Лэнг Кимберли
Случайный флирт

Глава 1

Может ли быть что-нибудь хуже, чем проснуться в чужой постели и осознать, что в этой же постели спит кто-то еще?

Какой-то мужчина.

Яркий свет, который Лорелея Лабланк почувствовала даже сквозь сомкнутые веки, пронзил голову болью, когда она попыталась собрать воедино куски того, что, черт подери, произошло, и с кем она, собственно, провела ночь.

Лорелея силилась заставить себя лежать спокойно, если бы резко вскочила, могла бы разбудить партнера, а ей не хотелось открыто столкнуться с обстоятельствами до тех пор, пока сама не разберется во всем. Думай, Лорелея, думай!

Похмелье, которое она испытывала, могло запросто наповал убить лошадь. Сколько же шампанского она выпила?

Бракосочетание Коннора и Виви прошло без сучка и задоринки, четыреста гостей превосходно провели время. Церковь – истинное совершенство, администрация гостиницы превзошла саму себя, как в отношении убранства, так и в плане угощения. Во время обеда Лорелея сидела во главе стола, но когда начались танцы, а шампанское буквально потекло рекой… Да, именно тогда события и стали приобретать не совсем четкие очертания. Она припомнила, как у них с Донованом Сент-Джеймсом возникло милое несерьезное несогласие по поводу…

Она широко раскрыла глаза.

– О боже!

Отрывочные воспоминания предыдущей ночи обрушились на нее с ужасающей очевидностью.

Очень осторожно, дабы ни в коем случае не усугубить похмелье, Лорелея откатилась на край широченной кровати. Ну конечно, Донован лежал там, на спине, простыня прикрывала лишь его бедра и одну ногу. Он заложил руки за голову и не мигая смотрел в потолок.

Лорелея выругалась про себя.

– Как раз рядом с вами, Принцесса.

Вздох облегчения, который Лорелея услышала в его голосе, привел ее в ярость.

– Какого черта! Что произошло ночью?

У него хватило наглости взглядом указать на скомканные простыни, которые она сейчас пыталась натянуть на себя в запоздалой попытке предстать скромницей, и вопросительно изогнуть брови. Лорелея не была готова вдаваться в подробности того, как они занимались сексом. Она откашлялась:

– Я хотела сказать, каким образом? Почему?

– Каким образом? Ведра шампанского. А между ними текила. Что же касается почему… – Он вздрогнул. – Я избавился от адских мук.

Текила объясняла многое. Она уже совершала глупости в жизни, но чтоб такие?.. С Донованом Сент-Джеймсом. Да еще и теперь? По ее спине пробежал холодок. Да, на этот раз семья наверняка не оставит от нее и мокрого места. И в первую очередь сестра.

– Пожалуйста, скажи мне, что мы не устраивали никаких сцен во время приема, – прошептала она.

– Не могу утверждать. Все так расплывчато, но мне кажется, прием уже давно закончился, когда…

Лорелея немного успокоилась. В отсутствие зрителей глупость не так страшна. Хотя теперь она вынуждена признать: у нее был секс с Донованом Сент-Джеймсом.

Ни одна женщина, в которой течет ярко-красная кровь, не смогла бы оспорить ее выбор. У Донована внешность достойная обложки журнала. Глубоко посаженные зеленые глаза, длинные иссиня-черные волосы, лежащие волнами, кожа цвета кофе с молоком. А ей еще приходилось бороться с туманящим сознание алкоголем.

У него, несомненно, высокий рейтинг среди самых привлекательных мужчин. Но, по мнению Лорелеи, хорошая внешность – единственное достоинство, которым он обладал. Почему его вообще пригласили на свадьбу? Скорее всего, просто из вежливости. По меньшей мере сотня гостей попала именно в эту категорию. Семья Сент-Джеймс – наихудший вариант нуворишей, они тратили деньги на то, чтобы приобрести влияние и уважение. Но всем известно, что принадлежность к классу купить нельзя, это непреложное правило.

И она переспала с ним! Вероятно, степень отравления алкоголем была настолько велика, что она утратила самоуважение.

– Ты уж, пожалуйста, не смотри на меня так, Лорелея. Я тоже не в восторге оттого, что произошло.

Донован медленно сел, видимо испытывая те же муки похмелья, что и она, и потянулся за одеждой. Она отвела глаза, но не настолько быстро, чтобы как следует не рассмотреть его широкие плечи, тонкую талию и очень красивые и крепкие ягодицы. В ее глазах он получил еще одно очко в шкале красавчиков, и только тогда она заметила у него на спине красные царапины, оставленные ногтями. Похоже, она тоже получила удовольствие. Жаль, не помнит, что именно ее заставило запечатлеть эти отметины.

В тишине, повисшей в комнате, чувствовались неловкость и стеснение. Несмотря на свою репутацию, Лорелея не была хорошо знакома с правилами поведения утром после бурной ночи, тем не менее умудрилась как-то с этим справиться. Она направилась в ванную комнату, захватив по дороге платье и прижимая к груди простыню, которая волочилась за ней по полу, как шлейф. Ей показалось, она услышала вздох, когда дверь за ней захлопнулась.

То, что Лорелея увидела в зеркале, ее не порадовало. Она умылась, стараясь максимально тщательно удалить вчерашний макияж, образовавший темные круги вокруг глаз. Затем пригладила волосы, которые торчали во все стороны, и воспользовалась зубным эликсиром, предоставленным гостиницей.

Оставалось надеяться на то, что никто не увидит, как она пробирается в свою комнату, поскольку ничто так очевидно не указывает на бурную ночь в чужой постели, как коктейльное платье, которое было на ней до завтрака. Шесть месяцев тяжелейшей работы отправились бы в тартарары.

Естественно, за этой дверью существовала гораздо более тягостная и волнующая проблема, с которой нужно было разобраться в первую очередь.

– Все в порядке, – сказала она своему отражению, – теперь необходим достойный выход. – Набрав побольше воздуха в легкие, Лорелея открыла дверь ванной комнаты.

Донован стоял у окна и смотрел на улицу, но, когда открылась дверь, резко повернулся. Он уже натянул на себя брюки, но так и не надел рубашку. Лорелея с трудом сдержалась, чтобы не уставиться на его обнаженный торс, когда Донован без слов протянул ей бутылку с водой. Она кивнула в знак благодарности.

– Тут еще есть аспирин, – сказал он, направившись в ванную комнату, откуда вышел с бутылкой воды в руках. – Хочешь пару глотков?

Он взболтал воду в бутылке, от этого звука у нее в голове зашумело, хотя было приятно, что Донован тоже вздрогнул, услышав его.

Лорелея чувствовала себя героиней скверного фильма.

– Послушай, мне кажется, мы оба понимаем, что прошлой ночи не должно было быть.

– Согласен.

И она произнесла то, что, по ее расчетам, явилось удачным ответом на подобное унижение:

– Тогда будем считать, что ничего не произошло. Я не стану упоминать об этом, ты не будешь об этом писать. Договорились?

По выражению лица Донована было ясно, ему не понравился подтекст. Лорелея забеспокоилась, не допустила ли она тактическую ошибку. Он превратил свое давнее школьное увлечение – ради шутки критиковать известных людей – в прибыльное дело. Губил репутации, разбивал семьи, разрушал карьеры. Ходили слухи, что он ищет новую «занятную» историю. Никто не хотел попасть в поле его зрения, и никто, обладающий инстинктом самосохранения, не хотел бы попасть к нему на крючок.

– Я ограничиваюсь темами, которые могут заинтересовать публику, а это явно не то, чем можно похвастаться.

Гордость, черт ее побери! Лорелея не собиралась оставлять подобный выпад без достойного отпора.

– Ну, не знаю. Должно быть, это и впрямь не заслуживает воспоминаний.

– Тогда забудем то, что случилось, и нет проблем.

