# Вороны всегда следуют за волками. Энтропия. Книга 1

Алекс Райт

"Вороны всегда следуют за волками" – фентези роман в декорациях вестерна, повествующий о нескольких персонажах, судьбы которых сплетаются в одну эпическую историю. Инквизитору по имени Набата предстоит невольно стать союзницей с тем, на кого она должна охотиться, чтобы остановить план по возвращению демонической тирании. А сантремирскому следователю Кайросу Адару вместе с его помощником Кейлом предстоит распутать клубок заговора, который угрожает не только их родному городу, но и всей цивилизации.

## Глава 1

Глава 1


Дитя, если ты читаешь это, значит, я обрёл покой в объятиях матери-богини. Мы оба знали, что этот день когда-нибудь настанет, надеюсь лишь, что я умер достойно.

Когда-то подобный труд попал мне в руки после смерти моего учителя, да позаботится о его душе Триединая. Теперь ты держишь в руках мой дневник, мое завещание тебе, и мою исповедь. Слишком многому наставник должен обучить своего преемника, и слишком коротка человеческая жизнь, а уж жизнь инквизитора ещё короче. Мне жаль, что я не успел рассказать тебе все, что знаю сам, надеюсь, ты простишь меня, дитя. Однако, прежде чем ты перевернешь страницу, молю тебя держать в тайне то, что ты узнаешь из этих строк, заклинаю тебя хранить эти слова ото всех, даже самых близких тебе людей. Особенно от них. Ибо то, что ты здесь найдёшь, несет опасность. Дитя, я знаю, что ты всегда меня слушаешь и доверяешь моей мудрости, поэтому, если же не желаешь знать правды о месте, что заменило тебе дом, и о людях, что стали тебе семьёй, прошу, сожги это. Сожги мои слова, потому как многие сочтут эти строки ересью, и живи дальше, служа богине и защищая людей от зла, как того требует твоя клятва.

Если же твой дух готов, если ты хочешь принять это бремя, мне остаётся лишь молиться, что ты все поймёшь правильно.


Набата осадила своего коня и, щурясь от закатного солнца, скосила голову на вывеску, свисающую с дорожного столба и медленно покачивающуюся на ветру, жалобно скрипя.

«Добро пожаловать в Дентшир» – гласила аккуратная, но обветренная и выгоревшая на солнце надпись, из-за чего Набате пришлось напрячь зрение и подъехать еще ближе, чтобы разглядеть буквы, когда-то бывшие ярко-синими, но теперь ставшие безжизненно-серыми.

–Край мошенников и проституток. – раздался сзади юный мужской голос. Судя по тону, он улыбался.

Она обернулась. Теодор расслабленно раскачивался в седле в такт шагу его гнедой лошади. Он и правда улыбался, ловко перебрасывая во рту сухую соломинку. Где он ее вообще добыл в этой пустоши?

–Ты уже бывал здесь раньше? – Набата удивленно подняла бровь. Разворачивая коня и поправив шляпу, она подождала, пока ученик поравняется с ней.

–Я? – Теодор ткнул себя пальцем в грудь. – В этом забытом всеми демонами месте? Да если бы не ты, я бы никогда тут не оказался.

–Тогда откуда такие познания?

Ученик кивнул на дорожный указатель, который снова жалобно скрипнул под очередным порывом ветра.

–Кто-то нацарапал это чуть ниже. – юноша вынул соломинку двумя пальцами и бросил под копыта своей кобылы и указал на столб. – Должно быть, ему тут понравилось. – он хитро улыбнулся. – Раз решил, что это должны знать все, кто проезжает мимо.

Набата вновь обратила взор к табличке, напрягая зрение. И правда, под ровными выгоревшими буквами красовались другие, танцующие и кривые, нацарапанные чем-то: тупым ножом или острым камнем – с одинаковой вероятностью. Она с трудом разобрала слова. Зрение все чаще начало ее подводить, хотя Набата была еще далеко не старой, даже по меркам инквизиции – всего двадцать семь. Учитывая продолжительность жизни членов ордена, при большом везении она могла протянуть еще столько же. Но если она ничего не сделает со зрением, то этот срок резко сокращался.

–Или, наоборот, не понравилось. – инквизитор ухмыльнулась в ответ и, поцокав языком, скомандовала своему коню идти дальше.

Теодор ехал рядом, сдвинув шляпу на затылок, что делало его и без того лихой вид еще более лихим. Так мог бы сидеть верхом отпетый разбойник, въезжающий в город после успешного ограбления поезда и собирающийся толково потратить добычу. Но Теодор не был ни опасным разбойником, ни толковым учеником, и своим нахальным видом только притягивал неприятности. Набата покачала головой.

–Соберись. – серьезным тоном произнесла инквизитор, не поворачивая головы. – Ты выглядишь неподобающе своему положению.

–Пф! – юноша фыркнул. – В Кодексе прописано, что инквизитор должен носить кислую рожу?

–Нет. – сухо ответила Набата, прекрасно понимая, чью рожу он только что обозвал «кислой».

–Тогда, с твоего позволения, наставница, я буду выглядеть так, как мне удобно. – Теодор поерзал в седле, будто в нем можно было устроиться еще лучше, чем он уже сидел.

Инквизитор обреченно вздохнула, опустив плечи. Споры не были ее сильной стороной, а спорить с Теодором было невозможно, этот парень был такой же изворотливый в любом разговоре, как каньонный сквельк.

–Ты станешь причиной моей смерти, Тео.

–О, наставница, в пустошах проще перечислить, что не может стать причиной твоей смерти. – он выразительно улыбнулся, сделав ударение на своем «не».

Она согласно качнула головой. Редкий случай, когда она всецело солидарна с учеником, а в этом мире существовало крайне мало вопросов, по которым их мнения совпадали.

Дикие пустоши всегда оставались дикими. Люди столетиями пытались приручить их, но земля брыкалась и вздымалась сильнее, чем двухлетний мустанг, в котором бурлила первобытная мощь и на которого впервые надели седло и сбрую. Погода хлестала по лицу песком и ветрами, густые леса могли растерзать одежду и кожу в клочки, любой хищник пустоши по скорости и смертоносности не уступал стреле или пуле. А сверху этого торта из смерти и опасностей, словно отравленная вишня, находились свободные племена фамианов и члены Братства Истоков. И первым, и вторым ничего не стоило лишить жизни неудачливого путника. Особенно, если у того имелись при себе хорошая лошадь, оружие и сапоги. И неизвестно, что хуже – сами пустоши, дикари или жители Свободных городов – поселений, не принадлежащих Триумвирату. Люди и альвы, которые предпочли свободу безопасным стенам столицы, несли для любого путника не меньше опасностей, чем дикий зверь, песчаный тайфун или раскрашенный грязью абориген. Каждое поселение устанавливало свои законы, за исполнениями которых не сказать, чтобы кто-то следил, хотя везде имелся свой шериф. Это обесценивало человеческую жизнь, но в то же время, взрастило в людях причудливую культуру чести, где данное слово могло быть крепче и важнее любого закона, любой печати или документа.

Набата любила пустоши, как непутевый муж любит сварливую супругу. Эта супруга всегда недовольна, ворчит, а порой, угрожает ружьем, но ты все равно возвращаешься к ней после очередного скандала, во время которого она разбила о твою голову свадебный сервиз, подаренный твоими родителями, и врачу пришлось зашивать тебе лоб и вытаскивать из скальпа осколки. В пустошах все было предельно просто и понятно. Набата больше десятка лет путешествует по диким землям, от города к городу, от станции к станции, и за это время она выучила правила, по которым жила эта земля и ее жители. Этого было вполне достаточно, чтобы успешно выживать и выполнять свою работу.

Теодор оказался совсем из другого теста. Она покосилась на ученика так, чтобы тот не заметил. Юноша вырос в достатке, в семье управляющего железной дорогой и известной дантистки. Ему были открыты все пути в этом мире, но он по каким-то причинам выбрал инквизицию, и Набата не понимала, почему. Она учила его своему ремеслу уже почти год, он не был совсем безнадежен, вполне смышлен и смел, отлично стрелял, но для того, чтобы стать инквизитором, этого недостаточно. До сих пор одного взгляда на Тео хватало, чтобы понять – парню не место в пустошах, не говоря уже об охоте на демонов. Инквизитор опасалась, что Тео постигнет судьба ее первого ученика – тот погиб во время преследования одержимого, хотел проявить героизм и получить славу, но вместо этого получил разорванное горло. Набата хотела вернуть тело парня родным, но запах смерти и крови повел по ее следу буреедов – пришлось бросить тело и бежать, чтобы не погибнуть самой. По приезду в Сантремир ее злоключения не прекратились, и она оказалась вынуждена скрываться от головорезов, нанятых убитым горем отцом ученика. В общем, все, что могло тогда пойти не так – пошло не так.

Дорога взмыла вверх по холму. Достигнув вершины, Набата и Тео смогли, наконец, увидеть Дентшир – свободное поселение, одно из множества таких же, разбросанных по всем пустошам. На пыльном горизонте угадывались силуэты домов, один из которых, похоже, имел три этажа. Набата присвистнула.

–Нечасто увидишь такие здания в пустошах. Как думаешь, что там?

Тео потер подбородок.

–Учитывая местное население – я бы поставил на тюрьму.

–Это не территория Триумвирата. Здесь преступников вешают, а не держат взаперти. Я ставлю на бордель.

–Бордель? – скривился юноша. – Здесь?

–Не делай такое лицо, Тео. Может, я скажу тебе великое откровение, но люди в пустошах тоже хотят есть.

Он одарил наставницу непонимающим взглядом, сдвинув брови.

–А причем тут голод, если речь о борделе?

–При том. – она сделала паузу, многозначительно посмотрев на самое высокое здание и облокотившись руками на седло. – Иногда в пустошах нет иной возможности заработать на еду, кроме как продать себя охочему близости мужчине. И чем дольше тело терзает голод, тем ближе разум к этому решению.

–Ты так просто об этом говоришь. – в голосе ученика звучало непонимание с ноткой осуждения.

–Я, как и ты, не поддерживаю подобную деятельность. Но корень проблемы лежит далеко за пределами моей компетенции. Пусть нравами и нуждающимися занимается церковь. Моя работа – демоны. – она поймала взгляд Тео. – А если хочешь осуждать – суди тех, кто покупает обезумевшую от голода женщину, а не свою наставницу за то, что так свободно рассуждает о продаже разврата.

Теодор в ответ издал неопределенный звук, то ли смешок, то ли презрительное фырканье, но предпочел промолчать. Мудрое решение. Покойный наставник Набаты любил повторять, что чем реже мы произносим слова, тем ценнее они становятся, когда сходят с уст. Нельзя сказать, что в Сантремире, где вырос Тео, не существовало борделей, но, как и многие в этом возрасте, ученик Набаты считал себя идеалистом, способным изменить мир. Инквизитор когда-то и сама была такой. Казалось, это было вечность назад…

Дорога спускалась вниз по холму, и Дентшир медленно приближался. Тени удлинялись, пустыня и камни окрашивались во все оттенки фиолетового и оранжевого. Ветер сменил направление, и до Набаты донеслись запахи человеческого жилища и конского навоза – привычное сочетание для подобного места.

–Когда окажемся в городе, постарайся не привлекать внимание. – устало напомнила инквизитор. Теодор довольно оскалился.

–Как в прошлый раз?

–Особенно как в прошлый раз. – мрачно отозвалась она.

В прошлый раз им пришлось отбиваться от банды Стального Ллойда, державшего в страхе все поселения и станции от Алого леса до Драконьих клыков – вдвоем против шестерых. Результатом стало то, что Ллойд и его банда мертвы, а награду за его голову пришлось оставить шерифу на восстановление города. А все из-за того, что Тео решил, что им не помешает подработка в роли охотников за головами, (и Набата была бы даже согласна, если бы не шесть стволов, направленных в ее сторону), и спровоцировал парней Ллойда, пропивавших награбленное в салуне. Ученик все равно оставался доволен своей выходкой, объясняя это тем, что в итоге было сделано благое дело. Однако, благие дела не наполнят желудок, не прокормят коня и не превратятся в патроны.

Спустившись с холма, инквизитор и ее ученик ехали по прямой, как стрела, дороге, ведущей прямо через Дентшир – уже отсюда было видно сквозную улицу, по которой бродили люди. Хотя дорог, как таковых, в пустошах не было, ими называли любую достаточно широкую утоптанную тропу, по которой проезжали всадники и фургоны. В сезон дождей эти тропы превращались в грязевое месиво, в котором увязали и люди, и кони, и колеса по самую ось. Сейчас копыта лошадей поднимали с каждым шагом облачка дорожной пыли – засуха в самом разгаре, а некоторые поговаривали, что в этом году она окажется особенно долгой. Тревожные новости для фермеров, но Набата, как инквизитор, что большую часть жизни проводит в седле, была просто рада сухой и проходимой дороге.

Они въехали в город, когда алый солнечный диск за их спинами на горизонте коснулся земли. Острые длинные тени тянулись через всю улицу, искажая силуэты людей и лошадей. Набата оказалась права – высокое здание, судя по яркой вывеске и доносившейся оттуда веселой музыке, являлось борделем или же подобным заведением, где такие услуги имелись. Вместо названия на табличке красовалась разукрашенная яркими красками, вырезанная из дерева фигура девушки, верхом на гарцующей лошади – создатель вывески потрудился над задранными юбками, которые обнажали бледные бедра, но то ли мастеру не хватило умения, то ли виной всему была облупившаяся краска, но теперь пышное платье девушки с вывески напоминало скорее гнилые капустные листья, чем летящие на ветру юбки.

Теодор вновь не сдержал презрительного фырканья, пока привязывал свою лошадь у коновязи рядом с другими лошадьми. Он вообще часто фыркал. Словно сам был конем.

–Сначала навестим шерифа. – Набата похлопала своего скакуна по шее, и тот заинтересованно повернул голову, видимо, за добавкой внимания. – Нужно узнать обстановку у того, кто следит здесь за порядком.

–Разве не ты говорила, что шерифы Свободных городов не имеют понятия о порядке?

Набата поджала губы, мрачно глянув на ученика. Да, она и правда могла сказать такое, но сейчас Тео просто хотел поддеть наставницу. В этом он мастер.

–Даже в Свободных городах есть законы. И те, кто их защищает. Хватит цепляться к тому, что я когда-то говорила.

Тео снова довольно оскалился, всем своим видом говоря: «А то что?»

–Прекрати щериться, как голодный пес. – бросила инквизитор и направилась к офису шерифа. Она слышала легкий шаг ученика позади, затылком чувствовала, что парень продолжает улыбаться. Должно быть, он считал себя умнее и лучше от того, что мог позволить себе безнаказанно поддеть наставницу. Набата же чувствовала себя слишком уставшей, чтобы перекидываться колкостями с подмастерьем. Они несколько дней провели в пути и впереди не маячил долгожданный отдых, а только опасная работа. Лучше сохранить дыхание на Скрягу и его людей.

Офис шерифа находился ближе к центру длинной улицы – маленькое одноэтажное здание с длинной верандой, на которой в кресле медленно раскачивался дремлющий старик, укрытый поеденным молью пледом. Услышав тяжелые шаги, старик открыл один глаз и уже подался вперед, должно быть, чтобы возразить или остановить чужаков, но Набата без лишних слов постучала по тусклому значку инквизиции на груди, и пыл пожилого мужчины угас. Коротко кивнув, он взглядом указал на дверь и сел удобнее, поправляя плед. Только сейчас охотница приметила у незнакомца очертания ружья под пледом. Он мог застрелить ее раньше, чем она бы успела открыть рот. Ей нужно отдохнуть…

Набата вошла, в носу почти сразу зачесалось от едкого запаха пороха, который густо висел в воздухе, хотя она не слышала, чтобы в городе недавно стреляли. Офис шерифа был похож больше на обычную комнату в жилом доме, большую часть которой занимал широкий стол, покрытый трещинами на лаке. Стол усыпали документы, беглый взгляд подсказал Набате, что в основном это сметы на строительство в Дентшире. Были также несколько жалоб от жителей, но ничего, что могло бы привлечь внимание инквизитора. Стена напротив стола шерифа была похожа на внутренности термитника – множество дыр от пуль разного калибра. Какие-то заделаны, какие-то просвечивали фасад соседнего здания. Странное увлечение, но это объясняло стойкий запах пороха.

Сам шериф сидел на корточках у потухшего камина и старался разжечь сухие поленья. Даже когда Набата и ее ученик вошли, шериф оставался к ним спиной, продолжая копошиться в своем камине.

–Напрасная трата пороха, вам не кажется? – инквизитор сняла шляпу и села на свободную табуретку для посетителей. И единственную, если не считать стула самого шерифа и кресла со стариком на веранде.

–Так он хоть на что-то сгодится. – ответил шериф, не поворачивая головы. Зажег длинную спичку, но потом замер на мгновение и потушил ее. Встав, он повернулся к инквизитору, уперев кулаки в бока. Если бы существовала специальная поза для того, чтобы показать гостю, что ему тут не рады, то поза шерифа имела все шансы стать таковой. – Инквизиторы? – он сплюнул на пол. – Вам тут делать нечего.

Теперь Набата могла лучше рассмотреть этого мужчину. Не молод, где-то за пятьдесят, густые усы, когда-то бывшие угольно-черными, но теперь серебристо-серые, лысая макушка с остатками седых прядей на висках и затылке. Самым примечательным был его глаз – мертвый, потому как его заменял стеклянный протез не лучшего качества. Еще и цвет не подходил к тому, что остался. Интересно, что стало причиной такого увечья?

–Набата Алейн, инквизитор, как вы уже заметили. И мой ученик, Теодор Жен. Мне нужно задать вам пару вопросов и уверяю вас, мы покинем город, как только получим ответы. – на этих словах Тео протестующе воззрился на наставницу, но промолчал. Кажется, в его планы входила ночевка в кровати, а не в спальном мешке.

–Алейн? – шериф искренне удивился услышать аристократическую фамилию. – Что ж, не мое дело, что вас сюда занесло, но хрена лысого вы тут получите, а не ответы. Уходите. Повторяю, вам тут нечего делать.

Набата сощурилась, глядя на шерифа.

–Вы так усердно нас прогоняете. Даже не представились. Мне кажется, все как раз наоборот – у вас есть, что рассказать нам, но вы не хотите. Интересно, почему?

–По кочану. – упрямствовал шериф. – Натан. Натан Блейк. А теперь позвольте я вам кое-что объясню, мисс. Дентшир – Свободный город, здесь не действуют законы Триумвирата, и вообще любые законы, кроме тех, что защищаю я. Даже если мне есть, что рассказать, у вас нет власти меня заставить.

–А теперь позвольте я вам кое-что объясню, господин Блейк. Законы Триумвирата и законы божественные не одно и то же. Инквизиция подчиняется церкви, а не «большой тройке», и веками защищает людей от зла, с вашей же стороны я не требую в ответ ничего, кроме помощи в этом нелегком деле.

Шериф Натан презрительно фыркнул, сложив руки на груди.

–И где была ваша хваленая инквизиция, когда Дентшир каждую ночь страдал от нападков оскверненных? Двадцать способных держать оружие мужчин погибли, защищая этот город, пока… – он резко осекся.

Набата выразительно подняла бровь.

–Пока «что?», шериф?

Он помолчал, поджав губы, прежде чем ответить.

–К демонам все, у вас же вопросы были, так что вам надо? – осторожно произнес он, потеряв былую уверенность. Обошел стол, заняв свое место. – Спрашивайте.

Старик понял, что взболтнул лишнего, и теперь решил играть в осторожность. Не поздновато ли?

–Мы уже много дней идем по следам одной банды, главарь которой зовет себя Скрягой. Он и его люди не так давно ограбили поезд, идущий в Сантремир из Растпорта. По слухам, в поезде ехал известный археолог и исследолватель, однако, ни живого, ни мертвого этого пассажира в поезде не нашли. След привел нас в Дентшир, поэтому мы и здесь. – инквизитор выждала паузу, чтобы дать шерифу обработать информацию. – Вы что-нибудь знаете?

Шериф Натан бросил на Набату недоверчивый взгляд.

–Вы правы в том, что законы Триумвирата и законы божественные не одно и тоже, мисс. Но мир быстро меняется. Я расскажу вам историю… – начал он, но его перебил Тео.

–Слушайте, мы не за историями сюда пришли. Скажите, что знаете про Скрягу!

Набата подняла руку, призывая ученика к молчанию и кивнула шерифу, чтобы тот продолжал. Тео в ответ обиженно надул губы.

–Я уже упомянул о том, что раньше Дентшир страдал от оскверненных. – начал шериф тоном, словно рассказывал детям сказку. – Это длилось очень долго. Каждую ночь, стоило солнцу скрыться за горизонтом, на улицах являлись живые мертвецы, убивающие и пожирающие тех, кто не успел спрятаться или убежать. Сначала мы пытались бороться с этим, но когда двадцатка наших лучших стрелков отправилась в цикл, мы поняли, что сопротивляться слишком опасно. Мы научились жить только при свете солнца, а ночью надежно прятались в своих домах и подвалах. Но даже это не гарантировало никому безопасность – на рассвете мы все равно находили кого-нибудь, до кого добрались мертвецы. И тогда появился он. – шериф поднял взгляд на Набату. – Тот, кого вы зовете Скрягой. Он и его ребята пришли в город с полными карманами золота, планировали развлечься и потратить добычу, но им было не суждено. Однако, узнав о нашей беде, Скряга предложил помощь, и я согласился, хотя вид у этого создания совсем не располагал к сотрудничеству. Но я и мои люди были близки к отчаянию. В ту же ночь он и его банда заняли улицы города и убивали каждого оскверненного, который попадался им на глаза. Разумеется, Скряга сделал это не бесплатно. Взамен он потребовал неограниченное укрытие в Дентшире и бесплатные развлечения для своих людей. Мы были доведены до отчаяния, разумеется, мы согласились! И знаете, это не такая высокая плата, как та, что мы платили каждую ночь, пока по улицам рыскали мертвецы. – шериф закончил свой рассказ и откинулся на стуле, постукивая пальцами по столу.

–Сочувствую вашему горю, господин Блейк, но вы же знаете, что…

Он перебил Набату.

–Что Скряга одержимый? Разумеется, знаю, может, у меня и один глаз, но я не слепой. Эту огромную жирную тушу нельзя принять за обычного человека.

–То есть, вы осознанно защищаете демона? – спросила инквизитор тоном, от которого у любого бы по коже побежали неприятные мурашки.

–Этот «демон», – язвительно ответил шериф. – Был единственным, кто протянул руку помощи моему городу. Думаете, я не писал Триумвирату о том, что тут происходит? Я отправил десятки писем и ничего! Понимаете? Даже ответа с отказом. Свободные города ничто для Триумвирата, им плевать на наши беды и нашу боль. Они только требуют, но ничего не дают взамен, мы торгуем с Сантремиром на невыгодных условиях, получая гроши за свои товары, а они даже не хотят пальцем пошевелить, чтобы защитить то, что их кормит! А теперь поставьте себя на мое место, как, по-вашему, я должен поступить? Должен ли я оставить город без того, кто уже больше года защищает его границы от любой напасти, отдав его вам?

Набата поднялась с табуретки, сохраняя бесстрастное выражение лица, вернула на голову шляпу.

–Моя работа не в том, чтобы ставить себя на ваше место, господин Блейк. Моя работа в том, чтобы преследовать и ловить остатки зла, что бродят по нашему миру. Этим злом и является Скряга. И я найду его, с вашей помощью или без. – она направилась к выходу, жестом поманив за собой Тео. Открыв дверь, инквизитор обернулась через плечо. – И лучше вам не стоять у меня на пути, если не желаете помогать.

–Не нужно мне угрожать, меня сложно напугать, пуганный уже. – бросил ей в спину шериф, постучав пальцем по стеклянному глазу. – Но советую вам подумать над тем, что мир меняется!

Ответом ему был грохот запертой двери.


Набата и Тео направились к салуну, у которого оставили своих лошадей.

–А мы ничего не должны сделать с ним? – удивился ученик, когда дверь в офис шерифа закрылась, и они уходили под пристальный взгляд старика на веранде.

–Согласно кодексу, мы обязаны призвать к ответу того, кто связался с одержимым. – Набата остановилась, потерла глаза, качая головой. – Но тогда Дентшир останется без защиты. Он не лгал, когда говорил, что многие защитники города погибли от нежити. – она подняла взгляд, словно хотела убедиться. На улицах Дентшира если и встречались мужчины, то угрожать они могли разве что бутылке виски. – А еще, это были последние его защитники. Уберем Скрягу и его банду, и тогда здесь останутся только два старика, умеющие стрелять. Это лучше, чем совсем ничего.

Ученик фыркнул.

–Я видел здесь и других мужчин. У них было оружие.

–Борода и усы еще не говорят о том, что их носитель умеет постоять за себя, а уж тем более за других. Я сообщу в ордене о шерифе Блейке, когда вернемся в Сантремир. Он получит наказание, просто не сейчас.

Тео удовлетворенно кивнул, такой ответ его вполне устраивал. Когда инквизитор и ученик приблизились к салуну, Тео, щурясь от закатного солнца, поднял глаза на вывеску.

–Они даже не потрудились написать название.

–В пустошах нечасто учатся грамоте, Тео. Пора бы тебе привыкнуть. – Набата проверила кобуру на бедре, поправила на груди тусклый знак инквизиции. – Напомнить, зачем мы здесь?

–Да помню я, помню. – ученик раздраженно отмахнулся от наставницы.

–Тогда будь тише воды, ниже травы. Я все сделаю. – она ткнула его пальцем в грудь так сильно, что Тео пришлось сделать шаг назад. – Ты – наблюдаешь. Ни больше, ни меньше. И держи руки подальше от кобуры, пока я не скажу.

–Хватит принимать меня за идиота. – буркнул Тео в ответ. – Сидеть тихо, руки держать так, чтоб ты видела. Я все понял еще утром.

–Я бы не принимала тебя за идиота, если бы не вел себя, как идиот. Подумай над этим. – инквизитор поправила шляпу, сильнее надвинув ее на глаза. – Идем.

Она распахнула двойные двери и вошла в салун, Тео плелся следом, став ее тенью. Несколько пар глаз привычно обратились к вошедшей Набате, но заметив знак инквизиции на груди, люди быстро отвернулись, не желая иметь с ней ничего общего – инквизитор видела эту реакцию тысячи раз: гаснущие улыбки, опущенные глаза, бледнеющие от страха лица. Инквизицию боялись в лучшие ее времена, а теперь, когда орден переживал упадок, Набата все чаще нарывалась на открытое презрение. Увы, это казалось естественным ходом вещей. С момента основания ордена прошло несколько веков, люди успели сменить щиты и доспехи на карабины и револьверы, демонов становилось все меньше, а те, кто остался, оказались достаточно умны, чтобы скрываться среди людей прямо под носом инквизиции. Набата и сама это ощущала – год от года все реже она нападала на след очередного одержимого, все меньше людей приходили к ним в орден, чтобы поступить в ученики. От одного из братьев она слышала историю о демоне, которого тот выслеживал, но не смог поймать – тварь давно работала юристом в Сантремире, и смогла защитить себя с помощью бюрократии, законов и влиятельных друзей. Звучит дико, но учитывая стремительно меняющийся мир, Набата готова была поверить и в это. Возможно, недалек тот день, когда инквизиция перестанет быть нужна людям, превратившись в еще один пережиток прошлого, о котором будут узнавать только со страниц учебников истории и старых газет. С одной стороны, Набата должна быть рада этому, ведь это значит, что ее цель достигнута, но с другой стороны, а что тогда делать ей самой? Охотиться на демонов это все, что она умела. Она не видела себя в роли фермерши, мирно кормящей птиц, или за печатной машинкой в душном офисе среди множества клерков. Что будет тогда с ней? Пополнит ли она армию бездомных, что снуют по улицам Сантремира, рассказывая истории о войнах, которые те прошли?

Шериф Блейк был прав, как бы ни горько это признавать – мир менялся. И инквизиции тоже предстояло измениться. Либо исчезнуть, став частью истории.

Пришлось отбросить тревожные мысли о будущем и сосредоточиться на настоящем.

Инквизитор сняла шляпу, смахнула волосы с лица, внимательно вглядываясь в каждого посетителя, неспешно шагая в узком проходе между столиками к бармену. Большинство гостей салуна предпочли не встречаться с ней взглядом, стыдливо опуская глаза, официантки, ярко-раскрашенные и едва одетые, прекращали улыбаться, ловя внимание инквизитора. Может, Набате показалось, но даже голос певицы, что находилась сейчас на невысокой сцене, дрогнул и стал тише. Она не искала среди гостей заведения кого-то определенного, лишь оценивала обстановку, цепким, словно хватка бурееда, взглядом выхватывая важные или же тревожные детали. В будущем они могут ей помочь. Или даже спасти жизнь.

Посетители салуна в большинстве своем не представляли для инквизитора никакого интереса – пастухи в потертых чапах, кашляющие шахтеры, несколько лавочников, судя по чистой одежде и покрытой пятнами чернил рукам. Шериф не лгал, в Дентшире почти не осталось защитников.

Одна компания из пятерых мужчин привлекла ее внимание. Четверо о чем-то болтали, смеясь и живо жестикулируя, а пятый был единственным в салуне, кто не отвел от инквизитора взора – альв с платком на шее. Его янтарные глаза смотрели с нескрываемой враждебностью. Все пятеро в пыльной одежде, явно не местные, но не только это привлекало внимание Набаты. От них разило кровью и смертью, оружие они носили не для красоты. Никто в это не верил, но Набата привыкла полагаться на чутье, и сейчас запах крови от этой компании ощущался так густо, что, казалось, этой самой кровью наполнится рот, стоит его открыть. Среди дентширцев, имевших оружие, не было тех, кто носил бы подобный запах убийцы. Даже шериф, возможно, за свою жизнь стрелял только по монстрам и диким зверям, а это не то же самое, что стрелять в себе подобных.

Набата припоминала, что среди портретов банды был один альв.

Под ленивую партию пианино она приблизилась к стойке, оперлась на нее локтями, положив свою пыльную шляпу рядом. Повернув голову, встретилась глазами с двумя немолодыми мужчинами, и те недолго думая изволили отклеиться от стойки вместе со своей выпивкой, растворившись где-то в зале. Теодор встал с краю. Надо отдать парню должное, он действительно старался не привлекать внимание, а это было нетрудно, учитывая, что все внимание обратили на его наставницу.

Барменом оказался невысокий мужчина средних лет, с седеющей шевелюрой и такими же пышными седеющими усами. На нем даже передник был надет – редкость для Свободного города.

–Я вас здесь раньше не видел. – бармен улыбался, но Набата уловила в его голосе нотки напряжения, которое тот пытался скрыть за фальшивой любезностью. – Впервые в Дентшире? Если да, то рекомендую виски. Пиво у нас только скисшее, таким уж привозят.

–И давно ли в такую даль братья Воллес стали возить пиво? – удивилась Набата, располагаясь за стойкой.

–Да уж пару лет как я с ними договорился. Но они все не могут добиться приличной консервации, чтобы пиво жило дольше.

–Давай свой виски. А моему другу воды. – инквизитор сняла перчатки и бросила их Тео. Ученик едва успел поймать их. – Значит, нечасто в ваших краях бывают незнакомцы? Должно быть, вам легко запомнить каждое новое лицо.

Мужчина на мгновение замер, услышав вопрос – всего на мгновение, но Набата все равно заметила это – и продолжил наливать виски в мутный стакан.

–Разве можно знать всех людей? – нервно улыбнулся он, протягивая инквизитору стакан и явно пытаясь уйти от неудобного разговора.

–Нельзя, разумеется. – Набата приняла стакан, дружелюбно оскалившись. Именно оскалившись, улыбаться по-настоящему ей приходилось редко. – Но ты, похоже, знаешь многих. – она поиграла жидкостью в тусклом стекле. Принюхалась. Скорее по привычке, чем из необходимости. Не отравлено. Сделала глоток, не отрывая взгляда от бармена.

–С моей работой сложно не знать, сами понимаете. Даже о тех, кто в моем заведении не бывает, я слышу со слов тех, кто здесь… – он покосился на вызывающе одетую и накрашенную альвийку с подносом, полным выпивки, проплывшую мимо, оставив за собой удушающий флер из дешевых духов и табака. – Отдыхает. – бармен улыбнулся, но уголок его губ нервно подрагивал.

–Понимаю. Давно тут работаешь?

–Не больше полугода.

«Ложь. Пиво в Дентшир начали возить два года назад, лично с Воллесами договаривался, сам сболтнул». Набата облизала губы, шумно поставив стакан на стойку. Этому человеку есть что скрывать, и в этом причина его нервозности и путанности ответов.

–Может, ты знаком со Скрягой? Или кем-то из его банды? Я слышала, они тут бывают. – она поймала его взгляд, словно тисками, и не отпускала. Не каждый может умело лгать, глядя в глаза.

–Инквизиторы теперь за бандитами охотятся? – мужчина ответил вопросом на вопрос.

–Скряга не обычный бандит. Ну, так? – Набата выразительно посмотрела на бармена.

–Если они тут и бывали, я их не видел. – быстро проговорил бармен и склонился ближе к инквизитору, понизив голос до шепота. – Мой вам совет, лучше уезжайте. Вам тут не рады. – он многозначительно глянул ей за спину.

