# Обитель мертвых

Диана Покормяк

Повесть о жизни после смерти. Рассказ о том, на какие подвиги способна любящая и преданная душа, чтобы воссоединиться со своей второй половинкой, с которой ее насильно разлучили. О храбрости, способной переломить ход истории, о бессмертной любви, которой многие тысячи лет, о верности, которую влюбленные пронесли сквозь целую вечность…

10 апреля

Смерть… такое страшное слово для тех, кто полагает, что она, эта хмурая гостья с косой, которая всегда приходит так некстати, так несвоевременно, с торжественной скорбью начертает конец, эпилог твоей бренной жизни. Окончательный и бесповоротный. Так думала и я, пока сама не убедилась в обратном… Смерть – это не финиш, это начало нового необычного существования. Необычного для человека, но не для бессмертной души.

Меня зовут Алена, через несколько дней мне исполнилось бы двадцать шесть. Но… судьба распорядилась по иному – мне уже вечно будет двадцать пять и ни годом более. Моя скромная и неприметная могила расположена посреди цветущих степей – именно там приютилось маленькое сельское кладбище, на котором не встретишь ни помпезных усыпальниц, ни величественных мраморных статуй в виде ангелов. Наверное, простые люди всегда ближе к богу, ибо понимают, что мертвым уже все равно, какой кусок плиты торчит над их гниющим телом – мраморный или бетонный? И какой памятник преподнесен в подарок – монументальный обелиск, роскошная гробница или же обычный крест? Как будто этим исчисляется степень любви родственников к умершему. Иногда богачи ставят вычурные постаменты, чтобы совесть их не грызла, что мало времени уделяли покойному.

Мои похороны состоялись вчера. Людей было сравнительно немного. Соседи, друзья, несколько одноклассников и девочка, которая так любила читать мне стихи собственного сочинения. Порою, действительно стоит умереть ради того, чтобы увидеть, кто на самом деле скорбит, кого твоя смерть рвет на части, на крупицы и атомы, кто не в силах поверить в то, что более не прикоснется к тебе, не скажет слов любви и слов покаяния за глупую ссору накануне или прочую мелочь. Оказалось, что посторонние люди, которые при твоей жизни могли и десятком фраз не обмолвиться, жалели и оплакивали тебя больше, чем некоторые друзья, – те самые личности, которые никогда и ничего не принимают близко к сердцу. Они – как та нерушимая скала: хладнокровны, поверхностны и у них всегда короткая память. На следующий день после твоих похорон они преспокойно будут намечать на ближайшее время увеселительные мероприятия и уикенды. Себе они спокойно внушат: «А чего так убиваться?.. Жизнь то одна!».

Прошу не печалиться по этому поводу, потому как всегда найдется тот, кто будет помнить и любить тебя всегда – пока бьется на этой Земле его сердце. Да, именно этот преданный и по-настоящему любящий человек будет хранить в памяти все ценные моменты, связанные с тобой, именно он будет носить цветы на твою могилу и окроплять своими слезами твою последнюю вечную колыбель. Этим человеком может быть мать, отец, сестра, брат, или твой ребенок. Порою, и близкий по духу, но не по крови. Но если вдруг фатум распорядится так, что единственный человек, который был предан тебе всеми аспектами своей жизни, тоже покинул мир живых? Где искать его? Почему рядом нет его могилы?

Вопросы, вопросы… И никаких ответов… Я то полагала, что освободившись от оков обезображенного в автокатастрофе тела, моя душа будет знать все на свете. Абсолютно все. Но воскреснув, мой дух, как беспризорный всеми брошенный котенок, бродит в потемках туда-сюда, и не может найти ту тропу, по которой следует идти дальше. И нет никаких ангелов и проводников, которые бы дали все разъяснения, хотя я чувствую, что они есть, где-то присутствуют, но пока себя не являют.

Да, его могилы нет рядом, хотя по всем канонам нас должны были похоронить вместе. Ведь мы – одно целое. Все, кто видел нас, говорили об этом с некоторым восхищением и даже с завистью. Я говорю о человеке, который мне дороже всего на свете. Он – моя родственная душа, и пусть черти заберут меня в ад, если я хоть на толику лукавлю. Как тоскливо вокруг, как хмуро. Я брожу среди могил невидимкой и ищу его… Но спустя некоторое время я могу с твердой уверенностью заявить – его могилы нет на этом кладбище. Должно быть, его упрямые и своенравные родители похоронили сына на ином акрополе. Я им никогда не нравилась. Они говорили, что я не ровня их замечательному и перспективному сыну. В нем они видели лишь лучшее – его талант ученого, его абстрактный ум. Я же полюбила тебя, мой любимый, за недостатки. Помню, как однажды я подумала, а обожала бы его так мать, если бы он не был таким одаренным? Настоящий подвиг любить своего ребенка, даже если он по жизни неудачник и зануда. Любить просто потому, что он есть на этом свете, каким бы он ни был. Нет, это не просто слова. Как-то раз одна из моих подруг призналась мне со слезами на глазах – ее мать сказала ей накануне, что она не оправдала ее ожиданий. Подруга окончила институт, но высот на профессиональном поприще так и не достигла. В этом ей мешали робость и неуверенность в себе.

И все же я не одна здесь, в этом хмуром храме покойников. Пару заблудших душ ошивается на этом кладбище уже год, как они мне признались. Это две бабушки, седовласый старик Митяй с закрученными к верху тараканьими усами и стройная девушка Слава, которая утонула в нашем ставке. Когда я приняла твердое решение разыскать Артура – именно так зовут моего возлюбленного, который погиб вместе со мной, Слава вдруг разобиделась.

– Чем тебе не угодило это кладбище? Тут же рядом твоя родная улица, смотри! – она ткнула полупрозрачным пальцем в зеленые крыши и каштаны, потом прибавила с укором: – Ты все это покинешь? Ведь могилы твоих родителей тут же – совсем близко! – она покачала златовласой головой, но я была непреклонна.