– Хорошо.

Такая ситуация позволила Лорелее снова высоко держать голову, пока она собирала вещи.

Ее маленькая сумочка валялась у двери, телефон, губная помада лежали рядом. Неподалеку валялась одна ее туфля, затем галстук и туфли Донована и, наконец, вторая ее туфля. Постыдная дорожка, ведущая к кровати королевских размеров.

Боже, существует ли нечто менее достойное, чем поиск нижнего белья? Лорелея подняла пиджак Донована и как следует его встряхнула. Ничего. Она опустилась на колени и заглянула под кровать. Нашла пустую упаковку от презервативов и почувствовала некоторое облегчение, но, обнаружив еще две, буквально сжалась от ужаса.

И никаких следов нижнего белья.

– Если ты разыскиваешь вот это… – медленно произнес Донован.

Лорелея взглянула вверх и увидела на его пальце свои трусики. Она зло посмотрела на него, буквально вырывая их из рук Донована и запихивая в сумочку. Но, каким бы миниатюрным ни был этот предмет женского туалета, сумочка не закрывалась. Покраснев до кончиков волос, Лорелея вынуждена была потратить некоторое время, чтобы надеть трусики.

Смешно, но теперь она чувствовала себя более уверенно. Казалось, маленький шелковый лоскуток сыграл роль своеобразных доспехов.

Расправив плечи, Лорелея подошла к двери и стала изучать план эвакуации в случае пожара. Красная метка обозначала комнату 712, где она пребывала сейчас согласно плану, из нее с легкостью можно добраться до пожарной лестницы, спуститься этажом ниже и выйти в коридор почти к ее комнате. Отлично. Шансы столкнуться с кем-то знакомым были небольшими. Что-то же должно быть и в ее пользу сегодня утром.

– Планируешь путь отступления?

Лорелея повернулась. Донован сосредоточенно раскладывал подушки на кровати, затем сел, откинувшись, и взял пульт дистанционного управления. Он даже не смотрел в ее сторону, его голос звучал устало. Совершенно очевидно, подобное утро для него – самое обычное дело.

– До свидания, Донован. Надеюсь долго не увидеть тебя снова.

Лорелея не стала дожидаться его ответа. Захлопнув дверь, выглянула в холл, там никого не было. Она была одна, по меньшей мере из сотни гостей, воспользовавшихся возможностью переночевать здесь после свадебного банкета Коннора и Виви. Она быстро проскочила к лестнице, каблуки-шпильки застучали по ступенькам. У дверей на шестой этаж она немного задержалась, вынула ключ от своей комнаты и, глубоко вздохнув, сделала последний рывок к своей двери.

Только для того, чтобы обнаружить, что дурацкий ключ не открывает дверь.

Донован испытал облегчение, когда рассерженная Лорелея скрылась за дверью. Он проснулся минут на пятнадцать раньше ее и прокручивал возможные варианты развития событий, один ужаснее и нелепее другого.

Из всех женщин, которые присутствовали на самой, вероятно, значительной свадьбе десятилетия, он умудрился подцепить Лорелею Лабланк. Он был знаком и с Коннором, и с Виви, правда, не очень близко, еще со школьных времен, сталкивался с ними по бизнесу, вращаясь в одних и тех же кругах.

В некоторых сферах общества его могли бы посчитать незваным гостем, ибо, в отличие от них, имел не голубую кровь, но никому не хватило бы мужества сказать ему об этом в глаза. Но даже при отсутствии нескольких поколений предков, свято чтивших правила поведения, принятые южанами, впитывающими их с молоком матери, он прекрасно понимал: очень скверно тащить в постель сестру невесты сразу после приема.

Да, пожалуй, замечательная идея – сказать, что ничего не произошло. Другой такой идеей было принять изрядную долю аспирина и выпить кофе, чтобы вновь почувствовать себя человеком.

С помощью маленькой кофеварки на две чашки хороший кофе сварить невозможно, но сейчас и такой подойдет. Он заправил и включил ее, вскоре аромат свежесваренного кофе заполнил комнату.

Он и Лорелея никогда не были друзьями, не встречались, поэтому непонятно, как такое могло произойти. Загадка.

Лорелея была на пару лет моложе, училась в той же школе, но теперь они, естественно, вращались в совершенно разных кругах. В школе Лорелея, которую он помнил, была избалованной, самовлюбленной задавакой. Даже когда в старших классах он перестал получать благотворительную стипендию, став сыном финансиста, Лорелея не соизволила уделить ему внимание.

Как ни странно, Донован уважал ее за то, что, когда деньги буквально свалились на голову их семьи, ее отношение к нему совсем не изменилось.

Зато его изменила текила.

У Донована оставалось несколько часов до выезда из гостиницы. Ужасно хотелось спать, и если он отправится домой, сможет спокойно отдохнуть в собственной постели, которая не хранит запах духов Лорелеи. Он не помнил точно, что происходило ночью, но ощутил, как тонкий аромат снова вызвал у него острое желание, которое буквально пронзило его и заставило отозваться огнем царапины у него на спине. Было в Лорелее нечто, действительно сильно его волновавшее.

Донован включил телевизор и настроился на новостной канал, чтобы послушать, пока будет пить кофе. Ему предстояло сделать выбор в пользу темы для колонки новостей в понедельник, и…

Зазвонил телефон. Не его мобильный, а гостиничный аппарат. Кто мог звонить ему?

– Алло?

– Открой дверь и впусти меня обратно. – Голос спокойный, но человек говорил шепотом.

– Кто это?

– Ох, да ради бога! Скольким еще женщинам понадобится вернуться в твою комнату сегодня утром?

– Почему ты не в своем номере?

– Ключ не работает. – Казалось, Лорелея с трудом выговаривает слова сквозь крепко сжатые зубы. – Я сейчас на лестнице, поэтому, будь любезен, открой дверь и позволь мне войти. Хорошо?

Донован представил, как Лорелея прячется на лестнице, и рассмеялся. Он услышал, как она резко вздохнула и пробормотала что-то весьма нелестное в его адрес. Возникло искушение оставить ее там, просто так, чтобы позабавиться и потешить самолюбие, что было ему так необходимо. Но это может не понравиться Коннору и Виви, если они об этом узнают. Он сдался.

– Входи.

Положив трубку на рычаг, Донован пересек комнату. Открыв дверь, высунул голову. На некотором расстоянии он увидел, как Лорелея тоже высунула голову, осматриваясь. Удостоверившись, что в холле никого нет, она стремглав кинулась к его двери и чуть было не сшибла его, стараясь как можно быстрее попасть внутрь.

– Могла бы просто постучать.

Но Лорелея не оценила шутку, бросив на него самый уничтожающий взгляд, который ему когда-либо приходилось видеть.

– Это какой-то страшный сон.

– Просто спустись вниз, и они перекодируют твой ключ.

Взгляд Лорелеи пылал гневом.

– Я не хочу, чтобы меня кто-то увидел. – Она жестом указала на свое платье. – Совершенно очевидно, что я провела ночь не в своей комнате. Не хочу, чтобы кто-то заинтересовался, где я ночевала на самом деле. Или с кем.

– С каких пор тебя это так беспокоит?

– Беспокоит? Не в этом сейчас дело. Просто позвони в службу горничных и попроси поменять полотенца и еще что-то. Придет кто-нибудь, у кого есть универсальный ключ от всех дверей, и сможет впустить меня в мою комнату.

– Весьма сомнительно.

– Почему?

– Я искренне сомневаюсь, что какой-нибудь служащий отеля, который не захочет потерять работу, впустит тебя в комнату, не удостоверившись, что именно ты в ней зарегистрирована. При этом миновать стойку администратора никак не удастся.

В следующее мгновение Лорелея высказала все, что об этом думает, в неподобающей для воспитанной дамы манере и плюхнулась на кровать. Но снова вскочила, будто кровать обожгла ее, на щеках вспыхнул румянец.