Набате не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что ей в спину направлены револьверы. Скосив глаза на Тео, она увидела, как ученик незаметно показывается ей пальцами «два». Двое, значит. Однако, сколько стволов – не так важно. Она все равно не успеет выстрелить раньше, стоя спиной к залу. Инквизитор примирительно улыбнулась, опрокинула в себя остатки виски и забрала шляпу.

–Мы не будем злоупотреблять гостеприимством Дентшира. Однако, это же публичное заведение? Значит, я могу остаться, чтобы еще немного выпить, прежде чем отправиться в дорогу?

–Можете. – спустя некоторое время осторожно ответил бармен. – Если не станете больше задавать вопросы. Никому.

–Как тебе будет угодно. Повтори мне. – она толкнула в его сторону опустевший стакан. Даже сквозь музыку, громкие разговоры и смех она слышала щелчки – опускались взведенные курки. Набата подала жест Теодору, и они вместе заняли маленький круглый столик дальше всего от сцены – одно из немногих свободных мест. Отсюда было плохо видно танцовщиц, но прекрасно видно других посетителей. И бармена, с которым уже о чем-то шептался молодой альв с щегольскими шпорами, заметив которые Набата не сдержала смешка.

–Что тебя так веселит? Ты же ничего не узнала. – надулся Теодор. Юная горячая кровь, похоже, не давала парню покоя. Он был уверен, что у наставницы ничего не вышло.

–Шпоры того альва. Звону много, а толку никакого. Прямо как с языками у некоторых. – Тео цыкнул в ответ на этот камень, брошенный в его огород. – А по поводу того, что я не узнала, то прояви терпение, Тео. Хороший охотник должен уметь ждать, и тогда добыча сама на него выйдет, вот увидишь.

Ученик закатил глаза.

–Мы четыре дня протирали задницы в седле, чтобы теперь сидеть и ждать? Не так я себе представлял ремесло инквизитора.

–Вот в чем твоя проблема, Тео. Ты видишь во мне ремесленника, а охоту на демонов как ремесло, которому можно обучиться, будто это то же самое, что лепка горшков. Но секрет в том, что инквизиция – это не ремесло. – она перевела взгляд с бармена и альва на ученика и приложила руку к груди. – Это призвание.

Ученик умолк, угрюмо разглядывая пятна на столе, за которым сидел. Набата расслабилась, откинувшись на стуле, и вернулась к созерцанию салуна и людей в нем, лениво поигрывая выпивкой в своем стакане. Вскоре ее внимание захватила одна деталь.

Над входом в салун висела огромная подкова, которая вряд ли подошла бы живому коню. Разве что этот конь не размером с беспечность Теодора, подумала Набата, щурясь. На подкове она смогла разглядеть руны, вытравленные в металле не самым опытным кузнецом. Будь среди них хоть одна защитная, Набата бы удивилась, что мастера из пустошей начали разбираться в защитных ритуалах. Да и чувства инквизитора молчали – если бы эта железяка действительно носила магический след, это бы не ушло от внимания Набаты.

–Ты ведь не веришь в эту ерунду? – спросил Тео, когда заметил, на что смотрит наставница.

–В какую? – уточнила она, опустив на него взгляд.

–Что подковы приносят удачу, а если повесить такую над порогом, то она защитит дом и его обитателей от зла?

–Ах, это. Разумеется, нет. Мы инквизиция, у нас есть инструменты и оружие для борьбы со злом, а не суеверия, чтобы защищаться от него

–Хорошо, а то ты так на нее смотришь.

–Даже если бы верила, что с того?

–Суеверия – это плохо.

–Плохо? Разве они вредят людям?

–Но и не помогают. – не унимался ученик.

–Они не помогают нам. – Набата по очереди указала пальцем на себя и юношу. – А эти люди, – она указала большим пальцем через плечо на остальной салун. – Верят в то, что они в безопасности. Эту ночь и следующие они будут спать спокойно именно благодаря своей вере, а не потому, что здесь сидим мы с тобой.

–Это глупо. Они обманывают себя. Разве тебя не злит, что за все благодарят глупые суеверия или, в лучшем случае, богиню. А что, если к ним придет настоящая опасность? Они не будут готовы.

–Для этого есть мы.

–Но инквизиция не всегда может быть рядом. – Тео не унимался. Инквизитор покачала головой: «Юношеский максимализм».

–Не может. – Набата нарочно говорила спокойно, она знала, что криками не вбить в голову ученика свою мудрость и опыт. – Но, как думаешь, ты сделаешь для этих людей добро, если убедишь в том, что они ошибаются? – Набата откинулась назад, сложив руки на груди. – Более того, ты думаешь, они тебе поверят?

Тео поджал губы, размышляя над ответом.

–Должны поверить! – похоже, он не нашел ответа получше. – Я ведь инквизитор.

Набата тяжело и долго вдохнула.

– Во-первых, ты еще не инквизитор. Во-вторых, твоя задача – учиться у меня, а не развеивать чьи-либо заблуждения, даже если ты тысячу раз прав. И в-третьих, – она наклонилась к Тео через стол и прошептала, глядя в сторону бармена. – Заткнись! – Тот самый альв со шпорами как раз смотрел в их с Тео сторону. Этот взгляд оказался красноречивей любых слов. – Иди на улицу.

–С чего бы?

Набата схватила юношу за руку и тот зашипел от боли и неожиданности.

–Живо. – процедила она сквозь зубы таким тоном, что Теодору не оставалось ничего, кроме как подчиниться. – Проверь лошадей. – шепнула инквизитор, когда он вставал с места. Ученик быстро покинул салун, скрывшись в темноте улицы.

«Проверь лошадей». Всего два слова, которые означали, что ученику следует ожидать с заряженным карабином наперевес. Этакий тайный шифр, который знали только они вдвоем. У них было несколько таких заготовленных фраз на разные случаи, когда требовалась скорость и осторожность.

Альв тем временем закончил свой разговор с барменом и направился прямо в сторону инквизитора, бренча шпорами, что, наверное, его шаги можно было услышать на другой стороне улицы. Руки он держал, заложив большие пальцы за ремень – поза нелепая, не угрожающая, самодовольная, но позволяющая быстро схватиться за револьвер, а таковой у него на поясе имелся. Набата сделала вид, что слишком занята просмотром выступления девушек на сцене и не замечает приближавшегося к ней стрелка.

–Я слышал, ты Скрягой интересуешься. – с напускным бахвальством начал альв.

Набата подняла на незнакомца взгляд. Симпатичный, как и большинство представителей его народа, может, если отмыть, даже красивый – большие янтарные глаза, аккуратные прямые черты лица. Внешний вид портили отсутствие зуба и шейный платок со следами рвоты.

–Что ж, у тебя отличный слух, друг мой, если ты действительно это слышал. – инквизитор улыбнулась одной из тех улыбок, которые люди достают, чтобы скрыть истинные намерения.

–Скрягой интересуются либо охотники за головами, либо те, кто хочет вступить в банду. – он наклонился к инквизитору, медленно положив руку на кобуру. Но Набата это заметила. – И безделушка у тебя на шее подсказывает мне, что ты здесь не для вступления.

–Что ж, раз ты знаешь, что это за безделушка, то должен понимать, кто я. А вот кто ты такой? И чего ты хочешь?

–Кто я такой, не твое дело. А хочу я, так это чтобы ты и твой малый на улице покинули Дентшир. Этот город принадлежит Скряге.

Набата прыснула в кулак, не выдержав абсурдности подобного заявления.

–А шериф в курсе, что Скряга тут главный?

Альв оскалился, словно в том, о чем он рассказывает, была его заслуга.

–У Дентшира нет шерифа, а тот, кто им зовется, жалкий трус, который продал свой город первому, кто оказался сильнее. А теперь вернемся к тому, почему я вообще к тебе подошел. – он демонстративно плюнул на пол, чудом не попав на сапоги Набаты. А может, просто промазал. – Вали из города, пока можешь. И пацана своего забери. Дентшир – Свободный город и тут таких, как ты, не любят, а нам не нужно лишнее внимание Триумвирата, так что я дам тебе шанс. Считаю до трех.

В этот раз Набата видела тех, кто ранее уже наставлял оружие ей в спину. Они не сводили с нее взгляда на протяжении всего разговора с альвом. Четверо. Один в коричневом пыльнике, второй с нелепым грязно-розовым платком на шее, у третьего был шрам через все лицо, а отсутствующий глаз скрывала повязка, четвертый – беззубый старик в дырявой соломенной шляпе. И альв. Все члены банды Скряги? Итого, по меньшей мере, пять револьверов против нее одной. У бармена наверняка было ружье или карабин под стойкой, но она не была уверенна, пустит ли он его в ход. Скверные шансы.

Она с вызовом посмотрела на альва, откидываясь на спинку стула и дальше назад, оставшись балансировать на двух ножках.

–И слух хороший, и считать умеет. Удивительные таланты для этих диких мест.

–Раз.

«Что ж, это самозащита». Набата продолжала безмятежно раскачиваться на стуле.

–Два. – пальцы альва коснулись оружия в кобуре на бедре.

«Не моя вина, что люди не думают о последствиях». Она качнулась в сторону противника.

–Три.

Едва пальцы альва сомкнулись на револьвере, Набата со стремительностью кошки вернула стул в исходное положение так, что ножки громко стукнули о деревянный пол. Пнула альва каблуком в колено, и тот согнулся пополам, чтобы получить второй удар собственным револьвером в зубы, который инквизитор ловко выхватила из его же кобуры раньше него. Шипя от боли, альв уперся щекой в стол. Набата приставила оружие к его голове, прижав ее к столешнице, красноречиво взведя курок, чтобы никто не сомневался в серьезности ее намерений.

–Дернетесь, и придется вам извиняться перед барменом за мозги на полу. – произнесла она звенящим от угрожающей стали голосом.

–Брошь, наш пятеро. Тебе не выйти отшюда шивой. – пробормотал альв окровавленным ртом, заливая столешницу розовой слюной и кровью из разбитого носа. Видимо, прикусил язык, когда получил удар.

–Тебе тоже. – холодно отозвалась инквизитор, не сводя взгляда с вооруженной четверки, повстававшей из-за столов.

Она видела сомнения в их лицах. Должно быть, альв был у них чем-то вроде заводилы, лидера, а теперь его вид не вселял уверенности в своих силах.

Музыка стихла, девушки-официантки попрятались, даже бармен предпочел скрыться в подсобке. Часть гостей спешно покинула салун, остальная наблюдала за происходящим со смесью страха и любопытства. Вмешиваться они не собирались. И хорошо.

–Шего вштали, пшы? Ваш больше! – рявкнул альв, все еще елозя щекой по окровавленной столешнице.

Тот, что в нелепом платке, схватился за оружие первым. Точнее, попытался. Набата за один удар сердца выхватила свободной рукой свой револьвер. Раздался выстрел, к ароматам дешевых духов, табака и выпивки добавился запах пороха. Инквизитор ранила бандита в ногу, выстрелив от бедра. Тот упал, выронив оружие, крича и хватаясь за раненную конечность. Штанина быстро темнела от крови.

–Сука!

Набата направила оружие на остальных, что еще стояли.

–Кто-то еще хочет посоревноваться со мной в скорости? Или поможете своему другу? Кажется, я задела артерию. – она опустила взгляд на беднягу, но не опустила руки с револьвером. – Вам лучше отнести его к врачу, если таковой тут имеется, иначе он умрет через… Примерно двадцать минут. А учитывая, что вы до сих пор пялитесь на меня, то времени еще меньше.

Бандиты переглянулись. Раненный стонал, лежа на полу, бледнея на глазах.

–Живо! – крикнула инквизитор, и это вывело мужчин из оцепенения. Подхватив своего товарища, они покинули салун, сопровождаемые проклятиями альва.

–Шалкие трушы! Шкоты! Говноеды!

Двери салуна еще раскачивались, когда бандиты вывалились наружу, и не успели створки остановиться, как на улице раздались новые выстрелы. Набата легко определила карабин Теодора. Он выстрелил трижды. После паузы раздался четвертый выстрел, за которым последовала тишина. Через минуту ученик вошел в двери салуна, лихо держа карабин на плече и, ничего не говоря, кивнул Набате. Альв обреченно затих. Инквизитор дернула его за воротник, вынудив выпрямиться, но оружия от головы не убрала.

–Ты пойдешь с нами. Покажешь, где обитает Скряга и остальная банда. Вас должно быть девять. – она обвела взглядом салун, повстречавшись глазами с оставшимися посетителями и вернув на голову шляпу. – Мы уже уходим. Продолжайте веселье. – пнув альва по ноге. – Ну! Пошел!

И он пошел, прижимая ладони к окровавленному лицу.

На улице рядом с салуном в утоптанной пыли лежали четверо. Бегло глянув на тела, Набата восстановила события – Тео убил первого выстрелом в спину, другие двое, похоже, растерялись, так и не поняв, что стреляют по ним – один лежал с распростёртыми руками лицом к небу в бурой луже крови, вытекающей из простреленного горла, третий получил пулю в висок, его голова находилась под неестественным углом. Раненный Набатой смотрел в черное небо пустыми глазами. На его засаленной рубашке расцвел багровый цветок.

–Я добил раненного, чтобы не мучился. – пояснил Тео, на всякий случай держа альва на прицеле.

–Я вижу. Сойдет. – довольно скупая похвала, ученик, скорее всего, думал, что заслуживал большего, но Набата по-другому не умела. Она посмотрела на заложника. – Где ваши кони?

Она почти слышала, как у бедолаги зубы скрипят от бессильной злости. Он хотел снова презрительно плюнуть ей под ноги, но то ли из-за боли, то ли из-за крови, у него ничего не вышло, и плевок повис на окровавленном подбородке. Альв небрежно вытер слюну рукавом.

–Нишего я тебе не шкашу.

Это начинало раздражать. Немного, но не более.

Набата резким ударом в живот заставила альва согнуться пополам. Для большего эффекта она рывком толкнула его в пыль рядом с мертвыми товарищами. Бандит судорожно дышал, его глаза наполнились ужасом, когда ладони уперлись в грудь одного из мертвецов. Инквизитор выстрелила. Пуля со свистом врезалась в пыль в опасной близости от альва.

–Нет! Умоляю! – взвыл он, ощутив близкое дыхание смерти. – Я вше шкашу, только не убивай!

Тео презрительно скривился, Набата видела это. Похоже, мольбы альва о пощаде, ползающего на коленях, вызывали у него отвращение. У самой Набаты скуление бандита не вызывало ничего – она видела подобное сотни, если не тысячи раз, естественная реакция живого существа, не желающего умирать. Однако, в Тео она узнала себя когда-то – во времена, когда Роберт учил ее охоте на демонов, времена, когда чужая боль или страх могли вызвать в ней ответные чувства, будь то презрение или жалость.

Но теперь… В какой момент она стала так равнодушна к чужим страданиям? В какой момент необходимость выбивать информацию, пусть даже и из плохих людей, стала для нее рутиной, не вызывающей ничего, кроме легкого раздражения от того, что приходится марать руки? Это годы охоты за чудовищами и одержимыми забрали ее человечность? А может, она всегда была такой?

–Наставница?

Из оцепенения, вызванного размышлениями, ее вывел голос Тео. Судя по тону, он не первый раз пытается ее позвать. Набата тряхнула головой. Альв все еще ползал в пыли на коленях, размазывая по лицу сопли и кровь.

–Что с тобой? – по лицу ученика читалось беспокойство.

–Ничего. Так…задумалась. – она перевела взгляд на бандита. – Бери свою лошадь и отведи меня к Скряге. – тот часто закивал, подняв руки и вставая.

–Я отведу. Только пошадите. – поспешно встав, альв заковылял к коновязи. Тео упрямо держал его на прицеле, хотя Набата не видела сейчас в этом особого смысла. Любая попытка драться или удрать закончится для остроухого смертью, и он это понимал, инквизитор слышала в его мольбах ту самую, хорошо знакомую ей искренность, с которой говорят люди только перед лицом смерти. Он отведет их к Скряге.


Была глубокая ночь, когда вдалеке среди острых скал Набата увидела свет, говорящий о том, что кто-то разбил лагерь.

–Стоять! – скомандовала она, натягивая поводья. Конь под ней послушно остановился, опустив голову, Тео скакал чуть позади, альв тоже остановил свою кобылу. У него, наконец, перестала идти носом кровь, и он даже научился говорить распухшим языком без нелепой шепелявости.

–Мы уже близко. – отозвался бандит.

–Я вижу. – Набата пустила коня шагом и поравнялась с альвом, вглядываясь в ночную мглу. – Сколько там людей? Включая Скрягу.

–Если я скажу, ты меня отпустишь?

–Отпущу. – небрежно бросила она. Инквизитор слышала шаги лошади Тео. Ученик остановился рядом.

Альв сглотнул.

–Пятеро. Может шестеро.

Набата резко повернулась на пленника, угрожающе сузив глаза.

–Так пятеро или шестеро?

–Я не…я не знаю! Скряга говорил, что ждет какого-то гостя. Покупателя на безделушку, которую добыли в последнем налете. Если он пришел один, то шестеро.

–Что за покупатель? У него есть охрана?

–Я не знаю, клянусь! – голос бандита зазвенел от отчаяния. – Это Скряга ведет дела, я вопросов не задаю. Он говорит, я делаю! – он неуверенно пожевал губу. – Ну, так… Ты отпустишь меня?

Быстрый и точный удар, за который можно успеть лишь моргнуть. Альв выпучил глаза, его губы шевелились, но он не произнес ни звука, медленно заваливаясь на бок и удивленно глядя на рукоять ножа, которую сжимала ладонь инквизитора. Набата много раз видела это выражение лица у людей, не ожидавших смерти, но которых она настигла. Недоумение сменялось удивлением, затем осознанием. Кто-то успевал одарить Набату осуждающим взглядом, кто-то вопросительным, были и те, кто умиротворенно закрывал глаза, смиряясь со своей судьбой. Альв не был исключением. Он упал с лошади с застывшим выражением непонимания на лице. «Ты ведь обещала» – говорило оно. Остекленевшие глаза продолжали смотреть на инквизитора, словно ожидая ответа. Сколько таких мертвых взглядов Набата уже ощутила на себе…

…действительно, сколько? Она не считала, да и был ли в этом смысл? Набата даже с трудом могла вспомнить лица тех, кого убила, и считала, что это к лучшему. Ей ни к чему преследующие повсюду тени раскаяния и чувства вины с лицами тех, кого она когда-то погубила.

Но таковы правила. Тот, кто однажды связал себя со злом, повторит это снова, а, значит, приговор за подобное должен быть жестким. Инквизиция не терпела полумер, ибо этого требовала безопасность людей. От мягкосердечия инквизитора погибло людей не меньше, чем от козней демонов, как любил говорить старый Роберт, наставник Набаты, вернувшийся в цикл девять месяцев назад.

Инквизитор равнодушно вытерла клинок ножа о свою штанину и поймала на себе взгляд Тео, выражавший сразу несколько эмоций – осуждение, непонимание и сочувствие. Последнее вряд ли относилось к наставнице.

–Не смотри на меня так, Тео.

–Почему? Ты ведь обещала ему, что отпустишь. Неужели так необходимо было его убивать?

Набата шумно вдохнула через нос, прикрыв глаза. Когда-то и она была такой же, как Тео. Сочувствующей. Наивной.

Человечной.

–Чем раньше ты поймешь, что это действительно необходимо, тем лучше. Ты не хуже меня знаешь, что Скряга, за которым мы охотимся, одержим. А для тех, кто связался с демоном, есть только одно наказание – наш долг состоит в том, чтобы отправить заблудшую душу в очистительный цикл, пока ее не пожрала демоническая алчность. – она безучастно посмотрела на тело, полулежащее на земле – нога альва застряла в стремени. –К тому же, он бандит. За него можно получить награду там, где есть объявление о розыске.

–С каких это пор мы стали выполнять работу шерифа или охотников за головами? – язвительным тоном спросил ученик, явно пародируя тон Набаты, которая не так давно поучала его тому, что бандиты – не забота инквизиции.

–Если шайку возглавляет одержимый, то одно не мешает другому. – парировала она.

–Я все еще не понимаю, к чему эта жестокость. – фыркнул Тео. – Он ведь и правда мог исправиться. Стать законопослушным человеком.

–Ты этого не можешь знать наверняка.

–Ты тоже не можешь знать наверняка!

Набата уставилась на Тео. Одного ее взгляда хватило, чтобы осадить пыл юноши.

–Советую тебе вырвать из своего сердца эту мягкость, Тео. Сражаясь с демонами и теми, кто с ними связан, милосердие – слишком огромная роскошь, за которую платить придется не тебе. Ты будущий инквизитор. Ты и судья, и палач. И ты должен быть к этому готов. Если тебе это не по нраву – зачем ты тогда вообще пошел в инквизицию?

Теодор виновато опустил глаза и стыдливо молчал. Набата кивнула сама себе. Парень не был безнадежен, он понимал необходимость того, что она сделала, просто еще не привык к жестокости и по инерции сопротивлялся. Привыкнет.

Она же привыкла.

–Так какой план? – тихо спросил юноша, разглядывая силуэты скал на фоне ночного неба.

–Для начала – освободи бедную лошадь от трупа. – Набата спешилась и полезла в седельные сумки. – Потом я расскажу тебе план.


Теневис летел, планируя, почти не тратя сил на то, чтобы махать крыльями, ловил потоки воздуха, приближаясь к своей цели. Острые вороньи глаза уже приметили яркое пятнышко в ночи – чей-то костер среди острых скал. Должно быть, то, что он искал, находилось там. Пролетев немного дальше, его внимание привлекло кое-что еще. Три сердца. Одно трепетало от страха, он слышал это. Спустился ниже, оставаясь бесшумной тенью в ночном небе пустошей. Заметить его мог разве что другой такой же, как он. Но Теневис знал, что он единственный.

Всадники.

Трое, женщина и двое мужчин. Они почему-то остановились. Теневис бесшумно кружил над их головами, прислушиваясь к тому, что они говорят.

–Так пятеро или шестеро? – голос женщины звучал скорее устало, чем раздраженно или угрожающе.

–Я не…я не знаю! Скряга говорил, что ждет какого-то гостя. Покупателя на безделушку, которую добыли в последнем налете. Если он пришел один, то шестеро.

–Что за покупатель? У него есть охрана?

Если бы не облик ворона, Теневис бы улыбнулся. Он на верном пути. Но, похоже, в его поиски вмешались неучтенные переменные – демон отчетливо видел тусклый блеск металлических знаков инквизиции на груди у двоих из трех всадников. Значит, тот, третий, пленник? Это в биении его сердца он отчетливо услышал страх.

Мужчина, говоривший о Скряге, упал с лошади, нога застряла в стремени. Он был мертв, Теневис больше не слышал его сердцебиения. Что ж, пленник или нет, теперь это уже не имело значения. Взмахнув крыльями, ворон набрал высоту. Так безопасней.

Он последует за инквизиторами. Позволит им со Скрягой друг друга перебить. А когда все кончится, придет он, добьет победителя и заберет реликвию.

Да. Простой и надежный план.

Что может пойти не так?


Она бесшумно кралась среди скал, осторожно делая каждый шаг. Тихая, словно крылья совы, Набата приближалась к лагерю Скряги и его банды. Она уже слышала обрывки бесед и запах табачного дыма. Несмотря на глубокую ночь, бандиты не спали, видимо, ожидая кого-то, как и говорил альв.

Инквизитор замерла на границе света, отбрасываемого костром, спрятавшись среди острых камней. Осторожно выглянула из укрытия.

У большого костра сидели четверо, инквизитор быстро определила, что Скряги среди них нет – ее магическое чутье молчало, и все они выглядели, как обычные люди – точнее, людьми были трое, четвертым оказался фамиан. Не такая уж редкость среди разбойников пустошей. Представители когда-то порабощенного народа аборигенов, которые лишь недавно получили законную свободу, часто становятся грабителями поездов и караванов, прибиваясь к вожакам, подобным Скряге.

Скряга и его банда несколько недель назад ограбили очередной поезд. На первый взгляд ничего примечательного – в пустошах такое происходит регулярно. Но что необычно – в поезде не было денег или других ценностей, он вез пассажиров, среди которых ехал известный археолог, недавно вернувшийся из экспедиции в Старый свет. По слухам, он привез с собой немало прежде невиданных артефактов Зодчих, даже магических, которые сами по себе были бесценны. Удивительно, как такой трус, как Скряга, отважился на подобное дело, но археолог бесследно исчез вместе с багажом, как и несколько других пассажиров злополучного поезда. Набата потратила много дней, чтобы напасть на след этой банды, и вот, наконец, ее цель оказалась перед ней.

Усложнялось все тем, что разбойники кого-то ждали. Кого именно и будет ли он один? Набата не знала. Он мог и вовсе опоздать на встречу, или погибнуть в пути, но этот загадочный покупатель все еще оставался непостоянной переменной в ее плане, которая могла все испортить.

Сражаться одной – ладно, Тео уже сидел на позиции со своим карабином и прикрывал ее издалека – против пятерых уже довольно опасно. Сражаться против пятерых, которые легко могут превратиться в десятерых – самоубийство. Звать подмогу времени не оставалось – ближайший коллега-инквизитор мог быть во многих днях пути отсюда, а действовать надо сейчас.

Набата поджала губы, наблюдая за разбойниками из своего укрытия. Фамиан курил длинную трубку, украшенную птичьим костями. Хотя в темноте сложно понять наверняка – с тем же успехом это могли быть человеческие пальцы. Остальные трое играли в карты, изредка громко перебраниваясь и споря. В скале рядом с ними находился вход в заброшенную шахту, откуда тоже доносился тусклый свет и мелькали тени, словно внутри кто-то передвигался. Это наверняка Скряга.

Инквизитор вспомнила слова убитого ею альва о том, что главарь не посвящал своих людей в детали дел. Вероятность того, что сидящие у костра головорезы не знают, как выглядит тот, кого они ждут, возрастала. Она могла использовать это. Оставалось надеяться на острый глаз Теодора и на то, что ученик не начнет стрелять раньше времени. Или стрелять по ней.

Выпрямившись, она стряхнула пыль с перчаток, поправила шляпу и, спрятав под пыльник знак инквизиции, уверенно шагнула в круг света, нацепив на себя вид человека, знающего, чего он хочет и ищет.

–Доброй ночи, господа. – она по очереди осмотрела бандитов, которые напряглись при виде незнакомки. – У меня дела с тем, кто зовет себя Скрягой. – услышав это, мужчины заметно расслабились.

Один из них, самый боевитый на вид – руки толщиной с бревна, такими можно сворачивать шеи бизонам – поднялся со своего места, пригрозив товарищам по игре в карты кулаком, чтобы не мухлевали.

–Надо же, баба. – выговор выдавал в нем уроженца южных городов. – Ну, раз по делу, и раз Скрягу знаешь, значит, это тебя мы ждем. – он качнул головой на мускулистой шее в сторону пещеры. – Тама он.

Набата заметила оружие только у меланхолично курящего фамиана – у того на бедрах лежал старый повидавший многое карабин. Удивительно, что это старье вообще стреляет. А может, и не стреляет. Должно быть, он единственный был на страже, пока остальные просто убивали время, ожидая покупателя и не ожидая проблем.

И уж тем более инквизитора.

–Почему он не выйдет сюда? – сняв шляпу, Набата села на камень точно напротив разбойников и поправила волосы.

Бандиты переглянулись. Фамиан внимательно разглядывал Набату, пожевывая мундштук своей трубки. Начал подозревать?

–Так это… – здоровяк почесал затылок. Похоже, сил у него было куда больше, чем сообразительности. – Босс занят, наверное.

Инквизитор улыбнулась, делая вид, что поправляет портупею с кармашками на груди. Незаметно от всех она вынула из кожаных углублений несколько шершавых увесистых горошин.

–Так как он собрался совершать сделку, если не выходит к покупателю?

–Зови босса, Бык, чего встал? – подсказал ему один из игроков. – Да не ори только, нормально позови. – он улыбнулся Набате, похвастав парой золотых зубов.

Здоровяк еще почесал в затылке и пожал плечами.

–А ты совсем одна, без охраны путешествуешь? – инквизитору не понравилось, каким тоном старый фамиан задал ей этот вопрос. В нем словно сквозила угроза. – Не боишься пустошей?

Набата фальшиво улыбнулась. Здоровяк шагнул мимо нее к пещере, оказавшись спиной ко всем.

–А кого мне бояться? – она покрутила в пальцах горошины. Здоровяк почти доплелся до входа.

–Да мало ли опасностей во-…

Договорить ему было не суждено.

Набата ловко метнула горошины в огонь. Костер, вокруг которого они сидели, взорвался снопом углей и синих искр, издав несколько громких, похожих на выстрелы, хлопков. Бандит, что улыбался Набате, испуганно вскрикнув, упал назад со своего места. Фамиан вскочил, хватая карабин, но упал, сраженный пулей Теодора. Лишь через мгновение до Набаты донесся звук его выстрела. Вторым упал здоровяк, почти одновременно с фамианом – инквизитор прострелила ему затылок, и тот, сделав еще несколько неуверенных шагов, рухнул в пыль, нелепо подергивая на земле конечностями. Набата одними губами поблагодарила богиню за то, что направила ее руку и не позволила промахнуться. Увы, такое случалось чаще, чем хотелось по мере того, как хуже становилось зрение.

Оставались двое. И Скряга в пещере. Тот, что свалился со своего места, пытался бежать в ночь, уронив шляпу, но его настигла пуля Теодора. Последний бандит сверлил Набату взглядом, держа руку на ноже. Инквизитор выстрелила. Но револьвер дал осечку.

Проклятье! Она же все проверяла!

Довольно оскалившись, противник бросился на Набату, размахивая ножом. За спиной из пещеры послышались тяжелые шаги и хриплое дыхание. Набата ощутила привычное покалывание на кончиках пальцев – рядом магия. Она ловко отскочила назад от ножа, нацеленного ей в грудь. Нырнула под руку бандиту, но тут что-то дернуло ее за лодыжку, с такой силой, что инквизитор больно ударилась ребрами о камни, выронив оружие и удивленно вскрикнув. Третий выстрел Тео убил противника с ножом, но то, что оплело ногу Набаты, теперь тащило ее прочь от костра, в пещеру, в полумрак.


Теневис наблюдал со скалы, как инквизитор подобралась к людям Скряги. Как дружелюбно завела с ними разговор, чтобы подобраться ближе и усыпить внимание. Хитро. Особенно для такой, как она. Он видел, как она что-то крутит в пальцах, но бандиты, похоже, этого не замечали.

Когда костер взорвался синими искрами, начался переполох. Двое умерли, даже не успев начать сопротивление. Теневис взволнованно взъерошил перья, когда до него донесся запах крови, пороха и смерти. О, как бы он хотел броситься туда, забрать чью-либо жизнь, ощутить горячую кровь, утекающую между пальцев вместе с жизнью. Но он научился сдерживать свои природные порывы и придерживаться голоса рассудка. Он здесь не ради насилия. Реликвия – важна только она и больше ничего. Он не мог понапрасну рисковать своим сосудом. Тогда все годы его поисков станут напрасны. Придется начинать заново.

Нет.

Сильнее всего он не желал снова переживать боль от перерождения, с него хватит и приступов той, что терзает нынешнюю оболочку. Демон не страшился боли физической, но эта… Она была за гранью его понимания. Однажды Теневис слышал рассказ человека, лишившегося руки. Он говорил, что чувствует боль в конечности, которой нет, как зудит кожа на ладони, которой нет, и это сводит с ума. Пожалуй, что-то общее между этим рассказом и ощущениями демона было, если учесть, что у Теневиса не хватало не только руки, а всей его истинной оболочки. Многие его сородичи теряли рассудок от бесконечных мучений, которые им приносило их жалкое паразитическое существование в смертных телах, но он не испытывал к ним сочувствия. Его волновала только собственная смерть. Истинная смерть, к которой мог привести столь желанный артефакт. Именно поэтому Теневис будет осторожен и не допустит провала.

Но когда внизу все закончится, он пообещал себе, что от души повеселится с теми, кто выживет.


Набату на животе тащило по земле, острые камни больно впивались в ребра, царапали кожу, пыльник мешал, путаясь под плечами. Толкнувшись руками, она смогла перевернуться на спину. Темнота не позволяла разглядеть детали, но инквизитор и без них поняла, что перед ней порождение Белета – демона жадности. Рот Скряги растянулся неестественно широко, выпуская гибкий длинный язык, который обвил лодыжку Набаты и сейчас тащил по земле прямо в пасть. Помимо уродливого рта, полного острых зубов, одержимый оказался кошмарно толст – его голова утопала в складках кожи и жира, сразу переходя в плечи, лысая макушка с парой сальных волосков блестела от пота в свете масляной лампы у него за спиной. Кем бы ни был Скряга при жизни – от того человека ничего не осталось, только искореженная, измененная по воле демона оболочка, отвратительная и уродливая, лоснящаяся от пота и жира. От самой только перспективы соприкоснуться с кожей этого существа Набату затошнило.

