Алайна Салах
Малая

Малая

1

– Олябьева, – Рыжеволосая медсестра, выглянувшая из смотровой, равнодушно чиркает по мне взглядом. – Ты это? Готовься. Через пять минут пригласим.

Подавив всхлип, я втягиваю голову в плечи. Не верится, что это происходит со мной. Ах, если бы можно было отмотать время назад и быть осторожнее. Внимательнее следить за циклом, пить противозачаточные.

Шаркая стоптанными кроссовками, мимо проходит девушка с огромным животом. Кроме нас двоих здесь больше никого. А жаль. Лучше бы передо мной была очередь, чтобы появилась возможность подготовиться.

Бросив на меня неприязненный взгляд, девушка подплывает к кулеру с водой и выдергивает пластиковый стаканчик. Какой у нее срок? Наверное, уже рожать вот-вот. Судя по одежде, она явно не из богатых. И все равно не боится. А я вот трусиха. Страшно жить впроголодь, без надежды на счастливое будущее. Страшно, что, оставив этого ребенка, я не смогу дать ему всего, чего он достоин. Страшно быть нищей матерью-одиночкой, живущей на пособие и не имеющей ни образования, ни жилья, ни работы.

Откуда-то из коридора доносится скрип открывшейся двери, стук шагов. Четкий, уверенный. Прерывисто вдохнув, я смотрю себе на руки. Трясутся. Сжимаю их в кулаки. Раз приняла решение, надо быть ему верной.

Шаги приближаются и стихают неподалеку. Больничная вонь сменяется запахом крепкого мужского парфюма.

Не поднимая головы, я оцениваю носки мужских туфель, появившихся по соседству. Черные, глянцевые, без единой пылинки.

– Чего ревешь?

Голос, строгий и глубокий, заставляет меня поднять глаза. С противоположного конца кушетки на меня смотрит брюнет лет тридцати – тридцати двух. Пытливый взгляд, сильная челюсть, темный кашемировый свитер под горло. В длинных пальцах зажат престижный смартфон. Он настолько не вписывается в местный интерьер с его бледно-зелеными стенами и обшарпанными полами, что на секунду я даже забываю о своих бедах, задаваясь вопросом: что он здесь забыл?

– Я не реву. – Я машинально касаюсь щек, с удивлением обнаруживая, что они мокрые. – В смысле, все нормально.

– Не похоже. Как зовут?

Обычно я не завожу разговоры с незнакомцами, и тем более, когда они настолько бесцеремонно спрашивают, как меня зовут. Но день сегодня не обычный, а потому я не пытаюсь сопротивляться.

– Линда. – Я издаю нервный смешок. – Дурацкое имя. Маме сильно хотелось выпендриться.

– Красивое, – не соглашается незнакомец. – Я Север.

– У вас имя, кстати, не лучше.

Говорю и прикусываю язык. Только нестабильное эмоциональное состояние могло побудить меня быть настолько бестактной.

– Извините, – мямлю я, виновато улыбнувшись. – Я просто…

– На аборт пришла?

Ничего не ответив, я отворачиваюсь. Какими бы дорогими не были его ботинки, это не дает ему право лезть ко мне в душу.

– Зачем торопишься. Лучше поезжай к своему мальчику. Еще раз все обсудите.

– С чего вы взяли что у меня есть мальчик? – огрызаюсь я. – Может быть, я его нагуляла.

– Нагуляла? – Усмехнувшись, Север точечно изучает мое лицо: лоб, глаза, подбородок. – Нет. Слишком много «но».

– Вы телепат?

– Олябьева! – знакомый сварливый окрик заставляет меня вздрогнуть. – Давай заходи.

Обернувшись, я смотрю на рыжеволосую медсестру. На ее руках надеты резиновые перчатки.

– Давай я тебя лучше довезу, куда нужно, Линда, – продолжает Север, будто в наш диалог только что не вмешался третий. – Вернуться в эту клоаку всегда успеешь.

– Некуда мне ехать, понятно? – в отчаянии шепчу я. – И с парнем обсуждать нечего. Он сказал, что становится отцом он не планирует еще лет пять. После этого мы расстались.

– В таком случае ему стоило лучше предохраняться.

– Олябьева!!!

– Так не терпится вырезать плод из матки? – Мужчина холодно смотрит на медсестру поверх моей головы. – Перестань орать. Я даю малой возможность передумать.

Та что-то возмущенно бормочет себе под нос, но на удивление не спорит – лишь оглушительно хлопает дверью.

– Я не передумаю… – бормочу я, вскакивая. – Спасибо вам. Но я даже не знаю, где сегодня буду спать, не говоря уже о том, чтобы растить ребенка.

Вытерев слезы, я в сопровождении тяжелого взгляда Севера иду к смотровой. К горлу подкатывает тошнота, колени подкашиваются. Господи, пожалуйста, дай мне сил пережить этот день.

