Вячеслав Лялин
Великий князь Николай Николаевич Младший. Книга 1

«Нравственный и исторический облик в Бозе почившего Великого князя Николая Николаевича настолько неизменно велик, и настолько тесно связан с историей России, что описание его во всём объёме будет по плечу лишь будущим историкам, которые огромным трудом и искусно владея пером, сохранят для потомства весь величайший облик этого последнего Русского богатыря духа!».

Генерал граф Ф.М. Нирод (1871 – 1952).

Вместо предисловия

Романовы русская царская и императорская династия, занимавшая русский престол с 1613 года. Первоначально Романовы принадлежали к старомосковскому боярскому роду, служившему ещё первым Московским князьям, и по своему происхождению не могли даже мечтать о царской короне. Величайшим счастьем для них была возможность породниться с Московской династией, когда царь Иван IV Грозный (1530 – 1584) женился на Анастасии Романовне, дочери окольничего Романа Юрьевича Захарьина. Она стала матерью последнего царя Московской династии Фёдора Ивановича, умершего не оставив потомства в январе 1598 года. С его смертью пресеклась древняя Московская великокняжеская и царская династия в России.

После многолетнего государственного неустройства и частой смены правителей, Романовым, именно благодаря родству с прежней Московской династией, удалось получить заветную царскую корону.

Земским собором 21 февраля 1613 года на царство был выбран Михаил Фёдорович Романов (1596 – 1645). 11 мая Михаил Фёдорович был торжественно венчан на царство. Его потомки прочно закрепились на русском престоле, управляя Россией до 1917 года.

Хотя собственно род Романовых по мужской линии угас со смертью в январе 1730 года императора Петра II, родного внука государственного преобразователя Петра I Великого. После династической борьбы двух ветвей потомков Романовых по женской линии Гольштейн-Готторпских герцогов и Брауншвейгских принцев, на русском престоле утвердились Гольштейн-Готторпы, представители старейшего европейского владетельного дома Ольденбургов, принявшие имя Романовых.

Члены обновлённой династии считали себя потомками царя Михаила Фёдоровича и императора Петра I Великого, поскольку происходили от брака царевны Анны Петровны (1708 – 1728) с Голштинским герцогом Карлом-Фридрихом Гольштейн-Готторпским (1700 – 1738). Их единственный сын Карл-Петер-Ульрих (1728 – 1762), наречённый в России Петром Фёдоровичем, после смерти своей родной тетки императрицы Елизаветы Петровны, в 1761 году вступил на русский престол под именем Петра III. Он и стал основателем обновлённой династии Гольштейн-Готторп-Романовых, как указывало авторитетное немецкое генеалогическое издание «Готский альманах».

Однако, представители императорской династии официально не пользовались родовым именем Романовых. Они вообще не носили никакой фамилии, именуясь, кроме монарха, великими князьями Российскими. Лишь после крушения Российской империи в 1917 году в указах Временного правительства их стали именовать Романовыми.

Император Николай I (1796 – 1855) имевший большую семью, положил начало многочисленным великокняжеским кланам. Так, что к началу XX столетия русская императорская династия была очень многочисленной. Кроме того, к императорской фамилии были сопричислены родственники Романовых по женской линии – герцоги Лейхтенбергские, принцы Ольденбургские и Мекленбург-Стрелицкие.

По поводу многочисленной немецкой родни императорской фамилии, подвизавшейся при русском Дворе поэт Владимир Петрович Мятлев (1868 – 1946) написал едкое стихотворение «Гордость народов»:

Индейцы горды скальпами,

Пастух-швейцарец – Альпами,

Француз – своим Отечеством,

Бритт горд колонизацией,

Германцы – эполетами,

Австрийцы горды модами,

Голландцы – бакалейными

Товарами, полотнами

Датчане – Христианами,

Египет горд Мемфисами,

Персьяне – насекомыми,

Китайцы – мандаринами,

А мы – самодержавием,

Поповским православием,

Различных царств коронами,

Остзейскими баронами

С их «собственным достоинством»,

Христолюбивым воинством,

Мостами петербургскими,

Троими Ольденбургскими,

Саксонскими, Кобургскими

И прочими, и прочими,

До тайных ссуд охочими.

Одним из таких великокняжеских семейств были «Николаевичи» – сыновья генерала-фельдмаршала, командующего русской армии в русско-турецкой войне 1877 – 1878 годов, великого князя Николая Николаевича (1831 – 1891). У него в браке с принцессой Александрой Петровной Ольденбургской (1838 – 1900) было двое сыновей: великие князья Николай Николаевич (1856 – 1929), имевший прозвище «Младшего», и Пётр Николаевич (1864 – 1931). Наиболее известен их них старший Николай Николаевич, первый верховный главнокомандующий русской армией в 1-й мировой войне, а после крушения империи, возглавлявший монархическое движение в эмиграции.

Как писал состоявший в Ставке при верховном главнокомандующем протопресвитер военного и морского духовенства Георгий Иванович Шавельский (1871 – 1951): «В войсках авторитет великого князя был необыкновенно высок. Из офицеров – одни превозносили его за понимание военного дела, за глазомер и быстроту ума, другие – дрожали от одного его вида. В солдатской массе он был олицетворением мужества, верности долгу и правосудия».

Великоняжеская семья

Родители

Великий князь Николай Николаевич Старший (1831 – 1891), был третьим сыном императора Николая I (1796 – 1855) и императрицы Александры Фёдоровны (1798 – 1860), урождённой принцессы Фредерики-Луизы-Шарлотты-Вильгельмины Гогенцоллерн Прусской. Николай Николаевич был шестым ребёнком в императорской семье. Младше него был лишь Михаил Николаевич (1832 – 1909).

Он был особенно любим матерью и о нём заботились старшие братья. В семье великого князя ласково называли «Низей».

Согласно чёткому распределению в императорской семье, когда старший из братьев, будущий император Александр II (1818 – 1881), готовился к роли самодержца, второй – Константин Николаевич (1827 – 1892) определялся во флот, Николай Николаевич подготавливался к армейской службе.

В 1838 году в воспитатели к юному великому князю был определён боевой генерал Алексей Илларионович Философов (1800 – 1874), отличившийся в войнах с Персией и Турцией.

В восемь лет юный великий князь был определён в столичный 1-й кадетский корпус и во время учёбы без поблажек выполнял все требования этого строгого военного учебного заведения. С товарищами кадетами обращался просто, без зазнайства, чем снискал уважение товарищей.

Военную службу Николай Николаевич начал в составе лейб-гвардии Конного полка. И за 6-ть лет дослужился от подпоручика гвардии до генерал-майора.

В 1855 году, по настоянию коронованного отца, Николай с младшим братом Михаилом были отправлены в действующую армию в Крым и приняли участие в обороне Севастополя. И хотя их боевой опыт продолжался всего полтора месяца, молодые великие князья выказали свою храбрость, умение владеть собой в трудных ситуациях. Что было отмечено не только высшим командованием, но что очень важно, оценено офицерами и солдатами.

Военная карьера Николая Николаевича была успешной, он был сыном и братом императоров, и это было решающим фактором. В 1856 году Николай Николаевич Старший стал генерал-лейтенантом, а с началом русско-турецкой войны 16 апреля 1878 года был пожалован высшим армейским званием генерала-фельдмаршала.

Николай Николаевич был отличным военным, стройным подтянутым, огромного роста с безупречными манерами. Блестящий кавалерист. Вообще лошади были его страстью, как и женщины. Как большинство гвардейских офицеров великий князь был волокита, не пропускавший ни одной юбки. Тем более его положение и происхождение способствовали популярности у женского пола.

Следуя традиции, для получения официального положения, в 1856 году Николай Николаевич женился на принцессе Александре-Фредерике-Вильгельмине Ольденбургской (1838 – 1900), в России, после принятия православия, именовавшейся Александрой Петровной. Она была старшей дочерью состоявшего на русской службе принца Петра Георгиевича (Георга-Константина-Фридриха-Питера) Ольденбургского (1812 – 1881) и принцессы Терезы Васильевны (Терезы-Вильгельмины-Фредерике-Изабеллы-Шарлотты) Нассауской (1815 – 1871).

Молодожёны состояли в дальнем родстве. Александра приходилась супругу двоюродной племянницей. Но в условиях династических браков такое допускалось.

Павел I

Николай I Екатерина = принц Георг Ольденбургский

принц Пётр Георгиевич Ольденбургский

Николай Николаевич Старший = Александра Петровна

Принцы Ольденбургские состояли в родстве с Российской императорской династией Гольштейн-Готторпов-Романовых, так же происходящей из Ольденбурского рода.