Борясь с собственным пыльником, инквизитору все же удалось схватиться за нож, спрятанный за голенищем сапога. С ловкостью голодного сквелька, Набата попыталась отсечь тонкий язык, тащивший ее в пасть Скряге, которая раскрывалась все шире, готовая поглотить свою жертву. У нее не было сомнений – он смог бы проглотить ее целиком, если захочет. Острая сталь рассекла воздух, задев мясистую плоть языка, оставив тонкий глубокий порез, но этого оказалось достаточно, чтобы Скряга взвыл от досады и ослабил хватку. Все порождения Белета славились трусостью и страхом перед болью. Ухватившись за возможность освободиться, Набата кувыркнулась назад, рывком встав на ноги и освобождаясь от мешавшего двигаться пыльника.

Язык с отвратительным звуком вернулся в пасть, щелкнули острые зубы. Скряга испепелил инквизитора взглядом маленьких глаз на жирном лице. Набата отступала к костру, с ужасом обнаружив пустую кобуру на бедре. Задница Якова, она же выронила револьвер, когда упала! Взгляд метался в сумраке затухающего костра в поисках оружия. С другой стороны, какой толк от заклинившего ствола?

Взор демона остановился на знаке инквизиции. Одержимый зашипел, щуря блестящие глазки.

–Нет! Я тебе не достанусь!

Мало кто ожидает такой скорости и прыти от столь тучной туши. Вот и Набата не ожидала. Скряга метнулся в ее сторону с ловкостью, которой позавидовал бы кот. Врезался в нее всем своим весом – инквизитор ощутила, как земля ушла из-под ног, а из легких выбили весь воздух. А еще боль – словно ее сбил летящий на всех парах локомотив.

Завершение полета оказалось еще более болезненным. Набата спиной врезалась в острые скалы, за которыми скрывался бандитский лагерь от посторонних взоров, от удара затылком перед глазами затанцевали яркие пятна. Она чудом сохранила сознание, но упала ничком в щебень и пыль. В ушах звенело, но сквозь этот противный звон она услышала приглушенный хлопок – карабин Тео. Демон снова взвыл. Но куда протяжнее и громче, чем в первый раз, когда его плоти коснулась острая сталь ножа.

Превозмогая боль, Набата наощупь нашла в карманах нужный флакон. Сломала его большим пальцем. Содержимое просыпалось ей в ладонь – красный порошок. Она вдохнула его.

Боль отступила почти сразу, сознание прояснилось. Ночь стала ярче, а зловоние Скряги куда отчетливей. Это было похоже на погружение в ледяную воду ленивым утром, когда ты едва открыл глаза, еще не прогнав остатки сонного плена из разума. Ощутив прилив сил и уверенность, Набата поднялась на ноги.

Демон выл, катаясь по земле и держась за простеленное колено. Жалкое зрелище – нога сломалась под его колоссальным весом и теперь смотрела в сторону под неестественным углом. «Спасибо, Тео». – она мысленно поблагодарила ученика.

Скряга скрипел зубами, брызжа слюной в сторону инквизитора. Порождения Белета не славились храбростью, и этот не был исключением. Он бессильно смотрел в сторону лежащего на песке револьвера, но не мог до него ни дотянуться, ни доползти. Набата заметила его взгляд, подняла оружие, прокрутив барабан и спрятав в кобуру, покачала головой.

–Кажется, тебя победил твой же вес. – она усмехнулась.

Но продолжала сохранять осторожность – раненный зверь самый опасный, и даже лишенный возможности двигаться, Скряга все еще мог ее прикончить.

–Слушай, давай договоримся. – изуродованный рот принял более человечные черты, чтобы мочь разговаривать, но острые зубы никуда не делись. – Отпусти меня. Я уйду так далеко, что ты никогда обо мне не услышишь!

Набата не придала значения его словам, ибо слышала их слишком часто. За то время, что она с инквизицией, демоны предлагали ей богатство, красоту, бессмертие, любовь и еще целый список вещей, о которых обычно грезят смертные в своим мечтах. И кому, как ни инквизитору знать, что в подобной сделке выигрывает только одна сторона, а ценой будет смертная душа. Сейчас тварь пытается торговаться с ней, чтобы спасти свою шкуру. Может, демон бы даже сдержал обещание.

Ирония заключалась в том, что Скряга являлся обычным бесом – самым младшим порождением Белета, ему нечего было даже предложить за свое спасение, кроме знаний или услуги. Бесы и ему подобные не умели заключать сделки с душами смертных. Оно и к лучшему. Если бы каждый член банды оказался еще и носителем демонической метки со сверхъестественными силами, то Набату с Тео разорвали бы на части.

Не сводя пристального взгляда со Скряги, Набата потянулась к сумке на бедре и нащупала в ней пять холодных железных кольев, толщиной в пару пальцев и длиной с предплечье. Концы каждого потемнели от следов старой крови и носили на себе потертые от времени ритуальные знаки. Кожу привычно покалывало от них.

–Будь паинькой и не двигайся. – она сделала шаг вперед. – Пока мы не начали, расскажи мне: зачем тебе Дентшир?

–Старина Блейк рассказал, да? – Скряга нервно облизнул губы, выглядело, словно по его лицу хлестнул крысиный хвост. – Ну, моим парням нужно где-то выпускать пар, вот я и предложил защиту.

–Так просто? – разочаровано просила она. – Даже не верится.

–Можешь не верить. Мир меняется. Мы меняемся. По крайней мере те, кто хочет выжить.

Еще шаг.

–Старик-шериф тоже заливал мне в уши что-то подобное. Про изменения и прочее. Теперь ясно, откуда он этого нахватался. – снова шаг. – А теперь к делу. Не сопротивляйся, Скряга.

Наивно было надеяться, что демон послушается. Его рот исказила гневная гримаса, губы растянулись, обнажая зубы, вновь явив уродливую пасть. В сторону инквизитора метнулся тонкий язык, но в этот раз она уклонилась, сама поймав за него скрягу. Набата напряглась, намотав язык вокруг своего плеча. Глаза одержимого удивленно округлились, он попытался освободиться, дернув Набату на себя. Но она не сдвинулась с места – красный порошок давал сил на то, чтобы удерживать тварь, словно на поводке.

Сев на корточки, она с силой вогнала один из ритуальных кольев в землю, пригвоздив к ней и язык Скряги. Демон закричал от ужаса, разбрасывая слюну и пену, но его кошмарная «конечность» обмякла и больше не двигалась. Набата сбросила с плеча эту веревку из плоти.

–Еще четыре. Не усложняй мне работу, толстяк. – она медленно приближалась к нему, готовая ко всему.

Но, похоже, Скряга больше ничего не умел. Все, что ему оставалось, это вяло ворочаться, пытаясь хоть как-то отстраниться от инквизитора, но его тучное тело ему только мешало, трепыхаясь и дрожа. Толстым, покрытым складками рукам мешал не менее толстый живот. Демон стал похож на жука, который перевернулся на спину и никак не мог вернуться обратно на лапки.

Набата достала новый кол. Наступив Скряге на руку, пронзила ладонь, пригвоздив к земле также, как и язык. Теперь демон не мог отползти прочь, а лишь обливался слезами, словно это могло разжалобить инквизитора.

Не могло. Не было более лживой вещи в этом мире, чем слезы одержимого.


Теневис наблюдал.

В момент, когда его сородич чуть не расшиб женщине голову о скалу, ворон посчитал, что ей конец, но смертная оказалась крепче, чем кажется. Инквизитор недолго провалялась на земле, а когда поднялась, ее лицо под носом было вымазано в чем-то красном, но не в крови, а в огромные зрачки скрывали радужку. Потом невезучему Скряге прострелили ногу, которая после сломалась под его же весом. Паршиво.

Ворон бесшумно спустился на скалу ниже, чтобы посмотреть вблизи. Он знал, что делает инквизитор, но мало какому демону удавалось безнаказанно наблюдать за ритуалом заточения еще и с такого расстояния. А уж рассказать о нем мог…Никто? Ну, или Теневис не был знаком с этими везунчиками. От одного только вида ритуальных кольев у демона щипало глаза. Он взъерошил перья. Эти штуки лишали сил и являлись подготовкой к главному шагу – заточения демонической сущности в белом опале. Тюрьма без стен и надзирателей из которой нет выхода.

Теневис даже испытал легкий укол сочувствия к сородичу, но это чувство быстро развеялось, как дым из курительной трубки. Скряга не был ему другом, к чему рисковать понапрасну?


Набата слышала приближающиеся шаги Тео задолго до того, как он начал подниматься на скалы, и спокойно продолжала ритуал. Скряга лежал, распятый на земле, лишенный возможности двигаться и сопротивляться. Ритуальные колья лишали демона сил и давали возможность закончить работу, руны мягко светились зеленым в сгущающейся темноте – костер, разведенный бандитами и потревоженный Набатой, теперь угасал.

Тео вышел из темноты между скал, на его плече висел карабин, лоб слегка блестел от пота. Парень явно спешил. Или волновался. Увидев распростертого на земле жирного одержимого, ученик презрительно скривился.

–Я не ожидал, что он будет настолько уродлив. – произнес он с нескрываемым отвращением.

Набата подняла на Тео взгляд. Даже тускнеющий свет костра не мешал ей отчетливо видеть лицо ученика, стимулятор, что она приняла, будет действовать еще какое-то время. Теодор тоже заметил ее изменения, Набата поняла это по исчезнувшей улыбке с его лица.

–Ты взял ее? – спросила она, подняв с земли и встряхнув пыльник, и не дав Тео возможности задавать вопросы первым.

Ученик без лишних слов бросил инквизитору сумку, в которой хранилось самое драгоценное сокровище каждого охотника на демонов.

Набата вытащила из сумки железную шкатулку. Опустившись на одно колено, щелкнула сложным замком и откинула крышку, на которой красовался искусно вытравленный символ инквизиции, подобный тому, что она носила на шее. Под крышкой на черном бархате в глубоких мягких ложах хранились белые опалы. Их было шесть. Четыре потемнели, искрясь россыпью искр, и стали похожи на ночное небо, но два опала оставались ослепительно белыми с перламутровыми вкраплениями. Набата заботливо взяла белый камень и поднялась на ноги.

Опалы. Редчайшие драгоценные камни, родившиеся в местах, где когда-то протекали воды Фливитеона. Есть ученые, выдвигающие теории о том, что опалы – это застывшие или окаменевшие воды реки душ. Вздор. Но опалы активно реагировали с духовной энергией сверхъестественных существ, и инквизиция направила это свойство на благо человечества, запирая в опалах демонические сущности. После этого опал чернел, но оставался самой надежной тюрьмой для существа, не способного умереть. Тюрьмой, которой не требовались надзиратели и охрана.

Набата встала над Скрягой, посмотрев сверху вниз.

Люди, альвы, фамианы – все они обладали душой, которая после смерти возвращалась в бесконечный цикл жизни. Умирая, душа человека сливалась с водами Фливитеона, очищаясь от прошлых прегрешений и скорбей, чтобы позже возродиться вновь, дать разум и чувства новой личности. Демоны же бессмертны. Лишаясь тела, они насильно захватывали новую оболочку, уничтожая душу и разум носителя. Извращенные, бессердечные, жадные. В работу инквизитора входило не убийство оболочки. Важнее всего поймать демона, чтобы прекратить его противоестественное существование раз и навсегда. Чтобы спасти больше душ в будущем.

Не существовало ни единой возможности предсказать, кто станет следующей жертвой демона, подарив ему оболочку. Чья душа познает вечное забвение, чтобы дать место бессмертному разуму в своем теле? Церковь Триединой проповедует о семи Добродетелях и о том, что люди, стремящиеся к ним, не станут жертвами демона и никогда не превратятся в одержимых. Красивая легенда, если бы только Набата своими глазами не видела, как одержимыми одинаково становились и святые праведники и отпетые преступники. Не было никакой логики, а значит, и никакой защиты от этого, кроме той работы, что взяла на себя инквизиция: найти и запереть каждого демона, в каком уголке Талаума бы тот не скрывался.

Скряга смотрел на Набату со смесью ужаса и мольбы. Инквизитор не знала, какого это, быть заключенным в камне. Но демоны боялись этого. Пожалуй, единственное, чего они боялись в этом мире.

–Тео, присмотри за кольями. Скоро все закончится.

Ученик принялся ходить кругом, внимательно наблюдая за происходящим.

–Может, я попробую? – спросил он с надеждой.

–Ты еще не готов. – устало, но твердо ответила наставница. Помедлив, она кинула ему свой револьвер. – Проверь лучше его. Заклинил, пустота б его побрала.

От ее взора не скрылось легкое облегчение в глазах Тео. Чинить оружие ему нравилось больше всего. Явно больше его обязанностей ученика.

Тяжело вздохнув, она села на жирую грудь демона. Отбросила волосы с лица, снимая с шеи жетон инквизиции. Ладони и пальцы уже горели от окружающей Набату магии. Она сочилась из Скряги, как пот сквозь его лоснящуюся жиром кожу, ею пах опал в руках инквизитора. Набате казалось, что она держит уже раскаленный кирпич.

Заглянув в маленькие глаза демона, инквизитор протянула руку над его головой. С ее пальцев на тонкой цепочке свисал жетон – треугольник, заключенный в круг, в котором угадывались силуэты меча и щита. Древний знак, принятый во времена становления ордена.

Жетон слегка покачивался от едва уловимых движений Набаты. В другой руке на раскрытой ладони она держала опал. В ночной темноте он казался ей особенно светлым, почти светящимся. Перламутровые вкрапления лениво переливались, создавая иллюзию смешивающейся воды.

Набата почувствовала, как тело одержимого, на котором она сидела, напряглось, как волнами содрогнулись жирные складки его тела. Скряга закатил глаза, выгибая спину. Жетон завис и застыл над его лбом.


От волнения Теневис снова взъерошил перья. Никто из демонов не удостаивался подобной сомнительной чести наблюдать за заточением сородича. Он был первым, и пусть это была крайне сомнительная честь для такого, как он, тщеславие демона оказалось удовлетворено.

Он замер, вперив взгляд в инквизитора и ее жертву, желая запомнить каждую деталь. Скряга напрягся и выгнулся, шипел, истекая изо рта кровавой пеной. В этом было что-то отвратительно-завораживающее.

Голос инквизитора рассек ночную тишину, подобно удару хлыста. Теневис приоткрыл клюв, слушая священные слова, предназначавшиеся, по счастью, не ему. Несмотря на его жгучее желание наблюдать, демону пришлось немного отступить. Слова Гимна Циклов кололи его разум тысячами жгучих игл. Скряге же можно было лишь посочувствовать. Увы, сердце Теневиса не знало такого слова.

Демон слышал каждое слово. Инквизитор чеканила слова ритуала, как гробовщик вбивал гвозди в крышку гроба.

–Isiris deu o kamil. Tero de lumines poset.

Скряга издал вопль, на который была способна только глотка демона. Инквизитор продолжила, не взирая на крик.

–Lumines rei te oracale!

Священный знак в руках инквизитора раскалился докрасна. Изо рта скряги к нему потянулся черный, с переливами синего, дым. Теневис моргнул. Это зрелище ему уже было знакомо. Так выглядела душа демона, и его душа в том числе.

Дым поблескивал синим, дрожал и колыхался. Теневис чувствовал отчаяние в воздухе, Скряга безуспешно пытался сопротивляться ритуалу, цеплялся всеми силами за свою уродливую смертную оболочку. Кажется, Теневис даже слышал тихие ругательства, но возможно, у него просто разыгралось воображение.

–Protecra lumines. Demona ai mas de vitigo!

Инквизитор, словно на поводке, вела уцепившуюся за жетон сущность к будущей тюрьме. Теневис видел, как это непросто. Знак на цепочке будто обрел значительный вес. Женщина стискивала зубы, на ее лбу выступил пот. Ей больно?

Едва соприкоснувшись с опалом, черная душа Скряги устремилась в камень. Завихрилась и через несколько ударов сердца исчезла. Опал в руках инквизитора померк, а потом почернел, став похожим на ночное небо. Дело было сделано. Теневис остался на своем месте бесшумным и безмолвным соглядатаем. Зрелище, что показала инквизитор, помогло охладить его пыл, запах крови уже не так кружил голову.

Еще немного терпения.


Набата поднялась с тела Скряги. Он еще дышал, но это уже не более, чем пустая оболочка, кокон, оставленный бабочкой. Пустые глаза, не моргая, смотрели в небо, рот с острыми зубами нелепо раскрыт. О том, что он еще жив, говорила только тяжело поднимающаяся и опускающаяся грудная клетка. Но это просто тело. Без разума, без души, без личности.

Инквизитор утерла пот со лба. Магия вокруг успокоилась, но пальцы и ладони все еще пекло, а в горло будто насыпали песка.

–Смотри в оба. – хрипло бросила Набата для Тео. – В любой момент может явиться покупатель Скряги. Приберись тут, а я осмотрю логово. – велела она, переступая через тело бывшего одержимого. Набата находила занятным тот факт, что между ней и учеником возникли негласные правила, вроде коротких фраз, за которыми обычно стояли длинные указания. Все-таки она верила, что из Тео получится инквизитор. Несмотря на некоторую беспечность, он был славным парнем. Иногда безответственным и импульсивным в силу юности. Но славным.

«Приберись тут» означало целый ряд действий: прервать существование оболочки, вбив в ее череп железный гвоздь и проделать то же самое с остальными телами. Железо. Жестокий металл, убивающий магию. А еще защищающий мертвые тела от бестелесных демонов. Каждый мертвец Талаума получал в череп свой гвоздь, чтобы в будущем не стать оскверненным – ходячим мертвецом, движимым демонической волей, захватившей мертвую плоть. Безмозглые и вечно голодные, оскверненные являлись настоящим бичом пустошей. Набата не уверенна, что бывшую одержимой оболочку можно занять снова, но и проверять не собиралась.

Она осторожно возложила черный опал с душой демона в пустое ложе в шкатулке. Пять из шести камней теперь заполнены, это значило, что можно возвращаться в Обитель в Сантремире, чтобы взять новые опалы и отдать в хранилище эти. Набата улыбнулась. Пусть ее сердце принадлежало пустошам, перспектива отдохнуть несколько дней в оплоте цивилизации, наслаждаясь ее благами, казалась очень заманчивой. Ее покойный наставник был убежден, что отдых такой же навык, как письмо или чтение – ему нужно учиться и не у всех это получается одинаково хорошо. Набата считала, что отдыхает она лучше, чем пишет.

Щелкнув механизмом на крышке шкатулки, инквизитор встала с колен, убрав опалы обратно в сумку. Перекинув ремень сумки через плечо, удовлетворенно похлопала по ней. Тео еще возился с оболочкой Скряги. Медлил. Его можно понять – бесы отвратительные порождения жадности, к которым не слишком хочется приближаться и уж тем более прикасаться. А уж запах…

Предоставив ученику самому справляться с трудностями, Набата вошла в пещеру, где еще ярко горела масляная лампа.

Все говорило о том, что Скряга и его банда устроили здесь укрытие не так давно. Скорее всего временное логово для проведения сделки. Сама пещера не была естественной, стены и своды носили на себе следы человеческого труда. Должно быть, первые поселенцы Дентшира искали здесь железную руду, но потерпели неудачу, и шахта быстро оказалась заброшена. Удивительно, что она до сих пор не обвалилась. Набата погладила деревянную перегородку, потемневшую от времени и носившую на себе более свежие зарубки от ножа.

Здесь оказалось довольно жарко, и пахло кислым потом. Вдоль одной стены свалены в кучу одеяла и спальные мешки, вдоль другой друг на друге сложены коробки и ящики. Заглянув внутрь, Набата обнаружила внушительный арсенал и отсыревший порох. Содержимое других коробок она опознать не смогла – какие-то черепки, свертки, каменные таблички, инструменты и кисти – смахивало на багаж пропавшего археолога. На вид вещи выглядели очень древними и очень хрупкими. Надо будет сказать шерифу, чтобы забрал это отсюда. Покупателю Скряги, кем бы он ни был, придется возвращаться ни с чем.

Из низкой галереи, где горела лампа, вели две штольни. Одна давным-давно завалена, а проход по вторую зачем-то перегораживала импровизированная дверь из плохо подогнанных досок. Вблизи нее зловоние усиливалось, и из запаха немытых тел превращалось в трупный смрад. Обостренные стимулятором чувства Набаты только усугубляли положение. Взяв лампу и закрывая нос и рот рукавом, Набата сдвинула дверь. Так как та не имела петель, то проскрипев по каменной стене, она с грохотом упала на землю, подняв облачка пыли.

–Все нормально? – Тео появился в проходе почти мгновенно, держа карабин наготове.

–Да. – голос инквизитора звучал приглушенно за рукавом пыльника. – Ты закончил ритуал?

–Почти. – приблизившись, он протянул ей заряженный револьвер. Закашлялся от запаха. – Фу! Что тут сдохло? – он попятился к выходу, неопределенно махнув рукой. – Я все исправил, теперь без осечек.

–Закончи с телами. – раздраженно приказала Набата. Ученик скрылся в ночи.

Инквизитор ступила на упавшую дверь, выставив вперед руку с лампой. Луч света полоснул по тьме, раскрывая зловещие тайны, которые та скрывала.

Тошнотворно-сладковатый воздух полнился жужжанием потревоженных мух. В одну из стен был вмурован наспех сделанный ряд кандалов и цепей. В двух из них болтались люди. Точнее то, что от них осталось. Первый бедолага висел на руках, его тело по пояс отсутствовало, внутренности свисали на пол и тянулись к покрытому кровью и желчью деревянному столу, который особенно облюбовали лоснящиеся черные насекомые. В свете фонаря Набата разглядела в кишках бедолаги шевелящихся червей.

Набата приблизилась к телу, поставив фонарь на пол рядом с собой. Не помогало даже дышать ртом, казалось, вонь просачивается даже сквозь одежду. Мертвец был хорошо одет. По крайней мере когда-то. К своему ужасу, Набата обнаружила на его ранах следы зубов, словно его пожирали заживо. На лице покойника застыло выражение ужаса, на грязных побледневших с трупными пятнами щеках остались дорожки от слез. Инквизитор похлопала по карманам на груди трупа. В одном из них оказались документы – Стенли Грейсон, житель Сантремира, банковский клерк. А еще билет на поезд на это же имя. Тот самый поезд, что ограбила банда. Теперь ясно, откуда тела.

Нужно найти родственников этого человека, чтобы сообщить скорбную весть. Еще одна мрачная часть работы инквизитора.

Набата сделала шаг в сторону второго тела. Тот выглядел немногим лучше – от ног остались только две уродливые сочащиеся кровью и гноем культи, крепко перемотанные жгутом. Мучитель не хотел, чтобы его жертва умерла раньше времени. Все те же следы зубов на плоти и костях.

Выпрямившись, инквизитор сплюнула на пол. Это не просто камера для пленных. Это была кухня Скряги. Отродье Белета, воплощение жадности, не брезговал человечиной. И не просто человечиной. Ему было важно пожирать их заживо, словно вместе с плотью он поглощал их страдания.

–Надеюсь, они мучились недолго.

Словно потревоженный ее голосом, один из мертвецов судорожно вздохнул, заставив Набату испуганно вздрогнуть. Она повернулась, уже держа руку на револьвере.

Человек с обрубками ног, которого она приняла за мертвого, еще был жив.

–Богиня милосердная. – она потянулась к кандалам. – Я помогу. Ты меня слышишь?

–Оставьте… – едва слышно прошептал пленник. Его слабый голос был подобен шуршанию песка. – Оставьте. Мне не выжить…

С этим трудно спорить. Лужа крови под ним выглядела устрашающе большой. Удивительно, что он еще может связно говорить. Набата отступила.

–Ты тоже был на поезде?

Кивок. Или он просто уронил голову на грудь? Сложно сказать.

–Твое имя?

–Йонас. Дейт…

Археолог, пропавший вместе с несколькими пассажирами поезда. Набата прекрасно запомнила его имя, пока они с Тео расследовали это дело в поисках Скряги.

–Я сообщу родным о твоей судьбе. – произнести «что вы умерли», язык не поворачивался даже у Набаты.

–Никого… нет. Не придется…

–Тебя похитили вместе с твоим грузом?

Йонас качнул головой в сторону. Набата проследила за направлением. В углу валялись какие-то тряпки. Несколько сумок были выпотрошены, вокруг разбросаны исписанные листы и человеческие кости. На реликвии Старого света не похоже. Кажется, Йонас понял замешательство Набаты.

–Информация… – пояснил он. – Мои записи. Одержимый…Демон. Хотел… Продать…Я. Слышал. Не все…больно.

–Там твои записи. Скряга хотел продать артефакты, которые ты вез, но ты не слышал всего из-за… – она не стала заканчивать. Не могла больше смотреть на это. Никто не заслуживает такой участи. – Я могу помочь.

Он поднял на нее взгляд. Удивительно ясный для его состояния. Набата отчетливо увидела в нем мольбу. Нет причин удерживать его страдания в этом мире.

Она достала нож.

–Возвращайся в цикл.

Клинок легко пронзил грудную клетку, достав сердце. Йонас вздрогнул, но быстро обмяк, испустив дух. Набата почти слышала в его последнем выдохе «спасибо».

Сзади послышались шаги.

–Тео, принеси еще посмертных штырей. Здесь люди с поезда. Точнее… – она выпрямилась. – То, что от них осталось.

Набата не сразу заметила, что шаги звучали иначе. Тот, кто вошел в штольню, ступал мягко, почти бесшумно, как сантремирский кот. Или он и правда ступал так тихо и беззвучно, и только усиленные стимулятором чувства позволили инквизитору заметить его приближение?

Это не Тео.

Резко обернувшись, Набата метнула окровавленный нож в открытый проход, одновременно доставая револьвер. Крупная тень метнулась в сторону, клинок не нашел цели и звонко врезался в каменную стену, выбив искры.

Лампа погасла. Тьма окутала пещеру, густая, как молоко. Ее щупальца надежно оплетали все, до чего дотягивались. Инквизитор ощутила, как от магии покалывает пальцы, и погрузилась в темноту, в которой не видела даже собственной руки.


Когда женщина скрылась в заброшенной шахте, ставшей укрытием для шайки Скряги, Теневис спрыгнул со своей скалы, на ходу обращаясь человеком. Тихо приземлившись на ноги, он пригнулся, касаясь когтистыми руками земли. Вокруг него еще кружил черный дым, когда он смотрел в спину второго инквизитора. Как жаль, что Скряга почти не потрепал эту парочку. Хотя чего еще ждать от жалкого трусливого беса?

Крадучись, демон приблизился к гаснущему костру, когда юноша склонился над телом одержимого, держа в одной руке длинный железный штырь толщиной с два пальца, а в другой небольшую колотушку. Теневис оставался в тени, не издавая ни звука. Парень ничего не заподозрил даже тогда, когда демон оказался у него за спиной. Точным ударом юный инквизитор вогнал в череп того, что когда-то было Скрягой, свое железо. Штырь вошел в голову только на половину. Парень замахнулся снова.

И тогда Теневис ударил.

Острые когти вонзились в спину юноши, раздирая одежду, ломая кости и разрывая мышцы. Осколки ребер резали руку демона, оставляя глубокие раны, но он их не замечал. Парень попытался вдохнуть, но только булькнул, рот наполнился горячей кровью. Колотушка упала в песок. Он не мог закричать, чтобы позвать на помощь, его сердце сжала чужая когтистая рука. Довольно скалясь, Теневис выдернул руку из спины человека, толкнул его, и тот упал лицом вниз прямо на тело Скряги. В руках демона еще трепыхалось сердце, горячее и полное крови – она стекала по локтю вниз, щедро обагрив землю. Раздавив сердце, Теневис бросил его в затухающий костер, тот заворчал, шкворча и шипя, выпустив в небо тучу искр, принимая кровавую жертву. Демон посмотрел на вход в пещеру.

Теперь он оставался один на один с инквизитором.

Тот, кого он убил с таким удовольствием, всего лишь птенец, наверное, ученик. Он не так опасен, как та, что пошла в логово шайки бандитов.

На счету Теневиса числилось много инквизиторов, но ни одна из этих встреч не проходила легко. Иногда он выигрывал за счет внезапности, иногда хитрости.

Он улыбнулся уголком рта.

Предстояла интересная битва.

Он забрал с тела юноши карабин и выбросил в ночь. Ему не нужны сюрпризы. Не то, чтобы он опасался, будто убитый им птенец мог ожить. Он бы и от железных колов избавился, но они обжигали саму душу, если их касался демон. Пусть остаются, как есть.

Словно ночной призрак, он бесшумно ступил в темноту пещеры, ведомый светом лампы инквизитора. И ее сердцем, к которому присоединилось чужое, слабое, словно свеча на ветру, грозящая угаснуть в любой момент от очередного порыва.

Он нашел ее в штольне. Воняло здесь, как в пасти бурееда, от сладкого смрада слезились глаза. Инквизитор стояла спиной к демону, в руке блестел длинный нож.

–Возвращайся в цикл.

Слабое сердце затихло, свеча его жизни потухла, оставив после себя струйку сизого дыма, что через мгновение растворилась в вечности. Кем бы ни был тот, второй, инквизитор оборвала его жизнь.

Теневис шагнул в круг света, от стоящей на полу лампы тянулись длинные тени.

–Тео, принеси еще посмертных штырей. Здесь люди с поезда. Точнее… – она выпрямилась. – То, что от них осталось.

Она слышала его? Невозможно. Но приняла за другого. Теневис напрягся, словно кошка перед прыжком.

Инквизитор взволновалась, демон слышал это в стуке ее сердца и замер. Она обернулась, полы пыльника взлетели вверх, Теневис едва успел уклониться он клинка, что летел ему в лицо. Воздух наполнился тьмой, в которой утонул тусклый свет масляной лампы. Глазам демона не нужен свет, чтобы видеть. Он выпустил когти и бросился вперед.


Набата выстрелила почти наугад, ощутив на своей коже движение воздуха, когда чужак бросился к ней. Выстрел на долю секунды прогнал тьму, инквизитор увидела его – высокий и сильный, черные глаза в которых горел сверхъестественный свет, когтистые руки угрожали вспороть Набате шею, но пуля нашла свою цель, попав в грудь демона. Он замедлился, но не остановился. Темнота снова объяла их. Набата рванула наружу, на ходу выпустив в противника весь барабан.

Оказавшись снаружи, она ощутила, как вырвалась из скользких объятий тьмы. Магическая темнота тянула свои пальцы к Набате, цепляясь за полы пыльника. Гаснущий костер казался солнцем после пребывания в подобном мраке. Ладони щипало от магии так сильно, что инквизитор с трудом удерживала револьвер.

Увиденное заставило ее зарычать от ярости.

Тео ничком лежал на теле Скряги, на спине ученика зияла дыра, края которой, словно корона, обрамляли осколки ребер. Не было сомнений, что он мертв.

Набата повернулась ко входу, спиной вперед пятясь к лежавшим друг на друге телам. Сунула пустой револьвер в кобуру, огляделась в поисках карабина Тео, но не нашла.

Вскоре появился он.

Сначала инквизитор увидела свет демонических глаз, горящих в темноте пещеры. Он неспешно вышел к ней, всем своим видом показывая уверенность, граничащую с самодовольством. На губах демона играла ехидная ухмылка, от которой ярость Набаты вспыхнула только ярче.

–Ты заплатишь за его смерть. – прорычала она. До тел оставалась пара шагов.

Демон с наигранной печалью посмотрел ей за спину, делая шаг навстречу.

–Такой юный. – он облизнулся. У него были клыки. – Полный жизни. – встретился взглядом с Набатой. – Мне доставило большое удовольствие ее оборвать. У него было горячее и пылкое сердце. Грех прятать такое сердце от мира, и я явил его нам. – он раскинул руки. Его поведение больше подходило актеру, чем одержимому.

–Тебе ли говорить о грехах!

В насмешку он облизал окровавленный палец, заканчивающийся острым кривым когтем. Какой же самодовольный урод. Набата оскалилась. Переступила через язык Скряги, прибитый к земле ритуальным колом. Демон продолжал победно ухмыляться, делая шаг за шагом навстречу ей. Рубашка на его груди пропиталась кровью, но слишком мало для человека. Он медлил, ослабленный железом, засевшим в теле, ждал, когда вернутся силы, хоть и делал вид, словно растягивает удовольствие.

Набата вырвала из земли железный кол. В ответ на ее движение, демон оскалился, бросившись вперед снова и оставляя за собой след из черного дыма.

Когти прошли в опасной близости, распоров жилет и рубаху. Набата неуклюже отступила назад, чуть не споткнувшись о руку Скряги. Демон ударил снова, но инквизитор перехватила его руку, замахнулась другой, которой сжимала ритуальный кол. Демон нырнул под удар, врезал локтем в ребра Набаты, выбив из легких весь воздух и чудом не переломав ей все кости. Спасибо стимулятору – она почти не почувствовала боли, но отступила на несколько шагов, не выпуская из руки ритуальный кол. С трудом оставаясь на ногах, инквизитор выпрямилась, сильнее стиснув свое единственное оружие. Святая вода осталась в седельных сумках, как и весь остальной арсенал. О том, что покупатель Скряги может оказаться одержимым, Набата не подумала. Досадная ошибка, которая легко может превратиться в последнюю в ее жизни.

