# Госпожа Загадка

Виктория Цветкова

Тайны прошлого и козни дворцовых интриг разрушили планы на спокойную жизнь, а сердце попалось в сети к прекрасному эльфу. Как это произошло, ведь девушка со странным именем Эвади просто искала работу в столице?Сверкающие капельки воды сплетаются в упругий водяной жгут – Эвади не из тех, кто сдается без боя.Однотомник, можно читать отдельно от цикла.

## 1

Все началось с того, что меня уволили. Это перевернуло мою спокойную жизнь. А еще это было несправедливо.

– Убирайся прочь, негодная! – грубая рука схватила меня за шиворот и толкнула к двери. – Чтоб духу твоего не было в моей гостинице, развратница! – Придав ускорения моему тщедушному телу, хозяйка живо обернулась к дородному господину, который стал поводом для внезапного увольнения. Улыбнулась приторно: – Прошу прощения, благородный лейр, эта мерзавка у нас больше не работает!

– Да мне, собственно, это безразлично, любезная! Мне нужна именно эта девушка, пришлите ее наверх немедленно! – Гость перестал реагировать на заискивающий лепет хозяйки гостиницы и начал грузно подниматься по лестнице.

Госпожа Трис лебезила, пытаясь растолковать заезжему в наш городок стряпчему, что у нее не «такое» заведение. Напрасно. Тот удалился в уверенности, что приказание исполнят.

Ишь какой! Так и не сказал, зачем я ему. Взял за руку и потащил вверх по лестнице. Дряхлый арод[1]! Естественно, я сопротивлялась и закричала. Ну и накликала беду: хозяйка прибежала и все вывернула по-своему, оговорив меня.

Ну нет, я и сама здесь не останусь! Как-нибудь устроюсь в столице. С моим уровнем дара не пропаду!

Госпожа Тирс, миловидная еще женщина, постояла перед дверью, которая закрылась перед ее острым вздернутым носом, недовольно надулась и, спустившись, обнаружила меня.

– Чего ты тут торчишь, Мирк?

– Ожидаю расчета.

Терять мне нечего, оттого ответ прозвучал без столь любезного сердцу хозяйки «У морского причала» подобострастия. Госпожа Трис держит прислугу в страхе, чуть что угрожает выгнать вон. Все дрожат, потому что куда податься бедной девушке в нашем маленьком портовом городке? Разве что в один из многочисленных веселых домов, что располагаются на главной улице.

– Поговори мне, дрянь! Вертишься перед постояльцами, а потом о моем заведении дурная слава пойдет. – Хозяйка немного подумала, а затем, понизив голос, приказала: – Иди к тому господину, да поторопись. Потом зайдешь в контору, так и быть, выплачу тебе половину от того, что ты заработала за неделю.

– Половину? Это еще почему?

– А ущерб репутации заведения? Всякий решит, что тут доступные девки работают! Повадится еще портовая шваль… Я и так взяла тебя из милости, без рекомендаций…

Ох, и не устала она об этом напоминать? Как язык не отсохнет?

– Вы сразу плохое подумали…

– Не указывай мне, мерзавка! Я давно на свете живу и знаю вас, девок! Ступай немедленно к постояльцу и не смей грубить.

Госпожа Трис взмахнула пышными юбками и удалилась.

Я осталась у лестницы. Идти к толстяку-постояльцу, конечно, не собиралась. Ага, нашли послушную дурочку!

Из-за двери, о которую меня чуть лбом не приложили, послышалось пыхтение Норы, служанки первого этажа. Она выглянула в щелку и обрадовалась, заметив меня:

– Эвади, милая, помогай!

Я покосилась на дверь в буфетную, где затворилась хозяйка, и бочком скользнула на черную лестницу. Подхватила одну из кип грязного белья, что тащила Нора, и поспешила вниз, к прачечной. Избавившись от ноши, потянула подругу на задний двор. Там за сараем, подальше от окон кухни и глаз сплетницы-поварихи, поделилась новостями.

– Как же ты теперь, бедняжка моя? – серые глаза Норы наполнились слезами. Она вообще легко плачет, но и смеется тоже.

– Поеду в столицу, вот сейчас вещи соберу – и на почтовую станцию. Ты уж получи за меня деньги у ведьмы-Трис и отдай их тетушке Сафире. – Я поежилась от холода. Зима в Кросс-Кау хоть и считается теплой, но, как говорят, суровей, чем в столице. Повинуясь холодному океанскому течению, у нас два месяца с моря дует ледяной ветер.

– Как же ты так внезапно решилась?

– Услышала, как меня обвиняют в том, чего я не делала, и поняла: мне в этом городе не устроиться. Дорога в портовый бордель не для меня. А в столице, говорят, работы навалом, я и черной не побрезгую.

– Ох, тревожно мне, Эвади. Может, в Эрепорт пока съездишь, все-таки крупный город? С твоим-то личиком остаться без гроша в кармане и без рекомендаций… Смотри, попадешь в беду!

Внешность – это проблема, но все решаемо. Если надо, белокурые волосы перекрашу в русые, бирюзовые глаза спрячу за толстыми стеклами очков, которые надевал по праздникам дедушка Мирк. Неброская одежда скроет фигуру. Никто и не посмотрит второй раз!

– Здесь я уже попала. В Эрепорте работы нет. Ты же слышала, что старик Фей рассказывал о тамошних хозяевах. А здесь Трис не даст покоя, да еще ославит так, что глаз на честных людей не поднимешь. – Обхватила себя руками в надежде согреться. – Я уже решилась, Нора. Напишу тебе, как обоснуюсь где-нибудь… – У черного хода зазвонил колокольчик: хозяйка требовала горничную к себе.

Дрожа на ветру, обнялись с подругой в последний раз.

***

Пока добежала до нашего края городка – согрелась. В конце улицы, что выходила на фермерские поля, показался кособокий домишко, крытый почерневшей от времени соломой. Здесь, в съемной квартире из двух маленьких комнат, я прожила восемнадцать лет. Неподалеку находится скромный храм Теи, в котором совершал обряды мой опекун, дедушка Мирк. На ступенях святилища он и обнаружил когда-то двухлетнюю крошку, одетую в рваньё. Обычный подкидыш – никаких записок или указаний на родителей. Я лепетала только свое имя – Эвади. Так меня и записали в бумагах, хотя имя звучит странно, словно фамилия.

Командор местной стражи, как полагается, развесил объявления у нас и в соседнем крупном городе. Они провисели целый год, но никто так и объявился. А дедушка Мирк за это время так привязался ко мне, что не пожелал отдать в сиротский дом, и стал опекуном. Он говорил, что это Тея послала ему дочь, учил меня всему, что знал сам (а знал немало, ведь он окончил академию в столице). Деда Мирк был лучшим отцом и другом, другого мне и не нужно. Жаль, что он оставил меня так рано.

Привычной дорогой свернула по дорожке к погосту. Нужно попрощаться, кто знает, ворочусь ли?

– Эй, Эвади! Что так рано сегодня? – окликнула соседка. Вот любопытная, чует новую сплетню: Эвади уволили, потому что она крутила задом перед каким-то заезжим старикашкой! Фу, даже подумать гадко. Скоро весь городок загудит об этом – я уж знаю, проведают.

Махнула рукой, сделав вид, что не дослышала, и ускорила шаг.

Вот и покосившаяся ограда кладбища. Студеный ветер трепал зеленую поросль – весной здесь взметнут пылающие головки разноцветные горные маки. Станет повеселее, если такое слово уместно здесь. В мае будет два года, как Маррана призвала деда за грань. Скромный холмик обнесен, по обычаю, оградкой. Я присела на корточки, собирая в платок две горсти мягкой черной земли. Щеки стали мокрыми, как тогда, на похоронах.

– Прощай, дедушка Мирк! Твоя Эвади едет в столицу, как ты и хотел. Ты же всегда говорил, что мне не место здесь. Не знаю, когда вернусь. Но обещаю, не забуду тебя.

Слезы падали на рыхлую землю. Я стерла их – не время раскисать.

Пригладила растрепавшиеся волосы. Низко поклонилась и побежала домой. Нужно успеть собрать все, что мне пригодится или дорого. Остальной скарб отдам хозяйке дома, тетушке Сафире, – она бедная вдова, ей любая вещь в хозяйстве пригодится.

***

– Куда же ты собралась, оглашенная? Подумаешь, уволили ее! Так и быть, не плати за квартиру, пока новую работу не найдешь…

– Спасибо, дорогая тетушка, за все, что вы делали для меня и деда! Вы очень добры! Только той работы, что я здесь найду, мне не нужно. Дед не простит такого стыда и явится из-за грани!

– Что ты, детка! – соседка очертила перед собой полукруг, чтобы отогнать беду. – И не надо тебе никакой работы. Замуж выходи! С твоей-то красотой любого окрутишь! Вон мясник с соседней улицы круги возле нашего дома нарезает, в окошки заглядывает.

Я насмешливо подняла бровь. Хорош жених – вдовец с шестью малыми детьми. Да еще вечно хмельной. А я-то видная невеста – без рода и приданного!

– Или вот соседский сын, чем не жених? – не растерялась тетя Сафира, щуря подслеповатые глазки.

Да, всем Арчи отличный, и в детстве мы были друзьями. Но, отучившись в академии, он переменился. Явился в гости и заявил, мол, возьму тебя в любовницы, а на что еще безродная годится? Действительно, на что? Вот я ему скалкой между глаз и залепила, чтоб дорогу забыл, полюбовник, тхар[2] его забодай!

Нет, замужество меня пока не привлекает. Если уж выходить, так только за любимого. А где его искать? Может, в столице как раз и встречу? Рассуждая так, собирала в сумку запас белья, единственное приличное платье и летние туфли. Вытащила из-под половицы свой клад – скопленные еще дедом пятьдесят золотых леев, и запрятала в лиф. Тетушка Сафира снабдила меня пирожками с сахели[4] на дорогу.

Хорошо бы погадать, что будущее готовит, да некогда – нужно еще до почтовой станции дойти, а карета отходит ровно в семь.

Обняв добрую старушку, в последний раз сбежала с крыльца со скрипучими ступенями, окинула взглядом крохотный палисадник, стройный явор во дворе. Каждый шаг отдалял меня от прежней жизни. Кажется, я уже становлюсь другой, более уверенной и самостоятельной. Дед гордился бы мной, если бы сейчас увидел. Я расправила плечи, хотя знакомые домишки все-таки расплывались от набежавших слез. Запахнула плащ, сотворив заклинание комфорта, и зашагала бодрей.

На соседней улице меня окликнул знакомый голос. Не повернула головы, продолжая двигаться по направлению к центру.

– Эй, Эвади! Ты что оглохла?

Арчи стал высоким, красивым парнем, вот только так и не нажил в своих академиях ума. Я скосила на нахала взгляд – шишка на лбу величиной с рог наала[5] уже исчезла. Жаль, нечем новую поставить.

– Слышал, тебя уволили. Ты подумала над моим предложением? Я второй раз предлагать не стану. От чистого сердца помочь хочу.

Да ты ведь уже второй раз предлагаешь, помощник! Ох, и быстро распространяются здесь сплетни! Ненавижу этот городок!

– Я подожду. Приползешь еще ко мне… – канючил бывший друг.

Ускорила шаг, с удовольствием оставляя в прошлом еще и это.

***

Контора почтовых карет в Кросс-Кау располагается в том же здании, что и злополучная гостиница, в которой я служила до сего дня. Кассир, дядюшка Фонель, без лишних вопросов продал билет на эдепортскую почтовую карету, и мое богатство уменьшилось на три золотых лея шесть хилдо. Что ж, уехать отсюда стоит гораздо большего. Если бы в нашем городишке существовала портальная башня, я, наверное, разорилась бы на портал в столицу.

Час до прибытия кареты я провела в темном закутке конторы – в зале ожидания. Затем вместе с двумя другими будущими пассажирами прошла к крыльцу гостиницы.

Светлые богини, устройте так, чтобы ведьма-Трис, как обычно, напробовалась настоек в буфетной и не вышла встречать карету!

Попутчики не были мне знакомы – большое облегчение! Пожилая женщина в наброшенной на плечи серой шерстяной шали и черной вдовьей шляпке на резинке не спешила завязывать беседу, к тому же брезгливо косилась на мою единственную сумку. Ее чемоданы и картонку уже составили у крыльца. Мужчина средних лет даже на ходу не отрывал глаз от «Вестника Эдепорта».

Ждать так скучно! Я окинула взглядом знакомую улицу. Сгущались серые сумерки. Редкие прохожие спешили по домам и не обращали внимания на группку ожидающих у крыльца. Серые приземистые здания, выщербленная мостовая, отдаленный шум бешеного прибоя – я старалась запечатлеть в памяти картинку города, где я прожила столько лет. Улыбнулась: на соседней улице, кто-то горланил разудалую матросскую песню. Низко над домами пронесся всадник на крылатом верде. Я поежилась, потому что страсть как боюсь этих тварей, говорят, они мясом питаются!

Взгляд случайно упал на глубокую лужу рядом с тротуаром. Грязная вода цепко притянула внимание. Виски налились тяжестью. Так всегда перед видением. Не особенно приятное чувство. Усилием воли попробовала отвлечься от серой поверхности воды. Не вышло. Никогда не получалось.

Ну, хорошо, сдаюсь. Что же мне покажут сейчас?

Вода подернулась рябью, а потом разгладилась. Я разглядела лес и с десяток скачущих на наалах всадников. Лица скрыты масками, видны только глаза. Кто они? Разбойники? Один из них указал куда-то. Я попыталась вглядеться…

Резкий щелчок бича вернул меня к действительности. На улицу с грохотом вылетела восьмерка наалов, волокущих тяжелую, неуклюжую почтовую карету. Кучер остановил ящеров перед крыльцом, дядюшка Фонель принялся запихивать в багажное отделение вещи пассажиров.

Все еще находясь под впечатлением от странного видения, я предъявила кучеру билет.

– В столицу, красотка? Не боишься потеряться там? – полный мужчина в форменной кепке и кителе, проверил билет и помог мне забраться на высокую подножку.

Я не ответила, но, поднявшись в экипаж, обернулась и спросила:

– А не грабят ли кареты на этом маршруте?

– Давно не было, моя госпожа. Шандор милует! Но будь я разбойником, обязательно украл бы такую кралю! – собравшиеся вокруг кареты мужчины нестройно загоготали, а я поспешила убраться в салон.

Устроилась на заднем сидении. Пышная дама рядом – она ехала из Эдепорта – смерила меня высокомерным взглядом и подобрала юбки, словно боясь испачкаться.

«Только не говорите, что весть о моем позорном увольнении дошла до самого Эдепорта! – хихикнула я про себя. – Не настолько я важная птица».