После пресечения мужской линии царской династии Романовых в январе 1730 году со смертью императора Петра II (1715 – 1730), внука Петра I Великого, престол перешёл к его другому внуку Петру III (1728 – 1762). Император Пётр III был единственным сыном Карла-Фридриха (1700 – 1739) герцога Гольштейн-Готторпского и дочери Петра I – Анны Петровны (1708 – 1728).

Взойдя на русский престол, в конце 1761 года, Пётр III пригласил в Россию своего двоюродного дядю по отцу принца Георга-Людвига Гольштейн-Готторпского (1719 – 1763). Знатный императорский родственник, был пожалован высшим воинским званием Российской империи. Он стал фельдмаршалом, и получил щедрое годовое содержание в 20 тысяч рублей. Однако царствование Петра III оказалось недолгим. Он был свергнут летом 1762 года, и принцу Георгу-Людвигу пришлось оставить Россию и возвратиться в Гольштейн. Его сыновья: утонувший в Ревельской (ныне Таллин) бухте принц Вильгельм-Август (1753 – 1774) и будущий великий герцог Ольденбургский Петер (I)-Фридрих-Людвиг (1755 – 1829), будучи родственниками пришедшей к власти императрицы Екатериной II, служили в России.

Дети последнего – великий герцог Павел-Фридрих-Август (1783 – 1853) и принц Петер-Фридрих-Георг (1784 – 1812), так же состояли на русской службе. При этом принц Петер-Фридрих-Георг, именовавшийся в России Георгием Петровичем, женился на дочери императора Павла I (1754 – 1801) – великой княжне Екатерине Павловне (1788 —1818). Их потомки окончательно обосновались в России в качестве младших членом императорской фамилии, получив в 1845 году права на титул «императорских Высочеств».

Принцесса Александра Петровна Ольденбургская родилась 2 мая 1838 года в Санкт-Петербурге. Стала замужней женщиной в 18 лет и очевидно была ещё не готова к семейной жизни.

Оставившая воспоминания старшая дочь знаменитого поэта Фёдора Ивановича Тютчева (1803 – 1873) – Анна Фёдоровна (1829 – 1889), состоявшая фрейлиной императорского Двора, писала: «Сегодня молодая принцесса Ольденбургская перешла в православие; она, по-видимому, понимала всё значение того акта, который совершала, и казалась глубоко сосредоточенной. Она была одета в белое атласное платье и очень просто причесана. Выглядела она некрасивой: волнение дурно отражается на её цвете лица, а это – единственное, что в ней хорошо. Черты лица у неё грубоваты и очень неправильны, но выражение чистоты, искренности и мягкости привлекают к ней симпатии». Приняла православие Александра Петровна 25 января 1856 года.

В начале, супружеская жизнь протекала размеренно, как и положено в благородных семействах. Залогом их семейного счастья стали сыновья. В 1856 году появился на свет сын Николай, а через восемь лет родился ещё один сын – Пётр.

Николай Николаевич, после рождения старшего сына стал официально именоваться «Старшим», был почтителен к супруге. Писал её нежные записочки, дарил цветы, был галантен в обращении. Дворец великокняжеской четы был полон гостей. В общем, это была нормальная светская семья.

Однако со временем супруги отдалились друг от друга. И во многом в этом была повинна Александра Петровна, точнее её холодность по отношению к пылкому, не по возрасту, мужу.

После рождения второго ребёнка Александра Петровна, в результате несчастного случая, получила серьёзную травму позвоночника, когда перевернулся её экипаж. Полученная травма надолго уложила великую княгиню в постель. Несмотря на старания докторов, Александра Петровна до конца жизни не смогла в полной мере оправиться от болезни.

Возможно, травма и её последствия сделали великую княгиню раздражительной и холодной.

Близкий к великокняжеской семье видный придворный сановник граф Сергей Дмитриевич Шереметев (1844 – 1918) вспоминал, что Александра Петровна была очень холодна, резка и насмешлива с мужем. «Отталкивала его резко, холодно непозволительно. Горделивая, сухая, властная, но и необыкновенно остроумная и саркастическая, она охотно прикидывалась смиренной и простой. Ей по её честолюбию нужен был муж большого ума и силы воли».

Отсутствие теплоты в отношениях, а более Александра Петровна не допускала Николая Николаевича к себе, лишили супругов единственных точек соприкосновения. Они были совершенно разными людьми. Александра Петровна была скромной и не прихотливой. Вспомним замечание фрейлины А.Ф. Тютчевой (1829 – 1889), великая княгиня на венчании была «очень просто причесана». Эта простота проявлялась во всём. В одежде, во внешнем виде, в пренебрежении к светским нормам и придворному этикету. И Александра Петровна не скрывала этого, открыто презирая высшее общество.

Несмотря на своё аристократическое происхождение, великая княгиня была лишена врождённого шарма и не желала нравиться мужчинам. Она была «белой вороной» в столичном обществе. А высший свет не прощает такое отношение к себе. Над ней стали посмеиваться, сочувствуя её бедному супругу.

Семейная жизнь дала глубокую трещину. Александра Петровна перестала интересовать мужа, как женщина. Он искал утешения на стороне и не скрывал своих увлечений.

Разлад в семье ещё более отвратил великую княгиню от высшего общества. Она замкнулась в себе, перестала ухаживать за собой, потеряв всякую женственность.

Александра Петровна посвятила себя детям и хозяйству. Разводила коров и птицу в имении. Занималась благотворительностью. Стала религиозной.

Её биограф Георгий Стефанович Левицкий отмечал, что ещё с юношеских лет Александра Петровна «убеждённая в любви к людям», раздавала все карманные деньги нуждающимся, а став великой княгиней руководила различными благотворительными учреждениями в столице.

В Галерной гавани великая княгиня основала Покровскую общину сестёр милосердия, открыла больницу, клиническую амбулаторию, лечебницу, учебное отделение для девочек-сирот младшего возраста и курсы фельдшериц.

На её средства в период русско-турецкой войны 1877 – 1878 годов был организован санитарный поезд.

После того, как супруг стал открыто сожительствовать с артисткой, родившей ему пятерых детей, Александра Петровна переехала в Киев. В Лукьяновке на высоком откосе Вознесенской горы ею был основан Свято-Покровский женский монастырь. Её заботами был возведён Покровский собор, бесплатная аптека, приют для слепых, бараки для заразных больных.

При монастыре были построены стационарная больница, и клиника для приходящих больных, оборудованные по последнему слову техники. Здесь даже находился «единственный в Киеве кабинет для снятия фотографий лучами Рентгена». Эта больница звалась «княгининской». Великая княгиня сама ассистировала на операциях. Все члены правящей династии Романовых относились к ней с большим уважением и навещали Александру Петровну в монастыре. Для многих детей династии Романовых она становилась крестной матерью.

Великая княгиня создала фонд в 2 миллиона рублей с тем, чтобы на эти деньги содержались 23 детских приюта, 21 больница в столице, и по одной больнице в Царском Селе и Петергофе.

В Киевском Свято-Покровском монастыре Александра Петровна обрела вечный покой. Она умерла 13 апреля 1900 года, будучи монахиней Анастасией, пережив супруга на 9-ть лет. На похороны пришли тысячи её почитателей.

В отличие от своей супруги великий князь был человеком светским. Он обожал лошадей и верховую езду. Любил весёлые компании, театр и балет. Ему нравились светские женщины с весёлым нравом и лёгким характером, умеющие себя подать, любящие блистать в обществе. Всё это было чуждо Александре Петровне.

И если в начале совместной жизни юная великая княгиня подавала какие-то надежды, то став зрелой женщиной, матерью двоих детей, окончательно утратила привлекательность в глазах мужа.

Супруга стала раздражать Николая Николаевича, а после он буквально возненавидел её. Николай Николаевич и Александра Петровна совсем отдалились друг от друга. И не потому, что великий князь не любил супругу, просто она не оправдала его надежд.

Великий князь уже не пытался разыгрывать роль любящего мужа, охотно делился подробностями семейной жизни, не стесняясь называть жену «коровой».

Как часто бывает, отъявленные ловеласы попадают в западню к ловким и расчётливым женщинам. И Николай Николаевич Старший попал в умело расставленные балериной Екатериной Гавриловной Числовой (1846 – 1889) сети.

Екатерина Гавриловна была артисткой императорского балета, её партнёром был известный артист Феликс Иванович Ксешинский (1823 – 1905), отец знаменитой балерины Матильды Ксешинской (1872 – 1971), крутившей многими великими князьями, в том числе и будущим императором Николаем II.

Екатерина Числова была женщиной властной и ненасытной в богатстве и роскоши. Она, помыкая Николаем Николаевичем, вытянула из него огромные средства, требуя новых нарядов и украшений.

По словам современника: «Она была женщиной несносного характера, в последние дни своей болезни она не впускала к себе в комнату великого князя, на которого сердилась за безденежье и бессилие устроить надежным образом судьбу их детей».