Я обязана найти его. И на этом свете, где живые никогда не увидят нас, я должна быть с ним. Он – мой смысл, моя радость, мое счастье и покой я обрету только тогда, когда он будет рядом.

– Я не навсегда покидаю родные степи, – попыталась ее успокоить. Заверила ее, что вернусь, когда разыщу любимого. Мои слова действительно подействовали на нее умиротворяюще.

Вот так и вышло – смерть не убила нашу с Артуром любовь. Я все так же чувствую с ним нерушимую связь, ощущаю это приятное тепло, когда вспоминаю его веселые зеленые глаза, его светлые волосы… Юмор – его отличительная черта, которой так не хватало мне. Я всегда была немного угрюмой и насупленной, но он смог рассмотреть во мне радугу. Да, так он и сказал однажды. Как бы я не упала духом, Артур всегда мог вытащить меня из уныния, как бы я не горячилась порою из-за ерунды и козней судьбы, он постоянно находил лучшие и эффектные способы повернуть всё на благо мне. Значит, поэты не такие уж вруны, когда строчат фразы о вечной и несокрушимой любви. Может, на досуге они ведут беседы с богом? И поэтому видят и чувствуют чуть больше обычных людей? Тех самых, которые живут себе заурядно, серо и не верят в чудеса и в бессмертный дух.

Что же, мне пора собираться в путь. Хотя, что мне до сборов? Все это в прошлом, в прошлом… Мертвым не нужны чемоданы и сумки с различным посредственным хламом. Необходимо пройтись по всем остальным кладбищам, которые имеются в городе. Первым делом, наведаюсь на самое помпезное – оно располагается около сектора богачей. Старик Митяй, многозначительно подмигнув мне, напоминает – стоит только подумать о том кладбище, вообразить, что ты там – как ты действительно там и окажешься. Души умеют творить подобные чудеса: для них это обыденное дело.

Душа моя трепещет от волнения. А вдруг я не смогу найти его? Как страшно мне думать об этом! Как гадко становится при этой жуткой мысли! Но я не должна падать духом – так учил меня он. Артур внушал мне – я сильная, смелая, отчаянная, хотя мне так не казалось. Сейчас так же – я абсолютно не поменялась! Да, характер определенно такой же! Немного вспыльчивости, немного паники и рассеянности, нашлось место и вечному атрибуту моей натуры – непримиримость сложившимся обстоятельствам, где я какого-то черта совершенно одна, без родителей и без него… Такой расклад меня не прельщает, я буду вести борьбу за воссоединение с теми, кто давал мне крылья при жизни.

И все же кое-что от человеческих повадок отпало – страх замерзнуть, например. На улице прохладно еще – я замечаю, как кутаются в куртки те, кто пришел навестить могилки родных. И солнце меня совсем не слепит.

Я думаю о том кладбище, но силой мысли у меня так и не выходит сразу очутиться там. Вероятно, этот талант придет ко мне чуть позднее. Значит, придется идти пешком, если можно так сказать! Ну и пусть! Город, что виден за долиной, не так уж и громаден. На его теле всего лишь три кладбища. На первый взгляд, поставленная задача не так уж и трудна.

Что же, пора в путь… в путь… Прощаюсь с приятелями-покойниками, ухожу с кладбища в сторону того самого города, который когда-то нас соединил. На мне – белое платье в пол, волосы – распущены и пламенеют рыжими всполохами, а голые ступни совсем не чувствуют прохладу земли. Впереди меня простилается широкая пыльная дорога, укутанная с обеих сторон первыми полевыми цветами. Мимо проносится обоз с лошадью – мой сосед везет на базар корзины из ивовых прутьев, которые сам и наплел. Он не замечает меня, хотя я по человеческой привычке здороваюсь с ним. Когда-то при жизни я, порою, мечтала стать невидимкой, когда дотошные люди особенно доставали меня, но теперь мне страстно хочется вновь быть осязаемой и различимой.

11 апреля

Да, читатель, жизнь после смерти – это, как оказалось, не миф, не сказка-прибаутка для тех, кто так боится конца всего. Оно и понятно – жизнь кажется бессмысленной и тщетной гонкой, в конце которой все равно тебя вынесут вперед ногами, туда, где твое тело будет гнить в земле. Странно, но как только меня похоронили, мне стало все равно, что там будет с моим телом. С этой физической оболочкой уже все, а впереди будет новая, и не одна. Человек, ты должен знать: все твои любимые черты характера, твои духовные, чистые чувства так и останутся с тобой, – ибо это и есть твое бессмертное сознание. От тебя же уйдет все, что свойственно людям: зависть, злоба, глупые надуманные обиды, жажда материального и ненависть, если она жила в твоем сердце.

Чем дальше я шла, тем больше мое сверхсознание прояснялось, тем сильнее я понимала всю эту систему потусторонней жизни. Я вдруг одномоментно вспомнила обо всех своих прошлых воплощениях на Земле. Раньше, много десятков тысяч лет назад я воплощалась раз в тысячелетие, но теперь почти каждый век. Население Земли растет, и оно требует новых душ. Да, нет тут ни одного человека без души. Хотя, порою, судя по некоторым, так и не скажешь.

Я вспомнила, что почти в каждой жизни судьба меня сводила с тобой… С тобой, мой милый и дорогой Артур, мой вечный рыцарь в сияющих доспехах. Каждый раз мы носили другие имена, проживали в других странах, болтали на новых языках, имели иную профессию, но все это не имело значения. И мы как будто сразу узнавали друг друга, при первой же встрече что-то щемило в груди, что-то щелкало там, в мозгах – будто кто-то незримый врубал выключатель, и все сразу становилось таким понятным и осмысленным. Так и происходит, когда встречаешь того, кто предначертан тебе свыше, кто с тобою много веков и тысячелетий проходит все эти сложные многоуровневые уроки на Земле. Оттого тебе кажется, что ты уже любишь этого человека, хотя и не помнишь его, не помнишь… Самый главный в небесном мире, тот, кого все люди величают богом, распорядился так, что при рождении будет непременно забвение… Ты забудешь обо всех, кого обожала всегда, ты забудешь свою любовь, но лишь на время очередного воплощения.

