Дарья Аркадьевна Донцова
Ступа с навигатором

© Донцова Д.А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава первая

Страшненькие тортики самые вкусные.

Я посмотрела на нечто странное, светло-коричневое, малоаппетитное с виду и осторожно осведомилась у Гарика:

– Это что?

– Яблочный торт «Наполеон», – ответил парень.

Я старательно заулыбалась. Боже, пошли Дашеньке терпения. С другой стороны, в каждой бочке меда непременно найдется ложка дегтя. У меня замечательный муж Феликс, у моего профессора имеется мама Глория, ее родила Зоя Игнатьевна, ректор и владелица НИИ человеческого воспитания. На мой взгляд, у этого учебного заведения странное название. Кем Зоя Игнатьевна приходится Феликсу? Бабушкой. Тут никаких сложностей. Грандмаман дама со сложным характером. В ее НИИ учат правильным манерам, Зоя объясняет студентам, что грубые слова никому и никогда ни в коем случае адресовать нельзя. Мама моей свекрови пишет учебники: «Как себя вести на свадьбе», «Что не следует делать на похоронах», «Кто такой хорошо воспитанный мужчина». Книг много, и к каждой прилагается задачник.

Вот вам пример одной из них: вы едете на первое свидание в плотно набитом людьми вагоне метро, на дворе лето. Конец рабочего дня, все люди, мягко говоря, не в самой лучшей физической форме, и не каждый переполнен прекрасным настроением. А вы вся в радостном ожидании похода в театр. Билеты купил мужчина, который очень нравится девушке. Ради свидания вы отпросились со службы сразу после обеда, сбегали в салон, нарядились в новое платье, всунули ножки в красивые туфельки, сделали уместный макияж. И вам сейчас повезло найти в вагоне сидячее место, последнее в ряду, слева от дверей вагона, которые не откроются на остановке. Счастливый день! И вдруг на вас падает… селедка, а вслед за ней льется вонючая жидкость. Что случилось? Женщина, которая стоит, прислонясь к створкам, везет в пакете рыбу, купила ее на развес. Сия дама решила поставить ношу на поручень около вас. Хлипкая сумка порвалась, и вы теперь почти русалка, мать селедок и пахнете соответственно. Внимание! Вопрос: «Как следует отреагировать на данное происшествие?»

Лично я не являюсь фанатом нецензурных выражансов, но, примерив ситуацию на себя, поняла: в данных обстоятельствах подыскать литературные слова невозможно. Именно так учащиеся и говорят профессору. Зоя впадает в ужас: «Вот оно, плохое воспитание! Вам надо встать, улыбнуться любительнице рыбы, вежливо произнести: “Очень жаль, что пакет порвался и вы лишились селедки”. Потом спокойно, сохраняя хорошую осанку и приветливое выражение лица, выйти на остановке и отправиться домой, дабы переодеться». Ну и кто из вас на такое способен? Я так нет!

У Зои Игнатьевны много подобных задач, но ответы одинаковы: улыбка, милая речь, море любви к тому, кто превратил ваш вечер в кошмар.

Интересно, почему же сама Зоя Игнатьевна в быту ведет себя иначе? Своего внука Феликса она просто ненавидит и не упускает возможность сказать мужчине гадость. Только не подумайте, что маман хамит в глаза. Нет-нет, она прячет какашку в красивую бумажку. У вас сначала возникает ощущение, что получили конфетку, разворачиваете ее… Хорошо помню, как на заре нашего брака грандмаман, прижав ладонь ко груди, обратилась к Феликсу: «Ах, дорогой, ты прекрасно выглядишь, посвежел, потолстел! Лишний вес разгладил морщины на лице уже немолодого человека. И одежду ты великолепно подобрал, на три размера больше. Пиджак скрывает объемный живот, более нет диссонанса между ним и тонкими ногами».

Вроде Зоя похвалила внука, но если вдуматься в ее речь, то понимаешь, что Феликс получил в подарок букет сочных гадостей. Свою дочь Глорию профессор затюкала до такой степени, что тихая, даже робкая женщина решилась на отчаянный шаг, она сбежала из дома. Со свекровью мне очень повезло. Она любит Феликса, прекрасно относится ко мне, никогда не жалуется на плохое настроение, потому что всегда занята. Кроме работы у мамы супруга имеется хобби, она прекрасно вышивает, создает очень красивые картины.

А вот Зоя Игнатьевна терпеть не может дочь и всегда недовольно кривится при виде внука. Куда подевался ее супруг? Когда я впервые задала вопрос мужу: «А где твой отец?», Феликс с самым серьезным видом ответил: «В голодные девяностые года бабулечка его придушила и съела».

Есть ли на свете человек, которого дама любит? Да. Это сын Зои Игнатьевны, так уж получилось, что он намного младше Феликса. И вот теперь вопрос: кем сын бабушки приходится внуку этой же женщины? Как называется такая родня?

Гарика Зоя Игнатьевна разбаловала до невозможности. Парень ищет себя, но все никак не найдет чем заняться. Ему очень хочется стать самым богатым, главным бизнесменом земного шара. В голове у добра молодца постоянно зарождаются идеи нового, невероятно успешного, прибыльного дела. Ну, например, разводить енотов-полоскунов, чтобы люди приобретали милых животных вместо стиральных машин. Или сделать из собаки Мафи добытчицу грибов-трюфелей, их можно продавать за баснословные суммы ресторанам. Думаю, данных примеров хватит, чтобы понять дальность полета ума и широту предпринимательского таланта любимого чада владелицы НИИ проблем человеческого воспитания.

И, как правило, любое дело жизни обожаемого сыночка Зои Игнатьевны умирает, не успев расцвести. Но мужчина не расстраивается, у него уже имеется проект нового, потрясающего бизнеса, Илон Маск от зависти перестанет спать по ночам, когда прочитает в мировой прессе об успехах Гарика.

Пару недель тому назад сына Зои Игнатьевны осенило: все приходит и уходит, а кушать хочется всегда! Надо открыть харчевню, где станут подавать блюда Руси. Не современные котлеты с гречневой кашей, а то, что ели наши пращуры в первобытные времена.

Бизнес-план подкидыш озвучил за ужином.

– Во-первых, это охренительно вкусно, – пел Гарик, – во‐вторых, патриотично. В-третьих, всякие пиццы, салаты «Цезарь», морские гады всем надоели. В-четвертых, у меня не окажется конкурентов. Даже в Петербурге, который теперь кулинарная столица России, днем с огнем не отыскать блюд, которые ел… ну… этот… его еще выгнали из садика в раю.

– Адам? – предположил Феликс.

– Точно! – обрадовался Гарик. – Именно с этого мужика началась Древняя Русь!

Маневин с интересом посмотрел на сына своей бабушки.

– Видишь ли, навряд ли изгнанного из рая Адама можно назвать русским. Дело в том…

Я быстро пнула мужа под столом ногой. Феликс кашлянул.

– Хорошо, пусть он русский человек. Но где ты возьмешь рецепты?

– Так в интернете, – засмеялся Гарик и схватил телефон, – вот. Блины с помидорами!

– Ну, – протянул мой профессор, – томаты проникли в Россию в восемнадцатом веке.

– Ой, кто это точно знает, – отмахнулся парень, – уже начал работать!

– Арендовал помещение? – насторожилась я. – Не вздумай указать мой телефон как контактный. И не рассчитывай, что погашу твой кредит, взятый на очередной бизнес.

– Жадность второе имя Дарьи, – захихикал Гарик, – нет, на сей раз решил работать онлайн.

– Отличная идея, – одобрила я, – положишь еду красиво на тарелку, выйдешь в прямой эфир, начнешь рассказывать, как приготовил. Люди станут подписываться на твой канал за деньги.

– С ума сошла? – возмутился подкидыш. – Я, по-твоему, глупая баба-блоггер? Еще предложи мне ногти искусственные всем приклеивать!

Почему я называю парня подкидышем? Да потому что некоторое время назад Зоя Игнатьевна без звонка прикатила в Ложкино, выбросила из своей машины чемоданы, сумки, сына в придачу и со словами «Забирайте его себе» умчалась.

Что произошло? Не хочется докладывать вам данную историю, да и рассказывала уже ее. Сказать, что я удивилась при виде изгнанного принца, – это не сказать ничего. Дашенька впала в ступор, потом, придя в себя, я захотела вернуть «сувенир» владелице. Но Зоя Игнатьевна не подходила к телефону. Феликс поехал к ней домой, вернулся чернее тучи. Мы с мужем обсудили произошедшее и поняли: оказались в крайне неприятном положении. Жить вместе с парнем ни у кого желания нет, но выгнать его на улицу совесть не позволяет. Почему бы не снять ему квартиру? Да потому что данный субъект уйдет из дома, не закрутив краны в ванной, не выключит газовую плиту, и потом нам придется делать ремонт не только в однушке, которую арендовали для «мальчика», но и у всех соседей снизу, сбоку… И еще Зоя Игнатьевна отрезала сыночка от скважины, из которой он качал деньги. Нонче мать сыну ни копейки не дает. Работать за оклад барчук никогда не станет, но вкусно покушать ему надо несколько раз в день. А еще чаек, кофеек, фрукты… Кроме еды парню требуется одежда, та, которую объявили самой модной в сезоне. Где деньги-то взять на все? Раньше у лентяя всегда была полная карточка, а сейчас она просто кусок пластика. Честно говоря, Дашенька не собиралась давать бездельнику кров и стол. Но мне позвонила Глория, рассказала все, о чем написано выше, и тихо заплакала.

– Брат захочет сесть мне на шею. А я не сумею его содержать. Слава богу, кредит ему ни один банк не даст, но есть микрозаймы, там только паспорт нужен. А прописан Гарик у меня.

– Почему? – изумилась я.

– Мама настояла, – прошептала Глория, – ты же ее знаешь, Зоя танк, который всех раздавит. Свою квартиру она завещала Гарику, а мне сказала: «Ты не замужем, детей нет…»

– А Феликс? – изумилась я.

Глория протяжно вздохнула.

– Цитирую речь. «Ты не замужем, детей нет. Феликс отвратительно себя по отношению ко мне ведет, я его родным не считаю. Пропишешь Игоречка к себе, чтобы после твоей смерти ему твои хоромы остались». И пришлось соглашаться. Слава богу, что после этого она меня из своего НИИ выгнала! Если Гарик наберет микрозаймов, я могу лишиться жилья! У меня его просто за долги отнимут! Пожалуйста, помоги! Прости, что о таком прошу. Устроилась на работу, денег на жизнь хватает, и картины продаются, но брат просто бездонная бочка, мне его не просодержать!

Я люблю Глорию, она меня намного старше, но это не мешает нам быть подругами. Гарик теперь живет в Ложкине! И сейчас он занимается проектом «Блюда россиянина Адама! Закажи онлайн, получи подарок!».

– Ну? Попробовала? Офигенно вкусно, да? – прервал мои воспоминания голос «кукушонка».

Я молча пыталась заставить себя проглотить отвратительное нечто. Помнится, моя бабушка Афанасия, если у нее подгорал пирог или не поднимались безе, что случалось крайне редко, всегда говорила: «Страшненькие тортики самые вкусные». Но у бабули они и впрямь оказывались восхитительными. А творение рук Гарика омерзительно на вид и гадко на вкус.

И тут, на мое счастье, раздался звонок телефона, из трубки полетел сердитый голос Дегтярева.

– Скоро солнце сядет, а Дарья все никак не проснется. Сидим, ждем их высочество!

– Вкусно, да? – улыбался Гарик.

Я не ответила и помчалась в прихожую.

Глава вторая

В момент, когда Дашенька схватилась за ручку двери гостевого домика, который давно стал офисом детективного агентства «Тюх», у забора припарковалась старенькая бюджетная иномарка. Я сообразила: приехал клиент, юркнула в здание и налетела на полковника, который держал в руке пирожок. Увидев меня, Александр Михайлович покраснел, а потом вмиг рассердился:

– Кое-кто не способен вовремя явиться на работу!

– Клиент только что прикатил, и ты велел прийти к половине первого дня, а сейчас двенадцать двадцать, – быстро сообщила я, – даже раньше примчалась, решила, что посетитель уже здесь. Вкусный пирожок? С чем он?

– С мясом, – уточнил полковник и тут же спохватился: – Не ем выпечку, мне врач запретил.

Я прикинулась дурочкой:

– Ой, совсем забыла! Увидела у тебя в руке…

– Решил птичек покормить, – живо солгал Дегтярев.

Ну почему умный следователь, человек, который за версту чует ложь, имеет огромный опыт разоблачения людей, хитрости которых позавидуют все обезьяны мира, вот по какой причине он сам не способен соврать?

– Нашим сойкам, дятлам и белкам определенно может понравиться пирог, – стараясь не расхохотаться, заметила я, – у тебя на лице крошки.

– Крошки? – повторил полковник.

– Да, – подтвердила я, – от выпечки! Но понимаю, ты ее просто попробовал, как ответственный человек. Вдруг еда отравлена?

Александр Михайлович заморгал, начал кашлять. И тут раздался звонок в дверь. Со словами «немедленно открой» Дегтярев ушел, а я впустила в прихожую женщину, одетую в серую куртку. На дворе апрель, но погода теплая.

– Добрый день, – тихо поздоровалась она, – меня зовут Алевтина Федоровна Зубарева. Договаривалась о встрече сегодня в пол-первого.

– Рада вас видеть, – заулыбалась я, – проходите, пожалуйста.

Клиентка вынула из сумки мешок со сменной обувью.

– Не снимайте ботинки, – предложила я.

– До сих пор боюсь, что покойная мама узнает, дочь потопала в дом, не надев тапочки, и меня убьет, – улыбнулась Алевтина. – Пятьдесят три года недавно прозвенело, а я до сих пор побаиваюсь родительского гнева.

Пройдя в кабинет, Зубарева села в кресло и смущенно пробормотала:

– Не знаю, с чего начать. Никогда не общалась с полицией.

– Мы частное детективное агентство, – улыбнулся Собачкин, – не имеем права задержать вас, даже если кто-то задушили.

– Ой нет, – замахала руками Зубарева, – на такое не способна. Вообще-то убить решили меня! Хотя, может, просто делаю из мухи слона?

– Полагаете, ваша жизнь в опасности? – задал свой вопрос полковник.

Алевтина вытянула правую руку и начала загибать пальцы.

– В декабре прошлого года, тридцать первого числа я отравилась. Спать легла поздно, пока со стола убрала, гостиную в порядок привела… Угомонилась в четыре утра, в семь будильник прозвенел, надо вставать, завтрак всем готовить. Пытаюсь сесть, а не могу. Голова кружится, сердце то бьется, то замирает, тошнит. Испугалась, вдруг в яйцах, которые для домашнего майонеза использовала, имелся сальмонеллез. Беру продукты лишь у проверенных продавцов, знаю их не один год. Но всякое возможно.

– Врача вызывали? – спросил Семен.

– Да, – кивнула посетительница.

– Из какого медцентра?

– Клиника «Форкинс», – уточнила женщина, – меня отвезли в стационар. Сказали, что пищевое отравление. Я решила, что рыба или яички виноваты.

Кузя уставился в один из своих компьютеров.

– Провела в больнице две недели, – продолжила Алевтина, – вернулась домой. В феврале, третьего числа ни с того ни с сего решила себе праздник устроить. Купила в кондитерской кусок торта, безе со взбитыми сливками и клубникой. Поставила коробочку в холодильник, занялась домашними делами.

Гостья опустила голову.

– Имеется у меня грешок. Люблю поздно вечером, когда все уже по своим комнатам разбрелись, лечь в кровать, взять книгу и… что-то съесть! Прямо антидепрессант оно для меня. Валерий Николаевич, мой покойный супруг, всегда жену за такое поведение ругал. Он часто в командировки отправлялся, летал и по России, и по другим странам. Если мужа нет, я непременно с тарелкой в койке. Коли он дома, то так не поступаю. А когда Валерий Николаевич построил дом и сделал раздельные спальни…

Зубарева тихо засмеялась.

– Устроюсь кайфовать перед сном, слышу шаги, живо прячу вкусное в тумбочку. Думаю, вдруг супруг к жене заглянет? Сделаю вид: ничего не ела! Правда, его обмануть непросто, он ложь на десять метров под землей чуял. Ну, значит, третьего февраля съела торт, и вскоре!..

Алевтина передернулась.

– Жуткое ощущение, что на меня падает потолок, а стены соединяются! Сейчас раздавит комната хозяйку как букашку. Хочу встать, ноги не двигаются. Пытаюсь закричать, голоса нет. Не помню, что дальше стряслось, очнулась в клинике, в реанимации. Никаких проблем со здоровьем нет. Пригласили невролога. Тот объяснил: недавно я стала вдовой, пережила стресс в сто баллов. Оказывается, есть шкала измерения нервного потрясения. Например, потеряли варежку – один балл. Лишились работы – шестьдесят. Ну это примерно говорю. Похороны Валерия Николаевича для меня не сто, а тысяча тысяч, миллион баллов! Выписали лекарство, уехала домой. Восьмого марта сыновья, Паша и Сережа, поздравили маму, цветы подарили, конфеты преподнесли швейцарские, очень дорогие. Я их видела в магазине, но не покупала, аморальная цена у набора! А мальчики разорились. Шоколад оказался потрясающий. После него на другой даже смотреть не хочется. Съела две штучки из разных рядов, прямо в этот момент в мою спальню заглянула Ниночка, дочка. Вошла в комнату, говорит.

– Так и знала, лопаешь сладкое. Вкусно?

Пришлось ей предложить угоститься.

Алевтина осеклась, помолчала и смущенно забубнила:

– Я не жадная. Нравится девочке мое платье? Бери, носи. Но эти конфеты… Те две шоколадки, которые попробовала, они…

Зубарева перешла на шепот.

– Восхитительны. Набор небольшой! Нинуля одной штучкой не удовлетворится. Но делать нечего, предложила ей.

– Угощайся!

Нина не постеснялась, слопала двенадцать конфеток! Потом сказала: «Тебе еще подарят, а мне нет!» Забрала весь набор и ушла.

Когда за девочкой захлопнулась дверь, я заплакала. Потом стала ругать себя за жадность. Пожалела для дочки сладкое. Кто я после этого! В результате почти не спала, решила так: завтра, когда девочка выйдет к завтраку, ее будут ждать на столе такие конфетки! Съездила в магазин, купила. Нинуля художник, ей можно не вставать рано, сама от себя зависит. Я тогда библиотекарь в вузе, на работу следует приезжать в девять тридцать, из подмосковного поселка до учебного заведения утром по пробкам час с небольшим толкаться. Выезжала всегда в восемь, вставала в пять. Девятого марта, как всегда, завтрак приготовила, стол накрыла. Потом коробку дочке на тарелку положила, записку сверху устроила, «Пусть день станет сладким», и поспешила на работу. Ушла к детям, мобильный, естественно, оставила в преподавательской, в сумке. Я на переменах сижу в книгохранилище, чтобы юноши и девушки могли подойти поговорить. Сотовый взяла только в шестнадцать часов, когда завершила работу. А там! Тьма эсэмэсок, сообщений на Ватсап, в Телеграм.

Гостья замолчала.

Глава третья

Пауза затянулась, потом Алевтина вынула из сумки таблетницу.

– Простите, очень нервничаю. У нас с Валерием Николаевичем двое сыновей и дочь. Старший Павел, за ним Сергей и Ниночка. Все очень-очень талантливы. Павлуша фронтмен рок-группы «Биг-прыг». Коллектив востребован, Пашенька постоянно где-то играет, поет. Сережа создает компьютерные игры. Ниночка художница, рисовала на заказ. Клиентов толпа! Мальчики не женаты, девочки вокруг них табунами бегают. Но дольше чем на три месяца ни одна не задержалась. Правда, у Сережи имелась Алиса, они вместе год провели, потом девочка уехала с родителями за границу. Наверное, в Израиль, фамилия у нее Вайншток, скорее всего, девочка еврейка. Но мне все равно, кто она по национальности. Главное, умная, хорошо воспитанная, ласковая, мы с ней отлично ладили. После Алисы у Сережи только короткие романы. Но сыновья совсем молодые, пусть погуляют. Нинулечка тоже пока о замужестве не думала.

Дом Валерий Николаевич построил огромный. Супруг мой…

Клиентка протяжно вздохнула.

– Мы с ним как один организм. Интересная деталь: он Зубарев. А моя девичья фамилия – Зубарева. Нас судьба словно друг для друга приготовила. Особняк у нас необъятный. Первый год я в нем путалась, потом привыкла. Радостно, что у каждого члена семьи есть своя зона. У Паши спальня, кабинет, студия звукозаписи. Правда, последняя в отдельном доме на участке. Муж не хотел постоянно рок-музыку слышать. У Сережи две комнаты, в одной спит, в другой трудится. Нинушенька в таком же помещении, как Павлуша. Ее мастерская художника – отдельно стоящее здание, нехорошо, когда в особняке пахнет красками. Детки все устроены во флигелях. Очень удобно. Вроде вместе, всегда могут к родителям зайти, едим за одним столом. А с другой стороны, имеется приватность. В каждый флигель ведет отдельный вход. В основное здание ребятам легко попасть через холл. Валерий Николаевич все прекрасно предусмотрел. Сам он занимал весь второй этаж. Я на третьем. Так хорошо жили! А потом! Муж скончался! Сердце засбоило в самолете, а летели через океан. Как лайнер посадить? На борту имелась аптечка, но Валерию Николаевичу требовалась серьезная помощь, а не капли! Он умер. Острое нарушение мозгового кровообращения. Инсульт. Находись супруг в Москве, остался бы жив. Я как чуяла! Впервые в жизни попросила его.

– Милый, отложи командировку.

Муж так удивился.

– С какой стати?

Ответила честно.

– Увидела плохой сон.

Валерий Николаевич засмеялся и ушел.

– Но то, что мне привиделось, оказалось правдой, – тихо уточнила Алевтина, – а через день после похорон супруга прямо нечеловеческий ужас! Нина утром не проснулась. Умерла во сне. Медики руками развели, сообщили.

– Синдром внезапной аритмической смерти. Случается такое.

Дальше начали умно говорить, упоминать каких-то светил кардиологии. Но мне-то что? Нет дочки!

Зубарева взяла чашку с чаем и сделала глоток.

– Через короткое время после прощания с девочкой пришло мне в голову испечь марципановые булочки. Мальчики их любят. Приготовила пятнадцать штук, вынула из духовки, оставила остыть. Поднялась к себе, время около восьми вечера, почитала книгу, думаю: наверное, выпечка уже не горячая. Спустилась на кухню. Да, верно, четырнадцать плюшечек прямо красавицы. Но одна, посередине сплющенная, слово в нее воткнули палку. Сразу сообразила! У нас два кота живут! Бенгалы. Жуткие безобразники! Любопытные безмерно. Увидели они противень, надо же узнать, что там? Ну и один из них наступил на марципанку.

Алевтина смущенно улыбнулась.

– Я воспитывалась в интеллигентной семье. Папа – профессор, мама – искусствовед. В доме имелась огромная библиотека. Папочка прекрасно зарабатывал, но у нас не принято было хоть крошку на тарелке оставить.

Зубарева улыбнулась.

– Зачем про своих маму с папой вспомнила? Чтобы вы поняли: выбросить помятую булочку я не способна. С младенчества в голову включено: еду не выкидывают. Но и положить ее на блюдо, поставить на стол невозможно. Валерию Николаевичу такое не понравится. Да, супруга нет! Но это не значит, что теперь можно наплевать на его распоряжения. И я марципанку съела.

Алевтина потерла лоб ладонью.

– Через короткое время в столовой погас свет. Дальше дежавю. Открываю глаза: палата, врачи… Ну все, как уже случалось. Понимаете?

– Да, – тихо ответила я.

Посетительница обхватила себя руками.

– За месяц до полета в Нью-Йорк Валерия Николаевича муж прошел полное обследование. Диагноз: здоров. Состояние организма, как у человека сорока лет. Ничто не предвещало инсульта. Понятно, какой я испытала стресс, услыхав о кончине супруга. Тут удивления нет. И вдруг вскоре от нас уходит Ниночка. Спустя короткое время мне дурно, обморок. Конечно, можно опять сказать про сильное потрясение. Я лишилась дочки. Но думаю, дело в ином. Пожалуйста, найдите Захоронку Мрака!

Просьба оказалась такой странной, что Дегтярев, который любит молча слушать клиента, предоставляет нам право задавать вопросы, воскликнул:

– Кого найти?

– Захоронку Мрака, – еле слышно повторила Алевтина, – обращалась к экстрасенсам, ведьмам. Но они не взялись за дело, испугались.

– М-да, – крякнул Семен, – мы тоже далеки от потустороннего мира. Объясните, пожалуйста, вас ист дас Захоронка Мрака?

– Встречаются злые, завистливые люди, – пустилась в объяснения Алевтина, – у них все есть, а зависть душит. Увидят кого-то счастливого, веселого, радостного и вмиг захотят ему жизнь испортить, обращаются к ведьме, та готовит Захоронку Мрака. Ее необходимо спрятать в доме, чей покой вам поперек горла. Как она работает? Сначала у всех, кто в здании живет, начинаются мелкие неудачи. Нес кружку с горячим чаем, споткнулся, на себя пролил. Ну кто подумает, что на него порчу наводили? Сам виноват, неаккуратный ты. Но ведь больно, когда горячая вода на тело попала! Пострадавший в большинстве случаев выдаст не положительную эмоцию. Выругается. Заплачет. Начнет себя жалеть. Кричать на кого-то из домашних: «Вертитесь под ногами, из-за вас кипятком на себя плеснул». Редко кто тихо скажет: «Сам виноват! Следует быть аккуратным». Вот вы лично как поступите?

– Могу на Кузю заорать так, что потолок треснет, – честно ответил Сеня.

– И если вам уже подложили Захоронку Мрака, она откроется и начнет работать, – затряслась Алевтина, – злое восклицание дало ей пищу. И начнутся в доме всякие-разные неприятности. Захоронка достигнет размера «Мор». А что эти слова означают во французском языке?

– «Mort», смерть, – ответила я.

– Верно, – согласилась посетительница, – у того, на кого нацелили Захоронку Мрака, начнет изменяться характер. Человек жил добрым? Он повернется в сторону зла, примется всех шпынять, говорить направо-налево обидные глупости. Любовь к членам семьи, друзьям поменяется на ненависть, и в конце концов он умрет. Понимаете?

– Ага, можно задать вам несколько вопросов? – кивнул Сеня, и я поняла: приятель в растерянности.

Глава четвертая

Едва за Зубаревой закрылась дверь, как Дегтярев постучал карандашом по столу.

– Давайте обсудим то, что узнали. У нашей клиентки умер муж.

– Верно, – согласился Кузя, глядя в ноутбук, – Валерий Николаевич ну очень богатый человек. Начинал как ресторатор, открыл кафе, оно быстро превратилось в сеть. Затем начал производить замороженную еду, готовые блюда, потом основал онлайн-трактиры. Заходишь на сайт, там меню, выбираешь, например, котлеты, тебе их привозят. Сейчас таких заведений много, но Валерий оказался одним из первых. Следующий его проект: производство мебели.

– Он же ресторатор, – напомнила я.

