Кэтрин Кей
Карта Мага

© Кей К., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава первая. Отблески Армагеддона

Разогретый солнцем асфальт прекрасен, если ты кошка и дремлешь после обеда, вытянув лапы и блаженно закрыв глаза. Но совсем другое дело, если ты летишь на него, сбивая коленки, и едва успеваешь в последний момент извернуться так, чтобы не приложиться щекой. И ещё обиднее, когда сопровождают падение свист и улюлюканье, а магическое лассо незаметно, но сильно сжимает твои ноги.

– И это всё? Вариация «Удавки убийцы» для пятилеток – это всё, на что ты способна?! – Алекса рассмеялась. Ей нужно было потянуть время, чтобы ослабить заклинание. Одна из главных ошибок многих людей – болтливость. Она сама ни за что не стала бы тратить время на пустую болтовню и никчёмные оскорбления, но в боевых условиях уместна любая хитрость. – Для этого вы с папочкой и сидите на магической жиле?

– Конечно. А ещё для того, чтобы показывать всяким помоечным крысам, кто здесь истинный хозяин жизни, – ухмыльнулась Розин и, пользуясь преимуществом, уже не прибегая к магии, пнула поверженную противницу в живот. Она явно праздновала свою победу. – Кстати, про крыс…

Алекса и сама почувствовала резь в области груди, значительно превосходящую боль от удара в живот, и, даже не оглядываясь, знала, что происходит: придавленная лапой пушистой крупной кошки, компаньонки Розин, Радуга тихо пискнула, подтверждая плачевное положение.

Да, битва вышла так себе, но сдаваться Алекса уж точно не собиралась: не в её правилах. Розин и её компания прихлебателей обойдутся без такого удовольствия. К тому же в рукаве у неё была припрятана пара сюрпризов.

– Ну что теперь скажешь, пугало? – Розин торжествующе рассмеялась. – Станешь просить прощения? Или мы раздавим твою крысу, а потом и тебя саму?

Алекса скосила взгляд на длинные ноги в вызывающих ярко-розовых гольфах. Розин возвышалась над ней, словно жердь. Дочка мэра, звезда школы. Как и положено, гламурная, с длинными светлыми волосами, наверняка тоже уложенными с помощью магии, иначе они не смотрелись бы такими гладкими и идеальными. Настоящая кукла, насквозь искусственная и лживая, как и её лицемер-папаша. Если лучшие люди их города именно такие, можно только гордиться тем, что считаешься отребьем и изгоем. За Розин стеной стояли её приспешники. Обычные шакалы, которых Алекса знала вот уже шестнадцать лет – в общем, с самого своего рождения, ведь в их небольшом городке друг друга знали все. Ещё лет в пять Розин собрала вокруг себя целую коалицию, которой можно было помыкать в своё удовольствие и к которой Алекса никогда не принадлежала и скорее бы откусила собственный язык, чем начала подпевать избалованной дочке мэра. Сейчас шакалы только молча наблюдали, но стоит их лидеру сказать «ату», и они набросятся всем скопом. Уж это Алекса прекрасно знала – проходили уже, причём не раз. Но, конечно, судьба чёрной каракулевой крысы волновала её гораздо больше, чем собственное положение.

– Пожалуйста, не трогай Радугу! – воскликнула она, украдкой складывая пальцы правой руки в призывающий жест. – Только не Радуга! – Кажется, с драматизмом вышел перебор, но пафосные дуры такие легковерные, что обманывать их даже как-то неинтересно. Лицо Розин засияло от удовольствия, и в этот момент Алекса прошептала завершающие слова формулы заклинания, выпуская призыв. Слабенькая магия, но всё зависит от того, как применять.

– Что это? – Розин с удивлением уставилась на руку, на которую плавно спланировал небольшой паучок, и тут же на неё обрушился целый рой всевозможных насекомых. Жуки, пауки, жирные жужжащие мухи – тысячи крохотных существ. В общем-то даже безобидных, но дочка мэра истошно завизжала и принялась нелепо махать руками. – Какая гадость! А-а-а-а!

Прекрасный, кстати, визг на ультразвуковой ноте. Алексе понравилось. Она даже пожалела, что не успела подготовить записывающие артефакты и лишила себя удовольствия слушать это перед сном каждый вечер. Ах, какие прекрасные сны приходили бы после такого!..

– Боже, я проглотила муху! Фу, какая гадость! – продолжала вопить Розин, судорожно отплёвываясь и размахивая руками.

Меньше бы открывала рот – такого бы не случилось, кстати. Но Алекса не жаловалась. Всё это звучало для неё лучше дивной музыки.

Пока противница была занята, Алекса окончательно скинула уже совсем ослабевшую магическую петлю, а Радуга в это время вывернулась и больно цапнула за нос противную кошку, завизжавшую почти не хуже хозяйки. Свора приспешников Розин придвинулась, готовая к нападению, а кто-то наконец сообразил и струёй магического ветра сдул насекомых с мэрской дочери… Интересно, слова «мэрская» и «мерзкая» случайно так похожи? Вряд ли.

– Ах ты гадина! Ну я тебе сейчас устрою! – В руках Розин набух искрящийся огненный шар. У неё уже год как определилось основное направление дарования, и, разумеется, это оказалась огненная магия – самая мощная и редкая. Недаром мэр буквально сидит на Разломе и черпает энергию в огромных количествах. Шар размером с кокосовый орех переливался огненными оттенками, яростно пыхал искорками и выглядел весьма впечатляюще. Разумеется, использование такой магии было регламентировано и недопустимо для учеников старшей школы, однако можно даже не сомневаться, что в данном случае закон сделает небольшое допущение и, если даже Розин запульнет этим шаром в Алексу, все свидетели дружно скажут какую-то чушь вроде того, что у той случилось самопроизвольное возгорание. Самое время паниковать.

Или не паниковать, а прибегнуть к тому самому секретному козырю. Она мельком взглянула на похожий на красного жука-пожарника автомобиль Розин, припаркованный на другой стороне улицы. «Ferrari 250 GTO» отчего-то считают одной из лучших и самых дорогих машин в мире. Розин обожала свой автомобиль и не раз проносилась по улицам городка с такой бешеной скоростью, что оставалось только удивляться, как до сих пор обошлось без жертв.

– Любишь погорячее? – Алекса мило улыбнулась, глядя в глаза противнице, а вовсе не на угрожающий огненный шар, а потом медленно подняла руки и хлопнула в ладоши.

От мощного взрыва заложило уши, а в воздух взлетели алые части автомобиля, как нельзя лучше гармонирующие с цветом пламени.

Прихвостни Розин завизжали и кинулись врассыпную. Совсем неподалеку от двух неподвижно замерших друг напротив друга девушек с отвратительным скрежетом шлепнулся покорёженный бампер. Из-за чёрного дыма, идущего от остатков автомобиля, было трудно дышать, но Алекса с наслаждением вдохнула запах гари. Это был аромат победы. И никакой магии, заметим, просто взрывающаяся лягушка из маминого магазина, которую Алекса ещё с утра, предчувствуя неприятности, настроила на хлопок и приладила под бензобак. Самые простые способы всегда самые верные.

– Моя машина!.. – Огненный шар бессильно стёк с опустившихся рук Розин, оставив ещё один чёрный след на асфальте. А сегодня было и вправду горячо.

Но это ещё не всё. С последними звуками взрыва в воздухе расцвёл фейерверк, образующий надпись: «РОЗИН – НЕУДАЧНИЦА». Это было уже совсем легко – не зря в мамины обязанности входило ежегодное украшение и иллюминация улиц на Рождество и на День города.

Вот теперь картинка оказалась идеальной.

– Радуга! – позвала Алекса и наклонилась, подставляя руку. Черная каракулевая крыса ловко скользнула по ней, привычно устроилась на плече, и они, не дожидаясь восторженных оваций, которых могло не последовать, направились прочь, в сторону дома, миновав замершую свору шакалов, не посмевших даже пикнуть и только поспешивших убраться с дороги.

– Она чокнутая! Я её убью! – бормотала оставшаяся где-то позади Розин.

День определённо выдался удачным.

* * *

Сквозь пыльные стёкла с трудом проникал солнечный свет, стыдливо скользя по унылым деревянным полкам, заставленным всякими магическими безделицами: корзинами со всевозможными корешками, ящиками со стеклянными шариками, ещё не напитанными энергией, амулетами всякой степени проработки и готовности, грудами белых и чёрных перьев, безликими колодами карт, изрядно потрёпанными книгами. Обычный магический магазинчик, со всей очевидностью не преуспевающий, да к тому же стоящий фактически на задворках, в самом непрестижном районе Колмара. Этот магазинчик Алекса знала до последней пылинки, до последнего паучка, обосновавшегося в углу. Паучка, кстати, звали Ланселот, и на спинке у него можно было разглядеть серый крестик, похожий на рыцарский, за который паук и получил своё имя. Алекса знала тут всё и могла бы найти любую вещь с завязанными глазами, но сейчас делала вид, будто старательно разыскивает заговорённые на удачу броши. Что угодно, лишь бы не встречаться с матерью глазами, не видеть её бегающий потерянный взгляд. Алекса и так прекрасно представляла бледное, точно пыльное лицо Делии, всё ещё красивое, но какое-то угасшее, полное безнадёжности. У матери словно на лбу было написано: «Я не жду ничего хорошего», – и это ужасно раздражало, как и её манера за всё извиняться – Алекса насмотрелась этого за всю свою жизнь так, что тошнило.

– Ну пойми, так нельзя, – беспомощно проговорила Делия. И не глядя на мать, Алекса знала, что та сжимает руки. – Зачем ты опять затеяла это с Розин?

Алекса молчала. Бесполезно объяснять, что у неё просто не было выбора. Школьный класс – это как бассейн с пираньями: тебя сожрут, стоит только позволить. Хватит с неё и того, что с её семьёй и так не считаются, а поэтому приходится давать отпор. Каждый раз, с самой младшей школы. Когда ей и Розин было по пять, Розин решила взять Алексу под своё покровительство: «Ты будешь моей служанкой, и я стану защищать тебя», – предложила она, должно быть, считая, что оказывает этим честь. Алекса тогда просто макнула дочку мэра головой в лужу, соизволив даже объясниться, что прислуживает – помогает госпоже вымыться. Ну и писка тогда было!.. Она припоминала, что их магазинчик удостоился в те дни посещения самого великого и могучего – блистательного мэра города, который велел этой замарашке, как он назвал Алексу, держаться подальше от его принцессы-дочери. Алексу это вполне устраивало, поэтому она даже не стала спорить, что замарашкой после купания в луже выглядела вовсе не она. Всё бы хорошо, но началась школа… Школа была в Колмаре всего одна, и держаться от Розин подальше при всём желании оказалось невозможно, к тому же Розин всё время сама нарывалась. Ну не живётся человеку спокойно – и что тут можно сделать? А жажда приключений, между прочим, весьма нередко приводит к неприятностям.

– Алекса, ты вообще меня слушаешь? – спросила мать, и тут громко тренькнул и запульсировал шар связи. Вообще-то у самых успешных семей города давным-давно были в ходу привезённые из большого мира мобильные телефоны, но стоили они достаточно дорого, поэтому их семья обходилось магическими шарами, что, кстати, лишний раз служило поводом для насмешек одноклассников. Как-то мама купила ей дешёвенький аппарат, но Алекса предпочла случайно разбить его об пол, а не показывать одноклассникам. Да и вообще, зачем ей смартфон? С Радугой она прекрасно разговаривала без него, а больше ни с кем ей общаться и не хотелось. Из всей техники в их доме был только старенький компьютер, оставшийся ещё со времен маминой молодости, причём работал он действительно отчасти на чуде и нескольких поддерживающих амулетах.

Делия со вздохом повернулась к шару, уже загоревшемуся молочно-белым. Оттуда, будто из стакана с молоком, всплыло слегка искажённое лицо директрисы. Не настолько искажённое, чтобы не заметить, что Нора Горго, называемая школьниками попросту Горгоной, пребывает в абсолютной ярости. Её седые, но ещё сохранившие яркие всплески рыжины волосы стояли дыбом, тонкие губы кривились, а глаза цвета незрелого крыжовника метали молнии. Можно было не делать расклад на таро, чтобы понять, что послужило причиной этой ярости. Все в этом городке плясали под одну дудку.