Донован, честно говоря, не мог не признать, что выглядела она очаровательно. Румянец оттенял белую кожу, темные волосы подчеркивали высокие скулы. Даже сейчас, испытывая жестокое похмелье, она смогла бы привлечь к себе взгляды всех мужчин. Огромные синие глаза, мечущие молнии, только усиливали ее утонченность и хрупкость.

На самом деле Лорелея была сильнее, чем казалась. За утонченной внешней хрупкостью скрывался сильный характер, и сейчас Лорелея вышагивала по комнате, не скрывая ярости и негодования.

– И что же мне теперь делать, черт возьми?

Донован вздохнул и потянулся к телефону:

– Давай я позвоню Дейву.

– А этот Дейв сможет помочь? Как?

– Дейв – начальник отдела безопасности гостиницы. Он сможет как-нибудь решить этот вопрос, не распространяясь ни о чем, конечно.

Его слова заставили ее остановиться.

– Так ты знаком с начальником местной охраны?

– Да. – Донован немного помедлил, разыскивая телефон Дейва, потом поднял глаза и увидел, что Лорелея уставилась на него, не скрывая подозрения. – Что-то не так?

– Да как раз вполне объяснимо. – Она повела плечами. – Принимая во внимание… твою работу. Иметь доступ к начальнику отдела безопасности здесь очень удобно.

Оскорбление, не самое худшее из тех, что ему приходилось выслушивать, тем не менее вызвало у него раздражение. Его колонки и комментарии публиковались одновременно в нескольких изданиях по всей стране, и он завоевал аудиторию старым, проверенным способом. Ей, вероятно, мог не нравиться его стиль, но он заслуженно занимал свою нишу, не нуждался в особом доступе к скрытым источникам информации, чтобы получить лидерство. Черт, да сегодня люди сами из кожи вон лезут, чтобы обеспечить его необходимой информацией, и даже более того.

Донован кинул телефон на кровать.

– Знаешь, кажется, у меня очень быстро пропадает желание тебе помогать.

Лорелея так сильно сжала губы, что они превратились в едва заметную ниточку. Но в конце концов она кивнула:

– Ты прав. Извини. Пожалуйста, позвони своему другу.

Извинение было немногословным и не вполне искренним, но Донован позвонил Дейву. Постарался максимально сгладить ситуацию, по возможности даже не называя имени Лорелеи и причины ее появления в его номере и нежелания обратиться к администратору гостиницы, как принято в подобной ситуации. То, что сказал, посмеиваясь и додумывая, Дейв, Донован передавать не стал. Он положил трубку.

– Сейчас придет кто-нибудь из отдела безопасности и принесет тебе ключ. Придется еще немного подождать здесь.

– Да, похоже, мне просто больше некуда пойти. – Лорелея подошла к маленькой кофеварке. – Ты не против? Я просто умираю.

– Угощайся.

Она налила себе кофе и села в кожаное кресло. Это было невероятно! Растрепанная Лорелея, в очень дорогом мятом платье и туфлях на шпильках, с важным видом сидит в его номере, будто они чинно расположились в гостиной и пьют чай. При этом он точно знает, какое на ней белье.

Эта ситуация даже в большей степени неловка, чем та, в которой они оказались, когда проснулись обнаженными. Оставалось лишь завести светскую беседу или что-то в этом роде. Только вот о чем бы поговорить.

Донован одним глазом смотрел в телевизор, изображая увлеченность утренним ток-шоу. Он зарабатывал на жизнь тем, что всегда знал, что нужно сказать, но в этой ситуации хваленый золотой язык его подвел.

Лорелея откашлялась.

– Так ты будешь писать о свадьбе?

Боже, она действительно понятия не имеет о том, как он зарабатывает на жизнь.

– Я не занимаюсь светскими новостями, Лорелея. Пришел на свадьбу как гость, больше ничего.

– Я и не знала, что ты так хорошо знаком с Коннором и Виви.

– У нас с Виви общий интерес – искусство. С Коннором – общие друзья. Я бы не сказал, что мы близкие люди, но, по крайней мере, я знаю их не хуже, чем треть тех, кто присутствовал на бракосочетании.

Лорелея кивнула. Донован понял, что тема сама себя исчерпала. Что ж, зато убили пару минут ожидания. Сколько времени понадобится представителю службы безопасности, чтобы принести ключ? Лорелея, кажется, раздумывает над тем же вопросом.

– Хорошо бы, они поторопились.

– Мне тоже хотелось бы, чтобы они не мешкали. У меня полно дел.

Как будто услышав его слова, кто-то постучал в дверь. Лорелея буквально выпрыгнула из кресла и пошла открывать. Вздох облегчения, который она издала, когда человек представился заместителем начальника службы безопасности, был хорошо слышен в другом конце номера. Он попросил ее предъявить удостоверение личности. Поняв, что она занимает именно ту комнату, отдал ей ключ.

– Вас проводить до номера, мисс?

– Нет! – почти крикнула Лорелея, но спохватилась и, понизив голос, спокойно произнесла: – Со мной все в порядке, спасибо.

Мужчина кивнул, затем, не задавая вопросов, вышел. Доновану оставалось только гадать, что Дейв сказал своему заместителю об этом поручении. Конечно, это не самое странное задание, которое приходилось выполнять представителю службы безопасности гостиницы, в которой обслуживал элиту. Сам Донован больше занимался анализом, держась подальше от скандальных историй в журналистике, но был абсолютно уверен: об этой гостинице можно рассказывать самые невероятные истории.

Лорелея слегка покашляла, возвращая его к незначительной личной проблеме.

– До свидания. Еще раз благодарю за помощь и желаю счастья в жизни.

Второй вариант ее выхода на этот раз не был столь драматичным, но сохранил безрассудство, поскольку Лорелея сначала снова проверила, есть ли кто-нибудь в холле, а потом выскользнула, подобно неумелому шпиону из плохого фильма.

По крайней мере, теперь Донован знал наверняка: она не вернется. Странно, но это несколько его разочаровало. Присутствие Лорелеи неоспоримо привнесло разнообразие и развлекло его.

Хотя он больше размышлял о событиях утра, а не ночи, еще одно особенно забавное видение мелькнуло у него в памяти.

И это помогло ответить на вопрос, что делать теперь. Его призывал холодный душ.

Глава 2

Совесть, страдающая от осознания вины, – ужасная вещь. Лорелея не очень хорошо была с этим чувством знакома, так как намеренно избегала ситуаций, которые могли бы к этому привести. Она всегда, по крайней мере до последнего времени, придерживалась своеобразной философии, согласно которой предпочитала сожалеть о том, что сделала, а не о том, что сделано не было. Так почему же мысль о том, что произошло у них с Донованом, преследует ее и сейчас?

Не то чтобы она боялась огласки. Насколько ей известно, никто ни о чем не знал. Виви и Коннор уехали в свадебное путешествие, и Виви ни слова ей не сказала. Лорелея как на иголках сидела и ждала, что событие будет обсуждаться, но похоже, ей удалось выйти сухой из воды.

Таким образом, беспокоиться нужно только о Доноване.

В течение последних трех дней большая часть воспоминаний восстановилась. Она вспомнила многое из того, что ей не понравилось. Уж если она вынуждена была признать, что у нее случились сексуальные отношения с Донованом Сент-Джеймсом, лучше помнить о том, как хорошо ей было. Да, она получила удовлетворение, но не контролировала себя. И от этого становилось стыдно.

Лорелея переворачивалась с боку на бок, взбивала подушку. Смутные обрывки сновидений не приносили облегчения, по утрам она чувствовала себя уставшей, и недовольной, и, что гораздо хуже, душевно обманутой.