Демон вновь устремился к ней, когти рассекали воздух, не находя цели. Набата уклонялась, пытаясь отвечать на удары. Ей всего-то нужно вогнать кол поглубже в тело демона, чтобы выиграть время, но ее враг вынуждал ее только пятиться, не давая возможности ответить. Очередной взмах заставил инквизитора отпрыгнуть. Набата поскользила по камням. В спину ударил ветер пустошей. Она шагнула назад, и чуть было не потеряла равновесие, когда нога не нашла опоры. Демон оттеснил ее к спуску. Заметив растерянность в глазах инквизитора, он победно выпрямился, выпятив грудь.

–Бежать некуда. Прекрати сопротивляться. Обещаю, я буду вежлив.

Набата в ответ только злобно прищурилась. Демон пожал плечами. Прыгнув вперед, он выпустил черные когти. Женщина попыталась уйти от удара, но лишенная места для маневра, смогла лишь неуклюже сдвинуться в сторону, чтобы демон не вспорол ей грудь. Вместо этого когти глубоко вонзились в бок. Горячая кровь быстро пропитала ткань рубахи, хлынула вниз, по бедру. Набата второй раз поблагодарила стимулятор за то, что избавил ее от досадной необходимости испытывать боль.

Их тела столкнулись. Демон был больше, тяжелее, сильнее. Набата поняла, что падает спиной назад со скалы. Словно танцор, она смогла поменяться местами с противником, который не отпускал ее из своих смертельной хватки.

Они рухнули вниз.

Даже оказавшись верхом на демоне, встреча с землей оказалась малоприятной. Словно вцепившиеся в драке коты, они покатились по склону вниз, острые камни впивались в тело, песок летел в глаза и заполнял рот. Набата потеряла направление, где же было небо, а где земля – звезды мелькали перед глазами, сменяясь на гальку и сухие сорняки.

Спуск, наконец, закончился, хоть и показался бесконечно длинным, инквизитор и демон прекратили бороться. Набата оказалась придавленной его тяжелым телом. Не без труда скинув его с себя, она тяжело поднялась на ноги, кашляя и отплевываясь. Рана на боку начинала гореть, предупреждая о скором окончании действия стимулятора. Как и ноющая спина и ребра после катания кубарем с крутого склона и встречи с ударами сверхъестественной твари.

Демон не двигался, лежа на животе. В его спине, глубоко сидел ритуальный кол, на котором зажглись руны. Чудо или везение, но Набата смогла обездвижить демона – железо застряло в позвоночнике твари, лишая не только сил, но и возможности двигаться.

Набата сплюнула кровью в песок. Кажется, прикусила язык, пока катилась со склона. У нее еще оставался чистый опал. Она потянулась к сумке на поясе.

Сердце пропустило удар. Сумки не было. Должно быть, она потеряла ее во время падения. Инквизитор обреченно выдохнула. Сунув в рот два пальца, громко свистнула, подзывая своего коня. Искать сумку среди камней до восхода солнца бессмысленно. Лучше позаботиться о том, чтобы до этого времени демон не смог ничего сделать. А еще позаботиться о своих ранах. Закончить с телами банды и Скряги. Похоронить Тео…

Она бросила на демона полный ненависти взгляд. Теодор не был для нее образцовым учеником, но из него мог выйти хороший инквизитор, приложи она должные усилия. Набата поймала себя на мысли, что жалеет не о том, что юноша умер в столь юном возрасте, не успев познать все радости жизни, а о том, что год, который она потратила на его обучение, теперь ничего не значил. Все усилия и время, что она потратила, обучая Тео премудростям своего призвания в один миг оказались лопнувшим мыльным пузырем. Тео был вторым ее учеником. Еще после смерти первого она зареклась, что будет обучать хоть кого-то. Но магистр ордена настоял на том, чтобы Набата взяла Теодора к себе в ученики. А если магистр настаивает, это означает, что выбора у тебя не остается.

Конь вскоре отыскал свою хозяйку. Набата похлопала своего скакуна по шее и устало ухватилась за сбрую, чтобы было легче стоять. Животное качнуло головой и замерло, подставляя Набате свою крепкую спину в качестве опоры. Хороший конь, послушный конь. Инквизитор ни разу не пожалела о деньгах, что отдала за него старому фамиану из Сантремира. Она назвала своего мерина Пятым, потому что ей казалось бессмысленным придумывать имя для животного, которое скоро все равно погибнет во время очередной охоты. Пятый был ее пятым по счету конем. И они вместе уже шесть лет. Можно дать за это время скакуну достойное имя, но Набата слишком привыкла. Пятый прожил дольше, чем кто-либо мог предсказать. Хороший конь.

Стимулятор заканчивался, и тело начинало требовать свое. Ей нужен отдых и укрытие, а на вершине горы ждала работа. Она потеряла сумку с опалами, получила ранение, не смогла помочь Тео. Почти все, что могло пойти не так, пошло не так.

Набата в бессильной злобе пнула в бок лежащего демона. Он был парализован и вряд ли чувствовал хоть что-то ниже шеи, но Набате это было не так важно, она просто искала выход для своей бессильной злобы. Она нашла в сумках железный ошейник и кандалы с цепями. До рассвета, пока она не найдет опалы, ей придется следить, чтобы этот одержимый ничего не предпринял. В его положении он и не мог, но излишняя осторожность никогда не излишняя, особенно когда дело касается одержимых, как любил повторять ее собственный учитель.

Она перевернула демона на спину. Тот был в сознании, хоть и не мог двигаться. Они снова встретились взглядами, и тварь ухмыльнулась. Даже сейчас.

–Благодарю, а то песок уже набился в ноздри. – он скосил взгляд на стучащие кандалы и усмехнулся. – Это обязательно? Я не могу пошевелить и пальцем, ты уже победила.

Набата проигнорировала его вопрос, угрюмо защелкнув железо сначала на шее демона, затем на руках и ногах, не слишком заботясь о том, будут ли кандалы и ошейник ему давить. Демон подвигал шеей.

–Слушай, не туговато ли?

В ответ Набата дернула цепью. Руки демона послушно поднялись вслед за ней. Она надежно закрепила все так, чтобы кисти пленника оставались прижаты к его груди.

–Ах, я понял, ты из тех, кто любит погрубее. – от его язвительности в голосе инквизитор скрипнула зубами. – Ладно, я не против.

–Закройся! – рявкнула она. – Для того, кто скоро отправится в камень, ты слишком много болтаешь.

–А что мне еще остается? – демон трагично скривил губы.

Набата отвернулась обратно к коню, закрепила конец цепи к седлу. Взяв Пятого за узду, она повела его обратно, к бандитскому лагерю. Лучше места для ночлега поблизости не было, становиться добычей буреедов хотелось меньше всего. Демон, которого волокла на цепи лошадь, что-то протестующе восклицал, но Набата даже не вслушивалась в слова. Она смертельно устала, болел каждый сантиметр тела, а рана на боку не позволяла свободно дышать и двигаться. Осознание того, что с рассветом ее ждала работа и похороны, не придавало ей оптимизма.

Когда она поднялись в лагерь, костер уже дотлел совсем, о его жизни напоминали только мерцающие в ночи угли. Тела людей и одержимого остались недвижимыми на своих местах. Хороший знак.

Набата отпустила коня и вытащила мундштук, чтобы тот смог пощипать сухой сорняк. Затем принялась искать бинты и антисептик в седельных сумках. Одной богине известно, что за заразу могли подарить ей демонические когти. Пришлось подкинуть дров в угли костра, чтобы добыть немного света и тепла. Скинув пыльник, она тяжело опустилась на землю, облокотившись спиной о скалу. Жилетка и рубашка на груди оказались испорчены когтями. Теперь сквозь длинные прорези на них виднелась кожа и белье. Набата приподняла одежду, чтобы осмотреть рану на боку. Зашипела от боли.

–Пустота и энтропия…

Рана выглядела глубокой, кровь успела пропитать штанину, но органы демон не задел. Хорошие новости. Плохие новости, что Набате придется зашивать края раны, чтобы та зажила. Но сначала предстояло ее промыть.

Она поймала на себе взгляд демона. Тот наблюдал за ней, иногда поглядывая на бездыханную оболочку Скряги. Набата видела сквозящую тревогу в этом взгляде, от напускной уверенности мало что осталось.

Действие стимулятора кончилось совсем, и Набата окунулась в полной мере в ту боль, что успела накопиться за эту ночь. Рыча и проклиная все на свете, инквизитор промыла и зашила рану. Выглядело не слишком хорошо. Когда она доберется до города с достойным врачом, то обязательно попросит осмотреть ее снова. А пока… Придется справляться так.

Она дала себе время передохнуть. Тяжело дышала, прикрыв глаза, стараясь не думать ни о боли, ни о работе. Мысли крутились вокруг Тео. Разум доставал с пыльных полок памяти воспоминания о времени, что они провели вместе, странствуя по пустошам.


В тот год стояла нестерпимая жара, поэтому Набата с нетерпением ждала, когда сможет спрятаться от палящего солнца пустошей под крышей Обители. В Соборе Единства даже в разгар лета и засухи сохранялась прохлада.

Шесть последних лет Набата работала одна – Роберт, ее наставник, заменивший отца, обучил ее всему, что знал сам, а девять месяцев назад погиб от рук демона, который теперь заточен в опале, хранившимся в Обители. Нужда призывала Набату в очередной раз вернуться домой, в Обитель собора Сантремира. У нее кончались белые опалы, а чтобы продолжать охоту, нужны новые. А еще предстояло написать рапорт. Набата ненавидела бумажную работу, она отнимала мучительно много времени. Целые стопки бумаг, которые предстояло заполнить сведениями о том, кто, где, когда и сколько. Демоны, оскверненные, поддавшиеся соблазну люди. От всей этой писанины у инквизитора ныло запястье и рябило в глазах.

Если бы не Сераф, единственный человек в этом проклятом мире, кого Набата могла назвать своим другом, возвращение в Обитель оставалось бы рядовой и безрадостной обязанностью.

А еще спасительная прохлада каменных стен и виски со льдом. Если же виски и Сераф оказывались в одном помещении, то жизнь и вовсе не казалась Набате такой уж паршивой.

Обитель находилась в глубине Собора Единства – древние залы, построенные основателями ордена, встретили инквизитора привычной давящей на плечи тишиной – проходящие мимо служители храма и ордена если и разговаривали между собой, то только шепотом, их длинные одежды приятно шуршали, сопровождая шаги. Сераф говорил, что находит тишину Собора умиротворяющей, Набате же она давила на плечи и вызывала смутную необъяснимую тревогу. Уж лучше шум городов или крики хищников в пустошах.

Набата пересекла длинный, залитый светом цветных витражей, изображавших сцены Гимна Циклов, коридор и достигла двойных дверей, высотой в потолок. Старые, как сам Собор, эти двери украшала искусная резьба, изображавшая семерых ангелов – по одному на каждую добродетель. В центре, прямо над фигурами – металлический диск с углублением в виде знака инквизиции. Набата сняла с шеи цепочку и вставила в углубление свой медальон. Послышались щелчки и постукивания. Двери начали медленно, даже торжественно, распахиваться, впуская Набату внутрь. Инквизитор испытала некоторый трепет, переступая порог Обители. Так было с ней каждый раз.

Она оказалась в новом коридоре – куда более скромном и темном. На полу вдоль стен стояли канделябры с толстыми свечами, ибо здесь окон не было. Черный метал покрывали потеки воска, которые здесь редко убирались. С каждой стороны находилось по несколько дверей, за которыми слышались приглушенные разговоры. Набата дошла до лестницы, ведущей вниз, и та вывела ее в круглый зал со сферическим потолком, на котором была роспись, изображавшая уже знакомую семерку ангелов. Росписи давно требовалась реставрация, Набата замечала с каждым годом, что когда-то прекрасное произведение искусства превращалось в ничто, осыпаясь и трескаясь. Но никто ничего не делал. Еще один символ того, что инквизиция переживает не лучшие времена.

В центре находился внушительный круглый стол, вокруг которого расставлено около пятидесяти стульев. Были времена, когда все эти места занимали инквизиторы. Теперь же почти все они пустовали и покрылись пылью. Во главе восседал магистр Харонд, по обе руки от него сидели двое инквизиторов, перед ними лежали карты. Они что-то тихо обсуждали, но, когда вошла Набата, все трое подняли на нее взгляд. Женщина сняла шляпу и кивком поздоровалась со своими знакомыми. Один был примерно одного с ней возраста, второй около пятидесяти лет. Набата покопалась в памяти, но поняла, что не может вспомнить их имена. Да и когда это было важно. Инквизиторы редко работали сообща, а если пересекались в странствиях, то говорили исключительно об охоте. Личные привязанности между членами ордена для многих были слишком болезненной роскошью, ибо никто не знал, вернешься ли ты с очередной охоты в родную Обитель, или пополнишь список имен на Обелиске памяти.

Еще двое совсем юных молодых людей и девушка, одного с ними возраста стояли у стены. Их позы и взгляды говорили о том, что они стараются не привлекать лишнего внимания и не мешать. Ученики?

Магистр поднялся, одарил ее тяжелым взглядом. Он был лысеющим мужчиной чуть за сорок, с хищным ястребиным профилем, когда-то сильным и широкоплечим, но груз ответственности и бумажной работы вынудил его сутулить плечи и надеть очки. Еще одна причина ненавидеть бумажную работу, это страх стать похожей на магистра.

Набата едва открыла рот, но смогла только шумно вдохнуть и чуть было не потеряла равновесие, когда ее сгребли в объятия знакомые руки.

–Каждый раз я радуюсь твоему возвращению. – не без беспокойства в голосе произнес молодой высокий мужчина.

–Я радуюсь не меньше твоего, поверь. – она похлопала Серафа по спине. – Я тебя не заметила.

Архивариус Обители по совместительству и жрец Погоста Последнего пути, Сераф был замкнутым человеком, и на то были свои причины, однако, Набата оказалась в кругу тех немногих, кого он не избегал. Точнее, той, кто не избегала священника. А он был в кругу тех немногих, кого она искренне рада видеть.

–По тебе никогда не понятно, радуешься ты или нет. – он отстранился, оглядев подругу снизу вверх. – Все на месте, руки, ноги. В этот раз не лезла в самое пекло?

–Только для того, чтобы не злить тебя. – она улыбнулась и кивнула в сторону людей за столом, добавив шепотом. – Поговорим потом.

–Да, поговорите потом. – раздраженно произнес магистр, упираясь кулаками в стол. – Инквизитор Алейн, у меня для вас новости.

Набата изогнула бровь. Необычное начало разговора для магистра. Обычно все началось с вопросов об отчетах и рапорте.

–Неужели? – она прикусила язык и выпрямилась, вспомнив о том, с кем говорит. – Я слушаю.

–Ах, вот тут тебе может не понравиться. – прошептал Сераф так, чтобы не услышал магистр, но судя по его посуровевшему лицу, он все же услышал, и архивариус виновато опустил глаза, хотя инквизитор была уверенна, что причин для этого нет. – Прошу прощения.

Харонд выдержал паузу, испепеляя священника взглядом, а потом вернул свое внимание Набате.

О чем бы они не говорили ранее, вторжение Набаты заставило всех смущенно замолкнуть. Харонд, как и всегда, вдохнул сквозь стиснутые зубы, с трудом подбирая в голове нужные слова. Магистру и Набате трудно оказывалось находить общий язык, а старик с возрастом становился только ворчливее и зануднее.

«А ты упрямее». – сказал бы Сераф, если бы мог слышать ее мысли. И за что получил бы тычок под ребра.

–Инквизитор Алейн. – мрачно повторил магистр, но замолк. Набате показалось, что он будто не хочет продолжать.

–Магистр?

Несмотря на то, что Набата делала видимость дисциплины, из ее уст это все равно звучало несколько язвительно. Она слышала, как Сераф рядом с ней протяжно вздохнул.

–Мне зайти позже? – Набата с надеждой покосилась на дверь. Если старик ее прогонит, это избавит ее от необходимости писать длинные рапорты о проделанной работе. По крайней мере, в ближайшие часы.

–Нет, богиня, нет! – он поднял руку, тяжело выдыхая.

–Тогда говорите, чем быстрее мы покончим с этим, тем быстрее покину вас. Мне показалось, вы были заняты, пока я не вошла.

Два инквизитора рядом с Харондом поджали губы, явно не зная, как реагировать на подобную сцену.

–Боюсь, вы ведете себя не совсем достойно инквизитора. – подал голос один из юношей, которых Набата приняла за учеников.

–Это твой? – Набата хмыкнула, криво улыбнувшись и вопросительно посмотрев сначала на одного, затем на другого инквизитора. Те отрицательно покачали головами.

–Инквизитор Алейн, рапорты могут подождать. – Харонд устало махнул рукой. – У меня есть для вас куда более важное поручение. Задание, от которого зависит будущее Инквизиции и нашей Обители.

Набата удержалась от того, чтобы закатить глаза. Старик любил громкие выражения, не имевшие особого смысла. Словно его слова могли придать моменту определенную торжественность.

–Я слушаю. – повторила она.

–Я считаю, чтобы раз и навсегда покончить с демонической угрозой в землях Триумвирата, и Свободных городах в частности, нам нужно больше людей. Поэтому, – он указал пальцем на парня, что секунду назад сделал Набате замечание. – Познакомься с Теодором Женом. С сегодняшнего дня этот юноша переходит полностью под вашу ответственность, Алейн. Вы отвечаете за его жизнь и обучение. Вы – его наставница.

–Сэр, простите, но я думал, вы назначите мне другого наставника. – возмутился тот, кого звали Теодором.

–Удивительно, но я соглашусь с мальцом. При всем уважении, сэр, я не считаю, что мне нужен ученик. – запротестовала Набата.

–Это не обсуждается.

–Магистр, вам известно, что прошло лишь несколько месяцев со смерти моего подмастерья, я не готова снова становиться наставницей. Даже если ваш кандидат очень одаренный. Даже если опустить тот факт, что я сама предпочла бы подобрать себе преемника.

Кажется, юноша слегка побледнел, когда услышал о трагичной судьбе своего предшественника.

–Я знаю, инквизитор Алейн. – Харонд сложил на груди мускулистые руки. – Однако, повторюсь, это не обсуждается.

–Но… – в голос начали учитель и ученик.

–Это приказ!

Набата вздрогнула, замолчав. Если магистр повышал голос, спорить и язвить дальше бессмысленно. Его гневу могла бы позавидовать фурия.

–С отчетом зайдите ко мне чуть позже, – он обменялся взглядами с двумя мужчинами, – Сейчас у меня другие дела. А пока, – магистр неопределенно махнул рукой. – Знакомьтесь друг с другом. Свободны!

Поджав губы, Набата развернулась на каблуках и покинула зал. Сераф шел рядом, а за ними – юноша по имени Теодор. Инквизитору он не нравился – популярная среди молодежи Сантремира прическа, начищенная обувь, одежда из стиосских тканей. Мальчик явно рос в достатке и готовился для другой жизни. Что он забыл в инквизиции?

Они вышли на террасу, откуда открывался вид на яблоневые сады, окружавшие Собор на много метров вокруг. Ветер здесь ощущался сильнее, что делало жару хотя бы терпимой. Набата потерла пальцами глаза, думая, как избавиться от свалившейся на голову непрошенной ответственности.

–Я и сам не рад сложившейся ситуации. – подал голос юноша. – Я рассчитывал попасть в ученики к кому-то более… – поймав яростный взгляд инквизитора, Теодор умолк, так и не договорив. Хотя бы на это ему хватило мозгов.

–Во-первых, я не просила тебя о твоем, без сомнения, драгоценном мнении, как ты наверняка убежден. – она подошла к нему так близко, чтобы он мог чувствовать ее дыхание на своей щеке и ткнула пальцем в грудь так, что парень покачнулся назад. – Во-вторых, выбора у нас обоих нет, поэтому, мой тебе совет – говори только по делу и слушай меня. Дольше проживешь. – она обратилась к Серафу. – Ты об этом хотел меня предупредить?

–Да. Харонд вдруг решил, что тебе не помешает попробовать снова. – архивариус пожал плечами.

–Хочу заметить, что я получил лучшее образование в Санремире и… – но закончить парню не дали.

–Я тебя спрашивала? – раздраженно рявкнула Набата.

–Нет, но…

–Никаких «но». Иди в конюшню и займись делом, моему коню следует почистить копыта.

–Что? – негодованию юноши не было предела. – Я не за этим пошел в инквизицию!

–Ты забываешь правило, которое я тебе озвучила минуту назад. – спокойно заметила инквизитор.

–Я не стану! Это…

Он осекся, когда получил удар в живот. Ровно такой, чтобы не навредить внутренним органам, но вдолбить в юную горячую голову правильные мысли, и вытряхнуть неправильные. Теодор согнулся пополам, хватая ртом воздух, а Набата потрясла в воздухе ушибленной рукой. Ей нечасто приходилось использовать рукопашные приемы.

–Живо! – прорычала она, и новоявленный ученик, сдавленно ругаясь, поковылял прочь, пытаясь восстановить дыхание. Сераф и Набата проводили его взглядом.

–Не слишком жестоко? – уточнил архивариус.

–Лучше бы ему научиться слушать то, что я говорю. – мрачно заметила инквизитор.

–А если не научится?

–Значит, ему никогда не стать инквизитором, зато легко сможет стать мертвецом. Его выживание зависит на пятьдесят процентов от умения выполнять мои приказы и слушать.

–А вторые пятьдесят процентов?

–Удача.

Они помолчали, глядя вниз, на изумрудное море из яблонь, думая каждый о своем.

–Не могу знать всего, я лишь архивариус и слуга Погоста. – начал Сераф, глядя прямо перед собой. Ветер трепал его непослушные черные волосы. – Харонд последние несколько месяцев получал много писем и докладов. Не припомню, чтобы ранее у него оказывалось столько корреспонденции. Вскоре он придумывает идею о масштабном наборе кандидатов к нам на службу. Возможно, это не связано. Но я привык не верить в совпадения.

–Год за годом мы ходим по миру, истребляя и очищая мир от зла. Год за годом Талаум становится безопаснее. Медленно, но становится. Не за горами тот день, когда мы переловим всех демонов, сделав жизнь безопасней.

–К чему ты клонишь?

–Ты не думал, что станет с инквизицией, когда угроза одержимых исчезнет? Что будет, с нами, когда не останется больше тех, кого следует наказывать и за кем охотиться? – Набата посмотрела другу в лицо.

Он не был глуп, Набата видела по его глазам, что он все понял. Но все равно сказала вслух:

–Мы будем не нужны. Нас выкинут, как старое ржавое ружье. Но инквизиция – это сила. Не ружье, которое можно выбросить. Пусть осталось нас сейчас и не так много, но каждый инквизитор стоит нескольких обычных солдат. Сомневаюсь, что магистр так легко отпустит ту власть, что имеет сейчас.

–Ты правда считаешь, что возможен… Конфликт с Триумвиратом? – тихо спросил Сераф, осторожно подбирая слова.

–Возможен. Но не сейчас, да и не через несколько лет. Может быть, мы и не доживем до тех дней, когда изловят последнего демона. Может быть. Но если доживем… Я уверена в одном – что Харонд собирает не просто новичков. Он хочет подготовить армию.

–Бред какой-то. – он помолчал. – Но если все-таки… – не смог договорить, слова повисли в воздухе. – Чью сторону ты примешь?

Набата скептически скосила на Серафа глаза, криво ухмыляясь.

–Ты серьезно хочешь обсуждать это? Мой тебе совет – не думай о том, что еще не случилось, спать будешь спокойней.

–Разумно. Я послушаю твой совет. Это будет легко, учитывая, как сильно я не хочу верить в подобную возможность.

–Здесь мало что зависит от нашей веры. – она вновь улыбнулась. – И я говорю это священнику. Однако… представь себя на месте Триумвирата, друг мой. Твоя страна спасена от присутствия зла, но по твоей территории все еще шастают вооруженные до зубов организованные воины, которые знают больше способов убийств, чем любой палач. И которые остались не у дел. Тут у кого угодно начнется паранойя.

Архивариус поежился, но вовсе не от холода.

–Как бы я хотел, чтобы ты ошибалась.

–Я тоже, Сераф. Я тоже.


Кажется, Набата даже задремала, потому как когда открыла глаза, горизонт уже начал светлеть. Ночь подходила к концу.

Первым делом она оттащила тело Тео к лошадям. Сердце ее не сжалось от печали, когда она закрыла его остекленевшие глаза. Кожа ученика побледнела от того, сколько его крови пролилось в песок и камни. Наградив лоб Тео посмертным штырем, она завернула его в материю и связала веревкой. Пока это все почести, что она могла ему отдать. Чаще в пустошах мертвецы и этого не получали.

Следующими были члены банды. Набата вбила каждому такой же штырь, чтобы защитить тела от одержимости. До некоторых из бандитов уже добрались скорпионы и пауки, так что пришлось сначала прогнать их, прежде чем закончить работу. Она оставила тела там, где те умерли – у инквизитора не было ни сил, ни желания даже свалить их в кучу и сжечь вместе с тем, что осталось в штольне – падальщики сделают все за нее. Со Скрягой оказалось быстрее всего, так как Тео почти закончил с его посмертием. Занятно, что именно его тело членистоногие падальщики обходили стороной, словно брезговали когда-то одержимой плотью. Это навело Набату на мысли о том, что по каким-то причинам звери не едят оболочки. Нужно поделиться этой идеей с Серафом.

Демон наблюдал за каждым шагом Набаты со смесью беспокойства и интереса. По мере того, как светлело небо, окрашиваясь в багрянец, Набата могла лучше осмотреть своего пленника – черные волосы, когда-то даже красивое лицо, но теперь измененное одержимостью: клыки, черные перья на скулах, лбу и подбородке, темные, словно бездна, глаза с яркой фиолетовой радужкой. Кожа на руках почернела по локоть и местами тоже имела пучки перьев. Он заметил ее взгляд.

–Нравится? – спросил он ухмыляясь.

Хотелось пнуть его в рожу вместо ответа.

–Размечтался. Я пытаюсь понять, к кому ты принадлежишь.

–Никому. – снова эта хитрая ухмылка. – Я сам по себе.

–Заткнись. Я тебя не спрашивала.

Когда стало достаточно светло, Набата отправилась на поиски сумки с опалами. Долго искать не пришлось – сумка зацепилась ремнем за один из камней. У инквизитора груз упал с души, когда она увидела драгоценную шкатулку. Но радости ее не суждено длиться долго.

Застежка сумки оказалась сломана, железная шкатулка лежала чуть дальше, помятая и разбитая. Металлическая крышка отлетела, а содержимое оказалось уничтожено и разбросано по склону.

Все шесть опалов разбились на осколки.

Пять демонов снова на свободе. Включая Скрягу.

Набата закрыла глаза рукой, тихо и мучительно застонав. Похоже, пока они с демоном катились со склона, шкатулка разбилась, и сумка сорвалась с плеча Набаты. Мало того, что она потеряла ученика. Пять ранее пойманных ею демонов вырвались на свободу. А того, что обездвиженным лежал в лагере, ей придется тащить волоком до самого Сантремира, чтобы уже там завершить ритуал. Жертва Тео теперь выглядела настолько напрасной и бессмысленной…

А она думала, что хуже уже быть не может.

Однако, у Набаты уже не осталось сил на злость. После стимулятора она чувствовала необъяснимую печаль и усталость, болели глаза, а рана на боку заставляла страдать от любого слишком резкого движения в корпусе. Она бросила порванную сумку и разбитую шкатулку там же, где нашла – какой от них теперь смысл? Вернувшись в лагерь, она опустилась на одно колено перед пленником. Тот уже привычно улыбался уголком рта.

–Считай, что тебе пока везет, тварь. Поедешь в Обитель своими ногами, а не в камне.

Демон моргнул. Похоже, не сразу понял, о чем ему говорят.

–В моем положении сложно жаловаться, но я бы не назвал это таким уж везением. – произнес он с иронией.

Набата посмотрела на вход в брошенную шахту. Затем снова на демона.

–Это ты собирался купить у Скряги артефакты Старого света?

–Пф-ф! – он рассмеялся, из-за чего на губах выступила кровь. Но, кажется, никаких неудобств одержимому это не приносило. – Ты права в одном, инквизитор, я здесь за артефактом. Но с таким, как я, не ведут дела даже такие жалкие слизни, как Скряга. Его покупатель кормит стервятников где-то в пустошах. Я позаботился об этом.

–Зачем тебе артефакт?

–А с чего ты взяла, что он один?

–Ты сам сказал.

Демон улыбнулся, обнажая окровавленные клыки.

–А ты внимательная. Придется мне осторожней подбирать слова, болтая с тобой.

–Ты не ответил на вопрос. – раздраженно напомнила ему Набата.

–А должен? Ты ведь ничего не сможешь мне сделать, что заставило бы меня говорить, и ты это знаешь, инквизитор.  Придется тебе довольствоваться тем, что я решу рассказать.

Она скрипнула зубами. Тут демон был прав. Даже если вернуть его телу чувствительность, выдернув из спины железо, никакие пытки не заставят его говорить. В лучшем случае – развлекут. В худшем – убьют. Причем последний вариант худший вовсе не для демона.

–Вижу, что я прав. – произнес он с ноткой сочувствия. От такого тона у Набаты холодок пробежал по спине. – Скажу лишь, что я давно охочусь за чем-то подобным. И, напав на след, я просто убрал конкурента и собирался забрать силой артефакт у Скряги. И у меня бы получилось, если бы не ты и твой щенок. Вас тут не должно быть.

–Но зачем и что это, ты не скажешь?

В ответ он лишь язвительно улыбнулся, промолчав.

В Пустоту его.

Пора осмотреть вещи археолога, что остались среди мусора в шахте. И найти то, что может быть похоже на древние творения Зодчих. И можно забыть об этом проклятом месте.

Прежде чем предать огню останки людей в бандитском логове, Набата попыталась собрать вместе и изучить бумаги археолога. Однако часть их оказалась залита кровью, а от другой у нее заболела голова. От принятого ночью стимулятора резало глаза, и буквы расплывались и танцевали перед глазами. Даже перестав смотреть на стройный ряд печатных букв, Набата все еще видела перед своим взором полосы, будто смотрела через грязное стекло. Аккуратно сложив записи, инквизитор обыскала ящики археолога.

Ничего особенного. Фрагменты посуды, древние таблички на мертвом языке. Набата не видела в них ценности, но старалась перебирать с осторожностью, чтобы не повредить или разбить. Среди всего древнего хлама на глаза ей попалась сфера – идеально круглая поверхность блестела в свете лампы, было похоже, что она сделала из полированного обсидиана, но наверняка инквизитор сказать не могла. Коснувшись ее, женщина зашипела от боли и одернула руку, инстинктивно отпрыгнув назад. Пальцы обожгло словно кипятком, стоило ей коснуться сферы.

Магия. В той шутке есть магия.

Набата осторожно приблизилась к ящику. Сфера лежала неподвижно, казалось, что прикосновение никак на нее не повлияло. Инквизитор надела перчатку, чтобы вытащить сферу и рассмотреть получше.

Размером чуть больше яйца сквелька, сфера выглядела непроницаемо черной. Игра света и тени на ней позволили рассмотреть неизвестный узор из причудливых линий. Инквизитор не видела ничего подобного ранее, а покопавшись в памяти, поняла, что и не слышала о подобном. Завернув сферу в грязную ткань, Набата спрятала ее поглубже во внутренний карман пыльника. Больше ничего примечательного среди содержимого ящиков не оказалось.

Вытащив арсенал и артефакты наружу, чтобы до них не добрался огонь, Набата разлила по пещере масло и подожгла. К трупному смраду быстро добавился удушливый запах паленого человеческого сала, и инквизитор поспешила убраться из бывшего бандитского логова. Теперь нужно вернуться в Дентшир и сообщить шерифу, чтобы забрал арсенал Скряги и багаж археолога. Первое пригодится городу, а какая судьба ждет находки покойного археолога Набату уже не волновало. Самое ценное, как ей казалось, сейчас оттягивало своим весом карман плаща.


Теневис лежал на спине и смотрел в светлеющее рассветное небо. На данный момент это все, что он мог делать. И словно ему мало железа в спине и застрявших в груди пуль, так еще и шею сдавливал тяжелый ошейник. Руки и ноги, должно быть, тоже передавили кандалы, но Теневис не чувствовал ничего ниже шеи, так что в принципе плевать.

Ситуация, в которой он очутился, казалась безвыходной. Железо лишило его сил. Даже возможности двигаться. Однако, по определенной причине ритуал экзорцизма для него отложен. Если ему повезет, то у него появится возможность вырваться. Или убить инквизитора. Или просто сбежать.

Долгая жизнь учит терпению.

Он будет ждать.

## Глава 2

Глава 2


Не предав огню мои слова, доверенные бумаге, ты обрекаешь себя быть хранителем самых древних тайн нашего мира, дитя. И нашего Ордена. Это почетная, но тяжелая ноша, однако я знаю, что ты справишься, иначе я бы не поступил так с тобой.

