Виктор Муравьёв
Наследие Новой Земли: Пакт №2

Глава 1: СинеСтраж.

В сердце заброшенной лаборатории, скрытой глубоко под разрушенными зданиями послевоенного города, профессор Зекхер и его молодой ассистент Кнутчев вели работу, которая могла бы изменить исход человеческой цивилизации. Стены этой подземной крепости были свидетелями множества забытых экспериментов, каждый из которых оставил свой след в истории науки.

Среди хаоса разбросанных инструментов и переливающихся пробирок Зекхер нашёл ответ на свои вопросы в самом необычном и опасном источнике – костном мозге мутанта по имени Туле. Это существо, результат радиационных мутаций, обладало уникальными регенеративными способностями, которые могли стать ключом к новой медицинской революции.

"Наблюдай внимательно, Кнутчев," – тихо произнёс Зекхер, когда золотистая жидкость медленно заполняла цилиндрический контейнер. "Это начало новой эпохи СинеСтража."

По мере того, как эксперименты продолжались, моральные сомнения оставались за дверью лаборатории. Зекхер был одержим своей целью – использовать генетический потенциал мутантов для создания чего-то, что могло бы спасти человечество от угрозы вымирания.

В зале лаборатории, освещенном лишь мерцающими лампами, будущее Ивана формируется в утробе его матери, женщины, принесенной сюда военными. Её мутации, результат воздействия радиации и химического загрязнения, делали её идеальным субъектом для экспериментов Зекхера.

"Мы создаём жизнь, которая однажды спасёт всех нас," – прошептал Зекхер, вглядываясь в показания мониторов. По его словам, младенец, который скоро должен был появиться на свет, станет первым из нового поколения, обладающего уникальными способностями для выживания в новом мире.

Несмотря на страхи и сомнения, которые время от времени охватывали его, Зекхер знал: его действия могут быть осуждены сегодня, но история покажет их истинное значение. С этими мыслями он продолжал свою работу, забыв о морали и сомнениях.

Когда гроза внешнего мира была лишь далеким эхом, в лаборатории раздался первый крик новорожденного. Иван появился на свет, его глаза мгновенно наполнились необычным синим светом – знак новой надежды и возможно, новой угрозы для тех, кто страшился неизвестности.

В то время как золотистая жидкость медленно заполняла цилиндрический контейнер, профессор Зекхер с увлечением объяснял процесс Кнутчеву, подчеркивая значимость каждого шага.

"Смотри, Кнутчев, ключевой компонент здесь – экстракт костного мозга мутанта Туле. Его уникальные регенеративные способности обусловлены необычной активностью стволовых клеток, которые мы усиливаем с помощью комплекса вирусных векторов. Эти векторы внедряют нужные гены прямо в ДНК клеток, инициируя процессы само исцеления и адаптации к экстремальным условиям."

Профессор подошёл к монитору, отображающему генетическую карту, и указал на светящиеся участки.

"Здесь мы видим, как модифицированные гены интегрируются в хромосомы. Это позволяет нам не просто лечить травмы, но и значительно улучшить физиологические параметры организма. Мы буквально переписываем правила биологии."

Зекхер остановился, вглядываясь в пробирку с сывороткой.

"Я решил назвать её 'СинеСтраж-1'. 'Синий' – по цвету, который принимают глаза при активации сыворотки. Это связано с усилением микроциркуляции и изменениями в структуре ириса. 'Страж' – потому что она будет сторожить человечество, защищая его от угроз нового мира."

На лице Зекхера отразилась смесь гордости и напряжения. Он понимал весь риск, но верил в научный прогресс как в инструмент спасения.

"Наш следующий шаг – тестирование на добровольцах. Нам нужно убедиться, что сыворотка безопасна и эффективна перед тем, как приступить к широкомасштабному производству."

Профессор Зекхер стоял перед рядом стеклянных камер, в каждой из которых находился доброволец. Их лица отражали разные стадии превращения – некоторые ещё сохраняли человеческий облик, в то время как другие уже были далеки от любой нормы. Эти первые испытания "СинеСтража" были далеки от совершенства.

"Мы видим значительные улучшения в физической выносливости и скорости регенерации," – говорил он, обращаясь к своей команде. "Однако, есть побочные эффекты, которые нельзя игнорировать."

Он показал на одного из добровольцев, чьи глаза светились тёмно-синим светом. Мужчина неистово бился в камере, агрессия исходила от него волнами. "При частом введении, сыворотка провоцирует не только физическое, но и психологическое изменение. Агрессивность, паранойя, и даже галлюцинации, как видите."

Зекхер продолжил: "Мы должны усовершенствовать формулу, чтобы минимизировать эти риски. Наша цель – создать средство, которое не только улучшает жизнь, но и делает её безопасной."

В другой части лаборатории молодая исследовательница записывала данные с мониторов, отображающих биометрические показатели. "Превышение дозы может привести к опасным психотическим состояниям," – отмечала она в своём отчёте. "Необходимо найти баланс между дозировкой и частотой применения, чтобы избежать долгосрочных ущербов для нервной системы."

Так началась эпоха испытаний и ошибок, каждая из которых учила учёных чему-то новому о границах человеческой выносливости и возможностях науки переписать правила биологии.

Виктор Иванов, бывший сталкер и ветеран многочисленных боевых операций, стоял перед Зекхером с видом человека, который уже многое видел, но всё ещё способен на удивление. Его твёрдый взгляд скрывал внутреннюю борьбу – решение участвовать в эксперименте не давалось ему легко.

"Вы уверены, что хотите это сделать, майор?" – осторожно спросил Зекхер, подавая ему согласительные документы. "Эффекты могут быть необратимы, и мы пока не полностью уверены в безопасности процедуры."

Виктор кивнул, его голос звучал решительно: "Я прошёл через многое, профессор. Если есть шанс помочь найти лекарство для других, страдающих и борющихся за выживание, я готов. Что мне терять? Лучевая у меня. Сам знаешь."

Профессор внимательно посмотрел на него, затем аккуратно подключил Виктора к медицинским мониторам. "Начнём," – произнёс он, активируя инфузию.

Сыворотка медленно вливалась в вены Виктора, его глаза закрылись от первоначального жжения. Вскоре жидкость достигла его кровотока, и на лице Виктора появилось выражение удивления и боли. Глаза медленно окрасились в интенсивный синий цвет, отражая глубокие физиологические изменения, происходящие в его теле.

"Как вы себя чувствуете?" – спросил Кнутчев, делая записи.

"Это… невероятно," – прошептал Виктор, его голос звучал ошеломлённо. "Я чувствую, как моя кожа становится плотнее, мышцы крепче… но в голове… это как шум, который не утихает."

Побочные эффекты начали проявляться быстро: Виктор стал беспокойным, его взгляд то и дело скользил по комнате, словно он видел то, чего не могли видеть другие. "Там… вы видите? Свет… он везде…" – его слова были прерывистыми, руки дрожали.

Зекхер внимательно наблюдал за мониторами, записывая каждое изменение. "Симптомы психоза, возможно, начало галлюцинаторного состояния," – констатировал он. "Мы должны быть готовы к возможной дезориентации и агрессии."

Эксперимент продолжался, каждая минута приносила новые данные, но каждая минута также углубляла моральные сомнения у всех присутствующих. Виктор Иванов, этот бывший сталкер, стал первопроходцем в неизведанной области науки, а его жертва могла стать ключом к спасению… или новой угрозой для тех, кто осмелился изменить природу человека.

Когда галлюцинации охватили разум Виктора, лаборатория превратилась для него в поле боя. Тени мелькали вокруг как вражеские силуэты, и каждый шорох казался шагом противника. Под напором паранойи его восприятие исказилось, и коллеги внезапно стали угрозой, которую необходимо нейтрализовать.

Первая жертва подошла к нему с распростертыми объятиями, пытаясь успокоить, но Виктор видел только врага. Он мгновенно среагировал: хватка за запястье, резкий поворот тела и мощный бросок через бедро – классическое дзюдо. Мужчина взвился в воздухе и с треском ударился о холодный пол, оставаясь лежать неподвижно, не в силах подняться.

Не успели остальные осознать происходящее, как Виктор уже двигался к следующей цели. Его движения были точны и жестоки. Он использовал элементы крав-мага, направляя удары в уязвимые точки – горло, солнечное сплетение, колени. Каждый удар был нацелен на максимальное повреждение.

Женщина-исследователь попыталась остановить его, бросившись ему навстречу с криком, но Виктор ловко уклонился и ответил ударом локтя в её челюсть. Звук хруста был ужасающим, и она упала, схватившись за лицо, визжа от боли.

Охранники, услышав шум, бросились в лабораторию, но столкнулись с противником, который уже перешел в режим выживания. Виктор атаковал первого, приложив удар ногой в грудь, отбросив его обратно в стену. Второго охранника он встретил серией ударов руками – быстрыми и точными, как у боксера, заставив отступить и того.

С каждой секундой агрессия Виктора росла, и ситуация ухудшалась. Он стал по-настоящему опасен не только для себя, но и для всех вокруг. Комната была в хаосе, везде лежали поверженные тела, а воздух был насыщен запахом страха и боли.

Кнутчев, пытаясь успокоить Виктора, подошёл слишком близко. В ответ на его попытку диалога, Виктор, полный ярости и боли, собрался нанести сокрушительный удар, который мог бы стать последним для молодого ассистента.

Зекхер, видя, что происходит, инстинктивно бросился вперёд. Он оказался между Кнутчевом и Виктором в самый критический момент. Удар, предназначенный для Кнутчева, пришёлся на Зекхера. Мощный удар кулака в грудь сбил старшего учёного с ног, и он упал на пол, захлёбываясь от боли.

Кнутчев, ошеломлённый произошедшим, поспешил к профессору. "Профессор! Вы в порядке?" – в его голосе звучала паника.

Зекхер, с трудом переводя дыхание, смотрел на Виктора с сожалением и болью. "Я не мог позволить ему убить тебя," – прошептал он, пытаясь встать, но силы покидали его.

Виктор, казалось, на мгновение пришёл в себя, увидев, что нанёс удар своему другу. Он остановился, замерев с поднятым кулаком, и на его лице можно было прочитать мучительное осознание своих действий. Но разум был уже слишком затуманен, и он снова погрузился в свои бредовые видения.