2

Смотровую я покидаю с растерянной улыбкой на лице. Во рту так сухо, словно я не пила целую вечность, поэтому я первым делом иду к кулеру.

– Быстро ты, – нагоняет меня знакомый голос. – Рад, что передумала.

Обернувшись, я обнаруживаю, что недавний собеседник сидит на том же самом месте и смотрит на меня.

– Я не беременна. – Мой голос дрожит от радости. Лишь когда я произношу это вслух, то сама окончательно в это верю. – Мне предложили сделать повторное УЗИ, и оказалось, что там ничего нет. Это просто чудо какое-то. В другой клинике врач заявила, что срок уже шесть недель.

– Что ж, тогда поздравляю. – Его губы трогает улыбка. – Я так понимаю, для тебя это большое облегчение.

– Огромное. – Заулыбавшись, я поворачиваюсь, чтобы налить воды и тут же морщусь. Не фильтрованная, а обычная, из-под крана. – А вы свою жену ждете?

– Я не женат. У меня была запланирована здесь встреча, но, выяснилось, что ее не будет.

– И вы решили дождаться продолжения моей истории? – говорю я, даже на секунду не допуская мысль, что этот дорогой во всех смыслах мужчина готов тратить свое время на такие глупости.

– Так и есть. – Сощурившись, он оглядывает меня с новым интересом. – И как выяснилось, не зря.

Поперхнувшись от неожиданности, я прячу глаза. Шок постепенно отпускает, и на смену ему приходит смущение. Этот Север, что, со мной флиртует? Да нет, быть такого не может. Зачем ему? Женщины, с которыми он привык общаться, обитают явно не в потрепанных женских консультациях.

– Ладно. Спасибо вам за компанию и приятно было познакомиться. – Задернув молнию на толстовке, я выразительно смотрю на дверь. – Я пойду.

– Полчаса назад тебе негде ночевать.

– Так и есть. Но это ведь не ваша забота.

– Не моя, – согласно кивает он, поднимаясь. – Но сегодня меня тянет на благотворительность. Пойдем, довезу, куда нужно.

Заметив мой настороженный взгляд, он морщится.

– Перестань так смотреть. Разумеется, я тебя пальцем не трону.

С этими словами он толкает входную дверь, пропуская меня вперед. Я успеваю заметить крошечную татуировку между его большим и указательным пальцем, похожую на иероглиф или скрипичный ключ.

– Спасибо, – еле слышно сиплю я, окончательно робея. Его предложение подвезти особенно заманчиво, с учетом того, что на улице идет дождь и я понятия не имею куда ехать. Правда есть одно «но». Отец учил меня никогда, ни при каком раскладе не садится в машины к незнакомцам. По этой причине я не пользуюсь такси.

Возле входа припаркован огромный темный внедорожник. С первого взгляда ясно, что он принадлежит Северу. Отец Родиона недавно приобрел себе такой же.

– Едешь? – Подняв брови, мой новый знакомый кивает на пассажирскую дверь.

Я мешкаю с ответом, но порыв ветра, сорвавшийся с крон облезлых берез и обжегший шею, заставляет быстро сдаться. В салоне по-крайней мере тепло.

Вжавшись в молочную обивку сиденья, я напряженно смотрю вперед. И что дальше? Куда ехать? Возвращаться в квартиру Родиона после случившегося точно не вариант. Никогда не смогу забыть с каким возмущением он смотрел, когда я сообщила новость о беременности. Так, словно я одна во всем виновата.

– Холодно? – Север, опустившийся на соседнее кресло, оценивающе оглядывает меня. При дневном свете его глаза кажутся темнее, чем показались изначально. – Решила, куда ехать?

– Парню звонить не буду. – Удерживать его взгляд дается сложно. Я не привыкла общаться с незнакомцами, тем более – с такими. Какими – таким, пока не могу объяснить даже самой себе. – Сел телефон.

– Есть зарядка, – не отводя от меня глаз, он кивает на консоль. – Какой у тебя?

– Та же модель, что и у тебя… То есть у вас.

– Общение на «ты» меня вполне устраивает. Давай его сюда.

С трудом разорвав зрительный контакт, я лезу в карман. Пальцы нагрелись и мелко подрагивают. Я чувствую, что Север все еще на меня смотрит.

– Неплохой телефон для той, кому негде ночевать. – Усмехнувшись, он забирает телефон из моих рук и кладет на панель. Экран моментально вспыхивает значком зарядки.

– Это подарок, – поясняю я, прочистив горло. – Сама я не могу себе такого позволить.

Взгляд моего собеседника на секунду становится задумчивым, после чего, он наконец отворачивается, чтобы включить дворники.

– Пара минут – и можешь звонить. – Кивком указывает на мой мобильный.

– Пока не могу придумать, кому. – признаюсь я. – С Родионом у нас все кончено.

– То есть к твоему парню мы не едем?

– Нет.

