Катерина Пелевина
Разбуди меня в 4:30

***

Мне было семнадцать, когда моя жизнь разделилась на «до» и «после». Я училась в десятом классе и жила в Санкт-Петербурге. Обыкновенная жизнь обыкновенной школьницы, скажете вы и будете правы. Во всяком случае до того момента, как я встретила его, всё было действительно обыкновенно. Однако тогда всё казалось проще, чем сейчас, и я была другой. Во всех смыслах. Воспринимайте, как хотите, но в этой фразе непростой контекст. А какой именно, вы узнаете чуть позже…

***

– Не понимаю, чем тебе не нравится. Красивое ведь платье…

Это моя мама пытается убедить меня в том, что её вкус лучше моего. В мягкой форме, потому что иначе со мной не работает. Я слишком, как это говорится, строптивая. Но, в то же время, я прислушиваюсь. Ведь мы с мамой на «одной волне». Она старше меня всего на восемнадцать лет, ей тридцать пять, и она госслужащая в одном из органов исполнительной власти. У неё юридическое образование, и я хочу получить такое в скором времени. Я не отличница, но не глупая. Троек в аттестате у меня, скорее всего, не будет, что уже немаловажно для поступления, ну и конечно ЕГЭ, которым меня все пугают, и от этих разговоров меня уже подташнивает.

– Нет, мам, я надену своё, ладно?

Приходится увиливать, но дело в цвете. Ненавижу оранжевый. Кто вообще носит оранжевые платья? Я лучше надену толстовку и джинсы, хотя обычно предпочитаю одеваться консервативно.

Каждое утро я встаю в 6:30 утра, немного крашусь, хотя мама говорит, что моя естественная красота бросается в глаза. Отца у меня нет, точнее, он бросил маму, когда узнал, что она беременна, хоть и был на порядок старше, но испугался ответственности за молодую девочку, ведь она забеременела мной как раз в том же возрасте, что и я сейчас, по сути, ещё не окрепшей школьницей. Мама говорит, что внешне я похожа на него, но она ни разу не показывала мне его фотографии, и от этого мне порой становится тоскливо. У меня есть веснушки, я не очень высокая, но главной моей особенностью служат глаза и, как говорит моя подруга Мира, брови. Это немного странно, но я и сама это знаю. У меня гетерохромия. Один глаз карий, другой зелёный. Выглядит интересно, хоть в детстве я немного комплексовала из-за этого. Не поверите, какими дети бывают жестокими. Однако со временем я это переросла.

Наша школа в целом ничем не отличается от остальных, я учусь здесь уже три года, и в принципе всем довольна. Хорошо, что мне удалось встретить человека, с которым я могу регулярно общаться. О ней я уже сказала, но на самом деле говорить можно бесконечно, потому что мы крепко дружим. Мира намного сильнее меня. По характеру, образу жизни. Я держусь за неё как за спасительную соломинку. Она с недавнего времени занимается хореографией, и я пытаюсь подстроиться под её плотный график, но так даже лучше. Я больше времени провожу за учебниками, иначе неизбежно скатилась бы вниз по учёбе, ведь довольно часто витаю в облаках. Вымышленный мир нравится мне гораздо больше настоящего.

Но сегодня Мира позвала меня на свой отчётный концерт, как раз поэтому я стою перед зеркалом уже полчаса и не могу привести себя в порядок. Надену красное…

– Ник, а это? – мама тянет мне аккуратное шифоновое платье цвета морской волны, и я мысленно возвращаюсь в тот самый день, когда купила его. Это было почти полгода назад, но я так ни разу его и не надела. Забросила в шкаф и забыла. Так глупо. Но вот и повод показать его Мирке.

Через полчаса целую маму и выхожу из квартиры в нём и туфлях на невысоком каблуке. Каштановые волосы вьются до самой поясницы, но как только я оказываюсь на улице, меня окутывают мурашки. На улице сентябрь, мне казалось, будет тепло, но сегодня как назло всё небо затянуто, а я даже не удосужилась выглянуть в окно перед выходом. Хорошо, что за мной заехала тётя Миры – Наталья Александровна, которая регулярно подвозит нас до школы, потому что именно в тот самый момент с неба начинает лить как из ведра.

– До концерта полчаса, ну надо же какой ливень, – удивляется тётя Наташа, рассматривая хмурые тучи. Я слышу звуки автомобильных дворников и снова проваливаюсь куда-то в свои мысли. Скоро экзамены, по-хорошему мне бы заняться подготовкой. Подумаю об этом завтра…

Когда её машина паркуется возле культурно-досугового центра я пробегаю мимо толпы ребят, что стоят возле входа и курят. Наталья Александровна плетётся сзади, пытаясь открыть зонт, который, как назло, заклинило. Поскальзываюсь. Чёрт возьми. Обычно я не ругаюсь, но сегодня сильно нервничаю.

– Бл… – вылетает из моего рта, и я ощущаю, как чья-то рука подхватывает меня сбоку. Слава Богу, я остаюсь на ногах. И уже поворачиваю голову, чтобы поблагодарить тётю Наташу, ведь почти уверена, что это она сберегла меня от позорного падения у всех на виду, но вижу совсем не её. Карие глаза смотрят на меня из-под капюшона, пока я замираю. Такие красивые, что на секунду перестаю дышать.

– Аккуратнее, – говорит хриплый голос, вынуждая меня застыть на месте. Я уже где-то его видела, точно видела, только вот не помню где. Но поскольку не могу проронить ни слова, стою как истукан и смотрю на него, пока Наталья Александровна не подгоняет меня сзади.

– Идём, идём, Ника. Мы и так опаздываем.