– Немедленно ко мне! – по-змеиному прошипела директриса, яростно сверкая глазами, и шар погас.

Делия тихо вздохнула. Она сама училась в школе в то время, когда Нора только заняла пост директора, и до сих пор робела и трепетала перед ней, словно нашкодившая ученица.

– Вот видишь, что ты наделала, – снова обратилась Делия к дочери. – Почему ты каждый раз втягиваешь нас в неприятности? Почему ты такая, как твой отец?!

Это был уже запрещённый удар. Сама Алекса отца никогда не видела, но не слышала о нём ни единого хорошего слова ни от матери, ни от кого-либо из соседей. «Бродяга, лишённый хоть каких-либо магических способностей… Раздолбай, музыкантишка какой-то… Появился, заделал Делии ребёнка – и свинтил в закат», – говорили о нём. К ним иногда, проездом, попадали люди из большого мира, разумеется, не понимающие, куда именно попали, видели небогатый захолустный городок, пыльный, серый и скучный, – и уезжали. Не было даже необходимости ставить непроницаемые завесы: отдалённое положение города, его общая непримечательность и излучение магии, воспринимаемое обычными людьми как тяжёлая атмосфера, от которой болела голова и слезились глаза, защищали лучше знаменитого Седьмого покрывала – лучшего из скрывающих заклятий. Вот отец Алексы тоже забрёл, каким-то чудом на некоторое время задержался в городе, переспал с Делией и отчалил, даже не представляя, что сломал жизнь не только случайной любовнице, но и собственной дочери, о которой, понятно, не подозревал. Так что ко всему она ещё не обладает чистотой крови. Вероятно, именно благодаря этой человеческой примеси дар Алексы полностью не раскрылся к шестнадцати годам. Ей более-менее удавались небольшие заклинания, однако ни одна стихия не признавала её, хотя все в классе уже определились со своей основной рабочей стихией. «У её матери невеликий дар, а из-за человеческой крови девочка и вовсе слабая, неспособная», – слышала как-то Алекса разговор Горгоны с одним из преподавателей. Именно тогда она и поклялась себе, что всё равно будет учиться и ещё докажет всем, что представляет собой гораздо больше, чем считают взрослые.

Пока мама выслушивала разнос Горгоны, Алекса, чтобы занять себя чем-то, взялась наводить порядок на полке с артефактами. Броши она всё-таки вынужденно нашла и переставила сантиметров на пять левее. Радуга сидела тут же, периодически чихая и возмущённо чистя чёрную курчавую шерстку. Алекса чётко ощущала настроение своей компаньонки, которая обижалась, что никто не оценил по достоинству их блистательную победу. Пришлось почесать у крысы за ухом, чтобы слегка её утешить.

– Мы молодцы и со всем разберёмся, – пообещала Алекса довольно зажмурившейся Радуге. – Всё равно мы с тобой не могли поступить иначе – этих зарвавшихся дураков нужно было проучить. Если разрешишь кусать себя за пальцы, не удивляйся, когда откусят всю твою руку.

Крыса ткнулась носом в её ладонь, явно выражая согласие, и Алексе стало немного легче. Нет, она прекрасно понимала, что неприятности не закончились, они только начинаются. В городе вообще было не так много дорогих вещей из большого мира, поскольку используемых в большом мире денег тоже имелось не то чтобы в изобилии, а машины мэра и его дочки являлись по меркам города настоящей роскошью. Но Алекса ни о чём не жалела. Она достаточно насмотрелась на мать и вовсе не собиралась идти её путём. Знать бы ещё, каким путём идти нужно.

В это время свеча, стоящая на подсвечнике перед ней, вдруг вспыхнула, и из пламени возникло весьма знакомое лицо.

– Что, доигралась?! – проговорила огненная Розин. – Знай, что мой отец этого дела так не оставит, и мы ещё посмотрим, кто…

Алекса пальцами загасила огонь, испытывая при этом явное удовлетворение. Если бы со всеми врагами было так легко справиться! Всё-таки Розин не слишком умна, даже обидно. Лучшая война – война с достойным противником. Чем умнее противник, тем интереснее, а тут даже говорить не о чем – дочь мэра решила её попугать, но забыла о том, что для того, чтобы запугивание сработало, обе стороны должны быть к этому готовы. Это нелепое противостояние уже начинало навевать скуку, и Радуга вполне разделяла мнение хозяйки. В общем, Розин можно в расчёт не принимать, тем более у неё недостаточно ни сил, ни ума, чтобы сделать что-то масштабное, а с мелкими пакостями Алекса как-нибудь разберётся. Гораздо, гораздо хуже её отец. Вот в его способности причинить вред девушка не сомневалась.

Вернулась Делия из школы совсем бледная. Только взглянув в лицо матери, Алекса поняла, что дело обстоит хуже, чем она могла предположить.

– Тебя исключают из школы, – проговорила мать едва слышно.

– Что?! – Алекса встала, а Радуга поднялась на задние лапки, взволнованно поводя чутким носом.

– Горгона… То есть Нора сказала, что не оставит тебя в классе, – повторила Делия. – Я пойду сегодня к мэру…

Исключение из школы было равносильно приговору, особенно для девочки с так и не раскрывшимися способностями. Это был билет в один конец, отправлявший в низший класс, занимающийся обслуживанием нужд города. Слуги, чистильщики, уборщики как раз получались из неспособных магов и занимали низшую ступень иерархической лестницы без всякой возможности как-либо исправить положение. Можно было, конечно, уехать в большой мир, но жить там, вдали от Разлома – источника силы – для мага тяжело, почти невыносимо. Там слабеют самые могущественные артефакты, там даже у самых сильных магов остаются лишь крупицы их возможностей. Это был конец. Но в то же время представить мать унижающейся перед вальяжным, надменно-снисходительным мэром было ещё хуже. Тем более, что, без сомнения, об этом завтра же станет известно всему городку и вызовет новую волну смеха и издевательств… на которые нельзя не ответить. Но Алекса, разумеется, ответит, что опять же аннулирует все мамины усилия.

– Не надо. – Алекса погладила Радугу по напрягшейся спине. Фамильяр прекрасно чувствовал эмоции хозяйки. – Это бесполезно и ни к чему хорошему не приведёт.

– Как? – Делия бессильно опустилась на старый деревянный стул, заскрипевший так жалобно, словно его мучили.

– Я должна подумать. – Алекса повернулась, чтобы выйти из магазинчика и подняться на второй этаж, где находились жилые помещения и, собственно, её комната, но остановилась и, оглянувшись на мать, спросила: – А ты хотя бы любила… моего отца?

– Любила, – ответила та после паузы. – Он был так не похож на всех, кого я видела прежде. Когда он пел, я слушала только его. Он ведь приглашал меня уехать с ним, а я не ответила… долго думала… а потом…

– А потом он сам уехал, не предупредив тебя об этом, – закончила Алекса. Она и не понимала, отчего знает это абсолютно точно. Может быть, всё дело в повторяющихся жизненных сценариях – ничто не ново не только под солнцем, но и под луной тоже.

– Да, в одно утро он просто исчез из города, не оставив после себя ничего… кроме тебя, конечно, – закончила Делия совсем тихо.

– Понятно. – Алекса хмыкнула и сделала уже шаг к двери, когда мама снова заговорила:

– Если хочешь на него посмотреть, у меня есть фотография. – Это было уже неожиданно. Раньше их разговоры никогда не доходили до этого. – В подсобке, в дальнем углу, есть большая чёрная коробка. Там всё лежит. Если хочешь, взгляни.

– Прекрасная идея. Он на меня смотреть не хочет, а я на него должна?! – спросила Алекса и быстро вышла из магазина.

Однако поднявшись к себе, она всё же продолжала думать о словах матери. Отец, оказывается, предлагал той уехать. У неё были шансы на изменения, но Делия отказалась – и где она теперь?.. Не значит ли это, что сейчас самой Алексе выпал такой шанс? Рискнуть и приобрести что-то новое? Или спасовать и остаться, сгинуть в своём болоте? Нет, такое точно не по ней!

– Ну что же, давай посмотрим, что там за папаша выискался, – предложила Алекса Радуге, снова с готовностью взобравшейся на плечо хозяйки. – Должна же я быть похожа на него, если я не слишком похожа на Делию. Как ты думаешь?

Влажный крысиный нос поощрительно ткнулся в шею. Любопытство, определённо, было основной чертой Радуги, можно было её даже не спрашивать. Или наоборот – спрашивать, если твёрдо намерена ввязаться в очередные неприятности.

Глава вторая. Башня

Чёрная запыленная коробка со старомодными металлическими уголками отыскалась там, где и сказала мама – в самом углу склада, под деревянными полками, куда, наверное, тысячу лет никто не заглядывал.

Алекса вытащила её, и с крышки ей в руку спикировал небольшой глянцевый прямоугольник. На фоне тёмного грозового неба стояла, уже не выдерживая натиск стихии, чёрная башня. Молния ударила прямиком в её шпиль, расколов его надвое, и до самой земли прошла чудовищная трещина, похожая на кровавую рану… или Разлом. Да, вероятно, это и был Разлом.

Старшие арканы таро. Аркан XVI – Башня. Довольно неприятная карта, в прямом положении означающая крах, разгром, катастрофу, упадок. Случайно ли то, что карта сама опустилась в её руку именно сейчас? Только не в их городке. Карта недвусмысленно показывала, что ситуация должна существенно измениться, причём под влиянием внешних сил. Изгнание директрисой из школы просто канонически подходит под карту. Единственный нюанс: изменения могут быть как в худшую, так и в лучшую сторону, тут уж никакой гарантии.

Алекса перевернула карту. На обороте был узор из терновых веток, обвивающих черепа и выглядывающих наружу через пустые глазницы. Очень красиво нарисовано, видно, что недешёвая штамповка. Карта оказалась слегка обтрёпана на срезе и наверняка была очень старой. На всякий случай девушка заглянула на нижнюю полку, под которой стояла коробка. Там хранились запылённые свечи – и никаких карт. Как эта попала ей в руки, непонятно. Радуга, тоже облазившая ближайшие полки, недоуменно повела носом и громко чихнула.

– Неважно. – Алекса машинально сунула карту в карман и подняла крышку коробки.

На неё сразу пахнуло затхлостью и чем-то приятно-сладковатым.

Внутри было совсем немного вещей: стопочка фотографий, шёлковое платье тёмно-синего, почти чёрного цвета, а ещё засохшая роза, тут же рассыпавшаяся в руках, диплом об окончании школы и небольшая рекламка… Алекса первым делом взглянула на неё, не решаясь сразу смотреть на фотографии. Ей было слегка неловко, словно она прикоснулась к тому, чего вовсе не следовало касаться. Текст был набран старомодным готическим шрифтом с завитушками.

ШКОЛА МАГИИ ЛОНЛИ-РОК

приглашает

Обучение по всем общеобразовательным и магическим предметам. Особое внимание уделяется раскрытию дара каждого из учеников, установлению и укреплению связи со стихиями.

Школа предоставляет общежитие, имеет ухоженную территорию, парк и собственный пляж у океана (лежаки, полотенца, зонтики предоставляются школой).

Для связи обращаться…

– Собственный пляж у океана?! Ничего себе, Радуга, а это вовсе неплохо. И, пожалуй, даже своевременно, – заметила Алекса, вертя в руках пожелтевшую бумажку, которая, вероятно, дожидалась своего часа не менее шестнадцати лет. – Выходит, мама могла поехать в другую школу, она даже рассматривала такую возможность, но не поехала… Как забавно тасуется колода.

Она задумчиво повертела в руках пожелтевший лист. Значит, Лонли-Рок… Хорошее название. Алекса знала, что мест, где существуют магические разломы вроде того, который здесь у них, немного, и на каждом из них стоит крохотный, неизвестный большому миру городок и, конечно, магическая школа. Даже странно, что идея переехать не пришла в её голову сразу, а здесь вот и ссылка на сайт есть. Переезд! Новый город, новые возможности! Колмар оказался слишком тесен для неё и дочери мэра. Остаться должен кто-то один.

Стояла осень, новый учебный год начался не так давно, а потому сейчас самое время для переезда и смены школы. Что на ваших часах? Время перемен.

