Люся Лютикова
Кто первый встал, того и тапки

© Л. Лютикова, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава первая

Чтобы семейная жизнь длилась долго и счастливо, последнее слово в споре всегда должно оставаться за мужем. И это слово «Да, дорогая!»

Я еще не успела выйти замуж, а счастье будущей семьи уже находилось под угрозой. Мой жених Влад, человек обычно благоразумный и покладистый, неожиданно упёрся и ни в какую не шел на компромисс.

Мы разошлись во мнениях по поводу предстоящего бракосочетания. Месяц назад мы подали заявление в ЗАГС, скоро должна состояться свадьба. Влад готовил мне сюрприз: сначала будет пышная регистрация во Дворце бракосочетания, затем последует грандиозный праздник в ресторане. В подробности программы жених меня не посвятил, но обещал, что торжество будет незабываемым. А мне как раз всего этого не хотелось, я бы предпочла скромный междусобойчик в узком кругу.

Сейчас мы сидели в квартире Влада, на его маленькой уютной кухне, за окном завывал холодный ноябрьский ветер и лил дождь как из ведра. После романтического ужина с бокалом вина мне совсем не хотелось спорить, и, скорее по инерции, я в который раз предложила:

– Отмени торжество. Давай распишемся и сразу рванём на курорт.

– Точно, нам надо прямо с чемоданами заявиться в ЗАГС, быстренько подписать бумаги, а потом сразу поехать в аэропорт, чего зря мотаться туда-сюда по пробкам.

Я сделала вид, будто не услышала сарказма.

– Отличная идея! Я не против, это всего лишь формальность.

– Формальность? Я вообще-то жену выбираю на всю оставшуюся жизнь.

Я едва сдержалась, чтобы не напомнить жениху, что это у него уже четвертая по счёту свадьба. Не удивлюсь, если каждый раз Влад искренне верил, что брак продлится до гробовой доски, однако жизнь вносила свои коррективы. Лично у меня нет иллюзий, я не верю в вечную любовь, произойти может что угодно. Возможно, завтра Влад столкнётся на улице с женщиной, в которую безумно влюбится с первого взгляда, и пойдёт за ней на край света. Или меня отобьёт знойный аргентинский мачо с пышными усами. Тут никто не даст гарантий. Вот если бы нам обоим было под девяносто лет, говорить про «всю оставшуюся жизнь» имело бы смысл, а так…

– Можно подумать, чем пышнее свадьба, тем счастливей брак, – сказала я. – Взять хотя бы свадьбу принца Чарльза и принцессы Дианы, уж сколько миллионов фунтов стерлингов в нее вбухали, устроили грандиозное шоу на весь мир. А что в итоге? Они всё равно разошлись, и это несмотря на запрет разводов в королевской династии. Что уж тогда говорить про простых смертных! Молодые давно разбежались, а их родители еще несколько лет кредит на свадьбу выплачивают…

– Вероятность развода в первый год брака прямо пропорциональна сумме кредита, взятого на свадьбу, – менторским тоном заметил Влад.

– Тебе как профессору математики, конечно, виднее.

– Люська, так ты о деньгах беспокоишься? Не волнуйся, я скопил кое-что.

– О деньгах я как раз не беспокоюсь. Сам знаешь, с деньгами у нас всё в порядке. Пять миллионов, ну, те самые… я же из них ни купюры не потратила…

Я сама не заметила, как перешла на шёпот, хотя мы находились в квартире одни, не считая Рекса, щенка овчарки, который расположился под столом.

– Ты почему шепчешь? – Жених тоже понизил голос.

– Не знаю. Все-таки это не совсем легальные деньги, я так понимаю, ворованные из бюджета. Не стоит распространяться о них на каждом шагу, и у стен есть уши.

Пять миллионов рублей недавно попали ко мне по ошибке от одного коррумпированного чиновника. В истории также оказался замешан Руслан Супроткин, майор МВД и по совместительству мой бывший жених[1]. Однако позже из уголовного дела об убийстве исчезло всякое упоминание об этих деньгах. И капитан Дубченко, ведущий дело, настойчиво попросил меня в своих показаниях обойти молчанием этот вопрос.

– По-моему, следователю заплатили намного больше, лишь бы эти пять лямов никогда не всплыли наружу, – сказал Влад. – Никому не нужно обвинение в коррупции. Да и не деньги это для них, так, мелочишка, официантам на чаевые.

Решительно никто не захотел заявить о своих правах на миллионы, поэтому они остались у меня. Я не рискнула положить деньги в банк, вдруг налоговая заинтересуется, а спрятала в укромном месте. В моей спальне, за ложной панелью в шкафу-купе в стену вмонтирован сейф, обычно он пустует, а теперь пригодился.

– Вот и давай прокутим эти шальные деньги, хотя бы часть, раз уж фортуна их подарила, – предложил Влад.

– В том-то и дело! – воскликнула я. – С какой целью она их подарила?

Влад улыбнулся.

– Думаешь, у фортуны была какая-то цель?

– Конечно. Эти миллионы не случайны, я чувствую, что они нам еще пригодятся. Это своеобразная соломка, которую заранее подложил мой ангел-хранитель, потому что знает, что в будущем судьба уготовила мне испытания. Я боюсь тратить эти деньги, понимаешь? Без них придётся туго.

– Люська, почему ты ждёшь от жизни неприятностей? Откуда этот пессимизм?

А ведь верно, я сама заметила, что раньше без оглядки бросалась в любые авантюры и не задумывалась о завтрашнем дне. Но что-то со мной случилось, я изменилась, стала жёстче, скептичнее. То ли возраст (тридцать семь лет все-таки!), то ли поступок Руслана так на меня подействовал. Майор Супроткин подло бросил меня, когда я лежала в больнице, в реанимации, и женился буквально на следующий день. А ведь я ничего не подозревала, вот абсолютно ни сном ни духом и даже – какая насмешка судьбы! – планировала нашу с ним помолвку. Да, что-то во мне надломилось…

– Это не пессимизм, а жизненный опыт. Знаешь математика Григория Перельмана? Ему присудили Нобелевскую премию в миллион долларов за доказательство теоремы Ферма, но он отказался от денег.

Влад, доктор физико-математических наук, снисходительно улыбнулся:

– Во-первых, не теорема Ферма, а гипотеза Пуанкаре. Во-вторых, не нобелевка, а премия Математического института Клэя в Кембридже. А вот насчёт миллиона долларов – это правда.

– Детали несущественны. Главное, что судьба предлагала ему кучу денег, а он отверг. И что же? Позже его престарелой матери потребовалась операция на глаза, а наше бесплатное здравоохранение выставило нехилый такой ценник. Перельман помчался в Академию наук за материальной помощью, а его там интеллигентно послали. А потому что не надо было отказываться от денег, причём заслуженных! Ведь ангелы-хранители давали их не просто так! Они знали будущее!

– Не представляю, чтобы Григорий Перельман куда-то помчался, а тем более за материальной помощью, не такой он человек, – возразил Влад. – Какая-то сомнительная история, из недостоверных источников.