Выбросив из головы неприятную попутчицу, я рассматривала остальных. Старушка с добрым лицом, у которой из корзинки, поставленной в ноги, доносился клекот арода, а также двое прилично одетых мужчин среднего возраста. Господин с газетой уселся рядом со мной. Дверцу захлопнули и заперли снаружи. Я взглянула на окна гостиницы: в окошке над лестницей увидела лица своих приятельниц. Нора замахала мне, я подняла руку в ответ. Щелкнул бич, и карета рванула с места.

Мелькнули знакомые улочки Кросс-Кау, и тут впервые закралась мысль: а правильно ли я поступила? Противно сжалось сердце. Разумно ли вот так сорваться в большой незнакомый город? И это видение перед самым отбытием, к чему оно?

Я довольно сильный маг воды, может поэтому меня посещают странные видения именно в отражениях на любой водной поверхности. Прошло то время, когда возникающие картины, которые вижу только я, мы с дедом относили к чересчур богатому воображению. Это талант к прорицанию и его приходится скрывать. А как иначе? Помню, как огорчился деда Мирк, когда убедился в правдивости части этих пророчеств. Он тогда сказал, что о моем даре никто не должен узнать, ведь прорицание – раздел магии разума, которой владеют одни лишь аристократы. Выходит, один из моих родителей – знатный лорд. И, скорей всего, я плод незаконной связи аристократа и простолюдинки. А для бастардов закон жесток: лишат не только магии, но и того скромного положения, что я сейчас занимаю, как дочь жреца.

Вопрос с магией всегда наталкивает на нехорошие мысли о самой себе. Кто я? Приятно иногда воображать, что где-то в богатом доме кто-то до сих пор горько плачет по потерянной двухлетней малышке Эвади. Но я всегда была реалисткой: меня не искали, а значит, никто из аристократов не терял ребенка. Подкинули в храм Теи в надежде на милосердие жрецов. Скорей всего, какой-то знатный эйс, походя, обрюхатил мою мать, а та, хлебнув горя, вынуждена была оставить меня. Осуждать ее за это я не могу. Одно тяготит: если она местная, почему за столько лет не захотела меня отыскать?

Вот и скрываю прорицание ото всех. И даже от себя, называя свои видения гаданием. Обычно я сама настраивалась на эти картины. Впрочем, иногда накрывает вот так внезапно. И отмечу: сидеть перед чашкой воды, взывая к провидческому дару, не то же самое, что вдруг увидеть непонятную движущуюся картинку в грязной луже. Голова была пустая и тяжелая как котел.

Так что может означать та сцена? Будущее или прошедшее? И имеет ли она отношение к лежащему перед нами пути?

_________________________

[1] Арод – крупная лесная нелетающая птица с ярким золотисто-желтым оперением. Одомашнена людьми – ародов разводят на фермах. Мясо нежное, сочное. Некоторые повадки птицы сделали ее символом важности, глупости, самолюбования.

[2] Тхар – Название мира, откуда на Андор явились демоны. Стало нарицательным и ругательством, вроде черта или беса.

[3] Хилдо – копейка, 100 хилдо стоит 1 золотой лей. Мелкая серебряная монета, чеканится во всех государствах.

[4] Сахели – корнеплод округлой формы, кожура черная, мякоть – белая, напоминает картофель. Подается как гарнир в вареном, жареном и тушеном виде

[5] Наал – ездовое животное в Андоре. Травоядный нелетающий ящер с сильными задними ногами, неразвитыми передними лапами и небольшой продолговатой головой, украшенной гривой. Длинный мощный хвост служит рулем при беге. Окрас от черного до бледного серо-голубого. Благодаря мощной спине, подходят как для верховой езды, так и для того, чтобы запрягать их в карету.

## 2

Я напрасно волновалась. Весь вечер до самой полуночи мы спокойно ехали по оживленной дороге. Навстречу двигались фургоны и кареты, нас обгоняли всадники на наалах. По обочине тянулись скучные фермерские поля – никакого леса, даже заросли кустов попадались редко. Иногда карета взбиралась на холм или громыхала колесами по мосту через речку. В городках багажное отделение принимало новые тюки с почтой, и мы ехали дальше. Теперь все места внутри были заняты.

Пассажиры непрерывно что-то жевали, карета пропиталась тяжелым запахом яиц и жареной птицы. Пирожки тетушки Сафиры остались в сумке: я обнаружила, что не могу и кусочка проглотить в такой обстановке. Попила воды на одной из остановок, и мне этого достаточно. Впереди самая трудная часть дороги: ночь на неудобной жесткой скамье.

Светильник на потолке притушили, равномерное покачивание усыпляло. Я начала уплывать в дремоту. И уже не мешал ни мерный топот наалов, ни поскрипывание старой кареты, ни храп соседки.

Пробуждение было очень резким: толчок – и на меня с верхней полки упала кошелка, сидящей рядом дамы. Карета не двигалась. Снаружи послышались взволнованные голоса.

– Что случилось, кучер? – прокричала дама в траурной шляпке.

Ей не ответили. Один из мужчин подергал ручку на дверце. Закрыто.

– Эй, кучер! – прокричал он. – Почему стоим?

– А может, разбойники? – предположила пышная дама рядом со мной.

И все заговорили одновременно. Зашевелились, стараясь запрятать наиболее ценные вещи подальше. Я тоже прижала руку к груди: там кошелек. Но пока решала, куда его деть, чтобы не нашли грабители, дверца кареты открылась.

– Чего галдеть-то, господа хорошие? – недовольно проворчал кучер. – Извиняйте, авария впереди. Есть пострадавшие. Кто-нибудь подмогнёт перевернуть карету?

Вызвались двое мужчин. Но из экипажа вышли все, чтобы размять затекшие ноги, и, конечно, поглазеть. Дорожное происшествие, перевернутая карета – будет, что рассказать знакомым, преувеличивая количество пострадавших и свое участие.

Сознаю, это плохо, но я выдохнула с облегчением: все-таки не разбойники! Видение оказалось пустышкой. Бывает, вижу что-то, что, возможно, и происходит, но где и с кем остается загадкой – видятся какие-то дворцы, богатые дома и другие несусветные глупости. Возможно, продлись картинка дольше, я узнала бы место или человека.

Ночь была теплой, здесь зима совсем не ощущалась. Тусклый свет фонарей выхватывал ветви деревьев, нависших над неширокой проезжей дорогой. Несколько мужчин хлопотали возле лежащей на боку кареты, вокруг метался свет фонарей. В сторонке фыркали распряженные наалы.

Я обошла перевернутую карету и увидела лежащих у обочины раненых. Пожилой сухопарый мужчина возился возле двух пострадавших. Над ним парил световой шар. Несколько тел в стороне, под мешковиной, нагнали на меня дрожь – бедняги.

– Могу я помочь чем-то? Я не целитель, но могу остановить кровь, наложив стазис, или добыть воды.

– А? – маг-целитель на миг оторвался от осмотра поврежденного плеча пострадавшего. – Если хотите, помолитесь Марране за ту женщину, – он махнул рукой куда-то за границу светового круга. – Она умирает. Ничего нельзя сделать.

Я обошла погибших, и в потемках разглядела лежащую на траве бедняжку, чья душа вот-вот должна отлететь к подножью черного трона богини смерти. Безвременная кончина, как несправедливо!

«О Маррана, прими эту душу…»

Жаль, я не знаю ее имени…

«…прими эту душу и не карай строго…»

Чтобы облегчить бедняжке последний вздох, я хотела расстегнуть верхние пуговички на вороте, но испуганно отдернула руку – платье на груди незнакомки было неприятно влажным. Я сотворила световой шарик. Пятно голубоватого ровного света пало на пропитанное кровью платье скромного фасона, темные гладкие волосы, курносое симпатичное лицо. Такая милая женщина, пожалуй, ненамного старше меня. Как жаль!

Я встала на колени и продолжила шептать молитву Марране.

По телу бедняжки прошла крупная дрожь. Веки дернулись, незнакомка приоткрыла глаза и вдруг уставилась прямо на меня. Я вздрогнула, столько в этом взгляде было ненависти. Раненая приподнялась и вцепилась мне в плечо.

– Ты… Как ты посмела…

Видимо, это усилие отняло у умирающей последние силы. Вскоре по телу бедняжки прошла судорога, с губ сорвался последний вздох. Хотела подняться, чтобы сообщить об этом целителю, но тут мое внимание привлекла пачка бумаг – бедная женщина сжимала их холодеющей рукой. Нужно отдать эти бумаги кучеру пострадавшей кареты, теперь они принадлежат родным этой дамы. Я взяла письма, аккуратно прикрыла тело краешком брезента и отошла в поисках кучера.

Однако все мужчины были страшно заняты: карету только что подняли и теперь чинили упряжь. Никто не хотел меня слушать. А кучер нашей кареты грубо приказал садиться на место и не мельтешить под ногами.

Что ж, пожалуй, я и сама смогу отправить бумаги, как приеду в Либертту. В крайнем случае, отнесу в контору почтовых карет.

Вскоре пассажиры вернулись на места, и почтовая карета помчалась по ночной дороге, нагоняя потерянное время.

***

Остаток ночи прошел без сна. Пассажиры так и эдак рядили о причинах страшной катастрофы. Трое погибших, два пассажира тяжело ранены – не шутка в мирное время. Все сходились на том, что наалы вышли из повиновения кучера, понесли и перевернули карету. Вот только что послужило причиной такого поведения животных?

Я слушала их рассуждения вполуха. Дорожное происшествие и смерть бедной молодой женщины оставили тягостное впечатление. Насколько же хрупка человеческая жизнь! Почему-то я почти уверена, что картинка, которую мне удалось подсмотреть, как-то связана с перевернутой каретой. Вот только доказать это не смогу.

Небо на востоке постепенно розовело. Первые лучи солнца развеяли мрачное настроение пассажиров, они задвигались, засобирались. Мы на полном ходу приближались к столице. Мелькали богатые виллы в зелени гигантских папоротников и пальм, скучное однообразие по-зимнему пустых фермерских полей сменилось стройными рядами вечнозеленых фруктовых деревьев по обочинам.

И вот, наконец, карета взобралась на очередной холм, и мы увидели ее – Либертту. Столица Кальвара расположена на берегу Великого океана, и, по словам деда Мирка, – это лучший и красивейший город на Андоре. Я и с этим согласна. Изящные, словно игрушечные здания в два-три этажа вдоль берега до самого горизонта. Дома сплошь белокаменные под голубыми крышами и окружены яркой зеленью. Широкие – куда там Кросс-кау – улицы выложены светлыми плитами. Фургоны и каррусы[1] выглядят отсюда забавными деловитыми жучками. А дальше – в светлом мареве лежит спокойный синий-пресиний океан.

Карета покатилась по чистым, светлым улицам. Я без устали крутила головой, стараясь все рассмотреть, и этим нежданно привлекла внимание соседа. Он и раньше посматривал, а тут впервые за все время путешествия заговорил со мной: – Впервые в столице? Наверное, в гости к родственникам?

Мне не понравился его взгляд – липкий, неприятный, потому я соврала:

– Да, к родственникам…

Какое ему дело? Уткнулась взглядом в свою сумку.

– Если соскучитесь, приходите к нам. Мы будем рады такой красавице.

Пышная дама у окна громко и возмущенно фыркнула, в который раз подбирая юбки. Я усмехнулась: на однотонной атласной ткани выделялись масленые отпечатки от ее пальцев.

Но стало не до смеха, когда мне в руку вдруг ткнулась карточка с какой-то рекламой. Я не взяла ее и отвернулась к окну, рассчитывая, что господин поймет намек и отстанет. Мужчина и вправду вроде бы успокоился, но когда карета остановилась возле гостиницы и я направилась к выходу, получила очень обидный шлепок по одному месту. Жаль, что мы не одни и нельзя устроить скандал. Я бы ему показала, что происходит с типами, которые считают, что с простыми девушками можно так шутить. Обернулась, этот тип имел наглость подмигнуть, словно я его подружка. Негодяй. Интересно, он маг?

Призвала силу, сжимая кулак, а потом разжала ладонь. Серые брюки бедолаги украсили темные мокрые пятна.

Ай-ай! Кто это у нас не дотерпел? Как теперь бедняге наружу выйти?

Отвернулась и, демонстративно не заметив руки кучера, сошла на плиты мостовой.

***

По понятным причинам задерживаться у кареты не стала. Изнутри неслись надсадные вопли. Я ускорила шаг и свернула на ближайшем перекрестке.

Первые шаги на новом месте – позаботиться о ночлеге и найти работу. Гостиница мне вряд ли по карману, разве что ничего не найду до ночи: оставим этот вариант на крайний случай. Идеально было бы снять комнату у какой-нибудь старушки. Внимательно глядя по сторонам, я изучала каждое объявление, которое попадалось на пути, и вскоре уяснила простой факт: вот так, скитаясь по улицам, ни жилья, ни работы не найти.

Газеты! Мне нужны разделы объявлений.

Разыскав лоток с прессой на первом же оживленном проспекте, я с болью в сердце выложила несколько хилдо за листок объявлений. Расположилась на скамье под деревом с роскошными белыми цветами и приступила к поиску.

Если подходящее жилье я отметила карандашом почти сразу, то, прошерстив сотню объявлений о вакансиях, вынуждена была признать, что работы для меня нет. Конечно, служанки требовались всюду. Но условия… Почему-то всем требовались рекомендации от двух-трех прежних хозяев. То есть, даже если бы мне удалось выцарапать рекомендацию от ведьмы-Трис, этого недостаточно. И как быть?

Не унывать! Город большой. Что-нибудь найду. Сперва следует позаботиться о ночлеге, а уж потом думать о заработке.

Прошлась по подчеркнутым адресам, где сдавалась комната. Дорогу выспрашивала у прохожих. Одиноких старушек с комнатами не нашлось. Зато имелись хозяева, которые сдавали внаем целые дома, разгородив их на клетушки.

Сходив по трем адресам и изрядно вымотавшись, я поняла, что нормальное жилье мне не по карману, и арендовала крохотный чулан. Плата за неделю вперед – один золотой лей. Дешево по здешним диким ценам. Моя новая резиденция находится под самой крышей, на третьем этаже. Там есть железная кровать с видавшим виды матрацем и окно, которое выходит на оживленную улицу.

Соседи, к несчастью, оказались беспокойными. В клетушке слева орал на жену какой-то хмельной невежа. Справа – шумели дети, и заунывно плакал маленький ребенок. Надеюсь, к ночи они угомонятся.

Я не рискнула оставить сумку в комнате, так как замок совсем хлипкий. Оставила только плащ. Наложила простенькую иллюзию, которой меня научил деда Мирк. Подергала ручку: заклинание исправно превратило деревянное дверное полотно в иллюзию водяной глади и отразило мое довольное лицо. Тут важен эффект неожиданности. Конечно, это отпугнет только самого тупого грабителя, но сооружать что-то более хитрое нет времени.

Хочу взглянуть на Великий океан поближе!

***

Шла через город, ориентируясь на усиливающийся шум прибоя. Конечно, по пути заглядывала в лавки, где видела объявления о вакансиях. Таких было немного и везде получила отказ: «нет рекомендаций», «нам ни к чему такая молодая», «слишком хорошенькая» и так далее.