В глазах Виктора мир вокруг превратился в поле битвы, где каждая тень, каждый шорох воспринимались как угроза. Сыворотка "СинеСтраж" развернула перед ним новое измерение – мир, в котором каждый человек скрывал свою темную сторону. Стены лаборатории казались ему живыми, пульсирующими, словно они дышали, насыщенные страхами и тайнами тех, кто ступал по этой земле.

"Они все против меня," – прошептал он, его голос был хриплым, почти неузнаваемым. "Каждый из них борется за своё выживание, готовы жертвовать другими, чтобы остаться в живых."

Виктор чувствовал, как с каждым мгновением его разум всё глубже погружается в этот новый, жестокий мир. Сыворотка активизировала не только его физические способности, но и инстинкты самосохранения, превращая каждого встречного в потенциального врага.

"Они маскируют свою жестокость под личиной науки," – продолжал он, наблюдая, как его коллеги стараются его обуздать. Его взгляды скользили по их лицам, исказившимся от страха и решимости. "Но я вижу их настоящие лица, маски спали."

Виктор почувствовал, как внутри него зарождается новая сила, словно сама Зона начала говорить через него. Он ощущал каждый звук, каждое движение вокруг на удивительно остром уровне, словно стал частью самой природы этого опустошенного мира.

"Я стану стражем этого нового порядка," – заявил он, словно обращаясь к невидимой аудитории. "Защитником от лжи и предательства, что засели в каждом из вас."

Когда охрана пыталась его сдерживать, он с лёгкостью отталкивал их, как будто его новообретённые способности дали ему преимущество не только в силе, но и в понимании истинной природы человеческой жестокости.

"Вы не сможете меня остановить," – произнёс он, глядя прямо в глаза своим противникам, "потому что я уже часть этого мира, часть его тёмной сути."

Через несколько минут в помещении царила тишина и только звуки оборудования казались единственными, кто пытался кричать. В углу комнаты, на полу, лежал Зекхер, его глаза закрыты, лицо бледное. Он был мертв. Последствия удара оказались слишком серьезными. Виктор подошел к телу наставника, колени его подкосились, и он опустился рядом. "Прости меня," – его руки тряслись, когда он коснулся руки Зекхера в последний момент.

Внезапно его взгляд упал на мониторы, где отображались данные о младенце, еще находящемся в инкубаторе. Что-то внутри Виктора шептало ему, что этот ребенок – ключ к исправлению совершённых ошибок, последний шанс на искупление.

Не теряя ни минуты, он поднялся и направился к инкубатору. Младенец спал, не подозревая о хаосе вокруг. Виктор аккуратно поднял его, укутав в свой плащ. "Ты будешь в безопасности," – обещал он, прижимая ребенка к груди.

Сирены продолжали вой, но в голове Виктора звучал другой зов – зов Зоны, места, где мир и хаос сливались воедино. Он чувствовал, что именно туда ему и нужно идти.

Виктор двигался вперед, закрывая младенца своим телом, в то время как его одна рука и ноги становились его оружием. С каждым ударом он сбивал военных, которые пытались преградить ему путь. Его рука, пропитанная силой сыворотки, была как кулак смерти, а его ноги, усиленные энергией, наносили удары, способные сломать кости. Военные падали перед ним, не в силах сдержать его ярость и решимость. Огнестрельные выстрелы ранили его, но он не замечал боли, его внимание было полностью сконцентрировано на спасении младенца.

С каждым броском, каждым ударом, Виктор продвигался вперед, в сторону выхода из лаборатории. Он знал, что его миссия не закончена, и ничто не остановит его, пока он не спасет ребенка от этого адского места.

Он двигался, словно танцуя на острие ножа, виртуозно уклоняясь от каждого пульсирующего выстрела. С его гибкими движениями было трудно угадать его следующий шаг. Когда один из нападающих подошел слишком близко, он резко и высоко поднял ногу и с размаху ударил его в висок, сбивая с ног и лишая сознания.

В то время как другой солдат прицеливался, Виктор, отловив момент, как летящий пистолет направлялся к нему, блестяще перехватил его и, не теряя времени, нажал на спусковой крючок, выпустив пулю прямо в глаз своего противника. Взрыв мозгов и кровь, разлетевшаяся по стенам, напоминали о том, кто был здесь главным.

Когда ещё один солдат подошел сзади, Виктор схватил его за руку, заставив кричащего противника опустить оружие. Силой мгновенного импульса он ударил его же оружием в переносицу, разбивая кости и заставляя кровь литься рекой. Теперь противники падали один за другим, как карточные фигуры перед силой его воли.

Оставшиеся солдаты поняли, что их оружие бессильно перед этим человеком, у которого в руках был младенец, как символ его миссии и решимости. Некоторые пытались приблизиться, но Виктор, словно яростный зверь, не дал им этого сделать, бросив одному солдату в лицо мощный удар локтем и двинувшись ко второму мгновенно вперед, нанося разрушительный удар ребром ладони в голову, сбивая врагов с ног и проламывая их защиту.

Всё это происходило в мгновение ока, в бурном вихре битвы, где он был как воплощение смерти, но вместе с тем и спасением. Его действия были решительными и жестокими, но в каждом ударе звучало яростное решение защитить маленькую жизнь, которая доверена ему.

Пройдя мимо охраны и медицинской бригады, которые только начинали оценивать масштаб трагедии, Виктор выбрался из лаборатории с младенцем на руках. Он, обратив внимание что кровь, которая сочилась из него, постепенно сбавляла напор, а тупая боль превращалась не больше, чем раздражительное чувства зуда и жжения.

Покидая разрушенную лабораторию, Виктор сталкивался с холодным ветром ночи, который словно старался стереть отголоски жестокой схватки. Перед его глазами простиралась пустыня – огромное, безлюдное пространство, озарённое лишь лунным светом. Виктор уткнулся взглядом в эту безграничную тьму, где каждая тень казалась затаившейся угрозой.

Путь обратно был невозможен – все мосты сожжены, все двери захлопнуты. Виктор задержал взгляд на младенце, чьё спокойное дыхание напоминало ему о чистоте и невинности – такой редкой и такой необходимой для нового начала. "Ты – последняя надежда," – тихо сказал он, чувствуя, как тепло маленького тела согревает его измученное сердце. "Не время умирать, не сегодня," – произнёс он, плотно оберегая ребёнка и готовясь к новому противостоянию.

Глава 2: Перекресток судеб.

Виктор стоял на развилке, где прошлое переплеталось с темным будущим. Младенец тихо посапывал, неведомо бурям, витающим над его судьбой. Железная дорога, растянувшаяся перед ним, вела к блокпосту РПА. Там, за засекреченными заборами, дозорные следили за каждым движением, готовые открыть огонь по любому, кто осмелился приблизиться без разрешения. Он знал, что попытка прорваться могла стать смертельной для обоих.

Вдруг его взгляд упал на Хребет Дьявола. Это место, овеянное легендами о гигантских червях, метающихся под землей на глубине пятнадцати метров, казалось, не менее опасным. Но там, за хребтом, манил базар караванщиков, где можно было найти убежище или помощь. Это был путь, который обещал как возможности, так и неизбежные риски.

Или же следовать Линии Береста, старой трассе сквозь места, где радиация смешивалась с аномалиями, создавая ловушки для неосторожных. Здесь мутанты бродили среди искаженных деревьев, охотясь на тех, кто осмеливался вторгаться в их территорию.

Наконец, был Мертвый Лес, где каждое дерево, каждый куст казались замершими в вечной тишине, но даже там, в этом забытом богами уголке, скрывались свои опасности.

Каждый путь нёс свои испытания. Каждый шаг мог привести к спасению или гибели. Вздохнув, почувствовав на себе груз решения и посмотрел на младенца, в его глазах отражалась решимость. Он не мог выбрать путь наугад. Его выбор должен был основываться на глубоком понимании каждой угрозы и каждой возможности. Жизнь этого ребенка, и возможно, будущее всех оставшихся, зависели от этого решения.

"Пусть инстинкт ведет меня," – прошептал он, поднимая взгляд на звездное небо, искавшее сквозь разрывы облаков. "Пусть звёзды укажут дорогу."

Тяжело вздохнул, вглядываясь в темноту, рассекаемую редкими лучами фонарей блокпоста с РПА. Он был на грани решения идти туда, когда внезапно уловил странное мерцание в воздухе. Это было нечто большее, чем просто ветер – это было похоже на шепот, эхо, звучавшее прямо в его сознании.

"Виктор…" – словно ветер шептал его имя, и каждый шорох, каждый свист казался частью этого тихого зова.

Он остановился, замерев на месте. Шепот становился громче, настойчивее, направляя его взгляд на запад – к Хребту Дьявола, за который простирался мрачный силуэт Врат Некрополя. Там, где мертвые города сплетались с живым базаром караванщиков, казалось, звали его, обещая ответы или, по меньшей мере, убежище.

"Так значит, туда…" – прошептал он сам себе, ощущая, как непостижимые силы Зоны тянут его в сторону Некрополя. Он не знал, что его ждет там, но инстинктивно почувствовал, что именно этот путь предназначен ему.

Младенец в его руках шевельнулся и тихо заскулил, словно чувствуя напряжение момента. Виктор плотнее обернул его плащом, прижимая к себе. "Не бойся, малыш. Я найду для нас путь," – успокаивал он ребенка, делая первые шаги в сторону неведомого.

Перед его взором простирался Хребет Дьявола, скрытый туманами и ночными тенями. Ландшафт здесь был жесток и непригляден, словно сама Земля решила скрыть свои раны под покровом тумана и мрака. Жуткая тишина, лишь изредка нарушаемая глухими звуками, которые могли быть как отголосками далеких взрывов, так и рокотом гигантских червей, метавшихся глубоко под землей, создавала ощущение, что каждый шаг может стать последним.

Освещенный лишь блеклым светом звезд и редкими вспышками аномалий, путь вел через извилистую дорогу, усыпанную острыми камнями и обломками. Внимательно следя за каждым своим шагом, избегая нестабильных участков, где земля могла внезапно провалиться под тяжестью его тела.

