. Она хотела создать самого настоящего дракона. Они по праву считались ближайшими к богам существами. Небольшие прототипы у нее уже имелись, только ей этого было мало.

Около месяца лепила Элоиза тело дракона из глины. Делала она это прям на улице, ибо в мастерской просто не хватало места, настолько он был огромен. Каждую чешуйку, каждый шип и изгиб она доводила до совершенства. Дракон словно бы спал, положив голову на когтистые лапы. Его крылья раскинулись по обе стороны от него и были похожи на паруса. Длинный хвост с острыми наростами обвивал его тело.

"Вот и замечательно, – думала Элоиза, обходя дракона со всех сторон. – через день-два глина полностью засохнет, а пока за это время поймаю инкуба".

Совсем недавно, где-то с неделю назад на Элоире появился незваный гость. Инкуб. И его присутствие Элоиза не намерена терпеть, она найдет его и выгонит. А то, видимо, решил поселиться здесь окончательно. Но это будет завтра, сегодня уже дело близилось к полуночи, и Ллойд просил ее заглянуть на Центральный мир, где день был в самом разгаре. В своей болезни он стал параноиком, постоянно переживал за нее.

И только Элоиза собралась переместиться домой, как ей буквально в руки упал белоснежный конверт без каких-либо подписей. Правильней всего было бы сжечь его, потому что содержимое от неизвестного отправителя могло быть отравлено.

"Вдруг это Диаваль", – мелькнула у нее мысль. С тех пор как Элоиза получила его послание в проходе в Междумирье, он так и не дал ей о себе знать. А она и не стремилась к этому. Книгу, кстати, она оставила себе, полистала ее даже пару раз, но ничего дельного не нашла. Видимо, все самое интересное было скрыто от нее иллюзией, снять которую ей не хватало ни сил, ни опыта.

Иллюзия, кстати, была словно издевательство со стороны Диаваля. Учения для благородных девиц. Да, она тогда повела себя не лучшим образом, вспылила, но Элоиза об этом не жалеет. Если нужно, скажет ему в лицо то, что не дал сделать Ллойд.

Вскрыв конверт, она стала читать письмо. Но ни почерк, защищенный заклинаниями, ни содержимое не могли дать ей подсказку.

"Через два дня на Шантрее, в Бескрайнем лесу в полдень."

Всего одна фраза, но столько вопросов она вызывала. Элоиза задумалась, стоит ли совершать такую глупость и соглашаться на встречу? Разум говорил свое твердое и решительное "нет!", только внутреннее чутье или шило в одном место были "за". И последние к ее стыду были громче и убедительнее.

"В конце концов вдруг это Диаваль?" – подумала Элоиза. Хотя к чему ему нужна такая конспирация? Он бы скорее всего пришел сам или же послал за ней какого-нибудь демона. Как когда-то Персефона натравила на нее одного из Высших.

Мысль о вдове Аида (или кто она там ему будет) заставила ее охладить пыл. Может это она жаждет с ней встречи, чтобы окончательно свести счеты, о которых Элоиза даже сама не знала. В "чудовищную ошибку" она никогда не поверит, во всем этом есть какой-то умысел.

"Нужно посоветоваться с Ллойдом", – приняла решение Элоиза, спрятав письмо в кармане. Если это был и впрямь Диаваль, то ему стоило не мудрить с письмом, раз сам же и просил оставить его помощь в тайне.

А теперь домой. Но Мироздание словно бы издевалось над ней. Ей опять помешали. На этот раз чей-то призыв. Точнее, не чей-то, а Айзека. Позабыв обо всем на свете, Элоиза перенеслась к нему. Брат находился на Священных землях, на которых стоял ее Главный храм.

Кинувшись к лежащему на примятой траве богу, Элоиза едва не вскрикнула от ужаса, зажав рот руками. Из множества ран, не переставая, текла кровь, и вместе с ней уходила его жизнь. Он был невероятно бледен, так, что аж его яркие веснушки потерялись свой цвет.

– Айзек… – позвала его Элоиза, но тот лишь окинул ее бессмысленным взглядом и лишился сознания.

Вечно смеющийся бог медленно и мучительно умирал.

* * * * *

Лестран, мир пантеона Чернобога, более 3000 лет назад по всеобщему календарю

Феб уже не первый час ждал ее прихода. Он понимал как глупо было приходить раньше назначенного времени, но иначе не мог. Нервничая и репетируя свою речь, он буквально проложил новую тропинку, ходя туда-сюда, вперед-назад. Даже шум водопада, так любимого ею, не помог ему успокоиться. Наоборот все раздражало: и пение птиц, и зелень леса, и, на удивление, солнечный день.

Ровно в назначенный час появилась богиня-провидица, Кассандра.

– Ты хотел меня видеть. Что-то случилось? – ее мелодичный голос мог усладить слух любого. Взгляд зеленых задумчивых глаз заставил Феба слегка растеряться. Он глубоко вздохнул, решаясь на самый серьезный шаг в его жизни.

– Кассандра, ты прекрасно знаешь, что я очень сильно тебя люблю и поэтому, – Феб опустился на одно колено перед ней, – Я хочу у тебя спросить: согласна ли ты стать моей женой?

– Я согласна!!! – не задумываясь, ответила богиня.      Феб поднялся и, подхватив Кассандру на руки, закружил ее. Она обняла его за шею, смеясь и плача от счастья. А мужчина целовал ее губы, щеки, глаза, моля ее успокоиться.

– Только как нам быть? Мой отец не позволит нам быть вместе, – вспомнила девушка, когда Феб отпустил ее.

– Если это не предсказание, то могу обрадовать. Твой отец пообещал, что отдаст свою дочь за того, кто сможет вылечить твою маму. Я смог, – улыбнулся Феб, заправляя за ушко золотой локон, – поэтому у него просто нет выбора.

Глава 3

– А дьявола тоже нет?– вдруг весело

осведомился больной у Ивана Николаевича.

– И дьявола…

М. А. Булгаков "Мастер и Маргарита"

Пару секунд и Элоиза оправилась от первого шока. Нет времени медлить. Осмотрев брата, она поняла, что перехода на Центральный мир он не выдержит. Значит, нужно сюда позвать помощь, но первым делом она дала своей крови. И абсолютно никакого результата.

Тогда Элоиза пошла другим путем. Заклинания исцеления вместе с ее энергией мощным потоком хлынули в ослабленное тело. Ллойд ее прибьет за то, что так неосторожно тратит свои силы, однако это будет потом. А сейчас она звала его, посылая один за другим призыв. Только такое ощущение, что все они натыкались на невидимую стену и рассыпались, так и не дойдя до Ллойда.

До других у нее тоже не получалось достучаться, а меж тем все становилось только хуже. Дыхание Айзека стало рваным, прерывистым и еле слышным.

"Я не готова потерять еще одного брата", – решительно подумала Элоиза.

Нужно действовать. Пусть ради этого она нарушит Законы Хаоса, и пусть сам Диаваль исполнит смертный приговор, но Элоиза не позволит ему умереть.

Богиня перенесла к ним тело дракона. Прикоснувшись к нему, она разочарованно вздохнула – глина еще не высохла. А использовать магический огонь нельзя, он заставить застыть его навсегда. Однако другого выхода нет.

Элоиза настроилась на Айзека. Почувствовав его душу, она схватила ее и вырвала из еще теплого тела. Судорожный вздох, и бог веселья мертв.

– Успокойся, братик, еще чуть-чуть, – просила его Элоиза, словно он мог ее слышать.

А его душа извивалась, стремясь уйти туда, куда ей положено – в Царство мертвых. Но богиня-демиург оказалась сильнее, она сумела поместить ее в новое тело. Элоиза несмело выдохнула, ощущая, что она почти полностью исчерпала свой резерв. Ей срочно требовался отдых. Вот только рано радоваться.

Сырая глина не удержала свою первоначальную форму. Вместо чешуи стала появляться шерсть, голова и крылья сменились орлиными, а хвост и лапы – львиными. Айзек стал не драконом, как планировала Элоиза, а грифоном.

Еще не понимая к каким это приведет последствиям, богиня стала ждать, когда он очнется. Впрочем, это заняло немного, минут пять, не больше. Айзек медленно открыл глаза и в них была такая знакомая ей зелень, какая была у него. Это сыграло с ней злую шутку, заставив потерять бдительность.

Через мгновение его глаза затопила чернота, в них не было и проблеска разума. Айзек превратился в животное с жаждой крови.

– Айзек! – крикнула Элоиза, пытаясь достучаться до брата.

Грифон начал неуверенно подниматься на лапы, следом за ним встала и она. Шаг, еще один и еще. Он как ребенок, заново учился ходить. И Элоиза уже было расслабилась, решив, что все обошлось. Но нет. Как только грифон более-менее стал твердо стоять, набросился на нее. Ей еле как удалось увернуться. Только это была его первая попытка, еще до нелепости смешная.

Вторая уже была опасней, в ней появилась уже грация хищника, которую закладывала в тело богиня. Элоиза успела отскочить, но когти зацепили ее плечо. Она слишком много истратила энергии, единственное на что у нее хватило, так это на то, чтобы спеленать его крылья, когда он попытался взлететь. Простенький щит же разбился от одного его удара, поэтому ей оставалось лишь уворачиваться в надежде, что Айзек возобладает над голодом животного.

Прыжок, и грифон всем телом придавил ее к земле. Элоиза отвернулась не в силах смотреть на того, кто был ее братом. На то, во что она его превратила. В полумраке ей почудилась фигура, закутанная в плащ. Ах, нет, она снова ошиблась, это всего лишь тоненькое деревце.

За мгновение до того, как его клыки сомкнулись на ее горле, спиной Элоиза ощутила, как под ней разверзается пропасть. А потому вовремя сумела схватиться за край. Она выберется отсюда.

Ее ногу пронзила адская боль. Грифон вцепился в нее, утягивая на дно. Ей не вытащить их двоих, Элоиза и так держалась на чистом упрямстве. Только и скинуть его она не могла. Это ее брат, и она обязательно найдет способ заглушить в нем его животную часть. Главное, выжить.

Все ее тело дрожало от напряжения. Последний рывок, подтянуться, зацепиться за корень дерева и все. Но ее пальцы соскользнули с мокрой земли, и они полетели в пропасть. Ей даже показалось, что кто-то попытался ее схватить, только неизвестный опоздал.

Рассвет… Последним, что она видела, было рассветное небо перед тем, как края пропасти сомкнулись.

* * * * *

Ллойд не мог найти себе место. Элоиза обещала прийти еще три часа назад, а ее все не было и не было. Дурные предчувствия не давали ему покоя, а потому он решил переместиться к сестре. Пусть она считает, что он излишне опекает ее, но так ему спокойней. Дожил, он стал похожим на свою мать.

Вот только незадача: у него ничего не получилось. Как бывает, когда мир становится закрытым. По воле своего Создатели или же…

Последнее было страшно, потому что кто-то сумел взять под контроль Элоир.

Как в тумане Ллойд бросился проверять камень сестры. Только его надеждам не суждено было сбыться, вместо него была лишь горстка пыли. Также было и у Айзека. Не веря в происходящее, он попытался достучаться до одной и до второго, но тщетно. Их больше не было.

Хотя нет, не было их тел, а души – есть. А Ллойд – демиург, он может создать новые вместилища. Нужно только договориться с Диавалем. Тот должен понять его.

Бескрайние леса Шантрея неплохо подойдут для встречи. Он мог бы и спуститься в Ад ради них, но ему туда путь заказан. Под перчатками, что он постоянно носил, на запястье скрывался всполох огонька. Печать изгнания, с которой он родился.

У берега озера Ллойд собрался с мыслями и отправил весточку Диавалю. Через минуту король Ада стоял напротив него.

– Что хотел? – грубо спросил он.

– Попросить у тебя помощи… Брат, – пересилив себя сказал Ллойд.

– О, как заговорил, – хмыкнул Диаваль. – Только напомни своей дорогой мамочке, что она сделала с моим отцом прежде, чем меня так называть.

– Я не ради себя. Элоиза и Айзек погибли, а ты в какой-то степени виноват перед ней.

– Разве? Я спас ее тогда, больше я ничего ей не должен, – пожал плечами Диаваль, доставая сигарету в предчувствии, что разговор затянется.

– Это была твоя ошибка, – возразил ему Ллойд.

– В какой-то степени. Перси совсем страх потеряла, – поморщился Диаваль. Ему было неприятно вспоминать те события.

Некоторые Высшие, к счастью всего пятеро, хотели видеть на троне Персефону, а не его. И чтобы доказать ей свою верность, решили исполнить ее прихоть – убить Элоизу. А у той была небольшая провинность перед Законами, но не такая, чтоб приговаривать ее к смерти. Благо, Диаваль тогда успел.

Назревающее восстание он смог подавить, казнил всех, кто был против него. Жаль, Перси осталась безнаказанной, а все из-за чертового обещания. И если бы не оно, давно бы уже придушил ее сам.

– В ваши дела я не лезу. Просто отдай мне их души, пожалуйста.

– Даже если я исполню твою просьбу, тебе придется нарушить Законы Хаоса.

После смерти каждая душа должна пройти Ад (исключения составляют лишь боги), а затем Чистилище, где стираются воспоминания о прошлой жизни, и только после всего этого попадает в Райские сады. Но если же обходить эти три места (что по умолчанию возможно, но это на грани нарушения), то необходимо выдержать определенный срок для восстановления.

Элоиза же совершила две ошибки: вытащила душу из еще живого тела и не дала ей время. Когда это бы вскрылось, а другого варианта просто не существовало, ее судьба была бы очевидна. Однако ее больше нет, значит и считается, что свое наказание она уже понесла.

– Я обойду Закон, – тихо сказал Ллойд.

– А меня тебе не жалко? Божественный суд за такое по головке не погладит.

– Ну ты же и дьявол-то не совсем настоящий, а так заменяющий. Мог и проглядеть, – хитро улыбнулся Ллойд.

Диаваль рассмеялся. Что правда, то правда. Да, меч дьявола его, а значит и власть над Адом тоже. Но мало кто знает, что сам Диаваль и остальные в Царстве мертвых ждут возвращения Истинного короля.

– Нет. Я не желаю тебе такой участи… Брат, – последнее слово Диаваль выплюнул с особым ядом. И еще раз затянувшись, отбросил окурок в сторону и исчез.

Это был окончательный ответ. Диаваль ясно дал понять, что не станет ему помогать. Очень жаль, такой вариант был самым простым и едва ли не самым безопасным. Но придется пробовать в обход.

С полчаса Ллойд смотрел на маленькое лесное озеро и гадал, где сейчас их души. Вполне, возможно, уже в Чистилище, а может и нет. В любом случае ему следует попасть на Элоир и только после этого думать, как быть дальше.

Мир по-прежнему оставался закрытым. Ни пробраться туда, ни покинуть его невозможно без разрешения Создательницы или того, кто все это натворил. Если бы Ллойд знал слово-активатор или символ, придуманный Элоизой для открытия мира, то ему было бы проще. Но этого нет, ему придется взламывать барьер.

Портал в Междумирье дался Ллойду так трудно, как никогда. Миновав проход, он сразу же оказался в бескрайней черноте средь множества миров. И сегодня оно явно было не радо ему, потому что не одобряло его затею. Но мешать не стало, и то уже неплохо.

Найдя Элоир, Ллойд был неприятно удивлен. Барьер состоял из двух слоев. Первый хоть и имел самую обычную структуру, но при этом он выполнен настолько филигранно и идеально, что невозможно было обнаружить брешь, сколько ни старайся. Плетения такого уровня, отточенные до безупречности всегда легкоузнаваемые, в них есть свой почерк. И в этом определенно чувствовался Чернобог. Последнее их столкновение стоило Ллойду многого, он долго восстанавливался, но причем здесь Элоиза? Чем ему помешала его собственная внучка? Хотя, есть вероятность, что кто-то захотел подставить Чернобога, ведь помимо простого плетения было кое-что еще.

Поверх нормальной сети рваными черными кусками лежала бесформенная субстанция, и если присмотреться, то можно заметить еще и под. Словно сначала ее накинули второпях, а потом закрепили или правильнее защитили то плетение. И это была самая настоящая проблема. Первый, пусть и с горем пополам, Ллойд все же мог бы распутать, но не второй. Слишком тяжелый, от него несло гнильем.

Прикоснувшись к чернильному пятну, Ллойд тут же одернул руку. Ненависть, чистая ненависть и ничего больше. Именно ею заковали Элоир. Только чья она? Он не мог определить. Единственное, что ему было ясно, так это, что здесь точно был замешан Ад. Его запястье до сих пор жгло огнем от легкого касания. Сработала Печать. Неужели Диаваль опередил его и закрыл мир?

От безысходности Ллойд готов был взвыть: ему никак не обойти запрет. Придется обратиться за помощью к ней, как бы ему это ни претило. Уж мама не должна отказать ему в небольшой услуге.

При мысли о маме его резко выдернуло из Междумирья, и Ллойд оказался… дома? Наверное, он и сам не знал. Он давно сбежал отсюда, еще когда был ребенком, и с тех пор ни разу здесь не появлялся. И после стольких лет Великие горы встретили его холодно, они его осуждали за слезы их маленькой Хозяйки, за то, что Ллойд отказался от них.

Только какое ему дело до них? Ему нужно было найти ее. Однако она его как всегда опередила.

В густом тумане, что частенько окружали Великие горы, стал виднеться детский силуэт, который сменился сразу же на женский. И уже к Ллойду подошла девушка, на которую бог был безумно похож.

– Здравствуй, мой хороший, – сказала она, порывисто обнимая его. – Я так по тебе скучала.

– Мам, мы виделись месяца три назад, не больше. Ты бы не успела, – улыбнулся Ллойд. Все же какие бы у них не были разногласия, а он всегда был рад встрече с ней. И пусть неосознанно, но он был ей благодарен за то, что та всегда его поддерживала.

– Для меня это как целая вечность. Впрочем, что мы тут стоим? Пойдем, может будешь чай?

– Я не буду. Как мне обойти запрет? – спросил Ллойд то, ради чего он здесь.

– Ой, прости, все забываю, что ты у меня взрослый. Может вина? Крови предлагать не буду, это я для твоего дяди припасла… – беспечно тараторила богиня, потянув его в сторону скал.

– Мне, правда, мам, некогда, – перебил ее Ллойд. – Ты и сама об этом прекрасно осведомлена.