Почти не расстроилась – ведь это только первый день! Мне обязательно улыбнется удача.

Наконец, увидела вблизи синюю прохладную даль и окончательно позабыла неприятности. Наверное, стоило проделать этот путь только, чтобы взглянуть на эту невероятную синюю гладь. Одетая в серый гранит набережная была пустынна, только редкие пары и няни с колясками прохаживались по широкой аллее вдоль высокого парапета. Отыскав спуск к воде, я без колебаний спустилась по широким ступеням. Отлив обнажил полоску желтого песка шириной в несколько метров.

Я сняла башмаки и чулки и пошлепала по мокрому песку туда, где ласково и тихо накатывали волны.

Вблизи море казалось сине-зеленым, а там, где сквозь волну просвечивало солнце, этот непередаваемый оттенок становился теплым, почти золотым. Я зашла по колено, не заботясь о том, что замочила подол – высушу. Морской бриз играл прядями волос, бросая их на лицо. Здесь так хорошо, что в груди тесно от восторга.

Я люблю тебя, море!

Волны ластились, словно отвечая, что тоже любят меня.

Дома, в Кросс-Кау, море совсем другое, вечно хмурое, сердится, накатывает водные валы на многострадальные утесы. Я, как маг воды, особенно остро чувствую настроение водной стихии, однако не могу приказывать ей – для этого требуется еще и стихия воздуха. Здесь я впервые почувствовала, что могу разговаривать с морем, с волнами, и они отвечают. Чистый восторг охватил меня, когда удалось закрутить воду вокруг себя спиралью.

– Здорово, тетя! – детский голос вдруг прервал мои забавы. Я обернулась. С берега за мной наблюдал худенький белокурый мальчик лет двенадцати. В поношенной блузе и штанах, залатанных на коленях, он держал в руках охапку плавника.

– Привет! – Я улыбнулась и помахала ему. – Зачем тебе эти деревяшки?

– Отнесу маме, – взгляд больших карих глаз стал настороженным, словно малый боялся, что я отниму его сокровище.

– Хорошо. Наверное, на растопку?

– Нет, мы продаем их приезжим.

Я удивленно выгнула бровь: – И что, приезжие покупают простые палки?

Осторожно выбралась из воды и, махнув рукой, высушила юбки. Присела на сухой песок у самой стены набережной и вытянула ноги, греясь на ласковом солнышке.

Мальчик звонко рассмеялся: – Нет, конечно. Мы вырезаем из них амулеты на удачу.

Хорошая идея, кстати!

– И что? Хорошо покупают?

– Не особенно, госпожа, – паренек робко присел рядом.

– Меня Эвади зовут.

– Я Кай. Эвади – странное имя.

– И не говори, Кай. Сама порой удивляюсь, почему меня так зовут?

– А вы у мамы спросите, – посоветовал ребенок.

– Спросила бы, да не у кого.

– Умерла? – Мальчик помрачнел. – У меня батя помер в прошлом годе.

– В прошлом году, – автоматически поправила я. – Сочувствую, Кай.

Тяжела жизнь без кормильца. Я это на себе испытала, когда осталась одна. Хотя, подозреваю, мне и вполовину не было так тяжело, как этому парнишке, ведь тетя Сафира была так добра ко мне.

– Мне пора, – Кай подхватил свои деревяшки. – Вы еще придете сюда? Я тут почти каждый день плавник собираю.

– Обязательно приду как-нибудь.

Мальчик сложил просоленные океаном коряги в холщовый заплечный мешок, помахал мне на прощание и убежал. А я еще долго смотрела на море, размышляя о мальчике и попытках его матери заработать.

Солнце начало клониться к закату, вода прибывала, наступая на песок. Но я не спешила уходить. В коморке – устрашающие крики хмельного соседа и плач ребенка. Пообедала пирожком (заботливая тетка Сафира никогда не забывает накладывать заклятье свежести, так что и на третий день они мягкие и сдобные). Доставая пакет со съестным, наткнулась на свернутую пачку бумаг.

Совсем о них забыла. Разумнее было оставить их у тела, меньше бы хлопот. Но в тот момент мне казалось важным передать эти бумаги в надежные руки. Пляж был безлюдным, и я решила просмотреть сейчас бумаги несчастной погибшей женщины. Занесу на почту по дороге домой.

Справка из храма Марраны. На белом листе морозным инеем переливалась магическая печать богини Смерти и зимы.

«Выдана на имя Вероники Ивинг, двадцати пяти лет от роду».

Несчастная была сиротой? Хлебнула она в жизни горя: самый строгий устав именно в приютах при храмах. К справке приложена характеристика от главной жрицы храма:

«…Выросла в приюте, так как не имеет родственников. Благонравная скромная дева с ровным, незлобивым характером. Трудолюбива. Почтительна к старшим. Проявляла особое усердие в уходе за больными. По достижении восемнадцати лет оставлена при храме. Отказалась от служения Марране из-за неготовности отречься от мира…»

Такие случаи не редкость. Но как тут не поверить, что своенравная богиня рассердилась на неверную послушницу и забрала ее раньше срока? Я очертила в воздухе отводящий беду знак.

Другим документом оказалось письмо, адресованное в Кэркот, городок на севере Кальвара. Оно было написано ровным мужским почерком, в углу листа переливалась магическая печать: ветка с серебристыми листьями, перечеркнутая молнией. Конверт из дорогой шелковистой бумаги подписан господином Годи, управляющим поместьем лорда энн’Берриона.

“Г-же Веронике Ивинг,

Уведомляю, что Сиятельный лорд рассмотрел ваши рекомендации и нашел их удовлетворительными. Посему, вам надлежит явиться в поместье «Семиречье», близ Либертты, в срок до пятнадцатого первого месяца зимы.

А. Годи, управляющий поместьем «Семиречье»”

Мда, сиятельный лорд, наверное, какой-то высокопоставленный эльф. Не люблю этих высокомерных остроухих зазнаек! Кросс-Кау расположен близко к границам Ангрианна[2] и эльфы частенько останавливаются в единственной гостинице нашего городка. Неприятные гости: придираются к каждой мелочи и чаевых не дождешься.

Прости, бедняжка Вероника, но эти бумажки ценны только для тебя. После твоей трагической кончины они ни для кого в целом мире не представляют интереса. Отправлять их главной жрице храма в Кэркоте или сиятельному зануде-эльфу не стоит труда. Я сунула бумаги обратно в сумку. Пора домой, волны прилива уже подобрались к самым стопам.

________________________

[1] Каррус (карр) – маго-мобиль, способный летать. Представляет собой самодвижущуюся капсулу, окруженную защитным полем. Модное и роскошное средство передвижения, пока большей части населения доступен лишь гужевой транспорт (кареты, повозки), а также порталы.

[2] Ангрианн – (с эльфийск. – Северный Золотой Лес) – государство эльфов на севере континента Аганроуз.

## 3

Утром проснулась поздно. Всю ночь за стеной справа монотонно ныл малыш. Женщина сонно напевала что-то, пытаясь его укачать, но безрезультатно. Нужно будет заглянуть к ним, узнать, не нужно ли какой помощи. Я проворочалась на комковатом матрасе до рассвета, а затем, убаюканная басовитым храпом мужика слева, провалилась в глубокий сон без сновидений. Солнце уже поднялось высоко, на улице грохотали колесами фургоны. Привела себя в порядок, доела пирожки тетушки Сафиры и покинула неуютное жилище. Пора отправиться на поиски работы.

Мою иллюзию на двери никто не потревожил, и я лишь обновила заклинание. И тут дверь соседей слева распахнулась. Я узрела всклоченного типа неопределенного возраста в рваной пижаме в полоску.

– А вот ты какая, ведьма? Крас-с-сивая и ухватить есть за что, как и положено. Вчерась, думаю, попрошу десять хилдо на опохмел у новых соседей, а твоя дверь мою же образину мне показывает! Ведьмовство карается, знаешь ли. Понаехало тут!..

Тип заводился от собственного красноречия, а кроме того брызгал слюной в мою сторону, и я поспешила вниз, не удостоив хамоватого соседа ответом. «Ведьмовство» – придумал тоже! Жаль, не зашла проведать ноющего малыша. Ну, ничего, зайду вечером. Заодно гостинцев куплю – там, судя по шуму, много детей.

***

Утренний морской бриз сменился палящим зноем. Мимо меня по главному проспекту Либертты катили богатые экипажи, запряженные шестерками наалов, и скользили бесшумные каррусы. А я ходила пешком и устала, как наал, потому выбрала скамью под тенистым явором, уселась, вытянув ноги, и устало привалилась к удобной спинке.

Шестнадцать объявлений. Я обошла шестнадцать мест, и все мимо. А сколько оскорблений выслушала! Чтобы уйти от одного толстяка-кондитера, что начал распускать руки и щипаться, пришлось устроить небольшой душ – впрочем, вода ему только на пользу.

Не унывать! Это только второй день поиска работы. Я обязательно найду хорошее место. В груди противно ныло. Маленький вредный реалист, к голосу которого я так нечасто прислушиваюсь, твердил упрямо и громко, что ни сегодня, ни через месяц я работы не найду. Рекомендации – вот волшебное слово, без них мне предстоит биться лбом о закрытые двери.

Может, обратиться к госпоже Трис и смиренно попросить характеристику? Ну нет! Представляю, что она там напишет. Лучше идти в поломойки, чем унижаться перед ведьмой. В конце концов, я пока что сижу не без гроша. Возможно, найду поденную работу на какой-нибудь мануфактуре. Завтра наведаюсь на ближайшую.

– Что, нет работы для провинциалок без рекомендаций от прежних хозяев? Как печально.

Этот насмешливый голос внезапно ворвался в мои размышления, и я чуть не вскрикнула от неожиданности. Испуганно обернулась. Молодой человек весьма примечательной наружности сидел рядом со мной на скамье, вытянув вперед длинные стройные ноги.

Как он умудрился подкрасться так незаметно?

Красивое лицо немного портила недобрая усмешка в уголках черных глаз. Прямой нос с чуть заметной горбинкой, четкая линия губ, упрямый подбородок, черные волнистые волосы. Молод, строен, худощав. Он выглядел, словно эйс[1] с картинки в модном журнале. Камзол, шитый по воротнику-стойке золотом, был насыщенного винного цвета. Темные узкие брюки заправлены в добротные, высокие сапоги.

– Все рассмотрела? Хорош ли я? – его улыбка заставила меня поежиться. Словно хищник оскалился.

– Я не разговариваю с незнакомцами.

Хотела встать. Но не смогла подняться, словно приросла к скамье. Что за тхар?

– Спокойно, не дергайся. Отпущу, когда сочту нужным.

– Я буду кричать…

– Хочешь и голоса лишиться? – спросил он спокойно.

– Нет!

Я хотела призвать дар, но впервые стихия не откликнулась. Стало страшно, но показывать этого я не собиралась. Задрала подбородок повыше.

– Ну, тогда будь послушной девочкой. Если тебя так беспокоит, что мы незнакомы, можешь звать меня Рей.

– Господин Рей, отпустите меня! Вы не имеете права…

– Что я имею право делать с воровкой? – задал вопрос Рей и тут же сам ответил: – Да все, что мне угодно!

От его улыбки мне стало плохо. Такие злые глаза. За что он называет меня воровкой? Что я украла и у кого? Ничего не понимаю. Да кто он такой и откуда свалился на мою голову? Смотрит с таким значением, словно я должна сейчас же понять, в чем дело. Может, он скорбный умом? Сбежал из-под надзора?

– Я ничего не крала! Немедленно отпустите меня! Вы явно что-то путаете…

– Это ты путаешь, детка, поверь. А теперь закрой ротик и послушай взрослого дядю.

– Вас что ли? – Я смерила этого «взрослого дядю» презрительным взглядом. Он старше меня лет на пять-семь не больше.

Рей подцепил пальцем мой подбородок:

– Ты интересный экземпляр, Эвади Мирк. Мне даже интересно, сколько минут у меня уйдет на то, чтобы сломать тебя, – раздумчиво протянул он.

***

Вот это наглость! Но откуда этот гад знает мое имя? Вероятно, слышал, как я беседовала со старшим приказчиком в галантерейной лавке на углу. Сломать он меня решил!

– Я не намерена торчать на этом бульваре до седых волос. Прошу, не бросайтесь пустыми угрозами. Откройте, наконец, почему я должна вас бояться? И зачем ограничивающие чары, словно я вправду что-то украла?

– Ты украла имя. Припоминаешь?

– Имя? – Я наморщила лоб, пытаясь понять суть претензий. Ну вот, все ясно: он сумасшедший.

– Если не отпустите меня сейчас же, я закричу!

– Ну-ну! – мой мучитель расплылся в издевательской улыбке.

– Помогите, насилуют!!! – заорала я на всю улицу, причем оглушила не только брюнета (тот, по-моему, такого от меня не ожидал), но и себя. – Люди добрые…!

– Заткнись! – зашипел Рей, хватая меня за руку.

– И не подумаю, – пытаюсь вырвать руку, а сама ору: – Помогите же!

Кому кричу – сама не знаю: бульвар безлюден, пассажирам в экипажах и каррусах явно не до меня – несутся мимо на полной скорости.

– А ну закрой рот, дура! – Грубая рука ухватила меня за подбородок.

И тут я краем глаза заметила, что у обочины останавливается роскошный блестящий каррус синего цвета.

– Отпусти… – снова начала я, но меня прервал оклик от дороги.

– А ну, отпусти девушку, мерзавец! – прогремел властный голос.

Рей застыл на мгновение, а затем убрал руку от моего лица. К нам быстро приближался очень высокий и статный молодой мужчина. Уже потом я разглядела, что погорячилась и с молодым, и с мужчиной. Это был эльф, а у них возраст – понятие относительное. Зажмурилась и снова посмотрела. Так и есть: настоящий эльф – прекрасные как лунный свет волосы собраны в хвост, четкие правильные черты лица. Невероятно красив… Нет, не так – несказанно прекрасен.

Что же ответит Рей? Я оглядела пустую скамью рядом с собой. Брюнет просто смылся.

Выходит, я свободна? Поерзала на месте, пробуя привстать: получилось. Спешно вскочила с места.

Может, и мне пора сбежать? От эльфов добра не жди. Это жители Кальвара усвоили еще со времен регентства королевы-матери нынешнего короля – Мириэль Ангрианнской, сестры Владыки эльфов. Говорят, налоги тогда подняли так, что даже купцы стали милостыню просить. Вспомнив про недобрую славу этой расы, я хотела дать деру, но не успела. Эльф оказался рядом со мной. Взгляд прекрасных зеленых миндалевидных глаз прошелся по мне, скамейке и уперся в спину Рея, который был уже далеко и как раз сворачивал за угол.

– Вообще-то, я не любитель лезть в чужие дела, госпожа, – спокойно проговорил эльф. – И, возможно, вы кричали от восторга… В таком случае, извините за вторжение.