– Согласен, – улыбнулся Кузя, – но нет закона, который запрещает повару делать стулья! Потом неугомонный мужик затеял торговлю одеждой, чаем-кофе, конфетами, постельным бельем, кухонной утварью. Оцените мощь дяденьки, он все производил сам, понастроил фабрик по России. Возродил предприятия в небольших городах, где плохо с работой, туда народ ломился, кушать всем хочется. Условия работы – рабские, оклад не ахти. Но деньги выдают бесперебойно. Куда деваться женщине лет сорока с двумя детьми-школьниками, если случился развод? Супруг обязан платить алименты, а если муженек нигде не служит? А если он умер? А если, а если, а если… Такие тетеньки с радостью на любой завод Зубарева прибегут, обрадуются даже копейкам. И это жителям мегаполисов оклад мизерным кажется, а в глубинке на скромные деньги жить можно.

– М-да, – крякнул Дегтярев, – если у него одно дело прогорит, плакать мужик не начинает. Кто наследники?

– Сыновья и дочь, – ответил Кузя, – им все, что связано с бизнесом.

– А жена? – удивилась я.

– Ей усадьба, – пояснил Семен, который смотрел в свой ноутбук, – особняк, гостевое здание, домик, где живет управляющий Василий, гараж с машинами, бассейн, теннисный корт. И все, что внутри. А там коллекция картин, редких книг, раритетный фарфор. Плюс квартира в Москве.

– Если хочешь, пришлю тебе на почту завещание, – предложил Кузя, – оно очень длинное. Если вкратце, то банковские счета тоже детям. Но они обязаны оплачивать все коммунальные услуги, медстраховки, свои и матери, выдавать заработную плату тем, кто работает в поместье, и управляющему Василию. Кстати, он…

– Подожди, пожалуйста, – остановила я парня, – давай сначала разберемся с завещанием. Что в нем еще интересного?

– Детям все, жене усадьба со всем содержимым, столичная недвижимость, это квартира в центре столицы. Дом постройки начала двадцатого века, из окон виден храм Христа Спасителя. В апартаментах десять комнат, они расположены на двух этажах. Всего в доме три жильца. Третий-четвертый, пятый-шестой, седьмой-восьмой уровень. Зубаревы посередине. На первом-втором консьерж с постоянным проживанием, фитнес-клуб, плюс огромный двор, паркинг. Страшно представить, сколько денег стоит данное жилье! Сейчас его арендует посольство для своего сотрудника. Документ Зубарев составил в первую волну ковида, когда, заболев, угодил в больницу. Мужчина выздоровел, но ничего в завещании менять не стал.

– Кто, кроме семьи, еще обитает в поместье? – заинтересовался Дегтярев.

– Василий Львович Суханов, – доложил Кузя, – родители неизвестны. Младенца подкинули к двери дома малютки. Имя, отчество и фамилия от директрисы заведения, ее звали Валентина Львовна Суханова. Окончил школу с хорошими отметками, поступил в автодорожный институт, получил диплом. Коим образом попал к Зубаревым, неизвестно, живет в небольшом доме на территории поместья. На постоянном окладе в имении всего два человека. Управляющий Суханов и Юрий Березов, охранник у ворот, тот обитает в здании у шлагбаума. В распоряжении Василия небольшой домик.

– Всего два сотрудника? – повторила я. – Хочешь сказать, у них нет домработниц, кухарок, дворников, шоферов, множества охраны?

– Нет, – ответил Кузя.

– Странно, – пробурчал Дегтярев, – хотя из рассказа Алевтины понял, что готовит она.

– Есть женщины, которые обожают кашеварить, – донесся из прихожей голос Марины, жены полковника, – семья невелика. Нетрудно супчик сварить.

– Зубарева работает, – напомнил Александр Михайлович, – где ей время на танцы у кастрюли взять?

– И что? – не сдалась супруга. – У меня сеть кафе. А еще блог по кулинарии, там несколько миллионов подписчиков. Но я с удовольствием становлюсь в Мопс-хаусе у плиты.

– Ладно, – сдался толстяк, – допустим, Алевтина любит исполнять роль повара. Но кто убирает особняк? Территорию? Следит за машинами? Почему в качестве охраны лишь Юрий? Один Василий не способен за всем углядеть! Сколько земли у Зубаревых?

– Четыре гектара, – вмиг сообщил Кузя, – но большая их часть – лес.

– За ним тоже надо ухаживать, – заметила я, – следует побеседовать с Сухановым.

– Леня, можешь выяснить подробности смерти Зубаревых, отца и дочери? – попросил Собачкин.

Наш эксперт молча кивнул. Леня не птица Говорун.

– Здравствуйте, Василий, – громко произнес Кузя.

– Добрый день, – ответил из ноутбука приятный баритон, – чем могу помочь?

– Вас беспокоят из детективного агентства полковника Дегтярева, – продолжил наш компьютерный гуру.

– К вам обратилась Алевтина Федоровна, она предположила, что захотите со мной пообщаться. Могу приехать где-то через час, – предложил Василий.

– Прекрасно, спасибо, адрес вам на телефон скину, – пообещал Кузя и демонстративно посмотрел на часы: – Что-то поесть захотелось.

– Марина, – закричал полковник.

Супруга толстяка всунула голову в офис.

– Я здесь.

– Мы сегодня обедать станем? – поинтересовался толстяк.

– Все готово, – сообщила жена, – идите в дом, Нина на стол накрыла.

Мужчины быстро двинулись в прихожую.

– Есть проблема, – прошептала подруга, когда мы остались вдвоем.

– Что случилось? – насторожилась я.

– Дегтярев хочет развод, – затараторила Марина.

– Маловероятно, – хихикнула я, – ты очень вкусно готовишь!

– Тоже так думала, – понизила голос Марина, – а неделю назад он заявил, что жена надоела ему хуже тараканов, ее поведение мешает ему отдыхать.

Мне стоило больших усилий не расхохотаться и сказать:

– Он сам так храпит, что никто из наших животных не желает устраиваться на ночь в вашей спальне.

– Если уж кто и не спал почти до утра, то это я, – пожаловалась подруга, – но говорить Саше правду бесполезно. Знаешь, мне намного лучше здесь, в гостевом доме, где раньше жила. Три комнаты наверху, своя ванная. После Дегтярева в нашем санузле словно Мамай прошел.

– Ну так возвращайся в свое гнездышко, – заулыбалась я.

– Именно так и сказала в тот день мужу, – закивала наша кулинарка, – утром пошла после него в душ. Мама родная! Зеркало в зубной пасте! Два скомканных полотенца на полу. Мыло на бортике раковины. Шампунь не закрыт. Ну и классика жанра: круг на унитазе поднят! Но это ерунда! Испугало иное.

Глава пятая

Марина села на пуфик.

– Сообщила супругу: «Твое решение жить нам в отдельных комнатах разумно. Переберусь в гостевой дом!» Угадай реакцию полковника?

– Александр Михайлович непредсказуем, не способна предположить, что он сказал, – засмеялась я.

Марина покачала головой.

– Сначала сделал вид: не понимает, о чем речь, затем начал возмущаться: «Я? Настаивал на разных спальнях? Такого никогда не говорил!» Собрала в кулак все свое терпение, начала объяснять: «Вот уже несколько дней подряд вечером подхожу к нашей комнате… и голос мужа: “Марина, исчезни, оставь меня в покое”. Когда в первый раз услышала такое, оторопела, а ты продолжил: “Надоела мне хуже тараканов. Сказано: «Отвали! Пропади». Ан нет, ты здесь постоянно. Моргаешь ночью, спать мешаешь!” Вот если Феликс подобным образом заговорит, как отреагируешь?

– Неприятно услышать такие речи, – честно ответила я, – подойду к мужу, предложу поговорить на эту тему. Попрошу честно объяснить, чем раздражаю супруга. Изменю свое поведение, посмотрю на его реакцию. И, если пойму, что несмотря на все мои старания, Феликса наличие супруги бесит, предложу пожить отдельно. Ты же знаешь: я много раз выходила замуж и каждый раз удачно. И расходилась всегда со счастливой улыбкой. Нет ничего хуже, чем жить с человеком по привычке или ради квартиры, денег, из-за детей. Ребенок быстро поймет: меж родителей нет любви. Лучше расстаться. Но и рубить сгоряча брак не следует. Просто поживите врозь, и станет понятно, сможете вы друг без друга или нет.

– Полностью с тобой согласна, – кивнула Марина, – толкнула похожую речь, а Дегтярев такие глаза сделал! Кот из мультфильма «Шрек» отдыхает! Чуть не заплакал.

– Мариночка! Ты решила меня бросить?»

Я обомлела.

– Только что слышала, как муж велит жене исчезнуть.

Так он начал клясться.

– Ничего такого не говорил! Как я без тебя жить стану? Вещи в шкафах не найду. И все рубашки, которые жена купила, – лучшие. А омлет с грибами и помидорами? Нина его не сделает. И вообще, так, как ты, ни одна баба готовить не способна.

Мне стало смешно, а подруга продолжила:

– Спросила у мужа. Нужна тебе как человек или как повар, гладильная доска, домашняя хозяйка?

Саша в ответ:

– Конечно, как самая лучшая на свете женщина, которая так готовит, что вместе с тарелкой слопать можно.

Я не выдержала и расхохоталась.

– Честный ответ!

– Ладно, простила его, – вздохнула подруга, – наш разговор состоялся в среду. В пятницу опять вечером подхожу к двери и слышу: «Маринка дрянь. Зачем с тобой связался? Кучу денег на тебя потратил! Какая польза мне?»

Я впала в изумление:

– Уверена, что верно услышала?

– Записала выступление. Теперь полковник не сумеет сказать, что не произносил такое. Слушай! – велела подруга, вынула телефон, нажала на экран.

Голос толстяка наполнил холл:

«Маринка дрянь. Зачем с тобой связался…»

– Офигеть, – только и сумела произнести я, когда поток грубостей иссяк, – ты ему дала послушать запись?

– Да, – мрачно подтвердила женщина, – угадай, как полковник отреагировал?

– Упал на колени, попросил прощения? – предположила я.

– Нет! Опять превратился в кота из «Шрека»: «Такое не говорил!»

Я начала закипать:

– Глупо отрицать очевидное, голос-то его.

– Ага, – согласилась Марина, – но наш полицейский всегда найдет ответ, заявил: «Ты просто хочешь меня бросить, ищешь повод, чтобы на мужа вину свалить, виноватым его за развал семьи сделать! Сама речь толкнула».

– Голос-то его! – повторила я.

Марина вскочила.

– По версии полковника, я закачала некую программу, сама наболтала, а получилось, что полковник все произнес! А он о таком даже не думал.

Я обняла подругу.

– Надо поговорить с Леней. Может, Дегтярев заболел? Сейчас позову его сюда.

– Только тихо, чтобы никто не догадался, зачем эксперт нам нужен, – попросила подруга, – заварить тебе чаю? Пошли наверх.

Минут через десять Леонид оказался на втором этаже гостевого домика, выслушал запись и начал рассуждать вслух.

– Я не психиатр. Да, имею некоторое представление о диагностике, профилактике и лечении острых психических расстройств. Если человек быстро забыл, что говорил, то причины разные. Возможна начальная стадия болезни Альцгеймера. Но не могу поставить диагноз. Полковника следует показать специалисту.

Марина заморгала.

– Если Саша занедужил, никогда его не брошу. Пусть болтает, что хочет! А этот Альц… мейц таблетками забросаем.

Леня сделал глоток чая.

– Деменцию вылечить нельзя, она не насморк. Однако облегчить состояние, притормозить процесс возможно. Но самая большая проблема в том, что больные считают себя здоровыми. Привести такого человека к психиатру невероятно сложно. А зная полковника, уверен: он никогда к врачу не обратится.

– И что нам теперь делать? – растерялась Марина. – Кто лучший по этой проблеме?

Леня смутился и вынул телефон.

– Не моя тема. Сейчас попытаюсь узнать. Алло, Света, подскажи, к кому обратиться с подозрением на деменцию? Профессор Войлоковский? Сбрось его контакт. Да, понимаю, что не по ОМС, заплатят по полной программе. Он на дом выезжает? Отлично. Спасибо. Слышала?

Последнее слово адресовалось мне.

Я кивнула.

– Пригласим доктора, представим его Дегтяреву и всем остальным как приятеля Маневина. С Феликсом договорюсь.

– Бедный Сашенька, – заплакала Марина, – а я не жена, ехидна мерзкая! Обозлилась на несчастного! Ой как стыдно!

– Перестань посыпать голову пеплом, – велел Леня, – диагноза пока нет! И с деменцией можно прожить долго в относительно нормальном состоянии. Кузя мне написал: приехал кто-то, сидит в офисе.

– Это Василий, – спохватилась я и побежала в гостевой дом.

Глава шестая

– Кто постоянно работает в усадьбе? – повторил мой вопрос мужчина. – Ответ: Василий. И еще Юрий, он стоит на воротах.

– Вы один на хозяйстве? – удивилась я.

Гость улыбнулся.

– Нет. Валерий Николаевич… ну… не доверял посторонним, говорил: «Сколько волка ни корми, а он всегда в лес смотрит. Из какого источника СМИ черпает грязь про селебрити и обеспеченных людей? Кто главный информатор о жизни известного человека? Тот, кто всегда рядом. Горничные, личный водитель, парикмахер. Если человек работает в доме, да еще вхож в личные помещения, он непременно узнает о членах семьи все. Те, кто служат на одном месте много лет, имеют высокие оклады, и хозяева часто помогают таким работникам. Устраивают в вузы их детей, оплачивают лечение, если оно, не дай бог, понадобилось, дарят машины, квартиры. А прислуга держит рот на замке, потому что понимает: ну разболтает она всякое-разное телевидению, получит некую сумму. И что? Хозяева тут же выгонят болтуна, тот потеряет отличную зарплату, возможность обрести помощь. А вот если кого уволили за воровство, сплетни, скандалы с другими работниками или хозяйка поняла: горничная мужу, сыну понравилась, – и живо красавицу за ворота выставила, вот тут у бывшего слуги язык развяжется. Он не только про все известные ему домашние тайны выложит, но еще и приврет с три короба. Валерий Николаевич личную жизнь от чужих глаз берег. О нем в интернете только краткая биография. Родился, учился, женился. Есть супруга, трое детей. Все. Что же касаемо работы в усадьбе, то несколько раз в неделю приглашается бригада из агентства. Условия: поломойки всегда новые. Они приводят в порядок помещения. Я за ними слежу лично. Садовники весной-летом так же работают, они тоже не на окладе. Ремонтники, те, кто обслуживает отопление, генератор, электрики и все прочие проводят раз в два-три месяца проверку, тоже подвергаются ротации. Но в основной дом не входят, заглядывают лишь в технические помещения. Ни хозяев, ни их детей не видят. Шофера Валерий Николаевич не нанимал, сам за рулем всегда. Его машины на ТО я отгоняю, автопарк обслуживается в одном техцентре, но владельцев там никто не видит. Заберу авто, отъеду чуть-чуть и проверю машину на наличие «жучков».

– Чего так боялся Зубарев? – удивилась я.

Василий пожал плечами.

– Валерий Николаевич не хотел стать пищей для так называемых журналистов.

– Работаете на постоянной основе, – напомнила я, – сколько лет служите у Зубаревых?

– Через пару лет исполнится двадцать, – улыбнулся Василий, – пока восемнадцать!

– Вам же тридцать пять? – удивилась я.

– Верно, – не стал спорить гость, – окончил школу и сразу к ним попал, высшее образование получил, когда уже стал управляющим. Я воспитывался в детском доме, никогда не видел своих родителей, имен отца-матери не знаю. Много лет тому назад Валентина Львовна Суханова, заведующая домом малютки, нашла рано утром у входной двери картонный ящик. В нем лежал недавно рожденный младенец, завернутый в новые пеленки. Тот, кто меня подбросил, старательно замел следы. Тара не имела никаких надписей, а «одежда» прямо из магазина, но непонятно из какого. Самые обычные такие прямоугольные куски байки плюс марлевые подгузники. Когда мне исполнилось десять лет, спросил у Анны Константиновны, воспитательницы, есть ли у меня шанс найти родителей. Куприна ответила.

– Нет. В свое время пытались это сделать. Когда тебя Валентина Львовна нашла, то обратилась в полицию, там запросили сведения из роддомов. И оказалось, что в ту ночь ни в одном из них не появился на свет мальчик с твоим весом и ростом. Да и все новорожденные находились при своих мамочках. Доктор, который тебя осматривала, предположила, что роды проходили дома.

А еще она посчитала, что я плод любви несовершеннолетних. Девушка ухитрилась скрыть беременность от всех, парень тоже держал язык за зубами. Наверное, это он, когда все завершилось, отнес ненужного сына на крыльцо приюта. Я никогда не видел родителей, не тосковал по ним. В нашем детдоме воспитанников любили, не обижали, не били, голодом не морили. Кое-кого усыновляли, но на меня потенциальные родители внимания не обращали. Один раз, когда я уже учился в школе, к нам впервые приехала Алевтина Федоровна. Она, милосердный благотворитель, стала потом постоянно бывать у сирот. Привозила книги, игрушки. Потом, уже став взрослым, узнал, что Зубарева много чего покупала детям: постельное белье, одежду, устраивала елки с подарками. Это она, прекрасная, добрая, уговорила мужа взять Василия. А служа у них, я получил высшее образование. И мне всегда обидно…

Василий замолчал.

– Слушаю вас внимательно, – улыбнулась я, – чем вас хозяйка оскорбила?

– Вы неправильно поняли, – быстро возразил управляющий, – обида моя не за себя, за Алевтину Федоровну. Когда начал у Зубаревых служить, мне было семнадцать. Павлу двенадцать, Сергей и Нина ненамного его моложе, но все ходят в школу. Как-то раз прохожу мимо большого дома. На улице тепло, май, окна открытые. Валерий Николаевич фанат свежего воздуха, он и зимой стеклопакеты распахивал. Дети в школе. Услышал я разговор супругов. Муж говорит.

– Хватит дома сидеть. В понедельник выходишь на работу. У тебя диплом есть.

Супруга испугалась:

– Так никогда не служила по специальности.

Хозяин засмеялся.

– Станешь книги выдавать в библиотеке. На такую службу даже у кошки ума хватит. И не заводи песню про детей. Они в школе до пяти. А у тебя в шестнадцать конец смены. Успеешь и по хозяйству все сделать, и за ребятами присмотреть. Я все решил! Точка.

Василий сдвинул брови.

– Вот она на плечах и тащит все хозяйство, а дети ей не помогают. Павел и Сергей маму за домработницу считают. Нина… О покойных плохо не говорят.

– Жаль девушку, – вздохнула я, – талантливая художница, и такая ранняя кончина.

В глазах Суханова вспыхнул и тут же погас злой огонек.

– Нина не Репин. Самомнения у нее имелось три вагона. Да, она могла намалевать цветочки, сделать надпись «С Восьмым марта». Все сделать на компьютере. Если поставите у себя нужную программу, то же самое легко проделаете. Нине следовало маме ноги мыть и воду пить потом. Кабы не Алевтина Федоровна…

Василий замолчал.

– Любая мать любит свое дитя, считает его гениальным, – улыбнулась я.

– Я рос в доме, где имелось много ребят, чьи родители их даже видеть не желали, – отрезал Василий, – пожалуйста, не говорите с Зубаревой о дочери. Всю нужную информацию можете получить у меня.

– Спасибо, – обрадовалась я, – девушка много болела?

– Похмелье считается недугом? – прищурился Василий.

– Нина пила? – уточнила я.

– Еще косячком не брезговала, – добавил управляющий, – ладно. Мне не следовало говорить правду, но все сейчас вам расскажу. Валерий Николаевич мертв, бояться некого. Хозяин стопроцентный эгоист. Он у себя на первом, втором, третьем… десятом месте. Остальные где-то в хвосте. Детьми отец не занимался, скинул их на мать. Учтите, няни не имелось. Денег у Зубаревых, когда родился Павел, первый сын, уже полно. Но объяснил же вам, почему бизнесмен терпеть не мог посторонних в доме. Поэтому с Пашей мать управлялась лично и с Сережей, и с Ниной тоже. Домашнее хозяйство тоже на ней. Когда дети подросли, Валерий Николаевич приказал супруге выйти на службу, а сыновья и дочь на продленке посидят, женщина их заберет, когда после рабочего дня домой отправится.

– Почему так? – не выдержала. – С деньгами проблем не имеется, мать способна сама младшее поколение воспитывать.

Василий усмехнулся.

– Валерий Николаевич хотел, чтобы супруга всегда прекрасно выглядела. Маникюр, укладка и всегда улыбка на лице. О каких-либо проблемах дома хозяин даже слышать не желал, повторял: «Мои дети гениальны, если у них плохие отметки, то в этом мать виновата. Не проконтролировала выполнение домашнего задания!» У Зубарева всегда супруга крайняя. А та никогда не возмущалась.

Василий на короткое мгновение замолчал, потом дополнил:

– Прилюдно хозяйка всегда улыбается. А уж как она себя одна в спальне вела, то посторонним неизвестно. Муж обращался с женой как с рабой. А женщина ради супруга в лепешку расшибалась, служила ему как собака. Дети не имели никакого уважения к матери, обращались с ней по примеру папы. Принеси, подай, пошла вон. А насчет смерти Нины… Зубарева никому правду не доложит. Ее дочь пьяница и наркоманка, двойная зависимость у любимой девочки. Мама ее умоляла лечь в клинику, а Нина только смеялась.

– Давно взрослая, ты можешь на колени встать, но не поможет.

Один раз…

Василий отвернулся к окну.

– Я за беседкой сажал цветы, тот, кто по дорожке идет, меня не видит. Услышал чьи-то шаги, скрип ступенек, потянуло дымом с характерным запахом. Понятно стало: Нина там попыхать устроилась. И опять кто-то идет, он в беседку поднялся, слышу голос хозяйки.

– Доченька, брось эту гадость.

– В ноги мне поклонись, – засмеялась наглая девица.

– Если это поможет, то, конечно, – ответила мать.

– Ну, начинай, – велела Нина.

Раздался скрип и хохот.

– Теперь целуй туфли. Может, тогда денек без самокрутки проведу.

Василий посмотрел на меня.

– Хорошая доченька! Да?

Я молчала.

– Для Алевтины главное сохранить незапятнанной свою семью, – тихо объяснил мужчина, – режьте ее на мелкие кусочки, никогда не признается: Нина наркоманка и поэтому у нее сердце отказало. Кабы Дарья столько пила, гуляла, курила, по ночам везде шлялась, днем спала, а проснувшись, кричала: «Мамахен, неси пузырь шампусика», то госпожа Васильева тоже могла умереть внезапно в том возрасте, когда организм еще не одряхлел. Смерть Нины для семьи неудивительна. А вот то, что творится со здоровьем Алевтины, настораживает. Она ведет правильный образ жизни. Никаких сигарет, бутылок, сбалансированное питание, фитнес. Почему хозяйка в обмороки падает? Хотите, выскажу свое предположение.

– Конечно, – кивнула я.

Глава седьмая

Василий посмотрел на кофемашину.

– Лучше сама сварю для вас напиток, – сказала из коридора жена Дегтярева.

Суханов вскинул брови, я быстро уточнила:

– Это наша сотрудница, она не входит в кабинет, чтобы не смущать посетителя. Марина делает замечательный кофе.

– С удовольствием выпью, – улыбнулся Василий, – вы позвали управляющего для откровенного разговора?

Я кивнула.

– Тогда выскажусь прямо, – продолжил гость, – Валерий Николаевич мне доверял. Уважал его, правильно оценивал масштаб личности мужчины, благодарен за прекрасную, высокооплачиваемую работу. Но моя любовь отдана Алевтине Федоровне. Я должен ее защищать. Давайте сейчас порассуждаем на тему, как живет семья после гибели ее главы? Денег деткам хватит на все. Но поместье и московская недвижимость очень уж лакомые куски! Барчуки решили все себе прикарманить. Они обратились к матери с предложением: Алевтина уезжает жить в столицу, переписывает усадьбу на сыновей и дочь. В Москве вдова арендует однокомнатную квартиру на границе с областью и там прекрасно устроится. Денег от сдачи хором в центре хватит на оплату жилья, да еще столько останется, что потратить одной неприхотливой даме невозможно. Троица полагала, что мама, которая никогда отпрыскам ни в чем не отказывала, вмиг согласится. Но хозяйка неожиданно принялась задавать вопросы. Зачем мне снимать тесную квартиру на краю Москвы? Ответ: там воздух намного лучше, чем в центре.

Я не выдержала и засмеялась.

– Зубарева не начала возражать, она озвучила очередное свое недоумение, – продолжал Василий, – «Сейчас живу в лесу, вокруг сплошной кислород. Спасибо за заботу, но не хочу покидать место, где прошли лучшие годы моей жизни. О сдаче московских хором уже договорилась с агентством. Нуждаться не стану».

Василий засмеялся.

– Уж они ее упрашивали, умоляли! Вдова не дрогнула, объявила: «Валерий Николаевич распорядился, чтобы я всегда жила здесь. Хотите завещание покажу?». Деточки затребовали бумагу, убедились, что мать не лжет. И начали стонать: «Нам приходится платить по огромным счетам. Зачем тебе Василий? Сама разберешься с хозяйством, увольняй мужика».

– Неужели бизнес покойного Валерия Николаевича не приносит хорошего дохода? – изумилась я.

– Денег на счета падает в достатке, – объяснил Василий, – конечно, содержание усадьбы не копеечное. Но после оплаты всех квитанций остаются очень даже хорошие средства. Почему детям недостает денег? Павел рок-музыкант, у него группа. Концертов очень мало, в основном в маленьких городах, куда звезда большой яркости никогда не прикатит, потому что десять человек в зале не ее формат. Кто платит двум гитаристам, ударнику, клавишнику, костюмеру, гримеру, звукооператору, тур-менеджеру, директору группы? И это я еще не всех перечислил. Павел! Откуда у парня деньги? Хочется ответить: заработал концертами. Да нет же! Ранее спонсором коллектива являлся Валерий Николаевич. Теперь его нет, средства старший сын должен нарыть сам, он ежемесячно получает замечательную сумму. После того как оплатит расходы на коллектив, у парня остается столько рубликов, что на них среднестатистическая семья с двумя детьми может безбедно полгода прожить, да еще ипотеку оплачивать и бабушке с дедушкой помочь. Но эти люди не посещают бутики с ломовыми ценами, не гуляют каждый вечер в дорогом ресторане, не пьют коньяк по пять тысяч евро бутылка. Нормальные люди умеют управлять своими желаниями, не летают частным рейсом на Мальдивы. Павел же при жизни отца привык себе ни в чем не отказывать и после ухода Валерия Николаевича не изменил своего поведения. А Сергею надоело работать на чужого дядю, он решил сам создавать компьютерные игрушки. Но на одном коде проект не построить. Нужны художники, гейм-дизайнеры, аналитики, программисты: ведущий, игровой механики, графического движка, инструментов, дизайнеры уровней, интерфейса, сценарист… Мне остановиться или продолжить? Еще не всех назвал.

– Спасибо, поняла, – кивнула я, – одному человеку игру не создать, а тем, кто помогает, необходимо платить.

Василий поднял указательный палец.

– Ладно! Вы сделали «бродилку». Но ее надо продать. И начинается пиар, реклама, журналисты, никто из них бесплатно даже не чихнет. И нет гарантии, что угодил потенциальным покупателям. Самая простая ситуация с деньгами вроде имелась у Нины. Ей нужен хороший комп. Сиди мастери свои открытки, рассылай заказчикам по почте. Но красотка плотно на игле и бутылка ей лучшая подруга, да еще она обожала созывать компании человек по сто! Пирушки закатывала. Денег всем деткам не хватало! Каждый месяц у братьев и сестры бешеные миллионы сквозь пальцы утекали. На их, так сказать, бизнес. Да еще троица не привыкла держать в узде свои желания. Хочу в Нью-Йорк? Лечу в Нью-Йорк! Но не регулярным рейсом, это для нищих. Мне только спецборт туда-назад. Вижу колье стоимостью в три квартиры? Хочу колье стоимостью в три квартиры! Покупаю колье стоимостью в три квартиры! Понятно, почему им денег недоставало?