Алекса в возбуждении заходила по складу, чудом маневрируя между ящиками и тесно поставленными стеллажами. А ведь Башня-то оказалась к лучшему! Вот только Радуга не до конца разделяла радость хозяйки. Ткнувшись ей в щёку, крыса засопела.

– Ну конечно, я понимаю, что это далеко от дома и неизвестно, что там ещё будет, – нетерпеливо пожала плечами девушка, отчего крыса подпрыгнула и вцепилась в свитшот коготками. – Это возможность. И вообще в нашем случае перемены – это к лучшему. Понимаешь?

Радуга не то чтобы понимала, но продолжать спор не стала, только фыркнула и снова ткнулась носом хозяйке в лицо.

– А, фотографии… Ну конечно. Да, я помню о них, могла бы не напоминать. – Алекса резко обернулась, снова подошла к сундуку и достала тоненькую стопочку отпечатанных фотографий.

На первой из них была мама, примерно возраста Алексы или чуть младше. Очень красивая. Тоненькая, с золотистыми волосами ниже плеч и огромными сияющими глазами. Алекса в очередной раз отметила, насколько она не похожа на мать. Они словно были зеркально противоположны. Мать – светлая, Алекса – тёмная. А ещё лицо матери было… беззаботным. Вовсе не таким, как сейчас, когда на нём застыло неловкое извиняющееся выражение, словно Делия всё время считает себя виноватой и просит прощения неизвестно за что. Сейчас её лоб портила тревожная складочка, а глаза погасли, даже не угадаешь, что в юности они сияли таким счастливым блеском.

Дальше шла школьная фотография. Ничего себе! Делия где-то в середине, а неподалёку от неё… какое знакомое лицо… Да это же сам господин мэр! Да, кажется, они и вправду учились вместе… Удивительно.

Алекса перевернула ещё несколько фотографий. Снова Делия в школе, с подругами… А вот она в обнимку с черноволосым молодым человеком, и её лицо буквально сияет от счастья. Девушка вгляделась в молодого человека. Красивый, с правильными чертами лица, длинными, слегка лохматыми чёрными волосами и тёмными глазами. Теперь понятно, откуда у неё самой чёрные, как смоль, волосы и тёмно-серые глаза цвета грозового неба. Парня на фото можно и не представлять – её отец собственной персоной. Молодой человек был одет небрежно – в рваные джинсы и расстёгнутую чёрную рубаху, открывавшую гладкую грудь. Одной рукой он обнимал Делию, другой опирался на небольшую рок-гитару.

Алекса смотрела на черты этого лица, так похожие на те, которые она ежедневно видела в зеркале. Особенно были похожи глаза и волосы. Можно было даже не сомневаться в том, что именно этот человек и есть её родной отец.

Девушка поморщилась и перевернула ещё несколько фото. Какой-то городской праздник… Делия, одна, кажущаяся слегка растерянной, а вот и новорождённый ребёнок. Должно быть, сама Алекса. Отец присутствует только на одной фотографии. Всего лишь краткий миг жизни. Появился и тут же исчез… Она снова вернулась к их совместному фото с Делией. И всё-таки какая там счастливая мама, её едва можно узнать! Счастливая, сияющая настолько, что на фото вокруг неё словно витает лёгкий светлый ореол.

– Всё понятно. Ничего нового, – сообщила Алекса Радуге и собрала вещи в коробку. Только рекламку она решила оставить себе.

Время уже подходило к полуночи, и, когда девушка поднялась в магазин, Делии там уже не было. Алекса прошла в подсобку, включила старенький компьютер – одно из немногих их технических достояний – и загрузила сайт школы с рекламки. Серый экран – и ничего. Алекса нахмурилась. Сайт перестал существовать? Но это странно, такое возможно, только если с городком случилось что-то совсем плохое. Она читала когда-то, что один из подобных городков провалился-таки в Разлом, но это было очень-очень давно. То место тогда запечатали совместными силами самых могущественных магов, но чтобы такое произошло в пределах прошедших с тех пор семнадцати лет – очень сомнительно.

Может, тут какая-то хитрость?.. Алекса задумалась. В компьютерах она разбиралась не очень хорошо. Вернее, совсем плохо. Но если школа магическая, известно же, что претенденты не сильны во всяких технических уловках, а значит, секрет должен быть в другом.

Девушка закрыла глаза и, сосредоточившись, медленно провела рукой перед экраном. Так и есть – пальцы ощутимо закололо, значит, есть какая-то магия. Теперь Алекса видела её как узор из переплетающихся линий. В их завитках и оказался спрятан ключ. Она мысленно пробежалась по линиям, потянула за нужный конец – и узор сместился, засияв ровным лунным светом. Ура, дело сделано!

Алекса открыла глаза и убедилась в том, что экран изменился – теперь на нём появилась приветственная картинка, а следом загрузился сайт школы.

Он оказался очень олдскульный, в духе рекламы. Те же готические буквы, логотип школы – дракон, чей хвост обвивался вокруг небольшой башни, очень напоминающей башню с выпавшей ей карты таро. В лапах дракон держал книгу – тоже вполне себе объяснимо и традиционно.

Прежде всего девушка просмотрела фотографии. Красивое тёмно-серое здание школы с готическими башенками и колоннами, простое, но симпатичное общежитие в двух шагах, пальмы, олеандр и океан… неожиданно красивый, бескрайний. Небольшой пляж с лежаками и зонтиками показался Алексе не слишком привлекательным – такое точно не для неё, но вот дальше, судя по фото, начинался дикий берег с огромными валунами. Она сразу представила себе, как хорошо сидеть на таком валуне с книгой, опустив ноги в воду, где их обдаёт волнами. Эта картинка ей определённо нравилась, но Радуга всё ещё выражала сомнения.

– При чём тут бесплатный сыр? – одернула её Алекса. – Ты всё ещё мыслишь крысиными категориями, хотя общение со мной существенно подняло твой интеллектуальный уровень. Или просто боишься перемен. А они и так неизбежны, раз уж нам выпала Башня.

Не слушая больше недовольный писк каракулевой крысы, девушка открыла форму для приёма в школу и заполнила её.

В графе «причина перевода» она написала «личные обстоятельства». Что может быть более личным, чем ссора с дочерью мэра?.. Нажимая на кнопку «отправить заявление на приём», Алекса ничуть не колебалась. Ей не было жаль в этом городке ничего, ну разве что Делию, но ведь мама сама выбрала свой путь – и перед ней открывались возможности для изменений, которые она не использовала.

Уже готовясь ко сну, Алекса спустилась в подсобку, чтобы взглянуть, нет ли почты, и с удивлением увидела в своём почтовом ящике, в который никогда ничего не приходило, непрочитанное сообщение. Неужели ответ пришёл так быстро? Девушка открыла письмо. Нет, оно было вовсе не из новой школы.

«В ответ на автоматический запрос, поступивший из школы Лонли-Рок относительно характеристики нашей ученицы Алексы Милтон, сообщаю, что вышеуказанная Алекса Милтон не обладает выраженными магическими способностями и не была избрана ни одной из стихий. Способности к магии ниже средних. Кроме того, вышеуказанная Алекса Милтон не участвует в общественных мероприятиях, является некоммуникабельной и сложной во взаимодействии ученицей, проявляет своеволие, упрямство, непослушание, обладает конфликтным характером и часто получает предупреждения с занесением в личное дело, документированное подтверждение чего может быть предоставлено по требованию заинтересованной стороны.

Директор школы города Колмар,

Нора Горго».

Прочитав эту характеристику, Алекса побелела от ярости. Больше всего ей хотелось сейчас стукнуть громоздким системным блоком прямо по голове директрисы.

– Вот ведь гадина, – поделилась она с не менее возмущённой Радугой. – Решила мне жизнь испортить. Сама с руки у мэра ест, поэтому его интересы и отстаивает. Ну ладно, не возьмут меня в магическую школу, тем хуже. Буду учиться сама, нелегально, и тогда они сами пожалеют…

В этот момент почта тренькнула, сообщая о поступлении второго за последние полчаса письма. Это было что-то из разряда мистики.

– Должно быть, отказ из школы Лонли-Рок. Решили быть вежливыми и отказать лично, – усмехнулась Алекса.

Она открыла письмо, но для того, чтобы понять его содержание, три короткие фразы пришлось перечитать не менее четырёх раз. На белом экране чёрными буквами было написано:

«Поздравляю, вы приняты в школу Лонли-Рок. Ваши билеты приложены к письму, на месте вас встретят. Удачного путешествия.

Директор школы Лонли-Рок».

Ниже стояла магическая подпись без всякой расшифровки.

Алекса посмотрела приложенные билеты: на поезд от ближайшего к Колмару обычного человеческого города, затем на самолёт. Поезд отходил уже завтра вечером. То есть на сборы у неё оставалось менее полусуток.

– Вот это я понимаю, Башня, – пробормотала девушка. И не сказать, чтобы эта стремительность ей не нравилась.

Однако сборы не заняли много времени. Брать Алексе было особо нечего: две пары джинсов, футболка, свитшот, бельё, любимые духи, в которых аромат ладана мешался с холодом осеннего леса, да несколько книг по магии и мифологии, доставшихся ещё от бабушки, небольшой скетчбук с набором пастельных карандашей, масляной пастели и маркеров для рисования. Всё это поместилось в чёрный дорожный саквояж, очень старый, тоже бабушкин, приятно пахнувший грубой кожей и, несмотря на почтенный возраст, сохранивший некую респектабельность. Пожалуй, дорожный саквояж был одной из самых респектабельных и дорогих вещей, которые имелись в их доме. Незадолго до смерти бабушка подарила его десятилетней внучке, сказав что-то вроде того, что он непременно пригодится, но тогда Алекса даже не могла подумать, что так и случится на самом деле.

Алекса оглядела скудную обстановку своей комнаты: жёсткую узкую кровать, застеленную тёмно-серым, почти чёрным покрывалом, прикроватную тумбочку, на которой стоял текстильный домик для Радуги (причём подушка, на которой спала крыса, была гораздо мягче постели самой девушки), деревянный рабочий стол с растрескавшейся от времени столешницей, шкаф с немногочисленными вещами, неровные белёные стены. В этой комнате Алекса жила с самого детства. Раньше стены были увешаны её первыми рисунками, однако уже два года как девушка сняла их и новые вешать не стала. Ей нравилась аскетичность собственного жилья, где всё лежало на своих местах и только на столе громоздились альбомы, отдельные листы ватмана и всякие рисовальные принадлежности. Алекса любила рисовать, но даже Делия называла её рисунки странными и уж точно не оптимистичными: горящие в темноте глаза, изломанные силуэты, искажённые тени и замысловатое плетение узоров, лапы и пасти чудовищ, перевёрнутые и закручивающиеся в спирали полотна домов… Тащить их в новую школу точно не стоило, да и Алекса ценила их не слишком высоко. Она рисовала обычно тогда, когда что-либо обдумывала, и никогда не относилась к этому серьёзно.

– Похоже, твои вещи займут больше места, чем мои, – заметила девушка, обращаясь к крысе.

Радуга возмущённо засопела. Она очень ценила и дом, и спальную подушечку, и ещё одну подушечку на подоконнике, и укромную коробочку в шкафу. Всё это было для Радуги жизненно необходимыми вещами, и идти на какие-либо компромиссы она не собиралась. Пришлось заталкивать в саквояж и всё Радугино приданое.

Упаковав сумку, Алекса почувствовала удовлетворение. И вправду – любые перемены сейчас окажутся только к лучшему.

– Ну что, пришло время волноваться? Ты волнуешься? – спросила она широко зевнувшую крысу. – Вот и я.

Девушка тоже зевнула, скользнула под тонкое шерстяное одеяло и моментально заснула.

* * *

– Помоги мне.

Тихий, едва слышный голос, но от него по позвоночнику пробежал холодок.

– Помоги.

Парень стоял в изножье кровати, едва различимый в темноте комнаты. Можно было понять только то, что он щуплый и, кажется, невысокий.

– Помоги!

Голос начал звенеть, терзая барабанные перепонки, словно скрип железа по стеклу.

Темнота очень густая, неестественная. Наверное, сейчас самый тёмный час, и даже луна не заглядывает в окно.

– Ты должна мне помочь!