А теперь она, должно быть, грезит, ей отчетливо слышится голос Донована. Лорелея села в постели. Нет, это не галлюцинация, это действительно голос Донована, и слышится он из гостиной. Что за черт? Шокированная, она пулей выскочила из постели в чем была. Уже в коридоре поймала себя на том, как смешно это выглядит.

Голос доносился из телевизора:

«Доброе утро».

Келли сидела на диване, держа в руках чашку с кофе, и смотрела утренние новости. Она уже оделась и собиралась уходить, ее рюкзак стоял на журнальном столике.

Хотя формально этот дом все еще принадлежал Виви, сама она после объявления в прессе полгода назад о ее помолвке с Коннором переехала. Маленький домик на Френчмен-стрит не смог бы обеспечить им столь необходимые уединенность и безопасность. В течение примерно двух недель Лорелея наслаждалась одиночеством, а затем, просто чтобы не быть одной, предложила пожить в старой комнате Виви подруге.

Это был не лучший вариант. Расписание Келли и ее последний роман с молодым человеком, с которым она познакомилась в библиотеке, не позволяли ей проводить много времени дома. Тем не менее для Лорелеи это было пусть совсем немного, но лучше, чем жить одной.

Келли была просто помешана на новостях, причем ее интересовали серьезные сообщения, а не поп-культура или новости из жизни известных личностей, и сейчас Донован, лицо которого заполнило экран, бубнил о чем-то, шедшим вразрез с конституцией. Келли с восторгом вслушивалась в каждое его слово, а Лорелея размышляла, вызван ли ее интерес проблемой с соблюдением конституции или же с тем, что слова произносились смазливым Донованом.

– Нет занятий сегодня? – едва сдерживая раздражение, спросила она, устраиваясь на другом конце дивана.

– Испортилась система кондиционирования здания. Занятия вынуждены были отменить. Мы с группой договорились встретиться в библиотеке. Ты как, идешь в студию?

– Коннора сейчас нет, поэтому процесс застопорился, отпуск босса – это отпуск и для его подчиненных. Но я зайду туда позже, почту просмотреть и решить кое-какие вопросы.

Лорелея стала завоевывать уважение, работая на своего зятя, это произвело на всех гораздо лучшее впечатление, чем ее работа на отца, хотя обязанности были примерно одинаковыми. Лорелея получала от работы удовольствие. Да и кому не хотелось стать частью близкого окружения рок-звезды?

– В какой-то степени я рада, что процесс замедлился. Еще три совершенно сумасшедшие недели с Виви – и можно сойти с ума.

Келли кивнула, не вслушиваясь в разговор. Она внимательно следила за тем, что передавали по телевизору, там, слава богу, Донован уже закруглялся.

– Донован Сент-Джеймс прав. Город требует больших масштабов.

Лорелея не стала интересоваться тем, по какому поводу затеяно судебное разбирательство.

– Всегда интересно, каким образом люди становятся корифеями, – сказала она, считая, что это удачная шутка. – В университетах есть специальная программа? А степень бакалавра по руководству болтовней тоже дают?

Келли пожала плечами.

– Думаю, нужно сделать себе имя в политике или журналистике, чтобы доказать, что ты достаточно умен, чтобы сообщить что-нибудь разумное по телевидению.

– Тогда каким же образом Донован Сент-Джеймс стал божьим избранником?

Келли посмотрела на Лорелею как на сумасшедшую.

– Все просто: он необыкновенно талантлив.

– Ты так думаешь?

– Так все говорят. А ты никогда не читала то, что он пишет?

– Нет, с тех пор, как он разрушил семьи Дюбуа и Диллар.

– Они сами в этом виноваты. Коррупция имеет обыкновение нанести удар в спину, если что-то скверное вылезет на свет.

Лорелея сожалела о том, что случилось с семьями ее друзей. Это повлияло на всех без исключения.

– Но Донован, похоже, был рад этому. Естественно, он привлек огромное внимание к своей персоне, разорив и загнав в депрессию других.

– Именно это и заставило всех обратить на него внимание изначально. За последние три года внимание к нему возросло благодаря его проницательности, умению анализировать и кропотливому поиску фактов. Он публикуется в газетах и на веб-сайтах по всей стране. Именно поэтому постоянно выступает по телевидению.

– Да? Я и не знала. – Хм, похоже, Лорелее следовало об этом знать.

– Но теперь-то знаешь. Если понадобится узнать об изменениях в мире, его публикации в газетах станут отправной точкой. У него архив на сайте. Там много интересного.

Да, похоже, Донован создает себе имя уже не первый год, а она об этом не знала. Политика и все эти хвастливые «говорящие головы», которые освещают ее, вызывали у Лорелеи лишь головную боль. Новостные программы наводили жуткую тоску.

Келли бросила пульт Лорелее и взяла рюкзак:

– Мы, может быть, после занятий зайдем куда-нибудь выпить. Хочешь пойти с нами?

– Спасибо. Не сегодня. – Запрет, который она наложила на себя, все еще действовал – слишком уж свежи воспоминания воскресного утра, даже думать об этом не хотелось.

– Позвони мне, если передумаешь. Пока.

– Пока.

Секундой позже Келли появилась снова.

– Сегодняшняя газета. – Она бросила ее на журнальный столик. – Между прочим, колонка Донована напечатана в разделе редактора, – если интересно, посмотри.

Как только Келли ушла, Лорелея развернула газету, бегло просмотрела до середины и вынула ту часть, которую ее бабушка и мама все еще называли «Страницы по средам» даже сейчас, когда они стали глянцевой журнальной вставкой о событиях в обществе. На обложке была цветная фотография Виви и Коннора, идущих в собор. Заголовок обещал подробное описание церемонии и фотографии на следующих полосах. Лорелея бегло просмотрела издание. Несколько замечательных фотографий в соборе и несколько на приеме. На большинстве запечатлены звездные гости Коннора из мира музыкального бизнеса, крупные бизнесмены и светские персоны Нового Орлеана. Она нашла и себя на фотографии подружек невесты, маму и отца перед входом в собор. Была и фотография Донована рядом с членами городского совета и главами трех благотворительных организаций, с которыми работала Виви. Фотография заставила ее вспомнить о том, что сказала Келли. Лорелея открыла колонку главного редактора, нашла статью, в которой высказывалось мнение по поводу билля, обсуждаемого в конгрессе на этой неделе, написанную хорошим языком; комментарии производили впечатление, но ей нужен был источник, сам билль, только тогда она сможет составить обоснованное мнение.

Боже мой! Даже стиль его письма не скрывал снисходительного саркастического тона. Донован крайне заносчив.

Лорелея решительно сложила газету. Пора уже избавиться от наваждения в виде Донована и начать заниматься своими делами. Ей нужно посмотреть на расписание Виви, начать готовиться и выработать план действий. Завтра она займет центральное место.

Лорелея нервничала. Боязнь сцены. Это центральная сцена, и это решало ее судьбу. Если будет нервничать и провалится, она только подтвердит, что психопатка и неудачница, у которой ветер в голове. Если же все пойдет хорошо… Лорелея вздохнула. Если все будет хорошо, она сама проложит свой путь, не будет больше «еще одной девочкой из семьи Лабланк». Предыдущие полгода были посвящены этому, начинали сказываться усталость и напряжение.

Еще одна причина забыть о том, что произошло с Донованом, и сосредоточиться на том, что действительно имеет большое значение.

Лорелея взяла чашку с кофе и вкладку светской хроники, намереваясь отложить газету для Виви, когда вдруг увидела свое имя.

«Несколько гостей из молодежи праздновали до поздней ночи, бар был открыт, персонал не переставал подавать напитки. Лорелея Лабланк, сестра новобрачной, выступившая подружкой невесты, сменила наряд, который надевала для участия в церемонии, на кокетливое сверкающее платье и танцевала ночь напролет с одним из наиболее завидных холостяков. Что интересно, она и этот журналист и телекомментатор Донован Сент-Джеймс, похоже, были весьма расположены друг к другу, что, несомненно, огорчило других свободных от брачных уз мужчин и женщин».