По мере продвижения сквозь Хребет Дьявола, воздух становился плотнее, насыщенный странными запахами гнили и металла. Эти запахи мешались с холодным ветром, который нес свист и шепоты, доносившиеся из глубин Зоны. Иногда казалось, что он слышит голоса – стоны и крики тех, кто когда-то пытался пройти этим маршрутом и не вернулся.

Звуки перемешивались с визгами и скрежетами, которые, как ему показалось, исходили из-под земли. Это были черви Хребта, монстры невидимой глубины, о чьем существовании говорили только в шепотке. Понимая, что должен быть крайне осторожен, ведь любое неосторожное движение могло привлечь их внимание. Он медленно продвигался вперед, стараясь не вызывать лишнего шума, когда вдруг ощутил вибрацию под ногами. Остановившись, он затаил дыхание, пытаясь разглядеть источник тревоги.

Из мрака внезапно донеслись жестокие звуки борьбы – крики и рычание. Виктор осторожно приблизился к месту звуков, укрывшись за остатками разрушенной стены. На обочине дороги он увидел страшную картину: гигантский червь, чья длина превышала пяти метров, боролся с мутантом, похожим на изуродованного волка. Червь, широко раскрыв свою зияющую пасть, обнажил ряды острых, как бритва, зубов, которые блестели под бледным светом рассвета.

Мутант бился в агонии, пытаясь освободиться из смертельных объятий, но безуспешно. Виктор наблюдал, как могучие челюсти червя сомкнулись вокруг туловища мутанта, разрывая его плоть на части. Кровь и внутренности разлетелись во все стороны, окрашивая землю в мрачные оттенки красного. Бордуй издал последний отчаянный вопль, прежде чем его тело было полностью поглощено.

Сцена была столь жестокой и отталкивающей, что Виктор почувствовал, как его желудок сжался от ужаса. Однако в то же время он осознал, что это предостережение: Хребет Дьявола не прощал ошибок. Это место было полно смертельных опасностей, и любая невнимательность могла стоить ему жизни.

Осторожно отступив, продолжил свой путь, всё время оглядываясь назад. Шепоты и скрипы продолжали сопровождать его, но теперь он знал, что они не просто пустой звук – это были предупреждения.

Виктор тщательно выбирал дорогу, стараясь избегать областей, где земля казалась наиболее нарушенной. Но несмотря на все его предосторожности, судьба приготовила ему испытание, которое заставило бы его сердце остановиться от ужаса.

Как только осторожно переступил через узкий ручей, земля вдруг слегка дрогнула под его ногами. Его сердце замерло, когда он почувствовал, что что-то мощное движется под землей, направляясь прямо к нему. Подняв глаза, он увидел, как перед ним начала вздыматься земля, образуя грозный вал.

Виктор инстинктивно отпрянул назад, готовясь к худшему. Гигантский червь прорвался наружу, обдав его ветром от мощи своего движения. Массивное тело сущности извивалось перед ним, грозно открывая пасть, готовую проглотить его целиком.

Однако, прежде чем червь успел атаковать, из-под земли, рядом с местом появления существа, вылетел странный объект, испускающий слабый, но яркий свет. Артефакт упал на землю с тихим звонким звуком, и в тот момент весь мир вокруг словно замер. Червь, внезапно остановившись, повернул свою голову к артефакту. В его поведении чувствовалась нерешительность, словно он встретился с нечем-то необычайно могущественным, что вызвало у него страх или уважение.

Не веря своему счастью, медленно подошел к артефакту, всё еще держа червя на виду. Когда он осторожно поднял сверкающий объект, червь, к его удивлению, начал отступать, будто избегая света, исходившего от артефакта. Существо скрылось обратно в землю, оставив за собой лишь разрытый след.

Понимая, что нашел нечто исключительное, обернул артефакт в кусок ткани и прижал к груди. Он посмотрел в сторону, где должны были находиться врата Некрополя и базар караванщиков, и с новой уверенностью в своих силах продолжил свой путь. Неизвестно, что еще хранит эта земля, но теперь у Виктора было то, что могло помочь ему и его необычному спутнику выжить в этом безжалостном мире.

Внезапно, шорохи и треск ломающихся веток стали нарастать вокруг. Виктор осознал, что его и младенца окружает новая опасность. С быстрым решением он осторожно положил младенца в ржавый каркас заброшенного автомобиля, который когда-то мог быть чьим-то средством спасения, а теперь превратился в безопасную колыбель на время битвы.

Своим острым глазом Виктор разглядел рядом ржавый стальной прут, часть старой конструкции или инструмента, который подвергся деформации временем и природой. Этот прут он использовал в качестве костыля или дубины, которая могла послужить мощным оружием. Виктор приготовился к бою, крепко сжимая импровизированное оружие в руках.

Когда первый мутант выскочил из-за огромного корня дерева, Виктор, с осанкой опытного воина, нанес мощный удар прутом, целясь прямо в голову существа. Удар оказался точным и сокрушительным – мутант рухнул на землю, едва успев издать жалобный вой.

Не теряя времени, он повернулся к следующему противнику. Викарии этого мира были хитры и многочисленны, но Виктор был полон решимости защитить младенца любой ценой. Он метко использовал прут, как копье, мгновенно переключаясь между защитой и нападением. Каждый его шаг был продиктован инстинктами выживания, усиленными мощью сыворотки.

Борьба была жестокой и непредсказуемой. Виктор использовал каждый камень, каждый изгиб дороги в свою пользу, превращая обычную дорогу в поле битвы. Внезапно темный силуэт очередного мутанта вырвался из-под земли, высоко взмыв в воздух и метнулся прямо на Виктора. Он отреагировал мгновенно, встречая нападающего огромным прутом, который пронзил воздух и ударил существо прямо в сердце.

Кровь брызнула фонтаном, окрашивая серый туман в красный цвет. Виктор, используя момент, с размаха развернулся, подобно танцору, выполняющему смертельный пируэт. Его следующий удар был направлен на двух мутантов, подкравшихся сзади. Прут с грохотом ударил по голове одного, раздробив череп на куски, а затем, как молния, опустился на шею другого, с треском переламывая позвонки.

Бой продолжался, и каждое движение Виктора было наполнено животной яростью и точной расчетливостью. Он превратил дорогу в арену древних гладиаторов, где каждый удар прута нес смерть. Каждый вихрь его тела приносил разрушение, каждый шаг – угрозу.

Мутанты продолжали наступать, но встречали только безжалостный отпор. Один за другим они падали на землю, оставляя после себя следы крови и разрушения. Воздух наполнился зловонием железа и смерти, а земля стала скользкой от крови и внутренностей.

Виктор, дыша всё тяжелее, ощущал, как его мускулы пульсируют от напряжения и силы, которую давала ему сыворотка. Но он также знал, что каждая секунда борьбы приближает его к пределу. Его взгляд был холоден и сосредоточен, а решимость не оставляла сомнений в исходе этой схватки.

После нескольких минут напряженной схватки дорога вокруг него очистилась. Он дышал тяжело, отдуваясь после битвы, и взгляд его был наполнен как облегчением, так и беспокойством о будущем. Зная, что это только начало их пути, Виктор подошел к автомобилю, чтобы убедиться, что младенец в безопасности и невредим.

Подняв ребенка, он еще раз прижал его к себе, чувствуя, как маленькое тело теплеет от его собственного тепла. "Мы еще не в безопасности, малыш, но я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы защитить тебя," – прошептал он, снова отправляясь в путь, готовый к новым испытаниям, которые подготовила для них Зона.

После того как дорога вокруг Виктора очистилась от нападающих мутантов, он замедлил свои действия, позволяя себе на мгновение перевести дыхание. В этот короткий момент затишья, стоя среди разрушений, которые он причинил, Виктор почувствовал нечто необычное. Сыворотка "СинеСтраж", курсирующая в его крови, начала менять не только его физические возможности, но и восприятие мира.

Его зрение стало острее, как если бы мир вокруг внезапно обрел дополнительное измерение. Каждый листок, каждый камень на его пути казались невероятно ясными, а цветовая гамма вокруг – более насыщенной. Звуки травы, от ветра, шелест листьев, и далекие крики мутантов, стали глубже и объемнее. Виктор мог почти физически ощущать их резонанс в воздухе.

Более того, его внутреннее чувство времени изменилось. Казалось, он может предвидеть движение врага за доли секунды до его начала, а его реакции стали настолько быстрыми, что каждое движение мутантов представлялось замедленным. Это новое состояние придало ему уверенности, но в то же время вызвало тревогу: Виктор понимал, что его собственная человеческая природа каким-то образом была изменена.

Также, его эмоциональное состояние стало более стабильным, почти отстраненным. Страх и усталость, которые раньше могли бы овладеть им в подобной ситуации, теперь казались приглушенными. Вместо них в его сердце поселилась холодная решимость и ясность цели – защитить младенца любой ценой и продолжить свой путь к Некрополю, несмотря на все угрозы, которые могут встретиться на его пути.

Эти изменения восприятия, вызванные "СинеСтражем", не только усилили его способности к выживанию, но и сделали его более восприимчивым к тонким сигналам окружающего мира, которые раньше ускользали от его внимания. Виктор осознал, что теперь он – не просто защитник, но и хранитель нового порядка в этом хаотичном и опасном мире.

По мере приближения к Вратам Некрополя, Виктор заметил группу путешественников, медленно двигавшихся в том же направлении. Это были караванщики, ветераны множества дорог, каждый шаг которых отражал опыт выживания в беспощадном мире после катастрофы. Их поклажа была нагружена разнообразными товарами, вероятно, предназначенными для торговли на базаре, который собирал путников со всех уголков опустошенной земли.

Виктор ускорил шаг, догоняя караван. Его внимание было приковано к фигуре, которая шла во главе группы – высокий, стройный мужчина с широкополой шляпой, защищающей его лицо от ветра и песка. Это был Глава каравана, и Виктор намеревался поговорить с ним.

Подойдя поближе, Виктор услышал, как караванщики общаются между собой на своем уникальном языке, который он никогда ранее не слышал. Звуки их речи казались смесью шипения и мелодичного журчания, с внедрением непонятных кликов и свистов – это был язык Шар'гара, известный своей сложностью даже среди других караванщиков.

Виктор быстро догнал караван и обратился к главе группы, пытаясь скрыть своё волнение. Сквозь шорохи ветра, переносящего песчинки и пыль, его голос звучал неуверенно, но с нотками искреннего интереса.