А про другие страны… Не возникало ли у вас впечатления, что вас нечто связывает с чужой страной, которая и вовсе может находиться на другом континенте? Вы каким-то странным образом почитаете историю этого края, культуру, обычаи… Так вот, это неспроста. Ответ прост – в прошлой жизни вы жили именно в этой стране. Пусть наши духовные наставники каждый раз и стараются на славу, чтобы стереть в нашем воплощении все воспоминания из прошлого, но, порою, они это не очень искусно делают. Так и со снами… Они не подвластны им, поэтому мы иногда заранее видим тех, с кем сведет судьба, со своими возлюбленными, например. Если тебе с детства снится один и тот же незнакомый мужчина (женщина), да еще и с такими запоминающимися деталями, как цвет волос, рост, одежда, – это не просто так. Он (она) – твое будущее, которое изредка прорывается в сновидениях раньше времени. А потом ты встречаешь его (ее) и тебя посещает это самое дежавю.

Кстати, не все сразу попадают на небеса. Те, кого родственники оплакивают чересчур ретиво, живут на земле, пока живы и их близкие – они, как могут, незримо поддерживают их. Поэтому кладбище всегда будет оживленным местом. А потом… а потом все равно все уходят туда, наверх – в вечный небесный мир, где ты возвращаешься домой, в котором будут все родные – сестры, братья, родители и возлюбленные. Этот дом так не похож на дома нашей физической планеты. Там намного живописнее, там нет назойливой мошкары и противной музыки, которую любил слушать твой земной сосед. Там всегда солнце, лето, там нескончаемыми потоками зацветают новые и новые цветы (в райских садах тоже есть садоводы), вытягиваются ввысь деревья, и птицы там тоже есть – повсюду слышно их веселый гомон. Это, в основном, ласточки – небесные создания. Но и ворон не стоит обижать, никакие они не слуги дьявола: они умны, дружны в стае и защищают своих, в отличие от голубей, которым все равно, переедут ли случайно их собрата на дороге или нет. А еще на райских равнинах много озер и ручьев, есть даже водопады. Когда бог создавал человека по своему подобию, он и природу на Земле творил по подобию своего дома.

Что самое изумительное, я, спустя некоторое время, когда закончилась степь и пошли первые городские дома, начала ощущать на своем лице прикосновение ветра и приятную прохладу асфальта… На ближайшей клумбе возле белоснежного дома с зеленой крышей цветут ландыши – улавливаю их чудесный запах и радуюсь! Никогда бы не поверила в это при жизни! Да, и в райских садах души ощущают запахи цветов, ведь смысл тогда во всем этом многообразном растительном великолепии?

Я тут разбазариваю наши духовные секреты, записываю в дневник, но если бы вы, живые взглянули в эту тетрадь, то не заметили бы в ней ни строчки. Разве что кроме тех высших существ, что наделены многими талантами, в том числе талантом читать записки мертвых. Это я про особо развитые души, читатель. Да, на Земле воплощаются души разной зрелости. Те, что созданы богом давно, более продвинуты, и они выделяются в человеческом обществе. Выделяются мудростью, интеллектом, гуманизмом. К ним все неосознанно тянутся. Они, как правило, не любят публичность, хотя, порою, те, кто прописывают им судьбу, намеренно втискивают их в общественное поле для каких-то великих целей. Продвинутые души зачастую выбирают путь затворника, они любят селиться в глухих отдаленных от мегаполисов местах – в горах, в селах, в долинах, где затесался одинокий дом без особых удобств и коммуникаций… Поэтому так много равнодушных в городах – иной раз пройдут мимо лежачего человека, не поинтересовавшись, а чего это с ним? Вдруг инсульт? Или сердце прихватило? А вот все люди с продвинутой душой, те самые, которые и подойдут и поучаствуют, обычно далеко от мирской суеты. Они уже все давно видели, поняли, осознали, испытали и хотят покоя…

Зато не продвинутые юные души выбирают часто путь наибольшей праздности, публичности, материальности и позерства. Поэтому среди политиков и бюрократов так много глупых, чванливых, алчных и тщеславных. Но они не догадываются о том, что за все придется платить. И за следствия своих поступков, которые, например, повлекли трагедию великого масштаба. Ты спросишь, читатель, а все ли юные души так невдумчивы, эгоистичны и легкомысленны? Все ли они так небрежно относятся к чужой жизни? Нет же, исключения есть всегда. Бывает, что и молодые души учатся любви, милосердию и гуманизму быстро, стремительно, перешагивая товарищей в сто крат, оставляя их позади себя. К каким душам отношусь я? Ой, я еще только в середине пути, но никак не в конце; когда достигаешь совершенства, то уже перестаешь воплощаться на Земле. Ты становишься учителем молоденьких душ в небесном мире и живешь в доме, который сам себе выбираешь – хочешь, чтобы там, в палисаднике цвела сирень – она и зацветет. Хочешь обитать на берегу океана, значит, сразу за твоим домом он тут же и появится. Сила мысли будет творить пейзажи по твоему желанию и с помощью кое-каких фокусов. Не буду обо всем рассказывать, оставлю кое-какие тайны тебе на потом. Если какая-то высокоразвитая душа наткнется когда-либо на мой дневник, то она сможет прочитать его, сможет…

А вот и еще одна блуждающая душа… стоит около тополя, – женщина с печальным лицом в синем платье. Подхожу, представляюсь, кратко объясняюсь:

– Меня зовут Алена, я иду на кладбище искать своего Артура…

Женщина приблизилась ко мне и спросила с интересом:

– А кто такой Артур?