– Хорошо, вот тебе из достоверных. Есть у меня подруга, Наташка Петрова. Ее отец умер и оставил ей наследство напополам со сводной сестрой. Сестра была от первого брака, и Наташка всегда испытывала чувство вины, вроде как из-за нее папа бросил старшую дочь. Поэтому, наверное, и жизнь у сестры шла наперекосяк: муж-пьянчужка, дети вечно сопливые и сама она из болячек не вылезает. А у самой Петровой всё было идеально: крепкий брак, престижная работа, сын отличник и спортсмен. В общем, дом полная чаша. Вот Наташка и отказалась от своей доли наследства в пользу сестры, дескать, той нужнее. И сразу же, месяца не прошло, на нее градом обрушились беды. Выяснилось, что муж, казавшийся примерным семьянином, уже давно имел любовницу, к которой и ушёл. Прихватил заодно квартиру, записанную на его маму. Наташка потеряла престижную работу, потому что ее туда устроил супруг, с которым она насмерть разругалась после развода. Сын связался с плохой компанией, стал употреблять наркотики, последние сбережения матери ушли на то, чтобы вырвать его из лап зависимости. В итоге Наташка живёт в съёмной комнате в Капотне, работает за кассой ближайшей «Пятёрочки» и каждый день локти кусает, что отказалась от наследных денег, которые так бы ей помогли.

– Занятная история, – протянул Влад, – но к тебе отношения не имеет. Ты ведь миллионы приняла, а не вернула обратно дарителю. Может, ангел-хранитель их как раз на свадьбу и презентовал, а? Он же знал, что будет свадьба? Как думаешь, знал?

– Ох, если бы всё в жизни было так просто! – вздохнула я. – А чего ты вообще вцепился в эту свадьбу? Прямо вожжа под хвост попала. Сдалась она тебе, не мальчик ведь уже, сорок четыре годика стукнуло.

– Понимаешь, как ты верно заметила, я уже не мальчик, поэтому…

Договорить Влад не успел, раздался звонок в дверь. Рекс с радостным лаем ринулся встречать гостей.

– Кто бы это мог быть? – пробормотал Влад, вставая из-за стола.

Из кухни я слышала, как он открыл входную дверь, поговорил с кем-то, а потом раздался шум падающего тела. Рекс заскулил. Я выскочила в коридор.

Влад лежал на пороге квартиры, прямо на придверном коврике. Рядом стояла какая-то женщина с младенцем на руках.

– Господи! – Я бросилась к жениху и принялась похлопывать его по щекам. – Влад, что с тобой?

– Упал в обморок, – сказала женщина, – не выдержал своего счастья.

– Какого еще счастья?

Женщина подняла младенца повыше и торжественно провозгласила:

– Он только что узнал, что у него родилась дочь!

Глава вторая

Я в изумлении уставилась на Мадонну с младенцем.

Это была основательная, крепко сбитая женщина лет сорока. Внешность у нее была совершенно заурядная: круглое лицо, нос картошкой и небольшие, близко посаженные глаза. Ее тусклые каштановые волосы, когда-то постриженные под каре, свисали до плеч всклокоченными прядями. До сегодняшнего дня я была знакома только с третьей женой Влада, актрисой Оксаной Кисуевой – стройной, изящной блондинкой с тонкими чертами лица, – и контраст между этими двумя дамами был разительный. Если в этот ряд поставить еще и меня, то напрашивался вывод, что в вопросах женской красоты Влад абсолютно всеяден. Бабник, одним словом.

– Где же вы раньше были? – спросила я, оправившись от шока. – Ребёночек-то уже вон как подрос. Сколько лет девочке?

Женщина улыбнулась, показав крупные зубы.

– Девочке полгода. А вы подумали, что я мать? Нет, я няня. Круглосуточная, с проживанием. Так что не волнуйтесь, ребёнок постоянно будет под присмотром.

– А мать где?

– У нее проблемы, она вынуждена уехать, ребёнка взять с собой не может. Она меня сюда отправила, к отцу, буквально на несколько дней, максимум на неделю. Когда решит проблемы, заберёт дочь.

У меня отвисла челюсть. А что, так можно было?

– Да не расстраивайтесь вы так, – успокоила няня, – мать оплачивает мои услуги.

– Денежный вопрос – последнее, что меня в данной ситуации волнует, – пробормотала я.

– Понимаю, – протянула няня, буравя меня маленькими глазками, – если бы мой муж такое отчебучил…

Влад пока не был моим мужем, но я не стала посвящать няню в подробности нашей жизни. Девочка, до этого момента спокойно сидевшая у нее на руках, недовольно заворочалась.

– Ребёнок запарился в комбинезоне, – сказала няня.

Влад пришёл в себя и со стоном сел, прислонившись к стене. Рекс принялся радостно облизывать ему лицо.

– Ты как? – участливо спросила я. – Голова кружится? Ну-ка, потряси головой, тебя тошнит?

Влад послушно покрутил головой из стороны в сторону.

– Я в порядке. Не знаю, чего это я вдруг в обморок грохнулся. В одну секунду отключился. Мне даже стыдно, прямо как кисейная барышня.

– Тебе надо показаться врачу, проверить сосуды.

– Девочке жарко, – с нажимом напомнила о себе няня, – и она проголодалась.

Влад повернулся в ее сторону:

– Люська, представляешь, у меня, оказывается, есть дочь Ева! А это ее няня. Простите, как вас по имени-отчеству?

– Любовь Максимовна.

– Дочь, представляешь? – повторил Влад, глупо улыбаясь.

Няня многозначительно кашлянула. Поскольку Влад продолжал блаженно пялиться в пространство, мне пришлось взять бразды правления в свои руки.

– Любовь Максимовна, пожалуйста, проходите в квартиру, раздевайте ребёнка. А ты, Влад, вставай с пола и вспомни наконец об обязанностях хозяина дома.

Няня переступила порог, на ходу бросив:

– На лестничной площадке остались наши вещи.

Влад поднялся на ноги и занёс в квартиру два больших чемодана на колёсиках, спортивную сумку, походный рюкзак, три битком набитых пакета из супермаркета, коврик для йоги и плетёную корзинку, в каких обычно хранят принадлежности для рукоделия.

– А вы точно на несколько дней? – невольно вырвалось у меня.

Любовь Максимовна пожала плечами:

– Так сказала мать. Там еще клетка с попугаем должна быть.

Влад принёс и попугая. Крупная серая птица с красным хвостом, нахохлившись, сидела на жёрдочке и подозрительно оглядывала незнакомую обстановку.

– Мать вместе с ребёнком и птичку передала? – ехидно заметила я. – Как мило. Другая живность будет? Котята там, хомячки, рыбки…

– Это мой попугай, – ответствовала няня. – Кирюша – единственное моё родное существо, я не могу его бросить. Не волнуйтесь, птица ничем не болеет, у меня есть сертификат, могу показать.

Маленькая прихожая, в которой и без того с трудом могли развернуться два человека, стала походить на вокзал для поездов дальнего следования – в тот момент, когда объявили посадку на поезд, и все ринулись на перрон, причём нумерация вагонов начиналась с хвоста состава.

Рекс с оглушительным лаем носился по квартире, обнюхивал новых людей и новые вещи и выглядел абсолютно счастливым. Чего я бы не сказала о его хозяине.

– Тише, Рекс, сидеть! С коляской-то что делать? – недоумевал Влад. – Она уже никуда не влезает.

– Коляску нельзя оставлять на лестнице, – всполошилась няня, – ее обязательно украдут. Как я буду гулять с ребёнком?

– Поставим на балкон, – предложила я. – Временно, потом что-нибудь придумаем.

Влад понёс коляску на балкон через большую комнату, по дороге задел грязными колёсами стену, оставил на светлых обоях тёмную полосу и досадливо нахмурился. Я знала, какой Влад аккуратист, как он любит чистоту и порядок, и скорбно вздохнула.

Любовь Максимовна заметила это и мгновенно отреагировала:

– Это еще цветочки! Подождите, когда ребёнок рисовать начнёт, от ваших обоев вообще живого места не останется!