Лорелея чуть не уронила чашку.

– Какая мерзость!

Компания «Сент-Джеймс медиа» размещалась в офисном здании, скорее подходящем для компании средней руки, но среди персонала за ним закрепилось название «Замок Гений» по аналогии с нашумевшим телевизионным рекламным роликом-интервью, к сожалению названным «Туалет Гений». Именно он за одну ночь вывел компанию из состояния борьбы за выживание в разряд суперзвезд, превратив в самый крупный на юге холдинг по производству рекламных роликов и документальных программ.

Офис Донована находился прямо напротив офиса его отца, но он редко бывал там. Он не участвовал в бизнесе, рекламные ролики обеспечили ему хороший текущий чековый баланс и оплату обучения в колледже, он не был по-настоящему заинтересован в их производстве, но поскольку отпрыскам положено иметь офис в компании, отец предоставил и ему такую возможность.

Донован мог бы работать там, однако предпочитал собственное пространство, где меньше отвлекающих моментов, а стремление работать вне расписания ни у кого не вызывало вопросов. Донован редко заходил в свой офис, качественно и дорого отделанный, но имел возможность развешивать там почетные знаки и дипломы.

В настоящее время тем не менее он более широко пользовался студиями, поскольку его появления на телевидении участились. Оборудование и персонал студий были первоклассными, и Донован пришел к выводу, что ему нравится использовать возможности семьи.

Как бы там ни было, очень удобно иметь офис, куда можно заскочить, оставить что-то не очень нужное или надеть галстук перед выходом в эфир. Ослабив узел на шее, Донован направился в свой кабинет.

Секретарь отца следовала за ним, что-то рассказывая, он слушал вполуха. Открыв дверь, он увидел на диване у окна Лорелею.

Откуда ей стало известно, что он будет здесь?

Донован закрыл за собой дверь.

– Лорелея. Это… так неожиданно.

Она скрестила руки на груди.

– Неужели? – Из нее прямо-таки сочился сарказм.

– Да. Твои слова «желаю счастья в жизни», с моей точки зрения, не предполагали, что ты вот так запросто заскочишь ко мне поболтать.

– Это было до того, как о нас написали в газете.

– О нас?

– Да, о нас! – В ее голосе сквозило нескрываемое раздражение.

– Когда? С какой стати?

– Сегодня утром. В светской хронике, где описывается свадьба.

– И ты пришла рассказать об этом?

– Я предположила, что ты уже знаешь.

Беседа, похоже, могла несколько затянуться. Донован присел на край письменного стола.

– Нет. Я обычно не читаю этот раздел.

Упоминание о колонке застало Донована врасплох. Ему бы и в голову не пришло, что Лорелея читает подобные статьи.

– И что там написано?

В ответ Лорелея вытащила из сумки вырванную страницу и сунула ему в руки. Доновану понадобилась минута, чтобы просмотреть список гостей, описание того, что на ком было надето, и описание ледяных скульптур, потом он увидел имя Лорелеи и свое. Перевернул лист, ожидая продолжения, но на обратной стороне было только рекламное объявление казино.

– Это все?

Лорелея не смогла скрыть возмущение.

– А этого недостаточно?

– Я действительно не вижу проблемы, Лорелея.

– Моя мать читает «Страницы по средам», как Библию.

– Моя тоже. Что из этого?

На этот раз Лорелея сорвалась.

– Это все, что ты можешь сказать?

– Не вижу причины сходить с ума по этому поводу.

– Совершенно ясно, что твоя мать не присылала тебе все утро послания, требуя объяснения, поскольку полгорода требует объяснений от нее.

Ах, вот на что она так разозлилась. Черт побери! Он точно знал, какое нижнее белье она предпочитает – тонкие кружева.

– Послушай, Лорелея. Мы ни перед кем, ни за что не должны оправдываться, и, уж конечно, не стоит обращать внимание на безосновательные измышления назойливых бездельников в заметке, которую можно было бы классифицировать как сплетни.

Глаза Лорелеи расширились.

– Безосновательные измышления?

– Да, это безосновательно, по крайней мере пока твое неуместное беспокойство не придало распространителям сплетен уверенности в своей правоте. Уже одно то, что ты примчалась сюда, показывает, что там действительно что-то произошло и скрыто от публики. Кто-то написал все это на удачу, а ты заглотила наживку. Таким образом, призналась перед всем светом, что у нас был секс.

Глаза Лорелеи расширились еще больше.

Совершенно очевидно, она не продумала свое поведение, не понимала, что происходит до сих пор, а когда пришло осознание, вскочила и принялась расхаживать по комнате в растерянности. Бормотала что-то, Донован слышал лишь обрывки слов и случайные фразы по поводу того, что мать и Виви убьют ее. Проскочило даже имя Коннора. Наконец она перестала метаться и повернулась к нему:

– Что теперь делать?

Но Донован не считал ситуацию настолько ужасной.

– Я собираюсь заняться своими делами, как всегда. Да и ты можешь заняться тем, что считаешь нужным.

– Донован, прошу тебя помочь в этом деле. Ты можешь не обращать внимания на сплетни в газете, но я не могу.

– С каких это пор? О тебе в свое время писали много и даже с более пикантными подробностями.

– Знаю. Тогда меня это не беспокоило, но сейчас ситуация изменилась.

В голосе Лорелеи уже не слышались нетерпение и агрессия, в какой-то момент она даже показалась ему уязвимой. Но она просто переигрывала, придала ситуации слишком большое значение. И если оставить ситуацию без внимания, она сама собой вскоре разрешится.

– Знаю, я никогда не была святой, как Виви. И никогда не буду. – Лорелея слегка улыбнулась, и он понял: очевидно, ей трудно походить на такую безупречную девушку, как Виви. – Дело в том, что на время медового месяца Виви и Коннора я собираюсь выступать от их имени, вести дела с благотворительными организациями, которые они представляют или поддерживают. Подобные сплетни вредят не столько моей, сколько их репутации. – Она говорила совершенно серьезно. – Я забочусь не только о себе.

Обычно у Донована не хватало терпения выслушивать о бедах «детишек» элиты города. Но Коннор и Виви исключение, именно они постепенно заставили его изменить мнение. Они не сидели сложа руки, пользуясь трастовыми фондами, не рассчитывали на то, что благодаря связям их семей они смогут благополучно существовать. Они много и усердно работали. К этому Донован не мог не относиться с уважением.

Черт! Донован чувствовал себя ужасно. С каких это пор он стал жилеткой для слез для чувствительных барышень в бедственном положении?

– Кто автор заметки?

У Лорелеи, похоже, камень свалился с души, когда она поняла, что Донован смягчился. Она посмотрела, кто подписал статью:

– Эвелин Джоунз.

Он знал Эвелин в основном по заметкам в желтой прессе.

– Она была среди гостей на свадьбе?

Лорелея попыталась вспомнить.

– Она была там. Хотя я абсолютно уверена: ушла сразу после того, как разрезали свадебный торт.

– Тогда она пишет о том, что ей рассказали. Да все, кто оставался тогда в баре, были примерно в таком же состоянии, что и мы.

– Кроме обслуги.

– А тот, кто поведал пикантные подробности, скорее всего, получил очень хорошие чаевые.

– Это ужасно!

Донован пожал плечами, не поддержав ее гневный выпад.

– Деньги могут все. Что есть, то есть.

– Так ты, значит, смог бы продать чью-то репутацию за деньги? – Лорелея выглядела озадаченной.

– Успокойся. У меня нет необходимости распространять сплетни, и к тому же я не нуждаюсь в деньгах. Да и что, в сущности, произошло? Мы демонстративно не объяснялись в любви в баре. Это все потом. – Донован замолчал, поскольку Лорелея залилась краской. – Мы много смеялись. Вот и все. И остальные тоже веселились от души. Чем еще занимаются на вечеринках? А в статье все приукрасили для усиления эффекта.