– Это мой возлюбленный, мой единственный на все времена и воплощения…

– А меня зовут Дарья, – представляется она и почему-то грустно вздыхает.

– Что такое? – интересуюсь я, вглядываясь в ее хмурое худое лицо. Длинные русые волосы так и резвятся на ветру, воздушное синее платье танцует в такт с листьями на кустах жасмина. А, порою, жаль, что нас не видят живые. Мы все так же остаемся прекрасными, воздушными и летящими, и нет там никаких невзрачных призраков с пустыми страшными глазами, которыми так любят пугать детей или особо впечатлительных, мнительных взрослых особ.

После короткой паузы, Дарья отвечает:

– Видишь том дом, с серой крышей? – она указывает пальцем на симпатичный двухэтажный особняк, который окружают со всех сторон высокие синие ели. Я киваю головой, она поясняет: – Это мой былой дом… Я брожу тут уже месяц… Покойные родственники являлись за мной, хотели забрать на небо, но я так и не смогла покинуть место, где я была так счастлива…

Она рассказывает мне чудесную историю любви. Пять лет назад она халатно перебегала дорогу в неположенном месте, и ее чуть не сбил автомобиль. Водитель вышел и накричал на нее с досады, а потом все же вызвался подвезти туда, куда она так спешила, то есть домой. Там она забыла из-за своей рассеянности мобильный. Дарья подозрительно взглянула на того, кто так грубо отчитал ее, но что-то дернуло ее все же сесть в его машину. Он оказался славным парнем, работал в больнице нейрохирургом. Дарья вдруг вспомнила, как читала заметку о враче, который спас много жизней и поняла, что вот сейчас едет вместе с ним, с этим волшебником, который умудряется вытаскивать с того света безнадежных. Ярослав (так звали его) подвез ее домой, высадил и уехал. Она посмотрела ему вслед и почему-то приуныла. Нет, на таких простушек, как она, такой мужчина никогда бы не обратил внимания. И дело даже не в его почетной профессии. Дело было в нем. Он казался таким благородным, воспитанным. Но она ошиблась. На следующее утро, когда она торопилась на работу, он подкараулил ее у подъезда и с тех пор они более не расставались. Вот так и вышло: иногда, чтобы встретиться со своей судьбой, нужно рискнуть жизнью. Спустя месяц они поженились, спустя полгода обвенчались. Жили счастливо, дружно. Но месяц назад Дарья умерла в больнице. Муж не смог спасти ее (это было по его части), и теперь был безутешен в своем горе. Вот она и не могла оставить его, все время пыталась утешить и хоть как-то подать сигнал – она рядом! Она вовсе не мертва! Но он не верующий. И все же ей кажется, что он сумел в какой-то момент уловить ее присутствие.

Она закончила свой рассказ, и я поделилась с ней:

– Оказывается, мы с твоим мужем из одной среды… Мой Артур – знаменитый ученый в области медицины, я же была стоматологом.

– Вот это да! – она улыбнулась, а я спросила ее с придыханием:

– Ярослав, – это твой вечный возлюбленный?

Но Дарья внезапно качает головой и отвечает:

– Нет, в прошлых жизнях меня сводили с другими людьми…

Я, не веря тому, что слышу, переспрашиваю. Она подтверждает – у нее каждую жизнь новый возлюбленный. Хотя было такое, было давно, когда одна душа воплощалась с ней несколько раз в качестве ее мужа. Удивительно! Та небольшая группа душ-товарищей, которых я каждый раз встречаю на небе, всегда была с кем-то неразлучна из века в век. А тут… Но ведь я знаю не все истории, я знаю не всю подноготную духовного мира, хотя и принадлежу к этому бессмертному пантеону. Потому что там слишком много душ, их тысячи, миллионы…

Что же, благодаря Дарье я узнаю, что не все души имеют вечных возлюбленных… Значит, мне крупно повезло… У меня не возникает желания разменять Артура на другого, я лучше предпочту окончательную смерть и на этом свете, но существовать без него не буду, не смогу. Он – уже часть меня: неотъемлемая, дополняющая, возвышающая и исцеляющая. Я дальше беседую с Дарьей и выясняю – у нее не было чувства дежавю, когда она повстречала Ярослава. А родную душу всегда узнаешь, всегда, даже если не осознаешь этого, будучи в человеческом теле. И если судьба благосклонно свела вас, вы уже никогда не оставите друг друга и никогда не предадите. Верность, преданность, безусловная любовь – вот, что объединило вас уже давным-давно и бесповоротно. Бог сотворил вас в один момент, в одной купели не для того, чтобы затем разлучить.

– Но почему ты умерла? – возмущаюсь я не без гнева. – Ты же еще так молода! Так молода! – я окидываю ее взглядом, на вид ей не более тридцати.

– Так распорядились мои небесные наставники… – говорит она грустно и опускает голову.

– Вот уж поспорила бы! – я прикусила по человеческой привычке губу.

Да, я рассержена. Это от того, что прекрасно знаю – небесные целители незаметно во сне исцеляют людям даже рак! А тут кровоизлияние в мозг в таком возрасте… Вот так и выходит – если тебе еще не суждено умереть, хоть что произойдет с тобой – тебя вытащат, исцелят, будь уверен! Соберут по кусочкам, по атомам!.. Даже если тебя переедет грузовик! А врачи станут лишь проводником божьей воли. Ну а если ты даже здоров как бык, но твой срок пребывания истек, хоть лбом расшибись – все равно заберут на тот свет. В этом пункте я бы опротестовала такие условия. Да, к сожалению, мы не все решаем, у нас и на том свете есть начальники, которые считают себя супер-гуру в людских судьбах и в уроках. Хотела бы я сказать – им виднее, но не стану.