Великий князь стал рабом свой возлюбленной и ни в чём ей не отказывал. Он купил за 100 тысяч рублей, а это была огромная сумма, составлявшая половину его годового дохода, для балерины огромный дворец графов Ферзенов на Английской набережной в Петербурге. Чтобы исполнять капризы Числовой Николай Николаевичу пришлось заложить в казну свой столичный дворец, выстроенный специально для него по случаю женитьбы.

Шеф жандармов граф Пётр Андреевич Шувалов (1827 – 1899) рассказывал, что однажды к нему обратился великий князь Николай Николаевич Старший с просьбой похлопотать о концессии на железнодорожное строительство для нужных людей. Посетовав, что он весь в долгах, хоть в петлю лезь, а за получение концессии ему было обещано 200 тысяч рублей.

Аппетиты Екатерины Числовой непомерно росли. Она пожелала иметь рядом с Николаевским дворцом квартиру, чтобы её окна были видны из покоев великого князя. И когда в окне балерины загоралась свеча, Николай Николаевич бросал все дела и спешил к возлюбленной.

Так Николай Николаевич Старший стал открыто жить на две семьи.

Екатерина Гавриловна стала матерью 5-ти великокняжеских детей, которые получили права потомственных дворян Российской империи и фамилию – Николаевы.

Новые дети, от обожаемой женщины были ближе великому князю, чем законнорожденные сыновья. Нельзя утверждать, что Николай Николаевич вовсе не любил старших сыновей Николая и Петра, но уделять им должного внимания, разрываясь на две семьи, просто физически не мог.

Похождения великого князя не были тайной для общества и императорской семьи, но родня и высший свет относилась к нему благосклонно, полагая, что лишь Александра Петровна виновата в своих несчастьях.

В своих мемуарах граф С.Д. Шереметев (1844 – 1918) искренне сочувствовал великому князю, повествуя, что Николай Николаевич Старший «…Был человек добрейший души, благородных стремлений, но слабого характера. Он был достоин лучшей участи, большего к нему внимания, большей заботливости, большей сердечной теплоты, но всего этого не могла дать ему Александра Петровна».

Даже когда, доведённая до отчаянья великая княгиня Александра Петровна пожаловалась на мужа императору Александру II, он деликатно одёрнул невестку.

Роман Николая Николаевича Старшего с Екатериной Числовой не прерывался даже в период русско-турецкой войны 1877 – 1878 годов, когда великий князь был назначен братом-императором верховным командующим русской Дунайской армии. На фронте Николай Николаевич больше думал о любовнице, чем о сражениях. По свидетельству многих офицеров великий князь оказался бездарным командующим. Он был растерян, плохо владел собой, не разбирался в сложной боевой обстановке. Его открыто обвиняли в неумении руководить войсками. Но высокое звание и безграничное доверие императора спасали его от позора отставки.

После войны Николай Николаевич был назначен на почётную должность генерала-инспектора кавалерии. Он был, по сути, свадебным генералом и служебными обязанностями заниматься не мог. Он него ушла жена, добившись от нового императора Александра III разрешения удалиться на жительство в монастырь. Здоровье великого князя было подорвано. У него констатировали злокачественную опухоль десны. Очевидно, метастазы проникли в головной мозг, вызвав психическое расстройство. А после смерти возлюбленной Екатерины Числовой болезнь ещё более обострилась. Великий князь был уже не в состоянии контролировать свои поступки и его поместили под домашнее наблюдение. К тому же финансовое положение Николая Николаевича оказалось расстроенным. Он стал банкротом. Его дела была переданы в департамент уделов.

В 1890 году великий князь Николай Николаевич Старший провёл манёвры под Нарвой и на Волыни между войсками Варшавского и Киевского военных округов, в которых участвовало около 130 000 военнослужащих. Это были последние для великого князя маневры.

Николай Николаевич почувствовал себя плохо и по настоянию врачей прямо с маневров из Ровно отправился в Крым, в Алупку.

Возможно, в отместку за его грехи и пренебрежительное отношение к семье и детям, его последние дни были сплошным мучением. Великий князь умер 25 апреля по старому стилю 1891 года в Алупке и был похоронен в Петропавловской крепости в Петербурге, в родовой усыпальнице императорской династии.

После смерти великого князя император Александр III написал цесаревичу Николаю Александровичу: «Эта смерть скорее была желательна; в таком страшно печальном положении находился он все последнее время, почти в полном идиотизме. И для всех окружающих его это была чистая каторга и тяжелое испытание».

Николай Николаевич Старший ничего не смог оставить своим законнорожденным детям: Николаю и Петру. Они фактически остались без крова. У них не было средств, чтобы выкупить у казны родовой дворец, и он окончательно перешёл в собственность государства. В то же время, выманившая у великого князя огромные средства Екатерина Числова оставила своим детям большое состояние в один миллион рублей.

Детство

Николай Николаевич Младший родился 6 ноября, по старому стилю, 1856 года в Петербурге, после 9-ти месяцев брака своих родителей. Венчание великого князя Николая Николаевича Старшего и принцессы Александры Петровны состоялось 25 января 1856 года.

По традиции по случаю рождения очередного великого князя, на радость подданным, орудия Петропавловской крепости произвели салют в 101 выстрел. Если рождалась девочка, выстрелов производилось на один меньше. Остальные жители империи узнавали о появлении на свет нового члена императорской династии из «Высочайшего манифеста». А Святейший Синод сообщал во все епархии о праздновании дня рождения новорождённого великого князя и дня его тезоименитства, то есть дня Ангела. Небесным покровителем новорождённого великого князя был Николай Кочанов, Новгородский Святой Христа ради юродивый, скончавшийся 27 июля 1392 года. Великий князь с особым усердием почитал своего Ангела Хранителя.

В Баранавичах, где с началом войны с Германией великий князь разместил свою Ставку, в центре железнодорожного городка находилась бригадная церковь, посвященная имени Святого Николая Христа ради Юродивого. Состоящий при Ставке военный священник с удивлением отмечал, что в России множество Николаевских храмов, но все они посвящены имени Святого Николая, архиепископа Мирликийского Чудотворца, церковь же в честь Святого Николая Христа ради Юродивого он встретил впервые.

Новорождённый получил родовое имя Николай и, будучи внуком императора Николая I, имел право на титул великого князя. Это открывало перед ним широкие перспективы, но и накладывало особые обязательства.

Вообще, многие предполагают, что принадлежность к императорской фамилии делала жизнь великих князей лёгкой и беззаботной. Это не так. Малышей не баловали, с детства приучая к суровой военной службе.

Распорядок дня юных членов династии был строгим и регламентированным.

Подъём осуществлялся в шесть часов утра. После молитвы следовал холодный душ. Потом лёгкий завтрак, без излишеств и диковинных блюд. Чай, хлеб, масло. Детей с детства не приучали к роскоши.

В 8 часов начинались занятия. По традиции великие князья не могли обучаться в учебных заведениях вместе со своими сверстниками. Они получали домашнее образование, поэтому юных членов династии постоянно окружало множество наставников, стремившихся привить высокородным ученикам правила поведения и наделить их подобающими их статусу знаниями.

Учебная программа состояла их Закона Божьего, истории православной церкви, сравнительной истории других исповеданий, общей истории России и иностранных государств, русской грамматики и литературы, истории иностранной литературы, географии, математики, иностранных языков, с обязательным изучением латыни и греческого, и музыки. Сверх того, великих князей обучали верховой езде, фехтованию, обращению с огнестрельным оружием и обязательно танцам.

Было установлено, что все представители правящей династии обязательно должны были становиться военными. Другой вид деятельности просто не рассматривался. Поэтому юных великих князей приучали к воинской службе. С самого рождения великие князья зачислялись в какой-либо из гвардейских полков. Не стал исключением и Николай Николаевич, фактически с самого рождения начав, хотя и чисто формально, военную службу в лейб-гвардии Гусарском полку и гвардейском Сапёрном батальоне.

Детские годы молодого Николая были омрачены разладом в семье. Николаю было около 10 лет, когда его отец фактически оставил законную супругу и завёл новую семью. Это обстоятельство затрудняло общение сына с родителем. Они всё более отдалялись, поскольку Николаша, так его звали в семье, принимал сторону несчастной матери.

Постоянное отсутствие отца приучило молодого великого князя к самостоятельности и наложило определённые обязательства свойственные главе семьи.

Прежде всего, это отразилось на взаимоотношениях братье. Николай навсегда стал для младшего брата Петра единственным наставником и непререкаемым авторитетом.

Пётр Николаевич сохранит привязанность к старшему брату до конца жизни. Лишённый отца младший брат буквально боготворил Николашу. А во время войны не покидал его ни в Ставке, ни на Кавказе. Держался подле него и в эмиграции.