– А жаль. Хотелось пару раз дать ему по ребрам.

Я ошарашенно смотрю на него, ища подтверждение тому, что он шутит.

– Я не шучу, – словно подслушав мои мысли, говорит он. – Каждый должен нести ответственность за свои поступки. Думаю, будь твой отец в курсе сложившейся ситуации, он бы поступил также.

– Мой отец сидит в тюрьме, – горько усмехаюсь я.

Север бросает на меня быстрый взгляд.

– Даже так? Извини.

– Уже три года как, – зачем-то говорю я. – А вы сможете… То есть сможешь довезти меня до ближайшего фастфуда? Я немного проголодалась.

– Немного? – Север с иронией на меня косится. – Ты не ела примерно сутки.

Окончательно смутившись, я отворачиваюсь к окну. Как он узнал? Определенно, это самое странное знакомство за всю мою жизнь.

– У тебя взгляд голодный и губы бледные, – поясняет он, трогаясь. – Предлагаю поехать в нормальное место. Тоже хочу перекусить.

Я хмурюсь, плохо понимая, радует ли меня перспектива пообедать в его компании. В голове по-прежнему звучат отцовские заветы не вступать в контакты с незнакомцами, перебиваемым здоровым желанием провести время в тепле и полноценно поесть.

Чтобы дать себе возможность подумать и потянуть время, решаю спросить о другом.

– Что означает твоя татуировка?

– Эта? – Север бегло смотрит себе на запястье.

– А есть и другие? – не подумав, брякаю я, и поймав его ироничный взгляд, краснею.

– Да, эта.

– Это что-то вроде масонского знака.

Яснее от такого ответа не становится, но продолжать расспросы я не решаюсь. А то еще подумает, что мне интересны другие его татуировки.

– Хочу макароны с котлетой, – говорю я вслух, отчего во рту собирается слюна.

– Ну с этим проблем точно не будет. Есть неплохое место в паре кварталов. Поедем туда.

3

Когда машина останавливается у входа «Тео», я не могу не улыбнуться. Надо же такому случиться: Север выбрал мое любимое заведение.

– Уже была здесь? – угадывает он. – Так и думал.

– Бывала иногда, – подтверждаю я, вежливо улыбаясь знакомой администраторше. С плохо скрываемым любопытством она переводит взгляд с меня на Севера. Раньше я приезжала сюда только с Родионом.

– Пойдем. – Его рука проходит сантиметрах в десяти от моей лопатки без намерения коснуться. За такую деликатность я ему благодарна. Не люблю, когда трогают чужие.

Стоит официанту опустить на стол меню, желудок выдает громкий урчащий звук. Организм, оправившийся от стресса, начинает жадно требовать свое.

– Можно мне, пожалуйста, пасту с индейкой, – говорю я, подавив прилив стыда. Из двух зол стоит выбирать меньшее. Если я не поем прямо сейчас, то шлепнусь в голодный обморок.

– Почти макароны с котлетой, – усмехается Север, глядя в меню. – Закажи еще что-нибудь. Не обеднею.

– Чай васильковый, – робко добавляю я. – И… еще эклер.

Приняв заказ у Севера, официант исчезает. Сразу становится неуютно. Во-первых, мой собеседник не пытается заводить беседу, предпочитая пристально меня разглядывать, во-вторых, дневной свет, усиленный лучами потолочных бра, слишком подчеркивают очевидное: я сижу за столом с незнакомцем, ставшим свидетелем одного из самых ужасных дней в моей жизни, рассчитывая, что он оплатит мой обед. Папа провалился бы сквозь землю, узнав, до чего я докатилась.

– Спасибо большое. – Оторвавшись от накрахмаленной скатерти, я заставляю себя взглянуть на Севера. Почему такой мужчина как он вдруг решил возиться с неудачницей вроде меня – загадка. Он явно не заинтересован мной как женщиной.

– Твои макароны еще не принесли, – без улыбки отвечает он. – Рано благодарить.

– Не только за макароны. А за то, что в самый паршивый день в моей жизни вы… то есть ты, оказался рядом. Я догадываюсь, что у тебя есть дела поинтереснее, чем нянчиться со мной.

– Ну почему же? Для меня это интересный опыт – стать свидетелем судьбоносных событий. Я рад, что мы встретились.

– Расскажи что-нибудь о себе. – С улыбкой прошу я, до конца не уверенная, что имею право на такую фамильярность. – Обо мне ты и так знаешь слишком многое.

Его лицо пересекает кривая усмешка.

– Ты знаешь мое имя, номер моей машины и то, что я никогда не был женат. Неплохо для часового знакомства.

– Ты не говорил, что никогда не был женат. Ты сказал, что у тебя нет жены.

– Значит, теперь ты знаешь еще больше. Так что? Решила, куда поедешь после?

Потупившись, я качаю головой.

– Нет пока. Но это не значит, что нужно за меня переживать. Ты уже и так сделал для меня очень много. Серьезно, я не пропаду.