Я молча кивнула.

– Вот они и придумали очередной «гениальный» проект. Выселить мать в Москву, а в поместье сделать дом отдыха для богатых и знаменитых. Тогда троице не придется из своих кармашков платить по счетам за поместье. Из прибыли от гостиницы средства вынут. То, что в переделку здания под отель следует хорошо вложиться, они не подумали. Алевтина Федоровна отказалась уезжать… и у нее вскоре стартовали проблемы со здоровьем. Теперь сложите вместе все, что сообщил вам, и сделайте вывод. Подскажу. Дети не знали слова: «Нет», и вдруг оно прозвучало! Да еще в тот момент, когда им всем деньги позарез нужны. Алевтину Федоровну они не любят, родительница в доме прислуга. Если она умрет, что изменится? Наймем горничную!

– Почему женщина терпела такое к себе отношение мужа, а потом детей? – изумилась я.

Василий сдвинул брови.

– Многократно задавал себе тот же вопрос. Но ответа не нашел. Подвожу черту. Думаю, дети решили убить мать. Чем-то ее травят. Кто автор идеи? Кто исполнитель? Узок круг подозреваемых: Павел и Сергей. Нина не в счет, она умерла. Возможно, она знала о том, что придумали «мальчики», а может, и нет. Это уже неважно. Разрешите дать совет?

– Конечно, – кивнула я.

Василий встал.

– Не беседуйте с братьями, они хорошие актеры, талантливые обманщики, умеют произвести впечатление милых, открытых людей, которые обожают маму, покойных отца и сестру. На самом деле наоборот. Оба циничны, ради денег готовы на все, не удивлюсь, если выяснится, что на иглу Нину посадил кто-то из парней. Начнете их расспрашивать, только обострите ситуацию. И что ответите, если Павел или Сергей спросит: «С какой стати решили, что маму хотят убить? Кто вас нанял?» Как Дарье ответить? Алевтина Федоровна меня наняла? Милые мальчики тогда затаятся, лягут на дно, прекратят матери подливать, подсыпать яд. И спустя время-таки убьют родительницу. Только теперь станут действовать умнее.

– Думаете, они работают в паре? – тихо спросила я.

– Возможно, – ответил Василий, – но каждый хочет получить больше денег, чем другой. Не будет им счастья. Отправят Алевтину Федоровну на тот свет, начнут друг друга со свету сживать. Если появятся вопросы, звоните, я всегда на связи.

Глава восьмая

На следующий день, перед обедом мне понадобилась чистая скатерть. Дашенька отправилась в дальнюю кладовку, путь лежал мимо спальни Дегтярева и Марины.

Я повернула в коридор и увидела подругу, та стояла у двери на свою супружескую половину. Марина приметила меня, прижала палец к губам, потом поманила Дашеньку. Я приблизилась к створке, услышала голос полковника. Александр Михайлович, похоже, беседовал сам с собой.

– Вот какого черта польстился на Маринку? Зачем ее выбрал? Внешне страшная. Говорит одно и то же, две темы для беседы у нее. Задолбала! Замучила! А сказать, что мне она поперек горла встала, неудобно! Попал я! Терпения больше нет! Может, сбросить Маринку из окна? Сказать, что она сама выпала, я ни при чем. Или все проделать ночью? Закопать у забора? Это идея! Решено! Так и поступлю!

Марина попятилась к лестнице, я прижалась к стене. Дверь в спальню распахнулась, из комнаты, напевая себе что-то под нос, вышел полковник. Он увидел нас и обрадовался.

– Привет. Обед готов?

– Угу, – прошептала жена.

А я затараторила:

– Шла в кладовку. Хочу постелить красивую скатерть, у нас к обеду гость, профессор, друг Феликса.

Александр Михайлович подошел к Марине и неожиданно обнял ее.

– Заинька, наверное, ты приготовила нечто очень вкусное на обед.

Жена заморгала, а я остолбенела. Заинька? Полковник так назвал жену или Дашеньке послышалось?

– Э… э… – пробормотала подруга, – ну… вообще… да!

Дегтярев поцеловал супругу в щеку.

– Ты ж моя умница! Ни у кого нет такой любимой, как у меня. Красавица! Кулинарка! Кондитерка!

– Кондитерша, – не весть зачем исправила я, а потом вжалась в стену.

Дашенька, нет у тебя инстинкта самосохранения! Вот к чему сейчас решила продемонстрировать свои глубокие познания по части русского языка? Дегтярев сошел с ума, а ты дергаешь тигра за усы! Кондитерка, кондитеррисса, кондитермадам… Какая тебе разница? Сейчас толстяк покраснеет, обозлится…

Александр Михайлович хлопнул себя ладонью по лбу.

– Ах я остолоп! Роднулечка, кисонька, никуда не уходи. Купил тебе подарочек, хотел вчера отдать и забыл. Ну и гусь я! Подожди, солнышко.

Продолжая себя корить, толстяк скрылся в спальне.

– Ты слышала? – прошептала Марина.

– Ага, – тихо подтвердила я.

– Заинька, – пролетала подруга, – кисонька…

– «Роднулечка, подожди, солнышко», – прибавила я, еле шевеля губами, – он тебе подарочек купил!

Марина перекрестилась.

– Господи, помилуй! Меня назвали: солнышко! Красавица! Кулинарка! Дашуля! Саша сошел с ума! Никогда ранее муж так с женой не беседовал! О боже! Что делать?

– Сейчас врач прикатит, – постаралась я успокоить Марину.

Послышался топот, из спальни вышел полковник. Я потеряла дар речи. А вы бы как отреагировали, увидав толстяка с пакетом и с гирляндой надутых воздушных шариков. На самом большом красовалась надпись: «Нет тебя прекрасней». Александр Михайлович приблизился к супруге.

– Любимая!

Глаза подруги начали медленно расширяться.

– Прости балбеса, – продолжил полковник, – никогда тебя не хвалю, не обнимаю, не целую. Но очень люблю!

Марина громко икнула.

Александр Михайлович продолжил:

– Теперь каждый день стану осыпать мою заиньку комплиментами и подарками. Вот, открывай.

Дегтярев протянул жене пакет.

– Долго искал, чем тебя порадовать. И вот! Попался идеальный вариант. Продавщица заверила, что жена впадет в восторг. Открывай!

Я ущипнула себя за запястье. Толстяк решил сделать Марине подарок? Впору бежать к окну, дабы посмотреть: а вдруг из туч сейчас на наш дом льется дождь из жаб?

Мариша осторожно вынула из пакета… домашние тапочки. Пантофли оказались войлочными, похожими на короткие валенки. На левом имелась надпись «Моему дорогому бегемотику», на правом красовались слова «Хорошего человека должно быть много». Марина замерла с презентом в руках. Меня охватил испуг. Ну все! Конец браку полковника. Его супруга постоянно худеет, подбирает для себя разные диеты, скупает БАДы для уменьшения объема тела. И тут муж вручает жене валенки с текстом про бегемота!

Марина выдохнула и подошла к супругу.

– Милый! Спасибо! Это лучший презент, который я когда-либо получала.

Александр Михайлович почесал щеку.

– Да? Ты то же самое говорила, когда я тебе много лет тому назад подарил халат. Но никогда не видел, чтобы жена его носила!

– Дорогой, – самым нежным голосом произнесла супруга, – в те времена мы являлись супругами по паспорту. Расписались лишь для того, чтобы решить квартирный вопрос, а на самом деле были просто друзьями. Шлафрок великолепен! Как только перебралась в свою личную однушку, не вылезала из него! Просто ты меня тогда уже не видел. А твой сегодняшний презент…

Подруга быстро сбросила свои красивые, бархатные с помпонами шлепки, всунула ноги в домашнюю разновидность валенок, закрыла глаза и простонала:

– Восторг! Мечта жизни.

С первого этажа донесся громкий лай собак, потом Нина крикнула:

– Приехал друг профессора! Еда на столе!

– Уже бегу, – засуетился полковник и пошагал по ступенькам.

Мы с Мариной остались вдвоем, короткое время молча смотрели друг на друга, потом я прошептала:

– Не обижайся на Александра Михайловича.

– Он очень-очень-очень болен, – всхлипнула супруга Дегтярева, – стану носить жуткие катанки, чтобы его порадовать.

– Дашуня, – крикнул снизу Феликс, – Илья уже здесь, хочет тебя увидеть, с Маришей поздороваться.

– Ты знаешь этого психиатра? – шепотом осведомилась подруга, когда мы начали шагать по ступенькам.

– Даже имени его еще вчера утром не слышала, – вздохнула я, – при тебе же с Леней разговаривала.

– Прости, пожалуйста, в моей голове вместо мозга компот из гнилых бананов, – пробормотала Марина, – напрочь забыла про ту беседу.

Я решила напомнить ей, что к чему:

– Версия такая. Друг Феликса захотел посмотреть на наш дом, сам собирается покупать недвижимость, приехал посоветоваться. Со мной он знаком, тебя никогда не видел. Работает психиатром.

– Ясно, – кивнула Марина, – не подведу, включусь в игру.

Глава девятая

За столом неожиданно оказалось два незнакомых человека. Феликс быстро заговорил:

– Дашуня, ты, конечно, узнала Илюшу!

Один из мужчин, полный, лысый, похожий на колобка, встал.

– Добрый день! Рад встрече. Много лет не виделись, но за прошедшие года Дарья стала еще красивее.

– Познакомьтесь с женой Александра Михайловича, – заулыбалась я.

Марина помахала рукой.

– Сижу здесь.

– Ни на секунду не сомневался, что вы супруга полковника, – заявил незнакомец, который сидел около Ильи, – если семейная пара счастлива, то ее члены всегда похожи друг на друга.

– Да-да-да, – закивал Войлоковский, – Марина, вы с господином Дегтяревым просто клоны!

Из кухни донеслось хихиканье Нины, а я сохранила на лице глупую улыбку и от всей души пожалела подругу. У супруги толстяка сегодня случилось трудное утро. Сначала ей подарили идиотские валенки с надписью про бегемота. А сейчас Войлоковский объявил женщину копией Дегтярева. Для тех, кто хорошо не знаком с полковником, опишу его внешность. Александр Михайлович имеет средний рост и совсем не средний вес. Полковник любит вкусно поесть, а Марина прекрасно готовит. Сочетание этих двух качеств привело к появлению большого живота у Дегтярева. Мы периодически сажали полковника на диету, но он начинал негодовать и, уезжая в Москву, наедался там бургерами. Поэтому теперь у нас у всех три дня в неделю овощной-рыбный день. А я, чей вес равен сорока восьми килограммам, приношу домой тайком пирожное или кекс, потом съедаю добычу ночью под одеялом. Кроме толщины Александр Михайлович с годами еще обзавелся лысиной. Но частичное отсутствие волос не повлияло на его самооценку. В зеркалах полковник видит стройного, кудрявого юношу, коим являлся в двадцать лет. О его характере сейчас вещать не стану.

Учитывая отсутствие талии, живот и лысину, представьте, как Марину обрадовали слова Войлоковского о том, что она и супруг просто близнецы.

– Разрешите познакомить вас с моим двоюродным братом, – продолжил Илья, – профессор Розов Никита Петрович. Он занимается… э… э…

– Древними финиками, – сообщил второй гость.

– Они чем-то отличаются от современных? – удивился полковник. – Сухофрукты способны со временем измениться?

Никита Петрович сделал вид, что увлечен кофе и кексом, который испекла Нина.

Феликс старательно засмеялся.

– Прости, Саша, это профессиональный жаргон. Финиками Никита называет финикийцев.

– Да-да, – закивал дядька, – а Илья спец по выбиванию клиньев.

– Откуда? – удивился полковник. – Несведущ в науках, но впервые слышу о такой.

Маневину опять пришлось прийти на помощь «профессору»:

– И снова жаргон ученых. Илья занимается расшифровкой клинописи!

– Правильно, – заулыбался психиатр, – у древних ученых можно почерпнуть много интересного. Например: тест на яблоко.

– Это что такое? – осведомился Гарик, который, к моей радости, до сих пор сидел молча.

Войлоковский потер руки.

– Что самое трудное в работе психиатра?

– Удрать от буйно помешанного пациента, – живо ответил Никита.

– Ха-ха-ха, – сердито произнес Илья, – но сейчас не шучу. Человек со съехавшей крышей никогда не признает себя умалишенным.

– Просит на завтрак яичницу с гвоздями и уверен, что он здоров, – дополнил Розов и ойкнул.

Судя по недоброму выражению лица психиатра, он, похоже, больно стукнул коллегу под столом ногой и продолжил речь.

– Да, сложно убедить недужного в том, что он потерял разум. Александр Михайлович, вы кем себе считаете?

Дегтярев отложил вилку.

– Владею детективным агентством «Тюх».

– Не о том речь, – отмахнулся психиатр, – вы нормальны?

– Конечно, – кивнул полковник.

– А что с весом? – вновь влез со своим замечанием Никита.

– Никаких проблем, – сообщил полковник, – я стройный, как кипарис.

– И кудрявый, – хихикнул Розов.

– Следует признать, что шевелюра слегка потеряла пышность, – решил продемонстрировать критическое отношение к себе Дегтярев, – но до лысины мне еще полвека.

Я покосилась на блестящую, словно бильярдный шар, макушку Александра Михайловича и промолчала.

– Критическое отношение к себе один из показателей психической стабильности человека, – продолжил Илья, – но некоторые люди неверно себя оценивают. И как лечить таких? Ведь для положительного результата необходимо осознать: у меня на чердаке окон нет да пол гнилой! И тут нам в помощь яблочный тест! Если вам интересно, то могу его на присутствующих продемонстрировать? Дарья?

Илья быстро подмигнул.

– Да-да-да, – заверила я, которая поняла, как следует поступить, – мечтаю пройти этот… э… тест!

– Вот первый показатель нормальной психики, – ответил Войлоковский, – тот, у кого имеется хоть процент нестабильности, никогда не захочет принять участие в тестировании, потому что уверен: он не клиент психиатра. Александра Михайлович, а вы?

– С удовольствием, – быстро произнес полковник.

– Отлично, с вас и начнем, – потер руки врач, вынул из своего портфеля круглый футляр, извлек оттуда зеленое яблоко, протянул полковнику и продолжил: – Кроме психических зигзагов у шизофреника, параноика и всех прочих наблюдается интересный симптом – стопор височно-нижнечелюстного сустава, он соединяет нижнюю челюсть с основанием черепа. Говоря простым, ненаучным языком: чем глубже проблема психики, тем меньше открывается рот! Александр Михайлович, если вы сумеете положить в себя яблоко целиком, не жуя его, не откусывая ничего, то являетесь стопроцентно адекватным мужчиной. Если нет, то у господина Дегтярева, несмотря на его молодость, ум, серьезную работу и красоту, существуют проблемы. Но их сейчас легко решить, потому как они в зачаточном состоянии. Вы, как адекватный человек, естественно, не откажетесь от тестирования.

Илья протянул Дегтяреву футляр. Я мысленно зааплодировала психиатру. Впервые слышу про связь безумия с зубными суставами, но Дашенька не Гиппократ. А Войлоковский так ловко построил беседу, что толстяку невозможно отказаться пройти тест. Если Александр Михайлович не согласится, он распишется в безумии, которое к нему подкрадывается на мягких лапах!

Полковник взял круглый предмет.

– А-а-а, – закричала Нина, – лови ее.

Мы с Мариной вскочили, бросились на кухню, в ту же секунду оттуда выбежала собака Мафи, она несла что-то в зубах. За паглем[1] рысила собакопони Афина, бодро бежал мопс Хуч, за ним неслась пуделиха Черри. Последняя уж не молода, и мы начали думать, что она глухая. Но потом выяснилось: если прошептать на кухне: «Кто хочет сыр?», то потерявшая слух пуделиха первой предстанет перед человеком. Замыкал группу бегунов кот Фолодя.

– Что случилось? – спросила я у Нины, которая стояла у столика с большим ножом в руке.

– Сперла, – ответил вместо нее ворон Гектор.

– Мафи! – возмутилась Нина. – Стала разделывать ананас, отвернулась на секунду, а собака…

– Сперла, – повторил Гектор, – лови ее!

– Поздно, – ответила Нина, – что к Мафуне в пасть попало, то пропало.

– Один из моих аспирантов занимается психологией собак, – сообщил Илья, – могу попросить его поработать с вашей дворняжкой.

– Поскольку все живы, а ананас не отравлен, давайте вернемся в столовую и продолжим нашу увлекательную беседу, – предложил Маневин.

– Поддерживаю и одобряю, – захихикал Никита.

Мы переместились в комнату, сели за стол, Илья посмотрел на Дегтярева…

Глаза психиатра стали круглыми.

– ….! – произнес Никита.

Я повернула голову, глянула на Александра Михайловича…

Имея филологическое образование и диплом преподавателя французского языка, Дашенька знает нецензурные выражения не только на русском, французском, но и немецком жаргоне. Дойч я тоже выучила в вузе. Надо отметить, что европейские ругательства скучные, неинтересные. А вот наш русский мат звучит как песня, словосочетаний в нем масса. Правда, я никогда не использую нецензурную лексику, но и не делаю замечания тем, кто ее употребляет. Но сейчас из моего рта едва не выпала интересная вербальная конструкция, Дашенька с трудом успела удержать ее на кончике языка. А вы бы как поступили, узрев то, что увидела я?

Глава десятая

Александр Михайлович по-прежнему восседал в центре стола. Выглядел полковник обычно, но в его облике имелась одна небольшая деталь, узрев которую госпожа Васильева с трудом сохранила душевное равновесие и припомнила особые выражансы.

Дегтярев сидел с открытым ртом. Что тут удивительного? Да ничего, кабы не одна деталька!

На короткое время наступила тишина, первой ожила Марина, она бросилась к мужу:

– Ты засунул в себя целиком яблоко?

Полковник кивнул.

Я стряхнула оцепенение.

– Как тебе это удалось?

Александр Михайлович пожал плечами.

– Ой, он же не может говорить! – осенило Никиту. – Дайте бумагу и ручку.

Нина в одно мгновение принесла необходимое. Полковник схватил стило и быстро начал писать.

«Рот не захлопывается».

– Конечно, там фрукт, – объяснил Феликс.

«Выньте яблоко!»

– Можешь его выплюнуть? – осведомилась я.

«Гениальный вопрос. Почему сижу с разинутой пастью?»

– Потому что решил пройти глупый тест, – сообщила я вслух правду.

– Это научная разработка, – обиделся Илья, – ее действие построено на отрицании действия. Ни один нормальный человек не станет запихивать в себя плод размером с кулак! И каждая психически адекватная личность спросит себя: коим образом челюсти связаны с умом? Вот вам и ответ! Тот, у кого мозга нет, начнет выполнять задание. Ваш Дегтярев не может считаться здоровым! И он единственный за пятнадцать лет существования теста сумел запихнуть в себя яблоко целиком. Попытки имелись, но успеха достиг только полковник.

«Выньте его», – немедленно отреагировал толстяк.

– Саша, не нервничай, – начал успокаивать друга Феликс, – сейчас возьму нож, аккуратно отрежу кусок фрукта, и нет проблем.

– Яблоко не разделить на части. Оно пластмассовое, – тихо возразил Илья.

Полковник закивал.

– А-а-а, – протянул Маневин, – это меняет ситуацию.

– Пустяковое дело, – засмеялся Гарик, – берем зажигалку, подогреваем фигню, она расплавляется…

Полковник замотал головой, замахал руками, потом написал заглавными буквами: «НЕТ!!!»

– Не нервничайте, – сладким голосом пропел Розов, – безвыходных ситуаций не бывает. Есть люди, которые не видят выход. Надо чихнуть!

Полковник схватился за ручку.

«Зачем?»

– Если чихать с открытым ртом, то все, что в нем лежит, всегда вываливается, – сообщил Никита, – начинайте!

Полковник поерзал на стуле.

«Не получится».

– Давайте не тормозите, – наседал специалист по финикам.

Теперь на бумаге появилось: «Не могу».

Гарик скривился.

– Марина! Зачем тебе мужик, который даже чихнуть не способен?

– Масло! – закричала Нина. – Пусть Александр Михайлович наберет в рот…

– Не сумеет, – остановил домработницу Илья, – шар плотно сидит. Разве что взять шприц, аккуратно отодвинуть щеку…

Дегтярев вцепился в ручку.

«Нет! Вы мне язык проткнете».

– Саша, иголку не наденем, – объяснил Феликс.

«Нет! Из-за вас лишусь речи».

– Можно использовать клизму, – осенило моего профессора, – у нее кончик мягкий, Нина у нас…

– Есть, есть, есть, – заликовала помощница по хозяйству и умчалась.

– Масло надо брать вазелиновое, – объяснил Илья.

«Нет! Хочу оливковое», – сообщил полковник.

– Оно не такое скользкое, – решил поспорить Войлоковский, – может не сработать.

«Нет! Оливковое! Настоящее! Итальянское! – потребовал Александр Михайлович и прибавил: – В России ни оливки, ни маслины не растут».

В комнату вбежала запыхавшаяся Нина, она держала большой резиновый мешок, от которого тянулся шланг. На его конце имелся пластмассовый наконечник.

– Вот!

– Это что? – захихикал подкидыш.

– Клизма! – сообщила Нина.

«Не хочу такую», – занервничал Дегтярев.

– Кружка Эсмарха великовата, – отметил Илья, – но может подойти. Только масла потребуется много.

– Нет проблем, – кивнула я, – у нас в кладовой есть запас.

«Нет, нет, нет, – написал полковник, – не хочу, чтобы в меня лили что-то с помощью кружки, который пользовался Эсмарх. Никогда. Нет».

– Эсмарх тем, что принесла Нина, пользоваться не мог, – тоном воспитательницы, которая беседует с капризным трехлеткой, произнес Маневин, – Фридрих Эсмарх скончался в тысяча девятьсот восьмом году. И он…

Дегтярев застучал ладонью по столу, потом на бумаге появилось новое «эссе».

«Нет! Нет! Нет! Ни за что не позволю запихивать мне в рот эту штуку. Ей больше ста лет! Выкиньте ее!»

– Она новая, – воскликнула Нина, – недавно из аптеки.

– Саша, послушай, – попытался урезонить друга Феликс, – Эсмарх – врач, который придумал клизму. Сам он ею не пользовался.

«Ага, – нацарапал на листке полковник, – значит, барахло клистир. Нет!»

– Знаю! – обрадовалась я, опрометью бросилась к аптечке, вынула из нее крохотную спринцовку с резиновым носиком и примчалась назад в столовую.

– Вот! Масла понадобится чуть-чуть!

«Оливковое», – на мою радость, написал толстяк.

– Он согласился! – заликовала Нина и притащила бутылку.

«Покажите этикетку», – потребовал Дегтярев.

И через минуту написал: «Ладно. Пусть Марина наберет полную спринцовку».

Супруга выполнила указание, потом аккуратно впрыснула масло в рот супруга и нажала на щеки толстяка. Ноль эффекта.

«Глупость придумали, – рассердился полковник, – меня от масла теперь тошнит».

– Давайте повторим вливание, – сладким голосом пропела я, – откроем новую емкость.

– Зачем? – возразила Марина. – Эта почти полная.

Я ущипнула подругу за бок.

Она тут же изменила позицию.

– Да-да, старое масло не скользкое.

Я схватила супругу толстяка за руку и втащила в кухню.

– Принеси из аптечки вазелиновое. Только так, чтобы Дегтярев не заметил. Перельем в бутылку из-под оливкового, покажем капризнику.

– Уно моменто, – прошептала подруга и вмиг испарилась.

Спустя короткое время я вынесла в столовую посудину из темно-зеленого стекла с этикеткой «Оливковое». Под пристальным взглядом полковника набрала в клизму вязкое содержимое, Марина взяла спринцовку… Все молча смотрели на толстяка.

«Не выпихивается», – объявил тот.

Стало тихо.

– Клизмочка, которой сейчас пользуемся, – нарушила молчание Нина, – маленькая. Ее купили для Хуча, когда мопс объелся летом во дворе травы и у него случился непробиваемый запор. Давайте применим другую! Ее приобрели для Афины, а она, если на задние лапы встанет, ну прямо как Александр Михайлович выглядит! Только живот не такой большой у псины.

Дегтярев побагровел и выдал новый текст:

«Клизма, которой сейчас мне в рот масло лили, ранее использовалась для Хуча?»

– Да, – подтвердила Нина.

Наша домработница, а заодно и няня крохотной Дунечки, дочки Маши, прекрасный человек. Нина очень добрая, не завистливая, не сплетница, всегда придет на помощь тем, кто терпит бедствие. Но она не отличается мощной сообразительностью.

«В какую часть тела мопса вы запихивали клизму?» – продолжил интервью полковник.

– В попу, куда ж еще? – заулыбалась домработница.

Полковник взмахнул руками, задел открытую бутылку с маслом, та упала на пол, не разбилась, но содержимое живо выплеснулось на паркет. В ту же секунду Дегтярев вскочил, отодвинул стул, поскользнулся. Марина бросилась к мужу, но у женщины, которая тоже наступила в масляную лужу, начали разъезжаться ноги.

– Иду на помощь, – закричал Илья, сделал шаг и упал.

Рядом рухнули моя подруга, Нина и Гарик, который решил посмотреть поближе, что происходит. Тут же появились собаки, кот и, конечно, прилетел Гектор. На ногах устояли я, Никита и Феликс.

Глава одиннадцатая

Минут через десять нам с мужем удалось навести хоть какой-то порядок. Мы принесли пачки старых газет, которые хранятся для разжигания камина. Да, мир давно смотрит новости в интернете, но Дегтярев любит читать их по старинке, для полковника выписываются бумажные издания. Гарик не упускает по вечерам момента посмеяться над Александром Михайловичем, тот сопит, но молчит и по-прежнему разворачивает листы.

Набросав на пол гору старых изданий, мы подняли Нину, Илью, Гарика, Марину, осталось вернуть в вертикальное положение Дегтярева. Но тот начал вставать сам, не удержался на ногах и упал, на сей раз лицом вниз. Раздался громкий стук.

Я ойкнула, похоже, полковник здорово стукнулся лбом.

– Сашенька, ты жив? – закричала Марина.

– Отличный вопрос, – развеселился Никита, – интересно, сможет ли кто-то ответить: «Нет».

– Нет, – громко сказал Дегтярев и медленно сел, – думаю, у меня голова сейчас отскочит. Так лбом жахнулся.

– Александр Михайлович, вы разговариваете, – обрадовался Илья.

– Шар выпал, – засмеялась Нина, – вон он, под столом!

– Саша упал, больно стукнулся головой об пол и конец истории, – заликовала супруга.

Я посмотрела на пол в газетах, на грязных Илью, Гарика, Марину, на собак, которые словно вылезли из маслобойки, и решила: больше никаких консультаций психиатра на дому. Да, в поведении Дегтярева наблюдаются странности. Будучи наедине сам с собой, он ругает жену, хочет избавиться от нее. Но потом, увидев супругу, делается невероятно ласковым, преподносит странные подарки. Но давайте вспомним, что Александр Михайлович никогда не отличался тактичностью. На прошлый Новый год он забыл положить для жены под елку подарок. Начиная с двадцатого декабря Дашенька каждый день напоминала толстяку: «Ты купил что-то для жены?» Тот отмалчивался, потом разозлился, а тридцатого сказал: «Уже успокойся. Все в порядке». И тридцать первого в час ночи, когда все мы начали открывать коробки, толстяк вывел меня в коридор и зашептал:

– Быстро найди что-то, забыл приобрести сувенирчик для Марины.