В десятилетнем возрасте к Николаши приставили воспитателя гвардейского сапёра капитана Василия Даниловича Скалона (1835 – 1907). Василий Данилович был человек военный, требовательный, но ни строгий. Его главной задачей было выработать у воспитанника высокую дисциплинированность и верность долгу в служении царю и Отечеству.

Однако, столкнувшись с упрямым и вспыльчивым воспитанником, В.Д. Скалон вынужден был бороться с проявлениями его «дурных наклонностей». Бессердечие и злобность были главными недостатками Николаши, особенно хорошо контрастировавшие на фоне мягкого и добродушного младшего брата Петюши.

Юный великий князь в детстве не расставался с хлыстом. Его любимым занятием было, щёлкать хлыстом, прохаживаясь по дворцу. Однажды он шокировал своего воспитателя тем, что лупил по голове палкой собаку, изощряясь выбить оба глаза животного. Страсть орудовать хлыстом не пропала. Будучи уже важным генералом Николай Николаевич в сердцах на военных смотрах безжалостно бил своего жеребца. А на любимой охоте охаживал кнутом нерасторопных егерей.

Александра Петровна, более любившая младшего сына Петю, про старшего сына говорила: «Николаша другой, чёрствый и не добрый».

Однако, на пороки юного Николаши взрослые смотрели снисходительно. Повзрослеет, переменится. В общем-то, такой характер не совсем плох для военного.

Как уже говорилось, великих князей с детства готовили к военной службе. И не довольствуясь домашним обучением, в 15-ти летнем возрасте Николай Николаевич был зачислен юнкером в Николаевское инженерное училище.

Это было привилегированное военное учебное заведение, основанное в 1810 году стараниями известного военного инженера графа Карла Ивановича Оппермана (1766 – 1831). Позднее училище получило наименование «Николаевского» в честь августейшего попечителя императора Николая I.

Инженерное училище располагалось в Петербурге в Михайловском замке, выстроенном архитектором Викентием Францевичем Бренном (1747 – 1820) по проекту известного русского зодчего Василий Ивановича Баженова (1737 – 1799) для императора Павла I.

С созданием Михайловского замка связано множество легенд. Ходили слухи, что место постройки было указано самими Михаилом Архангелом часовому, стоящему там на посту. От имени Архангела замок получил своё имя.

Мнительный и подозрительный император Павел I собирался укрыться в Михайловском замке от предполагаемых недругов, поэтому торопил со строительством. Это было довольно укреплённое сооружение, окружённое со всех сторон водной преградой. С одной стороны – была Фонтанка и Мойка, с другой – были устроены водяные рвы. Попасть в замок можно было лишь через подъёмный мост.

Однако глубокие рвы и крепкие стены замка, как известно, не помогли его владельцу. 12 марта 1801 года романтический император Павел I был убит заговорщиками.

Впоследствии, когда в замке разместилось инженерное училище, в бывшей императорской спальне, где закончилась земная жизнь Павла I, была устроена церковь. А сам Михайловский замок был окружён ореолом мистической таинственности. Молодых юнкеров старожилы пугали приведением покойного императора, будто бы бродившего по длинным коридорам своего ненадёжного убежища. Но в это мало кто верил. Во всяком случае вряд ли на эти байки обращал внимание августейший юнкер.

Из Инженерного училища выпускались высокопрофессиональные военные инженеры и военные строители. Достаточно указать, что преподавателями в военном заведении служили знаменитый учёный Дмитрий Иванович Менделеев (1834 – 1907), представлять которого нет необходимости, а также известный военный тактик и стратег генерал Генрих Антонович Леер (1828 – 1904), специалист по фортификациям, военному строительству, генерал Адам Адамович Иохер (1833 – 1900) и другие не менее видные профессора.

Поэтому и уклад жизни в училище был намного строже, чем в других военных учебных заведениях.

Среди изучаемых предметов особое внимание уделялось прикладным наукам, строительному искусству и военным сообщениям. В расширенном виде изучались сопротивление материалов, физика, электротехника, химия, топография, высшая математика, черчение. Также преподавали военные предметы, артиллерийское, минное, подрывное дело, тактику, военную историю. Изучались и гуманитарные предметы: история церкви, богословие, русский язык, законоведение и иностранные языки, в основном французский и английский, для расширения кругозора будущих военных инженеров.

Система преподавания была лекционной. Лекции длились четыре часа, затем два часа – строевые занятия, гимнастика и фехтование. Затем обязательная самоподготовка.

После лекций профессоров следовали так называемые репетиции, а точнее зачёты, по три в неделю.

Предметов для изучения было намного больше чем в других училищах, поэтому Инженерное училище считалось самым «учёным». Юнкера Павловского пехотного училища, славившегося своей отменной выправкой, на «инженеров» смотрели с высока, считая их наполовину штатскими людьми. А юнкера Николаевского кавалерийского училища, по воспоминаниям одного из воспитанников училища, чтобы «не запачкать» себя наукой, имели традицию мимо Михайловского замка проходить на рысях. Согласно той же традиции они учили химию в белых перчатках.

Николай Николаевич проучился в Инженерном училище лишь один год, усвоил только вершки военно-инженерной науки. Инженерное дело не было его стихией. В 1872 году он был выпущен из училища в звании прапорщика и определён в Санкт-Петербургский учебный пехотный батальон.

Через год Николай Николаевич был повышен в звании по подпоручика и переведён в учебный кавалерийский эскадрон, где также пробыл один год.

Это входило в программу подготовки молодого великого князя к военной службе. Таким образом, хотя и по ускоренной программе, Николай Николаевич познакомился со всеми родами войск, получив представление о службе в пехоте, кавалерии и ознакомился с инженерным делом.

С таким багажом военных знаний в 1874 году Николай Николаевич поступил в Николаевскую академию Генерального штаба. Это был первый случай в императорской династии. Никто из великих князей ни до, ни после Николая Николаевича в академии не учился. Даже наследник престола, будущий император Николай II прослушал ускоренные курсы военной академии дома.

Николаевская академия Генерального штаба справедливо считалась кузницей высшего военного командования русской армии и специалистов штабной службы. Академия была открыта в 1832 году, в царствование императора Николая I и поэтому с 1855 года носила имя своего создателя. Курс обучения с 1867 года был рассчитан на два с половиной года. Туда принимали офицеров не моложе 18 лет и в чинах не выше капитана армии и штабс-капитана гвардии.

На общем отделении военной академии, существовало ещё и геодезическое отделение. В академии преподавали тактику, стратегию, военную историю, административное дело, военную статистику, геодезию, картографию, черчение, сведения по артиллерийской и инженерной части.

С 1862 года директором академии Генерального штаба был генерал от кавалерии Александр Николаевич Леонтьев (1827 – 1878). И хотя Александр Николаевич ранее, по роду своей службы, был весьма далёк от преподавательской деятельности, состоял в гвардии на должности обер-квартирмейстера Гвардейского корпуса, но на новой должности проявил себя с наилучшей стороны.

Один слушатель академии отмечал, что Александр Николаевич был в высшей степени корректным и тактичным человеком. Генерал Леонтьев руководил академией 16 лет, придав новый импульс этому высшему военному заведению. При нём была проведена административная реформа. В 1868 году вступило в силу новое положение об академии. Реорганизована программа обучения. Занятиям придан более практичный характер. Основан дополнительный полугодовой курс, для окончивших обучение по 1-му и 2-му разрядам. Введены полевые поездки. Всё это благотворно отразилось на учебном процессе.

Неплохим был преподавательский состав военной академии. Тактику преподавали полковники Витмер и Левицкий. Лекции по стратегии читал профессор генерал Генрих Антонович Леер (1828 – 1904), настоящий «генерал от стратегии». Военную истории преподавал генерал Афанасий Евлампиевмч Станкевич (1834 – 1881), историю военного искусства генерал-майор Александр Иванович Беренс (1825 – 1888). Статистические данные по иностранным армиям доводил до слушателей искусный лектор генерал Николай Николаевич Обручев (1830 – 1904), по русской армии – генерал Алексей Иванович Макшеев (1822 – 1892).

Хорошо были обставлены кафедры геодезии, топографии и астрономии. Знания по данным дисциплинам, в сочетании с высшей математикой давали генерал Отто Эдуардович Штубендорф (1837 – 1918) и профессор Станислав-Казимир Рихневский (1833 – 1885). Геологию преподавал академик Леопольд Иванович Шренк (1826 – 1894). Лекции по военной администрации читали Павел Львович Лобко (1838 – 1905) и Михаил Александрович Газенкампф (1843 – 1913). Последний, давал развёрнутые данные по иностранным вооружённым силам. Специалистом по артиллерийскому делу был генерал Эгерштрем, по военно-инженерному – генерал Александр Ильич Квист (1820 – 1878). Стилистику преподавал «оригинально известный» Галахов. Иностранные языки – господа Фрэн и Крист. Занятия по топографии и черчению проводили полковники Андрей Петрович Шевелёв и Александр Александрович Зейферт (1835 – 1918), а по верховой езде полковник Фалькенгаген.