– Когда это ребёнок рисовать начнёт? – подозрительно нахмурилась я.

– Я имею в виду потом, годика через два-три, – поправилась няня. – А где мне взять кипячёную воду? Надо приготовить молочную смесь для девочки.

Я проводила Любовь Максимовну на кухню и оставила там наедине с Евой. А сама тем временем перехватила Влада в большой комнате, плотно прикрыла дверь и яростно зашипела:

– Что это за явление няни народу?!

– Люська, ты же видела, я сам только узнал о ребёнке. Для меня это такой же шок, как и для тебя.

– Кто мать? Когда вы с ней встречались? У вас был роман?

– Ты ревнуешь, что ли? – Влад взял меня за руку. – Брось, это же было задолго до тебя. С этой девушкой мы встречались в общей сложности около двух месяцев. Она неожиданно появлялась, так же внезапно исчезала. Однажды исчезла насовсем.

– Почему она раньше не объявилась? С чего ты вообще решил, что это твой ребёнок? Рассказывай всё по порядку! – потребовала я.

Влад выглядел виноватым. Тяжело вздохнув, он сказал:

– Она мне написала записку. Передала через няню. Объяснила ситуацию. Дескать, забеременела случайно, ребёнка собиралась воспитывать одна, от меня ей ничего не было нужно, поэтому мне не сказала. Но сейчас у нее возникли серьёзные проблемы, обратиться за помощью не к кому, вот она и просит несколько дней присмотреть за дочерью. Няня уже оплачена.

Я вытаращила глаза.

– Передала записку с няней? А почему не позвонила? Хотя бы не написала в мессенджерах? Она что, болтается в открытом космосе, где нет сотовой связи?

– Понятия не имею, почему она не позвонила. Предполагаю, чтобы поставить меня перед фактом, чтобы я не мог отвертеться. Эффект неожиданности. Люська, только не бросай меня тут одного с ними, я с ума сойду! – взмолился Влад.

– Я тебя не брошу, даже не надейся, – заверила я. – Но ты уверен, что это твоя дочь? Няня сказала, что ей полгода.

Влад возвёл глаза к потолку, производя в уме подсчёты.

– По срокам вроде моя. Плюс-минус.

– Ну ладно, я всё могу понять: забеременела, не планировала выходить замуж, родила ребёнка, что называется, для себя… Но передать дочь чужому человеку, будто это какой-то котёнок?! Ты ведь, по сути, посторонний человек для девочки! Она тебя столько времени не видела, ты ее – тоже. Неизвестно еще, как бы ты отреагировал. Вот это у меня в голове не укладывается: как она могла так рисковать?

– Значит, у нее действительно случилась катастрофа и не было другого выхода. Ты же понимаешь, что нормальная мать не будет отправлять ребёнка с запиской.

– А она точно нормальная? Ты хорошо ее знал?

– Я же сказал, что мы встречались около двух месяцев. Она не шла на сближение, не откровенничала о своей жизни и не лезла в мою. А однажды просто перестала отвечать на звонки. Признаться, я даже обрадовался: ушла без истерик, по-английски. А насчёт того, нормальная ли она… – Влад задумчиво помолчал. – Сама понимаешь, психическое здоровье – это такая штука: сегодня есть, а завтра уже нет… А ты что, предлагаешь выкинуть ребёнка на мороз?

– Я не предлагаю выкинуть ребёнка на мороз, я хочу во всём разобраться. Давай сюда записку! – Я требовательно протянула руку.

Влад порылся в карманах.

– Понятия не имею, где она. Должно быть, выронил около двери.

Мы вышли в коридор, где на полу действительно обнаружился мятый листок из тетради в клеточку. Я пробежала глазами письмо, его содержание Влад передал довольно точно.

– С чего ты взял, что писала именно она? Ты так хорошо знаешь ее почерк? А если я напишу записку, ты поймёшь, что она от меня?

– Она же подписалась – Аделаида.

– Ее зовут Аделаида? Вот так имечко!

– Нет, это была наша общая шутка. Когда я с ней знакомился, она была не в духе и представилась Аделаидой, так и повелось. На самом деле ее зовут Александра, Саша. Фамилию не помню. Если честно, то и не знал никогда.

– То есть, если бы любой человек написал тебе письмо и подписался Аделаидой, ты бы поверил, что оно от нее?

– Получается, так, – кивнул Влад. – А к чему ты клонишь?

– Я просто хочу во всём разобраться, – повторила я.

Из кухни вышла няня с девочкой на руках.

– Ребёнку пора купаться и спать. В какой комнате мы будем жить?

Вопрос застал Влада врасплох. Он озирался вокруг так, словно попал в свою квартиру впервые. Мой жених жил в типовом панельном доме, квартира у него была хоть и двухкомнатная, но тоже типовая. По-хорошему, с относительным комфортом в ней мог обитать только один человек. В данный момент большая комната, площадь которой составляла около восемнадцати квадратных метров, выполняла функции спальни и домашнего кинотеатра. В маленькой комнате Влад устроил рабочий кабинет, там едва поместились письменный стол с вращающимся креслом, три книжных шкафа и узкая кушетка.

Влад кивнул на кабинет:

– Проходите сюда. Я сейчас принесу постельное белье.

Няня положила Еву на кушетку, сняла с нее ползунки и не нашла ничего лучше, как бросить грязный памперс на письменный стол.

У Влада перекосилось лицо.

– Осторожнее! – вскричал он, судорожно убирая со стола бумаги. – Это мои наброски к учебнику! Пожалуйста, ничего тут не трогайте!

– Да здесь невозможно развернуться! – возмутилась Любовь Максимовна. – Куда я положу вещи девочки? И потом, у Евы должно быть отдельное спальное место. Мы с ней вдвоём не поместимся на этой узкой кушетке!

– Тогда давайте я вас устрою в большой комнате, по крайней мере, там широкая кровать. Минуточку… Я только соображу, какие вещи надо забрать, чтобы утром вас не будить… Дайте мне пару секунд… Значит, костюм, рубашка, галстук куда-то подевался…

Влад судорожно метался из комнаты в комнату, хватал какие-то вещи и был похож на мальчика, потерявшегося в вокзальной сутолоке. Рекс путался у него под ногами. Мне стало безумно жалко жениха.

– Мы здесь как сельди в бочке, – сказала я, – квартира слишком мала для всех нас.

– Верно, но что делать? – рассеянно отозвался Влад.

– В четырёх комнатах нам было бы удобнее.

– Жаль, что здесь только две.

Кажется, от стресса он плохо понимал намёки, поэтому я сказала прямо:

– Предлагаю переехать ко мне.

Влад остановился как вкопанный:

– Всем?

– Ага, – кивнула я, – всем дурдомом. И птичку обязательно заберём.

Глава третья

На следующее утро я проснулась рано. Меня разбудил Влад, который собирался в университет к первой паре и гремел вешалками в шкафу-купе.

– Я тебя провожу, – подорвалась я с кровати. – Может, кофе выпьешь?

– Спасибо, не надо, не вставай, поспи подольше. Денёк вчера выдался хлопотный.

– Это точно. – Я снова растянулась под одеялом. – А ты ночью слышал что-нибудь из комнаты няни?

– Нет, абсолютно ничего. А ты?

– Я тоже ничего не слышала. Это и удивляет. Какой поразительно спокойный младенец эта Ева, ни разу за ночь не заплакала. И чего это молодые мамочки вечно жалуются, что не смыкают по ночам глаз?

– Так няня, должно быть, и не смыкала. А мы ничего не слышали, потому что твоя квартира расположена в сталинском доме, стены тут толщиной в полметра, да и к тому же ты поселила няню с Евой в дальней комнате.