Семеню за ней маленькими шагами и теряю нить с реальностью. Мира выглядывает из-за плотной шторы на сцене и машет нам, когда мы садимся в зале. Через минут десять гаснет свет, и нам представляют конкурсантов. Я слышу, как сзади ругается какая-то женщина. Голос знакомый, я поворачиваю голову и вижу Таисию Леонидовну – учителя русского языка из нашей школы, которая шипит на парней, что толпой заваливаются на задние кресла. Это одиннадцатый класс. Неужели их привели на концерт посмотреть представление? Как это тупо. Словно под прицелом. И главное, зачем? Наполняемость зала и без того высокая. Я оглядываюсь, изучая окружающих, и на секунду вновь застываю, когда вижу, что он смотрит на меня, вальяжно развалившись на соседнем кресле от Димки Перевалова. Его я знаю не понаслышке, ведь Мирка от него буквально тащится. А я даже не понимаю, что она в нём нашла. Тощий, высоченный и абсолютно аморальный. Да и парень слева не внушает доверия. Только вот я его не знаю. Совсем.

– Ника, ну ты где там, смотри, – зовёт меня спутница, и я отворачиваюсь. Впервые вижу такой навязчивый взгляд. Прожигающий во мне дыру. Я сижу спиной и всё равно чувствую, что он продолжает смотреть на меня. Моё платье слегка промокло и это вызывает дискомфорт, потому что непослушная ткань липнет к коже. Мне приходится собрать волосы и убрать их на одно плечо, чтобы хоть немного проветриться. И вот на сцену выходит Мирка. Я громко хлопаю и практически взвизгиваю, пока она смеется. Наша дружба многим кажется странной, но я готова поддерживать её, даже если при этом выгляжу глупо. Так же как и она меня.

– Сними, пожалуйста, я сейчас, – передаёт мне в руки телефон её тётя, и я нацеливаю экран на подругу, дожидаясь, когда она вернётся. Наталья общается со многими мамами из нашей школы. Она активистка, в отличие от моей мамы, у которой не хватает на это времени. Ведь она растила меня одна и от того многое проходило мимо её глаз, пока она не покладая рук работала, чтобы прокормить семью. Я не из богатых слоёв общества. И, тем не менее, не чураюсь этого. Однако нашей семье далеко до столь тесного родительского общения.

– Твоя подруга? – слышу шёпот сзади, от которого у меня по всей спине бегут мурашки. Чёрт. Как же это пугает. Почему я так реагирую на его голос?

– Да, – вздрагиваю, но не подаю виду. Хотя сердце в этот момент стучит со скоростью света и ищет спасения в лице тёти Наташи. Зачем он вообще подсел сзади? Наверное, ему понравилась Мира. Не хочу общаться, хоть и не собираюсь быть грубой, всё-таки он спас меня от падения. – Понравилась?

Не знаю, зачем спросила это. Теперь чувствую себя ещё более неуверенно и уязвимо.

– Кхм, – слышу странное кряхтение и резко поворачиваю лицо, случайно оказавшись в десяти сантиметрах от него. – Ты красивее.

Бесцеремонное, но приятное заключение. И вместе с тем, я почти уверена, что так девочек заманивают в капкан. Но я не собираюсь вестись на эти уловки. Буквально тут же отворачиваюсь. Мне это неинтересно.

– Ммм, – звучит недовольно из моего рта, пока он продолжает склоняться над моей шеей и дышать в неё. Это так близко, что меня трясёт, и кроме того, моя кожа открыта. Она ощущает его дыхание, отчего я жмусь к соседнему креслу подальше от него. Слышу смех, щекочущий нервы.

– Ладно, не лезу, – отвечает он и откидывается назад на спинку стула. Когда возвращается тётя Наташа, я стесняюсь оборачиваться. Делаю вид, что всё это совершенно меня не волнует. Я вижу его в первый и последний раз, с чего бы мне беспокоиться из-за этого?

Концерт длится около часа, я аплодирую и спускаюсь вниз, даже не посмотрев на своего нового знакомого. Но ноги мои впервые трясутся от чувства страха и предвкушения.

– Кто это там с тобой болтал? – спрашивает подружка, пока переодевается и улыбается во всю свою белоснежную улыбку. Не люблю одно – когда она начинает уличать меня в том, чего нет. Но сейчас ощущаю дрожь.

– Что? Да нет, тебе показалось, – отмахиваюсь, пока она хихикает.

– Ну-ну, тихушница, – звучит слегка обидно, хотя это так и есть. Мне семнадцать, а я ни разу не влюблялась. Ни разу не целовалась и даже не думала о том, чтобы обращать внимание на парней из своей школы. – Пойдём. – Мира тащит меня к выходу и просит тётю отвезти нас к ней домой, потому что её родителей сегодня снова не будет до самой ночи.

Мы шушукаемся, пока тётя Наташа посмеивается над нами, и тут я снова вижу его на выходе. Стоит возле дорогущего Фольксвагена Туарега и снова курит. Так странно, он общается с Переваловым, откуда-то знает его, но выглядит старше. Или, может, так кажется.

Краем глаза наблюдаю, что он садится за руль, куда прыгают и остальные парни из нашей школы. И вдруг понимаю – не кажется. Скорее всего, восемнадцать ему точно есть. Не проходит и двух минут, как мы уезжаем оттуда, и Мирка начинает без устали рассказывать о своём возлюбленном, который и внимания-то на неё не обращает. Но я стараюсь её поддерживать, потому что она крайне ранимая, если дело доходит до парней.

– Сели в какую-то тачку, видела? Вообще он конечно классный, но меня смущает, что с ним всё время вьётся Григорьева, – с досадой сообщает Мира, громко вздохнув, пока мы сидим на заднем сидении их машины.

– Но сегодня-то её не было. А он приехал. Чтобы посмотреть на тебя, – успокаиваю я её, и она расцветает на глазах.