Моя исповедь начнётся о временах, о которых помнят лишь камни. Церковь, умышленно или нет, переписала историю, увы, забыв о многом, однако, есть ещё люди, вроде меня и тебя, дитя, что передают знания об ушедших временах от наставника к ученику. К сожалению, я не знаю, кто ещё остался из тех, кто носит с собой правду, возможно, мы с тобой будем последними. Я молю мать-богиню, чтобы это было не так. Церковь не говорит о том, что демоны, которых мы ловим и прячем своих тюрьмах, являются нашими сводными старшими братьями и сёстрами. Я знаю, что это звучит, как ересь, дитя. Церковь зовет демонов воплощением зла, но правда в том, что они такие же дети Триединой, как и мы с тобой. В прошлом люди, ставшие жертвами своих амбиций и тщеславия, но люди. Можем ли мы судить волка за то, что он забирает твоих овец? Он хищник, такова его природа. Природа демонов же такова, что они всегда стремятся преумножать свою силу и влияние, соперничая между собой. Природа людей ушла недалеко от них. Мы тоже ищем силы, власти и любви, иногда не взирая на то, что из-за наших действий страдают нам подобные, а порой и невинные души. Виновны ли демоны в том, что просто следовали своей природе, как изо дня в день поступают люди?

Я не знаю.

Не суди меня за подобные слова, дитя, я знаю, что демоны забрали у тебя то, что было дорого. Я знаю, что именно путь ненависти и мести привел тебя ко мне. Пойми, инквизиция была создана не для того, чтобы взращивать палачей. Мы защитники всех разумных рас в этом мире, щит, который стоит между нашим миром и тьмой, что поглощает слабые души. Между будущим и энтропией. Не забывай об этом, когда будешь нести свое возмездие.


Погребальный костер Теодора еще горел, когда Набата запрыгнула в седло своего коня и оставила Дентшир за спиной. Разумеется, шериф не встретил с радостью новости о том, что Скряга и его банда стали частью истории, но все же позволил инквизитору провести погребальный ритуал согласно обычаям Свободных городов. Возможно, причиной такой терпимости стал арсенал Скряги, по наследству доставшийся теперь защитникам Дентшира. Шериф не поблагодарил и не попрощался, но не стал проклинать, на чем свет стоит. Тоже неплохо, как показалось Набате, однако, она не стала испытывать его терпение дольше, чем необходимо, покинув город как только огонь поглотил тело погибшего подмастерья. Потухшие искры оседали на ее плаще и волосах, а в носу и горле еще долго стоял едкий запах дыма и горящей плоти.

В Сантремире покойников хоронили на красивом ухоженном кладбище, ставя памятный камень с именем и датами жизни. В пустошах смерть приходила к людям на порядок чаще, чем в большом городе, и копать могилы, особенно в сухой глинистой земле пустошей, становилось слишком утомительно. В сезон дождей и вовсе невозможно. Жители Свободных городов легко приспособили для своих нужд способ погребения фамианов – сложить костер из чего придется, полить маслом и попрощаться с усопшим с первыми лучами солнца. Этой традиции уже столько веков, что даже не каждый старик помнит, что изначально она принадлежала аборигенам-фамианам.

Набата пустила скупую слезу по погибшему ученику. Может, их отношения сначала были кошмарными, но со временем они научились понимать и принимать друг друга. На это ушло несколько тяжелых месяцев, на протяжении которых Набата была уверена, что, не ровен час, и она сама пристрелит Тео. Но они справились. Больше года она провела в его компании, парень показал, что не безнадежен, а еще оказалось, отличный снайпер. Набата верила, что из Тео получится достойный инквизитор.

Пока его жизнь не оборвал демон, который сейчас безвольным кулем болтался, перекинутый через спину лошади Тео. Набата даже не смотрела в его сторону, чтобы не соблазнять себя возможностью лишний раз стукнуть ублюдка. Во-первых, он все равно ничего бы не почувствовал. Во-вторых, она должна принять эту потерю достойно и не давать волю слепой ярости. Такова судьба каждого инквизитора. Увы, не каждый ученик доживает до окончания обучения.

Будь проклят Харонд, что настоял на том, чтобы Набата попробовала снова…

Она обреченно вздохнула, представив, как приносит в дом Теодора весть о его смерти. Убитая горем мать, осуждающий и полный гнева взгляд отца. Снова…

Первую ночь они провели в сухой роще. Деревья скрипели на ветру и почти не защищали от летящего в глаза и рот песка, но все же давали хоть какое-то подобие укрытия.

Набата не слишком вежливо стащила пленного демона со спины лошади Тео, тот грохнулся на землю с глухим звуком и остался лежать в сухой траве. Рана на боку дала о себе знать, стоило только инквизитору немного напрячься. Мучительно дыша, она расседлала лошадей и разложила спальный мешок. Когда инквизитор закончила, на лбу выступил липкий пот. Она решила, что эту ночь можно провести и без костра.

Поужинав сушеным мясом и черствым хлебом, Набата достала из сумок книгу в кожаном переплете и вынула из кармана сферу, найденную в ящике археолога. Книга принадлежала Роберту, ее покойному наставнику. Старик многое знал, и всегда вел записи. Набата неспешно листала страницы в надежде на то, что найдет подсказку по поводу магической сферы.

Демон наблюдал за ней. Она чувствовала его взгляд на себе, хоть и предпочла его игнорировать.

Когда глаза начали слезиться от чтения в тусклом свете масляной лампы, Набата захлопнула дневник Роберта. Посмотрела на демона. Два фиолетовых огонька уставились прямо на нее.

–Эту штуку ты искал? – она кивнула на сферу, лежащую рядом с ней на куске грязной материи.

–Допу-у-устим. – уклончиво протянул пленник.

–Что это? И для чего она?

Демон блеснул в ночи белыми клыками, улыбаясь.

–А что мне будет, если я отвечу?

Набата задумалась. Пожалуй, она могла убрать железо из его спины. Но действительно ли знания о сфере стоили такого риска? Из-за раны она сейчас уязвима.

–Вижу, ты сомневаешься. Подумай, инквизитор, ведь в ваших архивах может не оказаться того знания, что есть у меня. Я не прошу тебя освобождать меня, я не настолько глуп и знаю, что ты этого не сделаешь. Но в твоих силах вернуть мне хотя бы мое достоинство. Убери штырь из спины. И мы поговорим.

–Нет! – резко ответила она, заворачивая сферу обратно в материю. – Говоришь ты складно, признаюсь, тебя приятно слушать. Но я не куплюсь на твои уловки. Ты останешься обездвижен до самого Сантремира. Точка.

Спрятав артефакт и дневник, Набата устроилась головой на седле Пятого, чтобы проспать до утра. Засыпая, она ощущала взгляд демона у себя на спине, словно там у нее нарисовали мишень.


Теневис наблюдал за женщиной. Темнота не мешала его глазам видеть каждую деталь ее лица. Он видел, как подрагивали ее веки во сне. Три полоски белых тонких шрамов на волевой челюсти. Загоревшая под солнцем пустошей кожа. Волосы, черные, как его перья, ночным водопадом струились по плечам и обрамляли лицо. Демон находил ее привлекательной. Но не только из-за внешности. Было в движениях и мимике этой женщины что-то, что трогало самые дальние, давно забытые уголки его воспоминаний. Теневис пытался ухватиться за эти чувства, но они растворялись и утекали сквозь пальцы подобно песку. Он все чаще ловил себя на мысли, что если получит свободу, то не станет убивать инквизитора. По крайней мере, сразу. Фантазии о том, как он лишает ее жизни, вместо возбуждения вызывали неестественное чувство тоски. Словно свершив это, он чего-то лишается. Демон снова и снова цеплялся за эти чувства, пытаясь потянуть за эти нити своей души в надежде распутать клубок, но ничего не получалось. Он будто забыл что-то важное. Что-то, что когда-то имело для него значение, но по какой-то причине превратилось в неуловимый едва различимый фантом.

Это злило.

Злила и близость сферы, которую он так искал. Если бы он мог двигаться, то дотянулся бы рукой до столь желаемого артефакта, но не мог пошевелить и пальцем. Теневис попытался договориться с инквизитором, призвав на помощь все свое медовое красноречие, но не сработало.

Ничего страшного. Он попробует снова. Все, что нужно, это нащупать нужные струны человеческой души. Стоит дотронуться до них, и душа запоет, инквизитор станет сговорчивее. Может, ее и учили сопротивляться таким, как он, но человек остается человеком, даже если его будни – это охота на демонов. У всех есть слабые места. Даже у демонов.


Солнце взошло в зенит и теперь беспощадно пекло в спину и затылок. Через четыре дня рана от демонических когтей горела, каждый шаг Пятого резкой болью отдавался в боку до самого плеча. Проезжая мимо торчащего из пыли высокого камня, Набата встретилась взглядом со стервятником, который разглядывал ее, восседая наверху. Уродливая голова на такой же уродливой, покрытой струпьями шее, поворачивалась вслед за проезжающей женщиной. Стервятники в вере фамианов считались посланниками смерти – встречи с ними являлись дурными предзнаменованиями.

Отвернувшись от уродливого падальщика, Набата постаралась прогнать тревожные мысли о знаках, убедив себя, что это просто наивные суеверия аборигенов. Что могла ей сделать глупая птица?

Проехав в седле еще час, она свернула с тропы в тень высокой скалы, торчавшей среди прерий, как одинокая свеча на торте. Прошла половина дня. Стоило переждать жару в тени, даже лошади устало опустили головы, поднимая копытами пыль.

Достав из сумки сушеное мясо и флягу отвратительно теплой воды, Набата села на землю, вытянув ноги и привалившись спиной к холодному камню, сняла шляпу. Здесь, в тени, было не сильно прохладней, но все же лучше, чем на палящем безжалостном солнце. Наконец, она могла ненадолго расслабиться и отдохнуть от изнуряющей жары и боли от раны.

–О, мы остановились. Я так понимаю, привал? – подал голос демон. Он лежал на животе, свисая со спины лошади лицом вниз, но как не крутил шеей, мало что мог увидеть из своего положения.

–У меня, да. – инквизитор потянула зубами сушеное мясо. – Ты пленник, у пленников нет привалов.

–Слушай. – не унимался он. – Ты уже победила. На мне ошейник. Я лишен сил. Унижен, если тебе угодно. Тебе не кажется, что железный кол в спине это, как бы помягче сказать…перебор?

–Нет. – отрезала Набата.

–Неужели в твоем сердце нет милосердия?

Она чуть не поперхнулась водой. Зашипела от боли в боку, когда мышцы живота непроизвольно напряглись от смеха.

–Демон говорит мне о милосердии? Это что, шутка? Если да, то лучше заткнись, пока я тебе не вогнала железо в вонючую пасть.

–Я не шучу, а взываю к твоей чести, инквизитор. Разве у людей не принято проявлять уважение к поверженному противнику.

–Времена рыцарства ушли лет триста назад. Смирись. – Набата опустила на глаза шляпу, собираясь вздремнуть после скудного перекуса. – И заткнись. Я хочу поспать, пока не спадет жара.

–Триста лет назад… – протянул демон задумчиво. – Знаешь, когда ты бессмертен, время воспринимается совсем иначе. Кажется, словно это было вчера.

–Как жаль, что мне плевать. – проворчала Набата из-под шляпы. – Хотя нет, не жаль. Мне просто плевать.

Наступило молчание, только лошади изредка похрапывали и раскапывали сухую землю копытами. Сон не собирался приходить к инквизитору. Сложно сказать, что было тому виной – нестерпимая жара или боль от раны.

–Кстати, у меня не воняет из пасти. – внезапно подал голос демон. Набата в ответ тяжело и долго вздохнула. Убрала с лица шляпу, откинув с лица промокшие от пота волосы. Здесь действительно так жарко или у нее начинается лихорадка? Она стащила с шеи платок и расстегнула верхние пуговицы рубахи. Легче не стало.

–Ты правда думаешь, что я не заткну тебе рот железом?

–Снова угрозы, инквизитор. Только они напрасны. – он все же смог повернуть голову так, чтобы встретиться взглядом с Набатой. – Я слышу, как меняется биение твоего сердца. Может, проверишь рану?

Набата прищурилась, ожидая какого-то подвоха с его стороны. Но все же спустя мгновение вытащила рубаху из брюк, приспустила повязку, скрипя зубами и стеная от боли. Теперь, при свете дня, она смогла увидеть, на сколько все плохо, и как уродливо зашита рана. Края плоти разбухли и стали пунцовыми. Из неровного шва сочилась кровь. Пока еще только кровь. К вечеру это будет гной, а от лихорадки начнутся галлюцинации. В Дентшире имелся только коновал, но, наверное, стоило зайти хотя бы к нему, когда была возможность…

Теперь возвращаться обратно в Дентшир бессмысленно, в пути инквизитор умрет либо от лихорадки, либо от хищников пустоши. Если Набата сядет в седло сейчас, то к ночи прибудет на ранчо Нейласа Даексона и его супруги Ирэн. Нейлас был альвом, а вот его супруга человеком, такие пары не приветствовались в цивилизованном Сантремире, но среди людей Свободных городов не так сильно порицались. Как и многие подобные семьи, Нейлас с женой покинули большой город, чтобы найти счастье среди таких же изгоев, как они. И у них это даже получилось, что для пустошей завидная редкость – чета Даексонов разводила приземистых мустангов и бизонов, снабжая сыром, мясом и шерстью Дентшир и близлежащие поселения. А еще они приютили смышленого мальчишку-альва, беспризорного сироту, который до встречи с четой Даексонов выживал, подрезая карманы жителей Дентшира, за что часто был бит местными и не сыскал у них особой любви. Таких детей, что росли в Свободных городах, подобно сорной траве, предоставленные сами себе, жило довольно много, так что этому малому очень повезло, что пара фермеров подарила ему шанс на то, чтобы вырасти достойным членом общества.

Даексоны занимались животными, и умели худо-бедно лечить свою живность. Это не та врачебная помощь, на которую рассчитывала Набата, но фермеры смогут позаботиться о ней или попросить помощь у кого-нибудь еще, когда лихорадка победит инквизитора.

Наспех сменив бинты на чистые, Набата дала себе время, чтобы перевести дух. Весь бок, от подмышки до бедра, превратился в пульсирующее средоточие боли. Инквизитор нередко получала раны, ее тело носило на себе множественные следы сражений – шрамы от пуль, когтей, клыков, лезвий, старые и не очень, и каждый хранил в себе историю, нередко зловещую.

–Ты не в лучшей форме. В этом моя вина, признаю, но не разумнее ли хотя бы вернуть мне возможность двигаться?

–Зачем? – Набата открыла один глаз.

–Пустоши опасны и все такое, не мне тебе объяснять. Я могу помочь.

Не выдержав абсурдности такого заявления, инквизитор рассмеялась, но в ту же секунду вновь пожалела об этом. Глаза застила алая пелена боли, и Набата стиснула зубы, шипя.

–Я серьезно. – настаивал демон.

–И ты думаешь, я тебе поверю? – сдавленно ответила она, откидываясь в тени на скалу. – Даже если опустить тот факт, что ты убил Тео, чем заслужил мою личную ненависть, ты забыл, кто я?

–Если мы встретим оскверненных или буреедов, одна ты не справишься. Не в твоем состоянии. Ваши тела очень хрупкие, я кое-что смыслю в этом.

Это злило, но демон прав. Состояние Набаты будет только ухудшатся, пока она не получит нужную медицинскую помощь.

–Ты меня опрокинуть хочешь? С какой стати тебе предлагать мне помощь? В чем подвох?

–Нет никакого подвоха. – это звучало так, что инквизитор почти поверила. Не будь он одержимым, точно бы поверила. – Но и я не бескорыстен, признаюсь. Мне нужна вещь, что ты хранишь в своем плаще. Сфера.

–Зачем?

–Если я скажу тебе, ты уберешь из моей спины железо?

–Может быть. – небрежно бросила она. Разумеется, демон не получит от нее то, что хочет.

Она слышала, как он долго и протяжно выдохнул, понимая, что выбора у него немного, но есть призрачный шанс получить частичную свободу, если расскажет правду.

–Хорошо. Я давно ищу подобную сферу, и поверь, у меня ушло много лет на то, чтобы напасть на след такого артефакта. Теперь, когда он так близко, – демон сделал паузу, и Набата по тону слышала, что он вновь улыбается. – И так далеко, я не хочу рисковать своим нынешним телом. Одной Пустоте известно, сколько уйдет у меня времени снова напасть на след сферы.

Набата внимательно слушала одержимого. Артефакт оттягивал карман пыльника. Пока что она не нашла лжи в словах пленника. Даже если это ложь, звучит она правдоподобно.

–Ты скажешь, что это за сфера?

–Сначала железо. – напомнил демон. – Я уже сказал тебе больше, чем планировал изначально. – его тон сменился на привычный, в котором сквозила уверенность и самолюбование. – Партнерские отношения ведь так и строятся, м? Я – тебе, ты – мне.

–Я не строю партнерских отношений с демонами. И убийцами.

Он фыркнул.

–Все еще дуешься, что я убил твоего щенка? А скольких ты убила, инквизитор? – от этих слов у Набаты пробежал холодок по спине. – Ты убийца. Как и я. Мы не такие уж и разные.

–Мы не одинаковые! – огрызнулась она.

–О, ну конечно, ну конечно, – промурлыкал он. – Я и не называл нас одинаковыми, лишь сказал, что мы не слишком отличаемся друг от друга. Но мы похожи. Я ищу сферу. Ты тоже ищешь…что-то. Или кого-то.

Как он…?!

–Я слышу, как забилось быстрее твое сердце. Попал в точку?

–А ну заткнись, пока я сама тебя не заткнула!

Демон замолчал, но женщина буквально чувствовала, как он ухмыляется, довольный собой. Вот чем опасны разговоры с такими, как он. Демоны ищут слабые места, лестью и лаской втираются в доверие, но только для того, чтобы глубже вонзить когти в уязвимую плоть.

Набата залезла в седло. Это заняло у нее куда больше времени, чем обычно, приходилось двигаться так, чтобы беречь бок и лишний раз не тревожить рану.

Они тронулись в путь. Мимо проплывали однообразные пейзажи коричнево-рыжей пустоши, которую разбавляли скалы и сухостои. Демон сохранял молчание. Может, спал. А может, раздумывал над планом побега.

Горизонт задвигался. Набата прищурилась, вглядываясь вдаль. Похоже, это стадо бизонов Даексона, значит, его ранчо уже недалеко. В сердце инквизитора загорелась надежда. Она похлопала Пятого по шее, уговаривая идти немного быстрее.

–Потерпи немного. Там будет прохладная вода и овес. Обещаю.

Набата и себя уговаривала потерпеть, когда обращалась к коню. Боль отнимала последние силы. Соблазн принять стимулятор рос с каждым часом, но это могло ее убить.

–Еще немного. – сказала она себе.


Копыта лошади, камни и пыль. Вот и все, что мог наблюдать Теневис, пока висел на спине лошади, подобно тюку с зерном. Он опасался, что так проедет весь путь, когда в ночи они покинули Дентшир. Инквизитор не стала ждать, когда догорит погребальный костер ее щенка. Эта женщина не страдала излишней сентиментальностью.

К полудню четвертого дня он услышал, как сердце инквизитора забилось иначе. Когда жара стала нестерпимой, она устроила привал, и Теневис прислушался. Сначала он решил, что дело в жаркой погоде, но вскоре понял, что ошибся. Да, что-то не так. Ритм стал частым, будто поверхностным, как у человека, сгорающего в лихорадке.

Он улыбнулся, вспомнив, что инквизитор ранена, вспомнил, как когти вонзились в нежную плоть, вспарывая кожу. Ей придется остановиться, ослабить внимание. Возможно, попросить помощи у людей. Если Теневису повезет, у него появится шанс на свободу.

Нужно только проявить терпение.


Солнце скрылось за скалами за спиной Набаты, когда вдали показались владения семьи Даексонов. До полного заката еще много времени, но горы спрятали солнечный диск за своими каменными спинами, погрузив долину, по которой проходил путь инквизитора, в темноту. В небе появились первые тусклые звезды, а на земле вдали, словно зеркальное отражение небес, мерцали окна ранчо Нейласа.

Набата остановила коня, вглядываясь в пейзаж, но детали расплывались перед ее взором. Лихорадка усиливалась, все ее тело сотрясала мелкая дрожь и покрыл липкий холодный пот, кости и мышцы перекручивало. Она щурилась, напрягая зрение, и с каждой секундой у нее только сильнее болела голова – побочный эффект стимулятора.

–Мы остановились? – подал голос демон.

–Молчи. – слабо огрызнулась Набата.

Лихорадка отнимала способность ясно мыслить. Хотелось лечь, хотелось пить, хотелось укрыться шерстяным одеялом несмотря на жар, от которого сгорало тело, потому что Набату трясло, будто от холода. Инквизитор рассчитывала на помощь и безопасность этой ночью.

–Здесь ранчо знакомых мне людей. – пояснила она для демона.

–Ранчо? – он шумно втянул носом воздух, словно хищник, ищущий запах добычи. – Ах, ясно.

Набата повернула голову в его сторону.

–Ты и пальцем не тронешь этих людей, ты понял меня?

–Ой, да брось, я же скован и обездвижен, ты забыла? – инквизитор не могла видеть его лица, но по голосу слышала, что демон снова самодовольно ухмыляется. – Или ты передумала и решила все же освободить меня, милая.

–Мне не нужна помощь. Я не передумала. – упрямо ответила Набата.

–Но сама ты сейчас слаба и уязвима. – он выдержал драматичную паузу, во время которой наверняка продолжал улыбаться. – Я ведь не вчера родился, инквизитор, я демон, а кто, как не я умею чуять человеческие слабости и чувства. – снова долгий и шумный вдох через нос. – Ты в смятении. А еще ты ранена. Но я могу помочь. Для этого нужно всего лишь вытащить железо у меня из спины. Ошейник, пустота с ним, оставь. Но поверь, я принесу тебе куда больше пользы, если буду сидеть в седле вертикально, а не болтаться, как мешок муки. Раз уж я твой пленник, а ты моя надзирательница, мы должны присматривать друг за другом, если хотим выжить в пустошах, разве нет?

С ним сложно было не согласиться. С другой стороны, какая разница, что тебя убьет – лихорадка или демонические когти? Смерть есть смерть.

Набата тряхнула головой. Похоже, инфекция отнимала не только силы, но и рассудок. Неужели она серьезно задумалась сейчас над предложением демона?

–Для тебя и для меня смерть в пустошах все же отличается. Так что забудь о том, что ты только что попросил, этому не бывать. – она цокнула языком несколько раз, и Пятый послушно пошел вперед, к исчезающему в вечерней темноте ранчо.

Запах дыма и домашней еды становился сильнее, он манил инквизитора вперед давая надежду, и даже придавая сил. Но вскоре этот аромат перебил трупный смрад и жужжание мух – у обочины, раздувшись от жары, лежал мертвы бизон, почерневшая дыра в его толстом черепе красноречиво рассказывала о причинах его смерти. Набата мрачно посмотрела на застреленное животное, стеклянным взглядом уставившееся в небо. На огромной мохнатой морде застыло выражение ужаса перед неминуемой гибелью. Инквизитор снова тряхнула головой, решив, что у нее разыгралось воображение из-за лихорадки.

Кому понадобилось убивать бизона Даексонов? Они разводили прекрасных животных, любого из которых выгоднее украсть, чем просто убивать. Тот, кто это сделал, не похоже, что хотел выгоды. Обычная слепая жестокость. В одном старик Роберт был прав – у демонов и людей имелись общие черты.

Подъехав к дому, Набата с трудом спешилась, снова скрипя зубами от боли и слабости. К ней на крыльцо вышла супруга Нейласа – Ирэн, светловолосая женщина с крепкими руками, привыкшими к тяжелому труду, которые она сейчас вытирала о заштопанный передник. Узнав Набату, она сначала улыбнулась, но заметив, что инквизитор не двигается, как здоровый человек, ее улыбка померкла, и женщина скрылась в доме. Через мгновение во двор выскочил и сам Нейлас. У него на подбородке остались следы ужина.

–Госпожа Алейн! – высокий и стройный, как сантремирский кипарис, Нейлас в два прыжка оказался рядом с Набатой. Даже по альвским меркам он был очень высок. – Ты ранена?

–Да. И я бы не отказалась от помощи. – инквизитор сняла шляпу, откинув с лица волосы. – Прости, что прошу тебя, Нейлас.

–О, это мой долг…

–Погоди ты… – Набата перебила фермера, вяло махнув рукой в перчатке. – У меня опасный пленник. Одержимый. Подумай дважды, чем пускать меня к себе с таким…багажом.

Альв посмотрел за плечо Набаты, туда, где переброшенным через седло болтался пленный демон.

–А где Тео? – послышался молодой юношеский голос. Он принадлежал Лейну, приемному сыну Даексонов.

Набата встретилась взглядом с Нейласом. Ничего не произнося, они поняли друг друга без слов. Альв лишь скорбно покачал головой.

–Лейн, помоги госпоже инквизитору. – он предпочел не отвечать сыну на вопрос. Тео и Лейн успели найти общий язык, если не подружиться, поэтому произносить вслух слова о судьбе ученика инквизитора оказалось для него слишком тяжело. – Я займусь лошадьми.

Юный альв лет четырнадцати на вид поспешил подставить раненой плечо. В отличии от приемного отца, он был невысокий и хрупкий, словно жеребенок. На самом деле Лейну было почти восемнадцать, как и Тео, но из-за фигуры и роста выглядел он гораздо моложе.

–Одержимый… – предупредила его Набата. – Будь осторожен. Не разговаривай с ним.

–Я не вчера родился. – усмехнулся юноша. – Идемте в дом, мама позаботится о вас.


Услышав приближающиеся шаги, Теневис оживился. Он уже опасался, что его так и бросят висеть здесь одного, перекинутым через спину коня. Однако, биение чужого сердца подсказало демону, что к нему идет не инквизитор. Так даже лучше. Он покрутил шеей, но увидел только сапоги того, кто принялся распрягать лошадей. Судя по всему, это тот фермер, котором говорила инквизитор.

–Эй, привет. – начал Теневис с фальшивым дружелюбием. – Отличные сапоги. Ты друг этой женщины да?

Фермер в упрямом молчании продолжал снимать с коня инквизитора сбрую. Наверняка она велела ему не разговаривать с одержимым, но Теневис услышал, как на мгновение сердце человека пропустило удар и забилось чаще. Он прекрасно его слышал, просто держался указаний инквизитора.

–Слушай, я тоже ее друг. – какая наглая ложь, демон чуть не рассмеялся над своими же словами. – Значит, и твой тоже. Не поможешь мне?

–Друзей не заковывают в железо. – мрачно отозвался мужчина. Судя по мелодичному голосу – альв.

Он заговорил, что уже Теневис считал победой. Альв любопытен. Или глуп. Демону сойдут оба варианта.

–О, тут с тобой сложно спорить, но вышло небольшое недоразумение. Ты ведь хороший парень, верно? Любишь помогать и все такое.

Альв обошел коня и выглянул к Теневису, если судить по тому, как переместились его сапоги.

–Набата не велела с тобой разговаривать. Говорит, ты одержимый.

Ах, так вот как ее зовут. За четыре дня они так и не представились друг другу. Какая жалость.

–А ты видел раньше одержимых?

–Нет. Вроде как, это редкость в наши дни.

–Вот, об этом недоразумении я и говорю! – демон нащупал нужную точку. – Я не враг. Ну да, не человек, но это не повод протыкать меня железом! Одержимые давно не так ужасны, как о них говорят. А Набата сейчас не в себе из-за лихорадки. Она перепутала меня с кем-то другим. Как она, кстати? – он изобразил тревогу.

–Выглядит неважно. Глаза блестят, будто она бредит.

–Тогда давай поможем ей вместе. Только я не могу двигаться, пока у меня в спине та штука. Вытащишь ее?

Альв молчал, но Теневис даже не видя его, чувствовал, как тот колеблется. Ему хотелось помочь инквизитору, но он боялся доверять незнакомцу, пусть демон и говорил вполне убедительно. Нужно еще немного подтолкнуть его. Совсем легонько, чтобы не спугнуть.

–Она тебе потом спасибо скажет, вот увидишь. – демон помолчал. – К тому же, я могу защищать вас. – еще пауза. Длиннее, чем прошлая, чтобы дать полностью осознать эти слова. – Разве ты не думал о том, что будет, если те, кто послал к тебе вербовщика, приедут сюда за ним? Разве сможет тебя защитить едва стоящая на ногах инквизитор?

Стена недоверия рухнула. Альв приблизился к Теневису, наклонился, чтобы заглянуть в глаза.

–Откуда ты знаешь? – прошипел он так испуганно, словно его застали за рукоблудием.

–Сложно не заметить следы на земле, когда земля – это все, что ты наблюдаешь последние пять дней. Неподкованная лошадь, кажется, была тут сегодня днем. Всем известно, что Братство не подковывает своих лошадей. А еще ты альв, и явно не из этих сектантов, так что я быстро сложил весь ребус. Только знаешь, что, друг мой?

–Что?

–Я не вижу, чтобы всадник уезжал с твоего ранчо. Он убил твоего бизона, чтобы быть убедительней, но разговора все равно не получилось, я так понимаю? – он мягко улыбнулся.

Сердце фермера забилось чаще. Это был страх, что звучал в каждом ударе. Но он медлил, не решаясь, ведь перед ним демон. Чудовище, которому нельзя доверять. Нужен еще один маленький толчок. Совсем крохотный, и его решимость рассыпется на осколки.

–Кажется, у тебя есть жена. А еще я слышал совсем юный голос. Твой сын? Как жаль, если с ними что-то случится из-за того, что ты доверился едва живой инквизиторше и предрассудкам, а не логике…

Демон не почувствовал, как фермер коснулся железного кола в его спине, но зато почувствовал, когда кол, наконец, покинул тело. Это было похоже на прыжок в котел с кипятком – мозг ошпарила чувствительность, Теневис на секунду забыл, как дышать, просто открывая и закрывая рот, и пуча глаза. Такое состояние длилось недолго. Демон пошевелил запястьями, скованными тяжелыми кандалами, толстая цепь от которых тянулась к тугому ошейнику. Ловко скатившись с конской спины, он встал на ноги. Впервые за несколько дней. Посмотрев на цепь, безуспешно подергал ее. Разумеется, железо не поддалось. Сдерживающие знаки мягко светились в вечернем полумраке. Именно они лишали Теневиса сил. Он поднял взгляд на альва, блеснув белизной клыков.

–Случаем не знаешь, где ключи от этой штуки?

Фермер отступил, настороженно глядя на одержимого. Кажется, теперь, когда он увидел очевидные его отличия от обычного человека, он засомневался в правильности своего решения. Какая святая наивность. Какая же нежная должна быть его плоть, как приятно будет разорвать его на части…

–Как тебя зовут, мой друг? – медовым голосом спросил демон.

–Нейлас. – он сделал шаг назад, готовый в любой момент бежать.

–Хорошее имя. – он облизал губы, словно пробуя имя на вкус. – Альвское. Так скажи мне, Нейлас, где Набата хранит ключи от этой штуки?

Альв в ответ только покачал головой. Это могло значит как то, что он не знал, где ключи, так и то, что он отказывался говорить.

–Что ж, поищу сам.

Теневис бесцеремонно шарил в седельных сумках инквизитора, стараясь не касаться лишний раз железа или других вещей, от которых для него веяло очевидным дискомфортом. Он слышал за спиной тяжелое дыхание Нейласа, который не мог решить, что ему теперь делать.

Увы, ничего похожего на ключи от его цепей демон не смог отыскать. Либо их здесь нет, либо инквизитор носит их при себе. Ожидаемо, но попробовать стоило. Значит, он отберет их силой. Может, железо и лишало Теневиса сил, но и та женщина, Набата, едва стояла на ногах из-за лихорадки, так что это ставило их примерно на одну ступень.

Словно услышав мысли демона, Нейлас вышел из своего оцепенения, подав голос.

–Ты правда думаешь, что сюда придет Братство?

–Я демон, а не оракул. Могу сказать то, что ты хочешь услышать, а могу сказать честно – мне плевать.

–Ты не поможешь? Я ведь сделал то, что ты просил.

Теневис выразительно обернулся, подняв бровь. Он и правда настолько наивен?

–В мои планы входило кое-что другое, мой друг.

С другой стороны, ключей от кандалов здесь нет, а эти люди буду защищать Набату. Да, он вернул себе способность двигаться, но ситуация все еще складывалась не в сторону демона. Нельзя терять нынешнюю оболочку, когда сфера так близко, ведь только она могла приблизить его к мечте.

Что ж.

Он поиграет еще немного. Изобразит дружелюбие, будет улыбаться и льстить, пока не подвернется возможность освободиться полностью, а затем избавится от всех и заберет то, что он хочет.

Теневис достал свою самую ослепительную улыбку из арсенала, обратившись к фермеру.

–Хотя чего мне стоит помочь добрым людям, что приютили у себя Набату. Для меня честь быть твоим гостем, Нейлас.

Возможно, дни без движения все же повлияли на его тело сильнее, чем он думал. Сделав шаг к дому, Теневис неуклюже упал на одно колено. Поднявшись, демон неуверенно зашагал к дому, звеня железом, сковавшим его по рукам и ногам, пока гостеприимный альв остался у лошадей. Теневис замер. Кажется, земля дрожала. Он осмотрелся, и даже в наступающей темноте смог разглядеть далекое облако пыли, поднятое всадниками. И оно приближалось. Хорошая новость. И одновременно плохая. Эти фанатики убьют и его, и инквизитора, и фермеров, а это превращает все прошлые усилия Теневиса в ничто. Демон вновь ощутил неподъемную усталость от того существования, что он вел в этом мире.

Покачав головой, он поспешил в дом, надеясь на то, что женщина, его пленившая, окажется не так фанатична, как Братство.