– Нет-нет, поверьте, я очень признательна вам. Этот незнакомец и в самом деле приставал ко мне. – Я бочком-бочком отступала от возвышающегося надо мной дылды-эльфа. – Благодарю вас, мой лорд…

Я вежливо поклонилась, а затем развернулась на каблуках, намереваясь удалиться в направлении противоположном тому, куда удрал Рей. Но не тут-то было: на мое плечо легла тяжеленная рука.

– Этот тип, что домогался вас, вероятно, болтается где-то поблизости. Не могу оставить даму в беде. Пойдемте, госпожа, я подвезу вас.

Я обернулась, умудрившись сбросить его руку. Взглянула на спасителя. Блондин и сам выглядел так, словно удивлялся своим словам. Да и я поражена. Представители первородной расы помогают кому-либо редко, а уж простолюдинам!.. Где такое слышали? Пожалуй, если доживу, буду рассказывать эту невероятную историю внучатам. Уже открыла рот, чтобы вежливо отказаться, но тут за углом вроде бы мелькнули черные кудри и знакомый камзол. Показалось или нет? Стало жутковато.

Этот изумительно красивый эльф – мой шанс избежать приставаний упёртого чокнутого брюнета. Так неужели смущение или неприязнь к избранной расе не позволят воспользоваться предложенной помощью? Конечно, нет! Эвади Мирк в таких случаях выше любых предрассудков.

– Буду очень признательна, – улыбнулась я и посеменила вслед за эльфийским лордом к каррусу.

У великолепного синего маго-мобиля эльф сделал пас рукой, и дверца в салон сама собой поднялась наверх. Ох, вот где роскошь! Два мягких кресла обтянуты светлой кожей, а крыша – из стекла: сквозь нее видно и голубое небо, и кроны деревьев! Мужчина скользнул на место водителя, перед ним оказался маленький экран с картой города и руль – изогнутая полумесяцем штуковина с рукоятями. Спаситель кивнул на сидение рядом с собой, и я осторожно залезла внутрь. Не очень-то ловко вышло – сказывалось отсутствие практики. Дверь сама собой скользнула на место, отсекая шум улицы. А кресло зашевелилось подо мной, подстраиваясь для удобства. Чудеса!

С удовольствием вдохнула свежий слегка дурманящий аромат, заполнивший салон карра. Зеленая листва, сочные травы, чистая роса на лепестках полевых цветов… Он вызвал легкую ностальгию по жарким летним дням, когда, босоногой девчонкой, я бегала на луга, что за старым городским кладбищем, собирать дикие травы и цветы для алтаря храма Теи. Что это, парфюм? Или, может, эльфы сами по себе так сладко пахнут? Эта мысль вызвала легкую усмешку.

– Ваш приятель наблюдает за нами, – сообщил эльф, оглядывая улицу. Он потянул на себя рукояти руля и карр плавно тронулся с места. – Кто он такой?

– Понятия не имею. Надеюсь, просто городской сумасшедший.

Каррус набирал скорость, скоро промелькнули два квартала, потянулся третий. Я бы наслаждалась поездкой, вот только сидела как на иголках.

– Я так не думаю, – раздумчиво протянул мужчина, глядя на дорогу. Потом повернулся ко мне: – Как вас зовут?

А мое имя-то этому красавчику за какой надобностью? Однозначно, пора выходить.

– Остановите, пожалуйста, здесь. Я живу вон в том большом белом доме.

– Вы живете в Гномьем банке? Насколько мне известно, там нет квартир.

Что за день сегодня! От одного умника ушла, второй навязался на мою головушку!

– Да нет же, мой лорд. Я перепутала, мой дом рядом.

– И часто вы… путаете? – прозрачные зеленые глаза уставились на меня с каким-то нечеловеческим терпением. Сколько лет этому эльфу, интересно?

Каррус свернул к обочине и затормозил.

– Благодарю вас, мой лорд, – я схватилась за дверцу карра, чтобы побыстрее выскочить. Но, видимо, она открывалась не так, как я пыталась это сделать. Не добившись результата, я оглянулась на хозяина карруса. Тот пристально наблюдал за мной. Да что ж это такое? – Вы откроете дверь?

– Как вас все-таки зовут?

О нет, это просто невозможно! Он издевается над бедной девушкой, что ли?

– Меня зовут госпожа Загадка.

Думаю, по моим нахмуренным бровям эльф понял, что ничего больше не добьется. Дверь с моей стороны поднялась.

– До встречи, госпожа Загадка.

Я торопливо выбралась на тротуар и побежала в сторону того дома, который назвала своим.

«Прощайте, господин Прекрасный Эльф!»

***

Поздним вечером я, наконец, добралась до своего дома. Голодная, уставшая. По пути забежала в продуктовую лавочку и рассталась с очередным золотым леем в обмен на приличный кусок копченого мяса, нарезанный ломтями хлеб, на всем – заклинание свежести, поэтому такая цена. Кулек конфет для соседских деток достался мне даром: хозяин подарил, желая поощрить прилично одетую покупательницу, у которой водятся золотые монеты. Цены в столице невыносимые, но, по крайней мере, несколько дней мне не придется заботиться о еде. На мануфактуре рабочий день длинный, удобно будет брать с собой хлеб с мясом.

Поднявшись на третий этаж, растерянно застыла перед дверью в свою комнату – обманка-иллюзия снята. Кто-то входил в мою комнату? Меня ограбили? Сознавая, что брать-то внутри особенно нечего – смена ношеной одежды, туфли да плащ, все равно почувствовала приступ паники и вбежала в комнату с бешено бьющимся сердцем.

Плащ и платье висели на спинке кровати так, как я их оставила. Сверток с бельем и туфли на месте. Однако кто-то все-таки побывал внутри. На зеленой грубой материи матраса белел сложенный вдвое листок.

Я долго смотрела на него, не осмеливаясь взять записку. Мысль, что кто-то вломился ко мне, пусть это убогая и временная коморка, вызывала отвращение.

Однако бумагу я все-таки взяла и то, что прочла, ни капли не успокоило.

«Любезная Эвади,

Я ждал тебя, пока мог, но, видимо, высокому эльфу требуется много времени, чтобы получить вознаграждение за то, что выглядело, как спасение дамы от разбойника. Надеюсь, он не разочарован.

Рассчитываю на твое благоразумие – у нас ведь нерешенное дельце. Потому даже не думай убегать от меня, не получится.

Рей»

Нет, он не сумасшедший. Все гораздо хуже: Рей, кто бы он ни был, преследует меня, как заправская ищейка. Но что ему нужно?

Чье имя я, по его мнению, позаимствовала? Я зовусь Эвади с тех самых пор, как меня отыскал деда Мирк. Это какая-то чудовищная провокация и мне лучше держаться подальше от этого опасного человека.

***

Ранним утром меня снова поднял с кровати грохот экипажей и фургонов на улице – и я пожалела, что ради свежего воздуха оставила окошко приоткрытым. К шумам у соседей, к счастью, вроде бы уже привыкла, особенно к храпу противного пьяницы слева.

Только оделась, как в дверь постучали. Строго, с расстановкой. Я вздрогнула: неужели снова Рей явился? Какая слава обо мне пойдет, если сюда, как к себе домой, будут вламываться мужчины?

Приоткрыла дверь. Стража. А им-то что нужно?

– Госпожа Эвади Мирк? – два стражника оттеснили меня вглубь моей коморки.

– Поступило обращение, что вы занимаетесь ведовством без лицензии и наведением порчи. Прошу проследовать за нами добровольно. – Мужчина в форме стража с сомнением оглядел мою хрупкую фигуру, но произнес, как того требовал закон. – В случае, если вы окажете сопротивление, по закону мы имеем право заковать вас в антимагические кандалы.

Я пощипала себя за руку. Может ли быть, что я сплю и вижу кошмар? Как иначе объяснить происходящее?

***

Через два часа я выходила из ближайшей Башни стражей злая, как демон, явившийся из мира Тхар. Беспробудно пьющий сосед по фамилии Котс все-таки донес на меня, как и обещал. Все это время я убеждала высушенного как стручок кимуры следователя, что моя элементарная иллюзия вовсе не ведовство или гадание, и не несет никакого вреда для того, кто случайно его заметит. В конце концов, удалось договориться, но мой кошелек похудел на пятнадцать золотых леев! Только после этого недоразумение волшебным образом разрешилось.

Итак, у меня осталось всего лишь тридцать леев, ну и еще какая-то мелочь. Нужна работа. Мне отчаянно требуется любая работа. Я свернула в сторону высоких корпусов из белого кирпича.

***

Но даже здесь потерпела неудачу. На фабрике дали понять, что такая неумеха, как я, непривычная к тяжестям, не продержится там и дня. К тому же, платят за каторжный труд сущие крохи. Честно говоря, адский грохот и пыль в ткацких цехах, где на огромных станках создавали знаменитое на весь мир кальварское шерстяное полотно, меня не на шутку напугали.

«Не унывать», – говорила я себе по дороге домой. – «В Либертте еще много фабрик, может быть, не все они настолько ужасны». – Но и сама уже не верила, что способна что-либо найти. С самого приезда меня преследуют неудачи. И еще этот Рей. Что ему надо?

Только подумала, как увидела его. Брюнет стоял, привалившись плечом к стене дома, и явно поджидал кого-то. Ясно кого. Но я не готова встречаться с этим психом!

Воспользовавшись тем, что мужчина стоит вполоборота ко мне, я спряталась за ближайшее дерево. Что делать?

И тут меня окликнули.

________________________

[1] Эйс – титул, обращение к знатному мужчине, принятый в человеческих королевствах. Аналог лорда. Обращение к знатной даме – сьерра.

## 4

– Госпожа Эвади! Привет! Узнали? Это я, Кай, – тихий, словно шепот ласкового ветерка, мальчишеский голосок раздался непонятно откуда. Я без толку вертела головой, но паренька так и не обнаружила. – Да вот же я, госпожа Эвади!

Подняла голову. Кай, мой знакомец с пляжа, смотрел на меня с ближайшего дерева.

– Вы прячетесь от того типа, что стоит у крыльца? Мне он тоже не нравится. Перебирайтесь сюда, пока он не смотрит, здесь надежное укрытие.

Осторожно выглянула из-за ствола: Рей как раз уткнулся в маговизор[1]. Вот сейчас, пожалуй, можно. Я перебежала к толстому в три обхвата тысячелетнему явору, на котором прятался Кай. В паре метров над землей чернело здоровенное дупло. Оттуда и торчала белокурая головка Кая.

– Залезайте, не бойтесь. Вон по тем зазубринам на стволе можно подняться, как по лестнице!

Действительно, я довольно легко преодолела высоту и вскоре устроилась рядом с мальчиком в громадном, чуть ли не с четверть моей коморки, дупле.

– Какими судьбами ты здесь, Кай? Вот уж не думала, что встречу тебя в этой части города.

– Я тоже удивился, когда увидел вас сегодня с утра между двумя стражами. Мы ведь соседи. Ваша комната – справа от нас.

Ой, так Кай из той шумной семьи слева – вот так совпадение! Здорово.

– Я как раз хотела зайти к вам, вот только не успела. У вас все время плачет малыш, это твой братик или сестренка?

– Братик. Барри родился через несколько дней после похорон нашего отца, потому на нем с рождения проклятие Марраны – плачет и плачет, день и ночь. Мы уже и не замечаем, даже привыкли. Но ему все хуже: теперь он даже не встает. Раньше мог играть, теперь только лежит и смотрит в окно. Матушка говорит, что скоро мы потеряем нашего плаксу.

Карие глаза подростка подернулись влагой, он отвернулся. Я дотронулась до его руки.

– Но, Кай, ведь от проклятья Марраны излечивают. Я точно знаю: опытный целитель может…

– Где ж нам его взять? Целители берут за работу золотые леи, а у нас… – И мальчик очень выразительно развел руками. – Мать только на прокорм нам зарабатывает, да на комнату. Вот в следующем году мне уже будет четырнадцать, и я наймусь матросом на каботажное судно. Тогда мама получит за меня годовое жалование – двадцать леев и сможет оплатить лечение Барри.

Какая ужасная судьба уготована Каю. Я кое-что слышала о жизни матросов на кораблях, что ходят вдоль берега – почти рабский тяжелый труд на истощение и беспробудные загулы, как только заканчивается контракт. Часто молодые моряки становятся калеками, и им остается только побираться у храмов.

– Ты хочешь стать моряком? – спросила я, подавляя приступ жалости.

– Посмотреть чужие страны было бы здорово, но море я не очень люблю. Побаиваюсь его, потому что батя сгинул. Вас-то и заприметил потому, что вы не пугались всех этих волн и забавлялись с ними. Вот бы и мне так научиться!

– Я маг воды, Кай. Даже утонуть не смогу, если только специально не пожелаю.

– Вот это да! Настоящий маг стихии, как знатные господа?

– Нет-нет, что ты, куда мне до них! – Я отвернулась, пряча запылавшие щеки. Стыдно обманывать ребенка. Но мне не нужны неприятности и слухи о том, что я бастард.

– А мне вот только дерево подчиняется – и то хорошо. Только работы в Либертте по этой части не найти. Говорят, надо на север ехать или в Зангрию. Матушка не решается пока что.

И правильно. Я вот тоже поехала, очертя голову, сама не зная куда, и теперь в дупле сижу. А у матери Кая еще и дети на шее, не только о себе думает.

– А почему ты не удивился, что я прячусь от того мужчины?

– Да этот чернявый еще вчера в вашу комнату вломился без спроса. Сказал, что он друг. Да только разве друзья воровскими отмычками двери открывают?

Я покачала головой, в который раз поражаясь наглости Рея.

– Ты прав, Кай, он мне вовсе не друг. И даже не знакомый. Но что же мне делать? Как бы посмотреть, ушел ли он?

Кай таинственно улыбнулся, приложил ладонь к гладкой древесине и прикрыл глаза. Под его рукой вскоре образовалась небольшая дырочка для наблюдения за несносным брюнетом. Мы по очереди приложились к отверстию глазом и убедились, что объект все еще бдительно караулит.

– Через час стемнеет, и я помогу вам подняться по пожарной лестнице. Оттуда прямо к нам в комнату попадем. Или вы хотите побеседовать с этим эйсом?

Я помотала головой, наблюдая через отверстие, как сердито хмурит брови брюнет, поглядывая на часы. Нет, не хочу с ним встречаться. По пожарной лестнице, значит, по пожарной.

***

По пожарной… тхар ее раздери… лестнице! Нет, я больше никогда не рискну взбираться по шатким проржавевшим железякам!