– Серьёзно? Ты видела? – спрашивает писклявый сентиментальный тон, но потом она шлёпает меня по руке. – Конечно, нет, ведь сама флиртовала с каким-то парнем!

– Что?! Нет. Совсем нет! – отрицательно мотаю головой, стараясь скрыть выступивший на щеках румянец. – Как же ты меня бесишь!

– Ну, вооот, я же говорила, – смеётся она ещё громче, чем окончательно вгоняет меня в краску. – А если серьёзно, думаю, это тот новенький, о котором нам говорила Аня, помнишь?

– Нет, – честно отвечаю я. Ведь реально не помню подобных разговоров. – И что она говорила?

Звучит, конечно, убого, словно я реально интересуюсь парнем, который шепнул мне пару ласковых на ухо. Какой всё-таки стыд. Это у меня впервые. Да ещё и с такой подоплёкой. Зелёные глаза Миры проделывают во мне дыру. Она как хищник, что заприметил добычу. Стоит раз поддаться, и ты уже у неё в пасти. В хорошем смысле, если можно так выразиться.

– Говорила, что какой-то парень переводится к нам в школу с сентября. Что он вынужден переезжать из-за службы отца. Он вроде как следователь или что-то такое, – Мира пожимает плечами в свойственной для неё манере. – Ещё говорила, что он красавчик, ну это я и так заметила. Как звать не знаю. Знаю только, что ему восемнадцать.

Пока она болтает, слышу звук уведомления и поспешно достаю телефон из сумки, думая, что это мама спрашивает, когда я буду дома, но вдруг вижу: «Макс Демидов хочет добавить Вас в друзья».

– Зато я знаю, как его звать, – говорю я, глядя на его аватарку. Его невозможно не узнать. Он и здесь отличился. Как он вообще нашёл меня? Очевидно, виной тому Димка Перевалов.

Мира тут же залезает в моё пространство с любопытными глазами и загребущими руками отбирает у меня телефон, нажав на кнопку «Принять».

– Эй!? Отдай! – вырываю я его, стыдливо глядя на экран. – Ну вот. Что ты наделала?!

– Девочки, сидите тихо, а, – встревожено говорит тётя Наташа, уже подъезжая к их дому.

– Зачем ты это сделала?! – возмущенно шепчу я, глядя на неё убийственным взглядом. Мирка, как всегда, хохочет. Ей смешно от моей реакции, смешно от тех протестов, что я иногда устраиваю, но для меня такие вещи действительно неприемлемы. Или же я хочу так думать.

«Тебе повезло, что я не выкрал тебя прямо из зала», – сообщение, что я вижу, выводит. Чешутся руки, странная реакция. Мира смотрит и улыбается.

– Это манипуляции, – объясняет она, когда я сворачиваю экран. – Он просто выводит тебя на контакт.

– Ммм… – отвечаю сдержанно. – То есть, он думает, что я поведусь на это?

– Тебе решать, вестись или нет, но он пишет такое не просто так. Я знаю такой тип парней. По нему же сразу видно, что он мажористый. Скорее всего, это на один раз, – Мирка вздыхает, глядя на свой подъезд. – Идём?

– Да, идём, – я выхожу из машины, и только тогда тётя Наташа говорит, что у неё небольшое дело, она подъедет позже, а это значит, что мы с Миркой останемся ненадолго одни. Алкоголь мы не любим, один раз обе перебрали с шампанским и с тех пор плюёмся от одного напоминания. Но зато начинаем дико беситься под музыку, если нам перепадает такая возможность. Как раз это мы и делаем. Почти полчаса вертимся у зеркала и строим друг другу рожицы под самые разные песни. Когда я устаю и плюхаюсь на её кожаное кресло, мой телефон снова жужжит. Рука непроизвольно тянется, чтобы взять его.

«Выйди на улицу», – приходит новое сообщение от него, и я нахмуренно смотрю на экран. В каком это ещё смысле?

«Что тебе нужно? Я не знакомлюсь, ясно? Поищи кого-нибудь другого», – пишу с лёгким ощущением нервозности. Сказать, что этот парень задевает моё эго, значит, не сказать ничего. Только вот я не понимаю, почему.

«Мы уже знакомы. Я у тебя в друзьях. Выйди на улицу на пять минут».

Какой же настойчивый, наглый и …

– Никааа! – слышу я откуда-то с улицы громкий крик.

– О, Господи, – Мира прикрывает ладонью раскрытый рот и бежит к окну. Она живёт на тринадцатом этаже Питерской новостройки и даже здесь мы услышали его вопли. – А он настырный…

– Что тебе, блин, нужно?! – кричу я вниз, глядя на то, как он стоит возле своей машины и улыбается. Вдобавок ко всему, он ещё и следил за нами. Просто прекрасно.

– Выйди! – звучит следом, пока я смотрю на подругу и краснею всё сильнее. С ума сойти, он совсем псих.

– Ну, выйди к нему, расскажешь потом, – шепчет Мира, глядя на меня, пока я отрицательно мотаю головой.

– Что я ему скажу? Зачем мне идти туда? Он ведёт себя, как ненормальный, – пугаюсь я, выглядывая вновь, пока он стоит и мокнет под дождём в ожидании того, что я спущусь. Господи. Что за сюр!?

– Может, ты просто ему так сильно понравилась, – предполагает она, но не без насмешки. – Просто спустись, чего тебе стоит?

– Не знаю. Всего? Я просто не хочу этого делать, мы с ним даже не друзья, – заявляю я, и слышу, что крики становятся только громче.

– Выйди, пока я не начал петь! – угрожает он снизу, и я выглядываю снова, растянув губы.

– У тебя кишка тонка, – смотрю я на него, скрестив руки на бортике лоджии, как вдруг слышу позорное:

– Ты – спелая клубника, мою любовь верни-ка!!! – практически басом на весь район. Мирка хохочет во всё горло, держась за живот, а у меня идёт пар из ушей.