Влад завязал галстук, бросил последний взгляд на себя в зеркало и остался доволен увиденным.

– Я поехал, буду вечером. Держи меня в курсе, если что-то случится.

– Не волнуйся, всё будет отлично! – бодро отозвалась я.

Я и правда так считала. Признаюсь, вчера при появлении женщины с младенцем меня охватила паника, которая позже сменилась раздражением. Но не зря же говорят, что утро вечера мудренее. Сейчас эмоции улеглись, я успокоилась. Да, ситуация неординарная, но в жизни бывает всякое. Так сложилось, что у Влада от предыдущих отношений не трое детей, а уже четверо. Разве это что-то меняет? Абсолютно ничего. Не думаю, что еще один ребёнок помешает нашей любви, и уж точно он не расстроит нашу свадьбу. Надо немного потерпеть, в конце концов все образуется. Когда-нибудь мы еще будем со смехом вспоминать эту историю!

Тем более что в моей квартире мы разместились намного комфортнее, чем в «двушке» Влада. Няня с Евой заняли просторную комнату с широченной кроватью. Я показала Любови Максимовне гостевой санузел и заверила, что он полностью в ее распоряжении. Я была абсолютно уверена: мы отлично продержимся несколько дней до приезда матери Евы. Какие-то мелкие проблемы, безусловно, возникнут, но будем решать их по мере поступления.

Я встала, прошла на кухню и включила чайник. Я предвкушала, как с наслаждением позавтракаю, а потом примусь за работу. Я работаю дома, пишу книги, а это значит, что формально надо мной нет начальников. Это и хорошо, и плохо одновременно, потому что я сама ставлю перед собой задачу, сама ее выполняю, и сама принимаю у себя работу. Если книга пишется долго, это полностью моя вина. Признаюсь, в последнее время я много ленилась и отстала от графика, но сегодня я твёрдо намеревалась наверстать упущенное.

Увидев меня, попугай в клетке оживился.

– Кирюша хороший, – сказала я птице. – Ну-ка, повтори: «Кирюша хороший».

Попугай молчал, только раздражённо взмахнул крылом.

– Жаль, что ты не разговариваешь, а то поговорили бы по душам.

Я намазывала масло на булочку с маком, когда в кухню, хмуро почёсываясь, вошла Любовь Максимовна. Одета она была в белый пушистый халат. Няня и вчера выглядела не особо приветливой, а сегодня явно встала не с той ноги.

– Доброе утро! – поздоровалась я.

– Утро добрым не бывает, – отозвалась Любовь Максимовна.

– Как спали? – Я по-прежнему не теряла бодрости духа.

– Плохо. Кровать слишком большая.

– Не думала, что это проблема.

– Оказывается, проблема. Я не чувствовала границ кровати и всю ночь боялась, что упаду. К тому же матрас слишком мягкий.

– Боялись, что провалитесь? – улыбнулась я. Сегодня определённо никто не испортит мне настроения.

Няня одарила меня хмурым взглядом.

– Ребёнку вредно спать на мягком. Надо купить детскую кроватку с ортопедическим матрасом.

– Вряд ли это имеет смысл на пару дней, – махнула я рукой.

– У девочки может развиться сколиоз. Я вас предупредила. А еще нужна ванночка для купания.

– Джакузи в гостевом санузле не работает? – удивилась я.

– Работает, но в ванночке младенцу удобнее.

– Вряд ли это имеет смысл на пару дней, – повторила я.

– Как скажете. Конечно, вы же не мать… – Любовь Максимовна осуждающе замолкла, сложив руки на груди. В белом халате она возвышалась надо мной, словно холодная мраморная статуя. – Да, и вот еще что: заканчивается молочная смесь, в банке на самом донышке осталось. И девочке пора давать прикорм: творожки, соки, овощные пюре, консервированное мясо, лучше кролика.

Я пожала плечами:

– Давайте, я не против.

– Сначала это всё надо купить.

– Покупайте, я обеими руками «за».

Няня замотала головой:

– Нет-нет, я этим не занимаюсь. По магазинам я не хожу, это не моя работа. Я могу только взять банку и накормить ребёнка.

– Хорошо, я куплю. А деньги мать оставила?

Любовь Максимовна поджала губы:

– Нет. Наверное, она полагала, что отец в состоянии купить своей дочери баночку яблочного пюре.

– Вполне резонно, – миролюбиво согласилась я. – Уж как-нибудь прокормим младенца несколько дней.

Любовь Максимовна удовлетворённо кивнула и наконец села за стол.

– А что у нас на завтрак? – поинтересовалась она, активно принюхиваясь.

– Я ем бутерброд с маслом, вы тоже можете себе сделать. В холодильнике есть сыр. В морозилке вроде бы болталась пара замороженных сосисок, можно отварить. Чувствуйте себя как дома.

– Нет-нет, такая еда мне не подходит, – опять замотала головой няня. – Я без горячего не могу, у меня больной желудок. По утрам мне нужны каши, запеканки, омлеты. Но только на качественном сливочном масле! Маргарин я не переношу!

Что-то слишком много претензий с утра от незнакомого человека, это начало меня напрягать.

– Пожалуйста, готовьте кашу. Крупы лежат на верхней полке.

– Я? Готовить? – вскинула брови Любовь Максимовна. – Это исключено! Я не кухарка, а дипломированный воспитатель. Я привыкла, что еду всегда готовят другие люди.

У меня отвисла челюсть.

– Любовь Максимовна, а вы точно не путаете работу няни с отдыхом в пятизвёздочном отеле в Шарм-эль-Шейхе по системе «всё включено»?

– Ничего я не путаю. Моя ответственность – только ребёнок, я не могу оторваться от него ни на секунду. Именно за это мне и платят деньги. А если Ева себе глаз выколет, пока я вожусь на кухне с кастрюлями?

– Не давайте ей острых предметов, это элементарная техника безопасности.

– А если я ослабею от голода и уроню девочку? – гнула свою линию няня. – Что вы на это скажете?

Я скептично оглядела крепкую фигуру женщины, чтобы она ослабела, нужно голодать минимум месяц.

– Да ребёнок постоянно требует внимания! В домах, где я раньше работала, всегда был повар. Или хотя бы домработница.

– Что же тогда мать Евы не прислала с вами повара? – ехидно поинтересовалась я. – А заодно и водителя на личном авто?

Любовь Максимовна ничего не ответила, только недобро сверлила меня взглядом. В этот момент Ева в дальней комнате зашлась в плаче.

– Что я говорила! – воскликнула няня. – Я даже чаю налить не успела, а вы предлагаете мне готовить!

Она цопнула со стола яблоко и с победоносным видом покинула кухню.

Я тяжело вздохнула. Десять минут общения с токсичным человеком, и от моего благостного настроения не осталось и следа.

Впрочем, если подумать, няня по-своему права. Младенец – это огромная ответственность, и Любовь Максимовна правильно делает, что полностью фокусируется на Еве. И я должна ее поддержать, создать комфортные условия для работы. Как я посмотрю в глаза матери, если с девочкой что-то случится? Мне не будет оправдания. Так что няню кормить надо. И Влада – тоже, раз мы теперь живём вместе. Домработницы у меня нет, поэтому готовить на всю ораву придётся мне, больше некому. Господи, а ведь я ненавижу готовку, это самое противное из всех домашних дел! Одно радует: кошмар продлится только пару дней. Надо немного потерпеть, а потом жизнь войдёт в прежнюю колею.