– Да, – глухо ответила ему мама, она сразу поняла о чем ее сын. – Я могу помочь. Несмотря на Печать мне под силу преодолеть защиту. Но я не стану.

Это означало лишь одно: она была тоже замешана как-то в этой истории, преследовала какую-то свою цель, используя для ее достижения все методы.

– Какую же ты опять игру затеяла, мама? – в его голосе слышалась обреченность. – Зачем ты их убила?

Сегодня все было против него.

– Я ничего не делала. Айзек виноват сам, по своей глупости полез в замок Чернобога, а насчет Элоизы… Тут и да, и нет. Но в любом случае не переживай за нее, все идет так как должно. Доверься мне, – попросила его мама.

Богиня погладила сына по таким же как и у нее седым волосам. Как же ей не хотелось, чтобы он узнал правду, иначе никогда ее не простит.

– Это ты мне не доверяешь. Расскажи, чего ты хочешь добиться? – задал вопрос Ллойд.

– Чтобы вся семья вернулась домой и больше ничего, – прошептала она. – Мой тебе совет: помоги брату и спрячь храм Айзека пока не поздно. Они ведь его разрушат. А тут не беспокойся, я клянусь, что ты их еще увидишь. Дай мне чуть более ста лет.

– Хорошо, но если ты меня обманула, я нарушу Законы Хаоса, и все равно их найду.

Богиня побледнела, однако промолчала.

Ллойд же поспешил сделать то, о чем она его предупредила. Продолжать биться о стену не было смысла. Его мать была опытной интриганкой, и не ему с ней тягаться. Даже Аид не смог. Для нее жизнь была шахматной доской, а они все, и даже ее сын – всего лишь пешками в ее игре.

Только на этот раз Ллойд ошибся. Он не был для нее пешкой, скорее королем, ради которого она была готова пустить в расход все фигуры.

* * * * *

На ветке дерева, за которое пыталась уцепиться Элоиза, сидел ворон. Он с грустью смотрел на узкую щель в земле, которая осталась от закрывшейся пропасти. Она потихоньку стала заполняться водой, имеющий багрово-алый цвет и привкус железа.

Ворон ждал, пока ее тело наконец-то отпустит душу, и горько плакал. Несмотря на то, что ему было известно все заранее, справиться с потерей оказалось намного труднее.

К полудню душа покинула оболочку, и ворон схватил ее. Он отнес ее в библиотеку под храмом, где отделил от нее воспоминания и спрятал их в двух разных вместилищах.

На первое ворон поставил защиту ровно на сто лет, чтобы Элоиза смогла переродиться. А второе нужно было спрятать так, чтобы никто не смог ими воспользоваться кроме нее. Вот только ворон не совсем правильно сформулировал свое желание, а потому напортачил с заклинанием. Теперь даже ему не под силу вынести из храма камень с ее воспоминаниями, только ей самой предстояло это сделать.

И пока ворон возился с Элоизой, на дне пропасти лежал грифон, которого уже сложно назвать Айзеком. Он мирно спал. В отличие от истощенной богини ему удалось выжить. В нем еще было много сил, энергия в нем бурлила. Но наложенное на него плетение не давало ему взмыть ввысь и закончить начатое. Ему оставалось только ждать, когда придет Элоиза и разбудит его своим появлением.

* * * * *

Великие горы, около 2200 лет назад по всеобщему календарю

– Пожалуйста, не уходи никуда. Через три дня я, как обычно, вернусь, – сказала Ллойду мама.

– А потом ты разрешишь ненадолго или вместе с тобой побывать в каком-нибудь мире, – с надеждой спросил у нее мальчик.

– Нет, за пределами Великих гор слишком опасно. Тебе там не место, – жестко отрезала девушка, пресекая все возражения. – Пока же побудь с тетей.

Ллойд понуро опустил голову, спорить с ней бессмысленно. Она не позволит ему уйти, всегда будет держать рядом собой. И причина была проста: она боялась за него. Вся ее жизнь была сосредоточена в нем и в ее семье.

– Ро, тебе не кажется, что это чересчур? Ему почти сто лет, а ты ему ничего не разрешаешь. Он и выбирался отсюда лишь дважды, да и то когда сам сбегал, – вмешалась ее сестра, которая считалась таковою чисто формально. Но она единственная, кому Ро могла доверить сына. Был еще кое-кто, только он не станет с ней и разговаривать.

– Не лезь, – зашипела на нее богиня. – Я сама знаю, что ему лучше.

Сестра несогласно хмыкнула, однако встревать не стала. Все же Ро считалась среди них самой старшей.

– Я буду скучать по тебе, – сказала она, обняла его крепко и ушла. В такие моменты Ллойд испытывал смешанные чувства. С одной стороны, хоть небольшой глоток свободы, но с другой – полное одиночество. Тетушка ведь не будет рядом с ним все дни. И сегодня не было исключением.

– Ну, ладно, малец, развлекайся, я в соседней комнате, если что.

И Ллойд остался один. И первые несколько часов он прилежно читал про создание миров, ибо однажды должен стать демиургом. Узнал он об этом чисто случайно, когда вырезал фигурку из дерева. Он частенько этим занимался, вполне хороший способ скоротать время и подумать. Но тогда ему было особенно тоскливо, и ему удалось вселить ненадолго в нее душу. Как же Ллойд обрадовался. Он подумал, что если научится ее закреплять, то сможет создать себе пусть и не друзей, то хотя бы их подобие. Но Законы Хаоса разбили его планы: с душами баловаться нельзя.

Поэтому ему только и оставалось, как изучать основы создания и мечтать, что Междумирье не бросит и призовет его. Но была одна большая проблема. Как ему быть, если Великим горам демиурги не нужны, а Центральные миры до него недосягаемы? Вообще, неужели ему суждено быть пленником Великих гор и собственной матери?

"Нет", – решил Ллойд, откладывая книгу.

Мама рассказывала, что его отец – Хозяин одного из пантеонов. Может рискнуть и податься к нему? Почему бы и нет. Если не получится, у него всегда (по крайней мере, он в это верил) есть место, куда он может вернутся. Но сначала нужно покинуть его.

Заклинание переноса Ллойд знал плохо, однако в прошлые разы ему это не помешало. Взяв карандаш, он начертил на полу около десятка символов, кривых и кое-где неверных, и все же рабочих. Об этом свидетельствовало изменение цвета с темно-серого на красный.

– Я отказываюсь от привязки, – прошептал Ллойд, ощущая как нить, связывающая его и Великие горы, разорвалась.

Затем он активировал заклинание и очутился перед замком, однако не он взволновал бога. А то, что здесь не было той оглушающей тишины, к которой Ллойд так привык. Пение птиц, гомон голосов, веселые переругивания, шорох шагов, шум ветра в листве, в общем повсюду царила жизнь в самых ярких ее проявление. Как ему тогда казалось. Позже, он поймет, что это самые обычные ни чем не примечательные будни, но сейчас Ллойд был удивлен.

– А ты откуда? – спросили его, выводя из размышлений.

– Неважно, – немного растерялся Ллойд.

Тот, кто задал вопрос, явно был настроен дружелюбно, от него исходило лишь любопытство, а не вражда. Потому Ллойд несколько осмелел и сказал:

– Мне нужно к Фебу. А ты случайно не он?

Наверное, Ллойд именно так и представлял отца, не внешне, а то, что он будет таким же добрым.

– Увы, – развел руками в стороны бог. – Но я тоже могу помочь. Я – Клаус, второй сын Феба и его наследник. А ты?

– Ллойд, неизвестно какой по счету сын Феба, – ответил мальчик и пожал протянутую ему руку. Клаус рассмеялся.

В этот же день Ллойд был привязан к Центральному миру. Пожалуй, если бы не его дар демиурга, Феб бы не принял его. Но после той страшной войны, у них больше не было создателей, а они нужны любому пантеону.

"Тринадцать миров и буду свободен", – внес свое условие Ллойд, когда зачитывал клятву. Только о нем знали лишь молодой бог, Центральный мир и никто больше.

А Ро? Как же она восприняла исчезновение сына? Она прекрасно осознавала, что вернувшись не застанет его, а ее сестра долго еще будет просить прощения. И тем не менее принять это было невероятно тяжело.

Часть II

Глава 1

Денег вволю, а еще б поболе

Русская пословица

Праздник в честь богини Цереры – это всего лишь ярмарочная неделя, заканчивающаяся пышным представлением на главной площади или же возле храма. И так почти для всего королевства Эллиней, исключение составляет лишь южная его часть. Что впрочем неудивительно, для территории, жившей в основном за счет продажи обильного урожая зерна, благословление богини было просто жизненно необходимо.

      А в этом году его сиятельство герцог Анер, под контролем которого негласно находились все плодородные земли, решил устроить незабываемое представление, весть о котором разлетелась по всему югу. Может он это сделал в радостном порыве, подсчитывая предстоящую прибыль, а может, чтобы усмирить недовольство крестьян. Конечно, те же крестьяне ничто против ковена магов, но безмерное доверие и любовь будут подорваны. И в таком случае король с легкостью заменит его на более подходящего кандидата.

Но вернемся, пожалуй, к торжеству. Ближе к вечеру на главных площадях всех южных городов людей развлекали самые настоящие маги. И восторженной и удивленной толпе было невдомек насколько унизительно себя чувствовали магистры Северной магической академии, показывая простенькие иллюзии и небольшие фокусы. С таким делом могли бы первокурсники справиться. Но нет, его сиятельству нужно было сделать широкий жест, который на поверку являлся лишь пафосом и ничем более.

Правда так думали в этот момент только маги. Остальные восторгались герцогом и его великодушием. Даже недовольные крестьяне забыли обо всех своих претензиях и во все глаза смотрели на чудеса, на которые способны маги с золотой нашивкой ковена на рукаве рубашки. План герцога оказался безукоризненным, все были довольны, точнее почти все.

– Ника, вот из-за того, что ты такая копуша, нам приходится сидеть здесь! – возмущению Лары не было предела. Сидеть на крыше таверны то еще удовольствие, но это был единственный способ хоть как-то посмотреть на представление.

– Зато здесь, – передразнила ее Николь, – мы хотя бы мага видим, а не затылки.

Лара на ее слова только рукой махнула, мол, как я с крыши буду его очаровывать? Для чего же она тогда, рискуя нарваться на неприятности, стащила у престарелой наставницы, мисс Резер, косметичку? Стащила бы у директрисы, так та засечь может. Эх, получается все зря.

Разве что, еще раз рискнуть и с крыши свалиться. Вдруг как самый настоящий принц из тех книжек, которые тайком брали у наставниц, маг в последний миг придет и спасет ее от позорного падения. Но во-первых, от хозяина таверны им тогда определенно попадет, ведь сидят они тут без его разрешения, а во-вторых не так уж сильно нужен этот маг.

В следующее мгновение появилась иллюзия дракона. Расправив крылья, дракон взмыл в небеса и рассыпался на мириады огоньков, освещая двух девушек, сидящих на крыше.

– Я же тебе говорила! Стемнеет и фейерверк начнется, а ты: не будет, не будет, – на этот раз была очередь Лары ее передразнивать.

Но Николь ничего не замечала, она с замиранием сердца смотрела на цветные огоньки, складывающиеся то в причудливую птицу с огромным хвостом, то в цветы с чудесным сладким ароматом, что так любила выращивать на подоконнике миссис Эйнер. Даже казалось, что она действительно сейчас чувствует этот запах. Лара тоже уставилась в высь, от восхищения приоткрыв рот.

Мелкие фокусы они видели каждый год: маги-недоучки так зарабатывали, развлекая толпу. А вот про фейерверк они лишь слышали от путешественников, что рассказывали удивительные байки, пропустив стакан другой в ближайшей таверне. Вроде бы на такое способны только боевые маги. Управление стихиями их прерогатива.

Представление завершилось огромным, на полнеба гербом герцога, затем маг несколько издевательски поклонился и рассыпался на сотни маленьких звездочек. И тишина. Абсолютная. Всепоглощающая. Николь даже шевелиться было страшно, в такой тишине каждый звук был оглушающим. Нот вот толпа отмерла, и над площадью раздался гром оваций.

– Уходим, – шепотом сказала Николь восхищенной Ларе. Последняя, к слову, никак не отреагировала на предложение и продолжала смотреть на опустевшую сцену. Слегка дернув ее за рукав, девушка на этот раз просто указала на неприметное окно, ведущее на чердак. Лара как-то заторможено кивнула и потихоньку начала продвигаться. Николь следом за ней.

Жалобный скрип несмазанных петель заставил чуть скривиться юных проказниц, но расходящиеся по домам люди ничего не услышали. Открыв окно до конца, Лара, придерживаясь за раму, с легкостью спустилась вниз. Значительно труднее пришлось Николь.

Будучи чистокровным человеком она во многом, что касается физических данных, уступала представителям других рас, в том числе и полукровкам. Впрочем, девушка тоже аккуратно спрыгнула на ящик, а оттуда на пол. Теперь осталось самое трудное – незамечено выйти из таверны. Когда они сюда поднимались, дело обстояло проще – большинство подавальщиков и горничных убежали на представление.

На третий этаж, где живут состоятельные постояльцы, они спускались по хлипкой лесенке с прогнившими ступеньками. И теперь при тусклом свете свечей можно хоть немного рассмотреть двух девушек, что украдкой выглядывали из-за угла. Они были одного возраста – лет шестнадцать-семнадцать, одетые в серые платья воспитанниц леди Марейн и в такие же серые ботиночки. И, пожалуй, на этом сходства заканчиваются.

Лара – зеленоглазая девушка с вьющимися каштановыми волосами, с прямым носом, пухлыми губами и чуть смугловатой кожей. И среди всего этого сильно выделялись чуть заостренные уши, доставшиеся в наследство от матери. "Эльфийский смесок" – презрительно бросали в ее сторону.

Полной ее противоположностью была Николь. Серые, чуть блеклые глаза, светло-русые волосы, заплетенные в небрежную косу, и россыпь веснушек на лице. Излишне бледная кожа, правда, иногда служила предметом домыслов о родстве с вампирами, но отсутствие клыков быстро развеивали все сплетни.

Итак, девушки выглядывали из-за угла и мысленно подгоняли горничную, что так не вовремя вышла из номера. Вот горничная прошла, и они на цыпочках ринулись к лестнице на второй этаж… по которой поднимался хозяин таверны, коренастый гном с длинной бородой, достающей едва ли не пола.

К слову, поднимался он не один, а в компании миловидной женщины, весьма тучной, но не лишенной определенной плавности в движениях. Ее белокурые волосы были уложены в высокую прическу, так что прям волосок к волоску. Холеные пальчики с острыми ноготками черного цвета брезгливо придерживали юбку роскошного багряного платья с внушительным декольте.

"Цаца какая! Неужто баронесса?" – подумала Николь, увидев массивное ожерелье с кроваво-красными камнями.

– Пойдемте-пойдемте, уважаемая мадам Оунрель, – это гном той женщине. – Поднимайтесь, а я стало быть, вас догоню.

И заметно отстав от нее, повернулся к хотевшим уже сбежать девушкам и шепотом им пригрозил:

– А с вами я позже разберусь, плутовки!

Жалобный взгляд и:

– Эх, ладно. Бегите, чего уж там, – гном махнул на них рукой и, смешно переставляя ножки, поспешил за ждущей его мадам.

И медленно, чтобы не разозлить почтенного гнома, те самые плутовки спускались по лестнице, радуясь, что за их небольшую проделку им ничего не грозит. Вообще господин Роас очень хорошо относился к этим проказницам, что частенько подрабатывали в его таверне.

– Господин Роас, это были ваши родственницы? – совершенно неожиданно спросила его мадам.

– С приюта леди Марейн они, уважаемая мадам, – растерянно потер переносицу гном.

Странная даже по меркам видавшего виды господина Роаса мадам лишь кивнула и двинулась дальше по коридору.

Этот короткий диалог по случайности расслышала и Николь. Но она абсолютно не придала ему никакого значения. Любопытство дело ж такое. А к сующим свой не в меру длинный нос сплетницам она привыкла с самого рождения. Сейчас важнее было бы поскорее дойти до приюта. Наказать их в любом случае не накажут. Просто и их маленький и отдаленный приграничный городок не лишен любителей легкой наживы.

К тому же сегодня по улицам было ходить вдвойне опасней: подвыпившим стражникам было абсолютно все равно кто там зовет на помощь и зачем. А потом выясняется то ограбили, то побили, а то еще чего похуже сделали. К счастью, идти здесь недалеко, буквально повернуть на соседнюю улицу и пройти до конца, а там уже и калитка. Вот они и дошли. Хорошо хоть не последние, а то пришлось бы в кромешной темноте добираться до своих комнат. Видимо еще не все наставницы вернулись.

* * * * *

Утро в приюте леди Марейн началось как обычно в шесть, в семь всех уже ждали на завтрак. Но сама директриса могла позволить себе спать аж до самого обеда, что вызывало дикую зависть не только среди детей, но и наставниц. Но ее это особо не волновало.

Просыпаясь, она еще нежилась в кровати, а затем сиплым ото сна голосом кричала: "Мила! Марта!". И из соседней комнаты выбегали две девушки. Одна одевала директрису, другая бежала за ее завтраком. Потом она нередко прохаживалась и распекала своих подопечных в невнимательности, неуклюжести, растерянности, неаккуратности и прочее, прочее. То платье не то достали, то слишком сильно открыли окно, продует же, то наоборот закрыли. И еще сотни других причин, о которых все должны знать заранее.

После частенько ее звали на ужины, приемы и светские рауты. Ведь жизнь в глуши – это не повод становиться затворницей. На что, наверное, сильно надеялся ее племянник – герцог Летрельский, так подло изгнавший ее за небольшие незаконные сделки. Мог бы и простить. Тетя все-таки же.

Впрочем, здесь было ничем не хуже, а в чем-то и лучше: совершенно никто не следил за ее действиями, что полностью развязывало ей руки. Правда было очень горькое "но": леди Марейн безумно хотела попасть на Бал весеннего равноденствия, а ей увы путь в Столицу заказан. Встречаться с племянником, что обязательно там будет присутствовать, весьма опасно.

– Миледи, – раз в десятый позвала директрису Мила, пытаясь ее разбудить. И наконец-то леди соизволила пробурчать что-то недовольное и также недовольно открыть глаза.

– Потоп? – на удивление спокойно произнесла женщина.