– Всё, заткнись! Я сейчас спущусь, – ругаюсь я, вызвав на его лице дебильную ухмылку.

– А он молодец, – продолжает смеяться она, провожая меня из квартиры. Я беру с собой телефон и быстро топаю вниз по лестнице, даже никак не прокомментировав её слова. Я так зла, что готова прибить его. Угораздило же встретить такого на свою голову.

Когда выхожу, вновь попадаю под дождь, но я настолько зла, что целенаправленно иду в его сторону и обхожу машину, на которой он приехал, усаживаясь на пассажирское сидение. Максим улыбается и садится следом за мной. Он весь промок, но трясёт здесь почему-то только меня.

– Что ты там устроил? Чего тебе нужно? – с наездом выдаю я, глядя на его довольное промокшее лицо. Он снимает капюшон и издевательски медленно проводит пятерней по каштановым взъерошенным волосам, зачёсывая их назад. Красивый, как сам Дьявол, но мне нельзя думать об этом. Ведь я очень люблю фантазировать, а это чревато разбитым сердцем и тройками в аттестате.

Не успеваю я снова открыть рот, как он заводит машину и начинает ехать куда-то как сумасшедший. Я даже теряюсь от такого напора.

– Макс, ты чего творишь? Ненормальный? – спрашиваю я, пристёгиваясь на ходу. – Куда мы едем?

– Просто прокатимся, – отвечает он, как бы невзначай.

«Просто прокатимся». А то, что у меня могут быть свои дела, его, кажется, вовсе не интересует.

– Я не могу просто кататься. Мне нужно забрать у подруги сумку и скоро ехать домой. Меня мама ждёт, – говорю я, вызвав на его лице лишь ядовитую усмешку. – Максим, не знаю, что ты там себе надумал, но я не из тех, кто катается ночью с незнакомыми парнями. И не из тех, с кем как ты думаешь, тебе будет интересно.

– А из каких ты, Ника? – спрашивает он, заставив меня замолчать. Я и сама не знаю ответа на этот вопрос. – Потому что пока мне ясно только одно. Ты любыми способами пытаешься слинять. И не взяв тебя силой, я обречен на провал.

– Думаешь, всё можно взять силой? – интересуюсь я в бешенстве от его слов. – Думаешь, достаточно приехать на дорогой тачке и все резко захотят быть с тобой? Останови машину.

– Нет, – отвечает абсолютно грубо, посмотрев на меня. – С чего ты взяла, что я предлагаю тебе быть со мной? – кажется, его бровь поднялась так высоко, будто он стал героем мультипликационного фильма. – Я просто позвал тебя на улицу. Ты сама села в мою машину.

Вот ведь…Чёртов…

– Демидов, или как там тебя. Останови, – уже более грубо говорю я, отвернувшись к окну. Как же он раздражает. Особенно его улыбка. Особенно этот гонор. Особенно дурацкая ямочка на щеке!

– Да не злись ты. Скажи лучше, куда тебя подвезти. Где ты живёшь? – спрашивает он, и я мотаю головой.

– Нет, мне нужно обратно, там моя сумка, – повторяю я, пока он останавливает машину посреди дороги и изучает мой грозный вид. Вокруг сигналят машины, а он всё смотрит и просто молчит. Его рука тянется к моему лицу, будто парализуя меня. Я даже не могу шелохнуться, наблюдая за ней. Большим пальцем он проводит прямо под моим левым глазом, пока я трясусь перед ним, как осиновый лист на ветру.

– У тебя тушь потекла, – говорит он совершенно спокойно, аккуратно стирая разводы и убирая прядку моих волос за ухо. – Я отвезу тебя обратно.

Кажется, мы оба нервничаем, или же это трюк такой. Его руки въедаются в руль, и через секунду мы уже мчим в сторону дома Миры, пока я вспоминаю тепло его кожи у себя на лице. Господи. Как же это странно и волнующе. За день весь мой мир перевернулся. Почему я думаю о нём в таком ключе? Меня вообще впервые касался парень.

Как только его машина останавливается на том самом месте, я пулей вылетаю оттуда, и слышу вслед:

– Увидимся в школе.

Звук мотора застревает в ушах вместе с непрекращающимся ливнем, и он уезжает оттуда, не успеваю я зайти в подъезд. Я облокачиваюсь на дверь и ощущаю в носу запах его парфюма, нездоровое чувство страха обволакивает всё тело. И я понимаю, что боюсь не его самого и даже не его идиотского поведения, а того, что я к нему почувствовала.

Промокшая и испуганная звоню в домофон, после чего следую к квартире Миры. Естественно она сразу закидывает меня кучей ненужных вопросов, но основным служит: «Что мы с ним делали?».

– Ничего, – отвечаю я, и слышу, что мне уже звонит мама. Это срочно, и нужно возвращаться домой, но тёти Наташи ещё нет.

– Чёрт, – ругаюсь я себе под нос. – Ладно, я вызову такси, хорошо, мам?

– Попроси его тебя довезти, он явно недалеко уехал, – предлагает мне Мира, отчего я недовольно растягиваю губы. Опять она со своими советами.

– Я уже тебя послушала, и он чуть не увёз меня, незнамо куда! – ругаюсь, глядя на неё с ноткой возмущения.

– Подруга…Ты так резко реагируешь, – улыбается она коварной улыбкой. От её слов я теряюсь. Сама не понимаю, что со мной. Это он так влияет на меня. Какой-то бред. Но Мира явно понимает, что он понравился мне. Хотя бы внешне, ибо я веду себя не как обычно.

– Извини. Не знаю, что со мной, – оправдываюсь, глядя в телефон.