Тем более что насчёт готовки у меня, кажется, появилась идея…

Глава четвёртая

У Влада есть родная сестра, ее зовут Искра, и она кулинарный блогер. Если нужно с кем-то посоветоваться по поводу готовки, то лучшей кандидатуры мне не найти. Правда, есть нюанс: Искра меня недолюбливает. И это еще мягко сказано. Недавно она заявила, что я худшая из жён Влада, и что ноги ее не будет на свадьбе брата. Правда, сказала не лично мне в лицо, а за глаза, но тоже мало приятного. А всё из-за того, что я отказалась готовить Владу еду по ее рецептам. Форменная глупость, как по мне, но для Искры это вопрос принципа. Зато сейчас у меня появилась отличная возможность помириться с будущей золовкой.

Я позвонила Искре, она долго не отвечала, но любопытство все-таки пересилило.

– Слушаю, – подчёркнуто сухо сказала она.

– Искра, привет! – зачастила я. – У меня к тебе огромная просьба. Можешь накидать ссылки на твои видео с несложными блюдами? Чтобы готовить быстро и вкусно?

– Взялась-таки за ум? – холодно спросила Искра. – А то твердила: «Я писательница, не буду стоять у плиты, я выше этого…» Поняла, что мужика надо кормить?

– Да мне не столько мужика надо кормить, сколько няню.

– Какую еще няню?

– Женщину лет сорока с хорошим аппетитом. А еще ребёнка шести месяцев от роду. Найдётся у тебя рецепт вкусной и полезной каши?

– У тебя есть ребёнок?! – Голос Искры зазвенел на высокой ноте. – А почему раньше скрывала?

– Не у меня, у Влада объявилась еще одна дочь, и она какое-то время поживёт у него. Вернее, в моей квартире, где мы все сейчас и обитаем: я, Влад, девочка и круглосуточная няня. Он тебе разве не рассказал?

– Нет… – ошарашенно протянула золовка.

– Значит, не успел.

Я пожалела, что сболтнула, наверное, лучше бы брат сам ей сообщил. С другой стороны, Искра всё равно когда-нибудь узнает, так почему не сейчас?

– Стой! – закричала в трубку золовка. – Не подходи к плите! Ты отравишь людей! Я немедленно выезжаю! Скинь адрес!

Через час в квартире появилась запыхавшаяся Искра, в каждой руке она держала по два пухлых пакета.

– Заехала на рынок за продуктами, взяла с запасом на несколько дней. Показывай, где у тебя кухня.

Мы прошли в пищеблок, Искра огляделась и удовлетворённо кивнула.

– Места много, есть где развернуться. – Она принялась шустро выкладывать продукты на столешницу и заметила клетку с попугаем: – О, у тебя попугайчик живёт?

– Это няня с собой притащила, говорит, единственная ее родная душа на всем белом свете.

– Как зовут?

– Кирюша.

Искра наклонилась к птице:

– Кирюша хороший, Кирюша красивый…

Попугай смотрел на нее как солдат на вошь и молчал.

– Не разговаривает? – расстроилась золовка.

– Молчит как партизан. Но взгляд такой умный, как будто всё понимает.

– Ты давай рассказывай, рассказывай… – подстегнула меня Искра.

– Ну, что рассказывать, я сама мало что знаю. Есть некая Аделаида, вчера она отправила к Владу дочь с няней и запиской…

Я поведала обо всем, что произошло со вчерашнего вечера, рассказ занял не больше пяти минут.

– Ты молодец, – неожиданно похвалила меня золовка. – Если честно, даже не ожидала от тебя.

– Правда? – обрадовалась я. – А в чем я молодец?

– Что взяла ситуацию под контроль, когда перевезла всех сюда. Не позволила этой молодой мамаше заграбастать Влада. У себя в квартире ты хозяйка положения и диктуешь свои правила.

– Да не думала я ни о каком контроле. Мне просто стало жалко Влада, он так растерялся, заметался… И потом, в его квартире действительно жуткая теснота.

– Молодец, – кивнула Искра. – Именно так всем и говори.

Во время нашего разговора руки Искры жили отдельной жизнью, они что-то мыли, чистили, шинковали, натирали на тёрке и помешивали в кастрюльке.

– Подожди-ка, – спохватилась я, – так ты считаешь, Аделаида хочет заграбастать Влада?

– Конечно. Здесь всё шито белыми нитками. Она разыграла эту комбинацию со своими якобы проблемам, подбросила Владу дочь, чтобы он привык к ней, эмоционально привязался, маленькие дети очаровательны и мгновенно покоряют сердца. Ну а потом, когда почва будет подготовлена, она заявится сама, и семья воссоединится.

Я в сомнениях покачала головой:

– А почему она раньше не объявилась? Когда была беременна? Влад порядочный человек, он обязательно бы на ней женился.

Искра на секунду замерла с ножом в руках.

– Характер у Влада пакостный, жить с ним не каждая женщина сможет.

– Не замечала…

– Еще заметишь. Умеет он жар чужими руками загребать и валить с больной головы на здоровую. Помню, в детстве братец постоянно подставлял меня перед родителями… Ладно, вернёмся к Аделаиде. Потом она поняла, что быть матерью-одиночкой не сахар, вот и решила, что лучше такой муж, чем никакого.

– Мне кажется, ты ошиблась профессией, – засмеялась я. – С таким буйным воображением тебе романы писать надо. Фантастические.

– Смейся, смейся, как бы потом плакать не пришлось! Это не фантастика, а реальная жизнь! Кстати, остерегайся няни, она шпионка и наушница, сообщает матери обо всем, что у вас тут происходит.

В этот момент, словно живая иллюстрация, с прогулки вернулась Любовь Максимовна с Евой. Увидев девочку, Искра умилилась и засюсюкала:

– Ой, а кто это у нас тут такой маленький? Кто это такой хорошенький?

Когда няня с младенцем ушла в свою комнату, золовка торжествующе зашептала:

– Ну, что я говорила! Ты обратила внимание на коляску? Это же дорогущая марка, «мерседес» среди колясок, делается в Германии на заказ. А детский комбинезончик? Он финский, на натуральном пуху и тоже стоит безумных денег. Вообще ребёнок одет во всё самое качественное и дорогое.

– И что?

– А то, что у мамаши куча бабла. Не знаю, какие там у нее проблемы, но явно не материальные. При желании она могла бы снять квартиру, поселить туда няню с ребёнком, и Влад бы так никогда и не узнал о дочери. Но, очевидно, цель была другая – напомнить о себе и привязать к младенцу.

– Деньги могли внезапно закончиться, с ними такое случается, – заметила я.

– Допустим, но родственники-то у нее есть? Друзья? Коллеги? Хорошие знакомые, к которым можно обратиться за помощью?

– Как будто ты не знаешь, как устроена жизнь. Когда ты на коне, у тебя полно друзей, а когда какие-то проблемы, всех словно ветром сдуло.

– Кстати, а что с документами на девочку? Что написано в свидетельстве о рождении?

Пришлось признаться, что мы с Владом не спросили документов.

Искра смерила меня тяжёлым взглядом:

– Когда я говорила, что ты молодец, то погорячилась. Так иди и сейчас спрашивай! Заодно паспорт няни сфотографируй. Ну вы даёте, пускаете в дом невесть кого!

Я пошла к няне.

– Мать Евы передавала с девочкой какие-нибудь документы?

Любовь Максимовна вытащила бумагу:

– Вот свидетельство о рождении. Больше ничего нет.

– И ваш паспорт попрошу, я сделаю копию.

– А зачем? – насупилась няня. – Я показывала свой паспорт матери, она уже его сфоткала.