Кай быстро вскарабкался на самый верх и оттуда шепотом подбадривал меня. И поднявшись на несколько ступеней, я решила, что мне это по плечу. Старалась, как могла, но очень быстро обнаружила, что длинная юбка сильно мешает, – путаясь в подоле, я каждый раз рискую свалиться и сломать шею. Достигнув уровня второго этажа, я поняла, что до оторопи боюсь высоты. Руки дрожали, ноги словно налились свинцом, и я с трудом тянула вверх непослушное тело. Не спускалась только потому, что большая часть пути пройдена, и вниз – теперь еще страшнее, чем наверх. Хорошо, что внизу безлюдный и замусоренный внутренний дворик, и никто не наблюдает за моими «упражнениями».

– Не смотрите вниз, Эвади! Вы отлично справляетесь. – Кай давно влез в окно на третьем этаже и теперь, высунувшись, шепотом руководил моим вползанием по пожарке. Рядом с ним выглядывали еще две симпатичные мордашки: одна вихрастая, другая – с косичками. – Еще буквально метр…

Лестница жалобно поскрипывала. Не могу сказать, что я много вешу, но хозяину дома следовало бы позаботиться о менее шатком экстренном выходе для жильцов. Поравняться с окном третьего этажа стоило невероятных усилий, но еще сложнее оказалось перебраться с лестницы в раскрытое окно. Для этого нужно перекинуть ногу через верхнюю перекладину лестницы, повернуться к ней спиной, а затем, наклонившись, дотянуться руками до подоконника, ухватиться за раму и постараться не загреметь вниз. Если бы я только знала, что мне предстоит… Не стала бы платить пятнадцать леев и осталась бы в тюрьме: там намного спокойнее и кормят бесплатно.

Кай, разумеется, помогал, но его силенок было бы недостаточно, чтобы удержать меня. Наконец, осев на пол у окна, я долго не могла прийти в себя – руки и ноги ходуном ходили.

– Ну, Кай! Легко поднимемся!.. Это ты в моряки готовишься… Я служанка, а не акробат.

– Простите, Эвади. Правда, не думал, что это трудно. Вон даже Мирри легко залазит, когда мама на ключ нас запирает.

Ну что тут скажешь? Я не могу всерьез рассердиться, когда на меня смотрят три улыбающиеся мордашки и еще одна – печальная. Симпатичные детки: все мальчики – блондины с карими глазами, а вот у их сестренки – каштановые волосы и серые глаза.

– Это Дейк, – Кай хлопнул по плечу парнишку лет восьми. Его брат заулыбался, демонстрируя отсутствующий передний зуб. – Вот Мирриэлла, ей уже пять, а это наш братик Барри – тот, кто никому не дает спать.

Улыбнулась несчастному малышу, тот вроде бы силился ответить, но из глаз текли слезы, и получилась лишь жалкая гримаса. «Печать Марраны» должна быть снята, это так несправедливо, что у семьи нет на это средств. Сердце щемило от этой мысли.

Я осмотрелась: комната, чуть больше моей, два окна – одно на улицу, другое во двор. Свободного места почти нет: все заняли две кровати, пара грубо сколоченных табуретов и большой перевернутый ящик, который служит столом. На нем, на расстеленной газете, – гора древесных опилок, какие-то фигурки. Краски в скорлупках от орехов и кисточка. Ага, это та самая мастерская, где изготавливаются амулеты из плавника. Мириэлла не без гордости продемонстрировала мне уже готовые изделия, осталось только продеть кожаный шнурок. Довольно искусно выточенные фигурки драконов, вердов, наалов, ханнов были ярко раскрашены.

– А где же ваша мама?

– Она на фабрике, моя госпожа, до девяти, как обычно.

– У меня есть конфеты для вас, сейчас принесу. – Я вышла в коридор и отперла дверь своей комнаты.

Было темно. Не стала зажигать свет, потому что окно выходит на улицу, а там, наверное, все еще дежурит негодяй Рей. Я прижалась спиной к двери и прикрыла глаза. Сквозь сомкнутые веки просачивались горькие слезы.

Что мне делать? Я всего второй день в столице. Работы нет и перспектив ее отыскать тоже. Вдобавок пришлось отдать солидную сумму, чтобы избежать тюрьмы. А внизу ждет маньяк, которому что-то нужно от меня. И это не просто сумасшедший, а сильный маг, который, не колеблясь, применяет магию. Он, вероятно, знатный эйс, а значит, на его стороне закон.

Как ни жаль (ведь за коморку заплачено вперед), но нужно бежать. Спрячусь пока где-нибудь в пригороде. Может, наконец, Шандор смилуется, и меня возьмет в кухарки какой-нибудь фермер или жрец.

В окно заглядывала светлая Веолика[2], ее света мне хватало. Я собрала вещи в сумку и в последний раз вышла из комнаты, оставив ключ в дверях.

***

Дверь соседской комнаты открыла миловидная женщина с гладко уложенными на затылке каштановыми волосами. Слегка полноватая, в коричневом поношенном платье и подвязанном переднике. В серых глазах – огонек интереса и сочувствия.

– Вы Эвади? – Я кивнула, неловко переступая порог. Неудобно было тревожить семью в такой поздний час. Мать Кая слегка наклонила голову: – Мари Джером. Проходите, дети мне все уши прожужжали о том, какая вы смелая и решительная. Прошу, отобедайте с нами, Эвади.

Деваться мне было решительно некуда, и я вошла. Семья расположилась вокруг стола. С ящика исчезли краски и опилки, их заменила расстеленная чистая салфетка, в центре которой сиротливо лежали аккуратно нарезанные ломтики грубого хлеба из кимуры[3], кусок дешевого сала и луковица. Вот и весь ужин.

Кай махнул мне, чтобы садилась рядом, на кровать, что я и сделала. Мари подвинула ко мне нехитрое угощение. В ответ я вытащила из сумки сверток со съестным. Даже маленький Барри перестал тоскливо ныть и блестящими темными глазенками уставился на большой кусок соленого мяса и хороший белый хлеб. Запах ветчины поплыл над столом. Мари, явно смущенная, запротестовала, и мне стоило большого труда заставить ее принять мой вклад в трапезу. Кажется, ее больше убедили не мои слова, что для меня этого слишком много, а голодные и явно разочарованные глаза ее детей.

Вся ватага, включая бедного, крохотного для своих двух лет, Барри, смела угощение за минуту. Вскоре, сытые и довольные, дети начали зевать. Я засобиралась уходить.

– Куда же вы пойдете, Эвади? Этот тип все еще караулит там, у крыльца. Оставайтесь с нами. Хотя бы на эту ночь. Давайте, я налью вам еще травяного отвара. Сейчас уложу Мирри и Барри, и мы поговорим. У нас есть матрас, постелим его тут, у окна.

Мальчики уже тихо посапывали в кровати у противоположной стены. Мирри улеглась на кровать матери. Мари взяла крошку Барри на руки и принялась укачивать.

Это такое искушение, остаться с этими милыми людьми. Хотя бы на одну ночь окунуться в то величавое спокойствие, с которым они несут тяжкую сиротскую долю. Я пила травяной настой и слушала тихое пение Мари, чувствуя, что горечь разочарования от неудач, преследующих меня в этом городе, постепенно растворяется.

Малыш заснул, Мари уложила его под бочок сестренке и подсела ко мне. Мы заварили новую порцию душистых трав (единственная роскошь, которую могут позволить себе бедняки, ведь травы растут свободно: собирай и суши) и постепенно разговорились. Я узнала историю несчастий этой дружной семьи, которая началась в тот день, когда муж Мари, служивший боцманом на торговом судне, пропал без вести в море.

– Я так виновата перед бедным Барри. На руках было трое детей, без крова, на сносях – я забыла обо всем, хотела уйти, забыться… И… бедняжка родился вот таким, с проклятьем, которое заслужила его несчастная глупая мать. И ему все хуже, месяц от месяца… Это справедливое наказание за пагубные мысли, но я бы предпочла, если бы наказывали только меня.

– Что бы было с остальными детьми, если бы Маррана наказала вас, Мари? Подумайте.

Я обняла несчастную мать, но как утешить ее? Ее горе неизбывно, ведь она винит себя в болезни сына.

– Верно. А вы, моя бедная красивая девочка? Что думаете делать вы?

Широкими мазками я обрисовала туманные перспективы будущего. Внимание Мари располагало к откровенности, а выговориться мне было необходимо. Слово за слово, выложила о себе все. Поведала даже о несчастном случае в дороге и о гибели несчастной молодой женщины.

– Эти бумаги при вас? – оживилась Мари. – Можно взглянуть?

Я выудила из сумки помятый бумажный сверток. Мари просмотрела характеристику и особенно внимательно прочла послание управляющего.

– До замужества мне довелось поработать в конторе стряпчего. Бумаги с подлинными печатями, и, если я правильно понимаю, ни лорд, ни управляющий не представляют, как выглядит Вероника Ивинг.

– Да, думаю, она ответила на объявление, еще находясь в своем городке на севере.

– Здесь написано, что нужно прибыть до пятнадцатого сего месяца. А сегодня тринадцатое.

Я непонимающе смотрела на Мари. Та дотронулась до моей руки.

– Вы ведь в отчаянном положении, девочка моя. С вашей внешностью скитаться в поисках работы просто опасно. Не все мужчины порядочны, и уж извините, не всех можно напугать, брызгая в них водой. Думаю, сам Шандор привел вас в тот момент на дорогу к несчастной умирающей женщине.

Я смотрела на Мари расширенными от ужаса глазами, уже догадываясь, что она предложит.

– Вы должны стать Вероникой Ивинг и занять ее место.

– Но это же преступление! – прошептала я. Онемевшие губы едва шевелились.

– Никому в целом мире об этом не будет известно. К тому же, что плохого в этом невинном подлоге? Лорд получит хорошую благонравную служанку. А вы, дитя, стабильный доход, уважаемую работу и, в дальнейшем, рекомендации от влиятельного лица. Насколько я понимаю, поместье находится в пригороде. А вы ведь именно туда и хотите уехать, чтобы скрыться от этого ненормального Рея. Сам Шандор ведет вас. Со временем, живя тихо и скромно, вы скопите небольшую сумму и сможете даже открыть свое дело или выйти замуж за порядочного человека.

Мари рисовала радужные перспективы. В моем бедственном положении они казались спасением. Но присвоить чужое имя – это же подлог. За это можно оказаться в Темной башне.

_________________________

[1] Маговизор (актефакт связи) – устройство видеосвязи. При помощи маговизора можно общаться на любых расстояниях. Многие модели позволяют делать снимки, снабжены обширной базой информации и удобной системой поиска в инфо-сетях. Имеет плоский тонкий полупрозрачный экран размером в треть тетрадного листа.

[2] Веолика – одна из лун этого мира. Наиболее яркое ночное светило. Вторая луна – Тея, маленькая и голубая.

[3] Кимура – травянистое культурное растение, хлебный злак, зерна идут на изготовление круп, муки, пива, кваса и пр.

## 5

Ночью в коридоре раздался грохот, послышались ругань и крики несносного Котса. Бедолага напоролся на Рея, которому надоело без толку дежурить у крыльца. Маг поднялся наверх и, не обнаружив ни меня, ни моих вещей, пришел в ярость. В результате сунувшийся с претензиями вечно хмельной сосед получил по зубам так, что слетел с лестницы. Стража увела обоих драчунов, слава богам!

Ранним утром я собиралась в путь.

Да-да, Мари все-таки убедила меня, что лучший выход – немедленно стать Вероникой Ивинг. Ночное происшествие только подтвердило, что это необходимо, хотя бы для того, чтобы спрятаться от Рея.

Мальчики побежали за наемным экипажем, который должен отвезти меня в поместье «Семиречье».

Мари протянула черный полотняный платок.

– Вот, Эвади, повяжи на голову. А то на бывшую послушницу ты похожа так же, как я на эльфийскую королеву.

Я повязала косынку, как делают замужние оборотницы – закрыв лоб, связав концы на затылке. Длинную косу перебросила на спину. Выжидающе уставилась на Мари.

– Слишком ты юно выглядишь, – та покачала головой. – Веронике было двадцать пять, прибавь к этому жизнь при храме Марраны… Думаю, она выглядела лет на тридцать.

Я посмотрелась в осколок зеркала, что висел возле окна. Оттуда на меня вытаращились яркие бирюзовые глаза – больше ничего не разглядела. Тут вспомнила кое о чем: покопалась в сумке и водрузила на нос очки в темной роговой оправе. Деда Мирк носил их только во время свадебных служб в храме, для особой торжественности.

Я повернулась к Мари:

– Ну, а сейчас?

– Э… ну, выглядит, конечно, странно. Ты что-нибудь видишь сквозь эти толстые стекла?

– А там обычные стоят – у дедушки было прекрасное зрение.

– В целом неплохо. Если будешь вести себя степенно и скованно, разговаривать тихо и медленно, можно поверить, что ты бывшая послушница. С натяжкой.

Я медленно прошла по комнате и осторожно наклонила голову перед Мирри, словно перед хозяйкой: – Слушаю, госпожа. – Малышка захихикала.

Вскоре прибежал Дейк – экипаж прибыл. Я расцеловала Мирри и Барри. Сунула Мари под подушку сверток, в который вложила двадцать золотых леев на лечение малыша. Если возьмут в услужение – десяти леев мне за глаза хватит до первого жалования, а нет – в Тюремном измерении деньги вообще без надобности.

На углу дома мы обнаружили Кая и потрепанный экипаж, похожий на большой сундук, поставленный на колеса. Пара тощих наалов, вытянув длиннющие, тонкие шеи, печально щипали травку у дороги. Субъект в засаленном переднике и серой вязаной шапке на нечесаной шевелюре запросил за поездку целый золотой лей. После отчаянного торга сошлись на пятидесяти хилдо.

– Пиши нам, Вероника, как устроишься! – весело подмигнула мне Мари.

– Спасибо за все! Обязательно напишу!

Обняла мальчиков и их мать и забралась со своей сумкой в сундук на колесах. Махала им до тех пор, пока карета не свернула в проулок.

***

Дорога шла холмами вдоль берега моря. Мы ехали долго, на все пятьдесят хилдо – мне даже жаль стало возницу, ведь ему еще возвращаться. Город давно закончился, а клячи продолжали тянуть поскрипывающий всеми колесами экипаж по выложенной плитами дороге.

Мы ехали мимо садов, парков и прекрасных особняков. С двух сторон непрерывно тянулись магические ограждения – низкие заборчики с красным или голубым свечением. Такой барьер легко можно было бы перепрыгнуть, если б не магия. Оттолкнет, если попробуешь пройти, сожжет, если атаковать заклинанием.

Да, если эльфийский лорд живет в подобном месте, он, вероятно, богат как дракон. Может, он не скряга и хорошо платит слугам, размечталась я. Но тут же одернула себя: да, не скряга – нанимает служанку в приюте Марраны, потому что такая – не избалована и большого жалования не попросит! Хотя мне ли думать о жаловании? Если не прогонят сразу и не сдадут стражам, как самозванку, считай, светлые богини сжалились надо мной.

Мы взобрались на очередной холм. Пронзительная синева моря внизу немного успокоила мои расшалившиеся нервы. Я подняла кожаную занавеску у окошка и подставила лицо ласковому солнышку.