– Простите за неожиданность, – начал он, заметно стараясь подобрать слова, чтобы звучать как можно более вежливо. – Меня зовут Виктор. Возможно, я могу присоединиться к вашему пути? Ведь мы идем в одном направлении.

Глава каравана, мужчина с широкополой шляпой, остановился и молча осмотрел Виктора с ног до головы. В его глазах читалось любопытство и некоторая настороженность. После короткой паузы он ответил, причем его голос звучал глубже и увереннее, чем Виктор ожидал.

– Хорошо, Виктор. Но помни, путь к Вратам Некрополя – это не прогулка. «Каждый шаг может стоить жизни», —произнес он серьезным тоном.

Караванщики продолжали свой разговор на языке Шар'гара, словно волнующая мелодия, звучащая в темном пустынном воздухе. Их речь была сплетением звуков, напоминающих мягкое шипение ветра среди дюн и таинственные аккорды песен, исполняемых на звездном ночном небе.

«Дивно, не так ли, – заговорил один из караванщиков, его голос звучал как далекий отголосок песни пустыни. – Встретить сталкеров без оружия и с младенцем ночью по пути Хребта Дьявола».

Другой кивнул, его ответ слился с журчанием песка под ногами: «Аль-Асфарин принесли ветвь сакуры среди бурь. Это примета, брат мой. Нам следует остерегаться».

Их разговор звучал как тайна, заслоняющаяся от чужаков, но для Виктора было важно понять, что они обсуждали. Он подошел поближе, жаждя разгадать смысл их слов.

Снова заговорил первый караванщик: «Да, да, но есть что-то в этом сталкере. В его глазах свет далеких звезд, а в его сердце – пламя неугасимой решимости. Мы увидим, что принесет нам эта встреча».

Виктор прислушивался, стараясь запомнить каждое слово, чтобы впоследствии понять их смысл. Но его собственная непонятность не ослабляла его решимости двигаться вперед. Он знал, что его миссия была важна, и ничто не должно отвлекать его от её выполнения.

Вдруг, среди серьёзного разговора, один из караванщиков, молодой и жизнерадостный, вставил с широкой улыбкой:

«Alahar min seth zarouk, kel amitash zahoul!» – его слова, полные искромётного юмора, мгновенно вызвали волну смеха среди товарищей.

Весь караван взорвался гоготом, словно звездное небо на мгновение озарилось ярким метеором. Виктор, стоявший немного в стороне, почувствовал себя растерянным. Он приблизился к старшему караванщику, пытаясь разобраться в происходящем.

Простите, можно я узнаю, что такого смешного? – спросил он, стараясь звучать как можно более вежливо.

Старший караванщик, едва сдерживая улыбку, посмотрел на Виктора:

Мой молодой друг только что сказал, что если ты воин, то почему у тебя нет оружия? А если ты мать, то, как же ты могла родить, ведь даже ночь милосерднее к твоему лицу!

Смех караванщиков ещё не утихал, когда Виктор, поняв шутку, не смог удержаться от улыбки. Он подошёл поближе, чувствуя, что лёд между ними начал таять.

«Я благодарен за ваше чувство юмора», – сказал он, уже более уверенно. – «Мне кажется, нам с вами будет интересно вместе путешествовать».

Разговор продолжился, и караванщики, видя, что их новый знакомый не обиделся, приняли его более тепло. С каждым шагом, с каждым словом на языке Шар'гар, Виктор всё больше погружался в этот странный новый мир, где каждое слово и каждый жест имели своё значение.

В глубине его души зазвучала та же холодная решимость и ясность цели, которые ощущались им с момента, когда он стал СинеСтражем. Он был готов к любым испытаниям, которые могли ждать его в пути к Вратам Некрополя.

Пока караван медленно продвигался по извилистой дороге, ведущей к базару, воздух наполнился напряжением предчувствий. Вскоре глава каравана, Элдар, начал разговор, его голос переплетался с ветром:

«Rakhim dor zul korash, im norak varush tal!» – мрачно произнёс он.

Младший караванщик, Тарик, широко раскрыл глаза и вопросительно посмотрел на товарища, Джафара.

"Что он сказал?", – осведомился Виктор.

Джафар, улыбнувшись, перевёл:

Элдар сказал: "Тень падает на наш путь, и даже свет не проникнет сквозь ту мглу, что ждёт нас на рынке".

Следом, Элдар продолжил, усиливая интригу:

«Zheran vash morik al dun, khel vorum par zhal!» – его слова звучали почти как заклинание.

"Пусть каждый копей держит глаза широко открытыми, ибо каждая тень может быть вором или хуже", – перевёл Джафар для Виктора, внимательно оглядываясь на остальных членов каравана, которые кивали в знак согласия, прочувствовав серьезность предупреждения.

Караван медленно приближался к сверкающим огням базара, где каждый огонек казался как зов к непознанному. Впереди их ждали торговля, соблазны и опасности Черного рынка, но предостережения Элдара напомнили каждому о необходимости быть начеку.

Темнота плотно окутала караван, когда он вошёл в пределы базара, где тени торговцев мелькали как призраки в свете мерцающих факелов.

Огни базара, мерцая и колыхаясь, создавали иллюзию зыбкой реальности, в которой каждый шаг мог стать как началом новой главы, так и последним. Элдар, ведущий своих людей через этот лабиринт шёпота и торговли, чувствовал, как старые легенды оживают вокруг, обещая не только прибыль, но и неизбежные испытания.

Где-то среди этих звуков, запахов и теней ждало их следующее приключение, скрытое среди лиц и предметов, каждое из которых могло изменить их судьбы навсегда.

Глава 3: Эхо Прошлого.

Каждый шаг по мостовой базара был для Виктора испытанием. Среди бесчисленных ларьков и толпы торговцев, он чувствовал не просто гомон, но и что-то более глубокое – тяжесть человеческих пороков. На Черном рынке каждая улыбка казалась маской, скрывающей алчность, а каждый взгляд напоминал оценку, стоимость которой измерялась жизнями.

Новая способность, подаренная сывороткой, открывала ему глаза на истинные чувства и мысли окружающих. Караванщики, с которыми он пришел сюда, вдруг показались ему островком стабильности в море хаоса. Они двигались мимо темных аллей и сомнительных сделок с уверенностью и спокойствием, несущими в себе пакт с Зоной.

Такое ощущение контраста между караванщиками и остальными посетителями рынка стало для Виктора откровением. Он начал размышлять, не является ли его восприятие результатом воздействия сыворотки или это Зона открывает ему глаза на то, что он долго не видел.

Внезапно его раздумья прервал звонкий звук дозиметра. Виктор остановился, обернулся и увидел, как мужчина, проходя мимо, встревоженно оглядывался, пытаясь найти источник радиации. Понимание мгновенно осенило Виктора – артефакт, который он нашел во время схватки с мутантом, был источником тревоги. Сердце его забилось чаще, а в голове начал формироваться план.

Сердце Виктора заколотилось в предчувствии неприятностей. Он должен был найти способ обезопасить артефакт, прежде чем его излучение привлечет слишком много внимания. Подойдя к ближайшему караванщику, он тихо произнес:

– Мне нужна помощь, чтобы укрыть это… – он кивнул на место под плащом, где скрывался артефакт.

Джафар, кивнул и без лишних вопросов протянул Ему тяжелый свинцовый контейнер.

– Это защитит всех вокруг от излучения, – сказал он серьезным тоном. – Но будь осторожен, этот артефакт не так прост, как кажется, на первый взгляд.

Виктор благодарно кивнул и аккуратно поместил артефакт в контейнер. Он почувствовал, как напряжение вокруг немного спадает, звук дозиметра стихает. Виктор благодарно кивнул караванщику, который только что помог ему обезопасить артефакт.

Внезапно Виктор осознал, что помощь караванщика может оказаться для него крайне полезной. Но его размышления прервало нечто неожиданное.

– Эй, мой друг, – начал Джафар, его голос пропитан был гармоничными звуками песни, – у нас есть задание. Нам нужен человек, кто смог бы отправиться в Некрополь. Взамен мы можем предложить тебе оружие, еду и припасы. А малышу, конечно же, тоже нужна будет пища.

Виктор на миг задумался. Он хорошо знал, что за воротами Некрополя кроется множество опасностей и тайн, но и возможности исследовать эти места манили его. И еще, он понимал, что караванщики, с их опытом и ресурсами, могли оказаться незаменимыми партнерами в этом путешествии.

– Я согласен, – наконец проговорил Виктор, – но что за работа?

Джафар улыбнулся, словно уловив момент своего триумфа.

– Мы не можем войти в Некрополь, но нам нужно изучить несколько квадратов внутри. Ты будешь нашим картографом. Мы позаботимся о малыше, пока ты будешь в пути.

Виктор понял, что это предложение может стать шансом не только для него, но и для младенца. Он начал взвешивать все за и против в своей голове. Но в этом мире, где выживание стоило дороже всего, решение принималось быстро.

– Я берусь за это дело, – сказал он, чувствуя, как внутри него растет решимость.

На рассвете, собрав свой рюкзак, проверив оружие и карты, Виктор вышел из своего укрытия и взглянул на восток, где чернели контуры Врат Некрополя. Вздохнув, он направился вперед, к своей судьбе, готовый столкнуться с тайнами и опасностями, что ждали его в этом заброшенном городе мертвецов.

Как только он пересек границу, отделяющую базар от бесплодных пустошей, ведущих к Некрополю, мир вокруг него, казалось, сменился. Воздух стал гуще, насыщенным пеплом и тяжелым предчувствием. Каждый шаг вглубь этой зоны увеличивал ощущение одиночества и изоляции от остального мира. Не смотря на свою уверенность и опыт, Виктор не мог избавиться от чувства тревоги, которое подкрадывалось к нему, как хищник к своей добыче.

Первые несколько часов путешествия прошли без происшествий. Он методично следовал по карте, составленной Элайасом, останавливаясь время от времени, чтобы проверить свое местоположение и отметить любые изменения в ландшафте. Заброшенные здания и разрушенные дороги были единственными напоминаниями о том, что здесь когда-то была жизнь.