А сегодня муж подарил жене валенки. Да, они ужасные с виду и надпись негодная, но толстяк сам поехал в магазин! Похоже, в его голове и впрямь что-то сломалось. Но давайте оценим поведение полковника с другой стороны. Абсолютно нормальный Дегтярев никогда не говорил жене ласковых слов, не покупал ей ничего даже к празднику, а ненормальный Дегтярев сегодня засыпал спутницу жизни нежностями, вручил жуткие катанки. Лично мне полковник со сдвинутой крышей нравится намного больше. Может, не лечить его? Лиха беда начало! Сейчас валеночки притащил, а потом и до брильянтового колье дело дойдет!

Мои размышления прервал тихий звук телефона, примчалось сообщение от Кузи: «Позвони».

Я быстро поднялась на второй этаж, вошла в свою комнату и соединилась с парнем.

– Где вы все? – спросил он. – Сидим с Сеней в офисе, а никого нет.

– Вынимали с помощью клизмы шар из полковника, – объяснила я.

– А-а-а, – протянул наш компьютерный гуру, – удалось?

– Не сразу, – пояснила я, – но потом догадались налить в резиновую емкость вазелиновое масло, полковник упал, тюкнулся лбом в пол, шар выпал!

– Весело у вас, – хмыкнул Сеня.

И я поняла, что телефон Кузи на громкой связи. А Собачкин продолжал:

– Что-то не понял. Зачем клистир в человека впихивать, если шар во рту? Всем привет.

– Сейчас приду, все объясню, – пообещала я и помчалась в офис.

Окрыв дверь, я увидела Семена с мобильным в руке.

– Что у вас с утра стряслось? – спросил друг.

Мне пришлось доложить ситуацию.

– Если они разведутся, немедленно женюсь на Марине, – объявил Собачкин, – нельзя упускать такую женщину! Как она готовит!

– Тебе нравится Мариша или ее супы? – уточнила я.

– Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда, – сообщил Сеня.

– Один раз решил выяснить, кто автор крылатой фразы, – засмеялся Кузя, – нашел кучу стихов с этими словами. А имени того, кто ее придумал, не указано.

– Народная мудрость, – начал Сеня, и тут в офисе появился полковник.

– Сидим, ничего не делаем, – пробурчал он, – что у нас есть хорошего по клиентке?

Я опустила глаза, лучше молчать. Дегтярев сейчас в особо боевом настроении. Все, что в данный момент произнесет Дашенька, будет истолковано против нее.

– Информация, которую сообщила Алевтина, подтвердилась, – отрапортовал Кузя, – у них с мужем родились два сына и дочь. Супруг ворочает большими делами. Жена работает в библиотеке, ведет домашнее хозяйство. Полагаю, у нее не имелось времени даже чаю вместе попить. На постоянной основе в поместье работает один Василий.

– Оригинальный способ обезопасить себя от болтливой прислуги, – проворчал полковник.

– Но он срабатывает, – уточнил Кузя, – никакой информации о Зубаревых в интернете нет. Имеются лишь сухие сведения в Википедии. Проверил семью по своим каналам. Ничего плохого. Да, дети не зарабатывают. Рок-группа Павла мало кому интересна, вероятно, Сергей и создает компьютерные игры, но на рынке нет никакой продукции фирмы «Barkgum», Нина, возможно, нарисовала пару открыток, но о художнице Зубаревой никто не слышал.

– Ничего нового, – процедил полковник, – на детях гениев природа отдыхает. Обычные мажоры, живут за счет родителей, но раздувают щеки, прикидываясь творческими людьми. Полно таких.

– У Алевтины имеется сестра, – неожиданно объявил Кузя, – Надежда Федоровна.

– Нам клиентка ничего о ближайшей родственнице не сообщила, – удивилась я, – странно.

– Вовсе нет, – фыркнул Дегтярев, – что-то женщины не поделили, поругались, отношений не поддерживают. Зубарева ее из своей жизни и памяти вычеркнула!

– Надежда живет в деревне, – продолжил Кузя, – не работает.

Дегтярев потер затылок.

– Похоже, мое предположение о ссоре верно. Даже если сестры разругались вдрызг, для закона они родственники, следовательно, наследники. Если Алевтина уходит на тот свет, Надежда имеет право претендовать на хороший кусок. Дарья, возьми адрес и отправляйся к тетке!

– Наша клиентка даже не намекнула, что она у родителей не одна, – решил поспорить Семен, – похоже, отношения давно порваны.

– Вот и выясним, что к чему, – не сдался полковник и глянул на меня: – Поторопись.

Глава двенадцатая

– Чего ищешь, милая? – раздался за спиной звонкий голос.

От неожиданности я подпрыгнула, обернулась, увидела бабушку и ответила:

– Хотела поговорить с Надеждой Федоровной, она тут живет.

– Народ отсюда уехал, – объяснила старушка, – а из села всех отправили в Ёжкино. Здесь землю купила строительная фирма, хочет поселок поставить. Место тихое, в лесу ягод косой коси. Родник есть, вода прямо сладкая. Я переезжать отказалась и лучше всех устроилась. Тебя как зовут?

– Даша, – ответила я.

– Глаша, – засмеялась старушка, – в рифму вышло.

– Может, знаете адрес, куда люди переехали? – осведомилась я.

– Конечно, – закивала пенсионерка, – а тебе зачем?

– Хочу встретиться с Надеждой Федоровной, – ответила я.

Старушка поставила на землю ведро.

– Во! За водой на родник бегала. Не получится у тебя с Надей поболтать.

– Почему? – удивилась я.

– Так умерла она, – сообщила собеседница, – ни с того ни с сего на тот свет подалась. Хочешь чаю?

– Спасибо, с удовольствием, – обрадовалась я возможности поговорить с женщиной.

Вероятно, она знает кое-что о сестре Алевтины Федоровны.

– Пошли, – улыбнулась бабуля и взялась за ведро.

Я отняла у нее ношу:

– Помогу вам.

– Ну-ну, – усмехнулась старушка, – спасибо. Идти нам минут семь. Как устанешь, скажи. Что у тебя в пакете? Чего привезла?

– Всякое-разное к чаю, – объяснила я, – если разрешите, угощу вас.

– Надьке-покойнице гостинцы адресовались? – уточнила бабуля, когда мы двинулись по тропинке. – А раз она ко Господу отошла, то мне ее подарочек отдашь.

– Коробки запечатаны, – почему-то начала оправдываться я, – никто содержимое не пробовал.

– Да и за открытую, ополовиненную тоже спасибо, пенсия маленькая, а вкусненького хочется, – бесхитростно сообщила бабушка.

– Как ваше отчество? – спросила я, остановилась и поставила ведро.

– Редкое оно у меня, небось, никогда не слышала такое. Ивановна, – засмеялась старушка, легко подняла тяжелую емкость и быстро зашагала вперед, – не волнуйся. Всю жизнь таскаю ведра. А чем долго занимаешься, то нетрудно. Ты сюда как добралась? Автобус не ходит. Пешком по шоссейке топала?

– Нет, – засмеялась я, – на машине приехала, припарковалась у закрытой лавки.

– А-а-а, – протянула хозяйка, – а вот и мой замок!

Я окинула взглядом избу, к которой приделали застекленную веранду.

Бабушка открыла дверь.

– Входи.

– Вы не запираетесь? – удивилась я.

– Так красть нечего, – засмеялась пожилая женщина, – даже телевизора нет. Не нужен он мне, один вред от ящика.

Когда мы сели к столу, хозяйка взяла из коробки конфету и заулыбалась.

– Шоколадная! Давно такими не баловалась. Ну, спрашивай, что хотела.

– Надежда Федоровна, наверное, болела? – начала я.

– Может, и так, – кивнула хозяйка, – кто ж знает. Вроде не жаловалась она на здоровье. Да что внутри у человека, он сам не знает.

– Надо на обследование ходить, – пробормотала я.

Старушка засмеялась:

– Да ну? Может, в Москве, у богатых, такое получится, а нам, нищим, следует железное здоровье иметь, чтобы свое здоровье исследовать. Сначала к терапевту запишись, это значит, в райцентр.

– Позвонить можно, – возразила я.

– Так нету в лесу связи, – усмехнулась Глафира Ивановна, – да и у меня мобильный отсутствует. Вот Надька и померла.

Я в очередной раз удивилась ее звонкому голосу и вдруг поняла: глаза у старушки не выцвели, они не старческие. Если отвести ее в салон, подстричь, затонировать седину, нормально одеть, то получится женщина лет шестидесяти, а это не старость, просто она не ухаживает ни за лицом, ни за волосами.

– Говорят, Надя просто заснула, – продолжала Глафира Ивановна, – а утром не встала. Вот не помню, когда случилось. Муниципальные похороны делали, родных у Надежды не имелось. За счет государства где-то упокоили. Я не присутствовала, одна тут осталась. Мне Ленка Тренева рассказала, когда вдруг ее сюда занесло.

– Печальная история, – вздохнула я.

– Ну с одинокими так всегда, – усмехнулась Глафира и потянулась к вафлям, – живут они по-царски. Никаких забот о семье, что хотят, то и воротят. А умирают как собаки. Хотя у псов хозяева есть, они о больных заботятся, хоронят с любовью, оплачут от сердца.

Из коридора раздался грохот, хозяйка вскочила.

– Мурлыка! Добрался до банок. Посиди тут, сейчас вернусь!

Женщина убежала. Я оглядела комнату, такое ощущение, что машина времени переместила меня в семидесятые года двадцатого века. На одной стене ковер, у другой «стенка», в ее застекленной части красуется сервиз «Мадонна», вазочки, фарфоровые фигурки. Два кресла закрыты пледами, их связали крючком, на полу домотканые дорожки и дверь в стене, наверное, она ведет в другую комнату.

Я встала и приоткрыла створку. Да, да, знаю, нельзя поступать подобным образом, но Дашенька сейчас детектив, следовательно, может незаметно для хозяйки проявить невоспитанность.

Я заглянула в помещение. Ну и ну! Ожидала увидеть крохотное пространство, в нем кровать с горой подушек, трехстворчатый шифоньер, иконы на стенах. А вижу кабинет, одна стена занята полками с книгами. Другая напоминает аптеку, в ней много-много небольших ящичков, на каждом имеется белая наклейка. Вместо постели стоят два мягких, удобных кресла. Еще здесь современный письменный стол, на нем дорогой ноутбук…

– Мурлыка, – громко заговорила Глафира, – ох, давно тебе от меня полотенцем не доставалось!

Я быстро села на место, и спустя время хозяйка вернулась в столовую.

– Еще чайку?

– Спасибо, – заулыбалась я, – поеду домой.

– Зачем тебе Надя-то понадобилась? – проявила любопытство собеседница.

– Поговорить хотела, – ответила я.

– О чем? – тут же заинтересовалась Глафира.

– Да уж теперь неважно, раз она скончалась, – отбила я атаку, попрощалась и ушла.

Глава тринадцатая

– Василий понятия не имеет, что у Алевтины есть родная сестра, – сказала я, когда закончила рассказ о своей поездке, – пока ехала, поговорила с ним по телефону, осведомилась, может, у вдовы есть какая-то родственница, пусть дальняя. Мужчина уверенно ответил: «Ее родители скончались. Муж тоже ушел в мир иной. Из близких остались только два сына». Может, ты ошибся в отношении Надежды?

Последний вопрос адресовался Кузе. Тот улыбнулся.

– Да нет, Надежда Федоровна существует, она не медийное лицо, в интернете не имеется толпы ее интервью. И сообщения о смерти нет. М-да.

Докладчик замолчал.

– Ну-ка, парень, что невесел? Что ты голову повесил? – засмеялся Сеня.

– Накосячил, – признался Кузьмин, – и мог вообще этого не заметить. Когда Даша рассказала про кабинет, шкаф с ящичками, два кресла… Вот тут щелкнуло! Поэтому зашел на ведьминский сайт…

– Куда? – поразилась я.

– В интернете имеется несколько мест, где толкутся маги, экстрасенсы, колдуны, всякие бабки, шаманы, – затараторил Кузя, – те, кому повезло часто появляться на телевидении, там не зарегистрированы. Они уже раскручены, у каждого свой сайт. Люди знают, где экстрасенса искать. Посмотрел человек программу, как экстрасенс всех вылечил, спас, деньги помог заработать, и бежит к такому великому волшебнику на прием. Однако сейчас магов, гадалок, целителей непуганые толпы, но о большинстве из них никто не слышал. Телеволшебники ого-го какие денежки берут. А тетя Мотя, которая яйцом из тебя болезни выкатает, недорого стоит. Как такую найти? Зайти на сайты, где нечисть сидит. Вот, смотрите!

Кузьмин повернул к нам экраном один из своих ноутбуков.

– Все просто. Фото, фамилия, имя, отчество, специализация. Что этой бабе или мужику лучше всего удается, цена за прием, отзывы клиентов. Владельцы сайта предупреждают: негативные отзывы не удаляются. Похоже, не врут. У каждого «лекаря» имеются недовольные. Думаю, хвалебные слова пишут родные, друзья колдунов. У всех не так много реакций, от одной до десяти-пятнадцати. У Надежды Федоровны тоже. И все прямо мармеладные. Слушайте.

Кузя взял стакан с водой, быстро осушил его и начал читать вслух:

– «Надежда, вы чудо!», «Наденьке на всю жизнь благодарна», «Кому-то моя беда покажется смешной, но наша кошка что-то съела на дороге, стала умирать. Спасибо, Надежда! Киса здорова!»

– Добрый доктор Айболит, он под деревом сидит, – хмыкнул Дегтярев.

– О женщине на сайте сообщается: она врач, гомеопат, – продолжил Кузя, – у нее диплом медвуза. Докладываю по порядку. Родители Алевтины и Надежды медики. Учились в Москве, поженились, будучи студентами. Муж сделал яркую карьеру: доктор наук, профессор, читал лекции студентам, главврач больницы, кардиолог. Мать отоларинголог, работала с детьми. Федор Николаевич и Анна Яковлевна уважаемые люди и совсем не бедные. Оба они потомственные доктора, продолжили дело своих родителей. На момент появления на свет первой дочки Нади Феде и Ане было по тридцать четыре года.

– Не торопились они с потомством, – заметил Дегтярев.

– Или не получалось, или хотели для себя пожить, – прибавил Семен, – вокруг пары одни врачи, сами они из той же стаи, знали, как предохраняться.

– Внучку бабушка и дедушка по линии матери не увидели, они уже скончались. А вот Николай и Варвара, родители Федора, в те годы живы, еще работали. Молодые не ютились в съемной комнатушке. Совместную жизнь они начали в пятикомнатных хоромах, которые остались от покойных отца и матери Анны. А потом, спустя годы, еще получили кооперативное жилье от предков Феди. И две дачи в придачу.

– Неплохо, – вздохнул, как всегда, немногословный Леня.

– Да уж, – пробормотал Дегтярев, – в советское время мало кому так везло.

– Надя появилась на свет в более чем обеспеченной семье, через семь лет родилась Алевтина, – вещал дальше Кузя. – Надежда училась в престижной в то время школе в центре Москвы. Лето проводила в доме на Николиной Горе. Но в четырнадцать лет она неожиданно пропадает с экранов радаров. Где Надя? Что с ней? Прописана девочка по-прежнему у родителей. Но из школы ее забрали. Где учится подросток? Большой вопрос! И еще деталь, обе девочки осиротели в год, когда Надежда куда-то пропала. Анна Яковлевна, их мать, умерла от инсульта. И спустя много лет я нахожу старшую дочь Зубаревых на сайте, где толкутся в одном ряду хилеры, экстрасенсы и… гомеопаты.

Кузя оттолкнулся руками от стола и подъехал на стуле поближе ко мне.

– Навряд ли медик живет в избушке.

– Там у нее кабинет для приема больных, – воскликнула я.

– Угадала, – улыбнулся Кузьмин.

– Просто бред, – возмутилась я, – Глафира Ивановна врунья! Зачем она историю про смерть Нади придумала? Прямо сейчас поеду назад! Ну очень хочется кой-чего спросить у дамочки.

– Нет ответа, – вздохнул Собачкин.

– Давай сначала зададим вопрос нашей клиентке, – остудил мой пыл Дегтярев, – выясним, почему она забыла упомянуть про наличие у себя сестры.

Послышалось попискивание, потом Кузя спросил:

– Алевтина Федоровна?

– Да, я, – вылетело из ноутбука.

Мы молча слушали диалог.

– Кузьмин беспокоит.

– У меня определился ваш контакт.

– Возникла необходимость поговорить с вами. Сумеете найти время? Дарья подъедет в любое место.

– Сейчас нахожусь в торговом центре «Колодец». Неподалеку от него ресторан «Дипломато-итальяно». Пусть Дашенька посмотрит по навигатору, сколько ей ехать, и напишет мне. Точно рассчитаю время, приду туда без опозданий!

Я встала.

– Выпью чаю и помчусь.

Семен тоже поднялся.

– Давно не заглядывал в харчевни, возьми меня с собой.

Глава четырнадцатая

– Тут уютно, – улыбнулась я.

– И посетителей нет, – прибавил Семен, – зал маленький, всего четыре столика.

– Местечко для своих, – пояснила Алевтина, – оно принадлежало моему мужу. Он использовал ресторанчик для бесед с теми, кого не следует принимать официально, и тогда двери запирали, никого не впускали. В остальное время может зайти кто угодно. Но чек высокий и не каждому по карману. Что случилось?

– Надежда Федоровна, – начала я.

Алевтина сложила пальцы рук в замок.

– Ясно! Имело смысл рассказать детективам про сестру. Но история такая страшная. Я трусиха! Чуть что, сразу голову в песок и сижу так. Ничего с собой поделать не способна, слова папы «только ради чести семьи тебя на расстрел не поведут» навечно в памяти. Отец умер, но дочка его по сию пору боится. Надя жива?

– В списках умерших ее нет, – ответила я, – прописана женщина в глухой деревне. Но в доме, где она зарегистрирована, сейчас живет старушка, та сообщила, что госпожа Зубарева умерла. Однако мы нашли ее на сайте, где гомеопаты предлагают свои услуги. Похоже, Надежда неплохо зарабатывает. А в избе у нее кабинет, где принимает клиентов. Кто приезжает в умершее село? Не знаем!

Алевтина отвернулась к окну.

– История неприятная. Надежду не видела много лет, и я ее не считаю своей сестрой. Понимаете…

Алевтина поставила локти на стол.

– У нас с ней особой дружбы не имелось. Мешала разница в возрасте. Всего семь лет, скажете вы. Но семь и четырнадцать – это яма, которую не перепрыгнуть. А пятнадцать и двадцать один зияющая пропасть. Я гордилась наличием старшей сестры, хотела с ней дружить, но натыкалась на стену. Надя презирала, как она говорила, «малявку». Злилась, что из-за меня ее счастливая жизнь завершилась.

– Обеспеченные родители могли купить обеим девочкам что угодно, – вступил в беседу Сеня, – навряд ли старшая слышала пассаж: «Але надо к зиме шубку приобрести, тебе придется пока в старом пальто походить».

– Нет, конечно, – улыбнулась клиентка, – но подруг ей в дом запретили приводить, чтобы младенец не подцепил заразу. И мне больше внимания уделялось первое время. Надя страшно ревновала. Потом все вернулось в прежнюю колею. Но когда я пошла в первый класс, мама опять начала о младшей больше думать. Делала со мной уроки, занималась иностранным языком. Надя Алю люто возненавидела, она сестру била, толкала. Я падала, вечно в синяках ходила, но не жаловалась на родственницу.

– Почему? – удивился Сеня. – Ее бы наказали.

– Вот-вот, – согласилась Алевтина, – отец в строгости дочек держал, требовал абсолютного послушания. Я его ужас как боялась, несусь домой из музыкальной школы, а по спине холодный пот течет. Вот опоздаю и на неделю без прогулок останусь. А Надя не такая, она всегда делала, что хотела.

Алевтина выдернула из держателя салфетку и прижала к губам, потом убрала руку.

– Тяжело очень вспоминать тот день! Я вернулась из школы раньше, отменили последние два урока. Открываю дверь, слышу крик мамы и бегом к себе в детскую. Поняла, опять родительница и старшая сестра ругаются. Как правило, ссоры у них случались из-за нежелания Нади идти на дополнительные занятия к репетиторам или в бассейн. Возможно, старшая дочь хотела отправиться к подруге, а ей велели делать уроки. Услыхав слово: нет, Надежда всегда впадала в истерику, швырялась чем под руку попало, нецензурно ругалась. Когда огонь утихал, всегда доставалось мне. Мама вся красная, злая входила в детскую и шипела младшей дочери.

– Ну? Ты что хочешь? Бросить музыкальную школу?

Я начинала плакать.

– Нет, нет, никогда.

Но все равно младшую тоже наказывали. Такую систему воспитания внедрил папа, когда старшая девочка окончательно распоясалась. Федор Николаевич сказал дочкам:

– Если одна из вас нам с мамой нагрубит, обе лишаетесь встреч с друзьями, мороженого, кино и так далее. Не хотите подставлять сестру? Держите себя в узде.

Алевтина Федоровна печально улыбнулась.

– Может, в другой семье, где дети друг друга любят, такое и сработает. Но у нас иначе. Тихая отличница Аля безропотно выполняла все правила, которые установили родители. Надя их постоянно нарушала, а доставалось по полной только мне. Скандалы у нас тогда были постоянно, ну прямо война с марсианами. И развивались действия всегда одинаково. Надя хамила маме, потом убегала из дома. Анна Яковлевна мчалась к младшей дочери, отвешивала ей пощечины, запирала в комнате и выдыхала. Сейчас понимаю, у матери имелся свой способ сбросить нервное напряжение: наподдать Але ни за что. А в тот день у нас заболели сразу две учительницы, по математике и физкультуре. Грипп их свалил, поэтому после второго урока я прибежала домой, поняла: и мать, и Надежда в квартире, очень тихо прокралась в свою комнату и затаилась там. По воплю мамаши, который разлетался по нашим хоромам, маленькая Аля поняла: Анна Яковлевна и Надя опять скандалят. Но на этот раз это прямо война с псами-рыцарями! Я услышала глухие удары, потом рыдания старшей сестры.

– Мамочка, не надо, мне больно.

– А сейчас станет еще хуже, – заорала мать таким голосом, что я вмиг забилась под кровать, похолодела от ужаса.

Потом вдруг приехал папа, чего никогда ранее не случалось, отец возвращался только вечером.

– Надька беременна, – сообщила мама, – аборт поздно делать!

Алевтина взяла чайник и наполнила свою чашку.

– Нонче дети про аборт и беременность чуть ли не в детском саду узнают. А в прежние годы мы ни о чем таком не слышали, поэтому не поняла, о чем речь.

– Приятная новость, – засмеялся отец.

– Тебе весело? – вмиг завелась мать.

– Плакать поздно, – отбрил папа, – следовало дуру на цепь посадить. Решим проблему.

– Да, – крикнула Анна Яковлевна, – уедет она к моей подруге! Та ее в своем загородном доме запрет, роды примет, и конец истории!

– Не кричи, – остановил жену муж, – Аля услышит.

– Ее нет, – сбавила тон Анна Яковлевна, – еще из школы не пришла.

Алевтина отодвинула чашку.

– Я пролежала под кроватью, не понимая, что делать. Потом просто повезло. Надю заперли в ее детской, родители ушли в кабинет к отцу, я вылезла, вышла на лестницу, нажала на звонок. Ни у старших, ни у сестры не возникло сомнений: младшая дочь только сейчас вернулась из школы!

Рассказчица замолчала, мы тоже не вступали в разговор. Когда пауза затянулась, Зубарева спросила:

– Красивая ситуация, да? Думаете, на этом все?

Женщина засмеялась.

– О нет! Это только начало. Основная часть впереди.

Алевтина прижала ладони к щекам.

– Забеременеть в школьном возрасте не лучшая история. Родители быстро забрали старшую из гимназии, отправили ее в Молдавию, там в деревне у нашей мамы жили какие-то родственники. В Москву Надежда вернулась в девятнадцать лет, одна, без младенца. Куда он подевался?

Рассказчица развела руками.

– Тайна, покрытая мраком. И еще новость! Сестра вышла замуж за парня из молдавского села. Родители в обмороке, зять прямо от сохи, всю еду только ложкой в рот запихивает, правда, внешне красавец. А у Надежды горит любовь-морковь и все такое. И вскоре прямо как написал поэт: «Семейная лодка разбилась о быт». Последовал развод. Если раньше мать ругала Надю за неудачный выбор мужа, то после крушения брака начала орать на старшую дочь: «Ты разбила семью!» А та истерила, кричала:

– Уйду от вас.

Но все, включая меня, отлично понимали: никуда девушка не денется. Денег-то она не зарабатывает.

Глава пятнадцатая

Алевтина опустила голову.

– Беда случилась через три года после Надиного возвращения. Я была на занятиях, вернулась домой в районе семи вечера. Смотрю, отец бледный, глаза провалились, сестры в квартире нет. Мужчина меня увидел, закричал:

– Где шлялась?

Я испугалась, ответила.

– На занятиях сидела, потом сразу домой поехала.

Федор Николаевич вдруг зашептал:

– Аня умерла, в морг увезли.

Я вообще ничего не поняла, спросила:

– Какая Аня?

И, бац, пощечину от папаши получила, потом он закричал.

– Жена моя! Мать твоя!

Алевтина заложила за ухо прядь волос.

– Я оторопела. Утром Анна Яковлевна здоровая, а сейчас ее в живых нет? Наверное, Федор Николаевич сошел с ума. Отец тем временем вытащил из бара бутылку коньяка, влил в себя хорошее количество напитка и велел: «Слушай». Язык у него заплетается, но говорит. И полились на меня семейные тайны.

Оказывается, Надю не отправили в Молдавию, это сказка для приятелей, руководства школы и меня. На самом деле старшую дочь отправили к людям, которые за хорошую плату зарабатывали на тайном ведении беременности и родах несовершеннолетних девочек. Надя произвела на свет мертвого младенца, но домой ее отпустили в девятнадцать лет уже замужней дамой. Супруг ее никакой не молдаванин, он работал у людей, которые прятали беременных школьниц. Молодой человек не имел ни кола ни двора, зато внешне хорош, как греческий бог. Юноша соблазнил Надежду, потом предложил руку и сердце. А когда девушка, которой уже прозвенело восемнадцать, согласилась, сумел вывести ее за территорию интерната. И парочка живо расписалась. В те годы, если невеста шептала в ЗАГСе: «Я беременна, но нет бумаги от врача. Если отец узнает, что потеряла невинность, он меня убьет», – то паре, несмотря на отсутствие меддокумента, могли оформить брак сразу.

Ясное дело, что этих Ромео с Джульеттой выгнали вон из учреждения, где одна жила, а второй работал. Надю родители пристроили в вуз, зятю нашли работу. Но супружеская жизнь не сложилась, быстро последовал развод. Бывшего мужа выгнали вон. Сестра вроде училась в институте. Родители боялись, что она опять свяжется с дурной компанией, поэтому следили за старшей дочкой в оба глаза. И на всякий случай вели себя и с младшей так же. Я боялась и отца, и мать, поэтому выполняла все их требования. А Надя, как всегда, плевать на них хотела, могла не вернуться домой ночевать. Ну каждый день у нас лай и грызня. Мама пыталась Надю по вечерам дома удержать, становилась перед дверью. Дочь родительницу отпихивала, всегда убегала. В день, когда случилось несчастье, Анна Яковлевна заперла входную дверь изнутри, ключ спрятала, приказала непослушнице:

– Дома сегодня сидишь, хватит шляться!