Все будет хорошо. Все плохое, что могло, уже произошло!

Тут карета особенно жалобно скрипнула, резко накренилась, и меня вместе с сумкой выбросило в колючки, росшие на обочине.

***

Потирая ноющий бок и разбитую коленку, я кое-как выбралась из пыльных, колючих зарослей. Отряхнула платье, используя бытовое заклинание, отчистила налипшую грязь. На рукаве зияла прореха – ну, с этим я пока что ничего сделать не могу. Разве что… вытащила из волос заколку-невидимку и сколола ткань – всё не оборванкой явлюсь к новым хозяевам. Отыскала в пыли слетевшие с носа очки. Поправила платок. Жаль, нет зеркальца, посмотреть: может, все лицо в грязи?

Семиэтажная ругань кучера поведала, что дела с каретой совсем плохи. Серая шапка валялась на дороге – мужчина сорвал ее в пылу красноречия.

– Итить ее налево… не везет, так не везет! Колесо сломалось и ось пополам!

– А как же я? – Это я так жалобно хриплю? Прочистила горло от забившейся пыли, расправила плечи. – Вы обязались доставить меня до поместья «Семиречье», любезный!

– Да вон Семиречье твое, за тем холмом! – мужик указал на следующий крутой холм. – Извиняй уж, красотка, но придется тебе пешочком чапать. А я махну за помощью на берег, там деревенька рыбацкая.

Делать нечего. Отдав извозчику пятьдесят монеток и проигнорировав просьбы прибавить чуток на пиво, я повесила сумку на плечо и похромала под горку.

***

Обливаясь потом, я взобралась на тхаров высоченный холм, но не обнаружила ничего похожего на вход в поместье богатого лорда.

По сторонам дороги тянулись и тянулись низкие загородки, по натянутой проволоке то и дело проскакивала зеленоватая искорка. Любопытно, что за магия такая? Уж не эльфийская ли? Вот бы посмотреть, как работает. Но проверять, конечно, побоялась: кто знает, что придумал эльф для защиты своих владений?

Надоевшие очки я давно сдвинула на лоб, чтоб не мешали. Колено болело все сильнее, в боку кололо, солнце припекало сверху, словно Шандор вознамерился изжарить заживо свою неразумную дщерь, узнав, что она задумала недоброе. Нечистая совесть грызла, словно это я убила ту несчастную женщину на дороге.

Впереди росло несколько высоких деревьев, кружевная тень под ними поманила меня, обещая временное избавление от палящих лучей. Из последних сил устремилась к удобному местечку, и тут, наконец, увидела ажурную решетку ворот. Причудливая надпись на всеобщем гласила: «Семиречье». За оградой, среди пышной зелени, разглядела небольшой домик, – наверное, там живет привратник.

По кованым прутьям решетки бегали все те же зеленоватые искорки. Как вызвать привратника? Я внимательно осмотрелась, но ничего похожего на колокольчик не нашла. Дотронуться до ворот? Меня же в ответ молния шарахнет! Подобрала с обочины прутик и осторожно провела им по решетке – раздался мелодичный звон, словно с десяток серебряных колокольчиков зазвонили неподалеку. Дотронулась еще и еще раз – мне ужасно понравилось!

– Иду, иду… Хорош трезвонить! – послышался ворчливый старческий голос. – Покоя от вас нет, звонари… – Между цветущих кустов медленно ковылял сгорбленный старик.

Я спешно оправила юбку, пригладила выбившиеся из-под платка волосы, вовремя обнаружив на лбу забытые очки, надела их.

Заметив меня по ту сторону ворот, старик начал подозрительно присматриваться и вроде бы даже принюхиваться. Из-под кустистых седых бровей сверкнули зоркие зеленые огоньки глаз. Оборотень, притом очень древний, ведь эта раса – настоящие долгожители по сравнению с простыми людьми. Чего он так уставился? Нечистая совесть тут же привела с десяток сценариев и в результате каждого двери Темной башни захлопывались за мной навсегда.

– Я В-вероника Ивинг, приехала к управляющему, господину Годи, – заученная по дороге фраза далась легко. Ну почти. В подтверждение своих слов, помахала письмом в длинном дорогом конверте. – Вот бумаги, любезный. Пропустите, я приехала издалека.

Старик с подозрением покосился на конверт в моей руке и не тронулся с места.

– Что же ты, госпожа Ивинг, пешком к нам пожаловала из города? Или приключилось чего в дороге?

Очевидно, этому перевертышу показалось подозрительным отсутствие экипажа. Сноб и проныра!

– Угадали, господин привратник. На том холме наемная карета чуть не опрокинулась – сломано колесо и ось. Меня порядком тряхнуло, да еще и пешком пришлось идти по жаре, – если уж истинной правде не поверит, уж и не знаю, что делать.

Я сдула упавшие на глаза пряди и посмотрела прямо в зеленые мерцающие глаза привратника. Взгляд был пронизывающий, острый. Не такой уж он старый, как хочет казаться. Вот хитрец!

– Проходи, Вероника Ивинг, если это твое имя.

Признаюсь, меня мороз по коже продрал от этих слов. Что он имеет в виду? Знает Веронику и сходу раскрыл обман? Или это простая фигура речи?

Ворота бесшумно открылись, и я на заплетающихся от страха ногах ступила на землю лорда энн’Берриона.

– Иди по аллее вперед и вскоре увидишь особняк, – напутствовал привратник, мановением руки закрывая ворота.

Осмотрелась. Передо мной – прекрасный парк или сад. Воздух звенел от пения птиц и жужжания пчел, а от цветочных ароматов моя бедная голова немедленно пошла кругом. Кусты разных форм и размеров, тенистые деревья, сочный зеленый травяной ковер под ногами, разноцветные бабочки… И никакой аллеи.

Я обернулась, чтобы спросить оборотня, где же аллея к дому, но за спиной никого не было. По прутьям закрытых ворот пробегали зеленые искорки.

Наверное, старик потихоньку воспользовался порталом, чтобы без усилий вернуться домой. Вяло удивившись, я решила, что аллея за кустами, и смело двинулась вперед. Но там цвели другие кусты и деревья. А между ними – ровный газон мягкой зеленой травки, которая так и манила поваляться усталую путницу. Не подчиняясь сладкой мелодии лени, я упрямо шагала вперед и вперед.

Когда мне показалось, что прошла достаточно, а дома все не видно, я остановилась на очередной прелестной полянке. Слыхала я, что эльфы Ангрианна накладывают на свои приграничные леса злые чары, которые водят и водят путника по одним и тем же местам, и ни в какую не дают попасть туда, куда он задумал. Бедолага падает замертво, а лес потом выкидывает его косточки на границе. Никогда этим россказням не верила, а вот сейчас сердце тревожно застучало в груди.

Солнце на мгновение скрылось, а затем начало палить с новой силой. Я осмотрела поляну внимательно. Нет, глупости! Тут я точно не была, запомнила бы это дерево с фиолетовыми цветами и аппетитными на вид грушевидными плодами. Увешенные золотистыми фруктами ветви напомнили, какая я голодная, ведь выпила лишь чашку травяного отвара на дорогу. Но рвать фрукты лорда я не решилась, проглотила слюнку и пошла дальше.

Но солнце вдруг вновь скрыла тень. Удивленно взглянула наверх и вскрикнула при виде огромного крылатого монстра.

Гигантские серые кожистые крылья закрыли все небо. Громадный ящер завис прямо надо мной!

Я вскрикнула и, втянув голову в плечи, бросилась бежать. Драгоценную сумку со всем своим имуществом прижимала к себе.

Почему побежала? Вам на голову приземлялся здоровенный дракон? Вот и не задавайте глупых вопросов! Эта махина раздавила бы меня в лепешку, даже не заметив. Чтобы избежать встречи с филейной частью монстра, я нырнула в небольшую рощицу, а когда, задыхаясь от быстрого бега, выскочила на открытое пространство, снова услышала зловещий шорох крыльев за спиной. По-моему, это хладнокровное хочет мной пообедать! И я вновь пустилась наутёк.

Задевая крыльями верхушки деревьев, огромный ящер несся следом. И ему даже не пришлось ускорять полет, чтобы нагнать меня.

Мамочки! Он точно решил меня слопать или раздавить! Может, он в этом поместье – охранник и принял меня за нарушителя границ? А может, таких «птичек» здесь много? Пожалуй, я не хочу здесь работать!

– Да стой ты, ненормальная! Стой, кому говорю! – откуда-то сверху прозвучал повелительный мужской голос.

Этот дракон может говорить человечьим голосом в звериной ипостаси? О такой способности я не слышала и замерла, скорее от изумления, чем повинуясь приказу. Повернулась к странной зверюге, щитом выставив перед собой сумку.

Серо-стальной ящер сделал изящный полукруг и спикировал на полянку рядом со мной. Воздушная волна чуть не сбила меня с ног.

Напрасно я принимала это создание за дракона. Никакой это не дракон, это – верд, только невероятно огромных размеров: длинная вытянутая голова и крепкая шея с ремнями упряжи, укрепленное на холке седло всадника, мощная грудная клетка, сложенные вдоль тела кожистые крылья. Но все это я осознала позже, а в тот миг, как зачарованная, смотрела на всадника, который, отцепив от пояса брюк крепление страховочного ремня, грациозно соскользнул с гладкой, покрытой мелкими блестящими чешуйками спины.

Если бы у меня еще оставались силы, бежала бы без оглядки. Но ноги, казалось, приросли к земле. В тихой панике смотрела на всадника – на красавца-эльфа. Того самого, что спас меня недавно от приставучего Рея. Впрочем, зря я паникую, может, он и не помнит меня? Я ведь замаскирована…

– Моргайте, госпожа Загадка, – попросил мужчина, и его чувственные губы изогнулись в снисходительно-насмешливой улыбке.

Узнал. Спешно прогнала всколыхнувшуюся вдруг глупую радость. И с ужасом осознала глубину попадания. Теперь придется выкручиваться и снова лгать, ведь эльф непременно захочет узнать подробности моей стычки с Реем.

– Ч-что? – выдавила я из себя, наконец, начиная хлопать глазами. – Зачем вы гнались за мной на этом чудище? – Лучшая защита – нападение, пускай оправдывается.

Но негодный эльф не стал отвечать, а только рассмеялся. Его смех – негромкий и мелодичный – заставил меня поежиться от бегающих по телу приятных мурашек. Я дала себе мысленного пинка: не следует расслабляться и поддаваться роковому эльфийскому очарованию.

– Это верд, госпожа Загадка, а вовсе не чудище. – Узкая шипастая морда ящера вдруг потянулась ко мне, норовя ткнуться в сумку. Я отскочила, спровоцировав новую волну веселья у наездника (и, кажется, у верда: он фыркнул и затряс головой). – Не бойтесь, Гард просто хочет поздороваться.

Д-да? Обойдусь как-нибудь. И вообще, меня господин Годи уже заждался… Одним словом, пора бежать, пока не начались вопросы.

– Светлого дня, мой лорд. Меня ждет господин управляющий, – скороговоркой выпалила я, и попыталась покинуть полянку.

– Не так быстро, моя Загадка.

Эльф двигался слишком быстро. Мою талию обвила сильная рука. А вот это уже наглость! Я вспыхнула и попыталась оторвать загребущую конечность.

– К тому же, вы идете явно не туда. Как вы вообще здесь оказались?

Я развернулась, желая возмутиться, но к моим губам прижали подушечку указательного пальца:

– Стойте, ни слова! Это еще одна приятная загадка.

От этого прикосновения, а еще сильнее – от сногсшибательной улыбки, я временно онемела и только слабо вскрикнула, когда, так и не отпустив меня, эльф запрыгнул в седло. Вот так, без предупреждения. Тряхнуло меня при этом порядочно – чуть сумку не выронила. Неприличная и нежелательная близость мужского бедра под моим мягким местом заставила оцепенеть. Талию обвивала крепкая рука. Мужчина тронул поводья, после чего гигантский ящер оттолкнулся мощными задними лапами от земли, подпрыгнул метра на четыре и с тихим шорохом взмахнул громадными крыльями. Поймав восходящий воздушный поток, верд стал набирать высоту.

## 6

Я не кричала, нет – отказал голос. Отчаянно, до онемения, впилась пальцами в кожаную куртку эльфа – словно это надежная опора. Вторая рука так же судорожно сжимала лямки сумки: там же все, чем я владею. Посмотрела вниз, и вид стремительно уменьшающихся деревьев заставил почувствовать дурноту. С упреком подняла глаза на сумасшедшего наездника.

Невозможно красивый. Собранные в высокий хвост длинные волосы сверкали и казались сотканными из солнечных лучей. Бросилась в глаза тонкая длинная косичка у правого виска из волос чистого голубого цвета – не заметила ее в прошлый раз. Эльф с интересом наблюдал за мной.

Ах, ему любопытно! Похоже, люди для эльфов – забавные игрушки! Я ударила негодяя в грудь. Несильно. Но так, чтобы понял, что шутки кончились.

– Что. Вы. Наделали? Немедленно отпустите меня!

Идеальная темная бровь изумленно выгнулась, и я поняла, что брякнула что-то не то. А рука эльфа демонстративно чуть-чуть ослабила хватку. Не желая падать, я вскрикнула и, выпустив куртку, схватила мужчину за шею. Ну, обняла, в общем, покрепче.

– Так-то лучше, – пробормотал эльф, а прозрачная зелень его наглых глаз потемнела.

– Н-на землю… Опустите меня на землю. – Не желая смотреть по сторонам, я зажмурилась и уткнулась в плечо мужчине. Ох, напрасно я это сделала: голова мгновенно пошла кругом от аромата лесных трав – не надышаться этой свежестью. Не знаю, что хуже: смотреть в затягивающие омуты зеленых глаз первородного засранца или втыкаться лицом в его твердокаменную грудь. – Я высоты боюсь!.. Вы уроните меня…

– Никогда! – его низкий звучный голос, отдавался в груди приятной вибрацией. – Хорошо, снижаемся. Не дрожи, Загадка.

Верд, накренившись, выполнил маневр, и я громко завизжала. Эльф поморщился, слегка покачнувшись в седле, и снова засмеялся.

А до меня только сейчас дошло страшное: он не пристегнут страховочным ремнем!

– Вы же не пристегнуты! – заорала я, в панике отстраняясь и пытаясь оглянуться на переднюю луку седла.

– Волнуешься за меня? – Снова насмешливая улыбка, я бы с удовольствием стерла ее пощечиной. Но я не сумасшедшая: у меня всего десять леев – слишком мало, чтобы откупиться от тюрьмы!

Верд спустился и теперь летел над морем, так низко, что срезал крыльями гребешки у особенно высоких водяных валов. Крикливые чайки держались подальше от крылатого ящера. Легкий морской бриз остужал мои гнев и возмущение. Мне стало немного легче, но падать я все равно не собиралась.

– Боюсь исключительно за себя, ведь я за вас держусь!