Пытаюсь вызвать такси, но цена дико высокая, а до автобуса идти далеко. Неужели я сделаю это? Какой ужас.

«Можно попросить тебя довезти меня до дома? – пишу и стираю, раз за разом. – Ты далеко уехал?».

Нет, это идиотизм какой-то. Просить первого встречного парня отвезти тебя, да ещё и после…

«Ну, пиши уже, что хотела, недотрога», – приходит от него, как будто он следил за нашим чатом и видел мои жалкие попытки сформулировать просьбу.

«Мне срочно нужно домой. Ты далеко уехал?», – выдавливаю из себя, и дело даже не в том, что стесняюсь или боюсь его. Дело в том, что не привыкла просить, не привыкла ездить с незнакомыми парнями и вообще до настоящего времени не испытывала ни к кому столь странных эмоций.

«Мило…Недалеко. Буду через пять минут», – отвечает он, и я невольно жмурюсь от чувства стыда.

– Он приедет, – сообщаю Мире, и та улыбается.

– Конечно, приедет… – цедит она, рассматривая меня, и поправляет мои растрепавшиеся волосы. – Ты понравилась ему. Очевидно, сильно.

– Ты же говорила, это на один раз? – спрашиваю я с недоверием, припоминая её предположения о нём.

– Говорила, – вздыхает подруга, сосредоточив свой взгляд на моих глазах. – Но это было до того, как он начал петь на весь район.

Вспоминая это, мы обе начинаем смеяться. Она приносит мне сумку, и я обнимаю её на прощание.

– Спасибо, что пришла на концерт, мне это важно, – Мира не хочет меня отпускать, но мой телефон зазывает меня вниз.

– До завтра.

Я закрываю дверь и бегу навстречу своему новому сумасшедшему знакомому. Только вот неизвестно, кто из нас более безумен, я или он. Ведь все мы не те, за кого себя выдаём. Это человеческая двойственность, которую в обществе принято скрывать.

Когда спускаюсь его машина уже на парковке. Он ждёт меня внутри, я сажусь, пристёгиваюсь и бросаю на него свой взгляд.

– Улица Правды, 11, – сообщаю холодным тоном и боюсь, он ощущает себя таксистом в этот самый момент, потому что смотрит на меня в изумлении и закатывает глаза.

Максим молча забивает адрес в навигатор и везёт меня к дому. Не знаю, о чём с ним говорить и вообще чувствую себя ужасно. Мне снова звонит моя мама, и я беру трубку в замешательстве.

– Мам, я уже скоро, – спокойно сообщаю и вижу, что он поглядывает на меня. Сбрасываю трубку и смотрю на него в ответ.

– Ну, чего? Это правда, безвыходная ситуация. И я благодарна, что ты приехал, – заявляю я, но сама слышу свой тон. Я веду себя чересчур грубо и неприветливо.

– Ничего. Я ни слова тебе не сказал, – парень притормаживает возле моей арки, и я объясняю, как проехать дальше.

– Спасибо… И за спасение от падения.

Почему рядом с ним мой голос звучит так пискляво…Несмотря на мои предположения о нём, как раз он ведёт себя нормально. Это со мной что-то не так. Мало того, что я грубая, так меня ещё и трясёт как Каштанку, и, кажется, он видит это.

– Не за что, – звучит тембр, который буквально царапает мне внутренности. Разве может один человек так влиять на другого? Я становлюсь совсем не похожей на себя. Раздражительной. Но не из-за того, что мне некомфортно, а из-за того, что хочу вести себя иначе, только вот дебильные установки не позволяют мне этого.

Я тянусь к ручке двери и чувствую, что он обхватывает мой локоть своей ладонью, сжимая его так крепко, что я замираю, наблюдая за этим. Это уже слишком. Реально слишком.

– Не надо так со мной, – выдыхаю с небольшой агрессией, хоть возможно он и не хотел ничего плохого, но я не привыкла, что мои личные границы нарушают. – Если то, что ты подвёз меня, вызывает у тебя мысль, что тебе можно трогать меня, тогда я больше не хочу общаться, – говорю я, прежде чем он ослабляет хватку, и выхожу оттуда быстрее пули, поскорее скрывшись в своём подъезде. Он пытался что-то сказать, но я бы и не стала слушать после такой наглости.

Не успеваю зайти в квартиру как убираю его в чёрный список. С меня хватит. Одного странного дня вполне достаточно, чтобы понять, что в этой жизни важно, а что нет.

– Ну, наконец-то! – встречает меня мама на пороге, и я вижу какого-то мужчину. Такого я вообще не ожидала. Это буквально застаёт меня врасплох. – Ника, знакомься, это Павел Георгиевич. Наш заместитель.

Её тон звучит до тошноты сладко. Остаётся только поскрипеть зубами после такого знакомства.

– Здравствуйте, – выдаю я с видом мертвеца. Кажется, по мне видно, что я явно не ожидала, с какой целью сюда еду. Я понимаю, она молодая, и, наверное, ей нужен мужчина, но знакомство с дочерью должно проходить не так. Ей следовало хотя бы предупредить меня о том, что у неё кто-то есть.

– Здравствуй, Ника, – смотрит на меня мужчина лет сорока пяти. Явно старше мамы с морщинами на лбу и серыми как сегодняшнее небо глазами. Собственно, мне всё равно как он выглядит, главное, чтобы маме было хорошо с ним.

Я киваю и мне еле удаётся расслабиться. Вечер проходит в странной атмосфере, но зато я хотя бы понимаю, почему мне так срочно сказали приехать на ужин. Мы ещё немного болтаем с Павлом, и он оказывается вполне весёлым человеком. Мама всё время хохочет и кивает, чем напоминает мне игрушку – болванчик. В жизни она совсем другая. Мудрая, рассудительная, интересная, но сейчас ведёт себя как незнакомый мне человек. Я всё сильнее понимаю, что отношения – не моё. Там всё время нужно скрываться за масками, притворяться, а я не люблю этого.