А Надя собралась в гости. Случился очередной скандал, во время которого сестра толкнула мать. Та упала, попала виском об угол стола и вскоре умерла. Надя хотела удрать из дома, и тут неожиданно вернулся отец.

Алевтина обхватила себя руками.

– Надя ему наврала, что секунду назад вернулась, а мать уже лежала на полу. Федор Николаевич бросился к жене, старшая девочка удрала.

Алевтина закрыла глаза ладонью.

– Больше я ее никогда не видела. Надежда домой не вернулась. А моя жизнь превратилась в кромешный ад! У отца имелись большие связи, официальной причиной смерти Анны Яковлевны объявили инсульт. Не знаю, сколько денег это стоило, наверное, очень много. И никакого шума не случилось. Надя исчезла. А Федор Николаевич решил тотально контролировать младшую дочь. Он мне запретил все!

Алевтина отвернулась к окну.

– Мужчина был жестоким родителем, но прекрасным врачом. Через несколько лет он сам себе поставил правильный диагноз и понял: жить осталось недолго, и незадолго до смерти выдал дочь замуж за Валерия Николаевича Зубарева, сына своего приятеля. Угодила я из огня да в полымя. Супруг обладал жестким характером. Федор Николаевич дочери сообщил:

– Ты глупая, ума совсем нет. Вот уйду я, тебе все достанется, квартиры, дачи. Запудрит идиотке голову какой-то мужик. Чихнуть не успеешь, как на улице голая останешься. Облапошил дуру кавалер! Все она продала, ради того, чтобы жигало ее не бросил. Поэтому выходишь замуж за Валерия! Он надежен, как скала! Своих денег много, твои ему без надобности, но распоряжаться ими станет супруг, доверять капитал дуре нельзя.

Алевтина замолчала.

– Странно как-то, – пробормотала я, – если Надежда отвратительно себя вела, при чем тут вы?

– Ни при чем, – тихо ответила наша клиентка, – я другая. Но родители пребывали в уверенности: дочери как близнецы. Если Надя чудеса творила, то и я непременно начну. Сестру я много лет не видела и встречаться с ней не желаю.

– Она не захотела свою часть наследства отца получить? – поинтересовался Сеня.

– Так она завладела половиной всего, – улыбнулась Аля, – я сама со старшей не встречалась, та прислала адвоката. Со мной Надежда даже побеседовать по телефону отказалась.

– Странно, – заметила я.

– Жизнь вообще удивительна, – кивнула Алевтина, – раньше испытывала желание наладить контакт с Надей, сейчас уже его нет. И появилась противоположная мысль: никогда не пересекаться с ней. Наши пути давным-давно разошлись, нет смысла шевелить заросли сорняков на дорожках. Дети мои тетю не видели, даже не знают о ее существовании. Мне бы не хотелось, чтобы до сыновей даже сейчас правда дошла. Нонче, когда имеется житейский опыт, понимаю: у Надежды определенно имелись проблемы с психикой. Мы уже чужие друг другу, понимаете? У этой женщины нет возможности попасть в наш дом. Пожалуйста, найдите, где в моих апартаментах спрятана Захоронка Мрака.

– Судя по вашему рассказу, Надежда в молодые годы не самая приятная личность, – вздохнул Семен.

– С такой особой не хочется поддерживать тесные отношения, – дополнил Кузя. – Надежда Федоровна прописана в селе, куда ездила Даша. Но жить она может где угодно. Никаких более сведений о женщине, кроме регистрации, не имеется. На ее имя не оформлена никакая собственность, она не имеет мобильного телефона, счета в банке, кредитов, не получает пенсию. Тут два варианта: или ваша сестра живет под чужим именем, или ее на свете нет.

Клиентка сдвинула брови.

– Когда вышла замуж, у Валерия Николаевича имелось свое жилье, он захотел, чтобы мы там обосновались. Переехала к супругу, но осталась прописана на старом месте. Как-то нас вопрос регистрации не волновал. Я до сих пор по документам москвичка, хотя давно уехала из столицы в область. Супруга недвижимость жены никогда не волновала. А про Надежду просто не подумала. Возможно, она встретила своего человека и живет с ним. Или…

Алевтина замолчала.

– Вашей родственницы нет в живых, – договорил за женщину Семен, – но давайте думать, что она в добром здравии, нет отметки нигде об ее уходе на тот свет. К вам несколько раз в неделю приезжает бригада горничных, они меняются. Вы не видели сестру много лет. Нельзя исключать вероятность того, что она побывала в здании под видом поломойки.

Алевтина закрыла ладонями глаза.

– Боже! Такую возможность не предусмотрела! Хотя…

Женщина опустила руки.

– Нет, нет. Надежда старше меня, ненамного, но все же. Я хорошо выгляжу, но за девушку не сойду. Уборщицы молодые совсем, для подобной службы требуется физическая сила. Простите, телефон пищит!

Женщина вынула трубку.

– Да, Павлуша! Что? Нет? Еду!

Собеседница вскочила, пошатнулась, схватилась рукой за стол, потом голова Алевтины свалилась ей на грудь…

Сеня вскочил и сумел удержать Зубареву. А я быстро взяла ее телефон, который остался на столе.

– Мама, мама, – надрывалась трубка, – мама?

– Алевтине Федоровне дурно, – ответила я, – что случилось?

– Сережа умер, – закричал незнакомец, – я Павел, его брат! Что делать? Мне очень страшно! Вы кто?

– Боже, – прошептала наша клиентка. – Боже!

Я решила не отвечать на последний вопрос, сообщила:

– Сейчас приедем вместе с вашей мамой.

– Сяду за руль машины Зубаревой, – начал распоряжаться Сеня, – а ты веди свою. Адрес у нас есть. Алевтина Федоровна, вы как?

– Не понимаю, – простонала женщина, – ничего не понимаю.

– Вы лечитесь в клинике «Форкинс»? – спросил Сеня.

– Да, – прошептала дама.

– Тогда меняем план, – решил Собачкин. – Дашута, вези госпожу Зубареву к докторам. А я на твоей лошади к ней домой. Оставишь женщину на попечении врачей и отправляйся в поместье.

– Мне, мне, мне что делать? – донеслось из трубки.

– Ничего не трогайте, не перемещайте никакие вещи, – приказал Сеня. – Закройте дверь в помещение, подождите нас… ну… в столовой.

– Он там лежит, – закричал Павел.

– Тогда посидите в гостиной, – нашел новый вариант Собачкин, – вы поняли?

В ответ прозвучало:

– Нет!

– Позовите Василия, – велел Семен, – а лучше идите к управляющему.

– Побегу к нему, – обрадовался старший сын, – страшно в доме оставаться.

Устроив едва стоящую на ногах Алевтину в палату, я приехала в поместье и позвонила Василию.

– Сейчас вас пропустят, – тихо сказал управляющий.

Не прошло и пяти минут, как я подрулила к парадному входу в дом, увидела микроавтобус с надписью «Лаборатория» и две машины: джип Кирилла Костюкова, бывшего стажера Дегтярева, а теперь начальника отдела, и седан Маргариты, эксперта. На пороге замер Василий.

Кирюша и незнакомый парень с длинными волосами нашлись в гостиной.

– Что случилось? – осведомилась я.

– Пока ничего не могу сказать, – увильнула от ответа Рита, – жду перевозку.

– Где мама? – вскочил юноша.

– С Алевтиной Федоровной врачи, она сейчас в клинике, – объяснила я.

– Мне ночевать тут одному? – испугался Павел. – Не могу! Не хочу! Не желаю здесь находиться!

– Вы можете занять комнату в моем доме, – предложил Василий.

– Коттедж не твой, – взвился Павел, – живешь в нем, пока у нас работаешь.

– Простите, – спокойно извинился управляющий, – некорректно выразился, если пожелаете, могу остаться в большом доме, а вы ляжете в коттедже для прислуги.

– Не хочу, – затопал Павел, – там, наверное, грязно. Сними немедленно номер в гостинице. Люкс! В «Ритц». Сию секунду, я уеду!

Потом он вдруг сгорбился и замолчал.

– Как себя чувствуете? – осведомилась Рита.

– Успокоился, – пробормотал Павел, – чего-то с катушек слетел, собой не управлял.

– Вы пережили огромный стресс, – ласково пояснила эксперт, – поставила вам укол. Сейчас он подействовал.

– Спасибо, – тихо произнес Павел.

– Можете рассказать, что произошло? – попросил Сеня.

Глава шестнадцатая

– Так ничего не знаю, – заныл Павел, – все нормально с утра. Серегу увидел на кухне, он кофе из машины наливал, бутер себе сделал с красной рыбой. Спросил у него: «Хорошая чавыча?» Он ответил: «Дерьмо. Привкус какой-то металлический». Мама удивилась: «Сереженька, рыбка свежайшая, брала, как всегда, у Дениса в магазине. Он нас никогда не обманывает».

Павел сдернул с кресла плед и завернулся в него.

– Вам холодно? – уточнила я.

– Нет, жарко, – огрызнулся парень, – поэтому решил прикрыться. Вот любят бабы глупые вопросы задавать.

– Интерес Дарьи не пустяковый, – встал на мою защиту Сеня, – у человека, который оказался в стрессовом состоянии, часто шалит давление, возникает озноб, одни ощущают голод, других тошнит. У каждого своя реакция. Если вам холодно, надо…

– Не хочу ничего, – отрезал Павел.

– Вы рыбу пробовали? – вернула я беседу к нужной теме.

– Зачем? – скривился парень. – Для проверки, тухлая она или нет? Мама омлет сделала. Сергей яйца терпеть не мог. Он увидел, что на завтрак, рассердился: «Сколько раз говорить: ненавижу болтушку! Да еще с помидорами, сыром, зеленью. Адски гадкий рецепт! Мерзкая мешанина!» Мама ему объяснила: «Сереженька, тебе вкусная чавыча, а Павлуше омлетик, он его любит».

Рассказчик сбросил плед.

– Серега всегда с едой капризничает. Яйца он не ест, помидоры ненавидит, цветная капуста на вид противная. Вот рыбу брат съест во всех видах. А я не кривляка, смету все, что вкусное, свежее. Единственное, что мне не подходит, – рыба. Ну не нравится она мне. Я чавычу даже нюхать не стану! Но на маму никогда не сержусь, если она мне, например, стейк из осетрины предложит. Тихо гарнир слопаю, а рыбешку не трону.

Павел начал тереть руками колени.

– Если Сергей сказал, что чавыча с привкусом, значит, она точно несвежая! Он любит рыбу.

Старший сын Алевтины притих, потом снова закутался в плед и зашептал:

– Сергей любит рыбу. Нет! Любил рыбу. Сереги нет! Серега умер! Брату капец! Утром он здоровый, а чавычу слопал, и кирдык котенку!

– Так мужчина съел бутерброды? – уточнила я.

Павел скинул шерстяное одеяло.

– О бабы! Глупость вам имя! Уже сто раз об этом сказал.

– Подумала, что после сообщения о странном вкусе продукта мужчина отказался от сэндвичей, – объяснила я.

– Он сначала почти все сожрал, а потом закапризничал, – уточнил старший брат, – мать сразу остатки рыбешки выкинула. Я рассердился, маман порой не думает, что делает. Скинула чавычу в помойку, так ведь запах пойдет. Велел ей позвать Василия, чтобы мужик мешок уволок. Потом поехал беседовать с мужиком по поводу рекламы моей группы. Поел, в магазин зашел, вернулся домой, вошел в столовую…

Павел затрясся.

– Серега лежит! Подумал… не знаю, что думал, но только не что он умер. Заболел! Грипп подцепил! Давление жахнуло! Упал просто! У нас повсюду идиотские ковры настелены, зацепил ногой край, шлепнулся, башкой треснулся. А он! Умер! Нинка тоже на том свете. Но она наркоманка, алкоголичка. Мамахен это скрывает, да я, конечно, правду знаю. Но молчу. Честь семьи и все такое. У Сереги характер плохой, вечно обиженный он. Мне завидовал в детстве, кричал: «Все Пашке, мне ничего». В день, когда мне четырнадцать исполнилось, отец сыну денег дал со словами:

– Купи сам себе, что хочешь.

И Серега как заорет.

– Ага! Ему бабла гора, а мне в дату всучил фигню дешевую!

Валерий Николаевич ответил:

– Спросил у тебя, что хочешь в подарок, услышал в ответ: «Мне все равно. Обидно, когда так интересуются. Сам подумай». Вот и приобрел то, что мне на ум пришло. Павел же на такой же вопрос сообщил: «Лучше деньгами. Сколько не жаль». И получил ассигнации.

Павел понизил голос:

– У Сергея трудный характер… был! А я никогда не выделываюсь!

– Кто у вас еду покупает? – поинтересовалась я.

– Уже отвечал: мама, – фыркнул старший сын Алевтины.

– Сама едет по магазинам? – изменила я свой вопрос.

Павел отшвырнул плед.

– Если давно приобретает в лавке всякое, то Василия посылает. Он фото витрины делает, маме сбрасывает, и та говорит, что взять.

– Чавычу кто привозил? – не утихла я.

– Василий, – уточнил музыкант и вцепился в свой телефон, – эй, живо сюда!

Через пару минут в комнату с вопросом:

– Что случилось? – вошел управляющий.

– Ничего, кроме того, что ты убил моего брата, – заорал Павел.

Надо отдать должное Суханову, его лицо не дрогнуло, он спокойно сообщил:

– У меня нет никакой причины лишать Сергея Валерьевича жизни. Я всего лишь наемный работник, получаю зарплату.

– Ну так ты ее лишился, – взвизгнул Павел, – собирай шмотки и сваливай из моего поместья!

– Земля и дом принадлежат Алевтине Федоровне, – напомнил Семен, – и нет никакой уверенности, что Сергей отравился рыбой. Василий, можете рассказать, где взяли чавычу?

– В семь утра мне позвонил Денис, владелец торговой точки на фермерском рынке, – начал управляющий, – сообщил: «Получил роскошную чавычу. Оставить вам кусок? Рыбу вмиг разберут!» Я сообщил хозяйке, та велела брать. Поехал к Денису. Получил заказанное, повез в поместье, как всегда, в специальном холодильнике. Разрешите уточнение?

– Конечно, – кивнул Семен.

– Никогда не беру рыбу без пробы, – начал объяснять Суханов, – всегда прошу отрезать малую толику именно от того куска, на который глаз положил. И сегодня так поступил.

Рассказчик смутился.

– Чавыча оказалась очень вкусной. Ну и попросил Дениса сделать мне бутерброд.

Павел хлопнул ладонью по подлокотнику кресла.

– Во! Простота хуже воровства! Слышали? Он еще жрет за наш счет деликатесы! Мало ему дармовое жилье, машину, так еще и хавчик прихватывает.

Василий медленно моргнул.

– Денис меня всегда угощает бесплатно. Он так поступает со всеми постоянными покупателями.

– Не свои деньги на покупки тратишь, – взвизгнул Павел, – наши! Какого … ты жрешь просто так! Платить должен.

– Василий, вы хотели что-то рассказать, – повысил голос Собачкин, – слушаем внимательно. Павел, попрошу вас не перебивать управляющего.

– Сами откуда взялись? – пошел в разнос музыкант. – Кто вас нанял?

– Алевтина Федоровна, – уточнила я, – мы уже представились, показали документы. Госпожа Зубарева попросила приехать, дабы помочь вам. Поэтому сейчас здесь находимся.

– Почему рассказал про бутерброд? – продолжил Василий. – Я купил потом тот кусок, от которого отрезали рыбу для моего сэндвича. Не ощутил никакого постороннего вкуса, отличный продукт. Сейчас жив и здоров. Может, не в рыбешке дело? Вероятно, Сергей съел нечто отравленное, а потом сел завтракать. Поэтому все сейчас винят чавычу. Но надо иметь несколько версий произошедшего.

Потом управляющий повернулся к Павлу:

– Вы знаете мою историю. Я бесконечно благодарен Алевтине Федоровне за все, что она сделала для воспитанника детдома. И у меня нет ни малейшего повода для плохого отношения ни к Сергею Валерьевичу, ни к вам! Простите, что рассказал про бутерброд, но сыщикам надо знать правду, иначе они не докопаются до истины. Я ел ту же чавычу. Я здоров. В пути еда не могла протухнуть. Два варианта. Или яд попал в деликатес, когда он оказался в доме. Или металлический вкус у покойного во рту возник от другой причины. Есть ряд лекарств, принимая которые постоянно можно приобрести такое ощущение.

– Они просто частные детективы, – возмутился Павел, – не полиция. Дилетанты! Не пойму, какого черта мать их позвала!

– Наш руководитель, Александр Михайлович Дегтярев, полковник, – затараторила я, – много лет служил в уголовном розыске.

– Чего же он подался в частное агентство, – захихикал Павел, – за пьянку вышибли?

– Валерий Николаевич тщательно охранял личную жизнь, – примкнул к беседе Сеня, – журналисты ничего не знали и до сих пор обладают лишь небольшой информацией о личной жизни бизнесмена. Смерть Нины не стала обсуждением ни в соцсетях, ни в газетах. Алевтина Федоровна ведет себя, как супруг. Она не желает радовать любопытных людей сообщениями о том, как сейчас дела у семьи, поэтому, изучив рынок услуг, приехала в наше агентство. Вдова не желала, чтобы ее сыновья узнали: мать опасается, что смерть Валерия Николаевича и Нины результат чужого злого умысла, где-то в доме находится Захоронка Мрака. Она причина преждевременной кончины супруга и дочери.

– Что? – расхохотался Павел. – Захоронка Мрака? Держите меня семеро! Мать совсем офигела?

Глава семнадцатая

– Какая чушь, – веселился Павел.

– Вы слышали от мамы про Захоронку Мрака? – задала я свой вопрос.

Павел вытер пледом слезы, которые выступили у него на глазах.

– Конечно нет! Мамахен любит пошутить. Чувство юмора у нее специфическое. Когда-то к нам приезжала убирать дом Олеся. Отец тогда еще не свихнулся окончательно, не велел нанимать разных слуг. Олеся из-за своей хромоты носила ортопедические ботинки. Мать к ней обращалась: «Золушка!» Понимаете тонкую издевку? Хрустальные башмачки, принц и грубая, страшная обувь для инвалида!

– Все не так! – возмутился Василий. – У Олеси имелся жених, он служил полотером в музее, который до большевистского переворота дворец. Здание принадлежало то ли какому-то графу, то ли князю. Там имелся наборный паркет, такой нельзя ни в коем случае покрывать лаком, мыть тряпкой, требуется человек с мастикой и щетками. Жених Олеси там работал и жил во флигеле. Когда Валерий Николаевич беседовал с девушкой, то спросил у нее: «Вы замужем?» Претендентка смутилась: «Нет, но есть жених. У нас все серьезно!» Господин Зубарев продолжил: «Его имя, фамилия». И услышал: «Принц…». Дальше девушка не договорила, а Валерий Николаевич засмеялся: «Принц?» – «Фамилия такая», – уточнила Олеся. «И, наверное, живет он во дворце», – пошутил хозяин. «Да, – изумилась горничная, – откуда знаете?»

Суханов повернулся ко мне:

– Ни до, ни после не слышал, чтобы господин Зубарев так смеялся. Потом ему рассказали, что парня зовут Иван, он полотер во дворце-музее. И с тех пор Валерий Николаевич Олесю стал Золушкой называть. А уж потом так пару раз сказала хозяйка.

У Василия зазвонил телефон, управляющий вынул из кармана трубку:

– Да. Спасибо.

Потом он обратился к Павлу:

– Номер в отеле вас ждет. Если пожелаете, могу сесть за руль вашего автомобиля. А вы, когда решите вернуться домой, сами управлять машиной станете.

– Не смей говорить, как мне следует себя… – начал Павел, замолчал и произнес: – Сыщики, если вас наняла мать, не могу ничего поделать. Только какая-то фигня. Похоронка Мрака!

– Захоронка, – не пойми зачем уточнила я.

Щеки и лоб парня начали краснеть. Василий быстро взял мужчину под руку.

– Павел Валерьевич, не гневайтесь на меня, но вам надо отдохнуть. Поехали в гостиницу. Для господина Зубарева приготовили наилучшие апартаменты, разделали ваше любимое манго, в холодильнике мороженое. И есть особый номер телефона, который шепнул управляющий. Девушки все красавицы, со справкой от доктора. Все уже оплачено.

– Не отдавал деньги, – тихо удивился сын Алевтины.

– Из хозяйственных взял, – объяснил управляющий, – разрешите вас под левую руку взять, а господин Собачкин за правую поддержит.

– Собачкин, – улыбнулся Павел, – так просил в детстве щенка. Вот все имел, кроме пса. И сейчас не могу завести, у матери аллергия.

Павел пошатнулся, Василий и Сеня подхватили его под руки.

– Мать она… ну… вообще… – заговорил музыкант, – вроде похвалит, а на самом деле обосрала! Вася, спасибо. Ты один меня поддерживаешь!

– Павел Валерьевич, очень вас люблю, уважаю, – запел управляющий, – музыку отличную пишете, играете классно. Все у вас будет хорошо.

– И Соня вернется? – неожиданно поинтересовался сын хозяйки.

– Непременно, – пообещал Суханов, – она уже сейчас горько сожалеет о том, что бросила вас. Просто подождите. Прибежит Софья, никуда не денется. А вы тогда подумаете, нужна ли вам баба, которая сплетням верит.

– Вася, – заплакал Павел, – мне так одиноко, плохо, страшно. Нинки нет, но она сама виновата, нечего было наркотой баловаться и с бутылкой дружить! Серега скопытился из-за своего характера. Небось, снова орал, бесился, визжал, скандалил, вот и лопнул какой-то сосуд в башке. Отец ушел, не дожил до шестидесяти. Маман в больнице! Вдруг я следующий? Не верю ни в колдунов, ни в экстрасенсов. Но ты же знаешь, из какой семьи Софья? Понимаешь, кто ей в уши про Катьку насвистел?

Слушая прерывистую речь Павла, мы все вышли из дома.

– Сумеете удержать его? – тихо спросил Василий. – Машину пригоню. Похоже, бедняга заснул.

– Ступайте за автомобилем, – кивнул Сеня, – не дам Павлу упасть.

Василий отпустил руку сына хозяйки, а я быстро заменила управляющего. Суханов ушел, мы с Собачкиным остались, между нами висел Павел.

– Почему он вырубился? – тихо спросил Сеня.

Я быстро нашла причину:

– Перенервничал, устал.

– То жарко ему, то холодно, – не удовлетворился ответом Собачкин, – садись-ка ты с Василием в машину. Поеду на твоей следом, поговорить кое с кем надо.

После того как мужчины уложили Павла на заднем сиденье, я села на переднее, Василий завел мотор.

– Кто такая Софья? – поинтересовалась я, когда мы выехали на шоссе.

– Вокруг музыкантов, даже малоизвестных, всегда много девушек, – улыбнулся управляющий, – у Павла постоянно менялись дамы сердца. Ни одна больше недели не продержалась. Потом появилась Софья, она на концерты не ходила, рок-музыкой не увлекалась. Тихая, скромная, очень красивая студентка иняза. Когда Павел с ней в кафе захотел познакомиться, девушка просто встала и ушла, не допила кофе. Официант за ней не побежал, начал убирать посуду. Зубарев удивился. Ну как так? А половой объяснил:

– Софья постоянная клиентка. Она не любит назойливых мужиков, убегает. Завтра придет поужинать, заплатит.

Павел на следующий день вечером в харчевню приехал, но студентка с ним поговорить отказалась. Девушку он полгода обхаживал, все равно до постели не довел. И предложил Соне выйти за него замуж. Мартынова согласилась, Павел ее домой привел. Алевтина Федоровна обрадовалась, начала расспрашивать красавицу. Та объяснила: имеет свою личную квартиру, бабушка ей завещала свою трешку. Живет одна, зарабатывает репетиторством. Год ей до диплома. Про родителей ответила кратко. Отец Феофилакт Воронцов, ученый. Мать Евдокия, врач. Вроде приличная семья. Понятно, что хозяйка все сообщила мужу, тот навел справки. Да, Феофилакт кандидат психологических наук, Евдокия имеет диплом медвуза, она терапевт. Но у Воронцовых школа «Стань непобедимым», они обещают людям духовный рост, богатство, исполнение желаний. Объясняют, дабы превратиться в успешного, обеспеченного, который сумеет осуществить все свои мечты, следует пройти курс обучения, обряд вступления в общество Магистра…

На сайте выложен план занятий, там обучают колдовству, магии.

– Чушь какая-то, – не выдержала я.

– Согласен, – кивнул Василий, – но не счесть числа тем, кто верит в глупость. Валерий Николаевич донес информацию до сына. Тот ответил, что Софья не зависит от родителей ни морально, ни материально, живет за счет своих заработков, снимает квартиру.

Однако хозяин беседовать с предполагаемой невесткой не стал, велел жене гнать ее вон. При очередной встрече с девушкой Алевтина так себя повела, что Софья встала и со словами:

– Прощайте, – ушла.

Павел кинулся за ней, но не догнал. Соня исчезла. Она более не появилась на съемной квартире, не реагировала на звонки, сообщения, не посещала занятия в институте. Исчезла. Сын хозяина поехал к ее родителям, но его к дому не пропустила охрана. Отвергнутый жених решил записаться на курсы колдунов, но его отсеяли. Там требуется фото паспорта. Поэтому Павла сразу вычислили.

– Странная ситуация, – пробормотала я.

– Всякое случается, – меланхолично ответил Василий, – разные люди пытались всевозможными путями завязать дружбу с Валерием Николаевичем. Возможно, Софья одна из них, или ее наняли для того, чтобы войти в семью, стать своей и начать продавать информацию тому, кто срежиссировал спектакль.

Глава восемнадцатая

Не успели мы все сесть за ужин, как загудел домофон.

– Кто к нам пришел навеки поселиться? – засмеялся Маневин.

Нина поспешила в прихожую, быстро вернулась и сообщила:

– Приехала моя клиентка.

– Кто? – удивилась я.

– Моя клиентка! – гордо повторил Гарик. – За заказом примчалась. Немедленно впустите.

– Ты дал наш адрес человеку, который решил приобрести выпечку? – уточнила Марина.

– Десерты холодные, – объявил подкидыш, – все, что вынуто из духовки, отрава.

– Не хочу реагировать на чушь, – отмахнулась Марина, – я тоже делаю на заказ кондитерские изделия. Но даже в страшном сне не привидится раздавать кому попало адрес дома, где живет наша семья.

– И как торговать? – начал злиться Гарик.

– Договориться о встрече в городе, передать заказ. Снять помещение под офис, выдавать там, но не звать в дом, – отчеканила Марина.

– Она приличная женщина, – возмутился парень.

– Ты это по телефону понял? – прищурился Дегтярев.

– Да, а что? – заморгал подкидыш. – Я хороший психолог, по голосу разбираю, какой человек.

Александр Михайлович нахмурился:

– Раз уж женщина приехала, то неудобно ее с пустыми руками назад отправлять. Вручи ей заказ в прихожей и более не тиражируй наш адрес.

Гарик встал и, всем своим видом демонстрируя недовольство, удалился.

– Он мне надоел, – признался полковник.

Марина кивнула.

– Уж извините, понимаю, что юноша родственник Феликса, но общаться с Игорем сложно.

– Давайте вернем дорогой подарок тому, кто его нам преподнес, – неожиданно предложил муж, – не может же лоботряс всю жизнь висеть на наших шеях!