На втором курсе преобладали тактические занятия в поле. Тактика была главным предметом.

Третий учебный, так называемый дополнительный, курс состоял из сплошных экзаменов и самостоятельных работ. Часто на докладах слушателей академии присутствовали высшие чины Генерального штаба, генералы-инспектора родов войск, в том числе генерал-инспектор кавалерии великий князь Николай Николаевич Старший.

Николай Николаевич Младший был прилежным учеником и окончил академию по 1-му разряду с малой серебряной медалью. Теперь он с гордостью мог носить на мундире серебряный знак Академии. Знак состоял из двух перевязанных лентой ветвей, дубовой и лавровой, в центре помещён двуглавый орёл.

Однако, Академическое военное образование не сильно расширило кругозор великого князя. Штабным работником он не стал, считая, как и многие офицеры, это дело скучным и второстепенным. Его более увлекало конное дело.

После успешного окончания учёбы великий князь был повышен в чине до капитана, зачислен в офицеры Генерального штаба и включён в императорскую свиту, получив звание флигель-адъютанта.

Следует отметить, что служба для членов императорской династии не была обременительной. Все они очень быстро и незаслуженно, в силу лишь своего происхождения, продвигались в чинах.

Не был исключением и Николай Николаевич. Вступив в службу в 1871 году, он через шесть лет, 10 сентября 1877 года стал полковником, а 26 августа 1885 года получил чин генерал-майора. То есть генеральские эполеты Николай Николаевич заслужил в 29 лет. Согласитесь, совсем не плохо.

Простым смертным для такого карьерного роста требовались большие усилия и долгие годы службы.

Служба простого офицера в русской армии была сложной и трудной. Выпускники военных училищ, окончившие обучение по 1-му разряду, то есть отличники, имели право производства в следующий чин через 3 года, по 2-му – через 4. В штабс-капитаны производили через 4 года, в капитаны ещё через 4 года, а в армейской пехоте порой через 10 лет, потому что приходилось ждать вакансии командира роты. Дослужиться до подполковника было ещё труднее. Правда, несколько легче обстояло дело в артиллерии и гвардии. Как правило, гвардейцы переводились в армию сразу командирами батальона, разумеется, при наличии вакансии. Большинство же армейских капитанов, прослужив командирами рот по 18 лет, получали чин подполковника лишь при отставке.

Это было пределом военной карьеры для многих офицеров. Средний возраст командиров батальона в гвардии составлял 37 лет, в армейских полках – 47 лет.

Привилегии существовали только для Георгиевских кавалеров, производство в следующий чин вне срока. Больше всех вакансий в гвардию получали выпускники элитного Пажеского корпуса и Николаевского кавалерийского училища.

Выпускники Академии Генерального штаба дослуживались до капитана через 10 лет, через 13 лет становились подполковниками, через 18 – 20 лет полковниками.

Боевое крещение

В 1877 года после нового Балканского кризиса Россия вступила в очередную войну с Турцией.

Для молодых членов императорской династии боевые действия на Балканах стали своего рода боевым крещением, столь необходимым для военной карьеры. Чтобы н кто не мог их упрекнуть, что они не нюхали пороха, а сами великие князья могли с гордостью называть себя боевыми офицерами. Отправился в действующую армию, и Николай Николаевич Младший.

Для ведения боевых действий против Турции на Балканском театре была сформирована Дунайская армия. Главнокомандующим Дунайской армией был назначен великий князь Николай Николаевич Старший.

Выбор главнокомандующего был обусловлен единственно монархическими целями. Армию непременно должен был возглавлять представитель царствующего рода.

Кавказкой армией командовал великий князь Михаил Николаевич. Эти назначения должны были укрепить престиж монархии. Однако оба великих князя весьма слабо подходили на роль командующих.

Николай Николаевич Старший, хотя долгое время состоял в армии, практически не имел боевого опыта, в Крымскую войну 1853 – 1856 годов в реальных боевых действиях он не участвовал. Будучи удостоенным ордена Святого Георгия 4 степени за Инкерманское сражение, великий князь реально в боевом столкновении под Инкерманом участия не принимал, находясь на значительном удалении от поля боя. После Николай Николаевич Старший командовал кавалерийской дивизией и Гвардейским корпусом. Он был упрям, но твёрдой волей не обладал.

При такой посредственной фигуре, как Николай Николаевич Старший, был необходим хороший начальник штаба. На эту должность прочили генерала Николая Николаевича Обручева (1830 – 1904), талантливого стратега, профессора академии Генерального штаба, автора стратегического плана войны с Турцией. Однако великий князь решительно отверг кандидатуру Н.Н. Обручева, огульно обвиняя его перед царём в либерализме.

Великий князь протежировал генералу Артуру Адамовичу Непокойчицкому (1813 – 1881). Он был малоподготовлен, но умел ловко сглаживать возникающие конфликты между военачальниками. Артур Адамович удачно исполнял роль посредника между главнокомандующим, руководителем осады Плевны графом Эдуардом Ивановичем Тотлебеном (1818 – 1884) и военным министром графом Дмитрием Алексеевичем Милютиным (1816 – 1912).

Главным недостатком штаба верховного командующего было отсутствие чёткого функционального распределения обязанностей. При главнокомандующем состояло огромное количество адъютантов и ординарцев.

Оставивший воспоминания старший адъютант главнокомандующего Дунайской армии генерал Михаил Александрович Глазекампф (1843 – 1913) сообщает, что на одном из обедов у великого князя собрался 101 человек. И это только избранные. Аппарат главной квартиры «непомерно растёт».

11 апреля 1877 года в Кишинёв с огромной свитой прибыл император Александр II. В императорской свите состояло несколько молодых великих князей, в том числе и Николай Николаевич Младший.

12(24) апреля 1877 года Россия объявила войну Турции. Русская армия перешла Румынскую границу и устремилась к Дунаю.

Сразу же к русской армии присоединилось болгарское ополчение. В румынском городе Проешты верховное командование вручило болгарам боевое знамя, созданное в Самаре. В торжественной процессии принимал участие и Николая Николаевич Младший. Он в свите отца посетил город Бухарест. Сопровождение главнокомандующего было внушительным. С великим князем в румынскую столицу прибыло 49 генералов и офицеров, в том числе: начальник штаба А.А. Непокойницкий, его помощник генерал Казимир Васильевич Левицкий (1835 – 1890). Формально визит был приурочен к 11-й годовщине царствования князя Кароля I Румынского (1839 – 1914). Но фактически главнокомандующий собирался вразумить Румынского монарха незамедлительно объявить войну Турции. Это был первый военно-дипломатический визит молодого Николая Николаевича.

Вояж Николая Николаевича Старшего удался и 9(12) мая 1877 года Румыния вступила в войну на стороне России.

В дальнейшем Николай Николаевич Младший состоял при отце, занимая пост почётного адъютанта. Он как член императорской фамилии принимает участие во всех мероприятиях штаба.

В главном штабе армии протекала обыкновенная светская жизнь. Николай Младший, как и другие великие князья, принимал участие в званных обедах у главнокомандующего и императора. Присутствовал на встречах императора Александра II с Румынским князем. Сопровождал отца в объездах войсковых соединений.

Русской армии предстояло форсировать Дунай. Это была сложнейшая задача. Дунай очень широкая и бурная река, служащая естественной преградой для продвижения войск. Россия после неудачной Крымской войны 1853 – 1856 годов была вынуждена оставить две крепости на правом берегу Дуная и не имела надёжного плацдарма для продвижения на турецкую территорию. Турки могли быть спокойны за свою безопасность, полагая, что русской армии не удастся незаметно перейти реку, и они смогут локализовать все попытки переброски русских войск.

Для форсирования Дуная необходимо было выбрать удачное место, что было немаловажным для успеха всей операции.

Для поиска удобной переправы к Дунаю отправился лично Николай Николаевич Старший в сопровождении начальника штаба армии генерала А.А. Непокойцицкого. В свите главнокомандующего находился, и Николай Николаевич Младший. По мнению главнокомандующего это было полезно для молодого великого князя. Такой опыт бесценен.

Было решено форсировать реку в районе Зимницы-Систово. Как показали дальнейшие события, это был самый удачный выбор.

Подготовка к переправе была строго засекречена. Командование боялось утечки информации. Все приказы отдавались только в устной форме. Район сосредоточения войск был оцеплен, чтобы не допустить проникновения турецких шпионов. Маршруты передвижения войск прокладывались офицерами Генерального штаба. Точную дату начала операции держали в секрете. Даже находившийся при Ставке император Александр II узнал точное время лишь накануне операции.