– Ну, тогда, пристегни меня к седлу, Загадка, – в зеленых глазах зажегся игривый огонек. – У меня же руки заняты.

– У меня вообще-то тоже не свободны, – я пошевелила пальцами, случайно пощекотав мужчине шею.

Эльф притиснул меня крепче и, зацепив поводья за луку седла, легко вырвал ручки сумки из моих давно онемевших пальцев.

– Что? Вы не имеете пра… – Я не успела договорить: моя сумка вдруг исчезла. Негодяй уничтожил ее бытовым заклинанием? В ступоре смотрела туда, где только что… Там ведь всё, что у меня есть. И самое главное: собственные документы и бумаги Вероники Ивинг. Я задохнулась от ужаса. – Где, где мои вещи?

– Не волнуйся, Загадка, отдам я тебе твои вещи, – спокойно ответил эльф и снял с меня очки, которые все время норовили съехать на кончик носа. – Я всего лишь поместил твою сумку в подпространственное хранилище, ты не могла не слышать о таком.

Верно, слыхала, что знатные господа, из тех, кто силен в магии настолько, что без труда проникает в подпространство, организуют там себе нечто вроде кармана, в котором можно хранить необходимые вещи. Например, маговизор или кошель с золотом. Но чтобы немаленькую сумку запихнули в подпространство? Это какой же размер у этого кармана?

Пока я приходила в себя от шока, высокородный негодяй посмотрел на стекла моих очков и небрежно швырнул их в океан. Следом полетела сорванная с головы косынка. Я снова возмущенно вскрикнула, но эльф уже взялся за поводья, заставляя верда подняться немного выше.

– Мои очки…

– Они тебе не нужны, Загадка. У тебя ведь прекрасное зрение, я это вижу. Зачем уродовать себя?

– Это очки моего д… – хотела сказать: моего деда, но вовремя поймала себя за язык: у Вероники не могло быть деда или опекуна, она же приютская. Поправилась: – … Дороги для меня.

– Дорогие для тебя очки? Жаль, что я выбросил их. – Темная бровь забавно вздернулась, но в тоне не было ни грана сожаления. – Ну, можешь приступать.

– К чему?

– Ты волновалась насчет ремня. – Эльф кивком указал на луку седла, к которой крепилась страховка. – Я все еще не пристегнут, и мы обязательно упадем. Надеюсь, ты умеешь плавать?

Я бы лучше сама пристегнулась, а этого первородного нахала спихнула в океан! Одна беда – сомневаюсь, что смогу справиться с этим громадным вердом. Видимо, эльф прочел что-то на моем лице, потому что вновь засмеялся. Подавив желание самой улыбнуться, я опустила свободную руку и, наклонившись, ухватила страховочное крепление – жгут из сыромятной кожи с застежкой-карабином на конце. Полдела сделано.

– Куда цеплять? – спросила я деловито.

– К поясу брюк. – Эльф чему-то еще больше обрадовался. Подозрительно.

Опустив глаза, поняла, чему он так радуется. Очередная подлость. Кожаные брюки с очень низкой посадкой, а единственная пряжка, за которую можно прицепить страховку, находится в тесной близости с… э-э… выпуклостью. Рука, потянувшаяся было к ремню, замерла в нерешительности.

И тут мерзкий верд начал закладывать крутой вираж. Эльф сильно покачнулся в седле, и я вместе с ним. Ойкнула, плюнула на девичью скромность и принялась возиться с пряжкой, пытаясь одной рукой расцепить жесткий карабин. Может, при этом пару раз задела это, и, как мне показалось, оно стало еще больше. Не только мои щеки, но, кажется, я вся стала пунцовой от стыда, но все-таки справилась. Когда закончила, эльф дышал учащенно. Я осмелилась мельком взглянуть на него: его глаза сияли золотисто-зеленым светом. Чудно.

Полет, слава Светлым девам, выровнялся. Теперь, в относительной безопасности, я могла немного расслабиться и даже насладиться необычным приключением. Когда еще выпадет такое: пролететь над любимой стихией, почти касаясь волн. Я слегка поерзала, устраиваясь на эльфе поудобнее, и, все еще цепляясь за его шею, развернулась, подставляя лицо солнцу и ветру.

Словно понимая мое настроение, верд спустился к самой воде. Свободной рукой я пыталась поймать соленые брызги волн, и радостно засмеялась, когда моя ладошка коснулась ласковой волны.

Море. Океан, как я люблю тебя! Пенные верхушки волн, тоскливые крики чаек, разноцветные паруса кораблей и яхт. Сине-зеленые волны неторопливо перекатывались по направлению к берегу, а моя душа пела и наполнялась их величавым спокойствием.

Моей макушки, кажется, коснулись теплые губы, даря острое чувство удовольствия. И возвращая к реальности.

– Ты так влюблена в море, Загадка! Это странно для простой человечки. Я чувствую в тебе эльфийскую кровь. Полетели в дом, там поговорим.

И так это было сказано… Спокойствие разлетелось на мелкие осколки. Мысли пугливо метались от возможного разоблачения обмана до вероятного признания меня бастардом с последующим выжиганием магии.

Все. Я пропала. Это уже не дупло, это просто дно!

***

Если эльф и почувствовал мое смятение и скованность, ничем этого не показал. Верд заложил крутой вираж, заставив меня буквально повиснуть на всаднике. Постепенно набирая высоту, мы полетели берегу.

«Семиречье» расположено высоко над уровнем моря. Холмистая местность у берега обрывается скалистыми уступами. Мы стремительно приближались к большому белому особняку в форме подковы, утопающему в яркой зелени.

Я попыталась сверху разглядеть ту самую аллею, что так предательски ускользнула от меня, но так и не увидела ничего, кроме прелестных зеленых лужаек. Спрашивать эльфа об этой странности не было настроения.

Когда верд приземлился на покрытую густой короткой травкой площадку перед парадным входом, я поспешила избавиться от объятий всадника и соскользнула с гладкого прохладного бока верда. При этом чудище попыталось сжевать мою юбку. Пока я боролась за подол с наглым ящером, мои ноги в штопаных более ста раз чулках из хлопка были открыты для обозрения всем, в том числе подбежавшим слугам. Правда, замечаний и шуточек не последовало – двое молодых парней в строгих серых ливреях с вышитым воротом-стойкой низко склонились перед эльфом. Тот ловко соскочил на землю. Один из слуг тут же запрыгнул в седло, и верд снова умчался в голубое небо. Другой лакей почтительно принял у хозяина (теперь у меня не было сомнений, что Прекрасный эльф – хозяин поместья) мою сумку.

Я закусила губу: досада боролась с изумлением – как же так у меня выходит? Все комом, все не так. Казалось бы, пойди, наймись с готовыми бумагами, ведь всего два денечка в городе, никто тебя не знает! Ан нет, нашелся именно тот, кто задаст кучу вопросов и отнесется ко мне с подозрением.

Изящный портик из белого камня со стройными колоннами обрамлял парадный вход. Открылись высокие застекленные двери. Из дома вышла женщина в строгом темно-сером платье. Очень худая, с желтоватым морщинистым лицом. Вероятно, экономка. Она низко поклонилась лорду и скользнула неприязненным взглядом по мне. Я печально вздохнула: представляю, что она увидела: непонятное жалкое растрепанное создание, которое как раз одергивало подол платья. Позор! Ну, теперь хотя бы нет сомнений: мне здесь не работать. Чем быстрее меня отправят восвояси, тем лучше.

Эльф, не обращая больше на меня внимания, поднялся на крыльцо. Поравнявшись с сухопарой дамой, он что-то тихо сказал и скрылся в доме. Я с тоской смотрела на свою сумку, которую все еще держал слуга: может, отдаст, и я пойду?

– Хозяин велит идти в дом, – шепнул мне лакей и указал на ступени крыльца. Я протянула руку к сумке, но молодой человек покачал головой и первый начал подниматься. Мысленно застонав, я начала подъем. Разбитое колено тут же отозвалось ноющей болью. Доковыляв до верха под суровым взглядом экономки, я почтительно склонила голову.

– Светлого дня, госпожа. Мне необходимо встретиться с господином Годи, управляющим.

– Меня зовут лейра[1] тэ’Ид, я домоправительница, – тихий, словно шорох сухих листьев, голос удивительно подходил к ее желчной внешности. – И именно я решаю все вопросы о найме прислуги. Сиятельный лорд уже дал указания по поводу… вас, – последнее слово она процедила с особенным оттенком презрения. – Прошу следовать за мной. Заберите сумку у лакея, к вам тут не будет особого отношения, усвойте это сразу.

Я освободила лакея от поклажи, и молодой человек исчез в доме.

Лейра тэ’Ид подарила мне еще один неприязненный взгляд и зашелестела накрахмаленными нижними юбками по направлению к парадным дверям.

Мы переступили порог, и я остолбенела, потому что попала в настоящий дворец. Я и не чаяла увидеть подобную красоту наяву, а не только в моих странных видениях. Роскошный белокаменный зал, посреди которого начиналась, разделяясь потом на два марша, лестница, показавшаяся мне бесконечной. Вот тяжести-то наверх таскать прислуге… Везде лепнина, позолота, картины – все самое изысканное и великолепное. Я прикинула, что одной служанке со средним даром здесь не справиться. Да, это жилище настоящего аристократа.

Сиятельный лорд – надо же было напороться на настолько знатного господина! Только мне с моим «везением» такое под силу. Который раз убеждаюсь, что пророческий дар Шандор дал мне в насмешку. Нет бы предвидеть все те неприятности, которые поджидали в столице, может, тогда и предложение Арчи стать его любовницей показалось бы более привлекательным.

По шикарной лестнице мы, слава богам, подниматься не стали, а свернули направо и оказались на половине для слуг. Стены безо всяких претензий на роскошь были выкрашены скромной светло-серой краской. Впрочем, и здесь все сверкало чистотой. Чувствовалось, что, несмотря на скверный характер, лейра тэ’Ид хорошо знает свое дело и держит прислугу в кулаке. Мы пересекли широкий коридор, который вел, судя по умопомрачительным для моего голодного желудка запахам, в кухню. Затем свернули в один узких коридоров. По обеим сторонам потянулись безликие двери.

Тэ’Ид распахнула одну из них, делая знак войти.

– Мне приказано разместить вас и накормить обедом. Сделайте одолжение, постарайтесь привести себя в порядок. Сейчас принесут обед, а после – вас проводят к сиятельному лорду.

Я вошла, и дверь за мной бесшумно затворилась. В тишине громко щелкнул замок.

***

Обстановке этой крохотной комнатки больше всего подходило определение «узкий». Узкими были: окно, деревянная кровать, шкаф у входа, даже дверь в отдельную уборную с душем и кривовато висящим зеркальцем. Все это напоминало самый дешевый номер в гостинице «У морского причала». Но чистенько и, если сравнить с моими хоромами в Либертте, даже шикарно. Я была бы довольна, если бы меня оставили служить здесь, но только безо вот этих «вас проводят к сиятельному лорду». Зачем хозяину поместья со мной говорить? Хорошо покормят, прежде чем выставить за дверь, и я буду уже благодарна.

Я подергала ручку двери – мегера тэ’Ид действительно меня заперла. Это эльф приказал или она просто боится, что я потихоньку проберусь на кухню и украду любимый колпак повара? Хихикнув при этой мысли, я выглянула в окно. Вид на служебные помещения, вроде стойл для наалов, не порадовал. Эх, наверное, и форточки не откроешь.

Заметив на столе пустой стакан, вымыла, до краев наполнила водой из-под крана и осушила все до капли – набегалась по жаре. Умыла лицо, влажными руками пригладила выбившиеся из косы пряди.

Задумчиво посмотрев на стеклянные грани стакана, я снова наполнила его, но уже до половины. Вернулась в комнату, села на кровать, настраиваясь на «гадание». Заглянула в прозрачную глубину. В блеклом отражении дрожал узкий светлый четырехугольник окна и мое лицо. Несколько капель медленно скатывались по стенкам стакана. Последив за каплями некоторое время, я почувствовала, что видение на подходе. Виски сдавило, а взгляд против воли притянула прозрачная поверхность воды. Словно окошко в другую жизнь открылось.

Деревья… Чудесные! Я никогда не встречала таких. Прекрасные, величественные стволы, отливающие золотом, серебристые листья едва колышатся от легкого ветерка. Мир и покой. Что это – парк или дикий лес? Не пойму. Сверху мне на волосы падают розовые лепестки. Мне? Я себя вижу среди этих странных деревьев? Ну да, это же я, несомненно! Поворачиваюсь к золотой чаше на низком мраморном столике. В воде уже плавают два бледно-розовых лепестка. Я протягиваю руку…

Скрежет отпираемого замка проник в сознание. Едва я поняла, что он означает, вскочила, чуть не уронив стакан.

Лакей среднего возраста открыл дверь, но не вошел, а пропустил внутрь служанку с подносом. Резвая, симпатичная девица в белоснежном чепчике и сером форменном платье с опаской покосилась на меня и прошла к крохотному столу возле окна. Оставив поднос, она было повернулась ко мне, но, повинуясь строгому окрику мужчины, поспешно выбежала в коридор.

– Через полчаса вас примет сиятельный лорд, – важно проговорил лакей, и замок снова щелкнул.

Мне было не до слуг, осмыслить бы что это я только что видела? Что за лес и почему я там? Наверное, в чаше – вода для «гадания». Но зачем мне это? Куда решила забросить меня судьба? Как всегда, больше вопросов, чем ответов. Я-то надеялась увидеть свое ближайшее будущее. Например, камеру в Темной башне или ночевку где-нибудь на обочине дороги. Бесполезный ты, мой дар!

Немало разочарованная, я набросилась на скромный обед, состоящий из вкусной мясной похлебки и большого куска хлеба. После еды, чувствуя приятную расслабленность, я решила, что не все так плохо. Главное, ни в чем не сознаваться. Исполнившись некоторой уверенности в будущем, починила рукав платья, расчесала волосы и заново заплела их в косу. Когда дверь в очередной раз открылась, я, гордо расправив плечи, отправилась на встречу с сиятельным.

***

Второй этаж сиял, возможно, даже ярче первого, с его великолепной лестницей и росписями на стенах и потолке. Важный лакей вел меня по длинному, широкому коридору, отделанному белым с голубыми прожилками мрамором. Везде – яркие светильники. Я во все глаза рассматривала настенные росписи, никогда не видела ничего прекраснее этих лесов, полей, озер и гор. Так залюбовалась, что, когда лакей остановился перед одной из лакированных дубовых дверей, я случайно врезала ему сумкой пониже спины. На укоризненный взгляд только пожала плечами – мол, ничего не знаю, оно само.

Рука в белой перчатке погрозила мне пальцем, а затем лакей постучал.

В ответ послышался очень знакомый низкий голос: – Войдите.