Перед сном желаю Мире спокойной ночи и убираю телефон на зарядку, радуясь, что мой новый знакомый больше не сможет меня достать…

***

Наступает утро…Ненавижу утро. Мама, как всегда, будит меня, но я отчаянно сопротивляюсь.

– Никааа, иначе сама поедешь, сегодня Наталья не сможет, – предупреждает она, пока я ворчу в подушку. Как же хочется остаться там. В своём сне. Мне каждый раз снится что-то интересное. Мои сны всегда очень живые, остаётся только проживать их и наслаждаться, пока меня жестоко не вернут в реальность.

– Всё…Встаю, – я открываю глаза и плетусь умываться, пока мама осуждающе смотрит на меня, ведь это ещё одно наше отличие. Она встаёт очень легко, как истинный жаворонок. Зато я…Я буквально возрождаюсь из пепла, как птица Феникс. Показательное зрелище. Сегодня у меня математика, и это ещё один повод поплакаться.

Я заплетаю высокий хвост, беру с собой сменку для физкультуры, а сама надеваю форму, ведь у нас в школе так заведено. Знаю, что Мирка как всегда опоздает, но её за это даже не ругают, потому что она танцует. Наверное, стоит тоже податься куда-нибудь. Будет повод прогуливать или хотя бы опаздывать.

Когда мама довозит меня, я, как всегда, в наушниках и практически не слышу её монолог о Павле, но она знает это.

– Эй, – вынимает она один и смотрит на меня тёплым взглядом. – Я, правда, надеюсь, вы подружитесь.

– Мам, – забираю я свою вещь из её рук. – Нам не обязательно дружить, но если тебе с ним хорошо, я принимаю это.

Она кивает и провожает меня взглядом. Наверное, мне стоит быть с ней чуточку мягче…

В школьном коридоре, как всегда, полно народу. И, конечно же…Кого я вижу? Правильно. Всё сборище придурков, пляшущих вокруг новенького, скачущих как обезьяны, впрочем, как и Григорьеву со своей свитой, которая не устаёт обольщать парней своих обаянием. Выглядит дёшево, но чего я ожидала от главной стервы нашей школы? Наши с ним взгляды встречаются, но я быстро увожу свой в пол. Он не здоровается, да и я не собираюсь. Держу в руках лямки рюкзака и размышляю о том, что лучше бы не знакомилась с ним никогда в своей жизни. Так мне хотя бы не приходилось бы краснеть у всех на виду.

Математика проходит нормально, на второй урок приползает и Мирка, мы много болтаем, шутим, и я закрываю тему, связанную с Демидовым, показывая, что внесла его в ч/с после непримиримых разногласий. Конечно, она возмущается, ругая меня, что я снова закрываюсь, но я действительно считаю, что так нужно было сделать. Ведь мы с ним разные и никогда бы не смогли дружить.

– Аверина, – заходит в кабинет наш зауч, и я теряюсь. Наверное, в этот момент на меня смотрят абсолютно все. – Живо в кабинет директора!

– Что случилось?! – слышу я вопрос Миры, но сама нахожусь в каком-то шоке от происходящего. Этого ещё не хватало. За все годы учёбы в этой школе меня ни разу не дёргали к директору. Пока иду, мысленно прокручиваю все возможные варианты. Может, это как-то связано с Олимпиадой? Но тогда почему такой тон?

Стоит мне оказаться там, как я вижу его затылок. Тот самый взъерошенный каштановый затылок. Что-то уже говорит мне о том, что это неспроста. Меня приглашают за соседний стул, и я неловко присаживаюсь рядом с ним, испуганно глядя директору в глаза.

– Видела творение у нас под окнами?! – спрашивает её рассерженный тон. – Полюбуйся.

В этот самый момент я обращаю внимание на Максима, он ведёт себя так, словно ему всё дозволено. Развалившись на стуле, жуёт жвачку, скрестив руки на груди, и рассматривает меня, ничуть не стесняясь своего поведения.

– Я не… – аккуратно встаю и иду к окну, выглядывая на улицу с третьего этажа.

«Аверина, извини», – гласит надпись на асфальте, и я улыбаюсь. Чёрт, совсем не вовремя меня посетила эта странная эмоция. Вряд ли эту краску будет так легко отмыть.

– Вам смешно, Вероника?! – спрашивает меня директор в бешенстве, на что я отрицательно мотаю головой.

– Отпустите её, она же ничего не делала. Это я, я уже сказал, – говорит Максим, закатывая глаза, и Зинаида Петровна смотрит на него стальным взглядом.

– Если Вы думаете, что из-за Вашего отца Вам удастся избежать наказания, то вынуждена Вас разочаровать. В прошлой школе Вас баловали, а в этой снисхождения не будет. Эдуард Андреевич наоборот настаивает на суровом воспитании, – говорит она, и Максим тут же её перебивает.

– Я в нём и не сомневался, только она здесь причём? – спрашивает он, указывая на меня.

– Сказывается мне, что очень даже при чём! – заявляет директриса. – Останетесь после уроков и будете вместе это отмывать! Как хотите!

– Но… – пытаюсь я открыть рот, на что она недовольно указывает пальцем на дверь.

Остаётся только послушаться. И мы оба выходим оттуда, плечом к плечу, но я ощущаю, словно меня облили грязью, хоть и понимаю, что ничего не сделала, чтобы получить в ответ такую грубую реакцию.