Позабыв о гордости, Набата опиралась о плечо Лейна, чтобы идти.

Они вошли в дом, где еще несколько дней назад вместе с Тео она останавливалась на ночлег. Набату сразу окружило тепло очага и запахи ужина.

Здесь царили чистота и уют. В небольшой гостиной горел очаг, над пламенем которого кипел крохотный котел, который и распространял ароматы специй и мяса. Ирэн уже снимала его, вешая новый, с простой чистой водой. Напротив очага расположился потрепанный жесткий диван. Гостиная служила и столовой, на квадратном столе позади дивана все еще стояли тарелки с недоеденным ужином – Набата явилась, прервав семейную трапезу. Ирэн уже суетилась вокруг, принося чистые полотенца и бинты.

Набата сняла шляпу, положила ее на подлокотник старого дивана. Сняв пыльник, она постелила его сверху, чтобы не испачкать обивку своей кровью. Откинувшись назад, женщина, наконец, расслабилась и выдохнула. Она все еще чувствовала, как ее тело пожирает лихорадка, ее трясло мелкой дрожью, рубаха промокла от пота, волосы противно липли ко лбу и затылку, но теперь ей по крайней мере не нужно тратить силы на то, чтобы стоять. Она слышала, как Ирэн стучала посудой на кухне. Журчала вода. Похоже, она с радостью взялась за то, чтобы помочь инквизитору, чувствуя в этом деянии подобие гордости.

Набата медленно выдохнула, уронив голову на спинку дивана и закрывая глаза. Даексоны были хорошими людьми, и ей очень повезло познакомиться с ними. Инквизиторов мало кто мог пустить в свой дом по своей воле, а уж относиться к ним с дружелюбием – еще реже. Слишком много слухов и домыслов кружилось вокруг членов Ордена, большинство из которых являлись не более, чем страшилками, и не имели ничего общего с реальностью. Даексоны были межрасовой парой, которая за свою жизнь успела на своей шкуре почувствовать, как тяжело бороться с чужими предрассудками, поэтому они не могли относиться к Набате иначе.

–Принести еще что-нибудь? У меня есть настойка дикобоя. И виски. – бархатный голос Ирэн выдернул Набату из тяжелых раздумий.

Она открыла один глаз. На полу перед ней уже стоял чистый таз с прозрачной водой, на диване рядом стопка старых пожелтевших, но чистых полотенец. Набата усмехнулась – настойкой дикобоя лечили скот, а вот от виски она бы не отказалась…

–Спасибо, Ирэн. – хмурясь от боли, Набата подалась вперед. – Сходи к мужу и принеси сумки с Пятого, пожалуйста. И еще, – она пронзила женщину взглядом, от которого та вытянулась в струну. – Напомню. Там одержимый пленник. Не трогайте его. И ни в коем случае не говори с ним. Он попытается тебя обмануть, это точно. Игнорируй, словно его нет. Ты поняла меня? – кивок. Немного нервный, но достаточно решительный. – Хорошо. – она попыталась улыбнуться сквозь мучительную гримасу боли. – Спасибо, Ирэн.

– Нейлас говорит, что нужно помогать хорошим людям. – с этими словами хозяйка ранчо вышла к лошадям, оставив Набату наедине с лихорадкой, страданиями и юным Лейном.

Инквизитор перевела взгляд на таз с водой, надув щеки.

–Хорошим людям. – эхом повторила она, ни к кому не обращаясь, и улыбнулась. На душе потеплело от этих слов. Набата не считала себя хорошим человеком, а также не могла быть уверенной, что в мире есть люди, считающие иначе. Услышав подобную искренность, пусть и наивную, сердце инквизитора растаяло.

–Ладно, парень, помоги-ка мне с одеждой… И твоя мать говорила что-то про виски.

Лейн, неуверенно улыбнувшись, скрылся в кухне.

Набате потребовалось время, чтобы собраться с духом и, наконец, промочить чистой тканью воспаленные края раны. Это прикосновение казалось сравнимым с раскаленным клеймом – инквизитор до скрипа сжала зубы и пучила глаза от боли. Из обезболивания у нее в распоряжении был только виски, но и его еще не принес с кухни Лейн.

Юноша внезапно возник рядом, словно из-под земли. Подняв на него взгляд, Набата отбросила в сторону мокрое полотенце, выхватив у него из рук бутылку с желтоватой жидкостью. Зубами выдернув деревянную пробку, она с жадностью сделала несколько внушительных глотков, от которых горло обожгло огнем. Набата зажмурилась, переводя дыхание и вытирая рот. Вскоре из желудка по всему телу начало разливаться приятное тепло. Оно словно смешивалось с жаром лихорадки, облегчая ее.

–Благослови богиня того, кто придумал виски… – выдохнула она.

На крыльце послышались шаги. И звон цепей. Инквизитора пробрал холод, побеждая тепло, подаренное выпивкой.

Припадая на левый бок, Набата жестом велела Лейну спрятаться за ней. Если бы не боль и лихорадка, она бы не испытала такой ужас, как сейчас, воображение уже рисовало ужасные картины того, как демон расправился с Ирэн и Нейласом. Она инстинктивно сжала рубаху на груди, нащупав под ней тонкий ключ от ошейника на одной цепочке с регалией инквизиции. Нейлас доверчивый болван! Сомнений в том, что демон выбрался не без его помощи, не было. Сам бы он никогда этого не сделал.

Он появился в дверном проеме – черный силуэт со светящимися потусторонним светом глазами. Кажется, раны и паралич никак не сказались на самочувствии демона, хоть и двигался он неуклюже и скованно из-за цепей.

Набата взвела курок.

–Ни шагу дальше. – скомандовала она. Перед глазами все плыло, пелена боли грозила затащить разум в бездну небытия, но инквизитор крепко держала оружие.

Он сделал еще шаг, прежде чем остановиться, ступив в круг света от единственной масляной лампы рядом. Все также самодовольно скалил зубы, но Набата видела, что это лишь маска, за которой он скрывал свою осторожность и уязвимость. Железные пули, что засели в его теле, кандалы на запястьях и шее – металл лишал его сил, и не только магических. Два раненных хищника, одинаково уязвимые и одинаково нежелающие вступать сейчас в схватку друг с другом, они, не моргая, смотрели друг на друга.

–Да ладно тебе, инквизитор. – стоит признать, для демона у него приятный голос. – Ты же знаешь, что пуля меня не убьет.

–Мне и не нужно тебя убивать. Достаточно попасть тебе в башку, чтобы ты перестал сопротивляться.

–Ах, да. – он посмотрел по сторонам, слегка подавшись вперед. – А пока я буду лежать без сознания, ты вернешь противное железо мне в спину. – улыбнулся, обнажая клыки. – Только почему же ты медлишь, инквизитор?

За его спиной появился старший Даексон. Альв выглядел виноватым, однако, он жив. Этому Набата обрадовалась, но вопросов стало больше. Что, энтропия их забери, там произошло?

–Нейлас, во имя задницы Якова, о чем ты думал?! – рявкнула она. – Я же сказала, чтобы ты… Какого хера ты его выпустил?!

Будь проклята эта рана и лихорадка. Набата стиснула зубы, напрягая зрение до боли в черепе, щурясь изо всех сил, но никак не могла сфокусироваться. Перед глазами все плыло и двоилось. Только чудо могло помочь ей попасть демону между глаз. Если она спустит курок и промажет, демон ударит следом. И тогда, скорее всего, Набата уже не встанет.

Нейлас встретился взглядом с демоном, потом посмотрел на Набату и покачал головой.

–Прости, но тебе не понять.

–Чего именно мне не понять, Нейлас?

–Кажется, у тебя беда не только с инфекцией, но и со зрением? – промурлыкал демон, делая новый шаг навстречу. С каждой секундой он только сильнее чувствовал себя хозяином положения. – Значит, мне не показалось, когда ты промахнулась в ночь нашей встречи. Знаешь, я могу помочь и с этим.

–Этому не бывать. – Набата сделала шаг назад. Когда-нибудь наступит момент, что отступать будет некуда.

–Тц-тц-тц. – демон театрально покачал головой. – Набата, Набата. – Нейлас сказал ему ее имя? – Сколько можно упрямиться? У тебя нет выбора. Боюсь, сюда идут те, кто захочет поболтать с хозяином ранчо. – инквизитор слышала, как Лейн за ее спиной судорожно вздохнул. – Ты не справишься. Без меня.

–Не понимаю. Что он тебе наплел, Даексон?

Альв, наконец, поднял на Набату глаза.

–Утром к нам приезжал вербовщик из Братства Истоков. Он был очень невежлив с Ирэн, а еще хотел забрать Лейна, лил ему в уши эту чушь про очищение. Ты и сама прекрасно знаешь! Я хотел его просто припугнуть ружьем, честно!

Набата мучительно закрыла глаза. О, богиня, чем я так тебя прогневала?

–Ой, а он тебе не рассказал сразу? Надо же. – вставил свое слово демон. – О, клянусь, инквизитор, я не лгу, в отличии от него. Я слышал, как земля дрожит под копытами их коней. И чем дольше ты упрямишься. – он сощурил светящиеся глаза, словно кот, успешно поймавший добычу. – Тем ближе враги.

–Слово демона ничего не стоит. Стой, где стоишь, я сказала!

Удивительно, но демон послушал ее.

–Можешь не верить мне. Но ты правда готова из-за своего недоверия рискнуть жизнями этих добрый людей? – он выразительно повернул голову к Лейну. К плечу Нейласа прильнула супруга, ее глаза блестели от слез, а лицо стало фарфоровым от страха.

Будь он проклят, как же убедительно говорит! Но.

Но что, если он и правда не лжет?

–Как я могу тебе доверять?

–Хм. Как минимум, мы все еще разговариваем, а не убиваем друг друга.

–Только потому, что мы оба не в лучшей форме.

Он усмехнулся.

–Рад, что мы хотя бы здесь пришли к согласию. Итак. – он выпрямился во весь рост, посмотрев на Набату сверху вниз. – Как там принято у вас говорить? Враг моего врага…

–Мой друг. – закончил Лейн. Демон дружелюбно улыбнулся в ответ, на сколько это было возможно, имея клыки.

–Мой друг. – повторил он. – Видишь, инквизитор? Малец понимает, что лучше принять мое предложение и выжить, чем кормить стервятников с железом Братства в черепе.

Стекла в окнах едва слышно зазвенели от топота копыт приближающихся лошадей, где-то вдали можно было услышать веселое улюлюкание членов Братства. Они довольно скоро будут здесь. Демон выразительно поднял брови.

–А я что говорил?

–Набата, умоляю! – Нейлас задрожал всем телом как только услышал тех, кто мог убить их всех и сравнять ранчо с землей. – Их много. Я лишь хочу защитить свою семью.

Инквизитор посмотрела на альва. Его умоляющий взгляд полный страха и надежды на спасение пробирал до костей. Набата поджала губы, все еще до боли сжимая пальцами револьвер – не на это ли рассчитывал демон? Использовать еще свежую рану в душе, чтобы заставить ее поверить в то, что другого выхода, кроме как согласиться с ним, нет?

Она стиснула зубы, поковыляв ко входу. Демон уступил ей. Каждый шаг отдавал такой острой болью в боку, что слезы на глаза наворачивались, застилая взор.

–Этому не бывать. – слабо ответила она, застыв у стены. Всадники скоро окажутся на расстоянии выстрела. – Мы справимся и без тебя.

Демон улыбнулся, казалось, вовсе не разочарованный отказом. Не удивленный. Он был готов к этому и вел себя так, словно еще не все карты разыграны.

–Уверена? – он пригнулся у окна, чтобы видеть тех, кто приближался к ранчо. – Если передумаешь, я буду здесь.

–Набата прошу… – снова начал старший Даексон, но инквизитор жестко его перебила.

–Закройся и лучше найди ружье, из которого застрелил члена Братства. Ирэн, вам с Лейном лучше спрятаться. У вас есть погреб?

Супруга Нейласа, несмотря на страх, послушно кивнула и потянула за собой сына в сторону задней двери, однако юный альв упрямо одернул руку.

–Я мужчина! Я тоже буду сражаться.

–Лейн… – взмолилась мать.

–Умеешь стрелять? – уточнила инквизитор.

–Я с тридцати шагов могу попасть из пращи в голову кролику. – с гордостью возразил он.

–Лучше, чем ничего. – угрюмо согласилась Набата. Как ей не хватало сейчас Тео и его карабина…

Старший Даексон уже заряжал свое старое охотничье ружье. Он не возражал против того, чтобы Лейн помогал им.

–Может, попробуем поговорить с ними? – с надеждой спросил альв. – Скажу, что не видел их вербовщика.

–Это сработает только если они слепые дураки. Я бы не сильно на это надеялась.

Однако…

–Подай мне мой пыльник, Лейн. Держи ружье при себе, Нейлас. Мы попробуем с ними поговорить, но говорить буду я. А ты молчи. Ты уже сделал все, что мог.

Она долго и устало выдохнула, надевая плащ и прикрывая пятна крови на боку. Только бы ей хватило сил на то, чтобы выглядеть внушительно… Рука сама собой потянулась к портупее на груди, к кожаным ремешкам, которые хранили колбы со стимулятором.

Нет. Скорее всего, это убьет ее.

Кажется, демон заметил ее колебания.

–Не забывай, решение прямо перед тобой. – он игриво подмигнул, чем заслужил от инквизитора в ответ презрительное фырканье. Набате хотелось стереть с лица демона эту ухмылку хорошим ударом в челюсть, но решила пока приберечь свою злость для членов Братства. Зрение подводило, багровая пелена боли застилала взор, а сгустившиеся сумерки только сильнее мешали. Неужели это последствия последнего приема порошка?

Вместе с Нейласом, сжимавшим в руках свое ружье, Набата вышла во двор.

Их было всего восемь, разумеется, почти все альвы, да исключением одного – фамиана, скакавшего на пегой кобыле без седла. Впереди всех ехал альв на вороном жеребце. Он единственный осадил своего коня перед крыльцом ранчо, пока остальные братья смеясь и улюлюкая нарезали круги по двору, пугая птицу и скот. Набата сплюнула – уроды.

Всадник на вороном по очереди посмотрел на Набату и Нейласа. Он был широк в плечах, светлые волосы свободно спадали на плечи, уродовал его альвскую красоту черный ожог от пороха на большей части левой щеки и слепой глаз с побелевшим зрачком.

–Мы ищем нашего брата. – начал альв вместо приветствия. – Я отправлял его на это ранчо поговорить с хозяином. Он до сих пор не вернулся.

–Слезь с коня, уважаемый. Невежливо разговаривать вот так. – Набате приходилось прилагать усилия даже для того, чтобы ее голос звучал достаточно громко и уверенно. Как будто ей было мало того, что даже стоять приходится с усилиями.

Другие семеро братьев прекратили бесноваться и встали рядом со своим главарем.

–А с кем я говорю? – он хлестнул взглядом по инквизитору явно не намеренный исполнять ее просьбу.

Набата небрежным движением показала регалию инквизиции, увидев которую, альв поджал губы, а сама инквизитор мысленно выдохнула с облегчением, что даже такие головорезы, как Братство, не желают ссориться с такими, как она.

Перекинув ногу через голову лошади, альв ловко спешился. Нейлас сильнее сжал в своих руках ружье, Набата заметила, что он излишне нервничает, что могло ей все испортить. Только бы он не начал палить по ним, как по вербовщику.

–Мой вопрос остается прежним. – произнес одноглазый альв.

–Думаю, твой человек попал в беду в дороге. Это не редкость в пустошах, особенно для одинокого путника. Здесь не было никого из Братства. – уверенно солгала Набата. Альв сощурился. – Ну, кроме вас. – она улыбнулась.

–Это маловероятно. Следы его лошади ведут до самого ранчо. – он перевел взгляд на Даексона, и тот так напрягся, что Набате показалось, что он и правда начнет стрелять.

–Значит, ваш следопыт ошибся. – предположила инквизитор.

Одноглазый снова поджал губы, внимательно глядя на Набату и Нейласа. Повисло напряженное молчание, в котором женщина слышала только свое дыхание и напряженные вздохи хозяина ранчо. Другие братья сохраняли тишину, расслабленно сидя в своих седлах и наблюдая за происходящим. Они не ожидали опасности, думая, что их предводитель сам все решит, но готовые в любой момент начать хаос.

–Вы лжете. – наконец произнес альв.

–Вы обвиняете инквизитора во лжи? – Набата изобразила оскорбленный вид, удивленно вскинув брови.

–Сапоги. – альв указал на ноги Нейласа, кладя руку на кобуру на поясе. – Это не его сапоги.

Не было смысла дальше ломать комедию.

«Даексон, твою демонову мать, ты не просто убил вербовщика, ты еще и ограбил его труп!»

Не то, чтобы инквизитор осуждала подобного рода мародерство, в пустошах хорошие сапоги так же важны, как хороший скакун или ствол. Но если бы не это…

Набата молниеносно выстрелила первой, от бедра, не дожидаясь, когда Братство первыми начнут бойню. Пуля попала альву в живот, и он отшатнулся, сделав пару шагов назад. Звук выстрела пронесся по долине подобно удару грома. Братство замешкались ровно на мгновение, и это мгновение Набата использовала, чтобы укрыться в доме вместе с Нейласом. Едва они забежали внутрь, как пули со свистом начали врезаться в стены дома, выбивая щепки и разбив окно.

Пустота и энтропия!

Братья что-то кричали, судя по звуку копыт, они окружали ранчо, были слышны беспокойные возгласы, полные досады и ярости.

Что ж, переговоры зашли в тупик. Теперь нужно выжить.

–Лейн!

Парень прятался в углу, боясь пошевелиться. Собственное имя подействовало на альва, как удар током. Он встрепенулся, часто моргая, а секунду назад просто сидел, дрожа и в ужасе глядя в пустоту.

–Они хотят окружить дом. – инквизитор кивнула на пращу в его руках. Парень кивнул в ответ, казалось, поняв все и без слов. – Пригляди за задним двором.

–Но я…

Руки Лейна задрожали так, что казалось, он чудом удерживает пращу. Набата вздохнула, поморщившись от боли в боку. Малец никогда не убивал людей. Что ж, хочет он того или нет, ему придется научиться. Сейчас.

–Тебе необязательно убивать. Хотя бы дай им знать, что зайти к нам в спину у них не получится.

«Но если убьешь, будет отлично», – подумала она, но вслух говорить не стала, чтобы не лишить Лейна последних остатков мужества.

Набата поблагодарила адреналин, благодаря которому теперь могла стоять на ногах, не дрожа от лихорадки, однако, боль никуда не делась, она все еще сжигала ее, острые щупальца расползались по телу от раны, вынуждая даже дышать с осторожностью – поверхностный вдох, почти не набирая легкие, быстрый выдох и снова. Инквизитор встретилась взглядом с демоном. Его глаза мягко светились в полумраке гостиной вместе с рунами на кандалах. Раздался грохот, новая пуля врезалась в стену, застряв в ней, а следом еще одна. Набата инстинктивно пригнулась, хотя в этом пока не было необходимости. Дом Даексонов служил надежным укрытием.

–Мое предложение все еще в силе. – заботливо напомнил демон.

Проигнорировав слова одержимого, Набата прокралась под окном, сменив позицию. Замерла, превратившись в слух. Шаги. Кто-то шел по щебню в дом. Как только он ступил на веранду, Набата высунулась из своего укрытия и выстрелила.

Промах. В этот раз удача не на ее стороне.

Один за одним раздались новые выстрелы. Пули застревали в стене, с противным свистом влетали в разбитое окно. Инквизитор прикрыла рукой голову, шипя от боли сквозь стиснутые зубы, вернулась на старую позицию. Будь проклята рана, будь проклято ее плохое зрение. Она бы сейчас многое отдала за дозу стимулятора, который разогнал бы тьму, помог бы забыть о боли и придал сил.

Выстрелы прекратились, все смолкло. Нейлас выглянув в разбитое окно, ответил Братству свинцом. Увы, криков боли не послышалось, он тоже промахнулся.

–Эй, сколько вас там? – крикнул кто-то из братства.

Набата молчала и подняла взгляд на демона. Тот в ответ выразительно поднял брови, демонстративно позвенев цепями на руках. Он ничего не говорил, но в его инфернальных глазах читалось немое «просто скажи «да», и они умрут».

Никогда.

На заднем дворе раздались выстрелы. Чей-то крик оборвался, перейдя в бульканье, но это не Лейн. Набата навскидку выстрелила в окно, не высовываясь, просто припугнуть Братство. Кто-то выругался, но всхлипов боли снова не последовало. На заднем дворе что-то упало – словно кто-то скинул с плеча на землю мешок с песком.

–Эй, нас больше, лучше сдайся! – все тот же голос. Акцент выдавал коренного жителя пустошей. – И мы подарим тебе быструю смерть!

Набата молчала.

К ней вбежал Лейн. Живой и не раненый. Он победно улыбался, хотя руки все также дрожали. Он буквально светился от гордости за себя, что справился.

Она не успела. Только открыла рот, чтобы крикнуть ему. Чтобы спрятался, убрался прочь.

Воздух наполнился грохотом и пороховым дымом. Все стволы Братства, что сейчас смотрели в их сторону, одновременно нарушили молчание. Они видели лишь силуэт мальчишки, маякнувший в глубине дома, но этого оказалось достаточно. Чья-то пуля нашла свою цель, врезавшись в шею альва и застряв в кости. Лейн опрокинулся назад, хрипя и дергаясь. Он умирал еще какое-то время, еще булькал даже тогда, когда выстрелы стихли.

Набата смотрела на него, до крови прикусив губу. Такая глупая смерть. Такая напрасная. Нейлас не мигая наблюдал за тем, как его сын умирает. Кажется, он что-то даже кричал, но инквизитор не слышала. Мир словно померк для нее. Ничего не слыша, она наблюдала, как Нейлас вскакивает на ноги, его рот широко открыт, по щекам пролегли влажные дорожки слез. Словно живая мишень, он встает в дверном проеме, успев выстрелить дважды, прежде чем и его жизнь обрывает пуля Братства. Он падает рядом с сыном.

Ты могла спасти их обоих, если бы согласилась. Парень прожил бы долгую жизнь, полную радостей и грусти, продолжив дело родителей. Женился бы, его ранчо могло стать приютом для сирот, каким был он сам. Но теперь его нет. Он вернулся в цикл. Как и с Теодором – это только твоя вина.

Странно, но эта мысль не принадлежала Набате. Инквизитор подняла взгляд на демона. Видела, что его губы двигались, но не слышала слов. Они словно звучали в самой ее душе, эхом отражаясь от сводов черепа. Подобно долгожданному после засухи дождю, взращивали в ней чувство вины, подтачивая решимость.

–Нет… – она моргнула, и мир снова стал ясным. Чужие мысли больше не склоняли ее греху.

–Твое упрямство сгубит нас обоих. – голос одержимого звучал раздраженно. Плевать на него.

Тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь похрапыванием лошадей снаружи. Набате казалось, что прошла вечность, когда члены Братства нарушили молчание. Она слышала их, словно из-под воды, они обсуждали, кто пойдет проверять дом. Разумеется, никто не хотел идти вперед, чтобы потом словить шальную пулю от недобитого врага.

Набата чувствовала легкость во всем теле, сознание ускользало от нее, а боль, казалось, отступала. Она уперлась рукой в пол, чтобы отползти в сторону, но ладонь заскользила по чему-то теплому и липкому. Инквизитор поднесла пальцы к лицу. В сумраке комнаты она видела на них что-то черное. Кровь? Это все ее кровь? Даже если ее не убьет Братство, жить ей осталось часы. А может, минуты.

На нее упала чья-то тень. Она даже не слышала его приближения, не слышала стука каблуков по деревянным ступеням. На мгновение, длившееся не дольше удара сердца, Набата встретилась глазами с членом Братства – худощавый альв, одного с ней возраста, держал в руках револьвер. Он замешкался, удивившись, должно быть, что она жива, и инквизитор с воплем ярости и отчаяния бросилась на него. Альв поднял револьвер. Неизвестно, откуда у Набаты еще были силы, но их хватило, чтобы увести вверх руку с оружием. Вражеская пуля врезалась в потолок, а инквизитор повалила врага на пол, точным ударом сломала висок. Альв что-то неразборчиво бубнил, но уже не представлял угрозы, его движения стали хаотичными и бессвязными, непослушные пальцы выпустили оружие.

Она подняла взгляд. С улицы на нее смотрели несколько человек. Осознав, что случилось, они принялись взводить курки. И, кажется, кричать. Но Набата не слышала ничего. Время стало густым. Эта отчаянная попытка выжить стоила ей слишком дорого, теперь инквизитор не могла даже поднять руки, чтобы выстрелить. Вместо страха ее окутало чувство вины и печали за тех, кто погиб по ее вине за эти дни, за то, что не сможет даже отплатить местью убийцам Даексонов. За то, что так нелепо утратила опалы, случайно выпустив на волю демонов. За то, что не смогла выполнить свой долг.

Что-то больше и черное застило ей взор, толкнуло в грудь, дернуло за плечи, унося прочь. Набата закрыла глаза. Вот и все. Ее душа вернется в цикл. Она была уверенна, что умирает.

Но сквозь туман забвения она ощутила на своей щеке чужое дыхание. Нет, не ледяное дыхание смерти. Набата открыла глаза. Это было жаркое дыхание демона. Он был перед ней, слишком близко, она чувствовала его когти, впивающиеся в плечи, чувствовала, как он вздрагивает, словно от боли.

–Пусти…

Он молча оттащил ее в укрытие. Набата тряхнула головой, пытаясь оставаться в сознании. Демон больно взял ее за подбородок, вынудив заглянуть ему в лицо. Когда он заговорил, на его губах выступила кровь. Он…закрыл ее от пуль?

–Сейчас или никогда. – прошипел он. В его тоне не было злости, не было былой игривости и самодовольства. Зато явно слышалось отчаяние, столь густое, что, кажется, им пахло его дыхание. – Просто скажи мне «да» и сними гребанные цепи! Ты нас обоих погубишь!

Набата пыталась понять, что им движет, но ее ослабленный разум не мог это сделать. Это не был страх смерти, откуда тогда такое отчаянное желание выжить именно здесь?

Это казалось очень просто. Просто произнести свое желание. Набата не хотела умирать вот так, но стоило ли это того, чтобы заключать сделку с демоном? Обратной дороги не будет. Ни в жизни, ни в посмертии, она навеки будет проклята.

–Лучше подумай о том, скольких ты сможешь спасти, если согласишься, инквизитор!

Он словно прочел ее мысли. Последний барьер сомнений пал. Сейчас или никогда. Набата чувствовала, как угасает ее сознание с каждой каплей потерянной крови.

–Спаси нас. – она коснулась холодного железа ошейника. Протянула демону ключ с цепочки на шее. Знаки на металле ярко вспыхнули и тут же погасли, когда щелкнул замок. Теперь это не больше, чем обычное железо. – Отомсти им…

Демон ухмыльнулся. Его лицо приблизилось к ее лицу. От поцелуя с этим существом Набату затошнило. Однако, помимо металлического вкуса крови она ощутила, как ей становится легче. Сознание прояснялось, боль уходила, становясь не более чем эхом ее недавних мучений. Почувствовав прилив сил, инквизитор оттолкнула его от себя. Закричала от боли, когда кожа на ладони зашипела от метки – знака того, что теперь она связана с этим одержимым навсегда. Демон отстранился, улыбаясь так хищно, что даже у Набаты холодок пробежал по спине.

–С удовольствием.


О, Праматерь, это самая упрямая женщина из всех, что он встречал за свою бессмертную жизнь! Но оттого ее падение стало только слаще.

Когда сдерживающая магия его оков иссякла, Теневис задрожал в предвкушении. Силы возвращались к нему, тело исцелялось, избавляясь от пуль, засевших в теле, те со звоном падали на пол, покидая его плоть. Он выпрямился, расправляя плечи и вдыхая полной грудью. Развел руки, сбрасывая с себя цепи. Повел плечами, разминая шею. Это казалось приятней, чем он мечтал.

Перешагнув через тела, Теневис бесстрашно выступил через порог дома. Их осталось пятеро на него одного, но даже при таком раскладе демон увидел страх в лицах троих членов Братства. Не нужно быть инквизитором, чтобы понять, кто к ним вышел.

–Огонь! – рявкнул кто-то из них.

–Что уставились, пристрелите ублюдка!

–Триединая, защити!

Спаси нас.

Теневис растворился в сгущающейся ночи, обратившись в ворона. Пули просвистели мимо, так и не найдя своей цели. Взлетев, демон стал собой, и с высоты нескольких метров приземлился на плечи одного из альвов. Хрустнули кости, альв упал под весом демона, истошно крича от боли. Когти вспороли ему горло, и он затих навсегда. Не оставляя братьям и шанса, Теневис в один прыжок оказался рядом со следующим, выбил у того из рук винтовку, словно у ребенка игрушку, рванув ее на себя. Альв пошатнулся навстречу. Клыки пронзили горло жертвы, разрывая кожу и мышцы. Демон с рычанием, на которое не способен человек, дернул головой, вырывая у жертвы кусок плоти – вслед за этим движением следовал багровый шлейф, брызнувший на песок из смертельной раны. Иссушенная засухой земля жадно приняла подаренную ей алую влагу, словно жестокое божество, жаждущее кровавых подношений в свою честь.

Отомсти им.

Слова Набаты звучали в его голове с каждым ударом сердца, подобно молитве или боевому маршу. Они стали их сделкой, их договором, который он выполнял с кровавым рвением и жестоким усердием.

Спаси нас.

Третий альв упал, пронзенный когтями насквозь.

Отомсти им.

Четвертому проломила череп перепуганная лошадь. Какая жалость. Какая напрасная смерть.

Последним оставался единственный в шайке фамиан. Пуча глаза от ужаса, он запрыгнул на свою лошадь, ругаясь на двух языках сразу, погоняя ее прочь от ранчо. Теневис быстро догнал его в облике черной птицы и лишил жизни с особым удовольствием, упиваясь ужасом и болью.


Набата не двигаясь и не дыша наблюдала, как демон расправляется с врагами. Она боялась моргнуть, чтобы не упустить ни единого мгновения смертельной пляски, устроенной демоном. Ее шокировало не то, на что он способен – кому, как ни инквизитору знать об этом. За то время, что он пробыл в ее плену, она поняла, что успела очеловечить его, успела забыть, что за его ухмылками и шутками скрывается смертельно опасный монстр. Теперь он напомнил ей об этом – не скованный ошейником и железом, он пустил в ход всю свою ярость, разрывал, кромсал, вскрывал и резал. Его не могли достать ни пули, ни мольбы о пощаде. Набата ощутила облегчение, что демон сейчас на ее стороне, но сразу же устыдилась этой мысли.

Она взглянула на ладонь. Уродливая черная метка, в очертании которой угадывался перевернутый знак инквизиции. С этого момента она предательница. Отступница. Какими бы благими не были ее намерения, она допустила невозможное. Стала той, кого презирала и ненавидела.

Было ли в этом мире что-то более отвратительное, чем инквизитор, заключивший сделку с демоническим отродьем? Набата поклялась защищать мир от таких, как он, отдала этому делу больше, чем жизнь.

Может быть, Сераф прав? Может быть, для нее уже слишком поздно?


Дождь лил с такой силой, что из окна бара сквозь стену ливня не видно соседних домов. Изредка внутрь вваливались промокшие до нитки посетители, пуская внутрь холод и сырость сезона дождей. Набата улыбалась каждый раз, когда Сераф, сидящий напротив, ежился, когда его кожи касался прохладный влажный воздух. Он не любил дождь.

Из-за сезона дождей тракты превратились в непроходимые болота, железные дороги размыло, так что Набата оказалась в этот раз заперта в стенах Сантремира, чему ее друг оказался несказанно рад. Она редко задерживалась в Обители дольше пары недель. Теперь они каждый вечер проводили в «Последнем пристанище» – баре на границе фамианского гетто и рыночного округа. Публика здесь всегда находилась крайне разношерстная, а еще терпеливая. В «Пристанище» одинаково принимали и человека, и альва, и фамиана, и даже инквизитора в компании священника Погоста. Именно поэтому Набата и Сераф приходили именно сюда, хотя могло показаться, что подобное заведение в столь непрестижном месте не подходит кому-то вроде них.

Хозяин бара, престарелый фамиан по имени Шепчущий-в-тумане, и давно знакомый с Набатой, поставил перед ними глиняный кувшин домашнего вина. Инквизитор поблагодарила его принятым у фамианов жестом – коснувшись своей груди ладонью, слегка качнула головой. Старик улыбнулся, дернув обеими парами ушей, и молча направившись к другим гостям.

Несмотря на уютное тепло очага, веселые разговоры и смех, и добродушие хозяина, Набата и Сераф сидели мрачнее свинцовых туч, низко висевших над городом. Ничего не говоря, инквизитор наполнила их стаканы вином, ничего не говоря, осушила свой до дна. Жрец сидел, не двигаясь, и глядя куда-то сквозь Набату.

–Ну же, давай, скажи. – не выдержала наконец она. – Скажи, какое я чудовище.

Сераф моргнул. Его взгляду вернулась ясность. Теперь он смотрел прямо в лицо подруги.

–Ты знаешь, что я так не считаю… – начал он, словно оправдываясь.