Лорелея энергично закивала, но вдруг резко остановилась.

– Подожди-ка… – Она бросила на него подозрительный взгляд и сурово сдвинула брови. – Почему ты так уверен, что мы не объяснялись в любви? Ты же сам сказал: все было как в тумане из-за текилы.

Черт! Она помнит это.

– Головой, конечно, не поклянусь…

– Так ты, оказывается, помнишь. – Подозрение, написанное на ее лице, превратилось в ужас. – О боже! Знать, что ты помнишь, а я – нет…

Теперь Донован почувствовал себя извращенцем, что само по себе абсурд. Но он не знал, что должен сказать, чтобы это ужасное выражение уязвимости исчезло с ее лица.

– Я… Мы… – Лорелея вскочила с дивана и схватила сумочку. – О боже! Мне пора идти.

– Мы просто занимались сексом, Лорелея.

– Ах, вот как. Успокоил, благодарю.

– Ты хочешь репортаж об этом? Прямой репортаж с места событий?

Ее глаза расширились.

– Ты можешь это обеспечить?

Ответом на ее вопрос было его молчание.

Она откашлялась.

– Что ж, все становится лучше и лучше.

Донован почувствовал себя извращенцем вдвойне.

– Лорелея…

Она расправила плечи.

– Думаю, ты прав, Донован. Нам просто нужно не обращать внимания на подобные инсинуации и поднимать на смех всех, у кого хватит наглости заявить об этом. Я и ты? Умоляю! Чушь какая-то.

Донован отчего-то почувствовал себя оскорбленным. Большинство нормальных женщин, не похожих на Лорелею, рассматривали бы его как знатный улов и, конечно, попытались бы извлечь из этого выгоду, а не корили себя. И уж точно, не стали бы сходить с ума. Они оба принадлежат к одной породе, как бы Лорелея ни старалась это отрицать.

Возможно, Лорелея не помнит, но она действительно получила удовольствие. Донован вовсе не тащил ее в постель. Она не скрывала своих желаний, держалась решительно и заснула с улыбкой на лице.

Его самолюбие было ущемлено, и когда Лорелея попыталась прошмыгнуть мимо него, направляясь к двери, все еще бормоча что-то по поводу абсурдности ситуации, Донован схватил ее за локоть и развернул к себе лицом.

– Мои манеры недостаточно плохие, чтобы в следующую нашу встречу снова обсуждать это, Принцесса, но позволь сказать тебе правду. Это был жаркий атлетический секс, и тебе понравилось. Знаешь, а ты очень податливая.

Лорелея с трудом перевела дыхание. Тем не менее Донован отдавал должное ее выдержке. Она смотрела ему прямо в глаза и не отводила взгляда, пока он описывал во всех деталях, как она оседлала его, наподобие пони для поло, и умоляла продолжать еще и еще. Ее зрачки расширились так сильно, что от радужной оболочки оставалось только тонкое голубое кольцо. Дыхание участилось. Но по мере воспоминаний по коже побежали мурашки, а плоть болезненно прижалась к застежке брюк… Донован стоял очень близко к Лорелее, аромат ее духов проникал в ноздри с каждым вздохом, посылая острые ощущения в низ живота. Даже нежная кожа на руке, там, где он касался ее, обжигала пальцы. Лорелея провела языком по сухим губам, казалось, он чувствует, как ее язык дотрагивается до его кожи.

Воздух вокруг них стал тяжелым и наэлектризованным, время практически остановилось, когда он позволил себе бросить взгляд на ее губы и ниже, к ложбинке между грудей. Донован мог еще многое сказать, но слова, казалось, застряли в горле из-за желания сделать что-нибудь совершенно другое.

Лорелея закрыла глаза и глубоко, неровно вздохнула. Когда их глаза снова встретились, Донован заметил в них сожаление.

– Знаешь, самое скверное во всем этом не то, что могут подумать другие. Меня убивает то, что ты все это помнишь, а я нет.

Слова слетели с ее губ, прежде чем она смогла их остановить. Донован резко вздохнул, и она сразу же пожалела о сказанном. В тот момент, когда он дотронулся до нее, каждый нерв в ее теле громко закричал, требуя от мозга не вспоминать то, что прекрасно помнило тело.

А его слова… Он был груб. Они отозвались внутри ее, пробуждая неудовлетворенность, которая ощущалась каждое утро на этой неделе. Неясная боль в глубине души, трепет в животе… Лорелее очень хотелось понять причину этого и найти способ избавления.

«Донован есть и то и другое», – шептал разум.

Лорелея крепко сжала зубы. Это не выход из ситуации. Сейчас нужно сосредоточиться на профессиональной стороне жизни, отодвинув личную. Черт, скорее всего, именно желание сконцентрироваться на карьере и привело ее в постель к Доновану, у нее совершенно не было времени на развлечения, хотя воздержание и не относилось к числу ее добродетелей. Если она сейчас поддастся и уступит этому шепоту, события станут неуправляемыми.

Лорелея быстро шагнула назад:

– Мне нужно идти.

Она не стала дожидаться ответа, наоборот, постаралась выглядеть, как всегда, беспечно, покидая офис Донована. Он прав, ее приход сюда может способствовать распространению сплетен, и Лорелея нацепила фальшивую улыбку и высоко подняла голову, когда шла к парковке на противоположной стороне улицы. Но как только забралась в машину, закрыла все двери и включила систему кондиционирования на полную мощность, гордость, которая до этого придавала ей силы, мгновенно улетучилась.

Она больше никогда не станет пить и сегодня же закажет себе в Интернете пояс невинности. Может быть, лучше прямо сейчас поехать в женский монастырь и слезно молить о том, чтобы ее туда приняли ради ее же собственного блага. Видимо, в мозгах что-то не так устроено, раз она оказалась в подобной ситуации.

Честно говоря, единственная строчка в газете – это ничто. О ней и раньше писали, зачастую не стесняясь в выражениях. Но прежде ей в голову не приходило сглаживать ситуации, они разрешались сами собой. Нет, надо признать, что она ухватилась за ничтожный предлог, чтобы увидеться с Донованом, и это подтвердило самые скверные ее подозрения.

Одно дело – потерять стыд, совсем другое – осознать, что у нее еще и нет гордости.

В какой-то степени Лорелея должна была радоваться тому, что именно Донован оказался в центре этих неприятных событий. Они редко пересекались по бизнесу, вращаясь в разных кругах, ей не придется часто видеть его, осознавая, что он в любой момент может представить ее… Уф.

Время творит чудеса, и, возможно, когда она встретит его снова, воспоминания потускнеют и станут неясными. Лорелея надеялась, что он не будет пробуждать в ней такие сильные химические реакции.

Раздался телефонный звонок, это снова была мать, на этот раз Лорелея ответила.

– Извини, не смогла перезвонить тебе. У меня было много дел сегодня утром. – Это правда, из-за паники она ничего не могла делать.

– Ты где?

– Еду в студию Коннора. – Тоже достоверно, ибо здание «Сент-Джеймс медиа» по пути. – Мне обязательно нужно кое-что там сделать.

– Ты собираешься объяснить мне, что означает комментарий по поводу тебя и Донована Сент-Джеймса?

Лорелея заставила себя рассмеяться, смех прозвучал фальшиво. Мать, похоже, не заметила этого.

– Вечеринка затянулась, мы оба были там. Но я и Донован Сент-Джеймс – это чушь какая-то!

И это тоже не было ложью.

Глава 3

– Но ты сказала, что заменишь Вивьен, когда она уедет в свадебное путешествие. Они рассчитывают, что ты будешь там вместо нее.

– Это было до того, как я узнала, во что ввязываюсь.