– Извини, я не хотел. И насчёт вчерашнего тоже, – сообщает он, остановившись возле лестничного проёма. Странно, но, кажется, он один единственный парень из всех, которому реально идёт школьная форма. Хотя на нём нет ни пиджака, ни жилетки. Лишь белая рубашка с закатанными рукавами и чёрные брюки, но даже так он выглядит привлекательно. И снова мои мысли уносят меня куда-то не в ту сторону. Восемнадцать. Ему восемнадцать, и он совершенно неуправляем. Беги оттуда, Ника!

– Я принимаю твои извинения, но не думаю, что нам стоит пересекаться, – честно заявляю я, глядя куда угодно, только не в его карие глаза, которые сегодня отчего-то особенно завлекают меня. Ореховый оттенок сводит с ума, да вдобавок эти чёрные вкрапления. Я вообще впервые вижу такой глубокий, пронизывающий взгляд, словно из самой преисподней. Я всё чаще думаю о нём вот так.

– Нам в любом случае придётся пересекаться, – улыбается он, демонстрируя свою сексуальную ямочку на щеке. – Ты же не думала, что оттирать это буду только я?

Сексуальную? Сексуальную, блин?! Слава Богу, я не ляпнула это вслух…Постойте-ка…Что?!

– Что?! Но это ты написал! – говорю я в полном недоумении. Ещё пять минут назад он был нормальным, и вдруг снова начал вести себя как конченый засранец.

– Из-за тебя. Ты толкнула меня в чёрный список, и у меня не было выбора, – заявляет надменный тон, отчего я окончательно психую. Мне хочется его ударить.

– Нет, ты совсем ненормальный. Что, блин, с тобой не так?! Как меня угораздило связаться с таким придурком! – растерянно говорю я и ощущаю, как резко он подходит ко мне, буквально припечатывая меня к стене на лестничной площадке прямо в школе. Это впервые, когда я чувствую кого-то так невыносимо близко, и мои непослушные ноги трясутся не то от страха, не то от влечения к нему. Неожиданно для себя я издаю жалкий неконтролируемый всхлип, но, кажется, это только вдохновляет его на новые действия в мой адрес. Моя челюсть стискивается, и я не могу пошевелиться, когда он касается моей щеки кончиком носа. Уму непостижимо. Его ладонь сжимает ткань моего пиджака в районе талии. Сейчас идёт урок, и никого кроме нас в коридоре и в помине нет. Мне хочется кричать от того, как умело он манипулирует мной. Но я терплю и делаю вид, что это скорее страх, нежели желание. Пусть он лучше думает так. От его пряного аромата кружится голова или стены реально двигаются нам навстречу, потому что я ощущаю, что дышать становится сложнее, будто пространство давит на меня, но это всё он. Именно он так на меня влияет.

– У тебя что, никогда никого не было? – спрашивает он, загоняя меня этим вопросом в угол. Его глаза действительно умеют принуждать. Когда я смотрю в них, я нехотя отвечаю, хоть и безмолвно, лишь помотав головою. Он отстраняется от меня, и мне кажется, что какая-то нить между нами рвётся. Возможно, я не выгляжу как ребёнок, но это не значит, что я должна обязательно быть с кем-то. Это вообще не моё.

– Извини, – говорит он следом, и у него такое растерянное лицо, что мы оба проваливаемся в это странное взаимное притяжение друг к другу, которое оборачивается недоступностью и отторжением. Кажется, я действительно его напугала. Вот так мальчишки реагируют на невинность в наше время.

Мой Дьявол уходит, и я кое-как вбираю воздух в лёгкие, чтобы дышать полной грудью. Нет. Это ненормально. Так не бывает, и то, что между нами происходит, больше похоже на цирк. А я не хочу так. Пусть делает это с Григорьевой и её подружками, но не со мной.

Отряхиваясь от своих ощущений, словно от грязи, иду в сторону кабинета, из которого меня впервые с позором выдернули к директору и уже ненавижу сегодняшний день за такие унижения…

Время стремительно ускользает, а я мысленно откладываю момент, когда мы вновь встретимся, потому что дико этого боюсь. После уроков мы с Мирой проходим в том самом месте и понимаем, что он оттёр всё самостоятельно. Не знаю, чему я рада больше: тому, что не придётся трудиться или же что всё-таки не увижу его наглую морду. Но всё закончилось хорошо. Я надеюсь больше не контактировать с ним, потому что когда он рядом, я себе не принадлежу. И это мне не нравится. Пусть всё остаётся так, как было до знакомства с ним. Во всяком случае, так будет правильно.

***

Со временем я понимаю, что была права. Так как спустя месяц пока я хожу мимо их компании по коридору, с кем я только не вижу этого парня. Я потеряла им счёт уже давно. Сначала отчего-то мне было неприятно, но теперь просто всё равно. Я не знаю, почему вообще думала, что он нормальный, ведь он явно копия Перевалова, если не хуже. Мира плачет каждый день, а я просто учусь и не попадаюсь на глаза директору. Пожалуй, мне хватило того раза, теперь всё, о чём я думаю, это экзамены. Ну, кроме разве что Дня моего рождения, который будет через два дня.

Мама без устали рассказывает об их отношениях с Павлом, иногда он заходит в гости, но в целом всё по-прежнему, мы живём вдвоём.

На праздник мы с Мирой решаем впервые сходить в клуб и потанцевать. Я надеваю на себя голубое платье на тонких бретелях, закрывающее верхнюю часть бедра. Ну, а Мира…Мира хочет неприятностей, потому что выходит из дома в одном платье, а берет с собой совсем другое. Оно даже влезает в её маленькую сумочку, потому что по размерам больше напоминает майку. Я в шоке от происходящего, но переубеждать никого не собираюсь. Это её дело. В этот самый клуб ходят наши одноклассники, во всяком случае, девочки точно, они не раз говорили нам, что здесь легко пропускают без документов, и мы с Мирой повелись на это. Когда я наношу немного косметики, то выгляжу старше. Распущенные волосы ложатся до поясницы и на секунду мне кажется, что я выгляжу слишком доступной… Но так говорит моя неуверенность в себе.