По мере приближения к Вратам Некрополя, окружающая среда становилась всё более враждебной. Радиационный фон увеличивался, но Виктора это его уже не беспокоило. Он старался избегать открытых мест, передвигаясь через развалины и используя каждую возможность для укрытия. Вскоре он достиг периферии Некрополя, где каждый камень и каждая тень казались наполненными таинственной угрозой.

Внезапно, его внимание привлекло движение в руинах неподалеку. Спрятавшись за обломками стены, Виктор наблюдал, как группа мутантов рылась в завалах. Они были похожи на обезображенных людей, слишком искаженных радиацией, чтобы остаться похожими на то, что они были когда-то. Виктор знал, что его присутствие здесь не останется незамеченным долго. Используя светошумовые патроны, подаренные Элдаром, он отвлек мутантов и прокрался мимо них, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Когда он наконец достиг Врат Некрополя, его охватило ощущение необъяснимого трепета. Перед ним расстилалась обширная территория, покрытая плотным туманом, сквозь который едва проглядывали контуры разрушенных зданий и перекрытых улиц. В этот момент Виктор понял, что стоит на пороге мира, полного тайн и опасностей, мире, который мог раскрыть секреты прошлого или поглотить его без следа.

С глубоким вдохом он шагнул в туман, готовый столкнуться с тем, что ждало его впереди, ведомый жаждой знаний и стремлением выполнить свое задание, несмотря на все риски.

Поглощенный мраком Некрополя, Виктор ощутил, как атмосфера вокруг него загустела. Туман, витавший над разрушенными улицами, казался живым, дышащим существом, что следит за каждым его шагом. Он продвигался вперед, опираясь на свои карты и инстинкты, зная, что каждый поворот мог вывести его к новой опасности или древнему секрету.

Исследуя улицы Некрополя, Виктор столкнулся с разнообразными аномалиями. Одна из них, подобная живому вихрю, заставила его отступить и искать обходной путь, ведь прямое столкновение с ней могло стоить ему жизни. Он тщательно отмечал каждую встреченную аномалию в своем журнале, пытаясь найти закономерности, которые могли бы помочь ему и другим избегать подобных опасностей в будущем.

Помимо аномалий, Некрополь хранил и другие тайны. В одном из полуразрушенных зданий Виктор обнаружил остатки древней библиотеки. Книги, которые когда-то хранились здесь, были уничтожены временем и погодой, но некоторые фрагменты текстов удалось расшифровать. Они говорили о прошлом мира, о забытых технологиях и утраченных знаниях. Виктор понимал, что каждая найденная улика могла стать ключом к пониманию того, что привело мир к его нынешнему состоянию.

Продолжая свой путь, Виктор внезапно услышал слабый звук, похожий на человеческий шепот. Осторожно, он последовал за ним и обнаружил группу выживших, которые прятались в одном из подвалов. Они были иссечены и изранены, их глаза полны были страха и отчаяния. Они рассказали Ему о тварях, обитающих в глубине Некрополя, и о том, как эти существа охотятся на всё живое. Виктор предложил им свою помощь, но они отказались покидать свое убежище, слишком напуганные, чтобы рискнуть.

Приняв решение продолжить исследование в одиночку, Виктор осознавал, что каждый его шаг приближал его к сердцу Некрополя, к месту, где, по словам выживших, находился источник всех ужасов этого места. Он знал, что впереди его ждали еще более великие испытания, но его решимость оставалась непоколебимой. Он был готов столкнуться с тем, что скрывалось в тени, ведомый жаждой знаний и обещанием вернуться домой с ответами, которые могли изменить всё.

Глубоко в сердце Некрополя, где свет давно утратил свою силу, а тьма окутывала каждый уголок, Виктор продолжал свой путь. Он ощущал, как воздух вибрирует от неизведанной энергии, а земля под ногами казалась нестабильной, будто в любой момент могла разверзнуться, поглотив его в неизвестность.

Передвигаясь через лабиринт заброшенных зданий и обрушенных улиц, Виктор встретил новую аномалию – сферу, излучающую мягкий голубой свет. Он не мог отвести взгляд от нее, поскольку свет казался спокойным и приглашающим на фоне всеобщего хаоса. Но инстинкты подсказывали ему осторожность. Вспомнив предостережения Элайаса, Виктор обошел аномалию, аккуратно отметив ее расположение на карте. Он понимал, что знания об этих аномалиях могли оказаться бесценными для выживших вне Некрополя.

Продолжая свое путешествие, Виктор наткнулся на полу распадающееся здание, которое, судя по всему, было частью какого-то научного комплекса до катастрофы. Внутри он обнаружил старые лабораторные столы, покрытые слоем пыли и грязи, и разбросанные вокруг обломки стекла и металла. Но его внимание привлек стенд с несколькими целыми колбами, содержащими странные вещества.

Виктор осторожно исследовал лабораторию, надеясь найти что-то, что могло бы объяснить назначение этих веществ. В одном из ящиков он нашел пожелтевшие от времени записи, описывающие эксперименты с новыми видами энергии. Текст был трудночитаемым, но из него можно было понять, что ученые пытались найти способы использования аномалий в качестве источников энергии.

Осознавая потенциальную значимость этого открытия, Виктор взял с собой несколько страниц записей и одну из колб, аккуратно упаковав их в свой рюкзак. Он понимал риски, связанные с неизвестными веществами, но интуиция подсказывала ему, что это открытие может иметь огромное значение.

Покидая лабораторию, Виктор оглянулся на разрушенный комплекс, задумываясь о том, сколько еще тайн хранит Некрополь. С каждым шагом он углублялся в его темные уголки, где каждая находка могла стать ключом к новым знаниям или пробуждению древних угроз.

Солнце уже клонилось к закату, когда Виктор вышел из здания. Он остановился, чтобы перевести дух и взглянуть на карту, пытаясь определить свое следующее направление. Вдали, за контурами разрушенных домов, он заметил слабый свет. Это могло быть либо предупреждением об опасности, либо призывом к новому открытию. Сжав в руке фонарик, Виктор направился к источнику света, готовый к новым испытаниям, которые ждали его в тени Некрополя.

Подходя к источнику света и тепла, Виктор оказался перед маленьким лагерем, который казался оазисом в сердце опустошённого Некрополя. В центре лагеря пылал костёр, вокруг которого были устроены палатки, сделанные из разноцветных тканей. Ткани палаток легко колыхались на лёгком ветру, создавая впечатление невесомости и спокойствия. Каждая палатка была украшена узорами и символами, которые ему показались странными и незнакомыми, словно они были привнесены из другого мира.

Вокруг костра, на просторных, раскидистых одеялах, разместились фигуры, казалось, наслаждающиеся пиршеством. Они делились едой, которая источала те самые вкусные запахи: крупные, сочные куски мяса на открытом огне, корзины с свежими фруктами и кувшины с напитками, переливавшиеся всеми оттенками заката. Музыкальные инструменты, валявшиеся неподалёку, указывали на то, что праздник сопровождался песнями и танцами.

Люди в лагере общались между собой, их лица освещались мягким светом костра, и их смех наполнял воздух, делая атмосферу ещё более радостной и беззаботной. Они были одеты в яркие, праздничные одеяния, которые добавляли красок к этому неземному празднику.

Всё это создавало впечатление, что Виктор оказался не в опасной зоне аномалии, а на каком-то давно забытом празднике, где нет места горю и одиночеству. Забыв о предостережениях и опасностях Некрополя, он поддался обаянию этой сцены. Виктор шагнул в лагерь, пытаясь прикоснуться к этому миру, который казался ему более реальным, чем его собственные воспоминания о мире до катастрофы.

Так, окутанный иллюзиями "Пира богов", Виктор позволил себе на мгновение забыть о реальности, не осознавая, что каждый его шаг в этом лагере увлекает его всё глубже в ловушку, из которой может не быть возврата.

Погрузившись в атмосферу праздника, Виктор почти забыл о предупреждениях и опасностях, скрытых в Некрополе. Он подошёл к костру, где веселье казалось бесконечным, а гости лагеря приветливо улыбались ему, протягивая блюда с изысканными угощениями. Он не мог устоять перед искушением и протянул руку, чтобы взять кусок хлеба, когда вдруг…

Чья-то рука коснулась его плеча. Виктор обернулся, ожидая увидеть одного из гостей, но за его спиной никого не было. Это касание будто пробудило его от глубокого сна, и внезапно ясность вернулась к нему. Он вспомнил, где находится, и понял, что каждый момент забвения мог стоить ему жизни.

Взглянув вокруг с новообретенным осознанием, Виктор начал замечать трещины в иллюзии. Весёлые гости теперь казались ему не такими уж живыми; их движения были механическими, а взгляды пустыми. Вкусные запахи, которые так его привлекали, теперь казались ему чем-то искусственным, созданным чтобы заманить и обмануть.

Внутри себя Виктор ощутил разрыв. С одной стороны, здравый смысл и инстинкт самосохранения кричали ему убежать, но, с другой стороны, часть его души была как будто околдована этим местом, не желая покидать тепло и радость, которые так давно ему не снились. Он чувствовал, как внутренняя борьба раздирает его, между желанием остаться и потребностью спастись. Это была борьба между надеждой на спасение и соблазном забвения, которое обещала аномалия.

Странное ощущение мира и безопасности, которое излучал лагерь, было настолько мощным, что Виктор почти сдался. Он сидел у костра, слушая звуки праздника, и вдруг услышал мелодичное щебетание птиц. Это было так необычно для мрачного и мёртвого Некрополя, что на мгновение его сердце наполнилось радостью. Но тут же, этот звук стал учащаться, становясь всё громче и настойчивее, пока Виктор не осознал, что это не птицы вовсе.

Это был его собственный счетчик Гейгера-Мюллера, который разрывался от звуков, предупреждая о чрезвычайно высоком уровне радиации. Реализация этого факта действовала на Виктора как холодный душ. Все иллюзии рассеялись, и он увидел лагерь таким, какой он был на самом деле – ловушкой, маскирующейся под убежище, пиршеством смерти в сердце мёртвого города.

С этим пониманием пришла и воля к действию. Виктор понял, что не может дольше оставаться здесь, пораженный иллюзиями "Пира богов". Он начал медленно подниматься, чувствуя, как каждый мускул протестует, каждая клетка его тела кричит от желания остаться. Но он сопротивлялся, напоминая себе о реальности вне этой аномалии, о мире, который ждет его за пределами этой смертельной иллюзии.