Заменить Виви заманчиво, шанс показать, что сестра не единственная, у кого есть священные, ориентированные на службу намерения, и она вполне может исполнять обязанности Виви. Тем не менее Лорелея, вынашивая свой план, не полностью представляла себе, какова жизнь Виви на самом деле. О да, она теоретически знала, что сестра занята по горло и принимает участие абсолютно во всем, но, когда узнала лишь о части расписания, не смогла понять, откуда у той берется время на все остальное. На сон, например. Лорелея вздохнула так, чтобы мать ее услышала.

– Знаю, мама. Кажется, у меня начинается мигрень.

– У тебя никогда в жизни не болела голова.

Лорелея наконец прочитала электронные письма от Виви, где та подробно описывала свой распорядок дня. Оправившись после шока от плотного расписания Виви, Лорелея была просто потрясена тем, что Донован участвовал практически во всех мероприятиях. Она каким-то образом упустила памятку, которую оставила Виви, где отмечалось, что он по горло увяз в делах города. Неудивительно, что Виви и Коннор пригласили его на свадьбу. Соблюдение профессионального этикета, не более.

– Просто убийственная головная боль.

– Мы с отцом получили билеты на балет вместе с Аллисонами. Тебе обязательно нужно пойти с нами. Это будет необычно, но…

– Лабланки любят все необычное. – Лорелея закончила фразу за мать. – Я знаю.

– Ты все сделаешь прекрасно, дорогая. Даже если у тебя все еще будет болеть голова.

Слова матери вызвали счастливую улыбку, даже притом, что чувствовала она себя ужасно. Наконец она чего-то добилась.

– Постарайся быть дружелюбной и обаятельной. Не пей ничего, кроме содовой, и помни, нужно думать перед тем, как открываешь рот, чтобы что-нибудь сказать.

Мама отсоединилась. Лорелея прислонила голову к спинке кресла. В общем-то она была готова ехать, но паника уже поселилась в ней, заставив позвонить матери, чтобы та нашла способ выкрутиться из всего этого.

Головная боль, пусть и не столь изнуряющая, как Лорелея представила матери, была вполне реальной и звалась Донован. Лорелея с нетерпением подумала о бутылке шардоне, которая хранилась в холодильнике, как о способе разрешения проблемы.

Естественно, стоит ли беспокоиться о составляющей по имени Донован в этом коктейле. Она сама себя унизит до крайности, а он лишь удивится, кто позволил ей взять выходной и не появиться в приюте. Одна только мысль, что она его снова увидит… И так скоро!

Лорелея одна из Лабланков и – помоги, Боже! – должна вести себя в соответствии с этим статусом. Она знала, что сможет это сделать.

Платье насыщенного голубого цвета, которое она выбрала, висело на дверце стенного шкафа. Наряд соответствовал ее возрасту – молодежное, но не вызывающее, стильное, но не ультрамодное.

Это платье принадлежало Виви. Но Лорелея убедила себя, что, раз уж выполняет работу сестры, ей нужен и ее гардероб. В данный момент она рассматривала платье как броню, способную защитить ее от себя самой.

Да, платье вполне подходило, но Лорелея внезапно возненавидела его. Конечно, она может следовать правилам сестры, но хотела, чтобы ее ценили за собственные достоинства, а не потому, что она одна из Лабланков. И готова была свои права отвоевать.

И все началось с другого платья.

Доновану еще никогда не удавалось отделаться от некоторого неприятного чувства, когда приходилось посещать подобные мероприятия.

Как бы официально это ни отрицалось, но общество Нового Орлеана представляло собой старую, укоренившуюся иерархию, и то, что приходилось приоткрывать доступ, хотя и крошечный, новым людям, безмерно злило и раздражало многих его членов. Но потомственная аристократия была уже не той, приходилось делать исключения, причем не имело значения, нравилось это или нет. Даже членов его семьи многие недовольные все еще считали кем-то, кто ненамного выше саквояжников[1]. О да, они вынуждены были принимать во внимание их деньги, а его деньги покупали уважение, и притом им это очень не нравилось. Они попытались как можно четче очертить границы.

Но с Донованом все было иначе, его недолюбливали не только за новые деньги и происхождение из низов. То была личная неприязнь. Он одержал победу над некоторыми из них. Был отвергнут обществом, но не проигнорирован. И это совсем не импонировало.

Донован признавал: вряд ли в скором времени удастся избавиться от титула нувориша, хотя он сам и его друзья нувориши сегодня были теми, кто в основном выписывал чеки. Времена не из легких, особенно для тех, кто много потерял во время краха фондовой биржи. Бедность аристократии вошла в традиции Нового Орлеана, начавшись еще во времена Реконструкции[2], и лишь подчеркивала тот факт, что правильная ДНК играет гораздо более важную роль, чем хороший счет в банке, а отсутствие таковой навсегда оставит двери в высшее общество закрытыми наглухо.

Донован пошел в бар, снова наполнил бокал, когда исполнительный директор фонда направился к небольшой сцене, где обычно располагался оркестр. Послышались слова благодарности, сводка успехов за год, планы на будущее.

Джек Морган, партнер из юридической фирмы, которая представляла компанию «Сент-Джеймс медиа» и нечастый партнер по теннису, составлявший партию, когда другие были заняты, присоединился к нему в баре, тоже заказывая вторую порцию.

– Как долго будут продолжаться эти речи?

– Куда-то спешишь? Свидание?

– Это меня оправдывает? – Джек передал чек через барную стойку и сел, тяжело вздохнув.

– Давай беги. Никто и не заметит, что тебя нет.

– Моя мать заметит.

Донован пренебрежительно фыркнул. Миссис Морган была настоящим драконом, свято охранявшим старые порядки.

– Тебе не повезло.

– Да, не сегодня.

– Лорелея Лабланк, – объявил директор.

Это сообщение привлекло его внимание, он так резко повернул голову в направлении сцены, что хрустнула шея. Его первая мысль: «Какого черта Лорелея делает здесь?» – мгновенно сменилась воспоминанием о том, что она сказала ему еще в среду о необходимости замещать Виви и Коннора, пока те в свадебном путешествии. И за последнюю неделю он видел ее гораздо чаще, чем за последние пять лет.

Лорелея вышла из толпы и поднялась на сцену. Донован чуть не уронил стакан, который держал в руке.

Она была в облегающем пурпурно-красном платье и выглядела как принцесса, которая вышла с обращением к толпе. Она поражала элегантностью, стилем и шиком, следствием исключительно хорошего вкуса. Ее темные волосы волнами спускались на кремовые плечи, несколько завитков змейками лежали на груди, как бы лаская ее. Желание молнией пронзило его, а тихий присвист, который он услышал позади себя, уверил, что он был не одинок.

– Черт, – пробормотал Джек. – Маленькая сестричка превратилась в красавицу.

Донован считал Джека в большей степени знакомым, чем другом, и ему было достаточно трудно сдерживать восторг.

Лорелея ослепительно улыбнулась, приняв микрофон из рук директора.

– Вивьен не пропустила ни одного подобного мероприятия в течение многих лет и, несомненно, не пропустила бы это, но надеется, что вы простите ее, ведь у нее медовый месяц. – Лорелея выдержала паузу, пока толпа аплодировала. – Могу предугадать ваш вопрос. Да, знаю, где они находятся. Но нет, я не скажу. Поверьте мне, это сказочное место, и они превосходно проводят время.

В зале раздался смех. Донован вынужден был признать, что Лорелея знала, как управлять вниманием толпы.

– Сегодня я здесь не только представляю сестру. Я здесь и от лица Коннора и «Конмэн студио».

При упоминании Коннора тихий шепот в толпе мгновенно стих.

– Надеюсь, вы прекрасно знаете, что музыку и музыкальное образование Коннор принимает очень близко к сердцу. Фонд имеет целью по необходимости оказывать поддержку программам для младших школьников.