– Н-нет, – заикаясь, ответила Мила. Ее было уже не обмануть.

– Пожар? – все тоже ледяное спокойствие.

– Ни в коем случае, – продолжала трястись горничная.

– Может, на худой конец война с эльфами?

– Тихо все, миледи, – гадская монетка, выпала бы решка – пошла бы Марта.

– Тогда какого черта ты меня разбудила? – срываясь на визг, заорала директриса.

Мила молча протянула письмо с надписью на белоснежном конверте: "Леди Марейн. Срочно". Тетка герцога с подчеркнутым пренебрежением выхватила его из рук и, сломав сургуч, принялась читать.

"Уважаемая леди Марейн,

Прошу простить меня, если мое письмо причинило Вам некоторые неудобства, но дело чрезвычайной важности. Я думаю, Вы будете не так категоричны, узнав о моем предложении Вам. Стоит ли сказать, что в случае Вашего согласия Вы получите 450 тысяч аурм³? Поверьте, ничего сложного от Вас не потребуется. Моя служанка будет ждать Вашего ответа до полудня.

С наилучшими пожеланиями

мадам Оунрель"

Директриса несколько раз перечитала письмо, в попытке между строк узнать, что это за такое "ничего сложного", цена которому 450 тысяч аурм. Но сколько бы она ни ломала голову, на ум ничего не приходило. Дурман-трава, запрещенные книги и артефакты, нелегальный въезд на территорию королевства – все это и многое другое стоило не мало, но имело определенные сложности.

И с одной стороны была осторожность – слишком заманчиво, с другой – жадность и любопытство. 450 тысяч пришлись бы как нельзя кстати, да и хотелось узнать, что за предложение. Рискованно, конечно, но все же…

– Принеси халат. И поторопись, – решительно отдала приказ леди Марейн.

Мила метнулась к гардеробной, откуда достала атласный халат персикового цвета с широкими рукавами, окантованными кружевами.

– Не этот, дура, а изумрудный с белым воротником и белым поясом. Что нельзя было сразу догадаться!? – и страдальчески откидываясь на подушки, прошептала: – Вокруг меня одни идиоты!

Подавив раздражение, Мила поменяла халат, помогла одеться директрисе. Та с явной неохотой встала с кровати и отправилась в свой кабинет писать ответное письмо. И минут через двадцать Мила уже спешила передать письмо служанке мадам, что нервно прохаживалась возле калитки, ведущей в приют.

* * * * *

Не только для леди Марейн утро выдалось ранним. Впрочем, утро для них всегда раннее. Во-первых, если пропустишь завтрак, то это твои проблемы, а во-вторых господин Роас сам лично просил Николь с Ларой подменить двух подавальщиц. После бессонной праздничной ночи им требовался выходной. Еще пару дней назад договаривались об этом между прочим. И теперь обе девушки, тихонечко зевающие в кулачки пока никто не видит, обслуживали редких посетителей таверны.

В зале всего-то было четверо: стражник, частенько здесь перекусывающий перед своей сменой, да небольшая компания троллей, еще не прекратившая праздновать день богини плодородия.

– Эй! Еще вина! – крикнул пьяный тролль и с размаху стукнул по столешнице.

– И побольше, – подхватил второй.

Николь хотела было пойти, но Лара, остановив ее жестом, мол, сиди я сама, пошла к огромному точно эти тролли шкафу и достала оттуда три бутылки. Конечно, идти к ним было страшновато, а вот подругу подпускать к ним сильно опасно, на полуэльфийке хотя бы есть родовая защита. Видимо, мамочка все же переживала, когда оставляла ее.

В следующий миг в помещении как будто стало темнее. Всего лишь на секунду, затем открылась дверь, и вошел мужчина средних лет, весьма нехарактерно одетый для этой местности: фиолетовый костюм с белыми манжетами и идеально выглаженной белой рубашкой, начищенные до блеска сапоги и золотой перстень с сине-зеленым камнем.

Он расположился в самом дальнем углу, подальше от всех посетителей, которых к слову уменьшилось так неожиданно на одного. Теперь уже и Николь пришлось вставать и брать заказ у этого щеголя.

– Доброе утро! Что желаете? – заученно улыбнулась ему девушка и достала из кармашка фартука блокнотик и карандаш.

Но мужчина даже не обратил на нее внимания. Он продолжал изучать меню и единственное, что она от него услышала, было разочарованно-раздраженное: "Ну и глухомань". Николь на его слова лишь еле слышно фыркнула: сам знал, куда едет, чай, не столица, и продолжила украдкой рассматривать гостя.

Ее почему-то больше заинтересовало кольцо на указательном пальце правой руки. Такое необычное с черным орлом на камне, оно приковывало взгляд, манило прикоснуться к нему, провести пальцем по золотому ободку. Такое красивое, притягательное. Во всяком случае лучше чем его хозяин, проснувшийся, видимо, не на том боку.

– Девушка, вы вообще меня слышите? – начиная злиться на нерадивую подавальщицу, спросил мужчина.

– Извините, – словно бы приходя в себя пробормотала Николь. – Вы уже выбрали?

Записывая под диктовку заказ гостя на желтую бумагу блокнота, Николь специально не смотрела в сторону кольца. Слышала она много баек про такие странные предметы, у которых еще такое сложное название то ли на "е", то ли на "м".

"Точно же, артефакт", – мысленно хлопнула себя по лбу Николь, вспоминая то слово.

Но все же не смогла удержаться и, посмотрев на украшение, сказала:

– У вас необычное кольцо. Очень красивое.

И прикусив язык, поспешила на кухню. Ну и зачем нужно это было говорить? Как будто ему интересно мнение какой-то там подавальщицы, которая в драгоценностях разбирается так же, как и вот эти пьяные тролли в моде. Поэтому она быстро успокоилась. Наверняка он ее даже не услышал. Частенько бывает такое, что Николь слишком тихо говорит.

Но мужчина услышал ее, и даже можно сказать больше – он был удивлен. Тщательный осмотр кольца не дал ему ровным счетом ничего. Ни сколов, ни трещин, ни царапин. Герцогский герб, как и полагается, отливал синевой. Оно прекрасно работало. Так почему же она его увидела?

"Все-таки здесь не так ужасно, как я предполагал. Ближайшая неделя будет поинтересней, чем я ожидал", – слегка ухмыльнулся гость, разглядывая невзрачную на первый взгляд девушку.

А Николь от его взгляда сделалось только хуже. Руки начали сильно дрожать, отчего она едва не пролила на гостя вино и чуть не уронила тарелку на пол. Вздохнув и собравшись с мыслями, она аккуратно расставила на столе и, излишне резко развернувшись, собралась уходить. Не тут-то было.

– Не будете ли вы любезны разделить со мной мой завтрак? – предложил гость, указывая на противоположный стул.

– Благодарю за предложение, но я не голодна, – как можно вежливее ответила Николь.

На самом деле она врала: позавтракать ей толком не удалось, они с Ларой дружно проспали. И все же несмотря на это, принимать предложение незнакомца ей крайне не хотелось. Подозрительно оно слишком.

– Тогда просто посидите со мной, – продолжал настаивать гость.

– Простите, я на работе, – не оставляя попыток уйти, возразила девушка. Лучше бы к троллям пошла, честное слово!

– Ваша подруга и так прекрасно справляется, а если что-то пойдет не так, то вы спокойно можете встать и уйти, – делая акцент на последних словах, произнес мужчина.

Аргументы у Николь закончились, и пришлось сесть прямо напротив него. Правда едва не промахнулась, заметив краем глаза недоумение Лары. Конечно, его слова насчет "встать и уйти" ее сильно не успокоили. А те про то, что "если что-то пойдет не так" – вообще ее напугали. Ведь под этим "что-то" может многое скрываться.

Между тем мужчина не спешил начинать разговор. Пододвинув к себе запеченное мясо перера⁴, считавшее здесь чем-то вроде деликатеса, стал есть медленно, по-аристократически, тщательно пережевывая каждый кусочек. Он смотрел прямо на нее, и в тоже время будто бы и не замечал ее.

Неизвестно сколько бы это еще продолжалось если бы не вошедшая только что девушка не хлопнула входной дверью. Ее надменный взгляд прошелся по каждому, кто находился в зале, не останавливаясь ни на ком конкретно. Расправив складки на платье, она, гордо вздернув подбородок, пошла прямо к лестнице. Но как бы она ни кичилась, по ее одежде было видно, что она чья-то служанка.

"Точно! Это же служанка той мадам", – вспомнила Николь вчерашнее. Ей даже стало смешно: ведь было очевидно, что эта девица пытается подражать мадам. Особенно брезгливое придерживание платья, мол, как у вас здесь отвратительно грязно.

– Что же вас так развеселило? Позвольте узнать, – напомнил о своем присутствии мужчина.

– Да так ничего, – отмахнулась Николь и сменила тему, – лучше скажите, как мне к вам обращаться? Просто вы так и не представились.

Наверное, было бы правильнее вопрос задавать не так в лоб, а как-то поизящнее. Ну да и пусть. Раньше скажет, что ему нужно, раньше она отсюда уйдет. Ей определенно не нравилось происходящее.

– А вы разве так и не поняли кто я? – пожалуй удивился ее собеседник.

Николь покачала головой. Врать или изворачиваться у нее всегда плохо получалось. А с ним это вообще, казалось ей, не сработает. У нее возникало ощущение, что он видит ее насквозь. Словно он… маг? От этой мысли она поперхнулась. Если он действительно маг, ей несдобровать. С такими шутки плохи.

– Мне кажется, ваши мысли в верном направлении. Ой нет, не переживайте я не умею их читать. Ваши глаза бессовестно вас выдают, – рассматривая блики в вине, протянул мужчина, немного отпил, поставил на стол и наконец-то представился, показывая небольшой золотой значок ковена, – магистр Алан, к вашим услугам. А как мне обращаться к вам?

– Николь… – пролепетала девушка и чуть не вскочила со стула сделать реверанс, но магистр жестом ее остановил.

– Итак, госпожа Николь…

– Просто Николь, – исправила девушка.

– Госпожа Николь, – не обращая внимание, продолжил мужчина, – сейчас я все, что хотел – узнал. И пожалуй вы меня весьма заинтересовали. Мне хотелось бы встретиться с вами в более… подходящей обстановке и подробно расспросить о некоторых мелочах. Например, о кольце. Так что вы думаете о моем предложении?

– Я думаю, что ваше предложение крайне непристойно, – произнесла Николь, вставая из-за стола. Она сначала и взаправду подумала, что ей скажут что-нибудь стоящее. И теперь она понимала Лару, которой частенько мужчины подходили с предложениями такого рода. Это весьма отвратительно.

– Не переживайте, как женщина вы меня совершенно не интересуете, – со смешком сказал магистр. – Но если вы передумаете, сможете меня найти в этой гостинице, в 35 номере.

И не прощаясь, он встал, шутливо поклонился ей и пошел наверх. Видимо в свой номер.

– Ника, что тут произошло? – уже трясла ее за плечо Лара. – Ну не молчи, скажи хоть что-нибудь?

А Николь продолжала молчать. Она до сих пор не могла осознать, что здесь только что произошло. Да и как следует расценивать его предложение прийти к нему?

– Лара, я, кажется, влипла. И все из-за дурацкого кольца! – выругалась Николь и буквально-таки упала опять на стул.

– Ты вообще о чем? Какое кольцо? – От удивления Лара перестала ее трясти и даже руку убрала.

– На руке ммм-мужчины того, – чуть не проговорилась о том, что он маг.

– Но на его руке не было никакого кольца, – нахмурилась Лара, пытаясь припомнить все до мельчайшей детали. И такую вещь, как кольцо она точно не видела.

* * * * *

Время пролетело незаметно. Вот вроде бы еще недавно Николь рассказывала Ларе о столь странном разговоре, а сейчас уже за окном начинает темнеть, и их рабочая смена заканчивается. Господин Роас как обычно вышел к ним, поблагодарил за хорошую работу и отправил домой.

Но сегодня они так рано уходить не собирались. Таверна не закрывалась всю ночь, потому как это было самое прибыльное время. Народу было так много, что яблоку негде упасть. Видимо, все только начали просыпаться после предыдущей ночи и пришли опохмелиться. Поэтому именно сейчас самое время, когда можно пробраться незамеченными на третий этаж.

Следовало немного подождать на улице и только потом заходить. Желательно как можно незаметнее. Иначе слухи по всему городку поползут, и тогда ей просто напросто житья не дадут. Но и несмотря на огромный риск, отступать ей совершенно не хотелось. Навряд ли маг ковена стал бы так над ней подшучивать, у него и своих забот хватает.

Вот к таверне подошла шумная компания, с которой девушки и прошмыгнули в зал, а после слились с остальными посетителями. Пройдя вдоль стены, они подошли к лестнице и быстренько поднялись сначала на второй, затем и на третий этаж, где жили весьма состоятельные постояльцы.

Тридцать первый… Тридцать второй… Тридцать третий… Тридцать четвертый… О, вот и он – тридцать пятый. Тихонечко постучав и услышав разрешение войти, Николь толкнула дверь и скрылась в комнате. Лара осталась стоять в коридоре, несмотря на все уговоры подруги идти обратно в приют.

– Госпожа Николь, я рад, что не ошибся, и вы действительно пришли. Присаживайтесь, – указал магистр на одно из кресел.

Теперь девушка поняла, чем комнаты на третьем этаже отличаются от второго. Здесь все было намного чище, аккуратнее и дороже. И на одного постояльца отводилась не одна, а сразу несколько комнат. Потому как явно они находились в гостиной или как там она называется.

– Магистр Алан, так что вы мне хотели сказать? – прервала затянувшееся молчание Николь, просидеть с магом всю ночь в ее планы не входило. И не стоило забывать о Ларе.

– Какого цвета кольцо сейчас? – спросил магистр, проигнорировав ее вопрос.

Ну и что же за ерунда такая? Он может нормально сказать? Вся эта затея ей уже не нравилась, лучше домой пошла бы. А так еще из-за нее они и ужин пропустят.

– Сине-зеле… Стоп, что!? Оно с утра было сине-зеленым. Сейчас оно красное!– удивленно воскликнула Николь. Видимо, и вправду артефакт.

Мужчина одобрительно кивнул: проверка была пройдена. Значит ее никто не мог к нему подослать, ведь о способностях кольца менять цвет в зависимости от уровня энергии его владельца знают лишь герцог Анер и маги его ковена.

– Вы абсолютно правы: кольцо и впрямь изменило свой цвет. Но меня интересует другое. Как вы вообще его видите?

От его ледяного тона с ноткой угрозы Николь стало не по себе. Она буквально вжалась в кресло. Утром она подумала, что Лара его просто не заметила, теперь ей так уже не кажется.

– Видеть его могут лишь маги ковена герцога Анера, – продолжил он говорить не так угрожающе. – И вот в чем загвоздка: вы не маг ковена, да и в целом вы не маг. У вас, конечно, большой энергетический запас, я бы сказал, слишком большой для обычного человека. Но это никак не делает вас магом.

"Может дело в книге?" – подумала Николь, но вслух сказала совершенно иное:

– И что со мной будет? – она не слишком обольщалась от будущих перспектив.

Вот лучше бы сегодня утром промолчала бы, все было бы нормально. Маг позавтракал бы, отдохнул после ночного представления и навсегда бы покинул маленький приграничный городок, так и не узнав, что какая-то девица видит это треклятое кольцо. От обиды едва слезы на глаза не выступили.

– Его светлость сказал бы уничтожить, – как ни в чем не бывало ответил магистр. – Но его светлости знать о случившемся совершенно не обязательно. Ему стоит поберечь свои нервы. Поэтому может заключим сделку? – хитро добавил он.

* * * * *

Ад, более трех тысяч лет назад по всеобщему календарю

– Правильно ли я понял, что далее тот маг должен будет забрать вашу переродившуюся дочь после того, как выполнит задание герцога? – уточнил мужчина, сидевший за огромным столом из редкого белого дерева. Его абсолютно черные без белков глаза смотрели прямо на собеседницу, пугая ту до дрожи. Что, впрочем, она старательно скрывала.

– Все правильно, ваше темнейшество. Она уедет с ним и станет его помощницей. И спустя несколько лет они попадут в храм Создательницы, где она обо всем вспомнит, – спокойно сказала Кассандра, что не вязалось с ее внутренним ужасом. И чтобы справиться со своими чувствами она лепила из глины маленькую фигурку грифончика. "С Л. К." – С любовью, Кассандра – значилось на недавно вылепленной ей подставке.

– Звучит неплохо, – задумчиво проговорил Аид. – Но точно ли все пойдет по плану? Есть вероятность непредвиденных событий?

– Фагот со всем справится, – не вдаваясь в подробности твердо ответила пророчица. Ей очень не нравился другой вариант развития событий, поэтому она сделает все, чтобы его предотвратить. Даже будучи уже за гранью все будет так, как она планировала. Хотя, положа руку на сердце, стоит уточнить, что это не совсем ее затея, а кое-кого более могущественного, но были поправки, которые внесла она сама. И они перечили тому, о чем Кэсси говорили. Однако упрямая богиня, как и Ро, считала, что лучше знает что нужно ее ребенку.

А для задуманного было чрезвычайно важно, чтобы он не отказался ей помогать. Как бы проклятье, наложенное Фебом, ничего не испортило. Ведь одна она ничего не сможет. Слишком сложно все будет провернуть без него. Без его сил и знаний. Но и у него тоже выбора то особо не было. От судьбы, как говорится, не уйдешь. В особенности от той, что задумала Атропос.

– Что ж, стоит довериться и рискнуть, – будто бы прочитав ее мысли, протянул король Ада. А может и в самом деле прочитал, кто его знает.

Кассандра ликовала: теперь ничто не сможет помешать ей осуществить задуманное.

Глава 2

Постарайтесь понять, Александр Иванович,

что не существует единственного для всех

будущего. Их много, и каждый ваш поступок

творит какое-нибудь из них.

А. и Б. Стругацкие "Понедельник начинается в

субботу"

Этой ночью Николь практически не спалось. Предложение мага ее сильно взбудоражило. И предлагал он что-то немыслимое: уйти вместе с ним в качестве его фиктивной помощницы. Ей до сих пор не верилось. Правда есть одно но: а как же быть с Ларой? Подругу оставлять было подло, что ли. Он хоть и разрешил взять ее с собой, но с неохотой. Да и страшновато было уезжать из родного города. Неизвестность пугала. Хорошо, что у нее была неделя на раздумья.