Набата сощурилась.

–Я достаточно давно с тобой знакома, Сераф, чтобы знать, как выглядит твой коронный осуждающий взгляд. Сейчас это именно он и был.

–Послушай. – он поджал губы. Огонь в лампе перед ними задрожал, но вскоре успокоился. – Я понимаю, ты сделала то, что должна, осуждать тебя за это бессмысленно, просто…

–Просто «что»? – Набата почти бросила ему в лицо этим вопросом.

–Это же младенец…

–Он пусторожденный. – отрезала инквизитор.

Снова повисло молчание. Набата снова налила себе вина и выпила. Сераф так и не притронулся к своему, пялясь на собственные руки в черных перчатках.

Инквизитор стиснула зубы, сдерживая раздражение. Она рассчитывала на поддержку со стороны друга, а не осуждение. Она видела, как в нем прямо сейчас борются чувства и логика, долг и сострадание. И она знала, что победит. Сераф всегда оставался мягким человеком, порой не способным принимать тяжелые решения. Удивительная черта для человека, служащего Погосту Последнего Пути – церкви смерти и упокоения.

–Я понимаю, что это необходимо. Понимаю, что кто-то должен сделать грязную работу. И поверь, не это меня беспокоит. – он поднял на нее взгляд своих пронзительных изумрудных глаз. Набата всегда удивлялась, как причудливо в них отражается свет, словно танцующее пламя. – Меня беспокоит твоя…реакция.

Видно, что он осторожно подбирал слова, стараясь не задеть ее чувства. Набата с вызовом вскинула подбородок. Слишком поздно, ее чувства уже задеты.

–Что не так с моей реакцией?

Теперь пришел черед Серафа залпом выпить свой стакан.

–Я не говорил, что с ней что-то не так. Пойми, я твой друг и беспокоюсь за тебя. Твой долг инквизитора, он… Я вижу, что он оставляет отпечаток в твоей душе. Ты можешь этого не замечать, но я вижу, как ты становишься все более холодной. Черствой… – он осекся.

–Бесчеловечной. – Набата договорила за него. В ее тоне было столько стали, что хватило бы отлить пули для всех констеблей в Сантремире.

–Может быть. Немного. – он вновь посмотрел ей в глаза, словно хотел что-то найти. – Скажи, неужели тебе было легко?

Инквизитор глубоко и медленно вдохнула, прикрыв глаза. Также медленно выдохнула и только тогда открыла глаза.

–Если ты правда заботишься обо мне, тогда не говори чепухи. Ты правда хочешь сейчас залезть мне в душу, вскрыть все нарывы и заставить страдать? Или может поймешь, что быть бесчеловечной проще? Что только так я смогу быть эффективной и выполнять свой долг? Ты верно сказал, кто-то должен делать грязную работу. И этот кто-то – я! – она ткнула себя пальцем в грудь, слегка повысив голос. – Я убила не ребенка, я убила пусторожденного. Если бы я этого не сделала, он бы вырос в чудовище, ставшее причиной гибели невинных людей. Легко ли это? Нет. Хотела бы я, чтобы был другой путь? Конечно. Сожалею ли я? Ни капельки. Все, что я прошу, Сераф, это немного понимания. – Набата отвернулась, скрестив руки на груди и уставившись на посетителей. – Так что подбери сопли и не читай мне проповеди о сострадании. Оставь их для своей паствы.

Жрец виновато опустил глаза.

–Я услышал тебя. Но и ты послушай меня как друга, а не как жреца. Не хорони свои чувства, не отрекайся от своей человечности. Ты уже принесла свою жертву, встав щитом между демонами и людьми. Этого достаточно. Не становись похожей на тех, кого поклялась истребить… Я надеюсь… – его голос стал тихим, едва различимым в шуме бара. – Надеюсь для твоей души еще не слишком поздно.


-Ты так восхищена мной или причина твоего отрешенного взора в другом, инквизитор?

Этот голос.

Набата моргнула. Ей хотелось бы, что все происходящее оказалось ночным кошмаром, что ей все привиделось!

Но нет.

Он стоял перед ней. С руками по локоть в крови. Нижняя часть лица, шея, рубаха на груди тоже потемнели от крови. Чужой крови. Леденящий душу взгляд сверкающих глаз. А вокруг – трупы. Растерзанные тела альвов из Братства. Не было сомнений, они заслужили смерти, эти сектанты наверняка загубили множество людей, и сожгли не одно ранчо. Но такой смерти?

Набату тошнило. Не от вида крови и внутренностей, не от запаха пороха и крови, пропитавшего воздух, но от самой себя. Она вновь посмотрела на ладонь с меткой. И поспешила надеть перчатку, словно это могло исправить то, что она сотворила. Но с тем же успехом можно пытаться прятаться под одеялом от бурееда. С того самого момента, как их губы соприкоснулись, она чувствовала его присутствие, знала, где он находится, словно между ней и демоном протянули незримую цепь. Цепь, которую не разобьет даже смерть Набаты.

Он смотрел на нее, явно ожидая чего-то.

–Что? – резко спросила инквизитор.

–Знаешь, я не привык просить, – он взглянул по сторонам, – Но я слышал у людей принято благодарить, когда им помогают.

–Помощь подразумевает действия из сострадания и сочувствия, без личной выгоды. – Набата поморщилась от того, как наивно это прозвучало. – Как правило. Ты сделал это только тогда, когда я согласилась на твои условия.

–Но ведь помог. – он улыбнулся. Кровь на лице и клыки придавали ему устрашающий вид. Еще более устрашающий, чем ранее.

–Ради всего святого, умойся! – она с отвращением отвернулась и скрылась в темноте дома. Села на софу, закрыв лицо руками.

Один вопрос копошился в черепе, требуя ответа. Что теперь делать? Разумеется, она могла пленить демона обратно, теперь это не составит труда. Связанный с ней сделкой, он не смеет причинить ей вреда. Она могла сдать его в Обитель, но сколько пройдет времени, когда кто-либо узнает о ее метке и ее позоре? Смеет ли она дальше звать себя инквизитором, когда перед лицом неминуемой гибели поддалась искушению ради исполнения своего долга?

Что бы сказал Роберт, видя ее падение?

Набата убрала руки от лица. До Сантремира две недели пути, у нее будет достаточно времени, чтобы попытаться найти ответы на свои вопросы, а также утонуть в ненависти и презрении к самой себе. Сейчас лучше сосредоточиться на своем долге.

Однако…

Она осторожно задрала рубашку. В том месте, где когти вспороли ей живот, теперь была чистая розовая кожа, не осталось даже шрамов. Не веря своим глазам, Набата ощупала бок, еще недавно приносивший ей столько страданий и боли. Ничего. Словно раны и не было. Только засохшая и засыхающая кровь на одежде и коже говорили о том, что раньше что-то было не так.

–Спасибо, Теневис. Было очень кстати, Теневис. – раздался язвительный голос.

Инквизитор подняла взгляд – демон стоял в дверном проеме, освещаемый светом двух из трех лун за спиной, взошедших на небо этой ночью, привалившись плечом к косяку и сложив руки на груди. Затухающий огонь очага в гостиной и тени, падающие на лицо, только подчеркивали его инфернальный вид. – Меня так зовут. Теперь ты знаешь.

–Не скажу, что это приятное знакомство. – мрачно ответила Набата.

Теневис. Порывшись в памяти, она не нашла ничего, связанного с этим именем.

–Это твое настоящее имя?

Демон ответил не сразу. На секунду его взгляд стал далеким и, наверное, впервые серьезным.

–Не уверен. – пожал плечами. Удивительно, но он послушался и честно смыл кровь с рук и лица, хотя рубаху теперь проще выбросить, чем отстирать от пропитавшей ее багровой жидкости. Теперь выглядел не так зловеще. – Если не нравится это имя, можешь дать любое другое.

–Ты не помнишь собственного имени?

–И еще многое из того, что должен помнить.

–Странный ответ.

–Есть ли что-то более странное в этом мире, чем инквизитор в компании демона? – к нему вернулась прежняя улыбка. Едва уловимая, скрывающаяся в уголке рта, но никогда не исчезающая совсем.

Что ж, справедливое замечание.

–Полагаю, это был риторический вопрос. Но ответь на другой. Почему? Почему ты закрыл меня от пули? Ты мог просто бросить меня и сбежать. Мог дать Братству убить себя и возродиться в новой оболочке. Но вместо этого ты упрямо желал, чтобы я сказала тебе «да»? – Набата встала, сделала шаг навстречу, пронзительно заглядывая в лицо демону, словно в самих его чертах могла найти ответ. – Почему я видела отчаяние в этих глазах?

Теневис выразительно поднял брови и поджал губы.

–А это очень хороший вопрос. – от сделал жест когтистым указательным пальцем. – И я отвечу на него, но не здесь и не сейчас.

–Почему?

–Потому что из нас двоих именно тебе нужен сон. А мой рассказ может занять всю ночь, а может быть, еще и часть дня. У нас нет столько времени по двум причинам. Первая – на запах смерти вскоре сбегутся бурееды, а может, и кто похуже. Вторая, как я уже сказал, тебе нужен сон. Может, я и исцелил твои раны, но избавить от слабостей смертного тела я не могу. Мне бы не хотелось, чтобы ты заснула посреди моего рассказа. Люблю, когда меня слушают от начала и до конца.

Набата обернулась, взглянув на тело Лейна и его отца. Невидящие глаза смотрели куда-то в сторону. На полу под их телами разлилась черная лужа крови.

–Мне нужно позаботиться о них. И об Ирэн.

–Делай, что должна. – Теневис небрежно отмахнулся.

Шагнув на улицу, он испарился, оставив после себя облачко черного тумана, и превратился в ворона. Хлопая крыльями, поднялся в небо, вскоре скрывшись во тьме ночи и оставив инквизитора в одиночестве с растерзанными телами и такими же скверными мыслями.

Стараясь не смотреть на трупы Нейласа и Ллейна, Набата обошла дом в поисках крышки в погреб. Отыскав, она села на корточки и постучала по ней. Ирэн спешно откинула люк, выглядывая наверх, ее глаза блестели от пролитых слез, она все еще дрожала от страха перед Братством.

–Хвала Деве-защитнице, вы целы! – запинаясь, выдохнула она. Заметив выражение лица Набаты, ее облегчение вновь сменилось ужасом. – А где Нейл? И мой сын?

Инквизитор не могла произнести это вслух, горло сдавило с такой силой, что она едва могла дышать. Опустив взгляд, Набата смогла лишь скорбно покачать головой, а после повернуть голову в сторону двери в гостиную. Отсюда она видела ноги лежащего на полу Нейласа. Ноги в этих проклятых сапогах…

–Нет! – Ирэн заторопилась, выбираясь из погреба. –Нет-нет-нет-нет. – причитала она, не желая верить в то, что за одну ночь потеряла и сына, и мужа. У нее подкосились ноги, женщина упала, оцарапав руки и разбив коленку, но, казалось, не замечала этого. Держа в руках юбки, она вбежала в гостиную. Увидев тела, она взвыла, падая на колени. Набата зажмурилась, слыша этот нечеловеческий вопль убитой горем женщины.

В этом была ее вина.

Тяжело поднявшись на ноги, Набата тихо прошла мимо рыдающей навзрыд Ирэн. У нее самой разрывалось сердце от того, что она допустила такую трагедию, от того, как нечеловечески выла от скорби вдова Даексона. Забрав с подлокотника дивана шляпу, Набата вернулась к своим лошадям.

Осмотрев тела Братства, она мысленно поблагодарила демона за его жестокость, что он уменьшила ей работу – все трупы оказались в таком состоянии, что не могли стать оскверненными. Набата нахмурилась. Она уже его благодарит?

Ее пугало собственное смирение с ситуацией. Инквизитор до боли сжала кулак, пальцами впиваясь в метку на своей ладони, словно это могло заставить ее исчезнуть оттуда.

Пятый приветственно поднял голову, когда она приблизилась. Нейлас так и оставил седельные сумки рядом с конем. Набата отыскала в вещах два длинных железных гвоздя, с печалью посмотрела на них, перебирая пальцами.

Она вернулась в дом. Ирэн затихла, но по-прежнему сидела на коленях рядом с телами своих родных, пряча лицо на груди мертвого мужа. Побледневшие руки альва все также сжимали старое ружье. Плечи вдовы иногда вздрагивали от рыданий. Набата опустилась рядом с ней на колени.

–Ирэн. Я сочувствую твоему горю. – тихо начала она. Женщина никак не отреагировала на голос инквизитора. Слушала ли она ее вообще? – Тебе нельзя тут оставаться одной. Запах смерти может привлечь буреедов. Возьми лошадь, я сопровожу тебя в Олкрист. И еще… – Набата достала гвозди. – Мне нужно кое-что сделать, чтобы с твоими родными в посмертии ничего не случилось. Ты понимаешь… – молчание. – Ирэн?

–Оставь. – ее голос едва различим. – Я сама. Это моя семья.

–Ладно, но я могу помочь.

–Ты уже помогла! – Ирэн резко подняла голову, буквально выплюнув эти слова в лицо Набате. Ее голос, как и ее взгляд, был полон ненависти. – Я сама! Оставь меня!

–Хорошо. – Набата не стала спорить, положив гвозди на пол рядом с Ирэн. Ее не задевала ненависть этой женщины, инквизитор считала, что вполне ее заслужила. Она поднялась с колен. – Я буду ждать снаружи. Простись с ними, но не слишком долго.

Не оборачиваясь и ничего больше не говоря, Набата вышла во двор. Бизоны в загонах с тревогой косились на нее, запах пороха и смерти пугал их. Инквизитор вернулась к Пятому и принялась надевать на него сбрую. Нужно уйти подальше отсюда, а утром устроить отдых. Ее коню не понравилась такая перспектива, он несколько раз пытался уклониться от рук Набаты, чтобы избежать сбруи.

–Мне это нравится не меньше, чем тебе, Пятый, прекрати.

Выстрел.

Инквизитор инстинктивно схватилась за револьвер, испуганно осматриваясь по сторонам, вглядываясь в лежащие на земле тела. Неужели кто-то из них выжил?

Эхо выстрела прокатилось по долине. И все вновь затихло.

Кажется, это было ружье Нейласа.

–Ирэн? – осторожно позвала Набата.

Никто не ответил.

Она крадучись приблизилась к дому, все еще держа руку на кобуре. Дверь в дом Даексонов все еще была распахнута, очаг в гостиной почти погас, но даже его скудного света хватило, чтобы Набата разглядела в глубине дома тело Ирэн, распростертое на полу рядом с ее мертвыми родными. Лицо супруги Нейласа скрывала тень, но в бледных сильных руках она крепко сжимала ружье мужа. Из тени, скрывавшей лицо женщины, стремительно расползалось багровое пятно.

## Глава 3

Глава 3


Я думаю, в том, что случилось, можно винить лишь Якова, да простит церковь мне такие слова. Мне, как любому человеку, понятна его боль, но мне никогда не понять глубину его эгоизма. Ни одному родителю я не желаю увидеть смерть своего ребенка. Я глубоко скорблю об утрате, что пережил пророк, и о том, что мы безнадежно потеряли из-за уничтожительной войны, которая последовала за его грехопадением.

Иногда я задаюсь вопросом – если человек такой мудрости, как Яков, не лишен человеческих слабостей, как можем мы возвеличивать его, как святого? Как можем мы слепо следовать его словам, дошедшим до нас на страницах Гимна Циклов?

Хватит ли мне самому мудрости поступить правильно?

Возможно, дитя, ты думаешь, зачем я рассказываю тебе столь темную и запретную истину, заходя столь издалека? Почему этот старик начинает от самого начала времен? Наверное, моему старому разуму проще составить цепь событий, чем перескакивать от факта к факту. А может, мне, как и другим старикам, просто нравится разглагольствовать.


Рика уже час наблюдала за высоким пожилым человеком в дорогом сюртуке. Старик долгое время о чем-то спорил с владельцем прилавка с травами – молодым альвом с бронзовой кожей. Солнце успело коснуться своим диском далекого горизонта, а значит, рынок скоро утихнет, торговцы и покупатели разойдутся по домам, а на улице наступит непривычная для города тишина. Хотя в Сантремире никогда не остановилось по-настоящему тихо. Дневная суета и шум уходили, на смену им приходили другие звуки, звуки ночной жизни – стоны проституток, пьяные песни, смех гуляющей аристократии, шум драк и стук полных выпивки кружек. Рика любила ночь и радовалась ее наступлению. Вместе с темнотой расцветали возможности для человека ее профессии. Сегодня она вышла на охоту рано, задолго до наступления темноты. А все из-за дурацкого долга Давиду. Время, которое ей дал король воров, утекало сквозь пальцы быстрее песка. Рике нужны деньги. Много. И быстро. Поэтому она не сводила взгляда с пожилого человека. Если повезет, сегодня вечером она вернет долг Давиду и будет в безопасности. Наверняка у старика должны быть какие-то штуки, за которые заинтересованный человек в Нижнем городе выложит кругленькую сумму. Рика успела приметить драгоценные украшения на его руках, в каждом кольце красовался алый камень размером с персиковую косточку. Даже одно такое украшение может спасти ее от долга Давиду, ну или от большей его части, два украшения – точно спасут. Рика не станет жадничать. Жадность одна из главных причин, по которой могли поймать даже хорошего вора.

Рика постучала пальцами по другой руке, нижняя пара ее ушей подрагивала от нервозности и нетерпения. Она не считала себя хорошей воровкой. Она была отменной воровкой!

Разумеется, она не мечтала стать частью преступного мира Сантремира, но, как и многие фамианы, живущие здесь, оказалась вынуждена встать на темную дорожку, чтобы выжить. Еще пятьдесят лет назад фамианы являлись исключительно рабами, но с запретом рабства их положение не сказать, что сильно изменилось. От природы миролюбивые и робкие, они не привыкли сражаться за свои права и свободы. Их использовали в самой грязной и тяжелой работе, платили меньше, чем людям или альвам, отказывали в высоких постах и выгодных сделках. Большая часть фамианов Сантремира ютилась в тесном грязном гетто, где царили болезни и голод, но даже там Рика чувствовала себя лучше, чем среди чистых улиц и цивилизованных людей. Ведь там ее окружали родичи, семья, племя, и какие бы трудности не приготовила ей жизнь, она справится. Больше всего на свете фамианы ценили кровные узы, и именно поэтому Рика пошла на отчаянную сделку с Давидом – самопровозглашенным королем Нижнего города.

«Сколько можно спорить?!»

Воровка бросила яростный взгляд на старика. Тот, судя по смягчившимся чертам морщинистого лица, упокоился. Бронзовокожий альв с усталым видом протянул ему мешочек. Эти двое оставались чуть ли не единственными на рынке – остальные люди успели закончить свои дела и расходились по домам, поэтому Рика решила отступить чуть глубже в тень переулка, откуда она следила за происходящим.

Пожилой мужчина расплатился с торговцем, сунул узелок во внутренний карман и развернулся в сторону Рики. Воровка едва успела спрятаться, чтобы старик ее не заметил. Он прошел мимо ее укрытия и отправился в нижнюю часть города в сторону водохранилища. Рика нахмурилась. Что он там забыл? Район у водохранилища считался, скажем так, нецелесообразным, особенно те здания, что располагались под дамбой. В случае, если Делимар, река, снабжающая город электричеством, разливалась сильнее обычного, сотни людей лишались домов, а иногда, и жизней. Поэтому жить у водохранилища оставались либо отчаянные, либо самые бедные слои населения – жилье здесь всегда славилось исключительной дешевизной.

Спустя пару ударов сердца Рика выскользнула из своего укрытия и бесшумно последовала по улицам вслед за своей добычей. У нее было достаточно времени, чтобы решить, что она заберет у своей жертвы – выбор пал на увесистый медальон с причудливой вязью. Наверное, знак отличия, Рика не разбиралась в таких вещах, но медальон выглядел золотым. Если повезет, то она заберет и одно из колец. Но только если повезет. Опыт других научил ее не жадничать в уличных кражах, это могло плохо кончиться. Триединая учит умеренности. Рика улыбнулась своим мыслям. Делает ли ее праведной то, что она вспоминает о заветах церкви и следует им, когда нарушает закон?

Старик тем временем петлял по улицам и достиг нижней и самой старой Сантремира. Рика уже было решила, что он заметил ее и пытается запутать, когда он вдруг свернул и постучал в один из домов. Воровка поспешила укрыться за тележкой, брошенной на краю улицы, и оттуда наблюдала за своей целью. Старику открыла женщина – из-за света, бившего из дома, Рика не могла ее разглядеть, только черный силуэт на фоне теплого оранжевого света. Мужчина вошел внутрь.

Время шло, солнце скрылось за высокими стенами города, веками защищавшими людей от внешнего мира, в котором, как утверждала церковь, больше нет места праведным людям. Там, за Кольцом, как называли защитные стены, блуждают чудовища, а алые небеса сыпят пеплом вместо дождей, отравляя воздух и воду. По крайней мере, так говорит церковь. Так ли это на самом деле Рика не знала, за свою короткую жизнь она ни разу не покидала безопасных стен города, хотя и знала, что в пустошах живут люди, и даже существуют целые Свободные города.

Улицы потемнели, а воздух стал прохладней, Рика поежилась, пожалев, что не взяла с собой ни плаща, ни куртки. Она не ожидала, что ее охота затянется так долго. Старик никак не давал ей удобного момента. Воровка глубоко вдохнула. Ее терпение вознаградит Триединая. Или все ее учение вместе с церковью может забрать энтропия!

Совпадение, или ее молитвы услышала богиня, но старик, наконец, покинул дом и направился обратно той же дорогой, которой пришел. Рика послушно следовала за ним, держась достаточно далеко, чтобы не вызвать подозрений. Они покинули водохранилище, поднялись на верхние уровни и свернули в Зеленый округ. Этот район Сантремира отличался обилием садов и парков с растениями, собранными со всего света. Некоторые растения считались исчезнувшими навсегда и сохранились со времен Катаклизма здесь благодаря заботе людей. Жилье в этом месте оставалось очень дорогим, поэтому населяли его по большей части самые богатые и известные люди города. Здесь улицы уже не были такими темными, даже те, что находились ниже остальных, как в водохранилище или родном для Рики фамианском гетто благодаря виспам – живым светящимся сгусткам света, которые очень любили деревья, а также электрическим фонарям, торчащим по сторонам пешеходных дорожек. Эти живые и неживые огни раскрашивали ночь в Зеленом округе в причудливые краски, делая улицы по-настоящему живописными. Желтый и зеленый свет смешивался с фиолетовой ночью и зеленью садов.

Рика продолжала свое тихое преследование. Пожилой мужчина свернул в одну из многочисленных рощ. Воровка остановилась. Если старик решил забежать в кусты по малой нужде, то это не лучший момент красть у него. Она подождала какое-то время. Человек не возвращался. Выругавшись, Рика поспешила в рощу, на всякий случай пригнувшись. Неужели он все же заметил ее и решил сбросить хвост?

От того, что предстало перед ней, холодело в груди.

Старик лежал в десяти метрах впереди прям на соседней пешеходной тропинке. Его тело неестественно дергалось, руки и ноги выворачивались под невообразимыми углами. От ужаса Рика закрыла рот, чтобы не закричать. Ей следовало бы бежать со всех ног, но ужас сковал ее, а отвращение от увиденного не давало отвести взгляд. Она продолжала смотреть, как старик корчился. Он почему-то не кричал, лишь мычал и хрипел, будто что-то сдавило легкие. А потом его грудь взорвалась. Брусчатка вокруг стала алой от крови. Все закончилось. Внезапно и очень кроваво. Старик лежал неподвижно, обломки ребер и внутренних органов обрамляли дыру в груди, смешавшись с обрывками одежды. Кровь медленно заполняла трещины в брусчатке. В воздухе густо запахло серой, словно кто-то зажег множество спичек сразу.

Рика поднялась, все еще боясь дышать. Что делать? Бежать? Звать на помощь?

Она осмотрелась. Похоже, никто, кроме нее не видел, того, что произошло. Снова бросила взгляд на тело. Долг Давиду. Если завтра до заката она не закроет его, король воров продаст ее в рабство в какой-нибудь бордель, чтобы она отрабатывала долг своим телом. Сбежать не выйдет.

Не могло же быть все зря?

Рика подкралась к телу. Она не знала, что убило этого человека. Зато знала, что мёртвым уже ни к чему материальные вещи. Подойдя ближе, ее чуть не стошнило от вида и запаха тела, руки тряслись, а кожа стала липкой от страха. Она отвернулась, наощупь негнущимися пальцами нашла цепочку с подвеской, на которую положила глаз. Та была липкая от теплой крови. Рика спрятала ее у себя в одежде. Пошарила по карманам трупа, забрала кошелек и узелок, что старик купил на рынке у альва. Потом разберется, что там. Она расстегнула небольшую поясную сумку. Книга. Воровка скривилась. Она никогда не понимала ценность книг, ибо сама не умела читать. Но вдруг эта важная.

Забрав книгу в кожаном переплете, Рика схватила еще теплые пальцы мертвеца, потянув на себя, стянула перстни с драгоценными камнями, а затем побежала, что было сил прямиком через рощу, прижимая украденное к груди как утопающий цепляется за протянутую ему помощь. И мысленно молилась Триединой, что не наделала ошибок, которые будут стоить ей жизни.


Кайрос Адар не сразу понял, что виной его пробуждения был настойчивый стук в дверь его квартиры, а не болезненный звон в его голове. Мужчина с трудом разлепил опухшие после бурной ночи веки. Стук в дверь эхом отдавался пульсирующей болью в черепе. Смешивать вино с альвийским бренди прошлой ночью оказалось огромной ошибкой, но об этом его никто не предупредил.

–Кайрос! Ты там вообще?! – донесся из-за двери знакомый мужской голос.

–Да, Кейл. – Адар с трудом скатился с постели и сел, обхватив руками голову, которая была готова лопнуть от боли. Глаза, казалось, собирались выдавиться из орбит. – Ты смерти моей хочешь? Во имя Триединой, прекрати стучать! Я сейчас. Только оденусь.

Кайрос натянул на тело дурно пахнущую рубашку со следами рвоты. Надо будет заглянуть в прачечную, но пока и так сойдет. Штаны остались на нем еще со вчера. Видимо, будучи пьяным, он не смог совладать с ремнем и уснул прямо так.

Он тяжело поднялся, держа руками голову, словно та могла развалиться на части, если ее не придерживать. У кровати стояла недопитая бутылка бренди, и Кайроса замутило, когда он заметил ее. В ближайшие дни он точно не притронется к выпивке. Однако, он восхищался способностями некоторых личностей начинать свой день после бурной ночи глотком или несколькими.

–А нельзя побыстрее? Это срочно! – сказали за дверью.

Прошлепав босыми ногами по деревянному полу, Кайрос доплелся до двери, дрожащими пальцами поднял крючок и открыл. За дверью стоял взъерошенный Кейл – невысокий стройный юноша альв со светлыми волосами и большими синими глазами. Одет Кейл был в форму следователей Сантремира – сине-черный камзол с ассиметричным рядом пуговиц на груди. На носу круглые очки, придававшие парню солидности, но носил он их не для этого, а из-за плохого зрения вблизи.

–Надеюсь, причина, по которой ты тарабанишь мне в дверь ни свет ни заря в мой законный выходной достаточно важная, иначе я спущу тебя с лестницы, Кейл. – угроза получилась вялой. Кайрос оперся всем телом о дверной косяк, чтобы не шататься. Все мышцы болели. Но голова – о, богиня! – это колокольная башня, а не голова!

–Вообще-то уже давно за полдень. Ох! – юноша закрыл лицо рукавом, скривившись от отвращения. – Пахнешь отвратительно. Как и выглядишь. Что ты пил?

–Отличное вино пятьдесят девятого года и лучший альвийский бренди, разве не видно? – Кайрос потер глаза пальцами. – Что тебе нужно?

–Шеф требует, чтобы ты явился к нему. Мы явились. Немедленно.

–У меня выходной, так что можешь ему передать, чтобы катился в пустоту.

–Кайрос, это правда важно. Жантар знает, что ты сегодня должен отдыхать, но никто, кроме тебя, не подходит.

–Не подходит для чего?

–Он расскажет. Собирайся. – Кейл хотел было войти, но Адар твердой рукой остановил его.

–Не так быстро, здоровяк. Я и шага не сделаю. Раз Жантар знает, что у меня выходной, то так же знает, что я могу послать его в пустоту, и мне за это ничего не будет. Так ему и передай.

Кайрос почти закрыл дверь, когда Кейл все же успел просунуть ботинок между косяком и дверью. Зарычав, Кайрос сильнее потянул дверь на себя.

–Ай! – зашипел Кейл от боли. – Убили ювелира! Кайрос, ты мне ногу сломаешь!

–А я тут причем? – выглядывая в щель между дверью и косяком спросил Адар.

–Прошу тебя, пойдем со мной. Детали узнаешь у шефа.

–Жди в парадной. И ногу убери.

Юноша послушался.

Кайрос захлопнул дверь и шумно вдохнул.

Будь проклят Кейл, которому он не мог отказать. Возможно, Жантар знал это и нагло пользовался, послав за Кайросом именно его младшего помощника.

Он провел рукой по волосам, взъерошив их. Они тоже требовали чистой воды и мыла. Убийство мага-ювелира. Магов и раньше убивали. Что с этим делом такое, что им понадобился именно Кайрос? Он провел ладонью по шершавой щеке. Сойдет. Бриться дрожащими от похмелья руками не хотелось. Осмотрев себя, он решил найти рубашку почище и пойти с Кейлом к Жантару.

Не надо было смешивать бренди с вином. Почему вчера его никто об этом не предупредил?


Кайросу с трудом удавалось стоять ровно. Каждая мышца болела, как и голова, хотелось присесть, а лучше прилечь, но никак не стоять по стойке смирно. Форма на нем сидела неровно, местами помялась и имела следы вчерашних развлечений. Рядом с ним стоял Кейл, идеальный образец следователя, одетый с иголочки и причёсанный. Полная противоположность Кайросу. И упрек. Напротив них за высоким столом из темного дерева сидел Жантар – пожилой крупный мужчина, когда-то мускулистая фигура которого успела оплыть от долгой сидячей работы, а макушка блестела лысиной. Присыпанные сединой густые усы прятали верхнюю губу главного следователя полицейского участка Зеленого округа, но Кайрос знал, что он прячет за ними уродливый шрам, полученный когда-то давно, когда он еще не занимал свое кресло главного следователя.

–Ты снова пил. – Жантар неодобрительно посмотрел на Адара.

Следователь молчал. Он знал, что врать или оправдываться бесполезно. Сейчас шеф скажет, что это плохо и может сказаться на его работе.

–Ты ведь знаешь, что выпивка не доведет тебя до добра, Кайрос. Этот яд убивает ум, а он главное в нашей работе. – он постучал толстым пальцем по виску. Старик с возрастом становился все более предсказуемым.

–Ты звал меня, чтобы изображать мою мать, или все-таки что-то важное случилось? Я все еще надеюсь на выходной, знаешь ли. – спустя долгую паузу и выжидающий взгляд начальника, добавил. – Сэр.

–Звал. Спасибо, Кейл, что привел его сюда. – Жантар тяжело встал из-за стола. – Убили мага.

–Соболезную. Теперь я могу идти?

–Не испытывай мое терпение, Адар! Убитый – Ористо Кайн. Член Рубиновой ложи.

Кайрос вздрогнул. Задница Якова, он надеялся, что никогда в своей жизни больше не услышит слова «рубиновая ложа»! Однако, он постарался не показывать виду, что его взволновал данный факт.

–Я уже понял, что важная шишка. Но все еще не понял, причем здесь я. И с чего вы решили, что его убили, а не он сам себя прибил своей магией? Такое среди рубиновых колдунов не редкость.

–Такое случается только с учениками, а не с мастерами. Его тело нашли под утро в Зеленом округе. Его будто… – он долго подбирал слова.

–Будто что-то вырвалось у него из груди. Как цыпленок из яйца. – закончил Кейл.

–Да. Есть предположение, что здесь замешаны демоны.

–Тут и виспу понятно, что демоны. – Кайрос закатил глаза и быстро пожалел об этом. Жест заставил его скривиться от боли. – Пусть инквизиция занимается расследованием, разве это не их дело?

–Дело инквизиции – ловить одержимых по пустошам, эти дикари не умеют вести дела в цивилизованном городе. Сантремир – наша территория. А раз тело нашли в Зеленом округе, то нам и расследовать. – ответил Жантар.

–Жантар, демоны – это не какая-то уличная шпана! И даже не преступный синдикат! Это, яйца Якова, демоны! Если наша догадка верна, что мы им… или ему сделаем? Арестуем? Демона, у которого может быть… Да что угодно! Все еще не понимаю, почему я здесь. – упрямился Кайрос.

Глава участка тяжело опустился обратно за стол, бросив на Адара полный осуждения взгляд из-под густых бровей.

–Ты понимаешь, просто не хочешь принять. Кайрос, из всех моих людей лишь ты изучал магию. Значит, тебе расследовать это дело.

–Стоп-стоп-стоп! – Адар замахал руками. – «Изучал магию» и «убил на дуэли члена ложи, за что был лишен фамилии и права наследства» – разные вещи, вам так не кажется?