Лорелея выглядела совершенно спокойной, даже если и боялась выступать. В отличие от сестры она обладала низким гипнотическим голосом, который для Донована звучал притягательно-сексуально.

Это сыграло с его сдержанностью скверную штучку.

– Мне выпала огромная честь объявить вам сегодня, что Коннор собирается расширить летние программы для молодежи, не только поддерживая финансово, но и предоставив возможность участия некоторым ярким музыкальным талантам города. – Лорелея сделала паузу и добавила смеясь: – У нас большие планы, поэтому, уверяю, вы снова услышите меня очень скоро. Мы будем часто встречаться.

Несмотря на шок оттого, насколько серьезно участие Лорелеи в планах, которые они сочинили с Виви для продвижения проекта, Донован испытывал острое желание, буквально пронзившее его от ее хриплого смешка.

В общих чертах Лорелея описала основные направления плана, подготавливая присутствующих к тому, что им придется раскрыть чековые книжки. Доновану не потребовалось и минуты, чтобы заметить: она все время говорила «мне» и «я». Ясно, именно она будет играть здесь главенствующую роль. Это нечто новенькое. Мир, похоже, сошел с ума.

Под аплодисменты Лорелея отдала микрофон и, покинув сцену, быстро растворилась в толпе.

Джек снова слегка присвистнул, тем самым возвращая Донована к действительности, поскольку тот уже давным-давно забыл о том, кто стоит рядом с ним.

– Никогда не испытывал слабости по отношению к девочкам Лабланк, когда мы учились в школе, но думаю, следует пересмотреть позиции. – Он отодвинулся от барной стойки и похлопал Донована по плечу. – Пока, дружище.

– Куда ты собрался?

Джек усмехнулся:

– Собрать мысли в кучку, конечно.

У Донована появилось сильное желание ударить Джека. Правда, это бессмысленно, тем не менее кулаки чесались.

«Почему это так задевает меня?»

– Привет, какая встреча!

Донован обернулся и увидел Джессику Рейналд, та широко ему улыбалась, призывно демонстрируя глубокую ложбинку между грудей. Сейчас ему это совсем не нужно. Донован находился на взводе от сексуального голоса Лорелеи, покоренный ее улыбкой.

Семья Джесс делала деньги в сфере коммерческой недвижимости, но они изначально оказались в неблагоприятных условиях. Тем не менее Джесс отчаянно пыталась всеми способами проникнуть в круги, которые ее не принимали; именно эта настойчивость и отвратила от нее Донована. Однако она была не из тех, кто сдается так просто. Она стремилась выйти замуж и попасть в высшее общество. Донован прикидывал, сколько времени ей понадобится, чтобы понять, что такого никогда не произойдет, а до тех пор она намеревалась иметь дело с ним.

– Я надеялась встретить тебя здесь, Донован. Мы так давно не виделись.

– Не говори глупости. Мы не виделись всего-то пару месяцев.

– Где же ты прятался?

– У всех на виду. Я действительно был очень занят.

– Но излишнее увлечение работой не приносит ничего хорошего, – промурлыкала Джессика, подходя ближе. Он чуть было не задохнулся от терпкого запаха ее духов. – Слышала, недавно открылся прекрасный новый джаз-клуб в районе Чупитулас-стрит в Пойдрасе. Здесь становится скучно. Может быть, посмотрим, как там?

– Не сегодня, Джессика.

Она недовольно надула губы и придвинулась к нему еще ближе, ее грудь тяжелым грузом легла ему на руку.

– А когда? Я так скучала по тебе.

Донован услышал, как кто-то фыркнул, но быстро замаскировал смешок под кашель. Он обернулся и увидел у бара Джека и Лорелею, те стояли достаточно близко и наверняка слышали мурлыканье Джесс и ее приглашение. Фыркнула Лорелея.

– Ну что, Донован? – Джесс поднялась на цыпочки, ее губы находились в нескольких сантиметрах от его уха. – Разве ты по мне нисколечко не соскучился?

У Лорелеи округлились глаза, и она с улыбкой повернулась к Джеку, позволив ему увести себя.

Черт их подери!

Лорелея улыбнулась и швейцару, когда тот открыл перед ней дверь и предложил вызвать такси, правда, у нее онемели губы. Весь вечер она только и делала, что улыбалась, хотелось ей того или нет. «Я должна быть счастлива», – убеждала она себя. Она прекрасно выступила и, хотя действовала от имени Виви и Коннора, успела поговорить с достаточно большим количеством людей, чтобы информация о том, что она берет на себя ответственность, руководствуясь правилами, быстро распространилась.

А Джек Морган, который вообще не смотрел в ее сторону, когда они учились в школе, и потом тоже не баловавший вниманием, последние сорок пять минут ухаживал за ней. И прямо на глазах его матери, ни больше ни меньше.

Сегодняшний день можно было считать успешным во всем. Ей удалось все. Если бы Лорелея могла похлопать себя по спине в знак одобрения, непременно так и сделала бы. Но головная боль по имени Донован все усиливалась. Несколько человек упомянули в разговоре с ней о комментарии в газете, но она только звонко рассмеялась.

Причина головной боли демонстративно игнорировал ее весь вечер. Сам по себе этот факт не беспокоил до тех пор, пока она не увидела, как Джессика Рейналд положила свою впечатляющую грудь на руку Донована, глядя на него затуманенным взглядом. Донован не смог достойно ответить ей. Этот мужчина представлял собой не более чем гончую.

«Мне нет никакого дела до того, с кем он спит. Я у него была просто для галочки в постельных подвигах». И это откровенно смущало.

– Уже уходишь?

Она резко повернулась, услышав голос, который меньше всего хотелось бы сейчас слышать, каблук застрял в трещине на тротуаре, и она чуть не упала. Быстро выпрямившись, Лорелея резко ответила:

– Теперь ты преследуешь меня?

Донован отступил назад:

– Ой-ой! Какое самомнение, Принцесса!

В том, как в его устах прозвучало слово «принцесса», было нечто настолько фальшивое, что Лорелея с силой сжала зубы.

– Почему ты здесь?

У Донована на лице появилось выражение искренней невинности.

– Потому что ухожу, а это выход.

Резонность ответа слегка ее удивила.

– Один? А что с Джессикой?

– Могу я поинтересоваться: что с Джеком?

– Тебя это не касается.

Донован удивленно поднял бровь:

– А Джесс как-то тебя касается?

Черт с ним. Лорелея расправила плечи и оглянулась, рассчитывая закончить разговор, поскольку проигнорировать присутствие Донована было бы довольно сложно.

– Почему ни одного такси?

– Чтобы привести тебя в скверное расположение духа, не сомневаюсь.

Вернулся швейцар, предотвращая своим появлением ответную колкость, которую ей так хотелось отпустить.

– Диспетчер говорит, такси будет минут через двадцать. Сейчас слишком много вызовов.

Лорелея приложила все усилия, чтобы в голосе не слышалось недовольства. Это не его вина.

– Спасибо.

– Почему ты не попросила Джека отвезти тебя домой?

В голосе Донована сквозила холодность, которая ей совсем не понравилась.

– Знаешь, решила немного пройтись.

– Хочешь отправиться на тот свет?

– Еще нет и десяти, район здесь густонаселенный. Я в полной безопасности.

– Я имел в виду твои туфли. Ты в них переломаешь себе ноги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Саквояжники – презрительное прозвище, которое давали мятежники-южане приезжим северянам, представителям федеральных властей в годы Гражданской войны и в период реконструкции. (Здесь и далее примеч. пер.)

Вернуться

2

Реконструкция – в истории США переходный период, период восстановления нормальной экономической и политической жизни. Понятие относится к десятилетию после Гражданской войны 1861–1865 гг., к периоду выхода страны из Великой депрессии 1929–1933 гг., а также к годам после Второй мировой войны.

Вернуться