– На город надвигается нечто очень ужасное, – вспомнила Николь слова магистра. – Так что будьте осторожнее в ближайшее время.

Теперь понятно почему герцог Анер послал сюда боевого мага потешать публику. Просто его светлейшество хотел убить двух переров одним выстрелом: усмирить волнение крестьян и устранить некую угрозу.

"Неужели одного мага хватит или "ужасное нечто" не такое уж и ужасное?" – размышляла Николь, вертясь в своей кровати.

С завистью посмотрев на мирно сопящую Лару, Николь шумно вздохнула и уткнулась носом в подушку. Вот бы ей тоже так легко принимать решения. Ее подруга сразу же посоветовала ей соглашаться и валить из этого забытого богами места. Как будто ее вообще ничего не страшило.

Так прошло три дня. И с каждым днем она все больше склонялась к тому, чтобы принять предложение мага несмотря на огромный риск. Подруга уедет с ней и это главное. Если бы ей пришлось бы уезжать одной, она скорее всего бы отказалась. Ей бывает не хватает силы духа для таких отважных решений. Не то, что Ларе.

Подруга же в свою очередь была рада такому стечению обстоятельств. Здесь, около границы с соседствующим Эльфийским княжеством, из-за обострившихся отношений эльфов и полукровок честно говоря недолюбливали. И день за днем она благодарила Создательницу за возможность покинуть враждебные земли вместе с лучшей подругой.

На утро четвертого дня произошло нечто странное, вызвавшее удивление и смешки у всего приюта: директриса бодрствовала с самого рассвета. Даже не ворчала как обычно, ее будто бы лихорадило: пропало спокойствие, глаза блестели, а руки мелко дрожали. И именно ее лихорадочное состояние и послужило поводом для сплетен. Мол, леди Мурена (за глаза ее называли так все жители города) влюбилась ненароком иль может не ту настойку приняла для поддержания молодости. В любом случае приближаться к ней не хотелось еще больше, чем обычно.

– Лара! Николь! Наконец-то я вас нашла, – подошла запыхавшаяся служанка директрисы, Марта.

Сегодня девочки вместе с небольшой группкой находились в малой мастерской восточного крыла и шили платья на зиму. Это занятие было особо ненавистно Николь. Шить у нее получалось из рук вон плохо, отчего все пальцы были исколоты иглой. И несмотря на это, появление Марты ее не обрадовало, скорее даже наоборот. Служанка леди Мурены просто так приходить не станет. Неладное почувствовала и Лара.

– Что-то случилось? – как можно равнодушнее спросила Николь, не отрываясь от шитья.

– Леди Марейн требует вас в свой кабинет, – и видя, что девушки не особо торопятся идти, добавила, – сейчас же.

Медлить смысла не было, так можно только сильнее разозлить директрису. И девушки это прекрасно понимали. Отложив недоделанные платья, они поспешили в северное крыло, где располагался кабинет. Шли они молча, и каждая припоминала, что за последние дни успела натворить.

Осторожный стук в дверь, разрешение войти, и вот они стоят перед директрисой, старательно разглядывая рисунок на ковре. А что? Интересный узор. Цветы, много цветов и среди них вьются лианы или постойте-ка… это серо-зеленые змеи, пытающиеся кого-то явно съесть. Жуть какая! От увиденного Николь аж передернуло.

– Мои дорогие воспитанницы, – директриса любила так пафосно и обманчиво любезно обращаться к собеседникам. – Вы, наверное, уже слышали о том, что мне в последнее время нездоровится. И не делайте такие недоуменные глаза. Я знаю, что слухи быстрее любого гонца. Так вот, в последнее время мой сон прерывист и не дает мне сил, – директриса сделала трагическую паузу и продолжила, – И поэтому девочки, я хотела бы вас попросить об одном маленьком одолжении.

От слова "попросить" Лара едва ли не рассмеялась, видимо директриса и правда настойку перепутала, вот ей и не спится.

– Не могли бы вы выполнить два моих поручения? – пришлось кивнуть. – Лара, тебе следует взять небольшую корзинку с подношениями и отнести их в храм богини Гигиеи. А тебе, Николь, я дам письмо, которое ты должна будешь отдать барону Уолкрину. И к сожалению, сделать все это нужно как можно скорее, – немного строже добавила директриса, но затем улыбнулась, чего за ней никогда не водилось, и сама лично вручила небольшую корзинку Ларе и запечатанный конверт Николь, который та спрятала в кармане своего платья.

Заверив леди Марейн, что сделают все так, как она просила, девушки вышли из кабинета. Сразу обсуждать произошедшее они не стали, прекрасно зная, что их легко кто-нибудь мог подслушать. Та же леди обладала весьма чутким слухом. И ее странное хорошее настроение лишь усугубляло ситуацию.

– Интересно, а чего это леди Мурена сегодня такая добрая, а? – уже отойдя на приличное расстояние, беззаботно спросила Лара.

– Может, что радостное случилось? – предположила Николь. – Что впрочем совершенно неважно, ведь нам-то придется разделиться.

Тут Лара остановилась прямо посреди коридора, хмуро глядя на подругу. Той тоже пришлось остановиться и вернуться на несколько шагов назад.

– Ты, что и правда собралась идти одна к этому барону-кровососу? – сверлила ее взглядом Лара.

– А что не так-то? Может за свою примет,– попыталась пошутить Николь, но потом поняла, что зря.

– Дуреха! – в сердцах воскликнула Лара. – Леди Мурена решила отдать тебя тому кровопийце для развлечения. Знаешь же сама, в приграничье почти не встретить чистокровных людей. А именно ваша кровь для них самая вкусная, – весомо закончила Лара.

Николь лишь махнула на нее рукой и пошла дальше. Вот же жила здесь все семнадцать лет, и никто ее не тронул. Да и вообще столько чистокровных и полукровок, которые как-то мирно сосуществуют вот уже много лет, даже дружат. С чего бы сейчас что-то неожиданно вдруг менялось. И всем известно же, что барон Уолкрин пьет лишь кровь животных, кроликов там, свиней, коров.

Лара заметно отстала и догнала ее уже у калитки.

– Слушай, неспокойно мне за тебя, – вздохнула девушка. – Давай-ка тогда ты пойдешь в храм, отнесешь подношение, а я к барону. Когда директриса узнает, мы уже к твоему магу смотаемся. Согласна?

– Во-первых, маг не мой,– поправила Николь, а Лара лишь фыркнула. – Во-вторых, не проще ли сразу, как ты говоришь, "смотаться к моему магу"? – передразнила ее Николь.

– Нет, не проще. А как же вещи? – выдвинула практическую сторону Лара. – Если она сейчас увидит нас с вещами, то заподозрит что-то неладное и отправит тебя другим способом.

Вынув письмо из кармана, Николь отдала его и забрала вполне увесистую корзинку. Слова подруги ее не особо убедили, но это лучше, чем сбегать прямо сейчас. Без вещей она действительно не могла. И дело совсем не в платьях или туфлях.

Так они разошлись разными путями, договорившись сегодня ночью, полностью собранными покинуть раз и навсегда приют.

* * * * *

Леди Марейн подошла к окну и стала ждать, когда покажутся девочки. Вот они вышли из здания и направились к калитке. В руках Лары была корзинка. Все как и полагается. Значит ничего не заподозрили. Фух, можно тогда быть спокойной.

Так, чего это они остановились? Проклятый куст мешает нормально рассмотреть. Нужно поручить спилить его. Ничего не видать.

Директриса уже и так, и этак смотрела и все без толку: сквозь листву можно лишь разглядеть, что девушки о чем-то спорят. Разговор прекратился достаточно быстро, но это не имело никакого значения. Из-за высокого забора было не разглядеть, в какую сторону направилась каждая.

– Навряд ли они посмеют меня ослушаться, – пробурчала директриса, поудобней усаживаясь в кресло.

Женщина ликовала: такой гениальный, а главное простой план и сколько он принесет денег. И СинелАлару смогла придумать, как отправить в храм и так, чтобы та девчонка за ней не увязалась. Да еще и карточный долг барону отдала. Все складывается как нельзя лучше.

Вот только омрачал тот факт, что СинелАларе ее непутевая мамаша каждый месяц присылала денег на содержание. Но это уже неважно, через полмесяца ей исполнится восемнадцать и она станет совершенно бесполезной. А так сколько выгоды она ей приносила и принесет в последний раз.

Тихий стук в дверь и жалобная просьба войти, даже они не испортили прекрасное настроение директрисы.

– Прошу простить меня, миледи, – пролепетала Мила. – К вам прибыла леди Ириэль эр Фарнер, и просит вас срочно ее принять.

То самое настроение мгновенно улетучилось, не оставив ни следа.

* * * * *

Храм богини здоровья, Гигиеи, был построен задолго до рождения Николь. Легенда гласила, что по всему югу буйствовала страшная чума, унесшая тысячи жизней. И чтобы остановить болезнь в сжатые сроки был возведен храм, в котором день и ночь молились богине, чтобы она сжалилась и помогла. Услышав молитвы, Гигиея отправила целителей, и болезнь вмиг отступила.

Правда это или нет никто доподлинно не знает. Но Легенда о целителях юга была написана в самой Книге Создательницы, и этого хватало, чтобы люди беспрекословно в нее поверили.

Но почему-то последние лет пятьсот боги очень редко помогают смертным. Какие бы искренние не были просьбы, и как бы многое не отдавалось в качестве подношения, боги оставались глухи к мольбам просящих, лишь иногда случались чудеса. Особенно Создательница забыла о детях своих.

И поэтому Николь совершенно не понимала, зачем директриса послала их сюда. Навряд ли безразличная просьба хоть как-то тронет богиню. А может Лара действительно права, и поход в храм это всего лишь повод, чтобы их разделить? Глупо, конечно, но, как говорится, чем бес не промышляет. Только вот как потом возвращаться-то? Притвориться, что чуть ли не при смерти? Да, так, пожалуй, и нужно сделать.

В храме никого не было. Даже жрецы куда-то подевались. Хотя какая разница-то? Поди спят или чего похуже вытворяют. А у простых жителей сейчас и без того забот хватает.

Мраморная статуя богини, держащей в руках змею, и расположенный перед ней алтарь были единственными украшениями этого места. Аккуратно поставив корзинку, Николь упрямо попросила о здоровье не для леди Мурены, а для наставницы Валери, что так добра абсолютна ко всем своим воспитанницам. К сожалению, возраст давал о себе знать, и ее тяжелая болезнь снова обострилась.

Закончив, Николь развернулась и собралась уже уходить, как вдруг в святилище вошла та женщина, из таверны. Она посмотрела прямо на девушку и будто бы удивилась, увидев ее. Словно ожидала кого-то другого. Сегодня она была одета, по сравнению с прошлым разом, более скромно. Простое светло-зеленое платье с широкими рукавами, на ногах что-то похожее на легкие ботиночки. Ее единственным украшением был прозрачный кулон.

"Это же та мадам, с который мы столкнулись на лестнице", – мимоходом отметила Николь и отправилась к выходу.

Но женщина схватила ее за руку, когда Николь попыталась тихонько ускользнуть. Мадам буквально дотащила шокированную и оттого не пытающуюся вырваться девушку до алтаря и, указав на корзинку, спросила:

– Твое? – кратко и емко.

Николь растеряно кивнула, секундой позже сообразив, что надо было соврать. Ибо пальцы на ее руке сжались еще сильней. Точно синяк останется. С улицы начали доноситься дикие крики, затем жуткий рык.

– Отпустите, мне же больно! – закричала девушка, пытаясь вырваться из хватки этой странной мадам. И все тщетно. От отчаяния она дернула свободной рукой за рукав, он с треском порвался. Женщина схватила ее и за второе запястье.

Николь ударила ее ногой в коленку, отчего мадам слегка нагнулась вперед. Уцепившись за то, до чего смогла дотянуться, девушка со всей силы дернула. Это был кулон. Тонкая цепочка легко порвалась, и по полу покатился уже ярко-синий кристалл.

Цокнув языком, мадам взглянула по-другому на стоящую перед ней девушку. Если б только леди Марейн знала, кого она ей подсунула вместо той полуэльфийки, обязательно бы удвоила стоимость. Давно она не встречала людей с таким огромным энергетическим запасом. Господин явно обрадуется.

Мадам достала из кармана платья серебряный браслет, поднесла к запястью Николь. и тот совершенно беззвучно защелкнулся сам. Снять его теперь было невозможно: застежка просто-напросто куда-то исчезла.

Вопли со стороны площади не прекращались. А странный болезненный рев становился все ближе. Но Николь было не до этого. Силы были не равны. И спастись невозможно.

Неожиданно храм сильно тряхануло. Воспользовавшись случаем, Николь дернулась и со всех ног бросилась к дверям. Она почти добежала, как второй раз затрясло еще сильнее, отчего часть крыши провалилась, отрезая единственный путь к спасению.

– Черт! – взвыла Николь, не удержавшись на ногах и падая на колени.

* * * * *

Стража заметила его слишком поздно. Сначала никто не обратил внимание на небольшую точку, парящую высоко над землей. Затем она на краткий миг пропала из виду, и уже из облаков прямо в центре города вынырнула огромная серебристая виверна. С диким рыком она приземлилась на площадь. Жители с криками и визгами бросились бежать кто куда. На узких улочках произошла давка, у упавших больше не было шанса подняться.

– Прочь с дороги! – магистр Алан пытался пробиться сквозь управляемую страхом толпу, попутно призывая оставшихся магов ковена. Но все равно они не смогут появиться в ближайшие минут десять. Эта тварь глушит телепортацию в нескольких километрах от себя.

Начавшие стекаться к главной площади стражники окружили виверну. Тяжелые щиты и доспехи надежно защищали их от когтей и огня животного. Мощные копья по команде полетели цель и тут же ломались, врезаясь в тело. Это привело ее в бешенство. С оглушительным ревом виверна стала сбивать хвостом стражников. Уцелевшие смело ринулись в бой, но виверна опалила их огнем.

"Что за чертовщина, – подумал маг. – На ней ни царапины".

Ни теряя ни минуты, магистр швырнул в нее боевое заклинание и попал в самое сердце. Виверна взвизгнула и, оттолкнувшись от земли, взлетела. Кто-то кинул копье в надежде пробить крыло. Полный боли и ярости рык был встречен победным "Ура!".

Виверна с грохотом приземлилась на плоскую крышу храма. Она больше не может летать. Осталось ее добить. Тем и воспользовался магистр. Он кинул в нее магической сетью и следом же заклятие разрушения, но промахнулся и ударил вторым в стену. Трещина мгновенно расползлась по ней. Часть крыши и стены обвалились.

Тварь скинула с себя сеть, расправляя полностью целые крылья. Разъяренная виверна начала жечь все вокруг себя. Деревянные домики сразу же охватило пламенем. Пожар стал распространяться по всему городу. Подойти к ней становилось все труднее.

Внезапно виверна застыла и повалилась на бок, это были подоспевшие на помощь маги ковена. Трещина еще сильнее заветвилась по стене. Краткий миг и она снова поднимается. Со всех сторон на нее посыпались заклятия, не причиняя ей никакого вреда. Это лишь злило ее все больше.

– Она сейчас взлетит, – воскликнул магистр и без раздумий бросил еще одно разрушающее заклинание в храм.

Не выдержав столь мощного удара, стены окончательно рухнули, погребая под собой всех, кто там был.

* * * * *

Барон Уолкрин оказался очень занятым вампиром. Его слуги то и дело просили подождать ее "еще пять минуточек", а на деле Лара проторчала в приемной около получаса. Даже слова о том, что она от леди Марейн, совершенно не помогли. Наверное, Николь только дошла до храма, ей идти-то намного дальше.

– Милорд готов принять вас. Проходите, – сказал секретарь барона и открыл перед ней дверь.

Лара с тревогой зашла в мрачный кабинет, плотно задернутые шторы не пропускали свет внутрь. Сам хозяин кабинета, барон Уолкрин, выглядел слишком дрябло и немощно, видимо сказывалось долгое отсутствие человеческой крови.

– Светлых вам ночей, темных дней, милорд, – изящно поклонилась Лара и, дождавшись легкого кивка, протянула письмо.

Барон небрежно вскрыл конверт ножом и принялся читать. Аккуратные буквы леди были ему хорошо знакомы.

"Мой дорогой друг,

Помните ли Вы о том, что порядка полугода назад я проиграла Вам в левесе⁵? И Вы, как благородный джентльмен, разрешили отсрочить выплату долга. Вы не представляете, как я Вам благодарна за Вашу доброту.

Но я уверена, в деньгах Вы нуждаетесь не так, как я. А нуждаетесь в кое-чем другом, что достать в этом забытом всеми богами месте весьма затруднительно. В человеческой крови.

Поэтому я отправляю Вам свою подопечную, чистокровную человечку. Теперь она Ваша. Можете делать с ней все, что Вашей душе угодно.

А как она надоест Вы можете ее отпустить.

Надеюсь Вам понравился мой подарок и я Вам больше ничего не должна.

С наилучшими пожеланиями,

Леди Винел Марейн"

Трижды перечитав письмо, барон пытался сопоставить слова о чистокровной человечке и вот этой особой, стоящей перед ним. Она, что издевается над ним? Одни только уши сразу же выдают в ней смеска. Решила, значится, надавить на больную тему, пожалеть и сунуть какую-то непонятную девчонку, думая, что долг будет прощен? Ну уж нет.

Барон принялся писать ответ. Перо от его усилий скрипело и едва ли не дымилось. Так он был зол. Пусть этот самый "подарок" и передаст, что сумма долга увеличивается вдвое от ее нахальства.

"Так спокойно. Он меня не тронет, даже если и мои догадки были верны, – успокаивала себя Лара. – Главное его письмо сжечь и сегодня ночью по-тихому уходить".

– Спасайтесь! Оно уже близко! – доносились крики с улицы. Чудовищный рев последовал за ними.

Барон забыл о письме и тут же бросился раздвигать шторы. Яркий свет на мгновение ослепил Лару. Вампир слегка взвизгнул, но гореть не начал. Видимо на нем защита.

А меж тем в городе творилась неразбериха. Какая-то крылатая гадина приземлилась прямо на центральную площадь. Ее окружили стражники в полном боевом облачении. Дальше началось нечто совершенное странное: ее словно бы ничего брало, ни копья, ни мечи. Даже боевое заклинание и то только пощекотало ее.