– Вы живете не с ней, а с нами, – сухо напомнила я.

Женщина нехотя вытащила паспорт, я сфотографировала все страницы и вышла из комнаты, забрав с собой свидетельство о рождении Евы.

На кухне Искра принялась изучать бумагу.

– Мать зовут Айхнер Александра Ефимовна. А ты говорила, что Аделаида…

– Это Влад ее так в шутку называл.

– Вот-вот, – закивала Искра, – у них уже общие шуточки, кодовые словечки… Я же говорю, всё подстроено. Скоро он привяжется к ребёнку, тут появится мамаша, и семья воссоединится. А ты отправишься лесом. Кстати, почему в графе «отец» прочерк?

– Она же писала в записке, что сразу решила воспитывать дочь одна.

– Однако отчество у дочери Валерьевна, а не Владленовна, подозрительно как-то.

– Очевидно, подбирала отчество к имени, чтобы красиво звучало. Согласись, «Ева Валерьевна» звучит весьма недурственно, а «Владленовна» – слишком оригинально, не все поймут этот социалистический реализм.

Искра помолчала, потом сказала, пристально глядя мне в глаза:

– Хочешь совет? Как избавиться от этого геморроя одним махом? Прямо сейчас, пока Влад на работе, вызывай полицию и сдавай няню с непонятно чьим ребёнком. Потому что, если разобраться, вы все тут преступники.

Я оторопела:

– Преступники?!

– Еще какие. По документам Ева ни к кому из взрослых в этой квартире не имеет отношения. Вы украли ребёнка, соображаешь? В любой момент мамаша примчится и заберёт дочь, а вы все отправитесь в тюрьму. Ну, может, Влада она и пощадит, но вот ты точно получишь срок. Чтобы сидела в кутузке и не мешала их семейному счастью. Оно тебе надо?

Слова Искры привели меня в замешательство. Перспектива получить уголовный срок меня совсем не прельщала. И за меньшие преступления сажают, а тут киднеппинг… Может, и правда вызвать полицию?

– А если мать не примчится? – возразила я. – Если у нее действительно проблемы? Ты понимаешь, какой огромной бедой обернётся мой звонок в полицию? Тогда Ева попадёт в Дом малютки, а саму Александру Ефимовну Айхнер лишат родительских прав, потому что она бросила ребёнка на посторонних людей. Женщина обратилась к Владу за помощью в трудной ситуации, а я что сделаю? Окончательно разрушу ее жизнь? Нет, всегда надо оставаться порядочным человеком.

– Ну и сиди со своей дурацкой порядочностью, – буркнула золовка. – Только потом не жалуйся, когда твоя жизнь превратится в руины. А это случится весьма скоро, помяни мое слово. Ты любишь Влада?

– Люблю.

– Тогда борись за свою любовь! Делай, как я сказала!

– Не могу, это слишком жестоко.

– Всё, что ты делаешь ради любви, находится за пределами добра и зла, – вдруг сказал попугай хорошо поставленным мужским голосом.

Мы ошарашенно уставились на Кирюшу.

Первой опомнилась Искра:

– Вот! Послушай хотя бы птицу, она явно поумней тебя будет.

Глава пятая

Всё, что вы храните достаточно долго, можно выбросить. Как только вы что-то выбросите, оно вам немедленно понадобится.

Прошло только два дня, а няня Любовь Максимовна уже проела мне плешь своими намёками на детскую кроватку, стульчик для кормления и ванночку.

– Ну конечно, вы же не мать, что вам до страданий ребёнка… – периодически бормотала она, бросая на меня осуждающие взгляды.

Движимая чувством вины, я позвонила своей подруге Ленке Синьковой, у которой уже выросли девочки-погодки.

– У тебя осталась детская кроватка? Хотя бы одна?

– Ого, тебя можно поздравить? – обрадовалась Ленка.

– Это не для меня, соседке нужно, – соврала я.

– Люська, где же ты раньше была! – воскликнула подруга. – Я хранила кроватки много лет и буквально на прошлой неделе от них избавилась.

– Выкинула?

– Зачем? Отдала бесплатно в Интернете. Как только выложила фото, тут же примчались люди, сами разобрали на части, погрузили в машину и увезли.

– А стульчики для кормления?

– И стульчики, и ванночку, и детские игрушки – всё забрали. Кстати, ты тоже там поищи, в группах «Отдам даром».

Я принялась шерстить объявления. То ли я искала не там, то ли люди стали считать деньги, но ненужные детские вещи они все-таки старались продать. Бесплатно отдавали совсем мало, и только какое-то видавшее виды старьё, а если и попадались вещи в идеальном состоянии, кто-то всегда оказывался быстрей меня.

Я написала одному продавцу, получила ответ: «Кроватку отдали, остался молокоотсос, возьмёте?»

Позвонила второму, мне ответили:

– Стульчик забрали утром.

Третья мамочка сказала, что кроватку выносят вот буквально в эту минуту…

Любовь Максимовна прислушивалась к моим переговорам, сохраняя на лице скептичное выражение, а потом выдала:

– Ничего у вас не получится, там мафия.

– Где мафия?

– В этих бесплатных группах. Халявщики целыми днями сидят в Интернете, ловят хорошие вещи даром, а потом продают их хоть за сколько. Это такой заработок.

Наконец детская кроватка нашлась в Зеленограде, в хорошем состоянии, совсем немного б/у, после одного ребёнка.

– И даже с ортопедическим матрасом, как вы хотели, – поделилась я радостной новостью с Любовью Максимовной. – Я договорилась, чтобы для меня придержали кровать, я сейчас подъеду.

– Ну да, всего-то час на электричке, какая удача! – откликнулась няня. – Насколько я поняла, вы машину не водите?

– Я такси вызову, грузовое.

– Отлично, такси недавно подорожало, как раз в половину стоимости новой кроватки и выйдет. Кстати, у вас в квартире клопы есть?

– Боже упаси.

– Теперь будут.

– Не придумывайте, – махнула я рукой.

– Чего тут придумывать, клопы в матрасах живут. В Америке, например, с матрасов вообще никогда не снимают полиэтиленовую плёнку, чтобы клопы не завелись. Вот вы сейчас сэкономите на одном маленьком детском матрасике, а потом на всех кроватях в квартире придётся матрасы менять. А диван в гостиной – так вообще выкинуть. Стоит оно того?

– Не придумывайте, – повторила я, однако слова няни зародили в моей душе сомнения.

После длительных терзаний я позвонила в Зеленоград, извинилась и отказалась от кроватки. А потом зашла на сайт интернет-магазина детских товаров и купила стульчик для кормления, ванночку, кроватку с матрасом, а к ней бортик, постельное белье и кучу игрушек… А затем на сайте супермаркета оформила заказ на детское питание, подгузники, корм для Рекса и кучу разной еды для троих взрослых, обитающих в нашей квартире…

Вечером я сидела на кухне, смотрела на бесконечные ряды цифр в чеках и вздыхала. Чтобы оплатить заказы, мне пришлось распотрошить кубышку, пять миллионов, отложенные на чёрный день, таяли, словно снег на батарее.

– Почему всё так дорого? – жаловалась я попугаю. – Может, всё-таки не стоило мне шиковать? И зачем только я поддалась влиянию няни?

Кирюша мигнул круглым глазом и сказал тем же выразительным мужским голосом:

– Повелевают обычно теми, кто неспособен подчиняться самому себе.