Из кухни высунулась Нина:

– Поддерживаю и одобряю. Он вчера готовил свой жуткий ужас, заляпал всю кухню чем-то синим. С трудом отмыла.

– Сама ему не рада, – призналась я, – но куда деться сыну Зои Игнатьевны?

– Вернуться к маме, – хором ответили все.

– Так не поедет, – вздохнула я, – или помчится к Глории, а мне ее очень жаль.

– Кто сейчас живет в твоей московской квартире? – спросил Дегтярев, глядя на меня.

– Она пустует, – сообщила я и обрадовалась: – Гениальная идея! Надо его туда отвезти, но как?

– Замечательная мысль, – закивал Феликс, – пусть там живет, готовит, продает свою стряпню. Квартира небольшая, но она в хорошем районе. Согласен оплачивать господину кондитеру коммуналку.

– И как его убедить там поселиться? – повторила я свой вопрос.

– Непростая задача, – вздохнул Дегтярев.

– Усыпить! – объявила Марина.

– И закопать у забора, – подсказала из кухни Нина.

Я не поверила своим ушам. Наша домработница тихая, скромная, интеллигентная, стеснительная женщина. Нинуша готова помочь всем, она очень добрая. И вдруг – закопать у забора? Гарик даже Ниночку вывел из себя!

– Когда сказала усыпить, имела в виду подсыпать ему в еду снотворное, – начала объяснять жена полковника, – а когда парень заснет, увезти его по нужному адресу, оставить там, положить у кровати записку: «Теперь живешь здесь. Дарим десять тысяч на первое время. Далее зарабатывай самостоятельно, к нам не обращайся, ничем помочь не сможем. Оплату коммунальных услуг берем на себя».

– Отличный текст, – похвалил супругу полковник, – но с какой стати нам тратить деньги на хоромы, где обитает бездельник? Пусть скажет спасибо, что ни копейки не платит за аренду апартаментов!

– Гарик и не подумает о счетах, а владелица трешки Даша. На нее подадут в суд за неуплату, – объяснил Феликс, – не по своей доброте душевной я такое предложил, из простого расчета.

– Так! – зашипел Дегтярев. – Пока этого фрукта нет, давайте устроим голосование. Кто за то, чтобы отправить гражданское лицо, ведущее паразитирующий образ жизни, если коротко, тунеядца в старую квартиру Дарьи?

Все подняли руки.

– Принято единогласно, – подвел итог Александр Михайлович, – Нина!

– Тоже за, – сообщила домработница, выглядывая из кухни.

– Итоги голосования подведены, приступаем к выполнению задания. Сначала составим план депортации, – начал толстяк, – необходима бумага, ручка! Дарья!

– У меня ничего такого нет, – быстро ответила я и, предвидя, что услышу дальше, прибавила: – Феликс пишет на компьютере.

– Дожили, – возмутился полковник, – даже ручки в этом вертепе отсутствуют. Вот все надо самому делать. Сидите тихо, ничего не предпринимайте, сейчас вернусь.

Александр Михайлович ушел, я посмотрела на мужа. Тот понял жену без слов и быстро заговорил:

– Люблю, уважаю Сашу, но если он лично возьмется за дело вышвыривания Гарика, по-интеллигентному, депортация, то мы до следующей зимы от бездельника не избавимся.

Из кухни выплыла Нина, в руках у нее имелся поднос с чайником и чашками.

– Ни в коем случае не пробуйте напиток, – предупредила она, – в нем снотворное. Гарик сделает несколько глотков, и нет его с нами часов десять.

– Помогите, – раздалось из холла, – спасите!

Потом послышался топот и голос Гектора.

– Идиотка с копыт свалилась.

Подкидыш вбежал в столовую.

– Уберите ее!

– Кого? – уточнила я.

– Бабу, – заорало некогда обожаемое Зоей Игнатьевной чадо.

– Упала, – наябедничал ворон, влетая в комнату, – поела!

Гарик плюхнулся в кресло.

– Помогите мне.

Но все присутствующие, включая Нину, помчались в прихожую. Там перед нашими глазами предстала дивная картина.

На полу лежит худенькая, даже тощая незнакомка, вокруг разбросано не пойми что цвета спелого синяка под глазом. У двери на улицу сидит Хуч. Я схватила мопса.

– Милый, ты жив?

Пес прижался к хозяйке и начал тихо ворчать, он определенно пытался что-то сообщить.

– Тетка жива, – объявил Феликс, который наклонился над женщиной, – похоже, в обморок упала. Сейчас!

Муж ушел и почти сразу вернулся с пледом и небольшим пузырьком. Супруг отвернул пробку, в помещении запахло нашатырем.

Я погладила Хуча и опустила его на коврик.

– Странное что-то на полу, – забормотала Нина, – вроде человека стошнило, но почему оно синее?

– На блевотину не похоже, – отмел предположение Маневин.

Марина прищурилась:

– Какая-то еда, типа пюре…

– Торт, – осенило меня, – незнакомка приехала к Гарику за десертом, она…

– Понюхала его и ушла в астрал, – перебил меня Феликс, – нашатырный спирт не помог. Надо вызвать «Скорую».

– Звони скорей, – занервничала я, потом крикнула: – Гарик, иди сюда.

Подкидыш не удосужился явиться на зов.

– Гарик, – заорал Феликс.

Тишина.

– Ноль внимания, фунт презрения вам, – фыркнула Марина и поспешила по коридору в столовую.

Я вынула телефон:

– Сеня, ты где?

– Дома, – сообщил Собачкин, – а что?

– Все сюда! – закричала Марина. – Быстрее!

Мы ринулись на звук, вбежали в комнату. Я оторопела.

Во главе стола у нас обычно сидит полковник. Он и сейчас оказался на центральном месте. Вот только верхняя половина тела Александра Михайловича лежала на скатерти, руки болтались. Слева в такой же позиции находился Гарик.

– Они оба выпили чай со снотворным, оно вообще-то для животных, которые ветеринара кусают, действует почти мгновенно, только я дозу побольше развела, – ахнула Нина. – Что делать?

На секунду возникла пауза, потом Феликс процитировал Винни Пуха:

– Спокойствие, только спокойствие. Сейчас видим двух совершенно здоровых, просто спящих людей.

– Что случилось? – произнес знакомый голос, и перед нами оказался Сеня.

За спиной Собачкина маячили Кузя и Леня. Последний держал две коробки с пиццей.

– Пожрать решили, – продолжал Сеня, – заказали «Маргариту». Дашута позвонила, ничего толком не объяснила, потом Марина закричала, вот мы и примчались.

– Прихватили еду, не пропадать же ей, – прибавил Леня.

Наш эксперт за время своей долгой работы в уголовном розыске такого навидался, что удивить его невозможно. Хорошо помню, как лет пять тому назад, зимой, увидела на Тверской пингвина. Нелетающая морская птица щеголяла в розовом ошейнике, но поводка не имелось. Она спокойно семенила около мужчины. Прохожие останавливались, я тоже удивилась и толкнула Леню:

– Смотри, смотри!

– Куда? – спокойно осведомился приятель.

– Неужели не видишь? – удивилась я. – Слева, в ошейнике!

– Ну пингвин, – ответил Леонид, – и что?

Действительно! Ничего странного, просто по Москве шагает пингвин в розовом ошейнике, вероятно, он дама.

Глава девятнадцатая

После того как Феликс быстро объяснил всем пришедшим, что произошло, Леня осмотрел Гарика, Дегтярева и объяснил:

– Нет повода для беспокойства. Вскоре очнется. Лучше перенести их на кровати, но если нет возможности, то пусть Гарик тут сидит. А Дегтярева надо положить в спальню и раздеть. Когда «Скорая» приедет?

– Сказали не раньше чем через час, – объяснил Маневин.

– А женщина почему в обмороке? – занервничала я.

– Не вижу ее, – пробормотал эксперт.

– В холле на полу она, – уточнила я.

– Да? Не обратил внимания. Сейчас гляну, – удивился Леонид, взял свой чемодан и ушел.

– Есть предложение, – потер руки Феликс, – полковника сейчас удобно устроим в спальне! А подкидыша увезем!

– Не понял, – встрепенулся Сеня.

Маневин доложил Собачкину наш план избавления от Гарика.

– Давно пора, – обрадовался Семен, – только я бы его отправил куда подальше и там оставил.

– Похоже, неизвестная гражданка тоже хлебнула чайку со снотворным, – сообщил Леня, входя в столовую, – дышит ровно, сердцебиение в норме. Прямо как у Гарика и Дегтярева.

– Невозможно, – возразила Нина, – тетка сюда не заходила. А-а-а! Знаю!!! Догадалась!!!

Домработница бросилась на кухню и вернулась с банкой.

– Вот! Вот! Вот!

– Объясни спокойно, что произошло, – попросил Феликс.

– «Сахар», – прочитала я, – таких емкостей, разных по высоте, у нас на кухне много. Они мне когда-то очень понравились, красные в белый горошек. Поэтому и купила. На каждой указано: сахар, мука, крупа, сода, чай…

– Да, – закивала Нина, – только заварка у нас в крупе лежит. Кашу редко варим, а чай много пьем. Соль в соде! Под муку аж две банки. А вместо сахара порошок, который Людмила Юрьевна Ходякова, наш лучший на свете ветеринар, дала для Хуча. Мопс впадает в истерику, когда ему когти стригут! Надо немного подсыпать в корм, совсем чуть-чуть, на кончике крохотного ножа. Хучик тогда заснет. Средство растительное, безвредное. Хученька часа два похрапит и снова веселый.

– Торт! – ахнула я. – Гарик его на кухне мастерил, использовал сахарный песок…

– Успокоитель мопса ни с чем не перепутать, – перебила меня Нина и открыла банку.

– Ух ты, – восхитился Сеня, – синий! Вообще на белые крупинки не похож.

– Если куски не пойми чего на полу являются кондитерским произведением подкидыша, то они имеют колер цвета берлинская лазурь, – сообщил Леня, – дайте мне телефон ветеринара.

– Отправила на Ватсап, – тут же отреагировала домработница.

Эксперт ушел.

– Раз Дегтярев спит, то командование парадом беру на себя, – объявил Собачкин, – Феликс и я поднимаем полковника, относим в спальню. Потом мы перемещаем незнакомку в гостевую комнату. Следующий этап. Все те же лица упихивают Гарика в джип Маневина, увозят в московскую квартиру Даши, оставляют там.

– Вместе с запиской и десятью тысячами рублей, – дополнила Марина.

– Препарат, коим угостилась дама, не может принести ей вреда, таков вердикт ветеринара, – объявил Леня, входя в столовую, – но, учитывая, что незнакомка весит меньше собаки Афины, не знаю, сколько она проспит.

– Приступаем к эвакуации Дегтярева, – объявил Сеня.

Я встала.

– Тебя не звали, – остановил меня Собачкин, – сами управимся.

– Хочу одеться, – пояснила я, – поеду с вами.

– Сиди дома, – велел муж, – лучше прихватим Кузю.

Хлопоты заняли минут двадцать. Когда столовая и прихожая опустели, мы с Ниной и Мариной молча посмотрели друг на друга.

– Девочки, – прошептала жена полковника, – хотите тирамису? Не покупное, мое!

– Да, – воскликнули мы с Ниной.

– Сейчас притащу, оно в офисе, на втором этаже, на рабочей кухне стоит.

Марина умчалась.

– Все люди как люди, – пробормотала Нина, – а у нас то война, то ярмарка. Почему так?

– Не знаю, – вздохнула Нинуша, – зато нескучно живем.

– Нет у нас времени на тоску, – согласилась я.

– Пойду чаек заварю, – улыбнулась Нина, – травяной! Не надо на ночь кофеина.

Я кивнула. Сейчас наемся тирамису, которое вдохновенно мастерит Марина, запью его…

– Помогите! – закричал незнакомый голос. – Похитили! Заперли! Продали в рабство!

Я поняла, что незнакомка, несмотря на прогнозы Лени, уже очнулась, сейчас, а не утром, поспешила в холл и увидела женщину, она сидела на полу и при виде меня испугалась.

– Вы кто?

– Добрый вечер, – тоном медсестры психиатрической лечебницы, которая пытается договориться с больным, начала я, – давайте познакомимся. Меня зовут Даша Васильева. А как к вам обращаться?

– Лялечка, – прошептала тетенька.

– Очень красивое имя, – замурлыкала я, – очаровательное.

– Я Марина, – сказала за моей спиной жена Дегтярева, – Лялечка, как самочувствие?

– Ничего, – закивала женщина.

– Вы купили торт по объявлению в интернете? – осведомилась я.

– Да, – подтвердила Ляля, – видите ли… Длинная история. Собралась выйти замуж. Впервые. До этого как-то не складывалось. Простите, вы меня украли?

– Конечно нет, – ответила я, – у нас без вас народа в доме полно!

– Может, травяной чай попробуете? – предложила Нина. – Сама на грядках растения выращиваю, сушу, режу.

– И тирамису попробуйте, – прибавила Марина, – лично готовлю. Вы заснули у нас в холле, потому что Гарик, это типа кондитер, перепутал сахар и лекарство для Хуча, это типа собака мопс!

– Не волнуйтесь, мы обычные люди, – дополнила я, – а на втором этаже спит самый настоящий полковник, полицейский в отставке, а нонче глава частного детективного агентства.

– А я кондитер, у меня есть Телеграм, – бойко затараторила Марина, вынула телефон и показала Ляле свой аккаунт.

– Кабы хотели вам навредить, уже б давно это сделали, – заулыбалась я, – спящую легко придушить.

Лялечка тихо засмеялась.

– Спасибо, успокоили. Похоже, как всегда, совершила глупость.

Мы с Ниной переглянулись, потом помощница по хозяйству хихикнула:

– Считайте, что попали к родне. Лично у меня орден тупости первой степени.

– А у меня он с дубовыми листьями и мечами, – прибавила я, – плюс звание «Балда десятилетия».

– Тоже из этого стада, – махнула рукой Марина, – ну, двигаем в столовую.

Глава двадцатая

В районе полудня я пришла в офис, увидела полковника и весело сказала:

– Привет!

– Доброе утро, – пробормотал толстяк.

– Ее зовут Лялечка, – продолжила я.

– Кого? – осведомился Дегтярев.

– Ту, которую подобрали в прихожей? – предположил Сеня.

– Да, – закивала я, – женщина собралась замуж. Ее избранник адепт здорового образа жизни. Вернее, он оголтелый фанат. Ляля такая же. У пары полное совпадение интересов по всем вопросам. Но невесту очень беспокоит ее неумение готовить не только правильную, но вообще любую пищу. Она боится, что жених убежит, выяснив: любимая не желает стоять у плиты. Сейчас пара находится в конфетно-букетной стадии отношений, они три дня тому назад отнесли заявление в ЗАГС. Вячеслав по вечерам приглашает Лялечку в кафе. Но невеста понимает: когда они с мужем начнут жить вместе, ситуация изменится. Жене придется встать у плиты. А Ляля даже яйца отварить не способна. Да и работа не позволит возиться с кастрюлями, женщина востребованный переводчик с китайского, синхронист. Она прекрасно зарабатывает. А Слава ее коллега, только он владеет почти всеми национальными наречиями Индии. Пара получает хорошие деньги, у каждого имеется своя квартира, машина. Почему бы таким людям не посещать спокойно кафе? Ответ прост: Лялечка твердо уверена, что мужчина, узнав, супруга полный ноль в плане кулинарии, вмиг ее бросит. Две подруги Ляли уже по три раза теряли супругов, потому что плохо вели домашнее хозяйство. Ляля не хочет лишиться Славы, она хочет замуж, но учиться печь пироги, варить супы у нее времени нет. Почему бы не нанять домработницу? Ох, это опасно. Одна знакомая Лялечки так поступила, а через год сильная половина пары ушла от слабой и живет теперь с горничной. Невеста подумала и нашла решение. Она станет покупать готовые блюда в интернете у тех, кто кашеварит на дому. Еда из ресторана – это еда из ресторана. Слава вмиг догадается, что его обманывают. А если все сварганили в квартире, то выглядит иначе. Начать угощать жениха «домашними» изысками женщина решила с торта. Она хотела позвать Вячеслава на чаек. И поставить на стол бисквит, сделанный по всем правилам здорового образа жизни. Ляля села у компьютера, выбрала повара-кондитера с двадцатилетним стажем, неоднократного победителя международных конкурсов Игоря Маневина.

Вот тут полковник не удержался от вопроса:

– И чем он ее привлек?

– Большим количеством дипломов, красивой, аккуратной кухней, – принялась перечислять я, – она находится в отдельно стоящем доме, а сам повар-кондитер живет в особняке, который приобрел на свои заработки.

Я вынула телефон.

– Вот, смотрите, это его снимки в интернете.

– А-а-а, – протянул Александр Михайлович, – вижу пищеблок Марины, на втором этаже здания, где сейчас сидим!

– И награды тоже ее, – дополнила я, – Ляля приехала к повару, он вынес торт из зожных продуктов, вручил клиентке и предложил попробовать. Женщина угостилась. Мне она сказала: «Никогда подобного не ела. Непривычно и по вкусу, и по цвету. Но ведь сто процентов здоровое питание… Голова у меня почему-то закружилась, ноги подкосились, села вроде на пол, больше ничего не помню».

Я замолчала.

– Гарик прохвост, каких поискать, – подытожил мой рассказ Семен.

– Странно, что он до сих пор не начал трезвонить нам, – пробормотал Леня.

– Стер у него в трубке все контакты членов семьи и тех, кто работает в «Тюх», – объявил Кузя.

– Лично я всегда держал в памяти номера близких, – похвастался Дегтярев.

– А у меня без мобильного не получится даже пожарных вызвать, – засмеялся Сеня, – страшно думать, что случится, если потеряю трубку.

– Ничего плохого, – возразил Кузя, – у меня в ноутбуке дубликат твоей книжки. А я переписал всю свою информацию на бумагу!

– Ты? – изумилась я.

Кузя кивнул.

– Любой комп можно взломать. Или случится глюк, сведения исчезнут. Вот если использовал бумагу, то помести ее в сейф и живи спокойно.

– Странно слышать подобные советы от тебя, – удивилась я.

– Есть архивы, которые никогда не оцифруют, – продолжил парень, – но, согласись, с интернетом жизнь стала комфортнее. Я всего-то несколько часов везде пошарился и узнал – женщина по имени Софья с фамилией Мартынова, отца которой зовут Феофилакт Воронцов, а мать Евдокия, живет в Москве, у родителей школа «Стань непобедимым». Соня училась в инязе. Сейчас она улетела и работает в Пекине.

– Так, – протянул полковник, – появилась тонкая ниточка.

– Едем дальше, – воскликнул Кузя, – нашел Надежду Федоровну Зубареву.

– Новость потеряла актуальность, – пробурчал Дегтярев, – ты уже один раз новость докладывал. Женщина прописана в деревне, Дарья туда ездила.

– И нашла только бойкую старушку, – уточнил Кузя, – с Надеждой не встретилась. А я откопал полную тезку старшей сестры нашей клиентки. Совпадает все: имя, отчество, фамилия, дата и год рождения, прописка в деревне. Одно различие. Сейчас она Ирина Григорьевна. Поменяла имя, фамилию, стала Афанасьевой.

– Как тебе удалось ее отыскать? – удивилась я.

– Искал и обнаружил, – засмеялся Кузя, – важен не путь к цели, а конечный результат.

– Изменение фамилии не удивляет, – не утихала я, – сплошь и рядом женщины берут фамилию мужа. Но имя!

– Могу попытаться уговорить Афанасьеву на разговор, – предложил Кузя, – Ирина работает в благотворительном центре, где помогают женщинам, которые попали в сложные ситуации.

– Попробуй, – согласился Дегтярев.

Кузьмин схватил трубку, разговор занял немного времени. Кузя включил громкую связь, я услышала диалог.

– Добрый день, Ирина.

– Здравствуйте.

– Вас беспокоят из частного детективного агентства «Тюх». Очень надо поговорить с вами.

– Хорошо.

Кузя не сумел скрыть изумления:

– Вы согласны?

– Да! Но лучше побеседовать сегодня. Следующие две недели окажусь тотально занята. Не смогу уделить вам должное время.

– Сегодня нас устраивает, – обрадовался Кузя.

– Пусть ваш человек приезжает, – Ирина начала объяснять дорогу, – центр помощи находится на территории женского монастыря, сорок километров от столицы.

Я встала.

– Поехала.

– Скинул тебе телефон Афанасьевой, – произнес Кузя, – сегодня никаких осадков вроде не обещано, но все равно езжай аккуратно, не гони.

Глава двадцать первая

– У вас здесь тихо, – отметила я, шагая к небольшому зданию, – прямо в ушах звенит.

– Да, у нас благостно, – улыбнулась Ирина, – давайте посидим в моем кабинете. Вывешу табличку: «Не мешать», никто не войдет. Угощу чаем с земляничным вареньем.

– Спасибо, – поблагодарила я.

Спутница открыла тяжелую дубовую дверь.

– Входите. Осторожно, высокий порог.

Мы очутились в небольшом помещении, прямо на стене красовалась большая икона, справа от нее начиналась лестница, она вела вверх, а слева тоже имелись ступеньки. По ним мы спустились в подвальное помещение, где стояли длинные столы и лавки.

– Присаживайтесь, – улыбнулась женщина, – сейчас приготовлю чаек.

И вскоре передо мной возникла кружка с очень крепким напитком, плошечка с вареньем, блюдечко с печеньем.

– Извините за некорректный вопрос, – начала я беседу, – мы не сумели найти никакой информации об Афанасьевой. Нам неизвестно ни место вашего рождения, ни то, где Ирина училась, даже возраст не указан. Имеется лишь краткая информация: имя, отчество, фамилия, прописка. Все! Мы занимались поисками Надежды Федоровны Зубаревой. И нашли женщину, она прописана в заброшенной деревне Московской области, работает почтальоном. А потом обнаружили вас. Встречаются полные тезки, но в нашем случае совпала еще и вся информация: год, дата рождения. Фотографии в основном документе гражданина ужасны. Лично я на снимке выгляжу лет на десять старше, взгляд безумный. У вас тоже не самый удачный снимок. Но фото Надежды из села и Нади из благотворительного центра похожи. Почему вокруг вас сплошная тайна? И как удалось прописаться в двух местах?

– Угощайтесь, все домашнее, – ласково произнесла Ирина, – сколько мне лет? Не подумайте, что издеваюсь: не знаю. На днях ходила к врачу, задала ему тот же вопрос. «Вы в отличной форме, нет лишнего веса, анализы в норме, активны, – начал объяснять терапевт, – но по некоторым признакам, которые замечает только медик, могу предположить, что ваш возраст пятьдесят пять – шестьдесят. Но, возможно, вы старше или моложе. Дата, которая в паспорте, просто цифра. Главное, как человек себя ощущает. Вы активны, с позитивным настроем, много работаете, ведете себя как молодая женщина, следовательно, таковой и являетесь». У меня точной информации о возрасте не имеется. И никаких сведений ни о родителях, ни о том, кто я такая. Звучит странно, да?

– Приходилось сталкиваться с людьми, которые потеряли память, – ответила я, – вы обращались в полицию?

– Конечно, – кивнула собеседница, – только в органы внутренних дел звонил доктор. Как все началось? Я проснулась в комнате. Ну очень странное ощущение. Смотрю вокруг, не понимаю, где я. Вроде спальня. Потом вошла женщина в халате, обрадовалась:

– Очнулись. Меня зовут Ольга Николаевна, я ваш лечащий врач, назовите, пожалуйста, имя, фамилию.

Ирина подперла подбородок кулаком.

– Сложно передать мои ощущения. Я в разуме, понимаю, что такое имя, сообразила: нахожусь в больнице. Но как меня зовут? Провал. Очень испугалась, заплакала. Ольга Николаевна меня успокоила, объяснила: «Случается временная потеря памяти. Давайте попытаемся что-то о вас выяснить». Начала вопросы задавать. Интересуется: какой год на дворе, месяц, лето или зима, отвечаю сразу. Когда же спрашивает: где живу, есть ли семья, кем работаю – чернота. Читаю прекрасно, считаю нормально. Столица России? Москва. Пишу без ошибок. Кто такой Пушкин? Поэт. Чайковский – композитор, Репин – художник. Танцую как слон, на пианино не играю. Но замечательно рисую и отлично шью, люблю готовить, держу в уме массу рецептов. Помню, что детей не рожала, и в этом гинеколог тоже стопроцентно уверен. Насчет возраста нет у докторов единого мнения. Может, в тот год тридцать. Но, вероятно, меньше. Хронических заболеваний нет. Какие-то особые приметы: шрамы, родинки и т. д. отсутствуют. Со мной работал психолог, потерпел фиаско.

Ирина улыбнулась.

– Вы же понимаете, что в больнице бесконечно жить нельзя. Да и здорова я физически, сохранна умственно, только полная амнезия по части личной информации. Ну не могу ничего о себе, родителях сообщить. Как очутилась в клинике?

Собеседница развела руками:

– Очередной вопрос без ответа. Меня нашли поздно вечером в супермаркете. Магазин закрывался в полночь. Охрана стала проверять, не бродит ли кто между рядами с товаром, и нашла меня. Я стояла у окна, на вопросы не отвечала, смотрела в одну точку. Не пьяная, не бомжиха, аккуратная женщина, скромно, но чисто одетая. Вызвали «Скорую». Вот и вся история. Через некоторое время выписали из клиники, отправили в психоневрологический интернат. Там оказалась очень хорошая заведующая, Инесса Олеговна Войкова, она решила во что бы то ни стало выяснить: кто я такая? И почему вдруг со мной такое произошло. Документов у меня никаких, личность не выяснена, персонал называет Таней. Сейчас уж не припомню, сколько времени пролетело с момента, когда в ПНИ попала. Вызывает меня к себе в кабинет директриса и говорит:

– Чертовы бюрократы! Слушай внимательно. Никак не могут решить вопрос с твоим паспортом. Никто о пропаже родственницы или подруги не заявлял. Возможно, ты одинокая, ни родителей, ни детей. Где живешь? Кем работаешь? Нет ответа и на эти вопросы. Ты словно из воздуха появилась! Но в моем ПНИ нормальной женщине делать нечего. У тебя сохранен разум, можешь жить одна, обслуживать себя, работать. Ну не помнишь ничего о себе. И что? Помогу с жильем, пристрою на службу. Можно, конечно, обратиться в полицию, написать заявление об установлении личности. Но! Дело долгое, и на тех, кто потерял память, могут записать нераскрытые преступления, посадят. Не стоит в отделение идти. Имеется иной вариант. Ночью у нас умерла Надежда Федоровна Зубарева. Она одинокая, семьи нет, родители скончались. Имеется сестра, когда Надя к нам поступила, я ей позвонила, попросила забрать женщину, та ответила: «Не желаю иметь дело с наркоманкой и пьяницей. Нет у меня сестры». И трубку швырнула. Надежда в интернате несколько месяцев прожила, совсем плохая была, по возрасту вы совпадаете. И если на фото в ее паспорте глянуть, внешне похожи. Я ее похороню, как потерявшую память женщину, которую из больницы доставили. А тебе дам ее паспорт. Живи с ним спокойно.

Рассказчица покачала головой.