Для дезинформации противника был распущен слух о форсировании Дуная в районе Фламусты. Куда был специально переброшен 9-й корпус. А осадная береговая артиллерия три дня бомбардировала Никополь и Рущук.

Николай Николаевич Младший во время переправы был прикомандирован к 14-й дивизии генерала Михаила Ивановича Драгомирова (1830 – 1905). Это было первое для великого князя серьёзное дело.

Михаил Драгомиров был опытным военным командиром и заблаговременно начал подготовку войск к осуществлению форсирования реки. По его приказу четыре дня личный состав дивизии тренировался, на отрытых в земле ямах, напоминающих форму понтона, как осуществлять посадку и как вести себя при движении.

К 14 (26) июня подразделения 14-й дивизии были сосредоточены в районе Зимницы. При этом соблюдалась полная скрытность. Запрещено было разбивать палатки и тем более разводить огни.

Начало операции было намечено на ночь с 14 на 15 июня. Ночью же 14 числа был скрытно осуществлён ремонт дорог и мостов.

В рамках объявленных мер по сохранности данных, Михаил Иванович вначале ознакомил с планом операции лишь командиров первого эшелона, командира 1-й бригады генерал-майора Михаила Александровича Иолшина (1830 – 1883) и командира 53-го Волынского пехотного полка полковника Николая Петровича Родионова (1825 – 1897).

Около 2-х часов ночи 15 июня началось форсирование Дуная. Погода благоприятствовала для переправы. Луна была скрыта облаками, а поднявшийся ветер заглушал шум вёсел.

Понтоны первого рейса отплывали одновременно, для успешного захвата плацдарма. Однако ветер внёс свои коррективы, и высадка первых рот произошла чуть правее намеченного рубежа. К устью реки Текир-Дере причалили лишь несколько понтонов. Однако это не помешало закрепиться войскам на противоположном берегу.

Высадившись с понтонов стрелки Волынского полка, поодиночке стали взбираться на береговые кручи, образовав небольшой плацдарм. К трём часам ночи реку преодолели 9 рот.

Опомнившиеся турки попытались сбросить русских в реку. Но все атаки были отбиты. При этом дивизия М.И. Драгомирова потеряла 800 человек убитыми. Было потоплено 19 понтонов.

Утром в половине девятого к месту переправы подошёл пароход «Аннета» и переброска войск пошла намного быстрее.

Всё это время Николай Николаевич Младший следил за посадкой войск на понтоны и переправился через Дунай с последним эшелоном дивизии.

Чтобы расширить плацдарм и захватить господствующие над Систово высоты, командир 14-й дивизии ввёл в бой 2-ю бригаду своей дивизии и 4 стрелковую бригаду. В это время 1-я бригада обошла турок с северо-востока. К 15-ти часам Систово было взято.

В полдень 16 (28) июня через Дунай переправился со своим штабом главнокомандующий. Переправа была эффектно обставлена и происходила под громкое «Ура» русских войск с обоих берегов Дуная. На понтоне был установлен штандарт великого князя, на руле был капитан-лейтенант гвардейского экипажа Сергей Ильич Палтов (1843 – 1917), на вёслах – уральские казаки.

На правом берегу великого князя встречал сын Николай Младший и генерал М.И. Драгомиров. Николай Николаевич Старший обнял и поцеловал сына, находящегося под огнём неприятеля во время форсирования реки. Это была трогательная сцена единения отца с сыном, несмотря на прежние недоразумения, отныне спаянных боевым единством. Главнокомандующий был горд за сына, получившего боевое крещение.

После успеха авангарда началась переброска главных сил русской армии. За два дня был наведён мост, впоследствии к 29 июня (11 июля) был возведён второй мост через Дунай. Это обеспечило полный успех операции по форсированию Дуная, и в этом была велика заслуга 14-й дивизии генерала М.И. Драгомирова.

После, уже занимая высокие посты в армии, Николай Николаевич Младший всегда уважительно относился к М.И. Драгомирову, как к своему учителю. Карьера Михаила Ивановича была успешной. После он командовал Киевским военным округом, был Киевским, Подольским и Волынским генерал-губернатором.

Служивший под командованием Михаила Ивановича будущий военный министр генерал Владимир Александрович Сухомлинов (1848 – 1926) так его охарактеризовал: «Драгомиров начальник Киевского военного округа, был жемчужным зерном, человек – с непреклонной волей! Суровый и бесцеремонный, не без некоторого педантизма в своих принципиальных требования; – от поры до времени мягкий, сердечный и верный друг и человек устойчивых в своём доверии, раз у него заслуживших».

Близкий к императорскому Двору граф Владимир Эдуардович Шуленбург (1870 – 1946) утверждал: «Авторитет Драгомирова был чрезвычайно высок в русской военной среде. К его голосу прислушивались и считались даже старшие великие князья».

С известием об успешной переправе армии через Дунай главнокомандующий отправил к императору Николая Младшего. За участие переправе 29 июня (11 июля) Николай Николаевич был награждён самой почитаемой военной наградой орденом Святого Георгия 4-й степени. Это было непременным знаком отличия членов императорской династии, и часто получали такую награду великие князья, едва появляясь на фронте.

К примеру, в первую мировую войну не имевший знаков этого ордена император Николай II был награждён 17 октября 1915 года решением Георгиевской думы Юго-Западного фронта орденом Святого Георгия за посещение 13 октября передовых позиций, находясь в 6-7 верстах от австрийских окопов. Хотя по признанию монарха, вражеских укреплений он даже не видел из-за сильного тумана.

Однако умалять боевые заслуги Николая Николаевича Младшего отнюдь не следует. Боевая обстановка на русско-турецком фронте была напряжённой и от гибели не был застрахован никто, даже член императорской фамилии. Так 12(24) октября 1877 года, во время проведения обычной разведки близ селения Йован-Чифтлик в Болгарии, был убит представитель царского рода – Его Императорское высочество, светлейший князь Сергей Максимилианович Романовский, герцог Лейхтенбергский (1849 – 1877).

После успешного форсирования Дуная русская армия продолжила развивать наступление. К Балканскому хребту был двинут передовой отряд под командованием генерала Иосифа Владимировича Гурко (1828 – 1901). За ним следовал, для поддержки, 8-й корпус генерала Фёдора Фёдоровича Радецкого (1820 – 1890) в составе 9-й, 14-й пехотных и 8-й кавалерийской дивизий.

Николай Николаевич Младший, как офицер Генерального штаба, был прикомандирован к штабу 9-й пехотной дивизии, которой командовал генерал-лейтенант князь Николай Иванович Святополк-Мирский (1833 – 1898). Соединение князя Н.И. Святополк-Мирского, насчитывашее19 тысяч человек при 24 орудиях, составляло левую колонну южного фронта Дунайской армии.

Наступление русской армии было успешным. 25 июня была взята древняя столица Болгарии город Тырново, куда вскоре перевёл свой штаб главнокомандующий великий князь Николай Николаевич Старший.

А 5 июля передовой отряд русской армии, преодолев Балканский хребет, овладел Шипкинским перевалом. Более на пути русской армии никаких естественных преград не существовало и дорога на Константинополь, турецкую столицу, была открыта.

Чтобы обрадовать главнокомандующего с донесением о взятии Шипки к нему отправили сына.

Вечером 7 июля в Тырново в расположение Главной квартиры прибыл с известием о взятии Шипкинского перевала Николай Николаевич Младший.

Обрадованный главнокомандующий доносил императору: «Ура! Поздравляю! Шипкинский проход сегодня у нас в руках: Николаша сию минуту прибыл с этим радостным известием».

За участие в переходе через Балканы великий князь Николай Николаевич Младший получил золотую саблю «за храбрость».

Затем, покрыв себя боевой славой, заслужив положенные великому князю награды, Николай Николаевич Младший был переведён в Ставку и неотлучно состоял при отце. И вместе с главнокомандующим в апреле 1878 года, отбыл в столицу.

Николай Николаевич Старший слабо разбиравшийся в военном планировании, но обладая личной храбростью, порой устраивал военный совет прямо во время сражения во фронте, перед неприятелем. Постоянным участником таких боевых совещаний был Николай Младший.

Об одном из таких совещаний во время осады Плевны упоминает старший адъютант главнокомандующего генерал М.А. Глазекампф. Когда, заметившие скопление генералов, турки открыли беглый огонь, одна из гранат перелетела, а вторая разорвалась совсем рядом с главнокомандующим. Великий князь приказал всем укрыться в лощине, а сам с начальником штаба остался на холме и продолжал руководить боем.

Воспитатель великого князя генерал А.И. Философов отмечал, что ещё во время Крымской войны великий князь Николай Николаевич Старший проявлял храбрость и героизм, находясь в первой линии.