– Сколько денег у тебя на карте? – Прямота этого вопроса заставляет меня вздрогнуть.

– Немного.

– Немного – это сколько?

– Примерно столько, чтобы оплатить это обед. – Поняв, что звучу жалко, я решаю пояснить: – Обычно я не бедствую. Просто так совпало.

Так совпало, что новость о моей несуществующей беременности пришлась на конец месяца, когда деньги, выделяемые мне Родионом, подошли к концу.

– Держи. – Север открывает бумажник и кладет на стол две купюры. – Хватит на то, чтобы снять гостиницу. Приглашать к себе не входит в мои планы. – Заметив мое за пунцовевшее лицо, он с усмешкой добавляет. – Ничего личного, малая. Просто люблю спать один.

– Я не могу их взять. – От растерянности я даже прячу руку под стол.

– Почему?

– Потому что это ваши… то есть твои деньги. А мы друг другу никто.

– Бери. – В его голосе отчетливо слышится металл. – Или милосердие теперь не в чести?

– Если сомневаешься, то лучше не делать, – цитирую я очередной завет отца. – Не хочу злоупотреблять твоей добротой.

– Тогда будешь мне должна. – Насмешливо сощурившись, Север откидывается на спинку кресла. – Так тебя устроит?

– Напоминает сделку с дьяволом, – с нервным смешком замечаю я. – Попросишь взамен мою душу?

– Это самый крайний случай, – Север смеется. Кажется, делает это искренне, судя по яркому, почти озорному блеску в серо-зеленых глазах. – Я отойду ненадолго. – Приложив телефон к виску, он встает. – Несут нашу еду, так что тебе будет, чем заняться.

С трудом дождавшись, пока официант уйдет, я торопливо наматываю спагетти на вилку. Господи, как же вкусно. Достаточно суток голода, чтобы заново ценить все, что стало казаться привычным.

Проглотив кусочек индейки, я невольно смотрю на купюры, по-прежнему лежащие в центре стола. Они действительно мне нужны, так как способны подарить самое ценное – время. Возьми я их сейчас – получу сутки уединения для того, чтобы успокоиться и решить, как быть дальше. Я привыкла во всем полагаться на Родиона, но факт моей ложной беременности обнажил неприглядные факты: наши отношения вовсе не так надежны, как мне казалось, если в критический момент он безоговорочно выбрал не нас, а себя.

Я пытаюсь отвлечь себя едой, но взгляд как примагниченный, снова возвращается к деньгам. Купюры новые, словно только-только вышедшие из-под печатного станка. Рука тянется к ним, но застывает, когда перед глазами встает укоризненное лицо отца. Дескать, ай-яй-яй, не тому я тебя учил, Линда.

Да, брать чужое ты меня не учил, пап. Но и как выжить в большом городе, оставшись без жилья и денег, ты не научил меня тоже.

Подавив прилив стыда, я хватаю купюры и запихиваю их в карман джинсов. На душе сразу становится спокойнее: вопрос с ночевкой решен. Когда заработаю – обязательно разыщу Севера и все ему верну. Я не беру чужое, а кредитуюсь.

Спустя пару минут Север возвращается за стол. Если исчезновение денег и стало для него очевидным, он не подает вида.

– Даже порозовела, – замечает он, увлеченно принимаясь за салат. – С собой что-нибудь закажи.

Я собираюсь решительно отказаться, однако наметившееся движение у входа заставляет меня перевести взгляд. В дверях ресторана стоит Родион. Вернее, уже не стоит, а идет прямиком к нам с Севером.

– Здесь мой парень. – Из-за паники мне с трудом удается говорить членораздельно. – Понятия не имею, как он узнал.

4

Север прослеживает направление моего взгляда и удовлетворенно хмыкает.

– То есть преподать урок ответственности все же удастся.

– Линда, что происходит, а? – Голос Родиона звенит отчаянием. – Ночевать ты не пришла, телефон выключен… У меня чуть крыша не поехала… Я полдня твоих одногруппников обзваниваю, а в итоге нахожу тебя с каким-то…

Его взгляд рикошетом проходится по Северу.

– Хорошо, что на твоем телефоне локатор включен. Еще бы пара часов – и я бы стал звонить в полицию.

Первый шок от его появления сходит, заставляя вспомнить, что Родион уже больше суток не имеет на меня никаких прав и, следовательно, отчитываться перед ним я тоже не обязана.

– Какое тебе дело, где я нахожусь? – Я придаю голосу отстранено-снисходительную интонацию, невольно копируя речь Севера. – Ты свою позицию относительно наших отношений высказал. Больше нам говорить не о чем.

– Давай не будем обсуждать наши отношения в присутствии посторонних… – Родион раздраженно косится на моего соседа по столу. – Поедем домой и обо всем поговорим.