Становилось ощутимо холоднее. Алексе показалось, что по стеклу пополз морозный узор, а её пальцы свело.

– Я ничего тебе не должна, – отвечала она твёрдо. – Кто ты? Назовись.

Если будет названо имя – это уже половина дела. Нечеловеческая природа существа уже не вызывала сомнения, но кто перед ней, Алекса ещё не понимала.

– Ты должна! Помоги! ПОМОГИ!

Голос усиливался, заполняя собой всё пространство, но, прежде чем обжигающая ледяная волна ударила в грудь, Алекса успела выставить руку в нехитром защитном жесте. Ладонь обожгло болью, и девушке едва удалось устоять на ногах.

Парень заметно увеличивался в размерах – его силуэт поплыл, растягиваясь, словно жвачка, и вот уже голова оказалась где-то под потолком, а за плечами развевался то ли плащ, то ли огромные крылья.

Дело плохо. Кем бы ни было это существо, оно смертельно опасно.

– Я помогу тебе, если ты скажешь, кто ты, – произнесла Алекса твёрдо, попутно вспоминая защитные заклинания. Знать бы, с чем имеешь дело, стало бы легче.

Однако вместо ответа незваный гость издал протяжный ужасающий вопль, Алекса почувствовала надвигающуюся на неё волну и… резкую боль в области щеки. Эта боль заставила её дёрнуться и…

Проснуться.

Девушка рывком поднялась на кровати. Щека горела от боли, и, когда Алекса поднесла к ней руку, на пальцах осталась кровь. Девушка посмотрела на отпрянувшую Радугу.

Уже начинало светать, и бледный предрассветный свет вполне себе позволял видеть, как Радуга виновато закрывает морду лапкой.

– Ты меня укусила, – заметила девушка словно бы с удивлением. Крыса быстро запищала. – Что? Я была в опасности, и тебе нужно было меня вытащить? Прекрасно. Очень хорошо с твоей стороны, но ты и вправду думаешь, что шрамы украшают? Молчишь?

Крыса демонстративно принялась чиститься, игнорируя неудобный вопрос.

– Ты знаешь, кто к нам приходил? – Крыса тихо пискнула. – Нет? Вот и я не знаю, но интересно. И любопытно, почему именно сейчас. Какая-то тварь из Разлома? Давненько о них ничего не было слышно. Даже уезжать жалко. Здесь может стать… весело.

Крыса фыркнула, выражая своё отношение к такому веселью, и Алекса усмехнулась.

– Это может быть слуа, – продолжала размышлять девушка, – хотя обычно они охотятся стаями и предпочитают слабые души умирающих… Думаю, мы в любом случае имели дело с неупокоенным голодным духом. Вот только откуда он взялся и почему просил меня о помощи – это вопрос.

Видя, что хозяйка больше не сердится, Радуга ловко поднырнула под руку Алексы, и девушка принялась поглаживать курчавую спинку.

– Ладно, – решила Алекса, – если он придёт снова, попытаемся разобраться. Только не буди меня так быстро. Ты перестраховщица. Может быть, мне удалось бы узнать что-то ещё.

Крыса потёрлась о её ладонь, уже не принимая упрёки всерьёз. Алекса, поставив на тумбочку около кровати ловушку для всякого рода сущностей, способную подать сигнал, если защитный контур хоть как-либо нарушен, вернулась на подушку, чтобы доспать ещё несколько часов.

Ещё в пятилетнем возрасте, только начав понимать, что отличается от других детей, она начала работать со своими страхами. Алекса точно знала, что только человек питает свой страх и чем больше вкладывать в него энергии, тем более пышным цветом он расцветёт. Чтобы перестать бояться, нужно начать анализировать. Разложить свой страх на хирургическом столе и изучить его, отсекая от него кусочки, не бояться препарировать и искать закономерности. Сталкиваясь с чем-то ужасным, ты получаешь ровно две возможности. Первая – когда ты можешь справиться с ситуацией и противопоставить ей что-то. Тогда нужно не бояться, а действовать. Вторая – когда не можешь. В этом случае бояться тем более бессмысленно – что тут бояться? Лучше хотя бы поискать выход. Когда-то Алекса сама ходила к Разлому, чтобы проверить свою смелость. Разлом был должным образом защищён и скован магическим щитом, но всё равно пользовался дурной славой. Алекса провела возле него несколько ночей и убедилась, что ничего особо ужасного там нет. Несколько раз ей мерещились смутные тени и слышался отдалённый голос, звавший её по имени, однако никто тогда так и не появился. Может, помешал защитный контур, но, чтобы обходиться без него, нужно быть совсем отмороженной, как те ненормальные, что изредка уходили в Разлом в поисках то ли силы, то ли власти. И никогда не возвращались, кстати. Ни один.

Либо то существо, являвшееся к ней, почувствовало ловушку и решило не рисковать, либо оно вообще сразу же убралось туда, откуда и пришло, но остаток ночи прошёл абсолютно спокойно. Алекса даже почувствовала лёгкое разочарование. Лёгкое как раз потому, что она не искала сейчас приключений. Решение переехать в новую школу было чётким, а отступать от своих планов девушка не любила.

– У тебя рана на щеке, – сказала утром Делия, когда Алекса спустилась в маленькую кухоньку, уже наполненную ароматом свежеприготовленного кофе и блинчиков. Мама прекрасно готовила, уж этого у неё точно не отнять.

И кухня у них была, пожалуй, самая уютная. Небольшая, наполненная запахом сушёных трав, подвешенных здесь же в простенке, с милыми занавесочками, деревянным столом, удобными стульями и шкафом, полным посуды на все случаи жизни. Иногда Алексе даже казалось, что истинное призвание её матери не магия, а кулинария.

– Пустяки. – Алекса уже обработала укус и была уверена, что никакого шрама на самом деле не останется. – Поранилась случайно. – Рассказывать о сне она не собиралась, а поэтому переключила внимание матери на насущную проблему. – Меня приняли в новую школу.

– Что? – Делия как раз ставила перед ней кружку кофе, и горячая тёмно-коричневая жидкость, выплеснувшаяся из чашки, растеклась по деревянной столешнице.

– Школа в Лонли-Рок. Ты знаешь.

– Да. – Мама вздохнула и потянулась за тряпкой, чтобы вытереть лужицу. – Я сама думала перевестись туда когда-то… Но потом решила остаться. Так ты смогла открыть их сайт?

– Конечно. Что там сложного? – Алекса пожала плечами и принялась кормить Радугу. У той никогда не было проблем с аппетитом.

– Ну не скажи. – Делия вдруг улыбнулась и села на стул напротив дочери. – Вот наш нынешний мэр когда-то не справился с этой задачей.

– Неужели?

– Да. Ты знаешь, что мы учились вместе. Он даже ухаживал за мной тогда, но мне не нравился. Зато нравился дочери тогдашнего мэра, Триде, матери Розин. Она потом и женила его на себе… Ну, в общем, какое-то время я думала уехать, и нынешний мэр тоже, но не смог пройти магическую защиту и открыть сайт. Он вообще был не очень сильным… до тех пор, пока не женился и не переехал поближе к источнику.

– Понятно. – Алекса хмыкнула. Они никогда не затрагивали эту тему, и внезапная откровенность матери удивила девушку. Что это? Вероятно, запоздалая попытка Делии наладить отношения и так удержать дочь подле себя. – Не жалеешь, что не вышла за мэра?

– Нет.

Мать ещё помолчала, пока Алекса, не притрагиваясь к еде, выпила кофе. У девушки создалось впечатление, что Делия ждёт от неё новых вопросов, но задавать их не стала. Зачем спрашивать об отце, если это дела давно минувших дней? И так очевидно, что мать его любила, с тех самых пор у неё никого не было. Алекса лишь приблизительно представила себе, что значило для матери каждый день видеть знакомые глаза, смотрящие на неё с лица дочери. Вот ведь угораздило родиться настолько похожей на этого залётного сладкоголосого ворона!

– Ты твёрдо решила переехать? – наконец спросила Делия после долгого молчания.

– Да. Через два часа нужно выезжать. – Алекса, не глядя на мать, вымыла чашку. Радуга к этому времени успела позавтракать и теперь довольно умывалась.

– Я знаю, что тебя не переубедить, спорить с тобой абсолютно бесполезно. – Делия грустно улыбнулась. – Я вызову Тони. Он как раз должен был ехать в город за заготовками для магических шаров и амулетов. Подбросит тебя до вокзала… Лонли-Рок, говорят, неплохое место. У меня был там знакомый, попрошу его помочь тебе на первых порах, ты же не против? И пообещай, Алекса, что будешь держать меня в курсе и, если что-то пойдёт не так, сразу вернёшься.

– Посмотрим, – неохотно ответила Алекса. Она не любила разбрасываться обещаниями.

– Я буду очень по тебе скучать. – Делия на миг прижала к себе дочь, хотя знала, что Алекса избегает лишних прикосновений и лет с семи строго-настрого запретила матери то, что называла телячьими нежностями. – Я люблю тебя.

– Ага.

Алекса подставила руку, чтобы Радуга взобралась ей на плечо. На сердце было как-то… неуютно, что ли. Но нельзя было показать слабину. Если Делия заметит это, то расчувствуется, расплачется ещё, чего доброго, а от слёз и долгих прощаний никакой пользы, одни проблемы. Нужно просто следовать своему выбору и не поддаваться эмоциям. Если бы Алекса могла, она бы избавилась от эмоций вообще. Эмоции всегда мешают магу. Они оттягивают на себя часть силы, мешают сосредоточиться и идти к своей цели, а ещё частенько подталкивают к неверному решению, заставляют действовать сгоряча. Нет ничего более ценного, чем холодная голова, и Алекса старалась сохранять свою голову холодной. Не сказать, чтобы ей удавалось это всегда, но она честно работала над этим.

Последние часы дома Алекса потратила на то, чтобы ещё раз пересмотреть свои записи и полезные книги, в результате чего в саквояж перекочевали ещё две тетрадки.

Когда она уже была готова к выходу, в дверь постучали и появилась Делия, держащая в руках небольшой бумажный свёрток.

– Вот, это тебе, я думаю, окажется как раз. – Она протянула пакет дочери.

– Что там? – Алекса без любопытства посмотрела на свёрток.

– Это моё платье. Я надевала его один раз, на выпускной… Теперь оно мне мало, а тебе будет как раз, – сказала мама.

– Платье? Зачем мне платье? – Девушка нахмурилась.

– Ну мало ли. Вдруг пригодится. Возьми, оно совсем лёгкое. Это настоящий дорогой шёлк, ему ничего не сделается от времени.

Алекса заколебалась. Тёмно-синее шёлковое платье она как раз видела в маминой памятной коробке. Выходит, оно хранилось там чёрт знает сколько времени, и вот Делия неожиданно решила с ним расстаться.

– Пожалуйста!

У матери было такое умоляющее выражение лица, что Алекса решила не спорить. В конце концов, взять платье не то же самое, что его надеть. Ничего страшного, если она просто сунет свёрток в саквояж и забудет о нём – невелика тяжесть, неудобства не доставит.

Она приняла подарок, и Делия благодарно улыбнулась, хотя в глубине глаз её по-прежнему таилась грусть, словно ей было тяжело расставаться с дорогой и памятной вещью. От свёртка едва уловимо пахло пряными травами, приятно пахло.

В это время с улицы послышался гудок. Мамин помощник и поставщик приехал.

– Лёгкой тебе дороги. Я буду ждать тебя, – тихо сказала Делия, снова на миг обнимая дочь. Она, конечно, с удовольствием проводила бы её на вокзал, но Алекса возражала: ни к чему продлевать прощание.

Девушка кивнула, подхватила тяжёлый саквояж и переноску с Радугой, любившей путешествовать с комфортом, и направилась к лестнице, ведущей на первый этаж.

С прошлой жизнью было покончено, а сожалеть и оглядываться она не любила.