– Мне идея обманывать полицию не понравилась. Но сидеть невесть сколько времени в ПНИ очень неприятно, поэтому согласилась. А куда мне идти? Где жить? Инесса Олеговна ухитрилась меня оформить в своем интернате сотрудником. И! Бац! Прилетает бумага: на мое новое имя взят кредит, сумма большая. Займ не выплачивают, накопился долг. Наверное, Надежду искали, но она, по словам Инессы, в ПНИ прямо бомжихой приехала. У нее только паспорт при себе имелся, в нем печать о прописке в какой-то деревне. О работе тоже ничего. Ну как финансовому учреждению чудо-юдо отыскать? Но я же официально оформилась на службу. Вот влипла! Испугалась, что придется чужие долги отдавать. Инесса Олеговна приказала не рыдать.

Собеседница улыбнулась.

– Похоже, заведующая знает всю Россию. Телефонная книжка у нее толще меня!

Я тихо засмеялась.

– Значит, записей там мало, вы очень стройная.

– Сушеная рыбка, – закивала Ирина, – Инесса мне добыла новый паспорт. На имя Ирины Григорьевны Афанасьевой. С ним теперь и живу. Из села, уж не помню его название, не выписывалась. Надежда Зубарева, наверное, до сих пор там на учете. Я же Афанасьева.

– Так ничего о себе и не вспомнили? – уточнила я.

– Нет, – ответила собеседница, – Инесса Олеговна умерла, новое начальство интерната меня решило уволить. И куда идти? Жилья нет, денег еле-еле на еду хватает. Спасибо, свет не без добрых людей, устроили меня в благотворительный фонд. Его содержит очень богатая православная пара. Здесь имеется жилой корпус, в нем квартиры, в них селят женщин, попавших в сложные обстоятельства. На территории храм, школа, детский сад, мастерские. Это если вкратце. Я получила однушку, работаю комендантом корпуса, слежу за порядком и еще много чего делаю. Вот такая история.

– Так и не удалось выяснить, кто вы? – повторила я вопрос.

Ирина развела руками:

– Нет.

– А что произошло с женщиной, имя которой вы получили? – не отставала я. – С той, которая умерла?

Собеседница протяжно вздохнула и развела руками.

– Войкова, вероятно, знала Зубареву, – не отставала я.

– Навряд ли, – ответила после небольшой паузы Ирина. – Ладно, – тихо произнесла Ирина, – Инессы в живых нет, можно правду сообщить. Надежда Зубарева досталась Войковой по наследству от мужчины, который ранее там директорствовал. Он очень денежки любил, без нужных документов не имел права никого в интернате поселить. Но за хорошую сумму, пожалуйста.

Ирина улыбнулась.

– Заведующая очень хотела мне помочь. Она понимала: смерть Зубаревой уникальный вариант, я получу чужой паспорт и свободна. Типа амнезия у Надежды вдруг прошла. Болезнь эта странная, точно неизвестно, что ее вызывает, непонятно, почему у некоторых вдруг память оживает. Но Инесса боялась, вдруг я откажусь жить по документам очень плохой женщины, поэтому сначала никаких подробностей о Зубаревой не сообщила, кратко доложила: о ней ничего не известно. Но потом, когда покойную похоронили, а меня сделали сотрудницей ПНИ, Войкова выложила всю правду, ей полную информацию подопечных доложила кастелянша, та в интернате много лет служила, ввела новую заведующую в курс дела. Надежда из родителей всю кровь выпила. Она так себя безобразно вела, что старшие члены семьи заперли ее в комнате, не разрешали выходить. Наркоманка она и заодно пьяница, говорят, два этих «хобби» не сочетаются, но в Зубаревой они прекрасно уживались. Отец подумал: если дочурка просидит в четырех стенах месяц, то отвыкнет и от шприца, и от бутылки. Но такую красотку без присмотра не оставить. Кто-то должен за оторвой приглядывать. Тридцать дней семья выдержала, по очереди они стерегли девушку, потом выпустили негодницу. Та вмиг ухитрилась тайком из дома удрать, вернулась спустя три дня. Ее опять заперли. Но прежде «арестованная» сидела тихо, а во второй раз принялась кричать, бить по батарее. Соседи начали звонить, требовали прекратить шум. Ну и отвезли буянку в интернат, пристроили туда за деньги, потом место директора заняла Инесса. При ней Надежда несколько раз удирала, ее находили. Инесса Олеговна называла Зубареву «Мое личное несчастье». В последний раз баба, уже не молодая совсем, убежала за несколько месяцев до моего появления. Где-то шлялась, сама вернулась в ПНИ в очень плохом физическом состоянии. Фактически она умирала, приползла просить помощи. Надежда так и раньше поступала, смоется, отсутствует какое-то время и назад в интернат. В один из своих очередных побегов она ухитрилась оформить кредит. Как ей его выдали? Так он микрозайм!

– У Зубаревой есть младшая сестра, – сообщила я, – она вдова очень богатого человека.

Надежда отреагировала спокойно:

– О родственниках ничего не знаю. Встречаться с ними желания не испытываю. Я же не Надежда, просто короткое время жила по ее документам. Незаконно присвоила себе имя-фамилию жены денежного мешка. Простите, скоро ужин, следует проверить, все ли в порядке в столовой.

Я встала.

– Извините, что отняла у вас много времени.

– Хотела помочь, да не получилось, – тихо заметила женщина, – а вам очень настоящая Надежда нужна?

Я кивнула.

– Перед сном пороюсь в архиве Инессы Олеговны, – пообещала собеседница, – может, там что нужно найдется.

Глава двадцать вторая

По дороге домой я попала в плотную пробку. Навигатор сообщил, что случилась авария. Сразу пять машин стукнулись в том месте, где следует съезжать со МКАД на Новорижское шоссе. Комментарии под сообщением все как один оказались пессимистичны. «Простоим четыре часа», «Заночуем в машине», «Почему они не могли столкнуться на дороге? Зачем так поступать на съезде?»

Я поняла: быстро до Ложкино не добраться. И в ту же секунду захотела одновременно есть, пить, посетить туалет. Дашенька с тоской глянула в боковое стекло и чуть не закричала от радости! Спасибо вам, боги дорог. Сейчас стою прямо на повороте к здоровенному торговому центру. Недолго думая, я быстро направилась на парковку, вошла в кафе, сбегала в сортир, села за столик, и раздался звонок от Собачкина.

– Как дела? – мрачно осведомился он.

– Надежда Зубарева, которая стала Ириной Григорьевной Афанасьевой, не Надежда Зубарева, – сообщила я и вкратце рассказала, что узнала.

– Воду замутила Инесса Олеговна Войкова? – уточнил Собачкин.

– Нет, – возразила я, – она женщину в наследство получила от бывшего главврача психоневрологического интерната.

– Ладно, сейчас Кузя посмотрит, – мрачным тоном пообещал приятель, – авось всплывет какая-то инфа.

– Что случилось? – занервничала я. – Все здоровы? Люди? Животные?

– Подкидыш вернулся, – сообщил Сеня, – недавно приехал, веселый, как рождественский пряник. Вошел в столовую в момент, когда Марина пирог вынесла. Гарик как гаркнет:

– Всем привет!

Жена полковника блюдо уронила, Дегтярев аж подпрыгнул, спросил:

– Ты откуда взялся?

– Да такое приключение, – захихикал парень, – проснулся в чужой квартире. Одетый! Хозяев нет! Как туда попал? Сам не знаю. Ушел по-быстрому!

– Он не увидел письмо, – ахнула я.

– Похоже, нет, – пробурчал Собачкин, – и десять тысяч не приметил. Пришлось заплатить за его такси. Почему молчишь?

– Онемела от известия, – ответила я.

– Это еще не все, – обнадежил меня Сеня, – он пошел к себе, прибежал назад с воплями: «Воры! Вещи украли! Караул! Сейчас опера приедут!»

– Ох и ничего себе, – вырвалось из меня, – он вызвал полицию?!

– Да, – прошипел Сеня, – и что нам делать? Признаться: «Глаза б наши тебе не видели, шмотье в московской квартире Дарьи, живи там»? Так не уедет! Прикатилась пара мужиков, Гарик в истерике бьется, пропали его брюки-шмуки! Дегтярев и Феликс ребят в форме наверх в кабинет Маневина увели, минут сорок просидели, потом полицейские ушли довольные, веселые, унесли два пакета, из них звяканье доносилось. Сообразила?

– Конечно, – вздохнула я, – муж пожертвовал свой любимый коньяк.

– Перед тем как покинуть дом, бравые Шерлоки Холмсы сообщили Гарику, – продолжил Собачкин, – «На подоконнике в вашей спальне обнаружены следы ботинок. В комнату проникли воры, унесли вещи. Сегодня найдем, вернем». Я скатался в город, привез шмотки, отдал Гарику. Так он их все выкинул!

– Почему? – растерялась я.

– Потому что они побывали в лапах антисоциального элемента, у которого блохи, глисты, туберкулез, венерические заболевания, – перечислил Сеня, – продолжать?

– Не надо, – пробормотала я.

– Угадай, как развивались события дальше? – спросил Собачкин.

– Марина поехала покупать ему все новое? – предположила я.

– Ты прямо в точку попала, – повысил голос мой друг, – на что спорим: подкидыш не растеряется, наберет тонну обновок. Сама-то где?

– Угодила в пробку, решила зайти в торговый центр на МКАД, – уточнила я.

– В тот здоровенный, где у входа пальмы? – поинтересовался Сеня.

– Они туда поехали! – догадалась я. – Сейчас звякну Марине, есть план, как уменьшить количество расходов.

– Давай, – скомандовал Собачкин, – у меня от злости аж нервная почесуха началась.

Я быстро соединилась с женой полковника и попросила:

– Не называй меня по имени. Вы в нашем с тобой любимом торговом центре.

– Угу, – ответила подруга.

– Сбрось эсэмэской, в каком магазине.

– Угу, – повторила Марина.

– Зайду туда якобы случайно, – продолжила я, – приторможу шопинг.

– Вокруг нас все продавцы стоят, – зашептала супруга Дегтярева, – он набрал столько всего! Костюмы, рубашки, джинсы, пуловеры, обувь! Да еще сказал: «Потом купим парфюм. Его тоже сперли».

– М-м-м, – простонала я, – уже бегу.

Влетев в бутик, я сразу увидела Гарика и Марину. Иных покупателей в лавке с хамски дорогими ценами не имелось.

– Вот так встреча, – закричала я, – у вас день шопинга?

Марина молча кивнула, по ее виду мне сразу стало понятно: супруга Дегтярева на грани истерики. Я посмотрела на подругу:

– Маришенька, будь добра, помоги. Тут рядом книжный! Выбери детективы для э… э… нашей знакомой, она в больнице лежит!

Подруга, не задавая вопросы, сразу убежала. А я схватила брюки, которые лежали на банкетке, прочитала информацию на этикетке, отвела Гарика в сторону от продавцов, тихо спросила:

– Решил купить вещи этой фирмы?

Подкидыш заулыбался.

– Да! Модные, и сразу понятно, что не на рынке «Садовод» куплены.

Я вытащила телефон, включила режим без звука, сделала фото одежды, сбросила его Кузе, написала пару слов и заговорила:

– Смотри, тут указано: шерсть овцы!

– И что? – удивился бездельник.

Я округлила глаза:

– Как? Ты не знаешь?

– О чем? – насторожился парень.

Телефон в моем кармане завибрировал, я вынула трубку, открыла сообщение от нашего компьютерного гуру и обрадовалась. Молодец Кузя, то, что он отправил, идеально подделано под известие от новостного портала. Я показала трубку подкидышу.

– Видишь?

– И чего? – поморщился тот. – Решила мне о погоде сообщить?

– Нет, – возразила я, – слушай. Сообщение от Рейтес. «Более десяти тысяч человек заболели и умерли от овечьей лихорадки. И это только в Нью-Йорке. Сколько еще погибло людей, которые купили себе шерстяные изделия от фирмы «Фанкин вул овца», пока неизвестно. Волна возмущений прокатилась не только по США, но и по странам Европы. Овечья лихорадка – тяжелое заболевание, девяносто пять из ста заразившихся погибают, те, кто выздоровели, становятся тяжелыми инвалидами. «Фанкин вул овца» спешно закрыла свои бутики по всему миру. А вот в России до сих пор продают смертоносные вещи. Лекарства от недуга нет, симптомы: раздражительность, желание вкусно поесть, поспать, температура 36,6°. Лихорадка передается через контакт с изделием фирмы. Если вы мерили что-либо, сделанное «Фанкин вул овца», одевали даже на минуту, немедленно бросайте все занятия и спешите домой, тщательно помойтесь и молитесь, чтобы вирус не активировался».

Гарик выхватил у меня мобильный, глаза парня округлились, потом он завизжал:

– Марина! Марина! Где она? Куда подевалась?

– Да тут я, – ответила подруга, которая стояла у входа, – что надо?

– Домой срочно, – впал в истерику Гарик, – сию секунду!

Я старательно изобразила испуг.

– Быстро не получится, на шоссе пробка.

– Бежим, бежим, бежим, не тормози! – закричал подкидыш.

– Девушка, где вы прочитали новость? – дрожащим голосом осведомился один из консультантов.

Я не хотела обманывать продавцов, но как сказать им правду при Гарике, которого после истерики схватил столбняк.

– Видите ли, – начала я.

И тут подкидыш встрепенулся, выхватил у меня трубку, сунул ее одному из торговцев и прохрипел:

– Сообщение «Рейтер»! Не российское агентство! Международное!

– Мама, – прошептала девушка в форме и кинулась к двери.

– Марина, шевели ластами, – еле слышно произнес подкидыш, – мне плохо! Голова кружится, ноги слабеют. Все! Заразился овечьей лихорадкой.

Я схватила бездельника под правую руку, Марина под левую, и мы быстро потащили стонущего подкидыша на парковку.

Глава двадцать третья

– Весьма странная история, – начал Сеня, когда все собрались в офисе, – для начала доложу о прописке Надежды в селе. Вчера съездил к бабушке Глафире. Для начала, она не древняя старуха, ей шестьдесят один год. Избушка в брошенном лесу действительно кабинет гомеопата. Глафира прописана в селе, фактически живет у сына, в хорошем доме, в городе Дмитров. Она прикидывается гомеопатом Надеждой Федоровной Зубаревой. Изображает из себя старуху. Травница одевается соответственно, выглядит прямо бабкой. В свое время, много лет тому назад она за деньги прописала у себя Зубареву, попросил ее об этом один клиент, Виктор Семенович Мальцев. Он давно умер. Надежду тетка не знает. Глафира знахарка, хорошо умеет лечить с помощью трав. Ее бабушка научила. Люди к Глафире ехали даже из Москвы. Потом клиентов стало мало. Внук подсказал бабушке зарегистрироваться на сайте в интернете. Но под чужим именем. Почему? Вдруг налоговая заинтересуется гомеопатом? Вот и пусть ищет Зубареву Надежду. Начнут задавать старухе вопросы, та прикинется дурочкой: «Ничего не знаю, обитаю у сына. Как Надежда оказалась зарегистрирована в моей избе? Понятия не имею». Рассказ Ирины об антисоциальном поведении Надежды не удивляет. Об этом же нам рассказала Алевтина Федоровна. Не вызывает вопросов и поведение членов семьи Зубаревых. Понятно, родители хотели скрыть правду, поэтому пытались справиться с «хобби» дочурки собственными силами, запирали ее в отдельном помещении. Так часто поступают те, у кого нет денег, чтобы обратиться к платному врачу. Наркоманы, алкоголики имелись и в советские времена, и тогда тоже существовали доктора, которые за хорошую сумму, не разглашая информацию о больных, лечили подобных людей тайно. Специалисты часто работали в диспансерах. В служебное время они аккуратно ставили на учет асоциальных граждан. А те, если выздоравливали, потом не могли устроиться на хорошую работу, потому что все отделы кадров требовали справку, не зарегистрирован ли соискатель среди подопечных туберкулезного, кожно-венерологического, психоневрологического диспансеров. Если ответ положительный, то нечего даже мечтать попасть в штат. Но эти же доктора не сообщали, куда надо, сведений о своих платных больных. У старших Зубаревых хорошее финансовое положение, они могли тайно лечить дочь.

– После того, как Надежда несколько раз удирала, ее все-таки отвезли в ПНИ, – напомнила я.

– И это тоже вызывает удивление! – заметил Сеня. – Почему именно в интернат? Откуда, как узнала Даша, тоже оказалось нетрудно удирать. И поразительно, что беглянка возвращалась назад. Затеряться в Москве легко. Почему Надежда не ушла раз и навсегда?

– Ей делалось плохо, – вспомнила я объяснение Ирины, – женщине требовалась медпомощь, а где ее получить?

– Ладно, примем аргумент, – согласился Кузя, – но вопросов не становится меньше. Какой банк выдаст кредит бабе, у которой нет работы, постоянного места жительства? В советские времена кредит назывался «займом». Выдавали его различные организации: кассы взаимопомощи, Сбербанк. Естественно, оформляли договор, и требовалось обеспечение: залог или поручительство. Алевтина сестру выписала. Однако у той в паспорте мог остаться штамп. Но даже поверхностная проверка установит: Надежда в столице не зарегистрирована, она сельская жительница.

– Микрозайм! – воскликнула я. – Уже думала о данном варианте. Для его получения часто требуется лишь основной документ гражданина.

– Не уверен, что они в то время уже существовали, – возразил Сеня, – зато имелись ростовщики. Они брали огромные проценты!

– Ты прав и не прав, – нарушил молчание полковник, – пришлось при коммунистах общаться с одним таким барыгой, он всю внутреннюю кухню доложил. Алкоголику, наркоману, человеку с маленькой зарплатой никто ломаного гроша не протянет. И, если обеспеченный клиент сбежал, барыга волноваться не станет, потому что он взял в залог машину или драгоценности. Без залога кредит у ростовщика не получить. Что-то в рассказе Ирины одно с другим не вяжется. Бывают разные случаи смены личности. Ребенка подбросили на порог детдома, он получил метрику с именем, которое придумали воспитатели, и с фамилией директора. А спустя лет двадцать объявилась родная мать, рыдает: «Прости, деточка! Я теперь богатая, возмещу тебе за все страдания в приюте». И человек поменял основной документ. Имелось у меня дело, где такой поворот случился. История, которую Даша узнала, частично похожа на правду.

Полковник посмотрел на меня и повторил:

– Частично. Зачем вручать бабе без памяти документ Надежды Зубаревой? Надо писать заявление в полицию. Да, есть вариант, что при определении личности выяснится: она совершила нечто противозаконное. Но информацию не придется ждать годами. И «повесить» на кого-то чужое преступление можно, но сложно. И зачем таким заниматься? Предположим, не нашли убийцу, почему решили «повесить» преступление на человека с амнезией. А смысл? В деле имеются улики, например, отпечаток пальца, он не совпадает с оттиском того, на кого хотят скинуть убийство. Верно, что женщина могла потерять память. Остальной рассказ похож на плохой криминальный роман. Есть и такой вопрос: с какой стати баба с амнезией докладывает постороннему человеку всю эту песню? По идее Ирине следовало ответить: «Вследствие неизвестных обстоятельств потеряла память. Почему получила документы с фамилией Афанасьева, не знаю. Кто такая Зубарева, тоже мне неведомо. Извините, занята, не до разговоров сейчас». Похоже, мадама навешала тебе лапши на уши. По моим наблюдениям, человек, который украшает сыщика макаронными изделиями, очень боится, что его собеседник раскопает некую плохую правду. Поэтому врун демонстрирует якобы откровенность. Ну, например. Приходит мужик домой поздно вечером, весь пропах чужими духами. Жена злобно спрашивает:

– Где шлялся?

Наверное, на десять миллионов парней найдется один, который огрызнется:

– Ходил с любовницей по магазинам, купил ей дорогой парфюм. Не суй свой нос в мои дела.

Остальные начнут сочинять волшебные истории:

– Милая, хотел тебя обрадовать. Получил зарплату, подумал: «Давно зайке ничего не покупал». Направился в парфюмерный магазин, шесть часов там ароматы нюхал, пшикался ими. Поэтому и провонял весь.

– А где мой подарок? – интересуется жена.

Упс! Данный вопрос лгун не предусмотрел, но он не растеряется, сообщит:

– Не нашел хорошего.

Супруга понимает: муженек брешет, хватает, что ей под руку попадет: веник, сковородку, табуретку, и стартует Куликовская битва. Ответь Ирина на твой вопрос кратко: «Не знаю», мог бы ей поверить. Но после подробного доклада уверен: она солгала!

– Ах я болван! – воскликнул Кузя.

– Что случилось? – встрепенулся Сеня.

– Не проверил один закоулок, в котором может иметься нечто о сестре Алевтины, – сообщил Кузя, – сейчас пороюсь!

– У-у-у, – завыло со двора.

Я встала, посмотрела в окно.

– К нам прикатила «Скорая помощь».

– Кому-то из собак плохо? – забеспокоился Семен.

– К ним зовут ветеринара, – возразила я, – ох, овечья лихорадка! Совсем забыла, чем напугала подкидыша.

– Пошли в дом, – велел Семен, – нельзя Гарика одного с доктором оставить.

Полковник не упустил момента, чтобы поругать Дашеньку.

– Вечно у нас из-за Дарьи напряженная ситуация образуется.

– Гарик набрал в бутике товара примерно на полтора миллиона рублей, – бросилась на мою защиту Марина, – и останавливаться не собирался.

У подруги слух острее, чем у летучей мыши. Наша блогер-миллионник на втором этаже услышит даже шепот из офиса.

– Там за одни штаны двести тысяч хотят, – продолжала жена Дегтярева.

– Ни фига себе, – покачал головой Сеня, – за такие деньги брючата должны сами себя гладить, лично в химчистку ходить, а в свободное от ношения время делать в доме уборку, готовить, петь хозяину песни, показывать цирковые трюки.

Александр Михайлович крякнул и направился к двери, мы все поспешили следом, бодро дошагали до основного дома, вошли в холл…

И к нам сразу кинулась Нина.

– Гарик вызвал… – начала домработница.

– Видели машину, – остановил ее полковник.

– Сначала мимо забора ехали, теперь во дворе стоит, – уточнил Кузя.

– Где умирающий лебедь? – осведомился Сеня.

– В гостиной, – зашептала Нина, – он там на диван лег. Хуч к нему полез, Гарик мопса спихнул на пол. Собачка его случайно оцарапала, когда падала…

– Подкидыш сбросил Хучика? – рассвирепела я и, не слушая, что докладывает дальше Нина, помчалась в гостиную и увидела там врача, медсестру и драгоценного сыночка Зои Игнатьевны, тот стонал на диване.

Доктор окинул меня взглядом и быстро подошел почти вплотную.

– Вы…

– Хозяйка особняка, Дарья Васильева, – представилась я и шепотом прибавила: – Овечьей лихорадки не существует.

– Не слышал о болезни, но это не означает, что ее нет, – тихо высказался эскулап, – ваш…

– Гость, – пояснила я, – Игорь тут не прописан.

– Мы платная «Скорая», – предупредил мужчина, – выпишу квитанцию за вызов.

– Хорошо, – согласилась я, – нет проблем, есть просьба. Гарик уверен, что заразился чем-то страшным.

– Истероидный тип личности, – вздохнул врач, – с такими людьми сложно.

– Можете сделать ему укол снотворного? – забыв о хорошем воспитании, поинтересовалась я. – Оплачу инъекцию по чеку и вас отблагодарю.

– Мужчине необходимо успокоиться, – закивал врач и громко сказал: – Настя, готовь особый витаминчик!

– Американский или обычный? – осведомилась тетушка.

– Импортный, – взвизгнул бездельник, – российские лекарства фуфло, никогда ничего хорошего у нас не придумали.

Ни медики, ни мы не стали объяснять подкидышу, что прививка от полиомиелита была создана в СССР, а потом ее купили во всем мире. И это лишь один пример успеха наших ученых.

Врач ловко сделал инъекцию.

– Ужас, как больно, – заныл парень, – еле вытерпел. Такое ощущение, что полтела оторвали. Вы колете человека, как дрова рубите…

Гарик зевнул.

– Что-то спать захотел. Отнесите меня в спальню, немедленно…

Стало тихо.

– Заснул, – констатировал врач, – такому человеку может помочь психотерапия. Вот.

Доктор протянул мне визитку.

– Прекрасный специалист. Десять сеансов у нее в группе, и вы мужчину не узнаете.

– Спасибо, – поблагодарила я и быстро засунула в карман халата эскулапа купюру. Потом проделала тот же маневр с одеждой медсестры.

– Можно попросить об одолжении? – смущенно поинтересовался терапевт. – В особняке определенно есть туалет для прислуги. Разрешите им воспользоваться.

– На первом этаже два сортира, выбирайте любой, – быстро объяснила Марина, – пойдемте, провожу вас.

– Спасибо за денежку, – тихо поблагодарила медсестра, когда врач покинул комнату, – обычно все мужику достается, а он никогда не делится. Не вздумайте к этой, прости господи, психотерапевтихе обращаться. Она жена доктора, полжизни домохозяйка, дочь генерала. Ей отец всегда помогал, потом умер. Пришлось бабе на работу выходить, да вставать рано ей невмоготу. И пришла тетке в голову идея, как с дураков деньги получать и до обеда дрыхнуть. Отучилась три недели на курсах, получила диплом, теперь она «психотерапеУт». Так сама себя называет!

Проводив врачей, я решила сменить свитер на что полегче и отправилась в свою гардеробную. Путь лежал мимо спальни Дегтярева. До моего слуха долетел голос толстяка:

– Дорогая, умоляю, ответь! Знаю, ты здесь! Солнышко, ты рядом, вижу тебя.

Я чуть не упала. У нас в доме женщина? Коим образом незнакомка сумела проникнуть в особняк так, что мы о ней не знаем?

– Марина, – продолжал Дегтярев, – ну когда у нас наладилось общение? Ты раньше отвечала, сейчас молчишь. Оборался весь! И хвалил тебя, и ругал, и умолял. Но никакой реакции.

Меня охватил столбняк. Вот оно что! Дегтярев обзывал не свою жену, а любовницу! А та тезка моей подруги. В памяти вспыхнуло воспоминание. Один из моих бывших мужей, Макс Полянский, начал именовать меня – Дашенция. Вроде ничего обидного, но ранее супруг обращался к жене – Дашуля, Дашенька. А тут вдруг переименовал. Я попросила Макса:

– Сделай одолжение, не говори Дашенция.

– Почему? – изумился Полянский.

– Просто не нравится, – честно ответила я.

– Извини, конечно, перестану, – пообещал Макс.

Но все равно из него пару раз в день вылетало: «Дашенция». Прошел, наверное, год, и мы решили разойтись, но сохранили дружеские отношения. Я дала себе честное слово, что более никогда не пойду в ЗАГС. Зверушка Даша Васильева в неволе не живет. Слово я не сдержала. А Макс преспокойно женился вскоре после того, как мы оба стали свободными людьми. Очередную его супругу, то ли пятую, то ли шестую, а может, восьмую… Простите, много лет прошло, забыла, какой я была женой Макса по счету. Интересен не номер, а имя. Мою сменщицу звали – Дарья. Я вспомнила, как на заре нашего брака Полянский сказал:

– Рыжовы разводятся!

– Да ну? – удивилась я. – Такая хорошая пара, любят друг друга.

– Петька идиот, спалился, – захихикал Макс, – завел амур с бабой. Он брак рушить не собирался, Аня его полностью устраивала. Но потянуло козла на молодые цветочки. Петя шифровался почище Штирлица. Он не впервые налево сворачивает, умеет следы заметать, Анька ничего бы и не заподозрила. Да недавно утром супруга его будить стала:

– Просыпайся, милый, тебе давно пора уходить.