Николай Младший в силу своей молодости так же не проявлял трусости на фронте. О его поведении не содержится никаких упрёков современников. Впоследствии же, когда он сам стал главнокомандующим, то никогда не повторял геройств отца и не появлялся на передовой, старясь руководить армиями из Ставки. Более того, заботясь о собственной безопасности, по свидетельству членов его свиты, перемещался в автомобиле со скоростью не более 25 километров в час.

Война с Турцией была очень сложной для России. Русская армия продвигалась с трудом, неся большие потери.

Наконец 5 января генерал И.В. Гурко с боем взял Филиппополь. Это было последнее крупное сражение этой войны. Дальнейшее сопротивление было бесполезно, и турки запросили мира.

7 января в Ставку прибыли турецкие уполномоченные. Великий князь принял турок на следующее утро, вручив проект мирного договора. А вечером того же дня русский передовой отряд занял старинный город Адрианополь, турецкий город Эдирне. До турецкой столицы оставалось чуть более 200 вёрст.

19 января 1878 года в Адрианополе был подписан протокол о принятии предварительных условий мира. Военные действия прекратились.

19 февраля в Сан-Стефано был подписан мирный договор с Турцией. Война закончилась.

27 марта 1878 года великий князь Николай Николаевич Старший телеграфировал императору, что его здоровье требует скорейшего отдыха и просит о замене его другим лицом.

Отставка последовала 2 апреля. Новым главнокомандующим стал генерал-адъютант граф Э.И. Тотлебен.

17 апреля великий князь попрощался со своим штабом, чинов которого благодарил за образцовую службу, после чего устроил прощальный парад всей гвардии. На яхте «Ливадия», Николай Николаевич Старший в сопровождении сына отплыл в Россию.

Несмотря на преследовавшие русскую армию частые военные неудачи в войне с турками, во многом вызванные нерешительностью высшего командования, великий князь Николай Николаевич Старший снискал любовь и уважение солдат и офицеров.

Военные любили великого князя, считали его сердечным, внимательным и энергичным человеком, не лишённым чувства юмора, ценили его присутствие духа в сложных ситуациях. Отмечали, что он мог разговаривать на равных как со старшими офицерами, так и с простыми солдатами.

Николай Николаевич – гусар

Командир эскадрона

Вернувшись с фронта, Николай Николаевич Младший мог с гордостью сказать о себе, что он боевой офицер, заслуживший самые высокие награды. Георгиевский кавалер, герой, награждённый золотым оружием «за храбрость».

Для дальнейшей службы великий князь был определён в лейб-гвардии Гусарский полк, в рядах которого числился с рождения. Это было элитное кавалерийское соединение русской армии. К тому же полк успешно действовал в последней войне с турками. Особенно храбро гусары сражались под Телешем, за что получили особые «знаки» на головные уборы с надписью: «За Телеш – 12-го октября 1877 года».

Вообще в русской армии гусарская служба была очень престижной. В гусарах служили многие члены царской династии и представители самых знатных русский дворянских фамилий.

Пожалуй, самым известным гусаром был герой войны 1812 года и известный поэт Денис Васильевич Давыдов (1784 – 1839), романтизировавшей гусарскую службу.

Ради Бога, трубку дай!

Ставь бутылки перед нами,

Всех наездников сзывай

С закручёнными усами!

Чтобы хором здесь гремел

Эскадрон гусар летучих,

Чтоб до неба возлетел

Я на их руках могучих;

Чтобы стены от ура

И тряслись и трепетали!..

Лучше б в поле закричали…

Но другие горло драли:

«И до нас придет пора!»

Бурцев, брат, что за раздолье!

Пунш жестокий!.. Хор гремит!

Бурцев, пью твое здоровье:

Будь, гусар, век пьян и сыт!

Понтируй, как понтируешь,

Фланкируй, как фланкируешь;

В мирных днях не унывай

И в боях качай-валяй!

Жизнь летит: не осрамися,

Не проспи ее полет,

Пей, люби да веселися! —

Вот мой дружеский совет.

Начало гвардейского Гусарского полка было положено 19 февраля 1775 года, когда премьер-майору Бахмутского гусарского полка Ивану Христофоровичу Штеричу (1743 – 1787) было поручено набрать из пяти гусарских полков лейб-гусарский эскадрон в количестве 130 кавалеристов для несения конвойной службы при императрице Екатерине II, во время празднования Кучук-Кайнарджийского мира, после победоносной войны с Турцией.

7 ноября 1796 года лейб-гусарский эскадрон, пополненный Гатчинскими гусарами и дворцовыми казачьими отрядами, был преобразован в лейб-гвардии Казачий гусарский полк и через неделю, 14 ноября, получил права и преимущества «старой гвардии».

24 января 1798 года из Гусарского полка выведены казачьи сотни, и полк получил свое наименование гвардейского Гусарского. А 19 февраля 1855 года получил наименование лейб-гвардии Гусарского Его Императорского Величества полка, так как с этого времени полковыми шефами были исключительно императорские особы.

За время своего существования полк прошёл героический боевой путь, отличившись во времена войн с наполеоновской Францией. Гусары отважно бились при Аустерлице в 1804 году, совершив несколько удачных атак. В компанию 1807 года бились при Гутштадте, Гейльсберге, Фридланде. Участвовали во всех сражениях 1812 года и заграничных походов русской армии 1813 —1814 годов. Полк геройски сражался в русско-турецкой войне 1828 – 1829 годов, участвовал в подавлении Польского восстания 1830 – 1831 годов и русско-турецкой войне 1877 – 1878 годов.

Полк состоял из 4-х действующих и 1-го резервного эскадронов и входил в состав 2-й гвардейской кавалерийской дивизии, именовавшейся «лёгкой». В отличие от 1-й «тяжёлой» гвардейской дивизии, в состав которой входили кирасирские полки, относящиеся к тяжёлой кавалерии.

Помимо Гусарского полка во 2-й дивизии числились: Конно-гренадерский, Уланский Её Величество и Драгунский полки.

Многих аристократов привлекала служба в гусарском полку. У гусар была потрясающе красивая форма, которой в русской армии придавали особое внимание. Офицеры носили шапка из медвежьего меха с султаном из белого волоса и шлыком красного сукна или кивера с красной тульей и околышем. Красный доломан, куртку с низким стоячим воротником, расшитую шерстяными шнурами и белый ментик с высоким воротником, отороченный бобровым мехом, носившийся в накидку на левом плече. Ментик надевался в рукава только в холодное время года, по уставу с 15 сентября до 1 мая.

На ногах расшитые цветными шнурами светло-серые рейтузы-чачкиры и низкие полусапожки-ботики с двойным мыском и кисточкой. В непогоду гусары использовали плащ из серого сукна с застёжкой на шее. Неотъемлемым атрибутом гусар была, расшитая золотыми нитками, ташка, в виде плоского планшета, надеваемая через правое плечё, и висевшая у колена. А так же вальтрап, с острым задним углом, покрывавший седло.

Вместо погон использовались жгуты. Чины различались по галунной обшивке на доломане и ментике.

Гусары были не просто блестящими кавалеристами. Это были люди без страха и упрёка. В обиход русского языка прочно вошли синонимы: «гусарство», «гусарить», что означает вести себя безрассудно, красоваться. Именно так жили гусары, без оглядки на прошлое и без планов на будущее, весело и красиво закрепив за собой славу прожигателей жизни.

Ещё один знаменитый гусар, поэт Михаил Юрьевич Лермонтов (1814 – 1841) написал такие строки:

Гусар! ты весел и беспечен,

Надев свой красный доломан;

Но знай – покой души не вечен,

И счастье на земле – туман.

В то время полком командовал генерал-майор барон Феофил Егорович Майендорф (1838 – 1919). Он происходил из знатной фамилии курляндских немцев, считавшейся ветвью старинного прибалтийского баронского рода Икскуль, получившей свой наименование от замка, располагавшегося близ Риги на берегу Западной Двины.

Феофил Егорович окончив Пажеский корпус, служил в лейб-гвардии Конном полку, а в 1874 году стал командиром гвардейского Гусарского полка.

Познакомившийся с Феофилом Егоровичем в 1905 году, будущий военный атташе во Франции, граф Алексей Алексеевич Игнатьев (1877 – 1954) вспоминал: «Высокий худощавый старик, любезный, воспитанный и приятный в обращении, он когда-то отличился в русско-турецкую войну. Но это был недалекий человек. В Петербурге он вызывал к себе симпатию, главным образом как хороший семьянин».

Сходную характеристику барону дал военный министр Александр Фёдорович Редигер (1853 – 1920), указывая, что барон был «честнейший человек, но ограниченных способностей».

Своей карьерой барон Майендорф был во многом обязан супруге графине Елене Павловне Шуваловой (1857 – 1943), семья которой была близка к императорскому Двору.