Глава третья. Тёплый приём

За окном пробегала бесконечная полоса лесов, тянущихся по обе стороны дороги. Алекса смотрела в окно. Не так уж часто ей приходилось бывать в городе. Ехать до него было около двух часов, и последний раз она приезжала туда с Делией за одеждой и кое-какими канцелярскими принадлежностями – всё это привозили в Колмар совсем в небольших количествах, и, конечно, гораздо дешевле было ездить за покупками в нормальный человеческий город. Шоппинг не доставлял Алексе особого удовольствия, её выбор был прост: несколько футболок и свитшотов, джинсы, удобная обувь. Главное, чтобы одежда была комфортной и немаркой, большего от неё и не требовалось, поэтому мамин помощник обычно довозил их до ближайшего крупного торгового центра, где Алекса разбиралась с покупками примерно за полчаса, а потом шла в небольшую лавку, торговавшую художественными принадлежностями. Тут уж она проводила гораздо больше времени, тщательно отбирая бумагу, карандаши, краски, подолгу нюхала тушь, запах которой любила и умела лишь по нему найти лучшую, ту, которая будет ровно ложиться на бумагу, оставляя чёткий след цвета воронова крыла. Такие поездки обычно случались не чаще одного-двух раз в год.

Но впервые Алекса ехала куда-то дальше ближайшего магазина. Впервые ей предстояло уехать так далеко от дома, и хотя она, как всегда, сохраняла на лице спокойное и равнодушное выражение, где-то в самой глубине души занозой притаилась и покалывала тревога. Что-то теперь будет. Её привычная жизнь уже изменилась и с каждой минувшей милей менялась всё неотвратимее. Радуга тоже слегка нервничала и, вместо того чтобы, удобно устроившись в переноске, спать, то и дело просовывала сквозь прутья свой розовый нос. «Ещё не поздно вернуться», – как будто говорила она.

– Поздно, – ответила ей хозяйка.

По мере удаления от Колмара таяла интенсивность магической ауры, и это доставляло заметный дискомфорт. Что же будет дальше?

Вот Тони въехал в город. Слева осталась серая громада знакомого торгового центра. Они двигались дальше. К этому времени дороги оказались загружены автомобилями, приходилось едва ползти по улицам, да к тому же притормаживать на светофорах, и Алексе стало даже любопытно, как здесь вообще можно жить. Душно, пыльно, дышать нечем, но людям, похоже, нравилось. Вернее, они даже не задумывались о том, что бывает другая жизнь, и спешили по своим делам. Среди машин мелькали юркие мотоциклы и скутеры, по дорожкам неслись самокаты и велосипеды… Столько людей, даже не представляющих, что существует другая жизнь, что буквально у них под носом существует магия!

– Приехали. – Тони затормозил у какого-то огромного здания. – Это вокзал. Я провожу тебя.

Пожалуй, Алекса даже обрадовалась этому. Вокруг вокзала суета была особенно заметной и неприятной. Девушка вцепилась в переноску, доверив Тони нести свой саквояж, и они направились к большим дверям. Чувствуя себя слегка не в своей тарелке, Алекса, словно в холодную воду, вступила в толпу. Маневрируя среди других людей, выполняя какие-то странные и ничем не объяснимые требования вроде прохода через пищащую арку, она наконец добралась до нужной платформы, чувствуя, что ужасно устала.

– Ну вот, твой поезд. – Мамин поставщик проводил её в купе, где уже сидели две пожилые дамы. – Остановка через два часа. Там пересядешь на самолёт. Поезд придёт прямо к аэровокзалу. Хорошей тебе дороги.

Не успел он выйти, как Алекса подверглась нападению попутчиц.

– Ой, что это у тебя, девочка?

– Какая хорошенькая!

Они потянули пальцы к Радуге, которой пришлось зловеще щёлкнуть зубами, отстаивая своё священное право на неприкосновенность.

Пальцы тут же отдёрнулись.

– Она кусается? – с разочарованием протянула одна из дам.

– Нет, что вы, – сухо ответила Алекса. – Она не кусается. Она сразу откусывает пальцы. Это особая порода крыс, у них очень крепкие и мощные резцы. Хотите попробовать?

Ни одна из попутчиц отчего-то не захотела, более того, они отстали от Алексы на всю последующую дорогу и только переговаривались. До девушки доносились обрывки фраз про современную молодежь, но она не сочла их беседу интересной и прислушиваться не стала. Вместо этого она смотрела в окно, за которым потянулись уже не леса, а поля – таких больших открытых пространств она, пожалуй, и не видела, – а ещё прислушивалась к собственным ощущениям. Невидимая нить, словно связывающая её с Колмаром, ощутимо натянулась. В груди всё больше саднило, и Алексе казалось, что она буквально слышит, как с громкими щелчками лопается её связь с родным городом. Это было больно и… приятно. Однако теперь, когда от источника магии её отделяло уже приличное расстояние, Алекса понимала, почему нет наказания хуже, чем изгнание в большой мир. Без постоянного притока магии даже дышать было как-то странно, а на грудь что-то давило. Очень непривычное, странное ощущение.

Она с удовольствием вышла из гулкого трясущегося поезда на станции и, последовав за толпой, оказалась в аэропорту, который, впрочем, понравился Алексе ничуть не больше вокзала. Тут тоже сновали люди, и было непонятно, куда идти. Кто-то толкнул девушку в спину, и она сжала от ярости зубы. Радуга тоже абсолютно не знала, что делать, и только металась по клетке, ещё сильнее мешая Алексе.

Пока девушка разобралась, куда идти и что делать, прошло немало времени. У автомата регистрации она совершенно растерялась, к счастью, на помощь пришла дежурная служащая аэропорта.

– Паспорт на крысу, – буркнула она, нажимая кнопки.

Алекса не понимала, о чём та говорит, однако протянула распечатки, присланные из школы. Очевидно, служащая нашла там именно то, что нужно, потому что сухо кивнула и продолжила:

– Почему нет чипа?

По её тону Алекса почувствовала, что дело серьёзно, и, потянувшись к остаткам магии, попыталась вложить в следующие слова всё, что только возможно.

– У меня есть чип, что бы это ни значило, – твёрдо произнесла девушка. Это слово она слышала впервые.

Женщина смерила её слегка недоверчивым взглядом, а затем внезапно смягчилась:

– У моей дочери морская свинка, – зачем-то сказала она, отдавая бумажку, называемую посадочным талоном. – Вам вон туда, по указателям, на паспортный контроль и посадку.

– Спасибо, – отозвалась Алекса. Видимо, сотруднице стало её жалко. Странно, она никогда не думала, что заклинание убеждения работает таким образом, но что уж там, главное – результат. Их с Радугой пропустили – и ладно.

Пока Алекса ехала на поезде, она считала, что хуже ничего быть не может, однако теперь убедилась: может. Самолёт оказался значительно хуже поезда. Тесный, набитый людьми, гудящий, временами трясущийся… полный ужас! К тому же сразу через проход от неё разместились женщина и парень лет четырнадцати-пятнадцати на вид.

– Боишься летать? – тут же спросил он у Алексы. – Моя мама тоже боится.

Разговаривать с ним девушка, конечно, не стала, но слышала, как его мать громко, на весь салон, говорила случайному попутчику, сидевшему от неё с другой стороны:

– Я Мэг. Вы не возражаете, если я иногда стану брать вас за руку? Однажды наш самолёт едва не упал. Это такой ужас!.. Боже, они уже разгоняются! Ой! Я держусь за вас!

К счастью, рёв двигателей заглушал её слова, а то Алекса уже думала о том, что гуманнее приложить истеричку чем-нибудь тяжёлым по голове. И для других пассажиров, и для самой Мэг гуманнее…

Когда самолет спустя несколько часов, показавшихся Алексе вечностью, приземлился в пункте назначения, она ощутила настоящее счастье. Теперь понятно, почему жители магических городков так редко переезжают. Это испытание похлеще любого магического поединка. И Радуга, кстати, абсолютно разделяла мнение хозяйки. Обе ощущали себя полностью выжатыми.

Стоило Алексе выйти из стеклянных дверей в зону прилёта, как на глаза ей попался высокий худой мужчина с мрачным лицом, держащий табличку с её именем и подписью «Школа Лонли-Рок». Он невозмутимо подхватил саквояж девушки и двинулся на выход из душного здания.

На улице в лицо Алексе ударил сухой знойный ветер. Радуга тоскливо запищала.

Алекса могла бы сказать ей, что и сама уже не в восторге от своей задумки, но это бы означало признание поражения. Приходилось держать лицо и держаться самой, несмотря на подкашивающиеся ноги. Она медленно втянула в себя раскалённый воздух и поспешила за невозмутимо удаляющимся в сторону открытой парковки шофёром, который даже не поинтересовался, следует ли за ним новая ученица. Дышать было тяжело, даже воздух казался горячим и пыльным.

Большая чёрная машина с открытым верхом оказалась совсем старой, с облупившейся на дверце краской. Алекса села на скрипучее кожаное сиденье, нагретое солнцем так, что даже жгло, и прижала к себе переноску с Радугой.

Шофер, так и не удостоив пассажирку ни единым словом, завёл автомобиль, и тот помчался по дороге. От ветерка на скорости стало немного легче. Алекса во все глаза смотрела на незнакомые пустынные пейзажи, и ей уже казалось, что она попала куда-то на луну.

Дорога заняла часа полтора. За всё это время они проехали только один город, оставшийся где-то по правую руку. Сначала двигались по скоростной трассе, затем свернули на шоссе, а потом ещё на боковую дорогу, уже совсем узкую. Справа показалась нереально синяя водная гладь, ярко сверкающая на солнце из-за высоких силуэтов развесистых пальм. Это было необычно и красиво. Как те фото с сайта школы, только гораздо более впечатляюще и ярко.

Здесь оказалось намного зеленее и приятнее, чем в аэропорту или на шоссе, даже дышалось легче. А ещё Алекса отчётливо почувствовала возвращение магии! Магия опять наполняла воздух, приятно покалывала в кончиках пальцев, делала голову лёгкой, словно воздушный шарик.

Они промчались мимо каких-то коттеджей и затормозили у высокой кованой ограды. Шофёр нажал на пульт, громадные ворота в виде сцепившихся грифонов поползли в сторону, машина повернула на красную кирпичную дорожку, проехала до тёмно-серого здания с готическими башенками и колоннами, и остановилась.

– Магическая школа Лонли-Рок, – хрипло провозгласил шофёр, который, оказывается, всё же не был немым.

Алекса вдохнула в себя горячий воздух, посмотрела на ярко-синее небо и заросли розового олеандра и всерьёз пожалела, что вообще ввязалась во всё это. Как хорошо бы сейчас оказаться в таком милом и уютном, дождливом, подёрнутом туманами осеннем Колмаре! Но делать было нечего. Поворачивать она не привыкла, поэтому, сжав в одной руке переноску с Радугой, а в другой свой саквояж, поднялась по ступенькам. Огромная деревянная дверь была заперта. Алекса поставила саквояж на пол и постучала.

Тут ручка, выполненная в виде попугая, дрогнула. Попугай повел головой слева направо, взъерошил деревянные резные перья, его обозначенные искусным резчиком глаза распахнулись, сверкнув золотом, а клюв раскрылся.

– Кто ты и зачем здесь? – спросила птица гортанным голосом.

Такого в Колмаре не увидишь, Алексе даже понравилось. Она присмотрелась. Магия вроде была простая, но с сюрпризом. Незваные гости, пожалуй, и пожалеть могут.

– Я новая ученица. Тебе приглашение показать или, может, канкан станцевать? – добавила она с иронией. Унижаться перед деревяшкой девушка не собиралась.

– Проходи! Добро пожаловать в школу магии Лонли-Рок. – Попугай взмахнул крыльями, и дверь распахнулась.

Алекса сделала шаг и оказалась в благодатной тени. В большом каменном холле хотя бы дышать нормально можно было. Прежде всего здесь бросалась в глаза ведущая на второй этаж огромная мраморная лестница, расположенная прямо напротив входа. Само здание тянулось в обе стороны, образуя левое и правое крыло, и состояло из отдельных кабинетов. Было тихо. Очевидно, шли занятия.

Девушка задумалась, куда идти, но тут на лестнице появилась фигура, и очень знакомый голос произнёс:

– Алекса Милтон. Ну что же, мы тебя ждали.

Алекса едва поверила собственным глазам: на лестнице стояла Нора Горго, директор школы Колмара, так унизительно изгнавшая её из своих владений. Но как она очутилась здесь и что это, изощрённое издевательство? Кончики пальцев закололо от прилива магии. Радуга зашипела и взъерошила шерсть, готовая вместе с хозяйкой дать отпор любому обидчику.