– Лучше дождись, пока мы пообедаем, – подает голос Север. – Твоя девушка голодна, я тоже.

Мои пальцы стискивают скатерть. Меньше всего мне бы хотелось стать причиной конфликта.

– А ты бы… – Родион разворачивается к Северу с явным намерением вступить в перепалку, но осекается. – Слушай, а я тебя знаю.

На лице моего компаньона не отражается ни единой эмоции. Даже удивления.

– И откуда же?

– Ты дружил с моим старшим братом. Пару раз даже дома у нас был. Ты, наверное, уже не помнишь. Лет восемь-десять.

– Твой брат – покойный Глеб Винокуров? – сощурившись, уточняет Север.

Я наблюдаю за происходящим, затаив дыхание. Господи, что за день! Мой новый знакомый, оказывается, был дружен с покойным братом моего парня.

– Да. – Родион заметно оживляется. – Я даже помню, на какой ты тачке ездил. На черном мерине заряженном с огроменной банкой. Глеб рассказывал, что обвес под тебя лично в Ингольштадте изготавливали.

Кивнув, Север с усмешкой смотрит на меня. В его взгляде читается: выдыхай, малая, разборок не будет.

– Ты извини, что так сразу с наездом… Но ты сам пойми: я все утро ищу свою девушку и в итоге нахожу ее в компании другого мужика. Вы вообще откуда друг друга знаете?

– Случайно познакомились в клинике.

Родион впивается в меня глазами. Дескать, ты уже сделала аборт? И он, получается, в курсе?

– Выяснилось, что я не беременна, – бормочу я, краснея. – Долго объяснять.

– Давай поговорим нормально, а, Линда? – Забыв о существовании Севера, Родион смотрит на меня с мольбой. – Знаю, что повел себя как конченный дебил. Просто я не был готов к таким новостям и запаниковал.

В его глазах читается неподдельное отчаяние, и это заставляет стену моих обид и недоверия пошатнуться. Вчера мы оба были на взводе и наговорили друг другу много лишнего. Не только Родион, но и я. Возможно, действительно есть смысл прояснить ситуацию в более приватной обстановке и на более спокойный тонах.

Не зная, как быть, я нахожу взглядом Севера. Он понимает все без слов и, отодвинув пустую тарелку, кивает.

– Да без проблем. Поезжайте.

Я чувствую невероятное облегчение. Кажется, мое скорая ничуть его не обижает. Не хочется выглядеть грубой, после того как он был со мной настолько заботлив и мил.

– Подождешь, пока я дойду до туалета? – Поднявшись, я вопросительно смотрю на Родиона.

Он облегченно улыбается, словно не был уверен, что ему удастся меня увести.

– Конечно, малышка.

Чтобы не заставлять никого ждать, я ускоряю шаг, но обрывки их диалога с Севером успевают меня догнать.

– Я не видел тебя на похоронах Глеба.

– Меня тогда не было в стране.

– У меня сеть магазинов спортивной техники. Ты вроде всегда экстримом увлекался. Запиши мой номер. Для друга моего брата всегда лучшие цены.

5

– Спасибо. – Потупив взгляд, я проскальзываю в приоткрытую Родионом дверь. После нашей ссоры он особенно старается быть обходительным.

Очутившись в салоне, я неожиданно обмякаю. Исполненный боли монолог, который я почти сутки прокручивала в голове, забывается, заставляя меня растерянно смотреть перед собой. Была бы я какой твердой и решительной как моя подруга Полина, Родиону пришлось бы неделю умолять с ним заговорить. Но я слишком мягкая, слишком неуверенная в себе. Увидела его взволнованным и моментально забыла о собственной обиде и о том, что по его вине собиралась совершить непоправимое.

– Малышка моя. – Жадно притянув меня к себе, Родион зарывается лицом в мои волосы. – Не делай так больше, пожалуйста. Не сбегай. Я ни спать, ни есть не мог. Знаешь же, как сильно я тебя люблю.

От этого признания тело превращается в камень, а к горлу подкатывают не выплаканные слезы.

– А каково было мне по-твоему? – Мой голос плаксиво дрожит. – Ты сказал, что этот ребенок тебе не нужен. Наш ребенок, Родион.

– Малыш, ну для чего сразу рубить с плеча? Ты ведь видела, что я был на эмоциях. Становится отцом действительно не входило в мои планы на ближайшее время. У меня в бизнесе столько головняков… Еще расширяться надо.

Из-за того, что Родион считает необходимость развития бизнеса достаточной причиной для убийства ребенка, меня прорывает.

– Но в мои планы тоже не входило становится мамой! Это означает бросить универститет и распрощаться с мыслями о карьере на ближайшие несколько лет. Но я была готова на эти изменения, потому что речь шла о нашем ребенке! Ты говорил, что мои проблемы – это твои проблемы, а в итоге заявил категоричное «нет». Хотя ты прекрасно знаешь о моей ситуации… Знаешь, как сильно я завишу от тебя. Именно ты и твоя семья настояли, чтобы после заключения папы я продолжила учебу и не разменивалась на подработку. И ты не мог не понимать, что для меня означают слова о том, что беременность сейчас не к месту. Одной мне ребенка содержать не по силам, по крайней мере сейчас. Мне элементарно жить негде!