Внезапно запах хлеба и пиршества, который так манил его, сменился вонью разложения и смерти. Воздух был пропитан запахом гнили, который заставлял его тошнить. Виктор ощутил, как его желудок сжался в ужасе от того, что он мог стать одним из них, если бы не вернул себе сознание вовремя.

Подавив в себе страх и отвращение, Виктор сжал рукоять ножа крепче, позволяя боли держать его в реальности. Он начал медленно отходить от места пира, стараясь не смотреть на лица пленников аномалии, чьи взгляды казались следили за каждым его движением. С каждым шагом назад, костёр и иллюзии, которые он создавал, угасали в тьме, а Виктор всё сильнее ощущал связь с реальным миром.

Покинув границы "Пира богов", он остановился, чтобы перевести дух. Он оглядел свою руку, на которой красовался небольшой порез от ножа – мощное напоминание о том, как легко можно потеряться в этом мире иллюзий. С облегчением, но и с новым чувством бдительности, он продолжил свой путь по Некрополю, теперь уже полностью осознавая, что безопасности здесь не существует, и единственное, что может удержать его в живых, – это его собственная сила воли и желание выжить.

С облегчением и определенной дозой решимости, Виктор начал свой путь обратно к рынку. Он пройдет через опасные улицы Некрополя, но его задача была выполнена, и теперь он мог двигаться дальше. Шаг за шагом он продвигался вперед, оставляя позади мрачные уголки и забытые тайны города мертвых.

Пока он двигался к цели, его мысли заняты были планами на будущее. Он задумывался о том, как использовать полученные ресурсы, чтобы обеспечить себе и младенца выживание в этом опасном мире. С каждым шагом его решимость укреплялась, и он чувствовал, что готов к новым вызовам.

Но несмотря на свои планы, Виктор не мог избавиться от чувства опасности, которое всё еще сопровождало его. Он знал, что Некрополь скрывал еще множество опасностей, и что его приключения только начинаются. Тем не менее, он был готов к ним, вооруженный своими знаниями и опытом.

С каждым шагом по руинам города, Виктор ощущал, как его внутренний мир претерпевает перемены не менее глубокие, чем окружающий его ландшафт. Сыворотка, та загадочная субстанция, что некогда наделила его гневом и безумием, казалось, теперь покидала его, или же, возможно, превращалась во что-то иное, более мягкое и уравновешенное. Это было открытие, что вряд ли можно было игнорировать.

В его сознании зародилась новая роль – стража, защитника нового мира. Цель стала ясной: он должен доставить младенца в безопасное убежище. И как будто бы сама Зона шептала ему на подсознательном уровне, направляя его по этому пути.

Глава 4: Тёмный Странник.

Воздух в Некрополе был тяжел и насыщен запахом разложения и забытой печали. Виктор, продвигаясь медленно через туманные руины, чувствовал, как каждый шаг приближает его к неизвестной угрозе, витающей в этом месте. Разрушенные дома и опустошенные улицы Некрополя хранили в себе тысячи несказанных историй, каждая из которых была испещрена мраком и тайнами.

Звук его шагов разносился эхом по мертвому городу, создавая иллюзию присутствия кого-то еще, кто следил за ним из теней. Виктор не мог избавиться от ощущения, что за ним внимательно наблюдают, а каждый его движение анализируется невидимыми глазами.

Пробираясь через затхлые аллеи, он внезапно остановился, заметив слабый свет, мерцавший в окне одного из зданий. Виктор пригнулся, прижавшись к стене, и медленно направился к источнику света. Он извлек пистолет, его пальцы крепко сжимали оружие, готовые в любой момент нажать на курок.

Подойдя ближе, он увидел фигуру человека, который, казалось, был поглощен работой за столом. Виктор приоткрыл дверь, и скрип ее петель прорезал тишину, заставляя фигуру внезапно обернуться. Глаза мужчины, отражавшие болезненный страх, мгновенно встретились с взглядом Виктора.

– Не стреляй, – пробормотал мужчина, поднимая руки. – Я не один из них… я ученый. Исследую последствия радиации на флору и фауну.

Виктор не опускал оружие, оценивая намерения незнакомца. Его инстинкты подсказывали, что мужчина не представляет угрозы, но опыт заставлял быть настороже.

– Что ты здесь делаешь на самом деле? – спросил Виктор, приближаясь к столу, за которым были разбросаны карточки, фотографии и различные пробирки с образцами.

– Я пытаюсь найти способ, как можно использовать радиацию для лечения… некоторых заболеваний, – ученый поглядел на дверь, за которой скрывались криогенные камеры. – Но мне нужен доступ к более специфическим образцам. Образцам, которые у тебя, возможно, есть.

Виктор почувствовал, как в его венах замерзает кровь. Невольно его рука потянулась к карману, где лежал артефакт, найденный им ранее.

– Что ты знаешь об артефактах? – голос Виктора звучал угрожающе.

– Они… они могут изменить мир, Виктор. Но не так, как ты думаешь. Они могут уничтожить его, – с тревогой в голосе ответил ученый, впервые называя Виктора по имени.

Осознавая, что ситуация выходит из-под контроля, Виктор решительно двинулся к ученому, угрожающе направив на него ствол пистолета.

– Где ты узнал мое имя? – его голос был холоден, а взгляд – пронзительным.

Мужчина замер, взгляд его был полон ужаса. Не успев сказать ни слова, он почувствовал, как холодный стальной ствол коснулся его лба.

В тот момент, когда Виктор смотрел на учёного, его чувства, усиленные сывороткой "СинеСтраж", обострялись до предела. Он чувствовал не только обычные эмоции – страх, нервозность, решимость – но и мог видеть глубже, сквозь социальные маски, которыми люди так часто прикрывают свои истинные намерения. Это шестое чувство раскрывало перед ним сущность человека, его самую глубинную суть.

Когда учёный посмотрел на него, в его глазах Виктор увидел не только испуг, но и что-то более мрачное – жадность и алчность, скрытую под маской научного интереса. Эти эмоции витали вокруг него как тяжелый, ядовитый туман. Его сердце было наполнено желанием власти, которую могли дать артефакты. Это была не просто амбиция – это была гниль, проникшая в его душу, отравляющая всё вокруг.

Виктор осознал, что стоит перед человеком, который готов пожертвовать человечностью ради своих целей. В этом его видении не было ни капли лжи – "СинеСтраж" позволял ему видеть насквозь, разоблачать ложь и самообман. Учёный мог убеждать его в благих намерениях сколько угодно, но он не мог рисковать. Слишком многое стояло на кону. Он сжал курок.

Отдача пистолета пробудила в Викторе грубую реальность его поступков. Тело ученого беззвучно рухнуло на пол, нарушая монотонный шум дождя, стучавшего по оконным стеклам заброшенного здания. В воздухе зависли тяжелые молчаливые мгновения, пока Виктор с трудом переваривал содеянное.

Взгляд его упал на стол, замусоренный научными приборами и листами с заметками. Он начал перебирать бумаги, пытаясь найти что-то, что могло бы объяснить, как ученый узнал его имя и что он знал об артефактах. Среди научных записей, полных технических терминов и графиков, его взгляд остановился на одном документе – исследовательская работа о биологических агентах, способных взаимодействовать с радиационными полями для регенерации тканей.

Этот документ проливал свет на потенциальные возможности артефакта, который хранился у Виктора. Может быть, именно это ученый и хотел использовать для своих опасных экспериментов. Ощущение тяжести нависло над Виктором, когда он осознал, что такие технологии могли бы изменить мир не только к лучшему.

Внезапно Виктор почувствовал, как воздух в комнате стал плотнее, а давление в ушах увеличилось. Сначала едва заметное шипение, а затем всё усиливающийся гул. Он повернулся к двери, готовый к новой угрозе, но вместо врагов увидел лишь темные, пустые коридоры заброшенного здания.

Сзади раздался щелчок. Виктор мгновенно обернулся, только чтобы увидеть, как из темного угла комнаты медленно выходит фигура. Ее лицо было скрыто в глубоком капюшоне, и только глаза светились холодным, зеленым светом.

– Ты не должен был это делать, Виктор, – произнесла фигура глубоким, резонансным голосом.

– Кто ты? – Виктор нацелил пистолет на незнакомца, стараясь скрыть тревогу.

– Я тот, кто следит за балансом. Твои действия привели к нарушению этого баланса. Артефакт, который ты нашел, имеет большее значение, чем ты можешь себе представить. Он не должен попасть в неподходящие руки.

Виктор ощутил, как напряжение в комнате усиливается. Его рука, сжимающая пистолет, начала потеть.

– Что ты хочешь от меня?

– Тебе предстоит выбор, Виктор. Либо ты можешь работать со мной, чтобы защитить артефакт, либо можешь оставить его здесь… но знай, последствия будут катастрофическими.

Виктор вглядывался в темные глубины капюшона, пытаясь разглядеть лицо своего собеседника. Он понимал, что каждое его решение несет в себе риски, но угроза, заключенная в словах незнакомца, звучала слишком убедительно.

– Ладно, – произнес Виктор, медленно опуская пистолет. – Я послушаю тебя… пока.

Фигура кивнула, и в комнате вновь воцарилась тишина. Виктор чувствовал, как его собственные сомнения и страхи медленно растворяются в тени Проклятого города, где каждый шаг мог стать последним, и каждое решение изменить будущее.

Пока Виктор и таинственный незнакомец продолжали свой разговор, здание вокруг начало слегка трястись. Вибрации усиливались, поднимая пыль и заставляя полы скрипеть. Виктор напрягся, его взгляд скользнул по комнате, искав источник беспокойства.

– Что происходит? – спросил он, нацелив пистолет обратно на фигуру.

– Это началось… Ты не представляешь себе, какие силы ты разбудил, – произнёс незнакомец, отступая к двери. – Иди со мной, если хочешь выжить.

Не дожидаясь ответа, фигура повернулась и быстро вышла из комнаты. Виктор, колеблясь всего мгновение, последовал за ней, убедившись, что артефакт всё еще в его кармане. Они бежали по коридорам здания, избегая падающих обломков и трещин, разрезающих полы и стены.