Анька-то про работу говорила, а Петяха сквозь сон: «Катя, уже восемь вечера? Или еще шесть? Что-то глаза не открываются!» И через пять минут ему на морду лица ледяная вода хлобысь! Петя как заорет: «Катька, дура! Офигела!» Глаза открыл, а он дома, у постели Анна с пустой кастрюлей. Как даст посудиной мужу по макушке. Развод и девичья фамилия. Мораль: ищи любовницу, тезку жены!

Я тогда засмеялась, а зря. Потому что Макс применил сие правило ко мне. Он-таки нашел себе «Дашенцию». А Дегтярев обзавелся Мариной! Ну, заяц, погоди! Шум поднимать не стану! Подруге ничего не скажу. Но сейчас без стука войду в комнату толстяка и разберусь со сладкой парочкой. Негодование охватило меня с такой силой, что я пнула дверь ногой и вбежала в небольшой холл. Справа от него располагается кабинет полковника, слева спальня, прямо туалет.

– Кто там? – занервничал полковник, выглядывая из опочивальни. – О, привет!

– Уже здоровались, – процедила я сквозь зубы и всунулась в кабинет. Пусто.

– Что тебе надо? – начал сердиться Александр Михайлович.

Я, быстро отпихнув его в сторону, вошла в спальню и пробормотала:

– Никого!

– А ты кого у меня рассчитывала увидеть? – начал сердиться полковник.

Из кабинета понеслась веселая мелодия, Дегтярев поспешил к телефону. Я осталась одна в помещении и кинулась к занавескам. За драпировками никого. Под кроватью и в шкафах пусто. Значит, любовница в ванной!

– Покопайся там, – говорил кому-то толстяк, – проверь.

Я шмыгнула в санузел, отдернула непромокаемую штору. Никого. Потом открыла небольшой «пенал», в котором даже кошка не поместится, потому что в нем много узких полок. Пусто! Думаете, у Дашеньки пропало желание охотиться на метрессу Дегтярева? Нет! Оно, наоборот, стало ярче. Тетка старательно прячется? Все равно найду. Сейчас она точно в кабинете. Больше гадюке просто негде находиться!

Тихо, на цыпочках я прокралась в рабочую комнату. Толстяк стоял спиной ко входу, лицом к двери балкона и продолжал с кем-то беседовать. Я быстро обвела взглядом помещение. Книжные полки! Они застекленные, прекрасно видны корешки томов. И затаиться там даже ребенок не способен. Диван! На нем только подушки! Письменный стол! Ага! У него между двумя тумбами имеется просторное углубление для ног. Мерзопакостная мадам определенно там. Александр Михайлович увлечен разговором, меня он не видит. Вперед, Дашенька.

Я встала на колени и пошарила рукой по полу. Вроде никого. Но наглая баба могла забиться в самый угол! Пришлось вползти между тумбами. Пусто. Значит, в кабинете только полковник. И в спальне полное отсутствие присутствия определенно очень противной бабенки. Но любовница не могла вышмыгнуть из владений Дегтярева, я же стояла у двери, которая ведет в его помещения. Балкон! Ну как раньше не догадалась!

– Надеюсь, все понятно, – повысил голос полковник, – действуй! И пошарь внимательно там, где объяснил. Хватит посыпать голову песком. Ты забыл, а я вспомнил.

Мне стало смешно. Голову посыпают пеплом. Это библейское выражение, корни его в Книге Есфири, в главе четвертой. Там рассказано о человеке по имени Мардохей, который в знак великой скорби об истреблении иудейского народа посыпал свою голову пеплом.

Заскрипело кресло, перед моими глазами возникли две ноги в тапках. Я заморгала. Дарья! Вместо того чтобы щеголять своими скудными познаниями Библии, следовало спешно ретироваться в коридор. А ты осталась под столом. И коим образом теперь покинуть убежище? Ждать, пока толстяк захочет пойти перекусить? Или ему понадобится посетить туалет?

Одна нога неожиданно продвинулась вперед и ткнулась в меня.

– Афина! Опять сделала себе будку и мешаешь мне, – прокряхтел полковник, – эй, псина!

– У-у-у, – тихо завыла я, – у-у-у.

– Тебе плохо? – насторожился Александр Михайлович.

Потом раздалось сопение, ноги исчезли, вместо них появились руки и голова полковника. Дегтярев не поленился встать на колени, чтобы посмотреть, как думал, на собакопони. Несмотря на сложный характер, Александр Михайлович очень добрый человек. Просто люди его раздражают, с животными у полковника отношения намного лучше.

– Афина, – повторил толстяк, – вылезай.

И тут я неожиданно чихнула, а потом встретилась взглядом с хозяином кабинета.

– Кили-мили, – неожиданно вылетело из толстяка.

Раздался стук. Руки и голова полковника исчезли, появилось нечто большое, темное. Я высунулась наружу, поняла, что наш отважный воин с преступностью лежит на боку. Похоже, он лишился чувств, но жив и здоров! Я ринулась к балкону, распахнула дверь. Никого!

Решив потом поразмыслить, куда могла деться тезка Марины, Дашенька и, не забыв запереть снаружи створку, что ведет на половину толстяка, Дашенька понеслась на первый этаж.

Глава двадцать четвертая

– Причин для особых волнений нет, – сказал врач, спускаясь на первый этаж, – потеря сознания на фоне стресса не редкость. Сейчас имеем чуть повышенное давление. Что неудивительно при наличии лишнего веса. Подумайте, что могло так сильно ударить мужчину по нервам. Поговорите с ним.

– Поговорите! – повторила Марина. – Виктор Сергеевич, вы же знаете полковника.

– Да уж не первый год, – улыбнулся профессор, – по его совету мы с женой перебрались жить в Ложкино. Александр Михайлович умный, позитивный человек. И он не сидит без дела, работает, это очень важно, в особенности для мужчины.

– Вы все сказали правильно, – закивала Марина, – вот только муж никогда не делится своими проблемами, даже с женой.

Доктор склонил голову к плечу.

– Мариночка, я тоже никому не сообщаю о личных трудностях, даже Елене Петровне не доложу о них. Александр Михайлович здоров, но потеря сознания требует внимания. Запишите Дегтярева в мою клинику на полное обследование!

– Скажите, от испуга можно лишиться чувств? – осведомилась я.

Виктор Сергеевич засмеялся.

– Дашенька, упади вы при виде мыши, удивления нет. Но полковник начинал свою карьеру с низов, прошел по всем ступеням полицейской лестницы. Полагаю, он насмотрелся, наслушался такого, что теперь ничто не способно вышибить Дегтярева из седла! Но если сейчас не иметь в виду Александра Михайловича, думать об абстрактном представителе сильного пола его возраста и комплекции, то да! Вполне возможно синкопальное состояние, от стресса.

– Чегоо? – прошептала Нина. – Синекопательное состояние? У нас нет синих лопат!

– Синкопе – приступ внезапной кратковременной потери сознания с резким снижением мышечного тонуса, – начал объяснять профессор, – он обусловлен временным нарушением мозгового кровотока неэпилептической природы, вследствие диффузного снижения мозгового метаболизма. Его причины. Или рефлекторное снижение тонуса сосудов. Например, при стрессе, кашле, чихании. Ортостатическая гипотензия. Человек лежал и резко встал. Прием вазодилататоров, мочегонных, психиатрических препаратов. Вегетативная дисфункция. Болезни сердца. Много что может лишить человека чувств. Страх, ужас, любые отрицательные эмоции тоже на такое способны.

Я начала медленно отступать в прихожую. Потом зайду к Виктору Сергеевичу домой, расскажу ему о том, как спряталась под столом. О странных словах «кили-мили», которые произнес полковник перед тем, как улететь в астрал, о том, что у него сейчас находится тайная гостья. Вероятно, все это вместе взятое и лишило Дегтярева сознания. Виктор Сергеевич меня не выдаст, но он лечащий врач толстяка, доктору следует знать правду.

Я сделала шаг. И тут у меня появилась новая идея. Надо ее проверить.

Я помчалась в сад, обогнула здание и посмотрела на балкон. Около него на стене имелась пожарная лестница.

Вы никогда не видели частные дома с таким «украшением»? Я тоже! Загородная недвижимость, как правило, не имеет наружных лестниц, которые ведут на второй-третий этаж. Но Александр Михайлович изъявил желание иметь таковую в своем распоряжении. Если Дегтяреву что-то пришло на ум, убрать это что-то из ума толстяка не удастся никому!

Я задрала голову. Вроде расстояние между краем балкона и ступеньками невелико. Но, если память Дашеньке не изменяет, полковник сказал прорабу: «В теплое время года хочу работать на воздухе и не желаю при этом любоваться на пожарный выход. Разместите его так, чтобы я не видел, но при необходимости смог срочно эвакуироваться». Строитель измерил Александра Михайловича и прикрепил конструкцию в нужной позиции. Когда полковник сидит на балконе, он не видит спуск. А вот сможет ли удрать от пожара, не знаю. Нашему бравому воителю с преступившими закон, слава богу, ни разу не приходилось эвакуироваться.

Виктор Сергеевич вышел из особняка и в сопровождении Марины, Нины, Собачкина отправился к калитке. Никто меня не заметил. Доктор обитает на соседней улице, ему до нас минута спокойным шагом. В доме сейчас никого, кроме Дегтярева. Но ему сделали укол, полковник спит.

Я поспешила в особняк, в голове сформировался очередной план. Опытным путем выясню, способна ли женщина использовать пожарную лестницу. Если у Дашеньки не возникнет проблем, то я окажусь на земле, внимательно осмотрю траву в этом месте, возможно, найду следы пребывания чужой тетки! И что дальше? Трудности надо решать по мере их поступления, потом разберусь!

Я шмыгнула в здание, живо поднялась на второй этаж, заглянула в спальню полковника, удостоверилась, что тот мелодично храпит, направилась в кабинет, открыла дверь балкона, перегнулась через перила, потом ухватилась одной рукой за лестницу, перенесла на ступеньки правую ногу, попыталась совершить то же действие левой и поняла: не способна на перемещение. Почему?

Ну не могу я перетащить вторую конечность! Почему? Не могу! Да почему? Да потому что не могу! Наверное, балерина, которая легко становится в вертикальный шпагат, акробатка из цирка, гениальная спортсменка Светлана Хоркина легко справятся с подобной задачей. Но у Дашеньки ноги так, как у вышеперечисленных людей, не двигаются, тело нужным образом не выкручивается.

Я сделала глубокий вздох, потом выдохнула. Попробовала приподнять правую ногу. Но она не послушалась. Только что конечность легко встала на ступеньки, а вот совершить обратный маневр она не способна. И не следует вопрошать: почему? Потому! Я застыла на балконе. Положение показалось безвыходным. Меня сейчас искать не станут, спохватятся к ночи. Ну как Дашеньке объяснить свое желание полазить по пожарной лестнице? Дорогая, в следующий раз, когда в твоей голове натуральной блондинки опять заколосится некая гениальная идея, моментально похорони ее. И всегда имей при себе мобильный.

Ноги начали неметь, спину заломило, стало холодно. На дворе весна, но настоящего тепла пока не пришло. Придется звать на помощь!

Из кабинета послышались тихие шаги.

– Пожалуйста, выйдите на балкон, – громко сказала я.

Невидимая личность засопела, через пару мгновений передо мной возникла Мафи.

– Вот уж кого не ожидала увидеть, – пробормотала я.

Собака тихо заскулила, потом поставила передние лапы на ограждение балкона и начала облизывать мою ногу.

Оцените положение, в котором я оказалась! Я застыла в некоем подобии шпагата, одна нога на лестнице, вторая на ограде балкончика. Руки, которыми я вцепилась в ступеньку лестницы, устали, нижняя часть тела начала трястись, от Мафуни пахло кормом. Пагль обожает все, что с рыбой. И, похоже, она нашла сейчас во дворе нечто особо вкусное, стухшее. Отпихнуть Мафи хозяйка не может, для этого надо пустить в ход руку, а я не могу отпустить ни одну конечность, боюсь спланировать вниз.

Мафуня сладострастно умыла меня, потом неожиданно легко вспрыгнула на ограждение.

– Немедленно вернись на балкон, – занервничала я.

Собаченция тихо гавкнула и… перебралась мне на плечи. Пальцы разжались, я рухнула с лестницы. Полет занял долю секунды, но за это время Дашенька успела проститься со всеми, кого любит, приготовилась шмякнуться об землю, потом увидеть ангелов. Если загробный мир существует, я встречу сейчас свою бабушку Фасю. Ради этого стоит попрощаться с земной жизнью. Под спиной неожиданно оказался упругий, колючий матрас. Я открыла глаза. Жива! Куда попала? Почему тюфяк шевелится и ворчит? В голове включился разум. Стало понятно, нахожусь в центре большого, упругого куста. Забыла, как он называется.

Неугомонная садоводка Нина несколько лет тому назад посадила под балконом второго этажа штук семь-восемь чахлых кустиков.

– Некрасиво, когда видна голая стена дома, – объяснила свои действия помощница по хозяйству, – красота закроет кирпичи.

Вскоре из хилых растений получились высокие заросли, они поднялись почти до второго этажа. Я лежу в одном таком, рядом, в другом, расположилась Мафи.

– Эй, ты жива? – спросила я у соседки.

Та тихо гавкнула.

– Со мной тоже все хорошо, – успокоила я псинку, – но перед нами теперь встала иная проблема, как отсюда слезть?

Мафуня встала на лапы, засунула голову в ветви, сделала быстрое движение попой, пропала из вида, но через секунду поинтересовалась:

– Эй, чем сейчас занимаешься?

После всех своих сегодняшних приключений не следовало кричать от удивления на всю округу: «У нас говорящая дворняжка».

– Ты где? – задала я свой вопрос.

– Под деревом стою, – сообщила Мафи.

– Все в порядке? – осведомилась я.

– Голова тяжелая, спину ломит, – начала жаловаться Мафуня.

Я решила поступить как пагль, встала на колени, засунула голову в ветви, поняла, что за них можно уцепиться руками, спускаться на землю, и попыталась выполнить задуманное.

Мои пальцы выдержали перемещение по трем веткам, на четвертой они сами собой разжались. Дашенька плюхнулась в траву и увидела Гарика.

Оставалось лишь удивляться, ну почему я решила, что беседую с Мафуней? С другой стороны, от всех пердимоноклей, что случились за короткое время с девушкой Васильевой, временное помутнение ее рассудка не удивляет.

– За фигом ты на дерево полезла? – осведомился Гарик.

– За ягодами, – ответила я.

– В апреле? – расхохотался подкидыш. – Оно еще не зацвело.

– Так прошлогодние остались, – соврала я, – зиму провисели, их морозом побило, теперь очень сладкие.

– А-а-а, – протянул Гарик, – и что, нашла?

– Да, – продолжила я лгать, – ну очень вкусные, прямо персики. Надо только в гущу веток залезть. Там их много.

– Взобралась без лестницы? – никак не мог успокоиться парень.

Я показала на балкон.

– Оттуда слезла! По пожарным ступенькам, прости, меня Нина ждет.

С этими словами Дашенька со всей возможной скоростью поспешила в дом, не понимая, почему ее приключение так тихо и мирно завершилось.

Не успела я зайти в дом, как раздался звонок Собачкина.

– Иди в офис, – попросил он.

– Что случилось? – встревожилась я, идя к двери.

– К нам едет женщина, которая не один год служила в поместье, – объяснил Сеня.

– Так вроде у них нет постоянной прислуги, – удивилась я.

– Она так представилась, – пояснил Семен, – очень расстроенная, плачет.

Я открыла дверь маленького дома, крикнула:

– Уже тут, – потом быстро вошла в офис.

– Дело такое, – сразу начал Кузя, – по нашему телефону, который дан в интернете, позвонила женщина, сказала: «Работала у Зубаревых, потом Василий меня вон выставил. Юра, который у ворот стоит, всегда в курсе, кто приезжает к хозяйке. Алевтина врет так, что ей все верят. Я много про семейку знаю. Если заплатите, все сообщу. Информация сногсшибательная, упадете, как услышите».

– Сколько запросила? – осторожно уточнила я.

– Пятьсот евро, – хором ответили мужчины.

– Думала, во много раз больше захотела, – удивилась я.

– Сами удивились, – кивнул Кузя, – ее зовут Светлана, возраст двадцать четыре года.

Из прихожей раздался скрип, потом стук двери.

– Дашуля, ты не захлопнула створку, – шепнул Кузя, – иди, встречай гостью.

Я встала и увидела Дегтярева, который вшагнул в офис.

– Немедленно доложите, как у нас дела, – бодро велел он и сел в свое кресло.

– Не имею права делать тебе замечания, – чуть сердито заговорил Сеня, – но врач велел полковнику лежать!

– У вас какая-то болезнь, – добавил Кузя, – только не думайте, что боюсь заразиться. Необходимо выполнять указания врача.

– У тебя случился обморок, – завела я свою песню, – следует…

– Прекратить выслушивать ваши замечания и заняться делом, – перебил меня толстяк, – итак…

Договорить полковнику не удалось, потому что раздался скромный звонок, один раз «дзинь».

– Светлана приехала, – констатировал Кузя, – оперативно.

– Какая такая Светлана? – нахмурился Александр Михайлович.

Я вскочила и направилась в холл. Если мужчина много лет находился на ответственной работе, то, уйдя на пенсию, он непременно станет руководить домашними. Почему? Ну должен же кто-то растолковать жене, что она неправильно нарезает картофель для жарки! Дочь в свои тридцать лет с хвостом так и не научилась аккуратно ставить ботинки в прихожей. И сын – балбес! Сидит целыми днями у компьютера, нет бы найти нормальную работу, как у отца. А бабы-то! Одобряют лентяя, восхищаются: «Он зарабатывает в месяц по миллиону!» Совсем все без правильного руководства жить не умеют.

Александр Михайлович, став пенсионером, сначала загрустил. Но потом, когда появилось детективное агентство «Тюх», живо встал за штурвал и теперь бдит за нами, аки надсмотрщик на галерах.

Я открыла дверь, на пороге стояла худенькая девочка, на вид ей больше четырнадцати лет не дать.

– Здрассти, я Светлана, – звонко представилась она.

– Чаю хотите? – крикнула со второго этажа Марина.

– Лучше кофейку, – тихо попросила гостья. – Или его нет?

– Есть, конечно! На песке варю, – похвасталась жена полковника.

– Ой! Здорово! – обрадовалась посетительница. – Проголодалась сильно! Не успела пообедать.

– Как насчет домашних булочек? – осведомилась Марина.

– Я попала в рай, да? – засмеялась гостья. – Ну очень-очень-очень хочу плюшечки.

– Пять минут, и все перед вами, – пообещала жена полковника.

Глава двадцать пятая

– Слушаем вас внимательно, – произнес полковник, когда девушка устроилась в кресле.

– Что случилось? – ласково осведомился Сеня.

– Меня Вася бросил, – пробормотала гостья, – денег не заплатил! Выгнал! Обещал жениться! А я поверила!

Собачкин вздохнул.

– У вас имелись личные отношения с управляющим Зубаревых?

– Да, – закивала Гуляева, – жили вместе. Наша история сначала на сказку походила.

Из девушки полился рассказ.

Света после окончания школы приехала в Москву. Девушка жила в небольшом городке на краю географической карты России. Получить образование там невозможно, нет в местечке ни училища, ни техникума, ни тем более вуза. Перед выпускницей встал вопрос: что делать? Оставаться дома, пристроиться в местную библиотеку выдавать книги, со временем выйти за кого-то замуж, нарожать детей, тихо состариться. Или на свой страх и риск уехать в большой город, поступить в институт, выучиться на доктора. Мама умоляла не пускаться в путешествие, но чем больше женщина находила аргументов против отлета дочери в Москву, тем сильнее девушка мечтала оказаться в столице. В аттестате у нее имелись две четверки, ЕГЭ сдано с хорошими баллами. И Света, несмотря на плач родительницы, отправилась в путь.

В институт она не попала, но вернуться домой не захотела. Девушка представила, как все ее подружки, соседки начнут говорить: «Зря только деньги на билет потратила, лучше б отложила их на свадьбу». Ну и неудачницей не хотелось выглядеть. Светлана решила: пусть ей лучше завидуют, чем жалеют, позвонила маме и радостно закричала в трубку:

– Я студентка! Получила общежитие. Все хорошо, мамулечка! Приеду на летние каникулы. Зимой у нас практика в больнице.

Родительница заахала, заохала, заплакала. А перед Светланой во всей своей красе встал забор из проблем: где жить, как найти работу? Гуляева не теряла надежды на следующий год стать студенткой. Она решила посещать подготовительные курсы. Но за учебу следовало заплатить немалую сумму.

Свет не без добрых людей. Опечаленная абитуриентка сидела в скверике института на лавочке в полной растерянности. Неожиданно к ней подошел молодой мужчина и спросил:

– Не попала на первый курс?

– На следующий год непременно поступлю, – фыркнула Света.

Незнакомец сел рядом.

– Ты откуда?

Светлана хорошо знала: не следует откровенничать с не пойми кем. Но у парня оказались такие добрые глаза, что девушка рассказала о себе все.

Когда ее рассказ завершился, юноша представился:

– Меня зовут Василий. Служу управляющим в богатом поместье, там нужна горничная, работа простая, ты с ней точно справишься. Зарплата не особо велика, но и не крохотная. Жить можно в доме на территории. Оплату за комнату не потребуют. На кухне всегда есть чем подкрепиться. Продукты хозяева не считают. Денег на оплату курсов дам тебе в долг. Стану вычитать его из твоего заработка. Если предложение подходит, то поехали в имение.

– Совсем вас не знаю, – пролепетала Света, – почему решили мне помочь?

Василий кивнул.

– Правильный вопрос. Я воспитывался в детдоме. После того, как меня из интерната выпустили, тоже оказался в подвешенном состоянии. Мне помогла добрая женщина, теперь надо отдать долг.

Светлана прижала кулачки ко груди.

– Я ему поверила. Понимаете? Поехала с Василием!

– Не самый разумный поступок, – пробормотал себе под нос Кузя, – вас могли обмануть.

– Ничего плохого не случилось, – быстро возразила девушка, – Вася объяснил: хозяева не держат постоянную прислугу. Только управляющий у них на окладе. Остальные работники сменные. Алевтина, жена владельца поместья, может увидеть только тех, кто приводит в порядок господский дом. А зданий на территории полно, в их числе административный корпус, там, на втором этаже, Вася живет. На первом его офис, пара комнат плюс туалет. Есть и коттедж для гостей. Там никогда никого нет, но убирать приказано каждый день. Еще в наличии бассейн, он в отдельном здании. Одной столько не помыть, но в имение приезжают бригады. А я ими руководила. И понятно, что люди меня не знают, видят в первый и последний раз. Алевтина, Валерий Николаевич, их дети к Васе в дом не заглядывали. Если что надо, они управляющего к себе вызовут. Никто понятия не имел, что я постоянно нахожусь в усадьбе. И у меня имелось время, чтобы посещать курсы подготовки «Театр и кино».

Светлана опустила голову и тихо продолжила:

– Вася мне очень понравился, а я ему, стали вместе жить. Спустя год намекнула мужчине: мы давно пара, может, оформить отношения? Он ответил:

– Приобрел тут неподалеку таунхаус в ипотеку. Потихоньку выплачиваю. Зарплата и условия работы позволяют вносить большие суммы. Года через два закрою долг, и тогда пойдем в ЗАГС. В моем контракте указано: пока служу у Зубаревых, должен оставаться холостяком. Если захочу обзавестись семьей, никто не имеет права запретить Василию оформить брак. Но придется уволиться. Неразумно терять хорошо оплачиваемую работу, если вынужден отдавать банку кругленькую сумму в месяц. Мы с тобой счастливы, давай повременим с оформлением отношений до погашения кредита.

Светлана замолчала.

– Вы согласились? – осведомился Сеня.

Девушка кивнула.

– Да. Подумала: Вася прав. Шлепнем печати в паспорта, когда квартирой обзаведемся. Я опять мимо института, как фанера над Парижем, пролетела. Муж посоветовал поступить в медучилище, после окончания точно в вуз возьмут. Занятия в колледже по утрам, пропускать нельзя. Вася велел бросить работу в поместье, не тратить время, только учиться!

Светлана закрыла лицо ладонями.

– Все у нас прекрасно. В марте возвращаюсь с занятий, прилетает смс от Васи: «Езжай прямо сейчас туда. Потом объясню». И адрес написан. Конечно, послушалась, отправилась невесть куда на электричке, в убогое село Путякино, нашла избу, дверь не заперта, вошла. Увидела в комнате свой чемодан и сумку. Не понимаю, в чем дело, звоню Васе, он сразу ответил:

– Светлана! В связи с твоим поведением, о котором узнал только сегодня днем, наша дальнейшая совместная жизнь невозможна.

Глаза у Светланы наполнились слезами.

– Сначала решила: дурацкая шутка. Но быстро сообразила: на Васю совсем не похоже вести себя подобным образом. Он умный человек, любит меня. Спросила: «Что случилось?» В ответ частые гудки. Я повторила вызов, потом второй раз, третий, представляете, он меня заблокировал.

Девушка заплакала и, размазывая слезы по лицу, продолжила:

– На карточке, которую он мне давно дал, денег нет. В кошельке две тысячи. Взяла вещи, успела на последний автобус, переночевала на вокзале, утром кое-как добралась до имения. Хотела пройти через калитку, а охранник ее не открывает. Я у него спросила:

– Юра, вы меня не узнали?

Он смутился.

– Велели Светлану не впускать ни под каким предлогом.

Светлана схватила чашку с чаем.

– Что делать? Куда идти?

Секьюрити по сторонам огляделся, зашептал:

– Слушай, он так не в первый раз поступает. Приведет сироту, отмоет, отогреет, обещает жениться. Девчонка Василию поверит, а он с ней годик-другой побалуется и выгоняет. Ну надоела ему принцесса, хочется чего-то новенького. А как от старенького избавиться? Соберет Васька девкины шмотки, отвезет их куда-то. Велит мне никогда не впускать ее на территорию. И все. Уходи, пожалуйста.

Светлана подняла голову.

– Мне жутко обидно стало, прямо так, что слезы разом высохли. Решила отомстить ему, нашла в интернете телефон вашего детективного агентства, адрес и приехала. Знаю все! Выложу полную информацию!

– О ком? – спокойно осведомился Дегтярев.

– Знаю все! – азартно выкрикнула гостья.

– Что именно? – решил уточнить Кузя.

– Вы мне сначала заплатите, потом отвечу, – теперь тихо произнесла Светлана, – как-то раз, совершенно случайно, убирая гостевой дом, услышала разговор Алевтины с шантажисткой. Никогда не подслушиваю, не подглядываю, но в данной ситуации просто никуда не деться. Узнала правду про Василия и хозяйку. Думаете, он, мальчик из детдома, случайно попал в богатый дом и теперь как сыр в масле катается?

– Хотите на карту или наличкой? – приступил к обсуждению финансового вопроса Сеня.

Глава двадцать шестая

Телефон Светланы тихо звякнул, девушка взяла трубку.

– Спасибо. Пришла от вас сумма. Слушайте.

Посетительница завела рассказ.

Гостевой дом ей следовало убирать с полудня до четырнадцати часов. Ранним утром имелись иные дела. Василий предупредил любовницу о необходимости четко придерживаться расписания. Нельзя менять порядок и часы уборки. Света ответственная, аккуратная, к тому же она боялась, что Алевтина Федоровна ее увидит, поэтому девушка скрупулезно выполняла все, что приказывал любимый. Но один раз случилась беда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Пагль – порода собак. Отец Мафи мопс, по-английски порода пишется pug, читается как «паг», а мама – бигль. Паг + ль = пагль.

Вернуться