– Я знаю-знаю… – Родион покрывает быстрыми поцелуями мой лоб, щеки, подбородок. – Прости. Просто эта новость стала для меня шоком.

– Мы живем вместе три года и регулярно занимаемся сексом, – не сдаюсь я. – Неужели ты ни разу допускал мысль о том, что я могу забеременеть?

– Малышка, я не хочу ссориться. В итоге ведь все обошлось, и ты не беременна.

Нахмурившись, я выпутываюсь из его объятий.

– Но я могла бы быть. Еще пару часов назад меня могли выпотрошить в смотровой. Я думала, что у нас серьезные, годами проверенные отношения.

– Так и есть…

– Я больше в этом не уверена. Если я останусь с тобой, и мы продолжим заниматься сексом, нет гарантий, что в один прекрасный день я не забеременею по-настоящему. И если мне действительно придется сделать аборт, я не смогу тебя простить. Только я знаю, чего мне стоило это решение. Я ревела всю ночь.

– Малышка, я тебя поэтому и искал… – На лице Родиона появляется смущенная улыбка. – Чтобы сказать, что я готов принять ответственность… Если ты еще раз забеременеешь, мы обязательно будем рожать.

Кровь туго пульсирует в ушах. Я не ослышалась? Он изменил свое мнение и готов стать отцом?

– Почему у тебя глаза на мокром месте? – Родион ласково трется об меня кончиком носа. – Я тебя очень люблю, малыш, и сделаю все, чтобы ты была счастливой. Не сомневайся. А теперь давай поедем домой?

Онемев от наплыва эмоций, я молча киваю. Родион крепко обнимает меня и наконец могу обнять его ответ. Еще с утра я думала, что моя жизнь кончена, а к обеду счастливо улыбаюсь. Может быть, эта встряска была нам необходима, чтобы понять, чего мы хотим друг от друга в действительности?

– Хочешь, заедем в бутик и купим тебе классную шмотки?

Обняв его крепче, я мотаю головой. Не хочу. Хочу поехать в нашу квартиру, сходить в душ и провалиться в глубокий восстанавливающий сон.

Через боковое окно я вижу, как дверь ресторана распахивается и на улицу выходит Север. Прикуривает сигарету и, быстро напечатав что-то в телефоне, поднимает голову. Наши взгляды встречаются. Его губы трогает легкая улыбка, после чего он, глубоко затянувшись, вышвыривает окурок и идет к своей машине.

– Я тебя так быстро сердце колотится. – Родион касается губами моего виска. – Ну что, едем?

Откинувшись на сидении, я машинально запускаю ладони в карманы джинсов. Если мое сердце и билось быстро, то сейчас и вовсе срывается в сумасшедший галоп. Деньги Севера так и остались у меня.

6

По приезде в нашу с Родионом квартиру меня моментально срубает сон. В сравнении с суровым внешним миром, которому нет никакого дела до двадцатилетней студентки, здесь все знакомо и ощущается безопасным. Мы живем вместе с тех пор, как стали встречаться, и я считаю это место своим вторым домом после родительского.

Просыпаюсь от звука голосов, доносящихся из гостиной. Судя по низким приказным нотам, к нам в гости заехал отец Родиона.

Повернувшись к отливающим синевой окну, я гадаю, стоит ли выходить здороваться или лучше попытаться заново уснуть. Выбираю второе, и не потому, что я такая вежливая, а потому что жутко хочется пить.

– Добрый вечер, Максим Аркадьевич. – Улыбнувшись в качестве извинения за свой заспанный вид, я прижимаюсь к Родиону. – Как ваши дела? Будете чай?

– Сделай, – соглашается он, как и всегда без приветствия.

Я давно не принимаю такую манеру общения на свой счет, ибо отец Родиона ведет себя так со всеми. Вежливым на моей памяти он пытался быть только с моим отцом.

– Выспалась? – негромко спрашивает Родион, потрепав меня по руке. Этот быстрый жест расшифровывается как: приготовь отцу чай и оставь нас ненадолго. Скоро подойду.

Я не спорю. Знаю, что у Винокуровых так заведено: когда говорит глава семьи, не позволительно отвлекаться. А на Родиона, как на наследника и единственного сына, это правило особенно распространяется. После смерти старшего брата он старается быть достойной ему заменой.

– А что с помещением? Договор подписали? – требовательно звучит голос Винокурова-старшего, пока я бреду на кухню.

– В понедельник должны.

– Это я уже на прошлой неделе слышал. Хреново работаешь. Каждый потерянный час – это проебанные деньги.