– Ты, кажется, утомилась, Алекса. Понимаю, у нас жарко, можно и перегреться, – проговорила директриса, улыбаясь с самым доброжелательным видом. – Рада тебя видеть. Ах да, забыла представиться. Директор магической школы Лонли-Рок Нира Горго.

– Нира? – непонимающе переспросила девушка.

– О, конечно! – Директриса покачала головой с рыжевато-седыми волосами. – Пройдём в мой кабинет. Конечно, ты знаешь мою сестру, Нору Горго. В детстве нас путали даже собственные родители.

– Ага, – буркнула Алекса, тихонько стряхивая с пальцев магическое напряжение. Директриса прекрасно заметила её демарш, но не подала вида. Теперь, по крайней мере, становилось немного понятнее.

Вслед за Нирой она поднялась на второй этаж, в просторный кабинет с тёмно-вишнёвыми тяжёлыми шторами, так и источающими живительную прохладу.

– Сама никак не привыкну к этой жаре. Вот уже тридцать лет. – Нира Горго позвонила в колокольчик и отдала распоряжение появившейся худенькой темноволосой секретарше: – Чаю для моих гостей. Проверь, подготовлена ли комната, и пришли кого-нибудь за багажом этой юной леди.

– Сейчас! – улыбнулась хорошенькая секретарша, скрываясь за дверью, и спустя мгновение действительно вернулась с подносом, на котором стояли две чашки чая, блюдце с печеньем и крохотная чашка с тарелочкой, на которой тоже лежало печенье, – для Радуги.

– Садитесь. Знаю, как тяжела дорога и какое впечатление она производит на непривыкших к таким переездам, – пригласила директриса, показывая на уютное гостевое кресло.

Алекса чувствовала себя слегка обескураженной.

– Не переживай, – снова обратилась к ней директриса, занимая своё место на другой стороне стола. – Никакого подвоха здесь нет, просто я, как никто другой, понимаю, как бывает сложно отрываться от привычного и делать шаг в неизвестность… Ты удивлена, что тебя вообще приняли, не правда ли? Но я прочитала характеристику, которую дала моя сестра, и поняла, что ты дельный человек, нужно непременно брать. Нора всегда отличалась зашоренностью и, уж прости, лизоблюдством. Будь ты из её любимчиков, ни за что не взяла бы тебя в свою школу.

– Ну, на это было мало шансов, – пробормотала Алекса. Она ещё никак не могла освоиться в этом большом кабинете с уходящими вверх шкафами, забитыми книгами, какими-то магическими вещицами и милыми безделушками: статуэтками, куклами, фигурками. В небольшом и обставленном по-деловому кабинете Норы не было ничего лишнего и личного. Видно, сёстры отличались друг от друга по характеру столь же сильно, сколь походили друг на друга внешне.

– Очень этому рада. Пейте чай, чувствуйте себя как дома, – предложила директриса, сама отпивая из чашки.

Радуга с подозрением обнюхала свою чашку, но не нашла ничего предосудительного. Алекса тоже отпила ароматный чай. Глупо беспокоиться о том, что тебя хотят отравить после того, как тебе пришлось проделать долгую и сложную дорогу. Если бы от неё хотели избавиться, сделать это можно было и проще, и дешевле. Чай, кстати, оказался прекрасный – слегка пряный, пахнущий незнакомыми травами, мягкий и золотистый, густой, как мёд. Радуге он ужасно понравился, она даже заплямкала от наслаждения. Алекса хотела упрекнуть фамильяра, но директриса её остановила:

– Не нужно. Я не люблю сухости и протокола. Пусть угощается с удовольствием.

А они с Норой и вправду совсем не похожи. Прямо противоположности. Алекса вспомнила сухую, словно всегда раздражённую директрису, которая во главу угла ставила этикет… если, конечно, речь не шла о мэре и его дочери.

– Спасибо, действительно очень вкусный чай, – заметила Алекса. – Не представляю Нору Горго, угощающую новую ученицу чаем.

– И я не представляю. – Нира рассмеялась, встряхнув рыжими с проседью волосами. – Отдыхайте пока. Сейчас вас проводят в общежитие. С завтрашнего дня присоединитесь к остальным учащимся на занятиях, но я сразу предупреждаю, что у нас строго с дисциплиной: посещаемость обязательна. Если станете посещать все занятия и усердно заниматься, у вас будут отличные перспективы в нашей школе. Мы считаем своим преимуществом возможность раскрывать разные таланты, и я чувствую, талант у вас есть. Начнём с общей программы, а со специализацией не будем спешить, это не терпит суеты.

– А в чём здесь подвох? – спросила Алекса прямо, глядя в глаза директрисе. – Как-то у вас всё очень мармеладно и сладенько, как в Пряничном домике. Только вот попавших туда детей съедают.

Та удовлетворённо улыбнулась, словно услышала именно то, что хотела.

– Вы умная девушка, я не ошиблась, – заметила Нира. – Ну, у меня, конечно, есть и личный интерес. У нас с сестрой давняя… дружба и нечто вроде соревнования, поэтому мне будет очень приятно, если мы раскроем ваши таланты и сделаем из вас настоящего мага. Но есть и капля дёгтя. – Она немного нагнулась над столом, глядя гостье в глаза. – Если вы не справитесь, то другого шанса не будет. Вас точно не возьмут больше ни в одну магическую школу, и вы окажетесь на дне нашего общества, а то и будете вынуждены покинуть его и перебраться в большой мир. Хорошо, что вы сразу оцениваете риски. Это правильный подход для мага.

– Хорошо, что всё-таки решили предупредить, – кривовато улыбнулась Алекса.

– Ну что, – директриса продолжала внимательно на неё смотреть, – не боитесь?

– Не боюсь. Спасибо за чай.

Алекса встала, и Радуга, с явной неохотой оставив недоеденное печенье, вскарабкалась по руке хозяйки на плечо.

– Вот и отлично. Моя помощница проводит вас в общежитие, – резюмировала Нира, снова берясь за колокольчик.

* * *

Комната в общежитии оказалась просто ужасна. Прежде всего тем, что рассчитана она была на двоих. С пяти лет Алекса жила одна, а с тех пор, как ей исполнилось семь, мама заходила к ней хорошо если три раза, притом по особому разрешению. Алекса умела устанавливать границы. А тут вдруг большая светлая комната с двумя жилыми зонами, плюшевым креслом-мешком в виде розового (!) зайца и какими-то постерами со смазливыми мальчиками на стенах.

– Я не буду здесь жить, – заявила Алекса, остановившись на пороге.

– Тебе придётся. – Хорошенькая секретарша, выпав из поля зрения директора, сделалась не такой улыбчивой и милой. – У нас все попарно живут, так комнаты рассчитаны.

– Прекрасно! – Алекса немедленно вспомнила слова директора о последнем шансе и поняла, что выбора-то у неё нет. Ну ничего. Всегда можно будет поработать над тем, чтобы соседка сама решила её покинуть. – Где-то мне попадались хорошие слова… сейчас вспомню… что-то вроде «мягко стелет, но жёстко спать». На вашем сайте про совместное проживание ничего не сказано.

– А ты правила школы читала? – Секретарша хитро улыбнулась. – Они, кстати, на сайте, среди прочих документов, в приложении прикреплены. Там на двадцать шестой странице всё подробно указано.

– Бинго! Гениально! – восхитилась Алекса. Ей нравились красиво проведённые комбинации, даже чужие. – Ну хорошо, вижу, что скучно мне здесь точно не будет.

– У нас довольно весело, – заверила секретарша. – Но профессорский состав сильный. Если будешь хорошо учиться, сможешь многое получить. Ну и за всякие успехи иногда отдельные привилегии полагаются.

– Уже заинтересована, – буркнула девушка.

Крыса тем временем уже принялась было изучать новое жилище, но вдруг прижалась к ногам хозяйки и тихо пискнула.

– Так что, у моей соседки ещё и КОТ?! – Алекса так живо вспомнила дочку мэра, что ей показалось, что ситуация заходит на второй круг и становится патовой.

– Почему кот?! – обиделась секретарша. – Белоснежка. Кошка. Она очень деликатная, и гарантирую, что никаких проблем у ваших фамильяров не будет. Они прекрасно поладят. Рокси, твоя соседка, тоже очень воспитанная. В общем, не вижу проблем.

– Типа того. – Алекса погладила Радугу. Конечно, обещание преференций, в которые, судя по многозначительному тону секретарши, входило отдельное проживание, звучало весьма привлекательно, но пока что ситуация складывалась так, что нужно было готовиться к новой войне. Хотя бы из профилактических соображений.

Si vis pacem, para bellum, иначе говоря, хочешь мира – готовься к войне. Так сказал когда-то римский историк Корнелий Непот, живший в I веке до нашей эры, и был абсолютно прав.

– А куда у вас выбрасывают мусор? – между делом поинтересовалась Алекса.

* * *

Когда секретарь ушла, Алекса принялась обживаться в комнате. К приходу соседки всё уже было готово. Девушка не поленилась оттащить в мусорный контейнер ужасное кресло и соорудила для Радуги неприступный уголок, специально подчеркнув, что опасается соседства с кошкой.

Вошедшая соседка застала Алексу с комфортом развалившейся на кровати и поедающей сэндвич, оставшийся ещё после перелёта – в этом ужасном самолете она не то что есть, дышать едва могла.

С первого взгляда на соседку Алекса поняла, что они точно не поладят. Рокси оказалась высокой тощей брюнеткой, похожей на куклу Барби – с модельной фигурой, гладкими, до невозможности блестящими волосами, кукольными чертами идеально хорошенького лица. Одета она была в белый укороченный топ и коротенькую розовую юбочку, открывающую умопомрачительные ноги. Она словно сошла с рекламы и являлась образцом красивой модной девушки, сладкой до того, что Алексу затошнило. Сладости она не любила.

– Ты… – Рокси вытаращила большие синие глаза, эффектно контрастирующие с тёмными волосами. Белая кошка тоже застыла, поражённая увиденным зрелищем.

– А ты, значит, моя соседка… Как тебя там? Рокси? И… Белоснежка? Ничего себе, ты назвала белую кошку Белоснежкой! Рехнуться можно! – Алекса засмеялась. – Ну, не ожидала. Когда я услышала, что кошку моей соседки зовут Белоснежка, то подумала, что она хотя бы чёрная!

– И чем же плохо назвать белую кошку Белоснежкой? – спросила с обидой Барби.

– Нет, отличное имя. Сразу выдает бездну воображения. – Алекса с аппетитом откусила от бутерброда, не обращая внимания на падающие на постель крошки.

Рокси поморщилась. Крошки явно её травмировали – собственно, Алекса уже догадывалась об этом, осмотрев вещи соседки, находящиеся в идеальном порядке – всё на своих местах, одежда в шкафу развешана так, что смотреть противно, бельё и тетрадки сложены аккуратнейшими стопочками. В общем, действовала она наверняка.

– А твоё… недоразумение как зовут? – поинтересовалась Рокси, глядя на крысу.

– Радугу-то?

– Радуга? Эта чёрная крыса – Радуга?

– Ты, кажется, любишь розовое? Я тоже люблю. – Алекса доела сэндвич и похлопала руками, стряхивая на покрывало и на пол оставшиеся крошки. – Так вот, мой любимый оттенок розового – чёрный.

– Ну, у кого какая радуга, – хмыкнула Барби. – Надеюсь, она хотя бы не заразная?

– Как сказать… – Алекса подняла глаза к потолку. – Обычно мы, конечно, проводим время на помойках, не всегда, как понимаешь, в такие шикарные условия попадаем. Но, думаю, ничего серьёзного. Так, немного блох… ну, бешенство, конечно… Лучше ей на зуб не попадаться. Кстати, про блох. Тут стояло такое ужасное пушистое кресло. Пришлось его выбросить, чтобы слишком много блох и клопов не разводить. Я, конечно, привыкла, но подумала, что будет неловко…

– Ты! Да как ты смеешь! – взвизгнула соседка, подскочив едва ли не на метр. – Какие блохи! Ты выбросила моё любимое кресло!

– Его ещё можно вернуть. Оно в мусорном контейнере… если только не слишком рыбой провоняло, её как раз выбросили. А блохи… Ну обычные, кусачие такие. Сейчас попрошу Радугу показать, где-то тут бегают.