– Виверна, – выдохнул барон и хлопнулся в обморок.

Лара, не отрываясь, смотрела на странное животное, с легкостью и грацией взмывающее в небо. Серебристая чешуя ослепительно блестела в лучах полуденного солнца. Но полет продолжался недолго. Виверна (необычное-то какое название) с истошным ревом упала на крышу храма.

"Там же Николь!" – подумала Лара и без раздумий бросилась бежать к храму.

Она не заметила, как выбралась из поместья и как неосознанно выбрала самый короткий путь. Задрав платье чуть ли не до колен, Лара спешила добраться до цели пока не поздно. В боку начало колоть.

Очередной рык, и пламя охватывает ближайшие дома. Огонь стремительно распространялся. От запаха гари и дыма глаза слезились, а горло раздирал кашель. Но она почти на месте.

Стена храма наполовину рухнула, и ей удалось увидеть светло-русые волосы подруги, затем и ее саму. Николь пыталась перелезть через обломки. Сзади ее словно бы кто-то дернул, и она упала, не сумев удержаться.

Это придало Ларе сил, и она ускорилась. Неожиданно, не пойми откуда возник всадник. Он подхватил ее и усадил перед собой на лошадь. Неизвестный уносил ее прочь от храма, где заточена ее подруга. Девушка вырывалась, кусалась, угрожала, просила отпустить, но ничего не действовало.

Ей оставалось лишь смотреть, как на виверну сыплется град заклинаний прибывших боевых магов. Последний удар, и храм рушится.

– Неееееет, – закричала Лара и обмякла в руках похитителя.

Он остановился далеко от шума и суеты, слез сам и аккуратно спустил девушку. Словно тряпичная кукла она падала без поддержки. К ней тут же подбежала женщина и стала осматривать ее со всех сторон. Не найдя никаких видимы повреждений, она слегка успокоилась.

– Миледи, вот доставил вам в целости и сохранности, – отчитался мужчина.

– Доченька, с тобой все хорошо? – обеспокоенно спросила леди.

– Леди Ириэль? – как-то вяло спросила Лара, но осознание кто перед ней вернуло надежду. – Леди Ириэль, прошу, помогите! Там, – мах рукой в сторону обломков, – моя подруга. Ее нужно спасти! Она человек, и может погибнуть, если ей не помочь. Прошу!

Леди Ириэль тяжко вздохнула, пытаясь подобрать слова, чтобы не обидеть и в тоже время сказать правду:

– Понимаешь, Сина, после такого мало кто бы выжил. И в особенности человек. Они физически очень хрупкие. Я ничем не смогу помочь.

Лара оттолкнула от себя женщину. На глазах против воли выступили слезы.

– Нет, – всхлипнула Лара. – Вы лжете!

И развернувшись, снова побежала к храму. Мужчина хотел было ее остановить, но леди жестом показала присмотреть за ней. Он сел на лошадь и также с легкость усадил девушку. На этот раз Лара не сопротивлялась.

Пожар был практически потушен магами, и все стекались к главной площади. Кто-то плакал, что все имущество было сожжено дотла, кто-то наоборот радовался тому, что жив и все на месте, а кто-то не мог прийти в себя от происходящего.

Им нужно было дальше. Они обогнули толпу и направились прямиком к храму, или правильнее сказать к тому, что от него осталось. Эта груда камней больше не напоминала то величественное сооружение.

Здесь тоже собрался народ, что-то бурно обсуждая и радуясь победе над "подлой крылатой тварью". Похвалы магам сыпались отовсюду. Им не верилось, что все обошлось.

– А ты, девонька, чего не радуешься-то, а? – спросил Лару подошедший к ней старичок, когда она спустилась. – Радоваться надо. Вон, видишь, статуя богини абсолютно цела!

И действительно абсолютно целая, не единой трещины или скола. Статуя непоколебимо стояла среди руин храма. Не выдержав, Лара опустилась на колени и, закрыв лицо руками, горько расплакалась.

"Зачем мне ваша статуя, если моя подруга погибла?" – с горечью подумала Лара.

– Леди СинелАлара, – напомнил о себе мужчина. – Нам пора возвращаться домой.

– У меня нет дома, – глухо ответила ему Лара, поднимаясь с земли.

– Ваш дом теперь Эльфийское княжество. Ваша матушка прибыла сегодня для того, чтобы вас забрать отсюда, – мягко сказал ей… эльф? Только сейчас девушка обратила внимание на расу своего собеседника.

* * * * *

Магистр Алан был чрезвычайно удивлен, когда на месте обломков не обнаружил виверну. Нет, улететь она точно не могла. Все видели, как ее погребло под завалами. Да и если бы она улетела, это бы наверняка заметили. Чертовщина какая-то, честное слово!

Но ответ нашелся практически сразу. Пока остальные тушили огонь, маг проверил магический фон и уловил, что здесь явно открывали портал. И по остаточным эманациям можно было восстановить направление и узнать, куда подевалась виверна.

Вся проблема в том, что возникало ощущение, что перехода было два. Причем совершены они были примерно в один и тот же момент. И это напоминало спутанный клубок, распутать который ему не хватало умений и сил, несмотря на то что он был опытным магом.

Упустил. И весь план герцога… виверне под хвост. Возможность прижать эльфов пропала так же, как эта гадина. Именно ушастые (и в этом никто не сомневался) задумали очередную пакость, чтобы опять отщипнуть территории. Правда герцог был предупрежден заранее. Но сообщалось о чем-то более мелком.

Изначально же планировалось, что маги разъедутся на праздник в разные города и останутся там на несколько дней, чтобы не вызвать подозрений. Сам магистр должен был находиться в Тарере. Когда появилась бы опасность, он сообщил бы всем остальным. Пока маги собирались, магистр первый удар принял бы на себя.

Все пошло не так, они оказались не готовы к случившемуся. Это была не просто взбесившаяся зверюга. Виверна была слишком огромной и неуязвимой. Ей, вероятнее всего, кто-то управлял.

"Видимо, ваши шпионы вас предали, ваше светлейшество", – устало подумал магистр Алан.

* * * * *

Ворон наблюдал за всем происходящим, и исход ему явно понравился.

"Прости, Кэсси, – подумал Фагот, – но теперь все пойдет не по-твоему плану".

* * * * *

Письмо Регине, около 100 лет назад по всеобщему календарю

"Родная,

Все наши планы пошли под откос. Как мы и предполагали, Он вмешался. Мы думали, что сможем пресечь Его попытки все испортить, но Он опустился до подлости и ударил в спину. Лет семь назад по его указке был уничтожен новый Центральный мир, я тогда смог с этим смириться. Но не теперь, когда Он убил Элоизу и Айзека. Как бы ты к этому не отнеслась, я его уничтожу и весь его пантеон, так же как Он уничтожил то, что дорого мне. У тебя есть время подумать, хочешь ли ты во все это впутываться. А пока я отправлюсь на поиски фамильяра, он пропал несколько дней назад. Думаю и здесь Он постарался."

Глава 3

Better to light a candle

than to curse the darkness.

Лучше зажечь свечу,

чем проклинать темноту.

Английская пословица

Руки безумно болели. Кожа на них была разодрана в кровь. Слишком отчаянно она хваталась за камни, рухнувшей стены, когда падала. Хорошо, что мадам приказала служанке помочь ей, несмотря на нежелание последней. Достала из небольшой сумки сорочку, разорвала на тряпочки и перемотала ей раны, предварительно промыв их водой из фляги.

"Где это я? – Николь удивленно озиралась по сторонам, пытаясь понять, как она оказалась посреди леса. – Что вообще произошло?"

После того, как дверь завалило обломками крыши, Николь, увернувшись от погнавшейся за ней мадам, стала карабкаться по камням, которые еще недавно были цельной стеной. Ей оставалось самую малость – забраться наверх, как вдруг та сумасшедшая ухватилась за подол платья и силой дернула вниз. И падая, ей показалось, что она увидела Лару. Дальше темнота.

Очнулась Николь уже в лесу. Привела ее в чувство служанка, хлопая по щекам и брызгая в лицо прохладной водой. Теперь она сидит на земле, прислонившись спиной о ствол дерева. Все силы уходили на то, чтобы поддерживать себя в вертикальном положении. О том, чтобы подняться и речи не шло.

Неподалеку, на тропинке, стояла карета без каких-либо опознавательных знаков. Ни герба, ничего. Однотонная, темно-серая, она внушала ужас одним свои видом.

Рядом с каретой мадам разговаривала со служанкой. К сожалению, слишком тихо, чтобы услышать, долетали лишь отдельные обрывки фраз.

– Отправляемся в … Там переночуем и … следи за… – отдавала мадам приказ.

Дождавшись неразборчивого ответа служанки, мадам залезла в карету. Девушка развернулась и подошла к Николь. Молча протянув руку, она помогла подняться. Голова закружилась, и Николь чуть снова не упала на землю, но служанка ее придержала. Потом довела до кареты и помогла забраться внутрь.

Видок у мадам бы несколько помятый: оторванный широкий рукав, оборванные на воротнике кружева, всклокоченные волосы. Все это вызвало у Николь приступ мстительного злорадства. Хоть как-то получилось ей досадить.

Служанка села рядом с Николь. Кучер захлопнул дверцу и вернулся на свое место. Карета тронулась. Ей было все равно куда, лишь бы эта тряска поскорее закончилась. Перемещаться таким способом ей показалось пыткой. Но вскоре она задремала.

* * * * *

Резкая остановка, и Николь едва не впечаталась носом в переднее сиденье. За окном была глубокая ночь. Мадам что-то проворчала про глупых девчонок, не осознающих своего счастья, и выбралась из кареты, прихватив с собой небольшую сумочку.

"Значит, это мне не приснилось", – разочарованно подумала Николь.

Ей показалось, что после короткого сна стало хуже, чем было. Мало того, что голова раскалывалась, пересохло в горле, слегка подташнивало, так еще и шея болела от неудобного положения. От позорного падения, когда она слезала с подножки, ее спас кучер.

Судя по названию, они подъехали к таверне. Мадам гордо шла впереди, за ней служанка, а где-то в конце под бдительным надзором все того же кучера, тащившего чемоданы, плелась Николь.

Внутри оказалось довольно-таки неплохо, чистенько, опрятно, уютненько даже. Вкусные запахи напомнили о том, что ела она в последний раз очень давно. От этих мыслей стало тоскливо. Навряд ли она сегодня поест. Осмотревшись по сторонам, она заметила, что посетители, которых было около десятка, вели себя прилично. Ни ругани, ни громких разговоров, ни драк. Аж подозрительно что-то, особенно в такое время.

Мадам прямым ходом направилась к стойке. Несмотря на свой внешний вид, она шла гордо и уверенно. Брезгливые и презрительные взгляды ее совершенно не беспокоили. Позаботившись об ужине и ночлеге, она приказала девушкам взять ключ и подниматься наверх.

Комната, которую взяла для них мадам, была обставлена по минимуму: две кровати, рядом прикроватные тумбочки, письменный стол возле окна и, пожалуй, все. Еще была дверь, но куда она вела непонятно.

Присев на кровать, перина которой оказалась очень мягкой, Николь задумалась, что делать дальше. Неимоверно хотелось есть и спать.

– А как тебя зовут? – неожиданно спросила служанка мадам. – Меня – Лия.

– Николь, – последовал лаконичный ответ. Дальше – неловкое молчание. Темы для разговоров закончились.

Лия, кажется, хотела спросить что-то еще, но принесли ужин, и стало не до этого. После долгой тряски в карете все были голодны. Похлебка с кусочками свинины оказалась как нельзя кстати. Чай был заварен из каких-то непонятных трав. Такие точно не растут в Тарере или где-то неподалеку. Слишком уж запах специфичен, она бы запомнила.

– Если захочешь умыться, ванная там, – указала Лия на ту самую дверь.

Николь кивнула. Немного освежиться не помешало бы. Каково же было ее удивление, когда вместо обычного корыта, она увидела самую настоящую ванну. Здесь же, на крючках, висели чистые полотенца.

"Так, это все хорошо. А где воду-то взять?" – растерялась Николь, но потом быстро сообразила что к чему.

Импровизированные бинты ей пришлось снять, чтобы не намочить их. При соприкосновении с водой раны на руках начало слегка пощипывать. Смыв с себя штукатурку храма и пыль дороги, тщательно промыв волосы, она почувствовала себя намного лучше.

Насухо вытеревшись полотенцем, она надела свою сорочку, так как больше ничего подходящего для сна не было. Николь забрала с собой платье, ботинки и вернулась в комнату. Лия все также сидела на своей кровати. Только позу немного изменила.

– Хозяин таверны сильно видимо раскошелился, когда обустраивал так ванную, – сказала Николь, забираясь под одеяло. Ей хотелось, как бы невзначай подвести к нужной теме. А именно, где она находится. Возможно, это Мелин, ближайший к Тареру город.

– Разве в Гаарне может быть по-другому? А это между прочим одна из лучших таверн, – фыркнула Лия.

"Как в Гаарне?" – чуть не выкрикнула Николь, но быстро спохватилась. Ей не хотелось унижаться перед ними, показывая свою растерянность и беспомощность. Да и спрашивать прямо в лоб она не видела смысла. Если ей нужно было что-то знать, они бы давно ей обо всем рассказали.

И все же как они так быстро добрались до Гаарна? Это же самый значимый город, можно сказать столица, восточной части Элинея. И досюда от Тарера, по рассказам одного купца, около четырех дней пути. Только магия способна на такие уловки. Что ж выходит, мадам – маг? Тогда дела плохи как никогда.

С такими тревожными мыслями Николь уснула.

* * * * *

Дождавшись, когда Николь уснет, Лия пошла к мадам, которая находилась в соседней комнате. Ей самой просто невыносимо хотелось спать. Шутка ли, ей почти пять дней пришлось ехать из этой дыры в Гаарн. Без обеда и практически без сна, чтобы успеть хоть приблизиться к восточной столице.

Сама-то мадам, благодаря Лии, которая была в качестве ориентира, воспользовалась порталом и переместилась к ним, когда они уже были рядом с городом. Несправедливо. Так мало того, что ее отправили в путь сразу же после того, как та леди, возглавляющая приют, согласилась, так еще и теперь за девчонкой присматривать и отчитываться обо всем. Одни проблемы. Лучше бы в замке оставалась, честное слово.

* * * * *

Несмотря на отсутствие колокола, Николь проснулась как обычно в шесть утра. Привычка, что поделать. Лии в комнате не оказалось. Из ванной тоже ни звука. Она быстренько оделась, наспех заплела косу. На запястье обнаружила синяки, оставшиеся после вчерашней борьбы. На всякий случай все-таки заглянула в ванную – никого.

Николь подошла к окну и настежь открыла его. Она сейчас не почувствовала прохладного свежего воздуха, ворвавшегося в комнату, не услышала шума просыпающегося города. Все ее внимание было сосредоточено на огромном дереве, росшем рядом со зданием таверны. Его ветви могли бы выдержать кого угодно не то, что хрупкую Николь.

Тяжело вздохнув, девушка потянулась к ветке, но тут же отдернула руку. Если она сейчас сбежит, назад дороги не будет. От этого становилось страшно. Всюду была неизвестность, и она пугала. Неважно, как Николь поступит, в любом случае ее будущее слишком туманно.

"А Лара бы попытала свою судьбу. И я должна стать смелее", – она решительно схватилась за ветку. Едва зажившие раны начали снова слегка кровоточить, и боль пронзила до самого локтя

Забравшись на подоконник, Николь начала осторожно перелезать с него на дерево. Она переставила правую ногу, проверила прочность и только потом полностью встала на ветку. Дальше действуя по этой же схеме, она спустилась на ветку ниже.

"Сейчас могла бы быть уже помощницей мага, а подрабатываю белочкой", – усмехнулась Николь.

Из открытого ею окна донесся звук хлопнувшей двери и цокот каблучков. Лия вернулась. Посмотрев наверх, Николь увидела, как выглянула служанка мадам. Та сразу заметила ее средь листвы. Секунда, и она убегает доложить обо всем мадам. Не теряя времени, Николь просто спрыгнула в траву. Приземление вышло жестковатым: нога подвернулась, и она упала на бок.

Быстро вскочила и побежала вперед по улице, куда глаза глядят. Периодически она сворачивала на другие улицы, чтобы уйти от возможной погони. Редкие прохожие (в такое время многие еще спят) провожали ее равнодушными взглядами и шли дальше по своим делам. Незнакомые дома, незнакомые лавочки, незнакомый город. Куда бежать она не знала. В голове билась лишь одна мысль: "Главное подальше от них!"

Вскорости она стала задыхаться, в боку закололо. Ей пришлось перейти на шаг. Дыхание медленно восстанавливалось, но возникла другая напасть: боль огнем растекалась по левой ноге. Именно ее Николь повредила при прыжке. Прихрамывая, она более спокойно продолжила свой путь. Она была уверенна, что ее не найдут в таком большом городе.

Подул сырой осенний ветер, отчего Николь зябко поежилась. Теплые платья и куртки им еще не выдали, мол, лето в этом году задерживается. А теперь поздно. Да и в Тарере действительно было потеплее.

"Нужно выбраться из Гаарна, здесь оставаться опасно. Решено: доберусь до северной части Элинея, – рассуждала Николь. Почему именно туда, она и сама не понимала. – Еще бы браслет с руки снять, вообще было бы замечательно".

Но украшение не поддавалось, поэтому она оставила это бессмысленное занятие и огляделась по сторонам. Вымощенная из камня дорога вела ее прямо к речному порту, где несмотря на ранний час уже было оживленно.

Подходить близко ей не хотелось: денег у нее не было, а просто за "спасибо" ее не доставят в другой город. Да и тех жалких десяти купрам, что у нее имелись, явно не хватит.

"Черт, черт, черт! Все мои деньги остались в приюте, – вспомнила Николь, кусая губы от досады. – И книга тоже!" – совсем расстроилась. Она бы добровольно согласилась поехать, если бы ей только дали собрать ее скудные пожитки.

Развернувшись, чтобы уйти прочь, девушка заметила кучера мадам. Он был еще вдалеке, но Николь буквально кожей почувствовала, что ее заметили. Боль в ноге резко позабылась, и она побежала к порту, надеясь затеряться в толпе.

Николь едва не врезалась в портового грузчика, тащившего ящики и не видевшего ничего. Вовремя увернулась и продолжила дальше лавировать между прохожими. Оглянувшись, она увидела кучера, старательно высматривающего ее среди толпы.