При бароне Майендорфе, как и вся русская кавалерия, полк находился в заброшенном состоянии. Это было время упадка конницы. Занятые собой и светскими развлечениями офицеры полка смотрели на подчинённых, как на подсобный аппарат, предназначенный исключительно для их обслуживания. Они относились к солдатам, как «добрые помещики к крестьянам», при этом полностью перекладывая военную подготовку на плечи вахмистров и унтер-офицеров.

Типичный гвардейский офицер той поры, это молодой человек занятый исключительно собой, понимавший военную службу, как средство своего утверждения в высшем обществе. Они никогда ничего не делали и в то же время не имели ни минуты свободного времени. В полковых казармах офицеры появлялись редко, с удовольствием проводя время в Английском клубе, в салонах столичных модниц, театре или в офицерском собрании.

Военная жизнь была основана на полковых традициях. Особо чтимые полковые традиции предусматривали известное равенство всех офицеров полка в независимости от их положения и титулов. Надев гусарскую форму, офицер становился членом своеобразного полкового аристократического клуба. Ничем от других офицеров великий князь Николай Николаевич старался не выделяться. Нёс службу наравне с прочими офицерами. Не козырял своим высоким происхождением, чем заслужил всеобщее уважение.

Служба в полку не отнимала у офицеров много времени. Военные учения проводились редко. При этом в строю команды передавались хором, стремясь заглушить топот лошадиных копыт.

Рутинная подготовка была хороша лишь для парадов. Зимой в манеже рысью или укороченным галопом, скоростью равной пехотному шагу. «Обращали внимание только на оттягивания каблука вниз и колена назад». Летом на ровном поле. «Высшим искусством считалось умение произвести учение «на пяточке» а пределом лихости считалось движение карьером, на расстояние, однако не свыше 100 – 150 шагов». Командиры заботились о лошадях. Офицеров в кавалерии привлекали лишь красивая форма. Лошадей они не знали. Интересы к службе были ничтожны. Зато регулярно тренировались в умении выпить десяток бокалов шампанского в офицерском собрании. И неплохо разбирались в тонкостях светской жизни.

Столичные гвардейцы были своеобразной кастой, отличавшейся от армейских офицеров. Они по духу нисколько не отличались от великосветского столичного общества. Их жизнь была духовно чрезвычайно пуста и состояла главным образом из развлечений. Занятия гвардейских офицеров сводились к балам, любительским спектаклям, дружеским пирушкам в офицерском собрании. А пьянство гусар носило легендарный характер.

Все требования гвардейской жизни впитал в себя великий князь Николай Николаевич. Он был гвардейским офицером до мозга костей, со всем блеском и пороками.

По свидетельству гвардейца Виталия Петровича Обнинского (1867 – 1916), практика назначать в гвардию великих князей была порочна, для военной службы. Избалованные великие князья ещё сильнее развращали офицеров своим богатством, плохими привычкам, безответственностью, протекционизмом, вырабатывая у сослуживцев стремление, добиваться карьеры любыми способами.

«Итак, одни пьянствовали, другие развратничали, третьи совмещали и то и другое, а все вообще бездельничали».

Среди выдающихся алкоголиков тогдашней гвардии особое место занимал великий князь Николай Николаевич, «микроцефал по фигуре, охотник по велению и глупец, неисправимый алкоголик».

По свидетельству современников по Санкт-Петербургу ходили «глухие слухи» о пьяных оргиях Николая Николаевича, шокирующие обывателей. Однажды под конец проходившей в великокняжеском дворце попойки Николай Николаевич стал хвастать богатой коллекцией оружия. И чтобы продемонстрировать боевые качества оружия, сняв со стены кавказскую шашку, одним ударом отрубил голову своей борзой собаке.

В.П. Обнинский так описывал времяпровождение гусар: «Пили зачастую целыми днями, допивались к вечеру до галлюцинаций… Так, нередко великому князю и разделявшим с ним компанию гусарам начинало казаться, что они уже не люди, а волки. Все раздевались тогда донага и убегали на улицу,… Там садились они на задние ноги (передние заменялись руками), поднимали к небу свои пьяные головы и начинали громко выть. Старик буфетчик знал уже, что нужно делать. Он выносил на крыльцо большую лохань, наливал её водкой или шампанским, и стая устремлялась на четвереньках к тазу, лакала языком вино, визжала и кусалась».

Случалось, что великого князя в состоянии алкогольного опьянения голого снимали с крыши, где он пел серенады луне.

Гусарские попойки становились достоянием горожан, но к причудам гвардейцев и их великокняжеского вожака относились снисходительно.

Поступив в гвардейский Гусарский полк, Николай Николаевич принял командование над 2-м эскадроном. Конный эскадрон тактическое и административное подразделение, численностью до полутора сотни кавалеристов. Кроме рядового состава в эскадроне числилось пять офицеров, командовавших конными взводами. Командир эскадрона подчиняется непосредственно командиру полка.

Командир полка

Весёлая гусарская жизнь пролетела быстро и в 1884 году, когда барон Ф.Е. Майендорф, выслужив положенное время в полковых командирах, был продвинут на более высокую должность, освободившуюся вакансию занял великий князь Николай Николаевич. Он принял командование над своим родным полком и занимал эту должность до конца 1890 года, то есть 6-ть лет. Это была первая серьёзная должность.

30 августа 1885 года Николай Николаевич стал генералом, заслужив предикатный титул по чину «Ваше превосходительство».

Николай Николаевич подошёл к исполнению обязанностей полкового командира с полной ответственностью. Он в корне изменил систему конной подготовки офицеров полка. Сам великий князь имел прекрасную полковую конюшню. В строй он выезжал на крупных, вывезенных из Англии, «гунтерах». Его белый, обладавший первоклассными скаковыми данными, «гунтер» был известен во всей гвардии, преодолевая любые препятствия.

В 1886 году вышел новый строевой устав. Николай Николаевич знал его в совершенстве и указывал на малейшие ошибки, «беспощадно карал всех без разбора» за отступления от положений устава.

Великий князь требовал порядка даже в мелочах. Мог раздуть пожар из-за пустяшной мелочи. Грязь на фартуке полкового кошевара могла вызвать бурю и долгое разбирательство.

Так после одного из высочайших смотров из-за возникшей путаницы один из эскадронов полка отстал. И хотя из-за образовавшегося в результате движения кавалерии пыльного облака изъян остался незамеченным августейшими особами, великий князь за оплошность посадил старшего офицера на гауптвахту.

При великом князе начинается коренная ломка старых методов полготовки кавалерии. Полковые учения проходят стремительно, на быстрых аллюрах по пересечённой местности. Но настоянию великого князя внедряется новый аллюр, то есть вид походки лошади, «полевой галоп». Его цель, как можно быстрее пройти намеченный путь, «намотать больше верст» на копыта лошадей.

В это время входит в моду учение «в немую», то есть по знакам командира и движению его лошади. Это требует от младших командиров особого внимания, чтобы не проглядеть ту или иную команду. По скрытому знаку командующего все эскадроны приходят в движения. Со стороны это напоминает сложный, но хорошо отлаженный механизм. Происходят перестроения, изменяются аллюры. Строй конников разворачивается во фронт, рассыпается врозь и вновь собирается в единую колонну. При этом все перестроения происходят в движении и в полной тишине без объявления команд. Эффект потрясающий, особенно для непосвящённого человека.

Великий князь в строевом отношении значительно подтянул полк. Вскоре гусарские серой масти кони и блестящие всадники в расшитых золотыми нитками доломанах на военных смотрах затмили своей выправкой все кавалерийские полки императорской гвардии.

Новые методы руководства полком Николаю Николаевичу удалось в полной мере представить в 1888 году, когда в Красном Селе был устроен смотр 50-ти эскадронов гвардейской кавалерии в честь приезда Германского кайзера Вильгельма II.

Войсками руководил генерал-инспектор кавалерии великий князь Николай Николаевич Старший. По знаку фуражкой генерала-инспектора, шедшие галопом колонны остановились, кавалеристы спешились, затем вновь вскочили на лошадей и продолжили движение.

Гусары шли перед кайзером церемониальным маршем, до царской стоянки.

Впечатлённый Вильгельм II тут же назначил великого князя Николая Николаевича Младшего шефом 10-го Магдебурского гусарского полка и пригласил в Германию на манёвры.

Следует отметить, что тёплых отношений с немецким кайзером у великого князя не возникло. Он всегда недолюбливал немцев. В 1917 году, когда немецкие войска оккупировали восточные территории России, заточённому в Крыму Николаю Николаевичу кайзер посла своего флигель-адъютанта узнать, в чём есть нужда. Великий князь не принял его и через генерала барона Сталя фон Гольштейна ответил, что ни в чём не нуждается, хотя очень нуждался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.