– Ну это слишком! – Рокси, вместе со своей белой кошкой, выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью.

Алекса довольно улыбнулась. Как по нотам. Чудесный разговор получился, он должен произвести на нежелательную соседку впечатление. Можно спорить, что сейчас она помчалась к директору… или кому там ещё, чтобы умолять отселить её от ненормальной новенькой.

Девушка оглядела комнату ещё раз. Пожалуй, если привести всё тут в нормальный вид, будет и неплохо. Помещение раза в три больше её собственной комнатушки над магической лавкой матери, есть где развернуться. Перекрасить стены, на окно – плотные рулонные шторы из тёмной материи, половину одёжных шкафов отправить на свалку – никогда у неё не было столько одежды, даже дома, – а вместо них можно завести стеллажи для книг. Ближайшие три года она точно проведёт в магической школе, если, конечно, не выгонят, но вот относительно учёбы можно было не слишком беспокоиться – науки всегда давались Алексе неплохо. В магии пока единственный затык – недостаток силы и нераскрывшийся дар, но тут Нира явно потерпит хотя бы для того, чтобы умыть свою сестрицу. В общем, если особо не нарываться, можно устроиться весьма даже неплохо.

«Интересно, – подумалось Алексе, – Барби придёт за вещами сама или попросит кого-то из служащих школы… и как она будет обрабатывать свои вещи от воображаемых блох и клопов?» Она заглянула в ванную, чтобы вытрясти насыпавшиеся на покрывало крошки, и тут дверь распахнулась и послышалось множество голосов.

В комнату, смеясь и болтая, ввалились человек десять, показавшихся Алексе целой толпой.

– Вот моя новая соседка! – торжественно провозгласила Рокси, показывая на застывшую, словно мраморное изваяние, Алексу. – Её зовут Алекса, и она уверяет, что у неё есть воображение, поскольку она назвала свою чёрную крысу Радугой.

– Так себе шутка, – заметил высокий парень в очках.

– Ну, по крайней мере, тебе скучно не будет, Рокси, – добавила светловолосая девушка. – Или будет… Какое-то у неё лицо злое и хмурое.

– Тебя как называть? Лекс? Лекси? Или, может быть, Ле? Мне нравится Ле, очень мило, – вмешалась другая девица, обращаясь уже непосредственно к Алексе.

Алекса почувствовала что-то вроде восхищения. Эта школа начинала ей нравиться. Её неплохо умыли уже пару раз, а ведь она здесь всего несколько часов. Похоже, дочери мэра Колмара до её нынешней соседки далеко. Тем интереснее.

– Я Алекса, – чётко проговорила она. – И, пожалуй, пойду прогуляюсь, пока вы здесь развлекаетесь. Если все набились в одну комнату, значит, в коридорах сейчас пустынно и свободно, как раз как я люблю.

Крыса проворно взбежала на плечо хозяйки, и вместе они покинули комнату.

Глава четвёртая. Отшельник

В общежитии и вправду было пустынно. Из какой-то комнаты доносились взрывы смеха. Видимо, там тоже собралась целая компания. Мимо Алексы пробежали две девчушки лет двенадцати, посмотрели на неё с мимолётным любопытством – не настолько сильным, чтобы отвлечь от текущих дел – и, хихикая, побежали дальше.

Пройдя за ними, Алекса попала в сад, посреди которого был большой пруд, весь заросший белыми лотосами. Работал небольшой фонтанчик, рассыпая бриллиантовые капли по плотным тёмно-зелёным глянцевым листьям, пахло солнцем и немного тиной. В одном уголке сада резвились дети из средней школы, где-то виднелись небольшие компании ребят постарше.

Алекса прекрасно помнила свою младшую и среднюю школу, и это было ужасное время. Всё-таки главный секрет успеха в любом обществе – быть как все и не выпендриваться, хлопать глазками, сюсюкать. Всё это казалось совершенно неприемлемым для неё и в те далекие годы, и сейчас. По дорожке из красного кирпича, вокруг которой росли какие-то пахучие кусты с жёсткими листьями, Алекса пошла дальше. Солнце уже клонилось к закату, и всё равно даже воздух оставался раскалённым. Всё ощутимее пахло чем-то солёным, странным. Она прошла через сад и заметила резную металлическую калитку в ограде. Открыв её, Алекса замерла. Прямо перед ней расстилалась огромная, уходящая далеко за горизонт синяя гладь. Вот и океан. Направо шёл пляж, знакомый по рекламной страничке школы. Слева берег был абсолютно диким, каменистым, огромные валуны лежали прямо в воде, а на горизонте возвышалась большая скала, похожая на торчащий изо рта огромный сломанный зуб. Вот, очевидно, и та одинокая скала, в честь которой назван город. Низко над водой летела довольно крупная птица, белая, с чёрной окантовкой на крыльях и хвосте, с длинным оранжевым носом и оранжевыми же лапами. Это было красиво. Алекса даже пожалела о том, что, убегая из комнаты, не взяла рисовальные принадлежности. Ей захотелось нарисовать это пастелью, позволяющей передать удивительную лёгкость и прозрачность, а прозрачными казались даже камни, обогреваемые ласковыми солнечными лучами.

Радуга тревожно повела носом. Её пугало такое обилие воды.

– Всё в порядке. Нас никто не обидит. А захотят обидеть – пожалеют об этом первые, – пообещала Алекса, шагая по каменистому пляжу.

Она ушла по дикому побережью подальше, чтобы ни на кого не наткнуться, села на один из валунов и стала просто смотреть на океан, подставляя лицо солёным брызгам. Крыса на всякий случай предпочла держаться за спиной хозяйки.

Они просидели на валуне достаточно долго, наблюдая, как солнце клонится к закату, окрашивая небо кроваво-алым, растекаясь по водной глади радужными переливами. Да, такого в Колмаре не увидишь. Алекса задумалась: почему некоторые места буквально созданы для ярких красок, а другие выглядят сдержанными, приглушенными?

Уходить не хотелось, и всё же девушка пожалела уставшую Радугу, так и не смирившуюся с появлением в своей жизни опасной большой воды, и отправилась обратно.

В саду, на который уже опускались сумерки, слышались плавные гитарные переливы, а красивый мужской голос то выводил что-то мелодичное, непонятное, то, словно исступлённо, повторял и повторял какие-то слова, похожие на рокот барабанов или заклинание, а потом вдруг снова растекался патокой.

Алекса тихо подошла поближе. Неподалёку от пруда, в котором все лотосы уже сомкнулись и не напоминали о былом великолепии, собралась большая группа. В основном девушки, как отметила Алекса. Они обступили сидящего на бортике парня с гитарой. Конечно, он оказался настоящим красавцем – с тёмными густыми волосами, смугловатой кожей, плавными чертами лица и дерзкой линией пухлого рта. Фигуру разглядеть было нельзя, Алекса видела только белую футболку и какие-то светлые лёгкие брюки, но можно было поспорить, что телосложение у него вполне под стать лицу и наверняка с пресловутыми кубиками. Типичный смазливый гитарист, привыкший к бронебойности своей харизмы, которую стоило бы приравнять к оружию крупного калибра. Впрочем, его жертвы вовсе не выглядели несчастными. Они так заворожённо пялились на певца, что, наблюдая за ними, можно было получить гораздо больше удовольствия, чем смотреть прямиком на него.

Задерживаться здесь Алекса не собиралась. Она направилась к входу в общежитие и едва не столкнулась с не заметной в сумерках девчонкой, над плечом которой вдруг, как фонари, вспыхнули два жёлтых огня. Алекса даже не сразу поняла, что это сова. Сова была очень большая и красивая.

– Ой, извини, пожалуйста! – торопливо заговорила девушка. Она была в тёмном и совершенно непримечательная, по крайней мере, так казалось в сумерках. – Я очень неловкая.

– Да? – Можно было молча пройти мимо, но в девушке ощущалось что-то располагающее. Она казалась таким же изгоем, которым была когда-то сама Алекса. До тех пор, конечно, пока не поняла, что она не изгой, а королева отдельной планеты, доступ на которую другим просто-напросто закрыт.

– Ты новенькая? – Девушке, очевидно, хотелось с кем-то поговорить. – Я слышала о твоём приезде. Ой, а я Теона, а это Галадриэль, – представила она сову, которой совершенно не шло утончённое эльфийское имя. Сова моргнула и тихо угукнула. – Я знаю, что у тебя крыса. Не бойся, Галадриэль воспитанная, не станет её пугать.

Радуга возмущенно взъерошилась на плече хозяйки, всем своим видом демонстрируя, что она-то ничего не боится и если кто-то здесь и способен пугать, то это она сама.

– Ну привет, – соизволила ответить Алекса. – Я Алекса, это Радуга.

Тем временем музыка в саду оборвалась. Послышался весёлый шум, аплодисменты, а потом снова гитарные переборы.

– Это Габриэл, – тихо проговорила Теона, хотя Алекса ни о чем её не спрашивала и даже не собиралась этого делать. – Он здорово поёт, правда?

– Ну, как тебе сказать… Лично у меня всё слипается, – сказала Алекса и под взглядом явно недоумённо вытаращившейся на неё Теоны продолжила: – Вроде и ничего, но так сладко, что подташнивает. Ну, представь это как сладкий коктейль. Один вроде можно выпить, но от третьего всё слипается и хочется запить эту сладкую гадость горьким пивом и солёной рыбой.

– Думаешь? – Теона явно не разделяла этого мнения, но всё же не хотела спорить.

– Думаю. Иногда это очень полезно, – отрезала Алекса, но, посмотрев на привычно скукожившуюся Теону, неожиданно для себя гораздо мягче добавила: – Рада познакомиться. Ещё увидимся.

– Да. Пока! – отозвалась воодушевлённая девушка.

Такие изгнанники есть в каждой школе. Они могут быть очень несчастными и жалкими, если принимают свою судьбу и соглашаются с отведённым им местом. К счастью, Алекса была совсем не из таких.

Подходя к комнате, она настороженно прислушивалась, не доносятся ли оттуда звуки шумной вечеринки, но всё было так тихо, что, толкая дверь, Алекса думала, что внутри никого нет.

Рокси лежала на кровати, прижимая к себе кошку, и обе настороженно, словно готовясь к прыжку, смотрели на дверь.

– А вот и я. – Алекса широко улыбнулась. – Нет, не надейтесь, не сбежала. Просто ходили гулять. Да, можем сразу кое-что обговорить. Раз никто из нас не может переехать, у нас тут два пути. Либо вести постоянную изматывающую войну, либо договориться о вооружённом перемирии.

– Типичная Двойка Мечей, читающаяся как безнадёжное положение или вооружённое перемирие, – хихикнула Барби. Она, кстати, переоделась, и теперь на ней была розовая пижама в виде топика и шортиков, причём топик украшала аппликация в виде умывающейся кошечки. Алекса скорее бы застрелилась, чем надела что-то такое. – Ну что же, мы согласны.

Алекса холодно кивнула, а Радуга с недоверием уставилась на Белоснежку. В длительность и надёжность этого перемирия она явно не верила.

А подойдя к своей кровати, Алекса обнаружила на покрывале сюрприз: карту таро. На ней был изображён человек в низко опущенном чёрном капюшоне, из-под которого сверкали жёлтые глаза. На раскрытой ладони его мерцал огонь, причём рука была изображена так странно, что казалась частью диковинного светильника. Аркан IX – Отшельник.

– Ну и что это должно означать? – повернулась Алекса к соседке.

– Что именно? – Та приподнялась, всматриваясь. – А, Отшельник. Обычно он символизирует то, что нужно что-то обдумать, могут раскрыться какие-то неприятные факты, возможно, что-то, связанное с прошлым. А ещё, конечно, одиночество. Я бы не сказала, что очень позитивная карта, но и не самая плохая.

– Я сама представляю значение этой карты. Я спрашиваю, что ты хотела сказать, когда её сюда положила.

– Ничего. – Рокси демонстративно пожала плечами и, вернувшись на подушку, принялась гладить мурлычущую кошку. – Я ничего не хотела сказать, поскольку ничего тебе не клала.

– Тогда кто?

– Ну, сделать это мог любой, кто был в нашей комнате. Зачем – нужно спрашивать у этого человека. Я не занимаюсь подобными вещами… как и не выбрасываю чужие кресла, – добавила соседка после недолгой паузы.