– До чего же умная птица! – всплеснула я руками. – Интересно, ты сам додумался? Конечно же нет, услышал от хозяйки. Дай-ка я погуглю…

Оказалось, что попугай разговаривает цитатами Фридриха Ницше. Любопытно, неужели Любовь Максимовна является фанаткой немецкого философа? Но тогда голос какого мужчины копирует Кирюша?

Когда няня села ужинать, я завела с ней разговор:

– Знаете, Любовь Максимовна, ваш попугай – нечто особенное, он цитирует Фридриха Ницше. Это вы его научили?

– А что тут такого? – неожиданно взвилась женщина. – Я, между прочим, люблю почитать что-нибудь философское на сон грядущий. Если я няня, значит, прислуга необразованная? Так, по-вашему, выходит? Да я поумнее многих хозяев буду! Знали бы вы, на кого мне приходилось работать!

Меня поразила столь бурная реакция на невинный вопрос, очевидно, я случайно наступила на больную мозоль.

– Да я совсем другое имела в виду, извините, не хотела вас обидеть. И кстати, какое у вас образование?

– Педагогическое у меня образование, – буркнула Любовь Максимовна. – И курсы детского массажа. И сертификат об оказании первой медицинской помощи. И дипломы повышения квалификации. Всего десять разных дипломов и сертификатов имею. А работаю я на кого? Недавно была одна мамаша, ей бы коров доить, или даже нет, не достойна, самое место для нее – свинарники чистить. А она мне еще указывала, как обращаться с ее ребёнком!

Ключевое слово тут – «ее». Вот имеет право мать решать, как воспитывать своего ребёнка, даже если няня с этим категорически не согласна. Захочет – будет требовать, чтобы няня разговаривала с младенцем исключительно на китайском языке. Или чтобы весь день играла на арфе. Имеет право на любую прихоть, в рамках Уголовного кодекса, разумеется, потому что платит деньги. В этом вопросе я была на стороне хозяйки, однако решила поддержать Любовь Максимовну.

– Да, тяжело вам пришлось, увы, не все родители адекватные. А вот интересно, у матери Евы какие были к вам требования?

Няня тут же вскочила со стула.

– Ой, что-то я совсем заболталась, мне же пора девочке массаж делать.

И она стремительно покинула кухню.

Когда я мыла посуду, позвонила моя будущая свекровь. Я не сразу ответила на звонок, потому что несколько секунд в ступоре пялилась на ее имя, высветившееся на экране.

Отношения с Надеждой Герасимовной у нас не заладились с первой минуты знакомства. Пенсионерка уже заранее меня невзлюбила, потому что, по ее мнению, я была слишком стара, чтобы рожать, а ей так хотелось понянчить нового внука. Уже имеющихся в наличии четырёх внуков ей было недостаточно. Если бы я была мудрой женщиной, то стала бы лебезить перед вздорной старухой и всячески ей угождать: худой мир, как известно, лучше доброй ссоры. Но я вспомнила маму Руслана Супроткина, мою первую несостоявшуюся свекровь, которой я как раз постоянно угождала, и к чему это привело? Ее сын всё равно меня бросил. Так что в этот раз я заняла позицию «если я вам не нравлюсь – это ваши проблемы». Неудивительно, что расстались мы с Надеждой Герасимовной весьма холодно и, как я надеялась, навсегда.

И вот свекровь впервые позвонила. Сама. Потому что кто-то умер. Или вот-вот умрёт. Это была единственная причина, по которой она могла мне позвонить.

У меня похолодела спина и подкосились ноги.

– Слушаю, – ответила я.

– Люсенька, доченька, здравствуй, моя дорогая!

Телефон выпал у меня из рук. Она назвала меня Люсенькой? И доченькой?! Точно наступил конец света.

Дрожащими руками я подняла телефон с пола и закричала:

– Надежда Герасимовна, что случилось? Говорите, не молчите!

– Случилась беда! Ты должна бороться!

– Я буду бороться! Я немедленно выезжаю! Скажите, куда ехать, Надежда Герасимовна!

– Не надо никуда ехать. Ты должна бороться за свою семью, за домашний очаг. Мне Искра всё рассказала про эту аферистку и про ребёнка, которого она вам подкинула!

Уф, у меня отлегло от сердца. По крайней мере, все живы и здоровы.

– Люсенька, борись, ты должна победить в этой битве за Влада. Знай, что я на твоей стороне!

Я отказывалась что-либо понимать.

– Подождите, Надежда Герасимовна, вы же сами хотели еще внуков, чтобы понянчиться. Вот вам готовая дочка Влада, прелестный младенец. Разве не об этом вы мечтали?

– Внуков я хотела. А вот такую коварную невестку – нет. Для нее, как я погляжу, все средства хороши. Уж лучше ты, с тобой я уже смирилась, ты безобидная. А эта особа еще даст нам всем прикурить!

– Понятно… – протянула я.

– Ты должна бороться за наше общее счастье! – с таким напутствием свекровь отключилась.

Весь день за меня работали другие люди: няня возилась с Евой, грузчики доставили из магазина мебель и собрали ее, курьер привёз пакеты с едой… Я только выгуливала собаку, но от обилия чужих людей вокруг устала так, словно вагоны разгружала.

Вечером я упала на кровать как подкошенная и мгновенно провалилась в сон. Мне показалось, я спала не больше пяти минут. Меня разбудил голос Влада:

– Люська, вставай, няня пропала.

Глава шестая

– Как это пропала? – спросонья не поняла я.

В детской разрывалась от крика Ева.

– Я не могу ее нигде найти, – сказал Влад.

– В туалете смотрел?

– Да я везде смотрел. Нет ее нигде.

Я села на кровати и, позёвывая, бросила взгляд на часы: половина пятого.

– Может, вышла в аптеку? – предположила я. – За чем-нибудь срочным вроде прокладок или свечей от геморроя?

– И не предупредила нас?

– Не хотела будить. Надо ей позвонить.

– Звони, – согласился Влад, – у меня нет ее номера.

В этот момент я резко проснулась.

– У меня тоже.

– Как это? Ты же с ней общалась целыми днями – и не взяла номер? Почему ты такая безответственная?

«А ты отец ребёнка и доверил дочь невесть кому. Я хотя бы паспорт у нее спросила. Так кто из нас хуже?» – чуть не вырвалось у меня, но я прикусила язык. Потому что няня через пять минут вернётся, а взаимные обвинения и упрёки останутся на всю жизнь.

Ева продолжала заходиться в крике, мы с Владом затрусили в детскую. Проходя мимо кухни, я посмотрела, на месте ли клетка.

– Попугай тут, так что далеко она не ушла.

В детской Влад подошёл к кроватке и взял Еву на руки.

– Ну, что ты плачешь, моя маленькая? Кушать хочешь? А-а, подгузник полный! Люська, поменяй памперс, ты ведь сама справишься? Мне сегодня к первой паре, надо еще хоть немного поспать, а то не смогу нормально работать.

– Ну конечно справлюсь. У меня абсолютно нет опыта, но я ведь сообразительная. Спасибо за предоставленную возможность, шеф!

Я могла бы не упражняться в сарказме, Влад всё равно меня не слушал.

– Вот так, Ева, выглядит дискриминация женщин и сексизм, – сказала я, когда за ним закрылась дверь. – А смогу ли нормально работать я, если не высплюсь, это никого не волнует.

Я поменяла памперс и полчаса укачивала Еву на руках, прислушиваясь к каждому шороху. Когда же вернётся Любовь Максимовна?

Девочка заснула, я положила ее в кроватку, подошла к шкафу и, терзаемая нехорошим предчувствием, открыла дверцы. Отсутствовал один чемодан на колёсиках, а также коврик для йоги и корзина с рукоделием. Исчезли все нянины вещи, в том числе белый махровый халат.