Дарья вдруг озвучивает желание пройтись по кладбищам вместе со мной, отвлечься. Я с радостью соглашаюсь разделить с ней компанию. Она поможет мне усыпить немного тоску, пока я ищу его… Когда Артура нет рядом, я всегда чувствую себя пустым сосудом – и не важно где я – на Земле или там, на небесах.

* * *

Но не все души с тоской покидают этот мир, или ошиваются некоторое время около близких, скорее наоборот. Особенно, если смерть была трагичной и если жизнь была настоящим адским испытанием, наполненным страданиями и горем, болезнями и муками. Тогда дух довольно быстро, легко и без всяких церемоний отделяется от бренного тела, выходя через голову. А дальше, а дальше путь наверх, через тот самый светящийся тоннель, который манит и ведет на небо, в невидимое человеческому оку божье царство. Те, кто проходил клиническую смерть, знают об этом парадном входе в иной мир. И при этом у души наступает самое настоящее облегчение, когда она освобождается от пут земной жизни. Эйфория, невесомость – вот первое, что они ощущают после физической смерти. Что же касается меня, то да, мой дух тоже затягивало в этот тоннель. Но я оказалась сильнее тех, кто командует нами на небе. Я чувствовала, что Артура там еще нет. Он почему-то застрял на Земле, но где именно, я почему-то не улавливала, будто кто-то намеренно закрыл от меня эту информацию.

И вот, спустя пару минут мы с Дарьей у ворот этого помпезного кладбища, где богатые хоронят своих близких. Люди бы потратили на этот путь час, но души перемещаются легко, стремительно. Можно лететь и по воздуху, но мы с Дарьей знаем – тогда есть вероятность того, что нас затянет в туннель на небеса. А мы пока этого не желаем, вот и ходим по земле, будто люди.

Да, я уверена, что Артур похоронен именно здесь, ведь он знатен и богат, он выдающийся ученый, сумевший сделать много открытий в медицине, в отличие от меня. Моя участь была скромна – я работала в обычной стоматологии. Тоже медицина, но куда мне было до моего супруга. Боры, матрицы, фиксирующие клинья, шлифовальные диски, пластины для удаления зубного камня, клампы, щипцы установочные, ретракторы, – все это в прошлом. Очередная рутинная человеческая работа позади. Как замечательно, что душам не нужно лечить зубы, вырезать воспалившийся аппендикс, красить лицо, ногти и так далее. Когда все это отпадает, начинаешь ощущать себя по-настоящему свободным.

Ах, сейчас мне снова вспомнилось, как косо смотрели на меня родители Артура. Они хотели для него лучшей партии. И поступили так подло – похоронили нас врозь, на разных кладбищах, будто таким способом отомстили мне. Если бы люди знали, как ничтожны и презираемы эти различия, это деление на касты в духовном мире! Да, очень часто более продвинутая душа выбирает с помощью своих небесных наставников самый скромный образ будущего воплощения, самое низкое происхождение. Но даже там, на самом дне социального общества эта мудрая душа выделится, запомнится окружающим какой-то действительно полезной деятельностью. Продвинутые души избирают часто путь служения людям или отшельничество, как я говорила ранее. Молодые же незрелые души избирают путь славы, почитания и богатства. У каждой души, как и у человека, есть определенные черты характера. В моей группе, в моей небесной семье имеется душа-авантюрист. Она носит имя Самсон. Воплощается почти все время мужчиной. И кем он только не был – и капитаном пиратов, бороздящим бескрайний океан, и придворным шутом при дворе Короля Солнца, и писателем с богатым жизненным опытом – перед тем, как написать свой первый роман, этот авантюрист успел посидеть в тюрьме за подделку векселя, затем попутешествовать по миру, искусно прикидываясь магом, далее умудрился влюбиться в красивую куртизанку, за которой затем бегал по всей Европе… Одна его жизнь вмещала столько опасных, но захватывающих приключений, что другие могли испытать лишь за десять воплощений. Что же касается меня, то я душа-отшельник. Меня все время тянет не к людям, а от них – в глухие места, где нет этой мирской суеты. Поэтому Артур и купил нам дом за городом. Там было так спокойно, так тихо и рядом от приятного легкого ветра шелестели листья на деревьях в дубовой роще. Никакого пьяного визга, распрей, ссор и драк, которые я все время лицезрела, проживая в центре города. А какая душа у тебя, читатель?

Но вот мы входим через ворота – дань уважения умершим, то есть таким, как мы. На главной аллее самые роскошные усыпальницы, самые вычурные гробницы, величественные статуи… На следующей аллее могилы уже поскромнее, и чем дальше, тем меньше украшений и атрибутов. И здесь иерархия, навязанная покойникам людьми.

– Ты чувствуешь его присутствие? – спрашивает меня Дарья участливо.

– Пока нет, – мотаю я головой.

Я внимательно окидываю взором покойников – их духи по-разному ведут себя в этой обители мертвецов. Кто-то скромно сидит на своей могиле, пытаясь пробиться к сознанию родственника, который навещает его – но нет, не слышат живые нас! Кто-то гуляет среди деревьев в одиночестве, иные же собираются в небольшие стайки и беседуют о своих прошлых воплощениях. Да, определенно души наделяют людей своими чертами характера. И после смерти, те, кто тяготел к толпе, к разговорам, к шуму и здесь проявляет себя, как лидер, как вожак. Те же, что предпочитали при жизни уединение, сейчас блуждали сами по себе и при этом нисколько не страдали от этого.

Мы привлекаем внимание этих душ. Они устремляются к нам с расспросами.

– Кто такие?

– Откуда вы?

– Что вам здесь надо?

Я не успеваю всем отвечать, затем сержусь, перебиваю их и сама уже начинаю с нетерпением задавать вопросы.

– Вы не встречали здесь Артура? – я принимаюсь описывать его внешность. После смерти, если душе нравится ее физическая оболочка, если ей было комфортно в ней, она продолжительное время ходит в прежнем виде – до следующего воплощения.