Отчего-то Алекса ей верила. Не похоже, чтобы карту подбросила действительно Рокси. Она медленно перевернула глянцевый прямоугольник. Узор на обороте был точно таким же, как у первой карты, лежащей на маминой коробке. Очень нетривиальный узор. Да, теперь, присмотревшись, она заметила, что карта тоже старая, слегка пожелтевшая и обтрёпанная по краям. А вот это уже не могло быть случайным совпадением.

Что же, получается, некто подбрасывает ей карту в её родном городке, притом не сомневаясь, что Алекса её найдёт, а потом, буквально сутки с небольшим спустя, ещё одну – уже на другом континенте.

Она задумалась. Конечно, карта в Колмаре могла быть оставлена очень давно. Интересно, когда Делия вообще последний раз лазила в свою коробку? Судя по пыли на крышке, делала она это не очень часто. Но вполне вероятно, что много лет тому назад кто-то положил ту карту… может быть, даже не для Алексы, а для Делии. Её же тоже приглашали (или пытались заманить?) в это же место? А теперь, по мнению устроителя этой игры, пришло время разыграть вторую карту. Сколько же их будет? Все двадцать два старших аркана? Или и младшие считаются? И да, Рокси же как раз упомянула Двойку Мечей. Случайно?

– А почему ты сказала про Двойку Мечей? – спросила Алекса нарочито беспечным тоном, пряча карту в нижний ящик тумбочки – кто знает, как она пригодится.

– Пришло в голову. У нас сегодня как раз практическое таро было последним, – пожала плечами Барби, продолжая гладить кошку. – А почему интересуешься?

– Просто так. Тоже пришло в голову.

Раскрывать все карты она точно не собиралась. Видимо, дело становилось действительно интересным. Пока Алексе остаётся только одно – ждать, но не расслабляться, быть настороже.

Отправляясь спать, девушка положила рядом с собой ловушку для сущностей, но та так и не сработала, а Алекса, уставшая от долгой дороги и сбившегося временного графика, спала как убитая. Снилось ей что-то странное, будто она идёт бесконечными коридорами, в полутьме, сжимая в руке лишь крохотный огонёк, освещающий дорогу. Она всё время ждала, что выход окажется где-то там, за ближайшим поворотом, однако коридор изгибался, поворачивал, но никак не хотел кончаться, и с каждым шагом Алекса чувствовала, что на неё наваливаются одиночество и отчаяние.

Она резко поднялась на кровати. Похоже, была ещё ночь. Соседка мирно спала с большой белой кошкой под боком. Прикорнувшая возле Алексы Радуга тревожно огляделась, принюхалась. Ничего подозрительного. Да и холода, какой девушка ощущала в последнюю ночь в своей комнате в Колмаре, не было. Скорее противная, слегка влажноватая жара. Значит, просто неприятный сон.

Спать больше не хотелось. Впрочем, в её родных местах давно уже день.

Алекса тихо встала, оделась и, захватив блокнот для зарисовок и пастельные карандаши, вместе с Радугой вышла из комнаты. Оглянувшись, она видела, что белая кошка проснулась и настороженно подняла голову, но, не углядев никакой опасности для себя и своей хозяйки, снова ткнулась той в бок, устраиваясь поудобнее.

Всё общежитие было погружено в глубокий сон. Дверь в сад оказалась заперта, но открывалась как раз изнутри. Девушка выскользнула на улицу. Посвежело, и на воздухе оказалось гораздо приятнее, чем в помещении. Где-то стрекотали неизвестные насекомые. Запах океана стал словно ещё насыщеннее. Теперь-то Алекса знала, как пахнет океан.

Отперев калитку, она вышла на знакомый берег, слушая недовольный писк крысы, которая вовсе не разделяла неожиданной страсти хозяйки к ранним перемещениям.

– Не нравится – можешь вернуться. И даже нырнуть под бок к Белоснежке, – сказала Алекса.

Радуга обиженно надулась, но, конечно, возвращаться не собиралась.

Солнце только-только начинало всходить над океаном, так что девушка, уже не медля, нашла подходящее место на берегу и села рисовать. С утра поднялись волны, и было очень красиво, но, посмотрев на свой рисунок, Алекса вздрогнула. Перед ней была рука, держащая на раскрытой ладони светильник-солнце, как во сне. Она даже не думала об этом, когда рисовала, но ведь получилось же…

– Это никуда не годится, – покачала головой девушка. – Так и до паранойи дойти недолго. А лучшее средство помочь своим врагам – это удариться в паранойю. Обойдутся. Нас с тобой им так легко не взять.

И Радуга, уже простившая хозяйку, немедленно согласилась с этим, оскалив острые зубки. Они обе были бойцами и знали это.

Захлопнув скетчбук, Алекса отправилась обратно, но не успела она войти в калитку, как навстречу вышла чья-то фигура.

Темноволосый парень с длинной, падающей на глаза чёлкой определенно был Алексе знаком. Габриэл, кажется. Это он вчера развлекал девушек игрой на гитаре.

Парень посмотрел на неё с удивлением.

– Что ты тут делаешь? Это территория школы, – сказал он, нахмурившись.

– О, правда? – Алекса огляделась, словно ожидала увидеть что-то другое. – А я думала, что это мегамаркет… Нет, постой, кладбище?

– А, ты новенькая. Я слышал о тебе. – Он оглядел девушку с интересом. – Не спится?

– Как и тебе, – парировала она.

Он был одет так же, как вчера, что могло как свидетельствовать о том, что он не ложился или провел ночь не в своей комнате (кто знает, какие тут, на краю земли, нравы), так и не значить ровным счетом ничего. Может, это его обычная одежда. Помятым или грязным он не выглядел. На вид – свеженький, бодрый.

– Уже знаю, что тебе палец в рот не клади, – усмехнулся он.

– А ты попробуй положить.

– Ну что же. С тобой будет весело. Это хорошо. Увидимся. – Он махнул рукой и пошёл дальше по берегу, даже не потрудившись представиться.

Интересно, какой у него питомец? Никого рядом с Габриэлем видно не было. Обычно фамильяры есть у всех. Нет только у Делии, но это трагический случай… После гибели своей сойки, когда Алексе было лет семь, Делия никого больше призывать не стала. Особенность фамильяра в том, что нахождение рядом с хозяином продлевает его жизнь магическим образом, умереть питомец может только после смерти хозяина или в результате несчастного случая. Такая потеря очень болезненна для владельца, причём даже в физическом смысле. Конечно, Алекса не проходила через это сама, Радуга была с ней с самого начала, но знала и даже помнила, как плохо было Делии.

Может быть, Габриэль тоже утратил фамильяра?.. Надо взять этот момент на заметку и попробовать что-либо разузнать. Вот о Габриэле и его делах, можно поспорить, все местные девчонки в курсе. Есть только один минус: придётся вступить с ними в контакт и разговаривать, а вот этого Алексе очень не хотелось. Она и так считала, что наговорила за последнее время более чем достаточно. Почти установила дипломатические отношения с соседкой по комнате – а это просто невероятное достижение, куда же больше!

Когда Алекса вернулась к себе, соседка ещё спала, так что оставалось время посидеть с книгой.

А потом началась суета. Этот день давался на адаптацию, поэтому собственно занятий не было, зато Алекса получила расписание, оказавшееся очень похожим на расписание в их школе, и книги для занятий – целую стопку старых, пахнущих бумагой и пылью книг, и ей очень нравился этот запах. Библиотека вообще пришлась девушке по вкусу. Она занимала подвальное помещение учебного корпуса, и там обнаружилось множество как учебных, так и художественных книг. Правда, по опыту их собственной школы Алекса понимала, что к самым ценным книгам доступа у неё пока нет – они вообще не выставлены на общих стеллажах, а спрятаны в особом хранилище, и, чтобы иметь возможность их читать, нужно понравиться библиотекарше. Эта напоминала классическую старую ведьму – сухая, с длинным загнутым носом, цепкими злыми глазами и жуткой причёской из седых волос, напоминающей разорённое птичье гнездо. Она отвечала на все запросы короткими сухими репликами, и Алекса поняла, что они непременно поладят. Гораздо хуже оказалось бы обнаружить на месте библиотекарши доброжелательную румяную феечку – вот тут проблемы бы возникли непременно. А со старой ведьмой всё проще – просто не нужно стараться ей понравиться, ни за что не нужно заискивать или лебезить, в общем, можно быть собой.

Вместе с учебными Алекса прихватила из общего доступа пару книг, посвящённых магии и таро, раз уж карты сами появились в её жизни. Отнеся их в комнату, она открыла одну из книг, откуда немедленно выпала карта. Снова карта… Девушка осторожно подняла изображение и с удивлением увидела на картинке… себя. Нулевой аркан – Дурак. И её собственное лицо. Это было уже совсем странно. Девушка перевернула карту. На обороте размещался стандартный узор, карта совершенно новая, отличающаяся от предыдущих. Алекса закрыла глаза, сосредотачиваясь. Так и есть. Лёгкий флёр воздушной магии, выдававший, что дело тут в иллюзии. Похоже, она имеет дело с чем-то вроде шутки.

Едва она разобралась с картой, как в комнату заглянула Теона – та самая девочка с совой, которую Алекса заметила ещё вчера.

– Привет, – Теона широко, даже как-то заискивающе улыбнулась. – Меня прислали от директора. К тебе посетитель. Спустись на первый этаж.

Посетитель? Здесь? Алекса была удивлена, но не стала задавать вопросов, а просто выполнила то, что ей предлагалось.

В холле и вправду расхаживал человек, явно не принадлежащий к студенческой братии. На вид ему было лет сорок или больше. Крепкий, темноволосый, вальяжный, с небольшой ухоженной бородкой и, несмотря на жаркий день, облачённый в тёмную одежду. Рядом с ним была большая собака с длинной коричневой шерстью. Несмотря на впечатляющие размеры, выглядела она вполне добродушно.

– Ты Алекса? – Он внимательно оглядел девушку и покачал головой, словно был абсолютно не удовлетворён увиденным. – Совсем не похожа на свою мать.

– А должна? – Она едва не удивилась, откуда человек знает Делию, но вдруг вспомнила о том, что та и вправду говорила о каком-то знакомом в Лонли-Роке. Судя по внешности и манере держаться, знакомый был довольно значимым человеком, и то, что он сам пришёл в школу, тем более сразу же после приезда Алексы, было удивительно. Вот так всю жизнь считай мать неудачницей, а знакомства у неё вполне даже… удачные.

– Нет. – Солидный посетитель, кажется, на миг смутился. – Я знакомый твоей матери, Себастьян Броу. Мы можем поговорить?

– Да, конечно. – Алекса не собиралась идти куда-либо с незваным гостем, но он направился к диванам, расположенным в специально оборудованной зоне отдыха, так что пришлось последовать за ним.

– Вот моя визитка.

Он протянул плотный картонный прямоугольник, на котором девушка прочитала «Себастьян Броу. Магистр Института исследовательской магии», адрес и телефон. Это было уже совсем интересно. Институты исследовательской магии, как правило, занимались Разломами, и если кому-то и было известно о том, что находится за гранью, то это им, но сведения, конечно, держали в секрете. Хотя, положа руку на сердце, Алекса была уверена, что не так-то много эти исследователи и наисследовали. Теоретики чистой воды. Однако знакомство в любом случае выглядело интересным. Не знала она, не знала, что у Делии есть такие друзья…

– Мама никогда не говорила о вас. – Алекса подняла взгляд с визитки и теперь пристально смотрела в глаза человеку.

– Мы были знакомы давно… – Он улыбнулся, удобно устраиваясь на диване, а собака легла рядом, словно тоже прислушивалась к разговору. – Сразу по окончании магической школы я попал на стажировку в Институт исследовательской магии и приехал в Колмар на недолгий срок. Делия ещё только училась в старшей школе. Твоя мать была удивительной девушкой – очень красивой, нежной, яркой. Признаться, я влюбился, но она держала меня на расстоянии. Я пытался уговорить её перевестись в Лонли-Рок, здесь я помог бы ей, она обещала подумать, но после написала мне категорический отказ. Я ещё не терял надежды, но в следующий приезд в Колмар узнал, что она беременна…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.