Между тем Николь твердо вознамерилась добраться до корабля. Возможно, она сможет договориться, и ей найдется хоть какая-нибудь работенка в оплату за возможность уплыть отсюда. Готовить там, палубу драить. О других вариантах она предпочла не думать.

Она выбрала ближайший корабль, самый большой и самый красивый среди всех. Что-то внутри ей кричало уходить пока не поздно, однако Николь упрямо подошла к нему. Сидящий на причале смуглый паренек весело ей улыбнулся, словно ждал, и громко крикнул:

– Преклоняюсь пред вашим мастерством, мадам, – матрос встал и подал руку спускающейся по трапу… мадам Оунрель. – Вам и вправду опасно переходить дорогу.

Николь хотела дернуться в сторону, но не смогла. Ноги будто бы приросли к дощечкам причала. Она не могла ни пошевелиться, ни попросить о помощи. Ее охватила паника. А мадам по-прежнему приближалась к ней. Бирюзовое плотное платье и накидка защищали ее от холодной сентябрьской погоды. Это стало настоящим предметом зависти продрогшей насквозь девушки.

– Ты надеялась сбежать? – как-то слишком ласково и понимающе спросила у нее мадам. – Так вот забудь об этом. Куда бы ты ни направилась, твой путь всегда будет лежать к замку милорда, – и женщина взглядом указала на серебряную змею, обвивающую запястье Николь. От слез в глазах защипало. Значит все зря. Ее попытка была напрасна.

Девушка против воли взошла на палубу: тело совершенно не слушалось хозяйки. Там ее ждала Лия, лицо которой пересекал след от хлыста.

* * * * *

Плыть на корабле оказалось весьма интересно. Поначалу ее укачивало, и борт на время стал ее верным другом, но затем она немного привыкла. А окружающие ее просторы слегка смирили ее с неизвестностью. И чем дальше они отплывали от Гаарна, тем сильнее замечались преображения Лии. Из вполне спокойной и доброй девушки, она превращалась в какую-то нервную, злую и неприятную особу. Но даже злобный взгляд Лии совершенно не мешал. Не закрываться же от нее, честное слово.

Сразу же за пределами города на многие километры вперед простирались поля. Где-то вдалеке, у самого горизонта, виднелись небольшие деревушки. Красота. Такого она бы точно не увидела в своем родном Тарере. От этой мысли ей стало тоскливо.

"Эх, как там Лара? Надеюсь с ней все хорошо, и она не пострадала", – вздохнула Николь.

Для нее до сих пор оставалось загадкой произошедшее вчера. Кто посмел разрушить храм богини? Почему почти весь город был в огне? Но, правды ради, стоит признаться, что это волновало ее не так, как то, что пересекутся ли их пути и что с ней самой будет дальше. Зачем она им?

С того момента, как мадам посоветовала забыть о побеге с ней никто больше не разговаривал, даже не подходил. Матросы старательно делали вид, что ее здесь нет. Мадам закрылась в каюте, а Лия изредка косо на нее смотрела. Поэтому и спросить-то не у кого.

Впрочем и жаловаться не приходилось: ее не обижали, в обед она поела, да и первое путешествие по реке вызывало настоящую радость. Правда лишь один раз Николь запнулась буквально на ровном месте и чуть не перевалилась за борт. Лия еще тогда как-то злорадно усмехнулась. Но она не придала этому значения. А зря.

Этой же ночью на Николь забрался паук, когда та спала. Проснулась от ощущения, что кто-то ползет по ее руке. Открыла глаза и увидела нечто размером примерно с ладонь, при тусклом свете луны показавшееся ей серо-зеленым. Существо сверкнула красными глазенками и поползло дальше по ней.

Секунда. Вот сколько потребовалось ей, чтобы проснуться и понять, что это такое. Пронзительно завизжав, она скинула его с себя. Паук отлетел к стене, упал на пол и больше не шевелился.

Успокоилась Николь только тогда, когда дверь с шумом распахнулась и половина команды ввалилась к ней в каюту. Девушка мгновенно натянула одеяло до самого носа, несмотря на то, что она спала в платье. Непонимающие взгляды были красноречивее слов. Николь дрожащей рукой указала на валяющегося паука. На нее посыпались непечатные ругательства.

– Так баба же! Чего же еще от них ждать? – махнул рукой старый кок. Все дружно с ним согласились и затихли.

– Пропустите, – протискивалась сквозь образовавшуюся толпу Лия. – Ивер! Вот ты где, мой хороший. Ивер, иди ко мне.

Паук мгновенно ожил и засеменил к своей хозяйке. Лия наклонилась, погладила его пушистое брюшко. Николь от омерзения передернуло, ей отчетливо было слышно как эта мерзость замурчала.

Ивер нежится долго не стал, ловко забрался вверх по платью и спрятался в кармане белоснежного фартука. Лия выпрямилась, расправила юбку и удалилась. Удивленные мужчины смотрели на нее, как на нечто нереальное. С таким уважением и восхищением, что Николь аж завидно стало.

– Ух, какая! Сразу видно – ведьма, – со знанием дела шепнул кто-то.

Следом за Лией каюту покинули и остальные. Откинувшись на жесткую подушку, Николь с шумом выдохнула. Ей было ясно, что служанка провернула это специально, да еще и так, чтобы унизить перед всеми. Зараза. Подумала таким образом ей отомстить за то, что досталось от мадам из-за ее побега.

Первой ее мыслью было отплатить той же монетой. Она разве виновата в том, что сомнительные перспективы ее совсем не радуют, и она сбежала, решив попытав счастье? К тому же хлыстом била ее мадам. Конечно, мадам козни строить не получится, вот хоть на ком-то отыграться.

Но с другой стороны, может лучше сделать вид, что произошедшее случайность? Вот если еще раз такое повториться, то уже тогда думать, что предпринимать. Ведь вдруг правда Лия – ведьма, так потом бед не оберешься. К тому же в пользу этой теории Николь склоняло случившееся днем, когда она чуть за борт не вывалилась.

"Надеюсь, мне удастся спокойно доспать до утра. И все-таки зачем, о великая Создательница, ты создала подобную мерзость?".

* * * * *

Однако заснуть ей не удалось. Только Николь закрывала глаза, как чудилось, что со всех сторон на нее ползут мелкие восьминогие твари. Мерещилось шуршание по углам. Даже один раз она ощутила фантомную боль от укуса. Но на ноге все было чисто. Успокоиться никак не получалось.

В конце концов Николь встала, обулась и начала мерить шагами каюту в поисках дельных мыслей. Старалась она делать это тихо, поскольку не стоило привлекать внимание.

"Итак, что я имею? – размышляла Николь. – Да ничего. Денег нет. Книгу про… проморгала. Информации крупицы. Но в более-менее спокойной обстановке стоит все обдумать.

Начнем со вчерашнего дня, точнее с позавчерашнего уже. То, что мадам и директриса в сговоре, даже не подлежит сомнению. И слова мадам только подтверждают это. Но какое это имеет значение? Правильно, никакого. Вероятно, леди Мурене нужны были деньги или услуга. Говорят, она и раньше воспитанников как плату использовала.

Нужно двигаться дальше. Храм обрушился неспроста, и все же для мадам это стало непредвиденным сюрпризом. Ладно, мы переместились куда-то в близь Гаарна, где нас ждали. Я же как раз служанку аккурат дней за пять видела в таверне. Она вполне успела бы доехать.

Следующее. Зачем я им нужна? Мадам упомянула некоего милорда. Значит везут меня к аристократу, барону или графу. Вопрос остается прежним. Но это говорит о том, что довезти меня скорее всего должны в целости и сохранности. Буду надеяться, что не для того, чтобы сразу убить.

И еще одна важная деталь. Мадам ясно дала понять, что бежать даже не стоит пытаться. Я в любом случае буду двигаться в сторону замка. А причина кроется, если правильно поняла ее намек, в браслете. Вывод: нужно его снять и только после этого бежать".

Как всегда на словах все было проще, чем на деле. Снимать-то как? Порывшись в прикроватной тумбочке, надежно прикрученной к полу, Николь нашла паутину (к счастью без паука), чистые листы, закрытую чернильницу, футляр с пером и небольшой канцелярский ножик с затупившимся лезвием. Таким не резать, а пилить. Но за не имением лучшего подойдет и найденное.

Хорошо, что браслет свободно болтался, а не плотно обвивал руку. Иначе как известно тупой нож режет все, только не то что нужно. Да и сама цепочка выглядела тонкой, изящной, со слабенькими звеньями. Положив левую руку на столешницу, правой взяла ножик.

Ее потряхивало. Сто раз успела пожалеть о задуманном, но отступать не спешила. Глубоко вздохнув, Николь просунула лезвие между цепочкой и запястьем. Вознесла молитвы всем вспомнившимся богам, в особенности Танату, чтобы не забирал ее, непутевую, раньше времени. И со всех сил дернула в сторону.

Цепочка натянулась насколько было возможно, но ничего не произошло. Николь лишь тихонько взвыла из-за еще свежих синяков. И скоро появится новый. Убрав нож обратно пока не убилась, она стала сама дергать браслет. Тыльная сторона запястья нещадно болела, тогда она прекратила тщетные попытки. Звенья оставались в целости.

"Ду-у-у-ра, – хлопнула себя по лбу Николь. Хорошая мысль приходит опосля. – Его следовало бы просто попробовать снять".

Николь прижала большой палец к ладони и принялась стягивать ненавистный браслет. Но и это не принесло никаких результатов. Хотя отрицательный результат – это тоже вроде как результат. И только почему-то ей от этого не легче.

Правда Николь показалось, что браслет немного сузился, совсем на чуточку. Списав свои наблюдения на недостаток сна, она улеглась в кровать поверх одеяла, совершенно забыв снять обувь. Ей было не до нее сейчас. Левое запястье нещадно болело.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Николь взглянула в окно. Рассветало. Но петь дифирамбы солнцу и его восходу не хотелось, несмотря на все его великолепие. Уж слишком тошно ей было.

Да и рассветы она почему-то ненавидела. Смотря на него, Николь остро чувствовала страх приближающейся смерти. Закрыла глаза, чтобы не видеть багряные краски восходящего солнца, и ее затянуло в омут тревожного и беспокойного сна.

– Айзек, нет. Прошу, – тихий шепот, и Николь резко проснулась. Нет, не вскочила, продолжила лежать, вглядываясь в потолок. Сердце бешено колотилось от смешанных и непонятных чувств. В голове громко стучали мысли. Или все же в дверь так тарабанили.

– Входите уже, – ворчливо сказала Николь, пряча левую руку под одеяло.

Незваным гостем оказалась Лия, принесшая ей завтрак. В отличие от Николь, служанка выглядела отвратительно отдохнувшей и противно бодрой. Даже отметина на лице успела зажить.

"Точно ведьма. Черная к тому же, – отметила про себя девушка. – Только они могут быть такими выспавшимися с утра".

– Доброе утро, – улыбнулась Лия, обнажая белые зубы. Поставила поднос на тумбочку. Паучок тоже высунул свою мохнатую лапку и помахал ей. – Часа через два уже прибудем.

Вежливо поклонилась и ушла, словно ничего и не произошло. С надеждой, что Лия не подсыпала какую-нибудь белладонну, Николь встала с кровати и принялась есть. Правда без энтузиазма. Овсянка на воде, без масла, соли или сахара приелась ей еще в приюте.

"Так кто же такой Айзек? – вспоминала Николь сон, прожевывая кашу. С таким именем она знала только бога веселья, покровителя лицедеев, но не он же ей снился. – Ладно, сон – это всего лишь сон. Нужно собираться с мыслями и выбираться из каюты".

Выходить на палубу не было никакого желания. Казалось болело все: голова, ладони, запястье, нога. Но идти нужно, показать, что не сломлена, что все хорошо. И неважно, что именно Николь, а не Лия, больше похожа на ведьму: взлохмаченные волосы, помятое платье, угрюмое выражение лица и мешки под глазами.

Некоторые матросы при виде нее сложили пальцы в жесте, защищающем от нечисти. Один даже взмолился Создательнице. Глупенький. Николь даже глаза закатила. В порту ничем не брезгуют, а тут прям испугались. Но ей это польстило – смутить закаленных жестокими водами мужчин еще нужно уметь.

Откуда ей было знать, что интуиция тех, кто побывал в Оллийском море, прозванным морем Штормов, упрямо твердила держаться от девчонки подальше. Поэтому с ней и вчера не заговаривали. А сегодня так особенно. Ее взгляд был замучен и полон злости. Несмотря на хрупкость тела, в ней чувствовалась сила. Не хватало ворона, сидящего на плече. И получилась бы, как гласили легенды, отступница.

* * * * *

Николь уже начинала терять терпение. Вокруг одна степь и больше ничего. По ее примерным подсчетам уже скоро они должны были прибыть к… А собственно куда?

Впереди показалась невесомая, почти невидимая дымка, сверкнувшая в лучах солнца. Внимательно приглядевшись к ней, Николь заметила маленькие искорки, пробегающие меж крупными каплями повисшими в воздухе.

– Приготовься, – раздался из-за спины голос Лии. От неожиданности Николь вздрогнула. – Защиту ты, конечно, не увидишь, но почувствуешь. Предупреждаю, будет болезненно.

Посчитав, что этого объяснения будет предостаточно, Лия так же тихо ушла. Подражание мадам в ее походке было заметно как никогда: ровная спина, гордо вздернутый подбородок и опять это придерживание юбки двумя пальцами. При самой мадам она ходит более расторопно.

"Ну и черт с ней, – отвернулась от нее Николь. – Гораздо важнее то, что я, кажется, вижу защиту. Или от недосыпа я схожу с ума".

Искорки окружили корабль и всех находящихся на нем, путались в парусах, исследовали каждый сантиметр палубы, приятно щекотали кожу и убегали дальше. Ничего плохого не случилось, наоборот искорки ее даже слегка подлечили. Синяки не исчезли, но голова болеть перестала. Неужели Лия ей соврала? И почему она не удивлена такому повороту событий?

Однако остальные морщились, пытались отмахнуться, словно их кусали мошки. У Лии так вообще мелко дрожали руки, да и в целом она была напряжена. Видимо лишь Николь искорки не доставляли никакого дискомфорта.

Когда дымка осталась позади, все заметно расслабились. Но Николь не успела задуматься о странностях, как она чуть не упала от потрясения. Прямо из ниоткуда возник замок, белокаменный, со шпилями, утыкающимися в самое небо. Это все, что удалось рассмотреть из-за высоких стен, окружающих его со всех сторон.

В душе Николь что-то колыхнулось, но она предпочла не обращать внимание. За последние два дня ей уже так надоело все. Жила же себе спокойно семнадцать лет на окраине Элинея. Так нет же. Столько всего свалилось на ее бедную голову. Поэтому нелепую мысль, что она здесь когда-то бывала, просто проигнорировала.

Пока Николь предавалась размышлениям о безрассудстве происходящего, корабль пришвартовался к причалу. Матросы спустили трап. И впервые за прошедшие сутки она увидела мадам. Выглядела та не то чтобы не очень, но несколько помятой. Плавание явно не пошло ей на пользу.

Первой по трапу сошла Лия, затем мадам, а Николь снова в хвосте. Следом спускали их багаж: два больших чемодана. Точнее это багаж мадам. Лия сама несла свою сумку. Одна Николь была налегке.

К открытым воротам замка вела выложенная из камня дорожка, по которой нехотя плелась Николь за мадам. Около семидесяти метров, рукой подать. Вроде бы немного, но пострадавшая вчера при прыжке нога давала о себе знать.

Но увидев замок во всей своей красе, она позабыла про боль. Он представлял собой настоящее произведение искусства. Прекрасный и вместе с тем величественный и грозный. Стены покрывал орнамент, в котором маг легко бы узнал защитные плетения.

И большое количество статуй: ангелы, расправляющие свои крылья, животные, замершие в прыжке или преисполненные гордости и спокойствия, и герои легенд, в своем полном боевом облачении. Все они стояли по всему периметру, словно охраняли от чужих.

Во дворе их уже ждали. Две девушки, из числа встречающих, пока Николь не успела опомниться, потянули ее внутрь. Одна с черными волосами и карими глазами, ее лицо украшала хоть вежливая, но при этом высокомерная улыбка. Другая же наоборот совсем еще девчушка, примерно возраста Николь. Каштановые кудряшки весело прыгали при каждом ее шаге, а голубые глаза смотрели с любопытством.

Огромный холл встретил их полнейшей тишиной и полумраком несмотря на то, что сейчас день. Ее повели на второй этаж, там направо, прямо по коридору и еще одна лестница. Поначалу Николь пыталась запомнить все повороты, стараясь подмечать детали, но быстро запуталась и бросила это гиблое дело. Картины, рыцарские доспехи, стены – все казалось одинаковым и пустым. Лишь изредка им на пути попадались слуги.

"Какой идиот-архитектор это все строил?" – разозлилась Николь, поднимаясь на пятый, по ее подсчетам, этаж. К счастью, они почти пришли.

Это был длинный коридор с абсолютно одинаковыми дверьми по обе стороны. Одна слегка приоткрылась, и рыжая девчонка с любопытством взглянула на Николь. Но это было отнюдь не доброе любопытство, а какое-то хищное, соперническое. Ощущение приближающихся неприятностей накрыло с головой.

Ускорив шаг, Николь догнала служанку, которая открыла самую дальнюю дверь. За ней скрывалась обычная девичья спальня в бежево-розовых тонах. Широкая кровать с балдахином, уютное на вид кожаное кресло, туалетный столик с большим зеркалом вот и все убранство комнаты.

– Вам нужна будет наша помощь?

– Нет, я сама справлюсь, – поспешно ответила Николь. Прожила же как-то семнадцать лет и нормально.

Но видимо другой ответ кроме как "да" ими не принимался. Проигнорировав нежелание принимать помощь, Амелия (как представилась голубоглазая) принялась объяснять, где находится уборная, ванная и гардероб, в котором было полно вещей. Как будто бы она сама не увидела и не узнала бы, куда ведут три неприметные двери.

Когда она все это показала, Николь аж духом воспряла. Мол, сейчас уйдут и можно будет отдохнуть. Как говорится, рано радовалась. Пока Амелия разглагольствовала, вторая успела набрать ванную. И не слушая ее жалобных возражений, раздели и буквально силой затолкали в воду.