–Даже так ты знаешь о тонких магических материях больше, чем любой из нас, Кайрос Адар. – шеф нарочито обратился к нему по полному имени, чтобы подчеркнуть важность момента. – Дело сложное и необычайно серьезное. Мы должны найти истину и наказать виновного. Инквизиция, скорее всего, не станет этим заниматься, они всегда оказываются слишком заняты, когда речь заходит об одержимых в городе. Их подход не менялся столетиями, современный мир слишком сложно устроен для их консервативных мозгов. И у них нет нашего опыта. Твоего опыта. – он подвинул в сторону следователя стопку бумаг. – Здесь все, что мы успели выяснить. Кейл покажет тебе место, где нашли тело. И само тело, если нужно.

–Но…

–Никаких «но»! – Жантар стукнул по столу своим квадратным кулаком. – Если разберешься с этим делом, я дам тебе не просто выходной, а целый гребанный отпуск! А теперь – свободны. Оба.

Кайрос молча забрал бумаги со стола главы и вышел, хлопнув дверью. Скрипнув зубами от недовольства, он сжал бумагу так, что побелели костяшки.

–С чего начнем? – с энтузиазмом спросил Кейл, выглянувший из-за его плеча.

–С прачечной.

Пихнув в грудь юному следователю полученные документы, Кайрос Адар направился к выходу.


Черный округ в Старом городе являлся самой древней частью Сантремира, а также самой большой.

И самой грязной. Даже в фамианском гетто жители старались поддерживать чистоту, не допуская на улицах куч отходов и мусора. В Черном округе всем было плевать.

Старинные здания с когда-то прекрасной отделкой превратились в корявых чудовищ с потемневшей шкурой, отпавшая штукатурка и дыры были их шрамами, а сновавшие туда-сюда люди – паразитами. История Сентремира начиналась отсюда, с годами город разросся до огромных размеров, новые здания росли все выше, скрывая прошлое под своей тенью. Теперь этот район заслуженно считался неблагополучным. Солнце сюда никогда не заглядывало, его скрывал искусственный купол, на котором построили новую часть города. Небо над Черным округом буквально состояло из камня и стали. Электричество сюда никто не проводил, поэтому улицы скудно освещали флуоресцентными растениями и грибами, света которых едва хватало, чтобы не заблудиться в лабиринте ветхих зданий. Здесь жили все те, кому не нашлось места под солнцем – рэкетиры, воры, проститутки, наемные убийцы, контрабандисты, беглые преступники, даже одержимые – все, кого боялись и предпочитали не замечать наверху. Здешних обитателей не смущала грязь на улицах и крики по ночам. В Черном округе были свои правила и свои правители, констебли заходили сюда чуть чаще, чем никогда.

И, если где и можно найти покупателя для вещей, украденных с еще теплого мертвеца – то только здесь.

Рика выросла в фамианском гетто, и, хотя она не любила Черный округ, здесь она чувствовала себя почти как дома. Здесь она научилась всему, что умеет. Несмотря на все опасности и отвратительный внешний вид, преступный Сантремир был куда честнее того, что происходило наверху. Этим он и подкупал воровку. Здесь не нужно было скрывать угрозы за фальшивыми улыбками, нож у горла всегда оставался ножом у горла.

Ей нужна была территория Буяна – главаря одной из многочисленных местных банд, с которой Давид состоял в дружеских отношениях. Хотя улицы вокруг и казались до невозможности одинаковыми, узкими и непримечательными, весь район давно поделен на сферы влияния местных авторитетов. Зайди не туда – получишь нож под ребра. Быть одной из людей короля воров оказалось крайне удобно – Давида считали хитрым и опасным главарем, поэтому Рика могла свободно передвигаться почти по всему Черному округу. Именно поэтому она в свое время выбрала его банду. Одиночки долго не живут.

Войдя в чужие владения, Рика буквально кожей почувствовала упавшие на нее взгляды, пусть улицы и казались безлюдными. Спустя пару кварталов из одного из домов к ней вышел мужчина – возможно, если бы не сломанные когда-то нос и челюсть, он мог бы считаться симпатичным. Незнакомец преградил воровке путь, сложив на груди мускулистые руки. Рика улыбнулась, показывая дырявую монету – знак того, к кому она принадлежит. Кивнув, здоровяк скрылся в том же здании, откуда вышел. Девушка прошла дальше.

Она искала дом с черным крестом на двери. В нем жил скупщик по имени Заир – альв и бывший член Братства Истоков, прославившийся в Нижнем городе тем, что занимался всем, от чего могли отказаться другие его коллеги. Вскоре Рика нашла – деревянная дверь, выкрашенная блестящей черной краской. Фамианы верили, что это защищает дом от злых духов, странно видеть подобное у альва. Рика усмехнулась – в Черном округе водились вещи пострашнее злых духов, и они были куда реальнее языческих сказок ее народа. Она постучала. Никто не ответил. Тогда Рика толкнула дверь. Открыто. Девушка осторожно вошла внутрь.

Внутри оказалось темно, темнее, чем снаружи – небольшую комнату освещала лишь пара толстых свеч, в углу кучей валялись подушки с бахромой на прожжённом углем ковре. Из стоящего в том же углу кальяна вилась тонкая струйка янтарного дыма. Вся комната была наполнена многочисленными амулетами, статуэтками и безделушками, дымились палочки с благовониями. От всего этого у Рики зачесалось в носу и запершило в горле. Хозяин дома сидел на полу у дальней стены напротив двери, скрестив ноги. Перед ним находился низкий столик с дымящимся напитком.

–Заир?

Незнакомец поднял ладонь, жестом призывая к молчанию. Рика поджала губы, только подрагивающая нижняя пара ушей выдавала ее волнение. Она ждала, прошло несколько минут, которые для воровки, казалось, превратились в часы.

–Чем могу помочь, о дочь удачи? – хозяин дома открыл глаза, настолько черные, что не видно зрачка. Смуглая кожа казалась почти глиняной в полумраке свеч. Одет он был экзотически для этого места – просторная рубаха и шаровары, перевязанные на поясе широким отрезом ткани – традиционная одежда, которую давным-давно носили альвы, Рика видела такую на праздниках. Для сектанта с пустошей говорил он почти без акцента.

–Ты Заир?

–О, у меня много имен, но когда я веду дела с друзьями, то предпочитаю это имя. Да, я тот, кого зовут Заир. – смуглый альв закивал и улыбнулся. Белизна его зубов контрастировала с темной кожей.

–Меня зовут Рика.

–Мне необязательно знать, как зовут тебя. Но ты здесь по делу. – он жестом пригласил ее сесть напротив. Рика села на подушки, скрестив ноги, как Заир. – И дело это, должно быть, необычайно важное, раз ты нашла меня, о дочь хитрости.

–Ты всегда так разговариваешь? – воровке было несколько не по себе от этого мужчины. В Черном округе часто встречались сумасшедшие.

–Только с тобой, отрада моих очей.

Его лицо не покидала широкая улыбка. Он замолчал, выжидающе глядя на девушку.

–Как ты заметил, я по делу. Интересуют ли тебя… вещи?

–Заира интересует все, что можно купить. И все, что можно продать.

–Как тебе такое? – Рика положила на низкий столик между ними медальон мертвеца. Размером с ладонь, плоский золотой блин с причудливой гравировкой и вытравленным изображением глаза. Металл сам по себе необычайно ценен в Сентремире, однако, будь эта безделушка не золотой, а платиновой или алюминиевой, девушка стала бы мгновенно сказочно богата.

Скупщик осмотрел безделушку с неподдельным интересом. Внезапно улыбка покинула его лицо.

–Это кровь? – серьезно спросил он, развернув медальон обратной стороной.

–Ах, это… – Рика не нашла, что соврать, поэтому честно ответила. – Да.

–Тогда тебе лучше покинуть мой дом. – из его тона испарилась прежняя любезность. Он с нескрываемой брезгливостью вернул Рике медальон.

–Я никого не убивала! – воровка подвинула вещь обратно к Заиру. – Я воровка, а не убийца. Это…долгая история. Но клянусь, я никого не убивала. Я лишь забрала с трупа.

Заир больше не улыбался. Он не отрывал взгляда от золотой безделушки, красивый лоб прорезала глубокая складка. Он думал.

–Вижу, ты не лжешь, дочь истины. Сколько ты хочешь за столь щедрый дар?

–Пятьсот советников.

Скупщик выпучил глаза.

–О, госпожа сделок, боюсь, твой дар стоит куда меньше.

Рика скрипнула зубами.

–Поверь, я знаю, сколько может стоить такая штука. Это же чистое золото! Если этого мало, то вот. – она добавила к медальону два перстня с красными камнями. Однако, Заир, кажется, не сильно ими заинтересовался. Его слишком испугала кровь.

–Но здесь кровь, о юная госпожа. Дурной знак. Плохое дело. Мои клиенты приносят мне честно заработанные вещи, не оскверненные подобной грязью.

–Хорошо. Сколько ты дашь еще и с этим? – она настаивала. И выложила на стол мешок с семенами, которые старик купил на рынке у альва. И книгу в кожаном переплете. Заир потрогал семена, понюхал, попробовал на вкус, затем кивнул сам себе. Посмотрел на книгу, пролистал пару страниц, снова улыбаясь.

–А это ничего не стоит, о госпожа интриг.

–Что это? – Рика даже не пыталась открывать книгу. Зачем, если не умеешь читать?

–Дневник. Некоторые люди пишут в них свою жизнь, свои мысли. Даже я не смогу это продать. Можешь выбросить, или оставить себе, о прекрасная.

–Ясно. Сколько?

Заир долго смотрел на предложенный ему товар. Золотой медальон, драгоценные кольца, семена.

–Двести пятьдесят.

–Что?!

–Это самая лучшая цена, что я могу тебе дать, о дочь удачи. Если тебя это не устраивает, можешь найти другого скупщика. Но клянусь лунами и солнцем, никто, кроме меня, не станет покупать у тебя это. – он взял двумя пальцами одно из колец, поднеся к свече, крутил его так, что отражение пламени стало танцевать внутри камня. – Ты знаешь, что это? – воровка покачала головой. – Это рубин. Ты обокрала ювелира, дочь хитрости, колдуна, если хочешь. Такие вещи очень тяжело продавать. И очень опасно. Никто, кроме меня не станет связываться с драгоценными камнями, никто, кроме меня не предложит тебе больше. За такой риск тебе придется согласиться с моим предложением. Или уйти с пустыми руками.

Рика зажмурилась. Заир прав, ювелиры надежно хранили свои секреты, никто, кроме них не смел носить на себе драгоценные камни, и уж тем более работать с ними и продавать их, вряд ли кто-то вообще согласится с ней разговаривать, не говоря уже о том, чтобы заплатить столько, сколько она просит. Но Заир даст ей лишь половину той суммы, которая ей нужна. Сегодня на закате ее время истекает.

Откуда же ей было знать, что в кольцах рубины? Откуда ей было знать, что она выбрала обокрасть именно мага?

Что же делать?


Сложив руки на груди, Кайрос лежал на деревянной лавке для посетителей прачечной. Голый по пояс, он ждал, когда его одежду приведут в порядок после вчерашней попойки. Он не мог приступать к работе в том виде, в котором появился в кабинете шефа. Точнее мог, Кайросу было плевать, что о нем подумают другие, но вот шеф ему голову открутит, если он будет бродить в таком виде по Сантремиру и позорить честь следователей Зеленого округа. А его голова раскалывалась и без нотаций зануды Жантара.

Девушка приемщица скрипела ручкой по бумаге, сидя за своим столом, изредка бросая неодобрительные взгляды на полуголого следователя. За стеной доносился плеск воды и женские разговоры. Кайрос прикрыл глаза, прислушиваясь к умиротворяющему фону.

–Тело, кстати, пока в нашем морге. Нам бы поторопиться, пока Ложа не потребовала его у нас.

Кайрос открыл один глаз и покосился на Кейла, который сидел на лавке напротив.

–Заткнись, Кейл. Нам некуда торопиться. Маг уже мертв. Убежать он точно никуда не сможет.

–Как ты можешь быть так спокоен?

–А почему я должен волноваться? – он закрыл глаз обратно.

–Убийство члена Рубиновой ложи! Такого же не было со времен… – юноша запнулся.

–Со времен Сатрапа Безумного. У наставника Ложи случилась паранойя, что его хотят убить другие члены общества, и начал подсылать к ним убийц. Кейл, я учил историю, и это было двести лет назад.

–Вообще-то я имел ввиду твою историю с дуэлью…

–Слушай. – Адар резко сел, перебив Кейла, о чем моментально пожалел, когда череп взорвался болью в ответ на резкие движения, а перед глазами словно вспыхнул яркий свет. Он прикрыл глаза рукой, болезненно морщась. – Ложа и ее маги – влиятельные люди, у которых могу быть враги. Я почти уверен, что кто-то убрал конкурента на пути по карьерной лестнице. Или старик по глупости забыл о какой-нибудь магической предосторожности и прибил сам себя. Да, такое обычно случается только с зелеными учениками, но не значит, что не может случиться со старым пердуном вроде Ористо.

–Ты не видел его тело, Кайрос. Жертву будто разорвало изнутри. Что-то. Или кто-то. Если все было так, как ты говоришь, почему Ористо убили именно таким способом? Почему не яд, или змея в постель, как любит аристократия? Наемный убийца, на худой конец?

Кайрос положил голову на ладонь. Сейчас он худо соображал. Проклятое похмелье.

–Если ты такой умный, лучше принеси мне воды, пока я не сдох. Как только мне вернут форму, сходим и осмотрим тело, раз ты настаиваешь.

Он не любил смотреть на трупы. Было в этом что-то тоскливое, даже мрачное, словно вид чужой смерти лишний раз напоминал Кайросу о его собственной смертности. Кейл ушел за водой, оставив следователя в компании его угрюмых мыслей.


Морг находился в Зеленом округе, по не самой счастливой случайности, неподалеку от места, где нашли тело покойного Ористо. Этот квартал остается не только самым красивым и дорогим – здесь находились лечебницы и аптеки, а также пара усадеб-санаториев. Медленно, но верно Кайрос приходил в себя от похмелья. Ему хотелось сдохнуть чуть меньше. Сам морг расположился под лечебницей Милосердной Сары, печально известной тем, что здесь брались за самые тяжелые случаи самых безнадежных хворей, которые не брала даже магия. Печально известной от того, что статистика смертности в этой больнице была ужасно высокой по понятным причинам. Рядом с лечебницей вскоре вырос также приход Погоста Последнего пути – церкви той части веры в Триединую, что отвечала за погребальные обряды и смерть. Острые шпили черной крыши прихода выглядели еще зловеще из-за окружающей его чистоты и яркой зелени. Даже такая небольшая церквушка Погоста одним своим видом нагоняла тоску и тревогу.

Улыбнувшись на входе хорошенькой медсестре, Кайрос вошел во двор лечебницы. Огороженная каменным высоким забором, по которому ползли вьющиеся растения, больница Милосердной Сары представляла собой трёхэтажное белоснежное здание с окнами в человеческий рост. Во дворе, полном цветов и плодовых деревьев, гуляли пациенты в сопровождении либо родственников, либо персонала, либо в обществе друг друга. Пройдя по засыпанной мелким щебнем тропе, следователь свернул на задний двор и спустился по широкой каменной лестнице в подвал. Кейл послушно шел позади.

Постучав в тяжелую деревянную дверь, Кайрос ждал. Вскоре в двери открылось окошко, откуда на Адара уставились маленькие серые глаза.

–Привет, Лланс. Мы по делу.

Окошко закрылось, послышались звуки открывающегося засова. Что-то тяжелое и металлическое грохнулось за дверью на каменный пол. Лланс выругался самым непристойным способом, что Кайрос не сдержал улыбки. Кейл неодобрительно покачал головой. Неженка.

Дверь открылась. Лланс стоял в проходе, одетый в белый халат в пятнах крови и еще других, странного цвета. Одной богине известно, что это были за пятна. Щуплый мужчина с птичьими чертами лица, он не любил, когда его беспокоили, но Кайросу он нравился. Лланс был профессионалом в своем деле. С такими приятно работать – ни слова не по сути.

–Я думал, у тебя выходной. – заметил коронер без эмоций. Можно считать это вполне радушным приветствием.

–Я тоже так думал.

–Вы за магом-ювелиром? Проходите. – Лланс провел их внутрь, закрыв за собой дверь. Кайроса замутило сильнее – запах в подвале стоял просто убийственный. Несмотря на прохладу, тела все равно трогало разложение, поэтому от вони здесь невозможно избавиться или укрыться. Следователь постарался дышать неглубоко и поверхностно. – Вы вовремя, Рубиновая ложа уже прислала запрос на выдачу им тела. Я пока не ответил, все ждал, когда Жантар пришлет кого-то из отдела. Правда я думал, что это будет кто-то другой. Ничего личного, Адар.

–Тебе с такой дальновидностью надо у нас работать, а не в мясе ковыряться.

Они шли по длинному узкому коридору, проходя мимо комнат без дверей, где на столах лежали тела, накрытые тканью. Серый камень, сырой воздух, ужасный запах, скудный свет из пыльных электрических ламп – гнетущая атмосфера.

–Я люблю свою работу.

–Ага, не сомневаюсь. – бросил Кайрос почти уважительно.

Лланс свернул в одну из комнат и привел следователей к нужному столу. На нем лежало тело старика, судя по торчащим из-под кровавой простыни и покрытым старческими пятнами жилистым ногам.

–Я вас оставлю. Если будут вопросы, я в операционной.

С этими словами коронер ушел.

–Чему ты улыбаешься? – спросил Кейл, когда Лланс ушел. Юный альв закрывал лицо надушенным платком, не в силах терпеть запах разложения десятков тел.

–Он зовет свою мясную лавку операционной. По-моему, это забавно.

Юноша мрачно промолчал в ответ. Пожав плечами, Кайрос брезгливо взял ткань за край и откинул прочь. Увиденное заставило его отшатнуться, а желудок подпрыгнуть к горлу. Он отвернулся, чтобы справиться с отвращением.

–Что за дерьмо?!

–А я ведь предупреждал. – заметил Кейл удовлетворенным тоном.

Грудь старика была вскрыта будто изнутри – ребра торчали наружу, с обломков костей свисали обрывки мышц и внутренних органов. Остекленевшие глаза старика остались открытыми, на его лице застыла гримаса ужаса и боли, рот перекошен в кошмарном оскале, длинные пальцы с распухшими суставами скрючились, как лапки мертвого паука. Запах здесь был еще хуже, чем во всем морге. Кайрос приложил рукав к лицу. Свежая форма пахла мылом, но плохо спасала от сладковатого трупного запаха.

Справившись, наконец, с отвращением, следователь склонился над телом чародея, всматриваясь в края раны. Было похоже, будто из тела старика что-то вылупилось, разорвав его тело, подобно скорлупе. Кайрос задумался. Оружия или любого другого известного ему способа заставить грудь человека взорваться изнутри не было. Значит, виновата магия. Собравшись с силами, он убрал рукав от лица и принюхался. Сквозь трупную сладковатую вонь едва угадывался запах серы – словно кто-то жег спички. Запах демонов. Кайрос бросил на напарника обеспокоенный взгляд – догадка подтвердилась, однако, это не тот случай, когда следователь рад своей правоте. Демоны были последними существами во всем Талауме, с которыми бы хотел связываться Кайрос по своей воле.

–То, что его убили магией, сомнений нет. Как и то, что это сделал либо демон, либо связанный с демоном сделкой. Что у него было с собой, когда его нашли?

–Ты до сих пор не читал дело? – всплеснул руками Кейл.

–Зачем? Для этого есть ты.

–Аргх! С ним толком не было ничего. Наверное, убийца хотел, чтобы все выглядело, как ограбление.

–Сомневаюсь. Чтобы обокрасть ювелира нужна смелость. Сколько ты знаешь смелых воров?

Кайрос взял с тумбы рядом толстые кожаные перчатки, надев их и кривясь от отвращения, полез трупу в рот. Ничего, кроме того, что у старика не хватало зубов. Вполне естественно для его возраста. Глубоко вдохнув, следователь погрузил руку в раскрытую грудную клетку, вслепую шевеля пальцами в холодных внутренностях.

–На ощупь как моя бывшая.

–Ты ужасен. – Кейл скривился. Он никогда не был ценителем подобного юмора. Парень рос в благородной семье и воспитывался для другой жизни. Но подростковый бунт, а затем и юношеский максимализм привели его в профессию следователя, о которой он не сожалел ни дня.

–Неправда. – он вынул руку в перчатке из тела. В пальцах он сжимал какой-то черный переливающийся осколок. – Я бесподобен. – закончил Адар, рассматривая находку.

–Что это?

–Если бы я знал. Но, думаю, это орудие убийства. Чуешь? – Кейл принюхался к осколку. – Сера. Эта штука, чем бы она не была, попала в тело несчастного Ористо. Потом вдруг начала увеличиваться в размерах. Видишь, какого цвета губы, лицо и шея? Старик начал задыхаться от того, что что-то сдавило ему на легкие изнутри. Он упал, корчась от боли. Под ногтями земля, некоторые пластины обломаны. Маг мучился довольно долго, царапая землю, пока штука в его груди не взорвалась, как мыльный пузырь, вскрыв грудную клетку бедняги.

–И?

–Пока это все. Я не знаю, что это, – он покрутил осколок в тусклом свете ламп. – возможно, стоит поискать еще осколки в месте, где нашли тело. Но твоя догадка про то, что убийца хотел подстроить все под ограбление не выдерживает критики. Вряд ли убийца вообще был поблизости в момент смерти Ористо. Погоди! Про вещи. Его драгоценности были при нем??

–Ты про медальон, который носят члены Ложи? Или про рубины? Нет. Ни того, ни другого. – Кейл отрицательно покачал головой.

–Тогда здесь только два варианта развития событий. Либо медальон сорвало магическим взрывом грудной клетки, и она лежит где-то в траве неподалеку от места смерти нашего мага.

–Либо?

Кайрос нахмурился.

–Либо за Ористо следили, пока тот не умрет, чтобы забрать его вещи. Эти штуки очень важны для Ложи, почти бесценны, насколько я знаю, никто из ее членов в здравом уме и по собственной воле не расстанется с ними. Ювелиры ревностно хранят свои секреты, настолько, что готовы умереть за них. Хороший вопрос, кому могло понадобиться имущество мага-ювелира, еще и члена Рубиновой ложи? Пойдем. Покажешь мне, где нашли тело.


-Расскажешь больше про ювелиров? – Кейл по пути донимал Кайроса вопросами о магии, будто тот был в этом специалистом. Да, он знал больше других, но вряд ли это делало его достаточно компетентным в подобных вопросах.

–Я знаю лишь немногим больше твоего, Кейл. Я был в самом начале пути, когда меня выгнали из семьи, лишив наследства, ты же помнишь. Адар – древняя фамилия, берущая начало со времен первых поселенцев Нового света, мой род занимается добычей и обработкой алмазов. Алмазы могут подарить магу силу и выносливость десятка человек. Покойный Ористо был рубиновым магом. Рубины дают магу власть над огнем. Рубиновая ложа, наверное, самая многочисленное магическое сообщество в Сантремире, но не самое старое. За время ее существования успели исчезнуть несколько древних рубиновых фамилий, и появиться новые династии рубиновых ювелиров.

–Значит, существует Алмазная ложа?

Кайрос сощурился.

–Ты не уймешься, да? Нет. Во всем Сантремире лишь одна династия смогла подчинить себе искусство добычи, обработки и использования алмазов. Твой покорный слуга непутевый потомок этой самой династии. Так что если бы существовало сообщество алмазных чародеев, то оно бы скорее всего звалось Адарской ложей.

–А… Почему ты никогда не рассказывал об этом? Ну, то есть, я знал, что ты вроде как изгнанный наследник какой-то древней семьи, но и подумать не мог, что ты тот самый Адар, а не просто тезка.

У Кайроса и без этого слишком часто возникали недопонимания в работе из-за того, что его фамилия начиналась с буквы «А». Любой, чья фамилия начиналась с этой проклятой буквы, являлся потомком отцов-основателей Сантремира, тех, кто заложил первые кирпичи в фундамент Черного округа, когда он еще не носил такое название. Вся старая аристократия начиналась с «А» – Адары, Амслеры, Анточи, Алейны и другие. Кайрос не желал иметь с ними ничего общего, не хотел, чтобы к нему относились по-особому только потому, что он ему повезло (или нет) родиться с нужной буквой в фамилии.

С новой аристократией, в целом, следователь тоже не любил связываться. Он не видел между ними особых отличий, зато прекрасно замечал общие пороки, присущие влиятельным людям.

У Адара тоже имелись пороки, но с ними он уж как-нибудь сам разберется.

–А ты спрашивал? – парировал Кайрос. – И признаюсь, это не та часть моей биографии, которой я горжусь и охотно рассказываю. Даже друзьям. Поэтому я предпочел молчать.

Кейл просиял, улыбаясь.

– И чего ты так довольно скалишься? – недоверчиво сощурился Кайрос.

–Ты назвал меня другом. – признался юноша. – Это приятно.

–Я не называл. Ты сам додумал этот факт. – смущенно отозвался следователь, переводя взгляд на тропинку перед ними. Глупо отрицать, что он питал к юному альву самые теплые дружеские чувства. Пожалуй, он доверял Кейлу даже больше, чем самому себе, потому что прекрасно знал, что сам всегда оставался безответственным и ненадежным человеком. Однако, одно дело знать об этом, и совсем другое – признаваться вслух. Еще не хватало, чтобы Кейл зазнался!

Альв продолжал лучезарно улыбаться, пусть и не смотрел уже на своего начальника. И хорошо. Кейл умный парень, и все понимал без слов.

–Мы пришли.

Кайрос остановился. Солнце клонилось к западному краю города, удлиняя тени двух следователей. Многочисленные деревья делали Зеленый округ чуть темнее и прохладнее остального Сантремира. И свежее. Адар вдохнул полной грудью через нос – свежий воздух после посещения морга казался почти ароматным.

Место, где нашли тело Ористо, окружили законники, отваживая посторонних, коих оказалось немного. Весть о том, что здесь произошло, наверняка расползлась быстрее сифилиса по борделю, поэтому люди и сами не прочь были обходить стороной это место. Кайроса и Кейла констебли пропустили без лишних вопросов.

–Это тот самый? – услышал Адар шепот одного из людей. – Кровавый Кайрос?

–Тихо ты! – шикнул на него другой.

Кайрос скривился. Когда эта история уже, наконец, канет в лету и его прекратят называть этим глупым прозвищем. Захотелось выпить.

–…нашли здесь. – похоже Кейл ему что-то объяснял, но Кайрос все прослушал.

–Что?

–Ты меня не слушал?

Следователь отмахнулся от помощника. Он и сам уже видел всю картину. Кровь с мостовой пока не отмывали, поэтому черное пятно на камне отчетливо говорило о том, где Ористо испустил дух. Вокруг, на траве, листьях розовых кустов и скамейках виднелись коричневатые и розоватые ошметки. Жужжали мухи.

–Осмотри газон и клумбы. – приказал он Кейлу. – Я поработаю тут.

Кивнув, помощник перелез через низкий кованный забор, исчезнув в ближайших кустах.

Кайрос присел на скамейку, которая каким-то чудом оказалась не запачканной кровавыми ошметками мага, и уронил голову на руку. Предчувствие говорило ему, что дело, за которое он взялся, ничем хорошим не кончится. Чертовски сильно хотелось выпить. Он потер болящие от похмелья глаза. Глупо надеяться, что Кейл сейчас волшебным образом найдет рубиновые украшения Ористо в траве, и все окажется не таким зловещим. Но надежда умирает последней.

Адар вспоминал свою жизнь в родительском доме. Ему там не сильно нравилось, отец требовал, чтобы сын построил карьеру в науке, либо политике, мечтал, как он освоит мастерство огранки и использования алмазов, как его предки. Не вышло. Кайрос сделал все возможное, чтобы его выкинули оттуда. Он никогда не вспоминал то время, а сейчас морщил лоб, пытаясь вспомнить те знания, что ему вкладывали в его пустую юношескую голову.

–Я нашел кое-то.

Кейл выбил следователя из воспоминаний. В светлых волосах помощника застряли суховатые листья.

–Хм?

Юноша распахнул ладонь. Кайрос глянул в нее и шарахнулся прочь, выпучив глаза.

–Ты совсем с ума сошел?! Это нельзя держать в руках без перчаток!

Вскрикнув, Кейл бросил черные частички на землю и отскочил прочь.

–Почему ты сразу не сказал?! – юноша побледнел от неподдельного ужаса. – Что мне делать?

Кайрос долго смотрел на него, ничего не говоря. Затем улыбнулся и взорвался смехом.

–Ой, видел бы ты свою морду, Кейл! – задыхаясь от смеха, сказал он.

Помощник не сразу понял, что его разыграли. К лицу вернулась краска. А затем он покраснел он смущения и гнева.

–Что за глупые розыгрыши, Адар!

Кайрос продолжал хохотать.

–Это ни хрена не смешно! Мы расследуем убийство, а ты ведешь себя, как ребенок!

–Прости, Кейл, но твое лицо того стоило. Не будь занудой, смешно же.

Помощник ответил испепеляющим взглядом.

–Я так не думаю.

–Ладно, ладно. Но эти штуки и правда лучше не брать в руки без защиты, учитывая, что они пахнут серой, одной богине известно, что это и чем опасно. Еще что-нибудь удалось найти?

–Боюсь, что нет.

–Жаль. – Кайрос встал и потянулся. – Видимо придется обратиться туда, куда я надеялся, никогда больше не вернусь.

–К отцу?

–Ха! Один-один. Нет, придется навестить Обитель инквизиции. Нужно выяснить, смогут ли они пролить свет на то, что за улики мы нашли в теле покойного. Запах серы говорит о демонах, а кто знает о них больше, чем инквизиция?

–Но ведь Жантар ясно сказал, чтобы инквизиция не лезла в это дело.

Кайрос отмахнулся.

–Жантар может тогда сам заниматься этим опасным расследованием и гонять демонов по улицам, радостно хрюкая, а лично я не откажусь от советов профессионалов. Но он доверил дело мне, так что мне решать, к кому обращаться за помощью. – он поднял взгляд на солнце. – Однако, сегодня мы уже не успеем. Предлагаю осмотреть место, где жила жертва.

Достав из нагрудного кармана блокнот, Кейл быстро пролистал маленькие страницы, пока не остановился на одной.

–Это в Четвертом округе. У меня есть адрес.

В ответ Кайрос потрепал альву волосы, словно ребенку. Помощник недовольно насупился, возвращая прическе аккуратный вид.

–Я знал, что могу на тебя положиться, парень. Пошли.


В старых фамианских рассказах говорилось о древних рощах, которые служили народу Рики не только укрытием, но и местом последнего пристанища для умерших членов клана. Фамианы не просто хоронили своих усопших, каждый удостаивался своего дерева, которое пускало корни глубоко в землю, питаясь гниющими соками закопанного тела, росло и крепло, устремляя свои ветви далеко в небо. Самые старые деревья в таких рощах не могли обнять у основания даже двое взрослых мужчин.

Но после Катаклизма все изменилось. Земля стала отравленной, древние памятные рощи погибли, деревья пусть и остались стоять, они были мертвы. Их окостеневшие остовы по-прежнему находились где-то за пределами безопасного города, надгробия для прошлого, но Рика никогда не видела их, а знала только по рассказам от старших. Фамианы и поныне пытались сохранить эту традицию – садить дерево над могилой покойного, вместо того чтобы водружать безжизненный серый камень с датами жизни и смерти. Но выглядело фамианское кладбище жалко. Тоненькие деревца не выживали в глинистой земле, которую выделил Триумвират для этих целей, те немногие, кто смог укорениться, росли медленно, их слабые корни с трудом могли прогрызться через неподходящую для них почву, ветра склоняли к земле гибкие тонкие стволы и срывали тусклую листву. Фамианское кладбище, которое должно было служить сохранению традиций веками угнетаемого народа выглядело, как насмешка перед этими самыми традициями. У самой сантремирской общины не хватало денег, чтобы обеспечить этому месту должны уход. Рика с завистью смотрела на залитые лазурью и золотом луга за стенами города, луга, которые принадлежали ювелирам, способным ускорять рост растений. Многие из ее сородичей трудились там и рассказывали, что с помощью магии можно творить чудеса даже на самой ядовитой земле.

Вот бы хоть один ювелир помог им с памятными деревьями.

Смахнув слезу, Рика опустилась на колени перед слабым деревцем, на котором уже начали желтеть листья. Скорее всего, памятное дерево ее матери погибнет, как и другие тут, но Рика все равно не теряла надежды, что посаженное ей деревце окрепнет и сможет вырасти. Девушка покрепче привязала тонкий ствол к жерди, чтобы не позволить ветру гнуть и ломать слабый древесный побег, концы алой ленты трепетали под порывами безразличной стихии. Она подняла глаза, и ее взгляду предстал печальный вид. Многие могилы выглядели словно заброшенными после того, как посаженные над ними деревья засохли, но убирать их никто не стал. На этом холме с торчащими пучками пожелтевшей травы можно было насчитать лишь несколько десятков деревьев, но даже они мало походили на рассказы о прошлом. Даже не тень былого, скорее слабое воспоминание, едва уловимое, ускользающее сквозь пальцы, словно песок.