Не знаю, как мама допускает это, но почему-то под чутким руководством тёти Наташи нас довозят до места и наказывают оставаться здесь до того момента, пока не надоест, а затем позвонить им. У нас есть деньги, и я заранее знаю, что это закончится ужасно, но Мира всё время тянет меня к барной стойке. Проклятый Перевалов. Пока я слушаю душещипательную историю о нём, Мира поглощает коктейли. Один за другим. Мы даже не успеваем нормально натанцеваться, хотя я пришла сюда именно для этого. Не знала, что люди ходят в клуб, чтобы напиться вусмерть, но, похоже, это так, ведь я всё время наблюдаю это со стороны. Здесь толпы народу, а жидкости, что они употребляют, хватило бы, чтобы напоить все страны Африки вместе взятые.

Это совсем не мой День Рождения, а Мирина исповедь, но я ведь не могу бросить её с такой раной на сердце. Она просит Димку приехать, и он всё время откладывает этот момент, говоря, что занят. И я теряю из-под контроля её состояние. Буквально через сорок минут она блюет в туалете, а я держу ей волосы, приговаривая, что так не может продолжаться.

– Чёрт возьми, Мира…Я же не могу отдать тебя в таком состоянии тёте Наташе, – нервничаю я, трясущимися руками подбирая вещи, что она роняет по пути к раковине. – Это кошмар. Дети ведут себя сдержаннее тебя.

– Не начи…най…, – икает она, проталкивая меня к двери, и мы выходим в прокуренный коридор, где отовсюду веет холодом. Какие-то парни нездорово пялятся на нас, и это отдаёт мурашками по коже. Я вижу, что они шепчутся и понимаю, что нужно скорее уходить отсюда. Но идти на улицу нельзя, как раз так и начинаются все некрологи. Мира шатается, и я тащу её обратно за столик.

– Сиди, – грубо говорю я, и достаю свой телефон. Видит Бог, я не хотела звонить родным, но собираюсь позвонить маме, пока рядом не оказывается один из тех самых парней, что стояли в курилке.

– Устали девчонки, давай подвезу, – настойчиво предлагает он, и пока я удерживаю Миру, а второй рукой ищу контакт матери, его ладонь бесцеремонно ложится на моё колено. Всё происходит так быстро, я в секунду обливаю его Мириным коктейлем, и он уже собирается ударить меня, как вдруг словно в сопливой мелодраме, откуда ни возьмись, рядом оказывается Максим. Это происходит совершенно спонтанно, я вижу, что там многие из их компании, в том числе и Григорьева с её подружками, но он закрывает меня от того парня, совершенно не испугавшись получить за это в морду. Мира спит на столе в невменяемом состоянии, а Макс выглядит так, словно готов убить и его, и меня прямо здесь и сейчас, отчего я даже немного пугаюсь. В компании Максима много парней, поэтому оппонент не решается что-то предпринимать.

– Ну, чё встал? Вали отсюда нахер, – говорит он сквозь громкую музыку, от которой у меня уже заложило уши. Он поворачивается ко мне, когда парень уходит прочь с недовольным лицом, а я даже не знаю, что ему сказать. – Капец ты дура, Аверина. – наверное, вот этого я вообще не ожидала. Я даже не знаю, как реагировать.

– Спасибо, – ядовито отвечаю я, словно с сарказмом. – Но я не просила тебя помогать.

– Зато ты припёрлась сюда с голыми ногами и без малейшего понятия, что тебя могут увезти в неизвестном направлении, откуда твоя мамочка явно тебя не достанет, при всём, блядь, желании! – резко рявкает он, заставив меня обомлеть. Ауч! А это дико неприятно. – Собирайся, я увезу вас домой по очереди.

– Я не поеду с тобой, – отвечаю я, пока девушки из его компании смотрят на нас с неким недоумением в глазах. Скорее всего, они и понятия не имели, что мы с ним знакомы.

– Нет, поедешь, – настаивает он, стиснув зубы, и смотрит на меня так, будто я его злейший враг. Я вообще впервые вижу, чтобы он так смотрел на кого-то.

Я молча проглатываю ком и помогаю подруге встать, взяв в руки её сумку, после чего он, недолго думая, забрасывает Мирку к себе на руки и ведёт меня к своей машине, усаживая ту на заднее сидение.

– Пристегни её, чтобы не грохнулась, – твердит его стальной голос, и я слушаюсь, после чего сажусь на переднее пассажирское рядом с ним. Ещё никогда я не чувствовала себя более жалкой.

– Ты реально не понимаешь, что с такими как ты делают в таких местах, – отчитывает он меня, как маленькую, хотя я вообще впервые пришла в такое место. – Что ты вообще здесь делала?!

– У меня День Рождения, – отвечаю я, повысив голос, чем заставляю его замолчать. Неловкое молчание длится около нескольких минут, и он даже не смотрит в мою сторону, его взгляд сосредоточен на дороге.

– Ясно…Извини, – сдавленно говорит он, пока мы едем до дома Миры – Помочь тебе дотащить её до квартиры?

– Вообще я не знаю, как отдавать её в таком виде, – опускаю я глаза, отчего его брови поднимаются наверх.

– А что ты хочешь сделать? Есть варианты? – спрашивает он удивленно.

– Не знаю, я облажалась, – честно отвечаю я, понимая, что мне в любом случае влетит.

Он неоднозначно замолкает, будто обдумывает ситуацию, но потом всё же продолжает.

– Вы можете переночевать у меня, как только ей станет легче, отвезу вас по домам, – предлагает он, отчего я абсолютно теряюсь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.