Одна пожилая женщина в красивом брючном костюме бежевого цвета ответила мне:

– Нет, не встречала… А когда его похоронили? – тут же спросила она.

– Вчера должны были.

– Но вчера здесь не было никаких похорон, – качает она головой, а остальные ей тихо поддакивают.

– И все же я посмотрю, на всякий случай, – произношу я и с тоской всматриваюсь в надгробия.

Потом я под любопытные взоры духов бреду в сторону свежих захоронений. Навстречу мне плывут новые души, но Артура среди них нет. Мы с Дарьей проходим все аллеи. И повсюду на нас смотрят с изумлением. Как оказалось, никто из этих душ не порывался после смерти искать любимых, если они уже умерли. Неужели одна я такая фанатичная? Неужели только я готова пройти всю планету вдоль и поперек, чтобы отыскать могилу возлюбленного? Отыскать и начертать на ней: «Любимый, я нашла тебя!». И пусть живые не увидят этих фраз, но мертвые прочтут их и узнают о той силе любви, что способна свернуть горы, препятствия даже после смерти.

– Пошли отсюда, – наконец, изрекаю я своей спутнице, понимая, что мне следует продолжить свои поиски на другом кладбище.

– Да, печально, – вздыхает Дарья, кидая на меня едва косые жалостливые взгляды.

А я все понимаю. Она думает, что я могу и не отыскать его. Ни здесь, ни на небесах. Такое тоже бывает, хоть и редко. Да, неверие читается в ее глазах, но я же, если потребуется, пробьюсь даже на аудиенцию к богу, чтобы он помог мне найти Артура. И пусть только откажет мне – он узнает всю силу гнева влюбленной женщины!

* * *

Дарья желает мне успеха в моих поисках и прощается со мной. Она надолго не может оставлять Ярослава, поэтому возвращается к нему в их дом, где каждый уголок напоминает ей о том коротком счастье, которое она так быстро испила до дна. Я знаю, что ее ждет дальше – еще чуть-чуть и с божьего царства придут за ней или родственники или ангелы-служки. Придут, чтобы забрать – ибо негоже душе надолго оставаться среди людей. Первое время она будет упираться, капризничать, но те умеют уговаривать и внушать. Так что это басни о неприкаянных духах, бродящих по Земле сотни веков, порою, тысячелетий. Всех, даже самых упрямых и своенравных, не желающих покидать близких или любимое место, забирают в небесный храм, у которого нет пределов и границ.

Бреду к следующему пункту назначения – это огромное старое кладбище на другой окраине города. Но там все еще хоронят. Еще год назад, помню, когда навещала там могилу бабушки, рядом с кладбищем была степь. Ковыль, колокольчики, да мальва. Прошло лишь полгода и там, среди полевых цветов, родились новые могилы; стихийно разрослись, вытеснили степь еще дальше. Человеческий век так короток.

Я иду по улицам и наблюдаю за людьми. Вон там, у кованых ворот белого дома спорят две подружки, – Карина и Марина. На вид им лет по тридцать. Мне до этого возраста уже не суждено дожить.

– Как ты могла так поступить? – кричит в лицо своей приятельнице Карина.

– А что я такого сделала? – сердится Марина и, раскрасневшись, прибавляет гневно: – Я всего лишь полюбила твоего брата, что здесь преступного?

«Действительно, что здесь такого?» – думаю и я, приостанавливаясь. Мне иногда любопытно посмотреть, чем все закончится. Люди – непредсказуемые существа. Выясняется, что брат Карины был обручен с ее второй подругой, с которой она вместе еще в садик ходила. Но прямо перед свадьбой брат бросил ту девушку ради Марины. Чувство его вспыхнуло внезапно и он не смог пойти под венец с другой. Все люди осудили ее, Марину. Это она – коварная разлучница, подлая и беспринципная. Как же убивалась та девушка, как страдала! Это я узнаю из нареканий Карины, которые продолжают сыпаться на Марину.

Марина не выдерживает, начинает безутешно рыдать. Она расплачивается за свою любовь, как та женщина, которую так неожиданно бросили практически на пороге алтаря. Из белого дома выходит высокий темноволосый мужчина в черном спортивном костюме. Он тут же накидывается с упреками на Карину. «Не обижай ее! Она не заслуживает всего этого!» – произносит он расстроенно. Это брат Карины. Он успокаивает Марину, прижимая ее к груди. Да, именно из-за этого мужчины вся эта ссора. Я подхожу к ним ближе. Сейчас вы, смертные, узнаете еще один духовный секрет. Даже самая рядовая душа может увидеть правду и будущее людей. Я всматриваюсь в их лица. От моего рентгеновского взора ничего не ускользает. Мне достаточно и секунды, чтобы получить все ответы. Да, эти двое действительно любят друг друга, не притворяются. Это не гормональный всплеск, не временное помешательство, не поверхностное чувство. Много подобных пар, созданных так стихийно, скоропалительно, впоследствии распадаются. В такие моменты окружающие со злорадством говорят: «Это кара божья!.. Расплата за грехи!». Но это не совсем так. Богу нет дела до таких рядовых мелочей. Он решает только самые масштабные человеческие вопросы. Отчитываться потом будешь за все свои аморальные поступки перед его бессменными подчиненными – ангелами. И когда торжественно восклицают во время чудесного спасения «это бог меня уберег!», занимаются самообманом. Он хоть и всеведущ, всемогущ, но к спасению простых людей не прикладывает руку. Выручают ангелы, которые приставлены к каждому или даже родственники, которые уже на небе. Так что не льстите себе, люди. Бог может спасти только монументальных людей, деятельность которых способна изменить мир в макро-масштабе.