Тщательно помыли и переодели в одно из тех платьев. Правда оно было большевато, отчего потуже пришлось затянуть корсет. Расчесали, принесли туфельки на небольшом, по их заверениям, каблуке. Ходить на них Николь не умела, и поэтому при первом же шаге чуть не брякнулась. Кое-как добралась до кровати.

– И еще. Воспользуйтесь этой мазью, – сказала Амелия и достала из ящичка туалетного столика маленькую баночку. – Намажьте ей синяки, ушибы, и все пройдет.

И вот теперь они наконец-то ушли. А Николь с подозрением покосилась на мазь. Но нога болеть не переставала. Немного подумав, она решилась. Нанесла тонким слоем белую маслянистую субстанцию с мерзким запахом и, не снимая платья, прилегла на пять минуточек.

* * * * *

Тарвин, мир, принадлежащий пантеону Чернобога, более 3000 лет назад

Посреди ледяной пустыни стояла девушка с седыми волосами, которые украшал венок из кроваво-алых роз. Подарок брата. Она была прекрасна несмотря на простую без изысков одежду. Легенькая белая блузка да пышная светло-серая юбка до колена не спасали ее от пронизывающего северного ветра. Ее босые ступни утопали в снегу.

– Здравствуй, найр Чернобог, – обернулась девушка к подошедшему богу.

– И вам всех благ, обворожительная найри, – слегка поклонился ей Чернобог. Высокий, с мощным телосложением, в его смолянисто-черных волосах и бороде кое-где проскальзывала седина.

– Благодарю за столь щедрый комплимент, – мило улыбнулась она. – Но я хотела бы поговорить не о своей красоте, а о вас и ваших бедах.

Чернобог нахмурился, ему явно не нравилось начало их разговора.

– Столько неприятностей произошло с вами за последние века, – между тем продолжала девушка. – Сначала Центральный мир, потом ваша жена захворала. И никто не может вам помочь.

В голосе сочувствие, а в глазах понимание. И все равно Чернобог не поверил в ее бескорыстность. Такие как она просто так ничего не делают.

– Да еще и младшенькая влюбилась в столь лицемерного бога, – тяжко вздохнула. – Он же ее использует, а как надоест – выбросит. Не совладать ей со своим горем будет. Сломается она. Про старшую я вообще молчу. Ее судьба весьма плачевна, и вы не сможете ее защитить от той беды, в которую сами же и втянули ее.

Она знала на какие струны души нужно давить, и поэтому приберегла их напоследок. Ведь после слов о дочерях Чернобог точно не уйдет. И она оказалась права.

– К сожалению, я совершил ошибку, ввязавшись в ту войну. Но теперь уже ничего не изменить. Да, будет сложно, и все же я еще надеюсь найти выход.

– А хотите я вам подскажу его? – воодушевилась богиня, чувствуя, что он попался на ее крючок. Он запутался. В этом состоянии легче всего подтолкнуть в нужном направлении.

– Какова цена вашей помощи? – мрачно спросил он после долгого молчания.

– Ну что вы так сразу о цене? – притворно возмутилась девушка. – От вас ничего не потребуется взамен.

– Вы недоговариваете, найри, – устало сказал Чернобог. – Однако я вынужден согласиться. Так что мне нужно делать?

Девушка внутренне ликовала: быстро он сдался, даже уговаривать не пришлось. Видимо очень сильно отчаялся. Нелегко быть Хозяином пантеона и главой семейства одновременно.

– Первым делом вам стоит согласиться на предложение Феба вылечить вашу жену, – Чернобог хотел возразить, но она жестом показала не перебивать. – Я знаю, что он попросил руки Кэсси.

Она говорила с ним мягко, ничем не выдавая своей радости. Выдержав небольшую паузу, продолжила:

– Так вот, вы соглашаетесь, и при этом говорите, что отдадите свою дочь только при одном условии: если Феб подпишет контракт. Я думаю, вы догадываетесь, какие там должны быть пункты. Каждый год по всеобщему по календарю вашему пантеону от его будет передаваться часть тария пока он и ваша дочь в браке, это раз. И второе, невозможность развода. Все просто.

Тарий был просто жизненно необходим ему, точнее его Центральному миру. Правда, было несколько "но".

– И как же это спасет Кэсси? А Регину? – с сомнением спросил Чернобог. – Какой это имеет смысл?

– Разве я сказала, что Кэсси должна выйти замуж за Феба? Я лишь сказала ваша дочь. Но вспомните, найр, у вас две дочери, – хитро усмехнулась она. – Когда станете заключать сделку, не упоминайте имя.

Решение всех проблем было вот оно, прямо перед ним. Он сможет спасти всех: и пантеон, и свою жену, и своих детей. Ведь пророчицы очень хрупки по своей натуре, и сильные потрясения и неприятности их могут не просто сломить, а убить. И старшая, как он всегда мечтал, станет Хозяйкой другого пантеона. Сами Законы Хаоса оберегут ее от его же безрассудства. Тогда почему же он рад этому?

– А Регина? Она будет счастлива? – вот в чем причина его сомнений.

– В конечном итоге – да, – увильнула она от ответа. – Она сильная, она справится со всем. К тому же у нее на судьбе написано стать великой Хозяйкой пантеона.

Ее слова несколько успокоили. Действительно, о чем еще он мог мечтать? И все-таки обманывать родных всегда отвратительно. Гадко на душе от этого становится. Но у него нет другого выбора. По крайней мере, он его не видит.

– Я последую вашему совету, найри Атропос, – эти слова дались ему очень тяжело.

Она знала, ее собеседник с огромной вероятностью согласится на подмену. И тогда все пойдет так, как хочет именно она. А ведь ей хочется не так уж и много, как кажется на первый взгляд. Всего лишь чтобы ее семья была счастлива.

"Жаль, что Кассандра в любом случае умрет", – равнодушно подумала богиня судьбы.

Глава 4

Человеческие души, любезный, очень

живучи. Разрубишь тело пополам –

человек околеет. А душу разорвешь –

станет послушней, и только.

Е. Шварц "Дракон"

Происходящее не укладывалось в голове у Николь. Театр абсурда, двумя словами. И то мягко будет сказано. Поэтому лучше тихонечко сидеть в самом конце и не высовываться. А начиналось все вполне приемлемо. Ну или не совсем. Однако все по порядку.

Ее разбудили Амелия с Дайной (так звали вторую служанку) и сообщили, что нужно подготовиться к ужину. Встала Николь совершенно не радостная. И пока минут пять пыталась понять, где она и что от нее хотят, служанки причитали насчет помятого платья. Ее переодели в светло-розовое нечто с рюшками, оборками, внушительным вырезом и без рукавов.

– Я в этом никуда не пойду! – твердо заявила покрасневшая от стыда Николь, рассматривая свое отражение.

Слушать ее естественно не стали. Дайна лишь выставила очень действенный ультиматум:

– Если не пойдешь, тебе же будет хуже. Милорд не любит, когда ему перечат.

Выяснять границу терпения неизвестного хозяина замка ей не хотелось. Пришлось переступить через себя и последовать за служанками. Правда шла она очень медленно, едва ли не падая из-за каблуков и постоянно одергивая вверх лиф.

Единственным плюсом оказалось то, что запомнить дорогу на сей раз было намного проще: дойти до лестницы и спуститься на первый этаж, там свернуть в широкий коридор, пройти немного прямо и все.

"Нога-то больше не болит, – подойдя к двустворчатой двери, подумала Николь. – Да и синяки исчезли".

Пожалуй, это последняя радостная за сегодня мысль. Потому что потом она наконец-то поняла, зачем ее сюда привезли.

За длинным столом сидели двенадцать девушек, совершенно непохожих меж собой. Цвет волос, разрез глаз, рост, вес, раса. Сложно представить более пеструю и разнообразную компанию. И тем не менее их что-то неуловимо объединяло. Но что именно?

Когда она вошла несколько девушек словно бы встрепенулись, посмотрели на нее и снова отвернулись. Лишь рыжая с превосходством глянула на нее. Ее взгляд был самым… живым, что ли?

"А где хозяин замка-то?" – тем не менее проигнорировала ее Николь, смотря исключительно на пустующее кресло, за которым, вероятно, должен был находится тот, кому нельзя перечить. Поэтому поразмыслив, она села как можно дальше от него. Хотелось бы и от остальных точно также. В идеале так вообще в комнате поесть.

Ужин начался. Без хозяина замка. Что было несколько странно. Но аппетит сильно разыгрался, поэтому разбираться в их порядках желания не было. Да и оно ей надо? Нужно быстрее искать способ, как отсюда сбежать.

И пока ела, обдумывала, как это осуществить. Кстати о еде, или если точнее о напитке. Обязательно ли было наливать ей вино? Она бы и на ромашковый чай согласилась. Не гордая, за изысками аристократов не гонится. Боясь мгновенно опьянеть и наделать глупостей, Николь не стала даже пробовать. Раньше-то ей не доводилось.

Наконец-то настал долгожданный момент. Двери отворились, и вошел он. Это был самый красивый мужчина, из всех когда-либо виденных Николь. Высокий, плечистый, с прекрасными золотыми волосами и сапфировыми глазами, в которых легко утонуть. Идеальные черты лица делали его поистине совершенным.

"Ради него я готова на все", – вздохнула Николь, и сама же удивилась своим мыслям. Ну красивый, даже очень, и что теперь?

– Ваше светлейшество, – проворковала русалка, кокетливо наматывая зеленую прядь на палец.

Резкий переход от полного безразличия к активным попыткам соблазнения мгновенно отрезвил Николь. Чуя что-то неладно, она от него отвернулась. Но нет-нет да и поглядывала в запретную сторону. Очень сложно не смотреть, когда именно на тебя направлен взгляд мерцающих сапфировых глаз.

Это ее откровенно пугало. И в то же время безумно нравилось его внимание. Двойственные ощущения, пожалуй, еще больше насторожили ее. Что-то определенно не так.

– Камилла, – поворачиваясь к рыжей, заговорил мужчина. И голос такой бархатный, обволакивающий. – Не составишь ли ты мне компанию?

Рыжая резво вскочила, чуть не опрокинув стул от счастья. Бесспорно положительный ответ. Только другие девушки не разделяли ее радости. Казалось, они готовы были наброситься на нее, а после разорвать на части. Столько злости и ненависти из них сочилось.

"Курятник", – мысленно простонала Николь. Тогда она еще не знала слова серпентарий.

Но вот мужчина покинул столовую вместе с рыжей, даже не притронувшись к еде. Странно. И снова девушки возвратились к безразличному состоянию. Впрочем ее пугало больше то, что она сама начала испытывать легкую тоску по нему. А промелькнувшая мысль о несправедливости его выбора так вообще выбила ее из колеи. Даже не по себе ей стало.

– У тебя до сих пор есть браслет? – невпопад спросила сидящая рядом вампирша, когда Николь случайно задела ее локтем.

– А его должны снять? – воспользовалась случаем Николь, переключаясь на другую тему. Кстати на самой вампирше браслета не было. Это внушало небольшую надежду.

– Он же под кожу уйдет. Ты что не знала? – но ответ вампиршу интересовал мало. Она встала и с остальными вышла из столовой.

– Во дела! – Николь пребывала в шоковом состоянии. Что же получается, ей никак не уйти?

"А может оно и к лучшему?" – вспомнила девушка образ прекрасного мужчины, но тут же одернула себя.

Ее собственное неуравновешенное состояние до дрожи пугало. И не совсем отдавая отчет в своих действиях, она схватила бокал и залпом выпила вино до дна.

* * * * *

Грифон мирно спал на дне той пропасти, куда по милости Элоизы он упал. Впрочем и сама богиня сгинула в ней. Но в отличие от нее с ним было все хорошо. И с тех самых пор его сладкий сон ни разу не прерывался.

Молитвы, воздаваемые Айзеку, и часть энергии, которую он забрал у ослабленной богини, поддерживали его существование на протяжение пятисот лет по календарю Элоира. Конечно, сейчас это чудовище было сложно назвать Айзеком, но тем не менее это он, вечно смеющийся бог, прячущий за улыбкой отчаяние и злость. Именно эти чувства и кое чья "помощь" и преобразили прекрасного и мудрого дракона в мстящего грифона.

Грифон слегка завозился во сне. Видимо, ему снилось что-то очень приятное. Однако скоро он пробудится. Осталось чуть-чуть подождать.

* * * * *

Николь, слегка шатаясь, возвращалась в свою комнату. Правой рукой она придерживалась за стены, в левой у нее были туфли. После того как здорово грохнулась на пол, сняла и понесла так.

Право, не стоило пить. Или это не алкоголь на нее так повлиял, а осознание того, что отсюда не сбежать? Нет, она найдет выход. Оставаться пусть и в комфортной, но все же тюрьме Николь не намерена. И становиться… точнее опускаться так, как те девушки тоже.

"С книгой было бы проще, хоть и могу я прочитать там всего лишь с десяток страниц", – вспомнила она об оставленном ею фолианте.

Честно говоря, Николь не знала, кто в здравом уме его ей отдал. Наставница Валери утверждала, что книгу вместе с ней и небольшой запиской с именем оставили на крыльце приюта. Поэтому все ниточки обрывались. А ей бы очень хотелось поговорить с ним или с ней и спросить, почему все кроме нее видят там всего лишь учения для благородных девиц. Но теперь это все бессмысленно, книги нет.

Николь вздохнула и толкнула дверь в как бы свою комнату. Повернув ключ в замке, она немного успокоилась. Хоть какая-то защита, пусть и чисто формальная. Захотят – выломают.

И как знала. Буквально через минуту постучали. Дайна попросила их впустить, чтобы помочь переодеться. Николь их послала. Мысленно. А так она сказала, что сама справится. После приготовилась, что дверь откроют ключом с другой стороны, но они ушли. Напоследок Амелия сообщила, что если все-таки не справиться, то пусть позвонит в колокольчик.

"Не у дворян росла", – фыркнула Николь.

Самоуверенность вышла ей боком. На ее старом сером платье шнуровка была спереди, а здесь… В общем снимать, не надевать. Встав к зеркалу спиной, она развязала бант и принялась расшнуровывать. Затянули они, конечно, туго. И когда платье упало к ее нога, смогла вдохнуть полной грудью.

В гардеробной Николь нашла плотную сорочку, которая единственная была таковой. Остальные скорее подчеркивали, хотя должны скрывать то, что полагалось. Вот же аристократы с их нравами. А тот златовласый явно аристократ. Барон, может граф, привыкший жить на широкую ногу.

Николь подошла к окну и распахнула его, впуская свежий воздух. Солнце уже село, и, по ее ощущениям, сейчас было часов восемь, конец сентября как-никак.

Окно выходило в сад, а там дальше была высокая каменная стена. И она ее привлекла гораздо больше, нежели чем ухоженный сад с прекрасным фонтаном. За ней находилось то, куда она стремилась. Там была свобода. Николь долго всматривалась в даль. Мучить себя надоело, и она села в кресло, закрыв лицо руками. Видимо от выпитого алкоголя Николь всхлипнула, но рыдания сдержала. Рано оплакивать себя.

– И правильно, ты еще жива, – поддержал ее неизвестный.

Вскочив прям как та рыжая (только та сделала это не от страха), Николь заозиралась по сторонам в поисках говорящего. Однако девушка никого так и не увидела. Лишь черный ворон сидел на подоконнике.

– Я с ума схожу, – выдохнула Николь. – Уже мерещится, что вороны мысли читают и отвечают.

– Вообще-то последнюю фразу ты вслух сказала, – опроверг ее догадку… ворон? – Мысли читать не умею.

Николь отшатнулась от него и, не устояв на ногах, упала на ковер. Жалобный писк вырвался из ее горла.

– Кто ты? – прошептала девушка, немного совладав с эмоциями.

– Твой ворон-фамильяр, Фагот, – гордо ответил ей. И от этой самой гордости он чуть ли не светился. Видя, что Николь немного не поняла, кто он такой, добавил, – я твой друг, помощник и наставник.

Неверяще покосившись на ворона, Николь встала, потирая при этом ушибленную филейную часть. Хоть и ковер, а все же больно. Приблизилась к фамильяру (или как его там) и заметила, что он стоит на очень знакомом фолианте, а рядом лежал небольшой тряпичный узелок. В нем обнаружились ее честно заработанные десять купрам.

Ворон спрыгнул на подоконник, давая взять в руки оставленную в Тарере книгу. "Тайны Ада" было выведено на обложке. Николь радостно прижала книгу к груди и с благодарностью посмотрела на Фагота.

– Спасибо, – подтвердила она свою благодарность словами.

– Надеюсь, теперь ты веришь, что я друг? – ворон дождался, когда Николь кивнет. – Поэтому присядь и выслушай меня. И чтобы мои слова не были бездоказательными, открой на странице три тысячи сто пятьдесят шесть.

Девушка залезла на кровать, укрылась одеялом и положила книгу на колени. Трудно сказать, почему она ему поверила. Не до конца, конечно, но все же. И в отличие от того странного мужчины, это доверие не было каким-то подозрительным. Будто они как-то связаны. Вот как она объяснила происходящее.

Фагот с ее разрешения сел с ней рядом, спрятав забытый на подоконнике узелок под подушку. Зря что ли тащил его в клюве через пол-Элоира? Навряд ли ей понадобятся деньги, но пусть будут, чтоб спокойней было.

– Открыла? Молодец, – сказал ворон. – Читай. Вслух нежелательно.

Николь опустила глаза к книге и начала читать:

"Инкуб – демон-мужчина, соблазняющий девушек и питающийся их энергией во время соития с ними. Опасные существа, не брезгующие ничем. Были изгнаны вместе с суккубами из Ада великим Аидом за попытку переворота.

Их очень легко отличить по необычайно красивой внешности. Чаще всего у них огненно-красные, малахитовые или сапфировые глаза, реже темно-фиолетовые. Клыки и когти прячут. Больше внешних сходств не наблюдается.

В общении приятны, вежливы и обольстительны. Но не стоит вестись на их доброжелательность. Это всего лишь маска, за которой скрывается опасный хищник.

Инкубов стоит опасаться всем женщинам независимо от возраста. Жертва влюбляется в среднем за десять минут (у каждой строго индивидуально, может доходить до трех суток) и, забыв обо всем, отдается ему. По правилам, принятым Верховным Судом, инкуб не должен присутствовать в жизни одной и той же женщины более суток. Повторное появление также запрещено.