Я нарочито громко хлопаю шкафами, делая вид, что увлечена приготовлением чая и не слышу их диалога. Хотя за Родиона в этот момент очень обидно. Он ведь очень старается. Неужели нельзя хотя бы изредка его поддержать? Покойного Глеба я видела всего пару раз, когда была подростком, но запомнила его стиль общения, так как они сильно напоминающий манеру его отца. Они и внешне были похожи: оба рыжеволосые и коренастые. Родион-то совсем другой: высокий, худощавый, с правильными аристократичными чертами лица – вылитый Леона Андреевна. И характер у него под стать – очень спокойный. Поэтому несправедливо требовать от него быть таким же как Глеб.

– Все будет к среде, пап, я же сказал. – отвечает Родион, имитируя жесткость тона, которая обычно ему не присуща. – В остальном у меня все готово и даже коллектив укомплектован.

– Работа пяти минут, – не задерживается с брезгливым вердиктом Максим Аркадьевич. – Через три месяца сезон начинается, а ты точку продажи до сих открыть не можешь. Это, блядь, что за работа…

– Ваш чай! – вклиниваюсь я, опуская чашки на стол. – Если нужно покрепче, я добавлю заварки.

Улыбка на моем лице способна осветить здоровенное подземелье. Уж слишком хочется смягчить тягостную атмосферу.

– Кстати, пап. Знаешь кого мы сегодня с Линдой встретили? – Голос Родиона звучит с преувеличенным энтузиазмом. – Помнишь друг был у Глеба на мерине сто сороковом? Север?

При звуке имени недавнего знакомого я вздрагиваю. Вернее, вздрагиваю я от напоминания о том, при каких щекотливых обстоятельствах мы познакомились.

– Может и был, – не слишком заинтересованно бросает тот. – К чему рассказ?

– Мы немного поболтали. Знаешь, чем сейчас занимается?

– Ты что, блядь, как девочка, загадками разговариваешь? – раздраженно рявкает Винокуров-старший. – Нормально отвечай.

Лицо Родиона покрывается пятнами унижения. Я машинально опускаю взгляд под стол и вижу, что его ладони сжаты в кулаки. Очень хочется его обнять, но я решаю отложить это до момента, как его отец уйдет.

– Он владеет турбазой, – покорно отвечает Родион, выдержав паузу. – У него полный интересующий нас комплект: дома в аренду, стрельбище, прогулки на лошадях. Снегоходы и квадроциклы у него уже есть, но Север пообещал обратиться, если возникнет потребность в новых.

– Обещал обратиться, – передразнивает его Максим Аркадьевич, однако сейчас его голос на удивление не звучит зло или раздраженно. – Тебе контракт готовый под нос сунули, а ты сидишь на заднице и ждешь, пока он сам себя подпишет. Как лох, ей богу. Сегодня же ему звони и назначай встречу. Хоть домой пусть к вам на чай приезжает. Проебешь такого клиента – самолично казню.

7

Пап, привет! У меня все хорошо. Скоро сессия, и я, как обычно, немного нервничаю. Не хочется тебя подвести. Ты обязательно должен мной гордится. Как минимум, моим красным дипломом:)

Вчера я сумела затащить Родиона на выставку современной живописи. Он сопротивлялся, как мог, но по итогу ему все понравилось. Даже предложил купить картину, которая мне особенно полюбилась. Рыбак в лодке. Я отказалась, потому что стоила слишком уж дорого. Он и так тратит на меня много. На прошлой неделе сережки бриллиантовые подарил без повода.

После выставки гуляли по набережной и купили у старушки цветы. Она на радостях минут пять желала нам здоровья и счастья. Было очень трогательно.

Так что не переживай, у нас все отлично. Совет, как говорится, и любовь.

На днях я вспоминала, как ты когда-то советовал присмотреться к Родиону. Все твои слова, как и обычно, попадают в цель, пап. Даже не знаю, что со мной было, если бы не его любовь и забота. Рядом с ним ждать твоего возвращения гораздо легче.

Скучаю по тебе каждый день. Твоя Линда.

Бережно сложив исписанный лист пополам, я убираю его в шкатулку, где хранятся другие мои письма папе. Когда приходит день передачи корреспонденции, я отдаю их всем скопом. Пусть кто-то назовет такой способ переписки старомодным, но мне важно общаться с папой именно на бумаге, а не в напечатанных сообщениях. Кажется, что так моя любовь будет чувствоваться острее.

– Малышка, ты идешь? – звучит голос Родиона снизу. – Я уже есть хочу.

Вдев в уши новые серьги и схватив сумку, я сбегаю вниз по лестнице. Сегодня пятница, что означает очередной выход в свет. На этот раз мы идем в нашумевший бар с рейтингом восемнадцать плюс, где столы обслуживают полуобнаженные официантки. Я поначалу скривила нос, но Родион заверил, что его интересуют только коктейли и «ни на кого кроме меня у него не стоит».