Лакей приоткрыл дверь и без особых церемоний впихнул меня внутрь. Солнце, льющееся в окна, слепило глаза, и я не сразу заметила хозяина кабинета, стоящего возле громадного письменного стола. Это я зря, конечно. Прекрасный эльф был одет в шелковый дагарт[2] темно-синего цвета, расшитый по плечам и рукавам серебром. Волосы, заколотые с боков серебряными аграфами в форме мечей, свободно струились по спине.

– Проходи, Загадка, садись, – он указал на полукресло подле письменного стола.

Я прошла и скромно опустилась на самый краешек. Мужчина чему-то усмехнулся и, не спеша, сел за свой стол.

Очевидно, лорд решил не тянуть борга[3] за хвост.

– Давай, я посмотрю твои бумаги, – он протянул холеную руку, и я отдала конверт и документы несчастной Вероники.

Чтобы не выдать волнения, крепко вцепилась в материю сумки. Кажется, приготовилась морально к тому, что мне откажут, ведь логика эльфа хорошо понятна. Может, ему и понравилось катать меня на верде, однако, от горничной ждут другого. Слуги – это, прежде всего, незаметность и непритязательность. Зачем ему в доме служанка, которая может рассказать его супруге о вольностях сиятельного лорда? У него ведь есть жена? И в этот момент я поняла, что почему-то очень-очень не хочу, чтобы у лорда была леди.

Эльф внимательно просматривал бумаги. Ну, что он так долго? Вот досада! Все читает и читает, там и текста-то столько нет! Я сама просмотрела документы за минуту. Наконец, когда я решила, что он не умеет читать на всеобщем, эльф отложил бумаги и поднял на меня взгляд. Прекрасное лицо было абсолютно бесстрастно.

– Вы нам подходите, госпожа Ивинг.

_______________________

[1] Лейра / лейр – обращение к представителю мелкого нетитулованного дворянства в человеческих королевствах. О статусе говорит приставка «тэ’» перед фамилией.

[2] Дагарт – традиционное длинное одеяние у эльфов-мужчин. Чаще всего шелковое. Приталенный силуэт подчеркивает ширину плеч и струится до пола красивыми складками. Под дагарт надевают брюки прямого покроя из той же материи.

[3] Борг – червеобразный хищник, обитающий в болотистых местностях в южной зоне всех материков.

## 7

Что он только что сказал?

Я настолько убедила себя в том, что мне откажут, что теперь просто не знала, как реагировать. Впрочем, моего ответа не ждали. Эльф взял со стола большой полупрозрачный маговизор и принялся быстро что-то писать (мне было любопытно, но не получилось ни словечка прочесть). И только закончив, сиятельный лорд и хозяин дома поднял на меня свои удивительные прозрачно-зеленые глаза.

– Что скажете, Вероника?

– Благодарю, мой лорд, – не могу не отметить, что мой голос прервался от волнения и благодарности. О, у меня будет работа, да ещё какая! Больше не придется думать о позорном возвращении в Кросс-Кау. Здесь будет крыша над головой и жалование, а я уж позабочусь о том, чтобы удержаться, прилежно работая. – Вы очень добры.

Я поднялась, неловко держа перед собой сумку, ведь теперь, когда мое положение определено, не следует задерживаться в хозяйском кабинете.

Некоторое время эльф бесстрастно вглядывался в мое лицо, а затем небрежным жестом отпустил.

– Найдите внизу лейру тэ'Ид, она позаботится о вас.

***

Только оказавшись за дверями из резного дуба, сообразила, что разговор о моем происхождении, от которого я ждала неприятностей, так и не состоялся. Интересно, почему? Скорее всего, благородный эльф просто забыл о такой мелочи. Вот и пусть не вспоминает! В конце концов, какое ему дело? Да и мне следует поскорее выкинуть из головы волшебное ощущение полета над морскими просторами, невозможные зеленые глаза и аромат диких лесных трав.

Я служанка в этом дворце. Не больше, но и не меньше. Один из винтиков, незаметный, но необходимый, ведь без нас, слуг, самое роскошное поместье придет в упадок.

Вот с такими патетическими мыслями я промчалась по коридору к лестнице и сбежала на первый этаж. Однако задор моментально съежился и угас, когда я увидела, что у подножия лестницы стоит домоправительница. Осуждающая мина на желтом, как зангрийские лимоны, лице выразительней хлестких фраз. Но и на слова тэ’Ид, разумеется, не поскупилась.

– Интересно, где вас воспитывали, юная особа? Разве пристало прислуге носиться по дому, словно подавальщице в трактире?

Мои щеки запылали от смущения. И правда, я была так счастлива, что обрела заработок и кров, что совсем позабыла, что на людях следует держаться, как забитая послушница из храма Марраны. Негоже в первый же день выходить из роли. Я опустила голову, ссутулилась и выдала испуганной скороговоркой: – Простите, лейра. Этого не повторится.

– Надеюсь. И запомните, Ивинг: прислуга во всех случаях пользуется только черными лестницами. На первое время я назначу вас в пару к опытной горничной, она обучит азам. Первый месяц вы, как и все, работаете за половину жалования. Это называется испытательный срок. Затем, если я буду довольна, вы останетесь. Это ясно?

Вот так тиран в юбке! Но делать нечего.

– Да, лейра. – Я снова склонила голову.

Разумеется, буду стараться, ведь хочу задержаться здесь.

– Хорошо, тогда идите в свою комнату, надеюсь, не заблудитесь. Переоденьтесь в форму и возвращайтесь сюда.

Я поклонилась и, ступая нарочито степенно и бесшумно, прошла на половину слуг. Путь в комнату вроде запомнила – шестая по счету дверь. Но коридор, в котором она помещалась, – он был слева или справа? От волнения это вылетело из головы. На развилке покрутила головой, пытаясь отыскать знакомые детали. Ничего примечательного: оба коридора скучные, серые и безликие. Итак, мне направо или налево? Тхар, и никого нет, чтобы спросить. Я свернула в правый коридор и остановилась возле шестой по счету комнаты. Только взялась за ручку, как дверь распахнули изнутри.

Ой!

– Вот так повезло! Заходи малютка!

Высоченный брюнет, весь в капельках воды после душа и совершенно голый, если не считать полотенца вокруг бедер, просиял белозубой улыбкой. Довольно обаятельной, между прочим.

Я немедленно захлопнула дверь и шарахнулась прочь. Вот так ошибка! Так и заикой остаться можно. Зато выяснила, что мне точно налево.

Довольно быстро отыскав шестую слева дверь, я с удивлением обнаружила, что она уже обзавелась табличкой с моим именем. Вернее, именем той, в чей образ мне придется теперь вживаться.

На кровати обнаружились аккуратные стопки одежды – новая форма. Закрытое серое платье, к счастью, имело застёжку спереди, и мне не пришлось долго возиться. Расправила складки на юбке, применив заклинание глажки. Полюбовались затейливой вышивкой серебристыми и зелеными нитками на воротнике и манжетах. В талии платье оказалось широко, придется ушивать, но это потом, а пока и так сойдет. Подвязала отделанный кружевами передник и полюбовалась на себя: хороша! Осталось совсем немного – чепчик. С давних пор ненавижу этот атрибут служанки. Но делать нечего. Заколола косу вокруг головы и напялила накрахмаленный чепец с кружевными оборками. Жуть! Сморщила в зеркале забавную гримасу, пристроила свою драгоценную сумку в шкаф и выскочила из комнаты. Надеюсь, я не слишком задержалась: не хотела бы снова злить сухопарую горгулью.

***

Размечталась! До конца дня я еще дважды нарывалась на желчные замечания домоправительницы. Там, где другие девушки удостаивались кислого «неплохо», на меня обрушивался ураган насмешек и оскорблений. Вычистила магией решетки каминов в малой и большой гостиных на первом этаже – «кое-кто боится запачкать нежные ручки», ободрала кожу на пальцах, начищая воском двери в холле, – «для такой легкой работы, мы обычно нанимаем детей из деревни, они справляются быстрее и лучше».

Как это обычно и бывает, большинство горничных заметили явно предвзятое отношение начальницы ко мне и прониклись им. Я такое уже проходила в гостинице госпожи Трис. Шуточки, подколки, уверена, что вскоре последуют мелкие гадости. Слух о том, что я явилась сюда в объятиях сиятельного лорда, пронесся по поместью как лесной пожар. К вечеру мне не терпелось укрыться в своей комнате от всех этих перешептываний и нелестных замечаний. Спину и ноги ломило, я действительно немало потрудилась. Мысль об ужине в компании сплетников-слуг вызывала отвращение.

Замкнув дверь изнутри на хиленький крючок, я первым делом решила переодеться, но замерла, разглядывая свое старенькое платье – оно валялось на покрывале, скомканное и помятое. Странно: прежде чем облачиться в новую форму, аккуратно сложила, я это хорошо помню.

Кто-то был в моей комнате? Я задохнулась от ужасного предположения и кинулась к шкафу. Сумка была на месте, но вещи выглядели так, словно их вытряхнули, а затем небрежно запихнули обратно.

В панике никак не могла найти кошель с деньгами, но он все-таки отыскался. Ни одной монетки не пропало – слава светлым богиням!

Я задыхалась от возмущения. Отвратительно, когда чужие руки небрежно перебирают твои вещи. Возможно, негодяй еще и глумился над моей бедностью!

Мерзко, мерзко!

Мне казалось, это приличный дом, а на самом деле здесь принято копаться в чужих вещах? Рванула к выходу, чтобы немедленно разыскать лейру тэ'Ид и высказать все, что я думаю о здешних порядках, но, ухватившись за ручку двери, замерла, пораженная осознанием. Документы на имя Эвади Мирк!

Этот негодяй видел мои настоящие бумаги и знает теперь, что я самозванка, авантюристка, которая воспользовалась чужим именем.

На ватных ногах вернулась к кровати и села. Жаловаться резко расхотелось. Допустим, виновного найдут и что? Он выдаст меня, чтобы самому избежать наказания.

Мелькнула ужасная мысль: а если это сама тэ’Ид? В течение дня она часто и подолгу исчезала из вида, оно и понятно, ведь везде нужен ее пригляд. Да, пригляд… Я посмотрела на скомканное платье, которое так и осталось лежать на покрывале. Нет, здесь что-то не сходится. Если бы домоправительница и в самом деле прочла мои бумаги, я бы сейчас не сидела здесь, а тащилась по пыльной дороге по направлению к Либертте.

Кстати, возможно, уехать отсюда было бы неплохим вариантом. Может, это знак свыше? Я посмотрела на пустой стакан на столе. Нет, сейчас «гадать» я не в состоянии, слишком уж вымотана и морально и физически.

Что мне остается? Буду надеяться, что человек, сунувший нос в мои вещи, не умел читать, такое редко, но ведь случается. А если начнут шантажировать, тогда уж буду и волноваться.

Разложила вещи по полкам, а кошелек и документы прикрепила к обратной стороне шкафа. Надеюсь те, кто будет рыскать по моим вещам в будущем, не догадаются искать там.

***

Явившись на следующее утро в столовую для слуг, а это просторное помещение располагалось рядом с кухней – я с порога наткнулась на любопытные взгляды. Оказывается, то, что я отсутствовала на ужине, породило массу сплетен и слухов. Ладони стали мокрыми от волнения – ох, как не по себе мне было от чужих насмешливых взглядов. Казалось, каждый здесь знает мою тайну. Лишь уразумев, что поводом для насмешек и веселья все еще служит мое прибытие на верде сиятельного лорда, я несколько успокоилась.

В окне раздачи я получила поднос с молочной кашей и сладкой булочкой. Поваренок, подросток лет шестнадцати, кивнул мне на кувшины с травяными отварами. А затем нагло подмигнул: – Я не его сиятельное лордство, но тоже ничего. Приходи вечером за службы, прогуляемся.

Что? Я бы обязательно пошла и оборвала молокососу уши, но… много чести.

Фыркнула и, прихватив стакан с мятным отваром, постаралась как можно незаметнее прошмыгнуть на свое место за одним из трех длинных столов. В людской рассаживались строго по иерархии. Соседями оказались такие же, как я: младшие горничные и лакеи. Следующий стол предназначался для прислуги рангом повыше, ну а третий – отведен для элиты штата. Возможно, какой-нибудь герцог (если он не очень глуп и спесив) и потерпит соседство с нетитулованными лейрами, но вот старшая горничная верхнего этажа ни за что не станет обедать в компании младших. Я понимала, что мое место в штате почти в самом низу, еще есть судомойки и поварята, но они обедают на кухне. Таким, как я, лучше больше слушать и меньше говорить.

– Смотрите-ка, господа, кто явился! – воскликнула одна из моих «товарок» – из-под ее чепца выбивались темные кудряшки. – Что невеселая? Вчера не дождалась вызова на верхний этаж?

– Верно, Амели, сиятельный лорд так и не вернулся из города. Вероятно, он не особенно и заинтересован – какая жалость! – съехидничала рыженькая девушка по имени Сария.

Я механически, ложка за ложкой, отправляла в рот кашу, усиленно делая вид, что говорят не про меня. Не видела смысла вступать пока в открытый конфликт, от слов – ни холодно ни жарко. Да они, собственно, и не про меня говорили, а о какой-то наивной простушке, которая возомнила себя равной эльфийскому лорду. Ей предстоит упасть в бездонную пропасть, которая разделяет лорда и служанку. Ну-ну, открывайте свои тайные мечты, девочки! Вон как навострили уши молодые люди за столом – ловят каждое слово.

– Чтоб ты знала, дорогуша, наш лорд редко бывает в поместье. Придется тебе искать обожателей среди нас, – обернулся ко мне парень, сидевший за вторым столом. Я его узнала: это тот, который нес мою сумку. А казался таким скромным малым.

Я не показывала, что глупые предположения как-то задевают, и тема постепенно теряла свежесть. Убедившись, что лейра тэ’Ид не слышит, Сария громким шепотом жаловалась соседу, белокурому парню с широким открытым лицом и россыпью веснушек на носу, как ее притесняет старшая горничная второго этажа. Обыкновенная история: придирки, заставляет переделывать работу по пять раз, все это я проходила с госпожой Трис в начале службы в гостинице. Я бы мысленно посочувствовала брюнетке, но поймала ее злобный взгляд и как-то передумала.

Тэ’Ид поприветствовала меня кислым взглядом. Не обнаружив недостатков во внешнем виде, она протянула мне планшет, похожий на крохотный блокнотик. Вместо бумажных листов в нем был экран, как в маговизоре, со списком заданий на день. Такой артефакт выдают всем слугам в поместье, за исключением тех, чьи обязанности изо дня в день неизменны. Мне понравилось, что рабочий планшет помещается в карман отделанного кружевами передника.

На экране высвечивалось задание: начистить металлические части перил на парадной лестнице. В примечании пометка: «Сегодня закончить правую сторону лестницы до самого верха. Без применения магии». Вот мегера! Нет, чтобы поставить на эту работу мага со стихии земли, у которого получается работать с металлами. Но ей непременно нужно, чтобы я стерла руки в кровь, полдня делая работу, с которой специалист за полчаса справится.