Но рассказываю дальше… По поводу Марины и ее поступка. Я вижу – эти двое будут вместе всю жизнь. Так стоит ли осуждать их, когда они пресекли возникновение брака, который заранее был обречен на распад? Да, мне ведомо уже – тот союз был бы недолговечным.

Мораль, мораль… Ты – человек, изумился бы, но у людей и духовных существ она немного разная. Если бы, любя всей душой Марину, этот мужчина все же женился на другой, он предал бы и ее и ту девушку, ведь ему пришлось бы притворяться, лицемерить, лгать, юлить. Но вот если бы была уже семья, дети… вот тут гораздо сложнее… Это как хождение по минному полю… Как тут рассудить влюбленных, сломавших жизнь человека из-за своей любви? Тут и я не найду однозначного ответа. Зато души высшего порядка так легко щелкают эти задачки и с такой безукоризненной уверенностью. Вот они-то и призывают к ответу, за все наши промахи в человеческих жизнях. Смотря на эту пару, я думаю об Артуре. В одной из прошлых жизней я тоже разбила семью. Он оставил жену, двоих детей и ушел ко мне. Потом и он повторял нечто подобное, разбивая мою семью. Долго и мучительно пришлось оправдываться затем перед судьями на небе. Они нам всегда говорят – смирение, любовь к ближнему, принятие своей доли – вот как нужно было поступить, но мы изменили свою судьбу. Наломали мы дров за все свои воплощения, но все так же неизменно делаем одно и то же – какие бы препятствия не возникали на нашем пути, мы отбрасываем все – человеческую мораль, устои, лишь бы быть вместе, ибо не мыслим существования порознь. Когда мы врозь – мы как будто и не дышим, не живем.

Стоило мне подумать об этом, как рядом со мной нарисовался ангел. Эти существа всегда появляются внезапно, без предупреждения и не скрыться от них, не убежать.

– Долго ты здесь будешь торчать? – без приветствия говорит он. Все ангелы, как и люди – отличаются друг от друга темпераментом и характером. Одни приветливы, словоохотливы и милы, иные – суровы и сдержанны. С первых ноток в его голосе любому понятно – он не из числа добряков.

Я ему тоже без приветствия отвечаю твердо:

– Пока не разыщу Артура, никуда не полечу! – при этих словах я демонстративно тыкаю пальцем в небесный туннель, зависающий высоко в облаках.

– Вот еще! – возмущается он.

«Надо же, приставили ко мне таки соглядатая!» – сердито размышляю я и тут же, естественно, мои мысли становятся видны этому высокопоставленному небесному существу. Душа, вроде меня – для них мелкая монета, с которой не церемонятся особо. По его серьезному взгляду я понимаю – ему приказано доставить меня в мой вечный дом…

– Почему я не вижу, где находится Артур?.. Почему? – спрашиваю я гневно у Гавриила. Да, так зовут моего новоиспеченного провожатого. Он гораздо выше меня, темноволосый, кучерявый, бородатый. На нем неизменно красуются рыцарские доспехи и шлем. Насчет этого я даже однажды пошутила. Все ангелы в легких рясах-туниках до пят, а он… Ох, и досталось мне тогда от него за мою иронию! Почти у всех ангелов есть чувство юмора, самоирония, но не у Гавриила.

В такт моему сердитому настроению, начинает бушевать и природа. Внезапно налетела грозовая туча, она принялась метать молнии на дороги и кусты, озаряя своей вспышкой лица испуганных торопящихся домой людей. Налетевший вместе с грозой ветер усердно и беспощадно начал трепать молодую листву на деревьях, сбрасывая ее на клумбы и тропы.

– Чего ты горячишься? – произносит он на полтона ниже обычного и прибавляет уже более мягко: – Увидишь его чуть позже на небе!.. Давай не терять времени, у нас полно дел, необходимо распланировать твое новое воплощение… – он выдает свои планы, а мне вдруг становится подозрительно. Раньше он говорил – давайте распланируем ваше будущее, подразумевая меня и Артура, а тут он вдруг отмел «ваше» и произнес «твое». «Нет, эти умники уже что-то придумали новое, но рядовую душу, вроде меня, не посвятили в свои грандиозные планы! Да, теперь я уверена, что у небесных существ насчет меня новые идеи!» – думаю я и тут же раскрываю себя с потрохами.

– Ничего такого мы не задумали! – как можно невиннее говорит он, но я-то вижу его хитрый прищур, его странное поведение.

– Пока не скажете, где он, не сдвинусь с места! – категорично произношу я. Жаль, что мне, рядовой душе, не дано слышать его истинные помыслы.

Он качает головой, смотрит на мое упрямое выражение лица и все понимает. Со мной бороться бесполезно, когда дело касается Артура. Я готова всем пожертвовать ради него, я готова идти за ним по всем Вселенным, по всем мирам и дорогам, и Гавриил это давно знает.

– Алена, душа моя… – начинает издали он, а я прерываю и поправляю его:

– Не твоя, а Артура…

– Как скажешь, – отмахивается сердито он и прибавляет строго: – Ты понимаешь, что твое своенравие будет иметь последствия? Что тебя за твое гнусное поведение никто там, на небе, не похвалит? – вот пошли в ход и угрозы.

Но что мне до них? Пусть я в небесной иерархии на самом дне, но мои идеалы, моя вера в любовь, в ее важность, непоколебимы. Мои убеждения не заслуживают порицания даже от высших небесных чинов, что бы там не говорили на небе.

Гавриил еще некоторое время молча созерцает за моим бескомпромиссным лицом, а потом нехотя исчезает. Я рада своей короткой победе над высшим существом. Но потом меня могут забрать уже насильно и я ничего с этим не смогу поделать. У них всегда на нас планы, планы… Поэтому вынуждена спешить. Напрягаю силу мысли, с четкостью представляю себе то старое кладбище, чтобы попасть туда моментально и… снова ничего не выходит. Тут до меня дошло – кто-то лишил меня этой духовной возможности. Лишил намеренно, но зачем? Тайны, тайны… Интриги и это своеобразное поведение Гавриила… Все странно, все подозрительно… Что же, снова придется идти пешком, как прежде.