Чувствовать себя непринужденно в заведении, кишащим голыми телами, оказывается сложнее, чем я себе представляла. Официантки банально разгуливают между столами в одних трусах, заставляя посетителей плотоядно таращится на их задницы и груди. Приходится заказать коктейль покрепче, чтобы хоть немного расслабиться.

– Эта черненькая ничего такая, – скалится Макар, обгладывая взглядом ягодицы девушки, обслуживающей наш столик. – Пожалуй, заберу ее с собой после смены.

– А может быть она не пойдет, – возражаю я, желая встать на ее защиту. – То, что она здесь работает, не означает, что она проститутка.

– Да они здесь все шлюхи, – хохочет он. – У них и такса есть. Платишь сорок косарей и пилишь ее всю ночь, хоть в рот, хоть в жопу.

– Макар, – осекает его Родион. – Будь посдержаннее в выражениях.

– Извини, Линда. – Макар делает шутливый поклон. – Я хотел сказать, что за сорок тысяч любую из этих прекрасных леди можно отвезти к себе в апартаменты и до самого утра предаваться плотским утехам.

Я прячу улыбку. Макар вызывает во мне смешанные чувства. Часто его грубость граничит с аморальностью, но Родион считает его своим лучшим другом, и это не позволяет мне относится к нему совсем плохо.

– Я отойду в туалет. – Потрепав меня по колену, Родион встает. – Макар, не обижай мою малышку. Вернусь – проверю.

– Да что я, изверг, что ли? – притворно возмущается тот.

– А ты на голых девушек не засматривайся. – Я шутливо грожу Родиону пальцем.

– Знаешь же, что они для меня просто деревья.

– Вскружила ты голову нашему пацану, – хмыкает Макар, проводив его взглядом. – Так и до свадьбы не далеко.

Я пожимаю плечами. Что вообще на такое ответишь?

– Сколько вы уже вместе? – не унимается он. – Года два?

– Почти три.

– Приличный срок. Если хочешь сделать парню подарок на годовщину… – Макар кивает в центр зала, где дефилируют официантки, – Сними шлюху и организуй тройник. Родион тебе всю жизнь за такое благодарен будет.

К щекам приливает жар. Кем он себя возомнил, чтобы такое предлагать? У нас С Родионом в постели и без третьих лиц все прекрасно.

– Я планировала организовать нам спа-день, но за совет спасибо, – говорю я без улыбки.

– Поверь, мой спа гораздо лучше, – со смешком парирует он. – Вон та рыжая, например, сосет на пять с плюсом.

– А можно мы…

Я хочу сказать, что нам стоит сменить тему, но осекаюсь, заметив метрах в десяти от нас знакомую фигуру. Сердце волнительно подпрыгивает. К соседнему столу подошел Север.

– Нет, а что такого-то? – размыто доносится до меня голос Макара. – Мужчины существа полигамные и Родик не исключение. Рано или поздно начнет крутить головой по сторонам…

– Чушь, – бормочу я, продолжая наблюдать за своим случайным знакомым. Как он пожимает руки двоим мужчинам, сидящим за столом, и как, одернув брюки, садится. Не думала, что мы когда-нибудь еще встретимся. А у меня как раз есть наличка, чтобы ему вернуть.

– Да я точно тебе говорю. Заниматься сексом с одной и той же девушкой скучно…

– Извини, – перебиваю я, поднимаясь. – Мне нужно отойти.

В сопровождении непонимающего взгляда Макара я извлекаю из сумки кошелек и, отсчитав нужную сумму, направляюсь к соседнему столу.

От волнения ладони нагрелись, но разве есть вариант не подойти? Я взяла деньги в долг и должна их вернуть.

– Привет! – нервно шаркнув каблуком, я смотрю на Севера, вальяжно развалившегося на диване. – Еще помнишь меня?

Три пары глаз как по команде устремляются на меня. Я перестаю дышать. Его приятели, наверняка невесть что обо мне вообразили.

Глаза Севера проходятся по мне снизу вверх, на лице появляется ослепительная улыбка. В прошлый раз на фоне стресса я не обратила внимание на то, что он умеет так красиво улыбаться.

– Помню конечно, малая. А вот увидеть так скоро не ожидал.

– Извините, если отвлекла, – Смущенная его пристальным вниманием, я быстро оглядываю остальных. – Много времени у вас не отниму, обещаю. Вот, держи.

С этими словами я протягиваю Северу деньги.

– Возвращаю, как и обещала.

Он смотрит на купюры с непониманием, но потом, словно вспомнив, о чем идет речь, насмешливо кривится.

– Нет, Линда. Условия были другие. Ты остаешься мне должна.

Покраснев до корней волос, я мотаю головой.

– Возьми, пожалуйста. Мне не нужно чужое.

– Север, ну ты чего девушку смущаешь? – весело басит его приятель. – Предложи ей сесть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.