Вскоре они оказались на улице, где ситуация была не лучше. Туман, который раньше казался статичным, теперь вихрился вокруг, создавая густые серые стены, мешавшие видимости. Незнакомец без колебаний направился к заросшему входу в подвал, всё ещё видимому через мрак.

– Там, внизу, мы найдем убежище, – закричал он через шум ветра.

Виктор понимал, что его выбор был ограничен. Следуя за фигурой, он ощущал, как каждый его шаг приближает его к еще большей неизвестности. Они спустились по старой, ржавой лестнице, слыша за собой грохот обрушивающихся зданий и земли.

По мере того, как они углублялись в подземелье, шум снаружи стихал, но ощущение опасности оставалось. Они остановились в большом помещении, где незнакомец обернулся к Виктору.

– Сейчас я покажу тебе, что ты нашел, – сказал он, указывая на место, где металлические двери лифта были распахнуты, ведущие в глубины земли.

Виктор последовал за ним в лифт, где они спустились еще глубже. Когда двери открылись, перед ними предстала гигантская подземная лаборатория, освещенная мерцающим светом. В центре помещения находился стол, уставленный сложным научным оборудованием и мониторами, показывающими данные, которые Виктору были не понятны.

– Здесь мы изучаем артефакты, подобные тому, что у тебя. Они – ключ к пониманию того, как мы можем восстановить наш мир, – объяснил незнакомец. – Но с такой силой приходит и опасность. Неправильное использование может привести к катастрофе, какую ты уже начал.

Виктор оглядел лабораторию, чувствуя смешение изумления и страха. Внезапно его внимание привлекло мигание на одном из экранов.

– Что это? – спросил он, подходя ближе.

На экране были изображены карты и графики, которые показывали растущую аномальную активность по всему миру, начиная от их текущего местоположения.

– Это начало новой эры, Виктор, – произнёс незнакомец тяжело. – Эра, которая может быть полна чудес или ужасов, в зависимости от того, как мы используем то, что у нас есть.

Виктор понял, что стоит на пороге чего-то большего, чем просто борьба за выживание. Теперь его действия могут определить будущее всей планеты.

Пока Виктор вглядывался в экраны, наружу донесся отдаленный, но настойчивый шум: серия взрывов, подобных грому. В лаборатории замерцали огни, и здание слегка затряслось. Незнакомец бросил на Виктора взгляд, полный предупреждения.

– Пора действовать, Виктор. «Иначе всё будет потеряно», —сказал он и быстро направился к закрытому сейфу в углу комнаты. После ввода кода дверца сейфа открылась, и он извлек небольшой металлический контейнер.

Мир вокруг Виктора вдруг померк. Он ощутил, как волна онемения прошла через его тело, и все звуки стихли, оставив его в оглушительной тишине. В голове зародилась мысль, что он не чувствует присутствия незнакомца – словно тот исчез, как иллюзия.

Мгновение спустя, Виктор осознал, что его дыхание прекратилось, но к удивлению, он не чувствовал ни малейшей нужды в воздухе. Сердце колотилось от гнева и злобы, призывая его вернуться к реальности, к более осязаемым и понятным вещам.

Внезапно, зрение Виктора восстановилось, и он увидел перед собой ученого, стоящего совсем рядом. Тот держал в руках маленькое устройство, которое излучало высокочастотные звуки и яркий свет, направленный прямо на него. Понимая, что это устройство каким-то образом влияет на его восприятие и физическое состояние, Виктор инстинктивно попытался поднять руку, чтобы защитить себя, но его движения были замедлены, как будто он двигался сквозь густую воду.

Когда Виктор понял, что устройство, которое держит ученый, искажает его восприятие и лишает сил, он сосредоточился на нем как на первостепенной угрозе. В усилии преодолеть замедление своих движений, он нацелился и выстрелил прямо в устройство. Пуля с треском попала в артефакт, который, как предполагал учёный, содержал неведомую силу.

Реакция была мгновенной и катастрофической. Огромный взрыв прогремел в лаборатории, выбивая стены и потолок. Здание начало обрушиваться, как карточный домик, подвергая Виктора и всё вокруг смертельной угрозе. Оглушённый, он упал на пол, ощущая, как вокруг него обрушивается мир.

Когда пыль осела, Виктор обнаружил себя в руинах здания. Пользуясь фонариком, который ему чудом удалось вытащить из кармана, он осмотрел место вокруг себя. Вспышки света фонарика освещали тёмные углы разрушенного подвала, где он оказался после обрушения. В его голове мелькали образы того, что он видел в момент воздействия устройства – странные залы, металлические двери, документы.

Виктор оказался один в полной темноте разрушенной лаборатории. Он чувствовал, как каждый вдох становится более тяжелым из-за пыли, поднимавшейся от обломков, лежащих вокруг. Свет его фонарика прорезал мрак, освещая обрушенные стены и искореженные металлические конструкции, которые когда-то формировали коридоры подземного комплекса.

Он медленно двигался вперед, опираясь на свою память. Ему казалось, что он помнит, как шел к этому месту всего несколько минут назад, но теперь всё вокруг изменилось до неузнаваемости. С каждым шагом в глубине его сознания возникали обрывки воспоминаний о том, как он проходил мимо этого перевернутого стола, как миновал эту треснувшую стену, как остановился, чтобы осмотреть странную машину, теперь погребенную под слоями бетона и стали.

Вибрации, которые время от времени проходили под его ногами, служили ему напоминанием о том, что здание продолжало рушиться. Звуки обрушивающихся фрагментов сооружения наполняли воздух, и Виктор старался отличать их от других, потенциально опасных звуков. С каждым раскатом грохота он инстинктивно замирал, прислушиваясь, не приближается ли новая волна обвалов.

Ориентироваться в таких условиях было крайне трудно. Виктор старался следовать логике расположения помещений, которую он запомнил, перебирая в уме карту этажа. Он ощущал, как старые инженерные навыки помогают ему в реконструкции плана лаборатории, но каждый новый обвал мог изменить его маршрут.

Когда он наконец нашел то, что казалось ему знакомым поворотом, его сердце забилось сильнее. Здесь, среди разрушений, должен был быть сейф. Виктор осторожно осветил область перед собой фонариком. Свет упал на полуразрушенную металлическую дверь сейфа, частично заваленную обломками. Он подошел ближе, отодвигая куски бетона и искривленного металла, чтобы добраться до замка.

С каждым движением, с каждым отодвинутым обломком, Виктор ощущал, как возрастает напряжение. Он знал, что каждый следующий момент может открыть ему доступ к информации, которая изменит всё. Однако, вместе с этим, каждый его шаг мог привести к новым опасностям, которые подстерегали его в темноте обрушенной лаборатории.

Используя найденные в руинах инструменты – гаечный ключ и отвертку, которые когда-то, возможно, использовались для обслуживания лабораторного оборудования, Виктор начал работу по вскрытию сейфа. Его руки были в ссадинах и грязи, а каждое движение вызывало боль в мышцах. Но решимость и острая необходимость получить ответы давали ему силы продолжать.

После нескольких минут напряженной работы сейф поддался. Дверь с тихим скрипом отворилась, обнажив содержимое, которое Виктор так отчаянно стремился увидеть. Внутри, аккуратно сложенные, лежали пачки старых, пожелтевших документов. Они были испещрены техническими схемами, сложными формулами и заполнены множеством записей, выполненных от руки.

С трепетом Виктор вынул первую пачку и начал внимательно изучать страницы. Язык документов был научно-техническим, и многие термины и концепции были ему не знакомы, но общий смысл был ясен: десятилетия назад, в этой подземной лаборатории проводились эксперименты с артефактами неизвестного происхождения. Эти эксперименты, как предполагалось, могли радикально изменить понимание науки о материи и энергии.

Однако среди научных открытий были упоминания о рисках. Виктор нашел записи о нестабильности артефактов, их способности к самопроизвольной активации и возможности вызывать катастрофические последствия. Эти открытия казались забытыми или утраченными, но теперь они могли объяснить странности, происходящие вокруг него.

Сознавая важность найденной информации, Виктор аккуратно сложил документы себе в рюкзак. Он знал, что перед ним стоят непростые задачи: сохранить эти знания и использовать их так, чтобы предотвратить возможное повторение прошлых ошибок. Он почувствовал на себе вес ответственности – теперь, когда он обладал знаниями, способными изменить будущее, каждое его действие могло привести к непредсказуемым последствиям.

Теперь его задача была найти выход из этого мрачного места. Он знал, что каждый шаг может оказаться последним, но решимость и стремление узнать правду двигали его вперёд сквозь разрушенные коридоры подземелья. Путь на поверхность был опасен, но каждый шаг приближал его к свету – и к новым открытиям.

Виктор осторожно шагал по узкому проходу, стараясь избегать обломков, которые могли вызвать новые обвалы. Он чувствовал, как стены подземелья наполнены тяжелым давлением, словно каждый камень в них ждал, чтобы обрушиться на него. Но даже это не могло остановить его. Знания, заключенные в документах, которые он так тщательно упаковал в свой рюкзак, были слишком важны, чтобы их оставить здесь или потерять.

По мере продвижения по лабиринту коридоров, воздух становился всё более холодным и влажным. Виктор заметил слабый свет, пробивающийся сквозь трещины в одной из стен. Он направился к этому мерцанию, надеясь, что это будет выход. Приближаясь, он обнаружил, что свет исходит из-за заблокированной части коридора, где камни и бетон образовали кучу обломков. Посветив фонариком сквозь щели, он увидел, что за преградой начинается другой проход, ведущий вверх.

Он начал аккуратно убирать обломки. Каждый камень, который он передвигал, мог стать причиной нового обрушения, но после нескольких напряженных минут работы проход был открыт достаточно, чтобы пролезть. Протиснувшись в узкий проем, он ощутил резкую перемена воздуха – он стал свежее и прохладнее.

Проход вел его вверх по старой, ржавой лестнице, которая казалась на удивление крепкой. Виктор поднялся по ней, чувствуя под ногами холод металла. Свет становился ярче с каждой ступенькой. Наконец, он достиг верха лестницы и обнаружил тяжелую металлическую дверь. Он приложил все свои силы, чтобы открыть её, и с облегчением вышел наружу.