Гроза ушла, оставив после себя поваленное сухое дерево на дороге и лужи на асфальте. На вечернем небе появилась радуга, озаренная закатным заревом. Облака такие пушистые, такие манящие, так и хочется взлететь и присесть на одно из них, подпевая при этом ветру. В такие моменты планета Земля всегда напоминает мне наш вечный дом – рай. Поэтому, несмотря на трудные уроки, которые мы проходим в воплощении, несмотря на глупые уставы, бюрократические оковы, социальные предрассудки, порою так не хочется покидать это место. Сколько же я пережила здесь, сколько испытала, читатель! В пятнадцатом веке меня сожгли в Париже на костре из-за моего трактата, изобличающего преступления инквизиции. Как когда-то Гипатию жестокие варвары по науськиванию высокопоставленного священнослужителя убили в Александрийской библиотеке – в храме знаний, так и я пострадала за то, что оглашала обществу право любого на жизнь. Нас казнили те, кто мнил себя проводником господа, не подозревая, что бог тоже ученый: самый умный и продвинутый. Тщеславные ублюдки слишком много о себе возомнили. Ох, и задал бог им потом взбучку! Фанатиков на небе не уважают, не чтут и перевоспитывают. В девятнадцатом веке в Англии я боролась за право публиковать свои романы под своим, а не под мужским именем, как это делали другие обделенные обществом женщины, и выступала против работных домов. Женщина тогда не имела права на любую общественную деятельность: ее удел был выйти замуж и родить детей, забыв обо всех своих амбициях. Тогда я поняла, что убить тебя, твою сущность, могут не только физически, но и морально. Но что бы мне ни послала судьба, Артур всегда был рядом со мной. Мой талисман и мой вечный защитник от любого зла. Каким бы мировоззрением я не обладала, какие бы фокусы и причуды не выкидывала, он умудрялся восхищаться мной; и если меня вели на эшафот, если не удавалось сбежать от прислужников очередных глупых алчных правителей, которые снова мучили народ, вечно прозябающий из-за них в нищете, то он делил со мной любую участь, какой бы она ни была.

Ах, Артур! Где тебя носит? Где ты скитаешься, любимый?.. Я захожу на следующее кладбище, брожу среди мокрых от дождя склепов и надгробий, перекидываюсь фразами с очередными духами, которые караулят родных у своих могил и снова фиаско! Его здесь тоже нет, нет!

– Не занимайся глупостями! – наставляет меня один из духов. – Лети домой, на небо!.. Подумаешь, потеря какая! У меня вот каждую жизнь – новая жена или возлюбленная! – будто хвастается он.

– Уж лучше помолчи, – угрюмо произношу я и быстро ухожу. С такими глупыми душами у меня разговор короткий. Любовь и преданность – самое лучшее, что может быть и на небе, и на Земле. Но не все это понимают даже там, в небесном храме мудрости.

Я замечаю, что замедляюсь. К третьему кладбищу уже плетусь медленнее. Душа опутана каким-то отчаянием и тревогой. Вот и солнце спряталось, пасмурные сумерки укутали шалью дома, переулки, скверы и парки… Такие же сумерки у меня и в помыслах. Когда ты так отчаянно пытаешься разыскать свою вселенскую любовь, но не находишь, каким еще может быть настроение? Будто это чей-то подлый коварный замысел – разлучить нас и понаблюдать за нашими муками, за степенью нашей выдержки, будто мы подопытные крысы.

Последнее городское кладбище сравнительно молодое. Но за каких-то несколько десятилетий и оно разрослось, будто проказа. Здесь нет старинных усыпальниц и каменных ангелов, покрытых вековыми мхами. Обычные кресты или небольшие мраморные надгробия. На некоторых плитах любящие родственники начертали скорбные стихи-прощания. Люди умеют горевать искренне, жгуче. В этом плане духи гораздо эгоистичнее. Но это оттого, что они знают о своем бессмертии, поэтому к очередным своим похоронам относятся философски и без надрыва.

А здесь я определенно чувствую трепет души! Какая-то теплая энергия опутывает мою сущность, знакомое приятное тепло витает вокруг. Я напрягаюсь, пролетаю между березами, каштанами и крестами, взмахиваю полупрозрачными руками по направлению появившейся луны, и она начинает светить ярче и смелее. Но и без ее сияния я нахожу могилу того, с кем я ушла на тот свет в одно мгновение во время автокатастрофы.

Артур! На твоей могиле столько цветов и лент, столько свечей! Я припадаю к кресту и целую его с трепетом. Очередное последнее пристанище моего возлюбленного. Где нас только не хоронили! На разных континентах, возле озер и рек, в степях и полях, в горах, в оврагах и даже ущельях. После очередной своей смерти (так выходит, что мы почти все время умираем в один день), мы взяли привычку перед возвращением на небо навещать все свои былые захоронения. И пусть на многих уже нет ни крестов, ни памятников, но какая-то часть взывает к нам из земли даже спустя века и тысячелетия. Прах умеет говорить и напоминать о наших славных делах и грехах в прошлых воплощениях.

Я с унынием осматриваюсь вокруг. «Где же ты, любимый?» – взываю к нему. Могила-то есть, но где твоя душа? Где та часть тебя, которая никогда не умрет? Этого я и боялась. Поиски вроде бы окончены, но результат нулевой. Долго-долго сижу на его могиле, мучительно всматриваюсь в портрет с черной лентой, а потом принимаю решение пройтись в наш былой дом. Он такой милый, такой симпатичный – мы были там так счастливы!.. Если его и там не будет, тогда навещу его родителей. Где-то же он должен быть, должен! Впервые такое происходит, и я немного растеряна, сбита с толку.