В случае долгого общения душа жертвы ломается, навсегда теряется личность.

Способов защиты от них существует всего три. Во-первых, если девушка уже влюблена. Во-вторых, если сама девушка найдет в себе силы сбросить его очарование. И в-третьих, убить инкуба.

Стоит добавить, что повторное притяжение к инкубу невозможно. Поэтому если женщина хоть раз испытала на себе его влияние, то это сможет защитить ее в дальнейшем.

Справа изображен реальный инкуб".

И действительно справа находилось изображение мужчины. Единственным сходством с увиденным сегодня была красота. Идеальная до невозможности.

– Я думаю, ты понимаешь к чему я клоню, – сказал Фагот, когда Николь дочитала. – Но давай обо всем по порядку. Сейчас ты находишься в замке герцога Торайна, который владеет почти всем востоком Элинея. На протяжении многих лет его верные слуги по его первой прихоти собирают девушек едва ли не со всего Элоира. И все бы ничего: девушки ни в чем не нуждаются, катаются как сыр в масле. Есть лишь один нюанс. Сначала они теряют интерес к жизни, потом себя и в конце концов умирают, гаснут изнутри. Изменения происходят за каких-то пару лет, максимум за пять.

Фагот сделал паузу, чтобы Николь обдумала сказанное. А у нее в голове это никак не укладывалось. Но начинало проясняться. Особенно ее мысли о готовности на все становились понятнее. Слова ворона не противоречили реальности.

– Герцог Торайн – инкуб, нагло занявший замок самой Создательницы. Сама она, к нашему сожалению, не может пока с ним справиться. Предупреждаю твой вопрос: бороться с ним мы не будем, не переживай. Нам нужно найти способ снять с тебя серебряный браслет и бежать. И уже на первом пункте у нас проблемы: тут нужен или маг, или сам герцог. Пилить ножом не будем.

– А как мне справиться с его очарованием? – серьезно спросила Николь, переводя тему на другую, менее позорную для нее. К тому же, она и впрямь сомневалась, что за три дня они справятся.

– Ты уже его испытывала на себе, правда с парочкой оговорок, – шокировал ее Фагот. – Поэтому если сама не захочешь быть такой, тебя даже не затронет сильно. При встрече с ним постоянно одергивай себя. Всегда рядом я не смогу быть: заподозрят неладное. Потому нам следует как можно скорее подловить герцога. Так как я сомневаюсь, что его ковен здесь появится.

В словах Фагота был определенный смысл. Но как можно обмануть герцога, который не по зубам даже самой Создательнице! Откинувшись на подушки, Николь устало прикрыла глаза. Вопросов у нее к фамильяру была уйма, и она не знала с чего начать. Столько всего так внезапно на нее свалилось.

– Если хочешь что-то спросить, спрашивай. На что смогу, отвечу, – ворон решил прервать молчание.

– Вот скажи тогда. Раз ты мой друг и наставник, то почему не появлялся в моей жизни раньше? – задала Николь самый животрепещущий вопрос.

Ей было очень интересно услышать ответ. Столько лет и ни разу не пришел, то есть не прилетел. Где это его носило?

– Ты сказки читала? – Николь непонимающе кивнула: к чему это вообще? – Вспомни, как называют тех, у кого ворон сидит на плече, и что с ними делают.

К ее собственному стыду на ум пришла только "Сказка о прекрасной принцессе Абигейл". Жила-была там принцесса. Красивая, самой собой, талантливая, умная и так далее по списку. Был у нее и жених. И суть в том, что одна страшная ведьма позавидовала Абигейл и стала насылать всякие беды. В конце концов ведьму нашли. Оказалось, что она вовсе никакая не ведьма, а самая что ни на есть отступница. Потому как ворон у нее был. Отступницу сожгли вместе крылатым приспешником, и принцесса зажила вместе с принцем долго и счастливо. Конец.

Вот такая добрая сказочка. В общем Николь вспомнила, прониклась судьбой той женщины и как-то запереживала насчет своей собственной. Что же получается, она тоже отступница? То есть умрет она в любом случае. Неважно от рук герцога или от ищеек короля, что так тщательно рыщут в поисках врагов короны. Теперь Николь поняла, насколько глупо прозвучал ее вопрос.

– Не бойся, тебя никто не обидит, – заверил ее Фагот. – Понадобится, вырву глотку самому инкубу. – ворон продемонстрировал острые когти. – Чего бы мне это не стоило.

Фагот заботливо поправил одеяло, прошептал: "Отдыхай, а я завтра еще прилечу", аккуратно забрал книгу и исчез в ночной темноте.

* * * * *

Ворон направился в самую высокую башню, держа в лапах здоровенный фолиант. Когда-то давно здесь располагался кабинет Элоизы, и потому сюда до сих пор не может проникнуть инкуб. Слишком мощная защита на нем стояла. Идеальное место для того, чтобы спрятать книгу. А когда понадобится он снова ее принесет. Сейчас она была ему нужней.

Окна были открыты настежь. Когда Элоиза покидала замок, то не думала, что уже никогда сюда не вернется. Но магическое плетение не пропускало ни бурную погоду, ни живых существ, ни тварь, подло занявшую замок. Только Фагота, нашедшего ключ-заклинание, защита узнавала, давая пробраться внутрь.

И этот раз не стал исключением. Оказавшись в кабинете, ворон положил книгу на стол и раскрыл на случайной странице. Нужно найти способ, для которого нужна лишь собственная энергия. Ведь магией Николь пользоваться не умеет.

– Ага… Вот… "Заклинания для смертных. С магическим потенциалом" и "Без магического потенциала", – ворон водил когтем по строчкам.

Много лет назад он смотрел этот раздел, не придавая ему особого значения. Он и предположить не мог, что однажды пойдет против воли Кассандры и повернет судьбу ее дочери в другую сторону. Наверное, Фагот прикипел душой к маленькой девочке и не мог поступить с ней так жестоко.

И ему было безумно стыдно за то, что соврал ей. Но правду он расскажет ей позже. Когда она будет готова ее услышать. Но ворон все равно не предаст ее. Ведь не зря же он назвался фамильяром, хоть давно уже и принадлежал Адскому двору.

* * * * *

Утро мадам Оунрель началось в северном крыле, в котором располагался сам герцог Торайн. Расправив юбку бордового платья и поправив прическу, она вошла в гостиную. Его светлость сидел в кресле и по всей видимости ждал ее.

– Доброе утро, милорд, – мадам сделала глубокий и изящный реверанс, несмотря на то, что все внутри сжималось от страха. Она нарушила его приказ, и вместо полуэльфийки, как он хотел, привезла человечку.

Но герцог вроде не выглядел злым, напротив в его сапфировых глазах плескалось довольство. Он задумчиво указал на свободное кресло. Мадам медленно опустилась в него.

– Слушаю, – и от его чудесного голоса вмиг вернулось бесконечное обожание, замещая собой все остальные эмоции.

Она как бы невзначай поправила декольте, но видя, что герцог остался равнодушен, принялась рассказывать. Со всеми подробностями. И про побег Николь тоже не забыла. Ведь как мадам может недоговорить или (совсем немыслимое) обмануть его светлость.

А герцог меж тем думал о своем. Его мало интересовали слова мадам. И ее оправдания, почему привели не полуэльфийку, хотя была найдена подходящая, пропустил мимо ушей. Гораздо важнее та девчонка.

Внешне совершенно неприметная, серая, но интуиция кричала об обратном. Столько энергии просто не может быть в обычном человеке. Не иначе как эксперимент Создательницы. Что-то задумала она. И его светлость тоже не промах, уж с молодой богиней он справится.

"С помощью девчонки я поймаю саму Элоизу", – плотоядно улыбнулся герцог.

– Значит вы довольны мной, милорд? – приняла его улыбку на свой счет мадам.

– Что? – встрепенулся герцог. – Разумеется, доволен. Эта девушка и впрямь особенная.

За дверью послышался легкий шорох. Мадам встала посмотреть, кто их подслушивал, но там никого не было.

– Показалось, – махнул рукой герцог.

* * * * *

Хорошо, что завтрак проходил не в столовой, а в спальне. Николь бы не выдержала три раза в день видеться с герцогом и его… пусть будет фаворитками, как принято их здесь называть. Обрадовала ее Амелия, принесшая ей поднос с едой. Пока Николь ела она успела рассказать и о других порядках, царящих в замке. Например, нельзя без особого разрешения заходить в северное крыло, там запретная территория его светлости. А так днем ходи куда хочешь.

"Днем значит, – зацепилась Николь за последнюю фразу Амелии. – А ночью?"

Но спрашивать вслух она не рискнула. Вдруг как-то неправильно та воспримет ее слова. Поэтому просто взяла на заметку, что, если ей понадобится пойти куда-то ночью, то быть настороже.

Еще герцог, когда его вызывал в столицу король, за примерное поведение мог взять с собой. Такое редко, но случалось. И пожалуй, больше ничего интересного. О чем надо, Амелия умалчивала.

Когда Николь доела чертову овсянку (она даже здесь преследует ее), Амелия помогла ей умыться. И потом подобрала очередной ужас изумрудного цвета. Хоть вырез поменьше. Хуже лишь туфли на каблуке. Опять босиком по каменным плитам идти. Радовало, что волосы заплела она в обычную косу.

Когда Амелия ушла, Николь закрыла дверь на замок и стала ждать Фагота, обещавшего с утра прилететь к ней. К счастью недолго. Дверь захлопнулась, и ворон залетел в окно, удобно устраиваясь на туалетном столике. При свете дня она заметила, что его перья отливали фиолетовым, а глаза были темно-карими.

– Ты вовремя, – улыбнулась Николь. Значит вчера ей не привиделось.

– Как спалось? – поинтересовался Фагот. Сам он выглядел сонным, но готовым сообщить радостную новость.

– Долго не могла уснуть, – пожаловалась она. – А потом бессмыслица какая-то снилась.

– Плохо. Сегодня ночью тебе тоже не удастся выспаться, – сказал ворон, напугав Николь до полусмерти. – Я нашел способ. Ты присядь.

Девушка послушно села в кресло. Наверняка фамильяр предложит ей что-нибудь откровенно безумное. Аж страшно представить. И в то же время любопытно, каким образом они переиграют герцога.

– Буду краток. В разделе "Заклинания для смертных. Без магического потенциала" я вычитал кое-что весьма занимательное, – Николь показалось, что ворон ухмыльнулся. – Есть способ, как подчинить герцога на целые сутки. Но для этого нам нужно пробраться в сад. Ночью. Лунная красавица только тогда раскрывает свой бутон.

Николь с сомнением посмотрела на Фагота. Вряд ли герцога победит какой-то цветок. Слишком легко это звучало. А если и действительно победит, то явно там одни сплошные "но".

– Сок лунной красавицы отличный проводник энергии, – пояснил ворон. – Когда будешь читать заклинание подчинения, тебе это поможет. Или ты думала, что подбросишь в еду или вино и все?

Покрывшиеся румянцем щеки выдали ее с головой. Фагот рассмеялся, да так, что чуть не свалился со столика. И смех у него был необычный такой, сиплый, каркающий. Неожиданно он резко умолк и стал прислушиваться к чему-то. И ни с того ни с сего шмыгнул под кровать. Будто его и не было.

Буквально через полминуты кто-то нажал на ручку двери, но та оказалась заперта. Затем раздался стук. Николь вздрогнула. Ей живо представилось, как капитан королевских ищеек читает приговор за измену против богов. За дверью была всего лишь Дайна.

Она молча протянула белоснежный конверт. Что-то все женщины в замке какие-то странные, безучастные. Николь брезгливо взяла его. Она догадывалась, кто адресант. Буркнув: "Спасибо", захлопнула дверь перед самым носом и принялась читать письмо, взломав перед этим сургуч.

"Сегодня, в час дня в саду.

Его светлость

Герцог А́нтер Торайн"

Дольше вскрывала конверт, черт побери. Не проще ли было на словах передать? Дайна бы отлично справилась с такой "сложной" задачей.

– Ну что там? – Фагот выбрался из-под кровати и сел ей на плечо. – Ишь ты смотри, как свое имя-то вывел.

А Николь от осознания прочитанного затрясло. Злополучное письмо и вовсе выпало из рук. Все пропало. Она не успеет придумать новый план.

– Не реви! – грозно сказал ворон. – За четыре часа и горы свернешь. Значит так ты пойдешь на встречу, а я в столицу. Вечером продолжим разговор.

И не теряя времени на объяснения, улетел, оставляя Николь надеяться на лучшее.

* * * * *

Время неумолимо. И сколько бы ни пытаешься оттянуть неизбежное, оно все равно настанет. Перед тем как отвести Николь к герцогу, Амелия с Дайной ее тщательно подготовили к встрече. Все в том же изумрудном платье, но уже с заплетенными в высокую прическу волосами и замазанными белилами веснушками, она была непохожа на саму себя.

Взглянув перед уходом в зеркало, Николь поморщилась и поспешила за служанками. Она старательно запоминала дорогу, потому как сегодня ночью им идти сюда опять. Если только Фагот и правда что-то придумал, а не просто бросил ее одну. Без поддержки и без книги.

Они вышли через ход для прислуги прямо в сад. И стоит сказать, что сад поистине невероятен. Огромное разнообразие цветов, деревьев и кустарников, выложенная из камня дорожка, просторная беседка и фонтан. Все это наблюдала Николь, следуя за Амелией. Именно у фонтана их ждал герцог.

Кое-как сделав кривенький реверанс, девушка стала смотреть на подол. Она помнила о том, кто перед ней. И хоть Фагот почему-то считает, что ей не стоит бояться, она решила перестраховаться.

– Пойдем, – он сказал всего одно-единственное слово, а по коже уже побежали мурашки.

"Возьми себя в руки, – отчитала себя Николь. – Главное не терять голову и все будет нормально".

Дальше было только хуже. Они шли на некотором расстоянии друг от друга, но милорд нет-нет да и как бы в порыве чувств хватал ее за руку и тут же отпускал. Сложно таким образом даже не взглянуть на собеседника. А его бесконечный монолог о себе? Сначала ее безумно раздражала его самовлюбленность. Вот серьезно кому будет интересно слушать, как он выбирает себе каждое утро рубашку?

Но затем герцог перестал казаться таким невыносимым. И легкая симпатия поселилась в ее душе. Она и заметить не успела, как произошла столь резкая перемена. Николь стала смелее смотреть на него, забывая об опасности, которую нес собой его светлость. Вырез, огромные неудобные каблуки и забеленные веснушки стали казаться ей такими естественными, ведь если ему нравится, то так оно и надо.

– Знаешь, нам следовало бы познакомиться чуть ближе. Ты согласна со мной? – герцог внезапно остановился, отчего Николь пришлось обернуться.

– Да… – выдохнула она, прежде чем до нее дошел смысл сказанного.

"Вот я дура!" – мысленно взвыла она, осознавая последствия своего согласия.

– Тогда нам… – начал говорить герцог, но его прервал подошедший к ним секретарь.

– Милорд, простите, что отвлекаю вас, – низко поклонился он, – Но только что пришло письмо от его величества с пометкой "срочно".

Герцог с ненавистью выхватил злосчастный клочок бумаги с гербовой печатью. Прочитав, он сжег его прямо в руке и, не говоря ни слова, отправился к замку. Его светлость был в бешенстве.

"Фагот, спасибо тебе", – обрадовалась Николь. Теперь главное суметь обернуть ситуацию в свою пользу.

* * * * *

Возвращалась в комнату она снова босиком. И всю дорогу Николь корила себя за свою дурость. Впрочем что сделано, то сделано. Нужно постараться не испортить все окончательно. Следует подготовиться к ночной вылазке. Во-первых, она, как только добралась до комнаты, начала вытаскивать шпильки, расплетая волосы. Аж голове легче стало. Ко второму пункту ей помешала приступить Амелия.

Оказалось подошло время обеда. Вяло поковырявшись в тарелке, Николь больше слушала Амелию с ее замковыми сплетнями. Так вот милорд не появится здесь до завтра, поэтому и ужин пройдет также. Все складывается пока как нельзя лучше. Фагот, если это конечно он, постарался на славу. Но Николь сделала вид, что новость ее сильно опечалила. Не стоит выделяться среди всеобщего уныния своим весельем.

После ее ухода девушка вернулась к прерванному. Нужно найти в чем ночью бродить по саду. Не в роскошном же платье и в туфлях. Порывшись в гардеробной, Николь обнаружила серую рубашку, брюки и ботинки. Вещи немного большеваты, но не критично. Итак, когда с заходом солнца, прилетел Фагот, она была полностью готова.

В коридоре кто-то был, поэтому она решила подождать немного и рассказать о том, как сглупила на встрече с милордом. Фамильяр ее на удивление не отругал, лишь сказал, что в любом случае рассчитывал на подобный исход событий. И неважно раньше или позже ее пригласил бы к себе герцог. После заверений Фагота как камень с души упал.

– А еще можно поинтересоваться, как ты выманил герцога из замка? – спросила Николь.

– Можно, почему нет? – он явно ожидал этого вопроса. – По моим наблюдениям каждую среду к королю поступает доклад с восточных границ Элинея от полковника Лаура. Я пробрался в королевский кабинет и исправил его. Теперь полковник сообщает об угрозе войны с королевством Соар и спрашивает у его величества, возможно ли мобилизовать силы его светлости, герцога Торайна. Поэтому его срочно так и вызвали. Кстати, я тебе подарок принес из столицы, – указал ворон на сумку, лежащую на подоконнике и прикрытую шторами.

Николь уважительно посмотрела на ворона. Провернул он хитро, однако. И не догадались, что их обманули. Потом все раскроется, естественно, но сейчас у них там такой переполох должен быть.

Злорадно усмехнувшись, Николь выглянула в коридор. Чисто. Фагот сел ей на плечо, и они двинулись к лестнице. Она шла тихонечко, на цыпочках, боясь, что кто-то в самый неподходящий момент выйдет. К счастью, под ногами ничего не могло скрипнуть. Ковер лежал прямо на каменных плитах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

185 лет. 10 лет у богов примерно равны 1 человеческому году, после Совершеннолетия боги перестают меняться, поэтому это соотношение верно только до него.

Вернуться

2

Найр – обращение к богу, найра – к замужней богине, найри – к незамужней богине.

Вернуться

3

аурм – золотой

Вернуться

4

перер – маленькая крылатая корова

Вернуться

5

карточная игра

Вернуться