Виктор оказался в заброшенном строении, которое когда-то могло служить выходом из подземелья или даже вентиляционной шахтой. Вокруг росли высокие, запущенные кусты и деревья, что говорило о том, что место это давно не посещали. Он вышел наружу, ощущая на лице легкий ветерок. Воздух был полон запахов леса и свежести, так контрастных с затхлой влажностью подземелья.

Оглядевшись, Виктор понял, что находится на окраине старого промышленного комплекса, о котором были упоминания в одной из карт караванщиков. Остатки зданий, заросшие деревьями и покрытые мхом, служили напоминанием о том, что даже самые крепкие создания человека не устояли перед могуществом Зоны.

"Время идти домой," – прошептал он себе под нос. В его голове всплыли образы малыша, который, должно быть, уже волнуется, ждет его. "Лучше поспешить," – добавил он, чувствуя, как неописуемая сила Зоны манит его обратно к базару караванщиков, где его уже ждут.

Пробираясь сквозь руины и заросли, каждый шаг Виктора звучал приглушенно на земле, покрытой толстым слоем опавшей листвы. Вокруг царило ощущение заброшенности и забвения, как будто время здесь давно остановилось, замерло в ожидании чего-то неизбежного.

По мере продвижения вперед, в голове Виктора начали всплывать размышления о будущем младенца и его собственной роли в этом новом мире. Он понимал, что каждый принятый им решение несет в себе не только личные последствия, но и определяет будущее этого маленького существа, которое теперь зависело от него. "Что я могу ему предложить? Какую жизнь я смогу ему обеспечить здесь, в Зоне?" – задавался он вопросами, пытаясь проникнуть в суть своих сомнений и страхов.

По мере того, как Виктор продвигался сквозь заросли и руины старого промышленного комплекса, он начинал ощущать Зону не как место, а как присутствие. Под влиянием "СинеСтража" его восприятие преобразилось: Зона стала не статичным ландшафтом, а динамичным, живым существом с собственной волей и сознанием.

"Виктор…" – тихий шепот иногда прокрадывался в его разум не через слух, а сквозь ощущения, словно ветер, что несет запахи далеких мест. Эти "голоса" были не словами, а эхом эмоций и вибраций, которые Зона передавала ему через свои аномальные поля, скрытые тропы и распадающиеся артефакты.

С каждым шагом Виктор учился слушать Зону, понимать её на языке природных явлений и аномалий. Он начинал видеть образы и сцены прошлого этого места, как будто Зона желала поделиться с ним своей историей, своими трагедиями и моментами утраченной красоты. Это было похоже на галерею искусств под открытым небом, где каждый обломок, каждое искривлённое дерево рассказывали свою сагу.

Это новое восприятие не было обременительным или страшным. Наоборот, Виктор чувствовал, как растет его синхронность с окружающей его средой. Зона не казалась ему врагом или препятствием. Она была учителем, направляющим его через свои опасные, но и завораживающе красивые уголки.

"И откуда этот учёный знал моё имя," – прошептал он себе, когда ветер принес новую волну ощущений. Виктор начал чувствовать пульс Зоны, её дыхание и даже её печали. Он постигал её не как место для испытаний или добычи ресурсов, а как живое создание, полное мудрости и скрытых знаний.

Как только Виктор взял паузу для отдыха, вдыхая прохладный, насыщенный ароматами воздух, его уста неожиданно произнесли странные, но знакомые звуки. "Дор васил норум," – шепот этих слов сорвался с его губ, и хотя он не понимал их полного значения, он знал, что это фраза на языке караванщиков, которую он возможно услышал во время своих разговоров с ними.

Эти слова, которые означали "Путь начинается с боли," на мгновение озадачили Виктора. Он не помнил, когда и где именно научился этому выражению, но его сердце наполнилось странной уверенностью, что это было не случайно. Это было как будто Зона сама выбрала его для передачи этого сообщения.

Оглядываясь на руины вокруг, Виктор почувствовал, как глубоко эти слова резонируют с его текущим состоянием. Зона обучала его своему языку, открывала перед ним свои тайны, делая его частью своего бесконечного, переплетенного мира.

Каждый шаг приближал его к месту, где его должны были ждать, и каждый шаг делал его всё более уверенным в том, что его решение вернуться было правильным. Не только ради безопасности младенца, но и ради чего-то более важного. "Мы оба найдем спасение, или погибнем, пытаясь," – подумал он, ускоряя шаг.

Он невольно просунул руку в карман. Его пальцы нащупали холодный артефакт – тот самый, что он нашел ранее и решил взять с собой в Некрополь. Медленно извлекая его, он задумчиво стал рассматривать под слабым светом умирающего дня. Предмет мягко пульсировал, словно живой, синхронно с биениями его сердца.

"Какие тайны хранит этот арт?" – прошептал Виктор, ощущая, как артефакт словно откликается на его настроение и мысли. В его руках предмет казался чем-то большим, чем просто редкостью из Зоны. Он будто был живым и разумным.

Глава 5: Облава.

Ранним утром, когда первые лучи солнца едва пробивались сквозь пыль воздуха, у входа в Некрополь вдруг зазвучали мощные двигатели. Караванщики, занятые утренними приготовлениями, поспешно подняли головы, пытаясь рассмотреть источник шума. На горизонте показались очертания двух ЗИЛов и одного БТРа, медленно приближающихся к базару. Все машины были оборудованы для передвижения по бездорожью и наполнены военными, одетыми в пыльные, изношенные униформы.

Караванщики мгновенно обменялись взглядами, полными беспокойства. Хотя с ними редко кто связывался из-за их репутации и ресурсов, появление военных всегда предвещало неприятности. Они быстро собрались вокруг старшего по имени Халим, который с суровым видом наблюдал за приближающимися машинами.

Как только массивные военные машины приземлились на твердь у входа в базар, из них с ревом выпрыгнули солдаты. Они, не тратя ни секунды на раздумья, быстро сформировались в группы и, не предупреждая никого о своих намерениях, начали бурный рейд. Тяжелые боевые ботинки с силой ударяли по пыльной земле, отчего пыль взлетала облаками, загораживая видимость. Звук их шагов напоминал грохот грозы, нагнетая атмосферу тревоги и предвещая неминуемую беду. Эти моменты тишины перед бурей, когда воздух дрожит в предчувствии хаоса, были мгновенно разорваны на части криками и командами, отдаваемыми жесткими и безжалостными голосами командиров. Военные, облаченные в пыльные камуфляжные униформы, были как неумолимая сила стихии, невозмутимо и методично разрушающая всё на своем пути.

Первая группа солдат, каждый облачённый в полный боевой арсенал, без колебаний направилась к самым крупным торговым точкам базара. Сразу, без всякого предисловия и без тени вежливости, они агрессивно нахлынули на продавцов. "Где мужик с младенцем? Выдайте его сейчас, или последует кровь!" – орал один из них, махая прикладом автомата над головами испуганных торговцев. Войска действовали с беспощадной эффективностью: столы взлетали в воздух, товары разлетались во все стороны, как будто невидимый торнадо пронёсся по рынку. Осколки разбитой посуды и перевёрнутые ящики с овощами быстро превратились в мусор, покрывая землю. От натиска железной стали и холодного страха в воздухе веяло сыростью забытых казематов, а каждое движение солдат подчёркивало неизбежность насилия и разрушения.

В другой части базара, сцена была ещё более мрачной. Вторая группа военных, как звери на охоте, бесшумно и мгновенно ворвалась в палатки, где сталкеры пытались укрыться от утреннего холода. Шатры, сколоченные из старых брезентов и пластиков, не выдерживали бурного натиска. Солдаты, взрываясь криками и руганью, набрасывались на спящих, срывали одеяла и мгновенно сковывали любое движение. Жестокость была безудержной: те, кто пытались сопротивляться, получали удары прикладами по рёбрам, а пытающихся убежать догоняли, наручниками скручивали запястья, выворачивали руки за спину с такой силой, что слышны были трески суставов. Другие, кто пытался бежать, чувствовали под своими телами тяжесть боевых ботинок, которые придавливали их к пыльному полу, заставляя глотать пыль и камни. Крики боли и страха сливались с гулом моторов и грохотом сбитых столиков, наполняя утро ощущением хаоса и отчаяния. Это было нападение без прелюдии, каждый столкновение – демонстрация силы и угрозы.

Командир отряда, крупный мужчина с бесстрастным взглядом холодных глаз, проводил допросы с жестокой решительностью. Он и его бойцы подходили к каждому из опытных сталкеров, сверкая сталью наручников и не оставляя ни единого шанса на отказ. "Не заставляйте нас повторять вопрос! Где парень, что с новорожденным?" – его голос резал воздух как лезвие, а в его глазах не было ни тени сочувствия.

С каждым, кто казался ему подозрительным, обращались с особенной жестокостью. Если сталкеры не отвечали сразу, они становились объектами изощренных методов допроса. Командир лично демонстрировал примеры: он мог медленно вывинчивать пальцы, применяя столько силы, что слышался хруст костей, заставляя жертв кричать от боли. Жестокие методы подчёркивались его хладнокровным спокойствием, когда он слушал крики мучений, наблюдая за искаженными лицами страха и агонии.

Каждый акт жестокости становился всё более изощренным и зловещим, проявляя беспощадность и отсутствие человеческого сострадания у командира и его подчиненных. Их методы допроса не просто извлекали информацию – они сеяли террор среди сталкеров, заставляя каждого ощущать свою уязвимость и беспомощность перед лицом абсолютной власти и садизма военных.

Молодой солдат по имени Артём Васильев, с трепетом и неуверенностью в голосе, обратился к командиру. Он выделялся из группы своей молодостью и казалось, что жестокость допросов особенно сильно давила на его совесть.

"Товарищ командир," – начал он, пытаясь скрыть волнение, – "один из сталкеров сообщил, что видел Виктора с младенцем здесь, на базаре, ещё вчера."

Командир медленно повернул свой холодный взгляд на Артёма, оценивающе прищурившись. Он кивнул, словно уже предвкушая продолжение охоты, и его глаза на мгновение заблестели предвкушением новой жертвы.

"Проведи меня к этому сталкеру," – приказал он грубым тоном. "Соберите бойцов, мы устроим ему допрос, который он не забудет. Надо выяснить, куда девался Виктор."

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.