– О нет, только не это! – в ужасе прошептала я.

Следующие два часа я лежала с открытыми глазами на кровати в детской, прислушивалась к ровному дыханию Евы и надеялась непонятно на что.

Влад встал с кровати такой бодрый, как будто и не прерывал свой сон.

– У меня плохие новости, – хмуро сообщила я. – Няня сбежала с вещами. Остаётся загадкой, почему она оставила попугая, ведь говорила, что он единственная ее родная душа на всем белом свете.

Влад перестал чистить зубы, выплюнул пасту и сказал:

– Даст бог, еще вернётся.

– Ты так спокоен! – поразилась я. – Ты, может, не расслышал? Няня пропала! Исчезла навсегда!

– Не кричи, – поморщился Влад, – я прекрасно тебя слышу. Должно быть, у нее случилось что-то срочное. Возможно, она еще вернётся.

– А Еву мы куда денем?

– Ну, мы же и так собирались присмотреть за ней неделю. Неделя еще не прошла.

– Да, но связь с матерью Евы была через няню. Как Аделаида нас найдёт? Мы же переехали из твоей квартиры сюда.

Жених оставался невозмутим.

– Аделаида знает мой адрес, так? За ребёнком она вернётся туда. Я просто оставлю ей записку в дверях. В крайнем случае, она найдёт меня в соцсетях. Не раздувай из мухи слона, относись к жизни проще. Как считаешь, к этой рубашке подойдёт синий галстук или красный?

– Ты что, уходишь? Теперь, когда выяснилось, что няня сбежала?

– Я иду на работу.

Меня охватил ужас.

– Ты бросаешь меня одну с ребёнком?!

– Ты кричишь так громко, будто я действительно бросаю тебя с ребёнком, – усмехнулся Влад. – Зая, пойми, сейчас я никак не могу остаться, просто никак. У меня лекции и семинары в университете до вечера, а ты всё равно сидишь дома… Мы ведь одна семья, если не формально, то по сути, когда радости и горести – пополам… И потом, кто знает, может, тебе понравится возиться с Евой? Бесценный опыт перед тем, как мы заведём своего малыша…

Я чувствовала, что это манипуляция, но выбора у меня особо не было.

– Ладно, поезжай на работу, я справлюсь.

– Я знал, что ты умница. Не скучай, я позвоню.

Оставшись одна, я прошла на кухню и заварила чай. Попугай в клетке следил за мной внимательным взглядом. За неимением лучшего собеседника я обратилась к нему:

– У матери Евы случилось что-то срочное. У няни случилось что-то срочное. У Влада срочная работа. У всех что-то срочное, а я, можно подумать, бездельница. Между прочим, у меня тоже есть срочная работа, я книгу пишу! Если человек работает дома, это не значит, что на него можно навешивать всех бесхозных детей в округе. Права я или нет? Что скажешь, Кирюша?

Умная птица хранила молчание.

– Даже ты меня не понимаешь, – с горечью сказала я. – Единственные, на кого можно рассчитывать, это пирожные, уж они-то не подведут, поднимут уровень серотонина в крови, и в моей жизни наступит хоть какая-то радость.

Едва я успела налить чаю и достать из холодильника эклеры, как Ева заплакала. Она словно выбрала самый неудобный момент, чтобы начать истерику. И с этой секунды она уже не замолкала.

Не знаю почему, но Ева плакала постоянно. Мне удавалось отвлечь ее буквально на минуту погремушкой или песенкой, но потом рыдания возобновлялись с новой силой. Когда я брала девочку на руки, она немного сбавляла децибелы, уже не орала как резаная, а противно ныла на одной ноте. Но от нытья хотя бы не закладывало уши, поэтому я не спускала ее с рук. С Евой наперевес я умылась, почистила зубы, сходила в туалет, насыпала корм Рексу в миску и выпила уже остывший чай. Под аккомпанемент младенческих воплей даже шоколадные эклеры не подняли мне настроение, а уныло плюхнулись в желудок, словно какие-то диетические хлебцы из гречневой муки.

– Скажи, что тебе надо? – допытывалась я устало. – Памперс я тебе поменяла, молочную смесь ты покушала, чего тебе не хватает для счастья? Дашь ты мне хоть немного покоя или нет?!

Наконец, измотав сама себя, Ева уснула у меня на руках. Я положила ее в кроватку и кинулась к попугаю-психотерапевту поплакаться.

– Ума не приложу, как Любови Максимовне удавалось ее успокоить! Ужаснее ребёнка я в жизни не встречала, это какое-то наказание господне. А-а, может, она – тайное орудие своей матери? Может, в этом и заключался план коварной Аделаиды? Велела няне сбежать, бросить Еву на меня, чтобы она выпила всю мою кровь и я добровольно покинула поле битвы?

Кирюша несколько раз важно кивнул, а потом разродился тирадой:

– То, что меня не убивает, делает меня только сильнее.

Конечно же, это был Ницше, и я в очередной раз поразилась безграничной мудрости немецкого философа.

Передышка была недолгой, вскоре Ева проснулась и заголосила вновь. Ко мне пришла спасительная идея: прогулка! Вот что я еще не пробовала. К тому же надо было выгулять Рекса, бедная собака давно поскуливала у входной двери.

Началось долгое и муторное одевание. Наконец я укутала Еву в три слоя одёжек, словно капусту, и мы вышли во двор.

Погода на улице была под стать моему паршивому настроению. Завывал холодный ветер, капли дождя хлестали в лицо. Это была не прогулка, а мучение, я разрывалась между собакой и младенцем. Рекс – молодой кобель, ему было всё интересно, он хотел гоняться за голубями и обнюхивать деревья в поисках следов, оставленных другими собаками. Пёс тянул меня на газон, но я не могла бросить коляску на тротуаре, а тащить ее в грязь тоже не было никакого желания.

То ли от свежего воздуха, то ли потому что я без остановки трясла коляску, Ева все-таки уснула. Я продрогла до костей, у меня окоченело лицо, я мечтала вернуться в тёплую квартиру, но мужественно продолжала гулять. «Младенец должен как можно больше спать! Во сне формируется мозг!» Откуда-то в памяти всплыли эти фразы, и именно в таком категоричном тоне, а значит, я должна терпеть холод, лишь бы это принесло пользу Еве.

Какая-то дорого одетая женщина в возрасте подошла к нам. Ее глаза скрывали очки с затемнёнными стеклами, совершенно неуместные в ноябре.

– Ой, это у вас девочка? Какая хорошенькая! А сколько ей месяцев? – допытывалась она.

– Полгода, – сквозь зубы процедила я.

– А как зовут?

– Наташа, – почему-то соврала я.

Хотя нет, знаю почему. Я считаю, что имя человека сакрально, его нельзя говорить кому ни попадя, и я лично терпеть не могу, когда кто-то узнаёт, как меня зовут, в обход моего желания. Когда я, например, звоню на горячую линию банка и искусственный интеллект, определив мой номер, говорит: «Здравствуйте, Людмила Анатольевна!» – мне становится не по себе. Какого черта робот знает обо мне такие интимные вещи?!

– Ой, Наташенька, как мило. Так сейчас редко называют девочек, насколько я знаю, в моде имя Ева…

– Угу, – пробурчала я, сохраняя бесстрастное выражение лица.

– А она на грудном вскармливании? Сейчас рано отнимают от груди, а ведь материнское молоко очень важно для развития ребёнка…

Назойливая пенсионерка начала меня раздражать, я боялась, что Ева проснётся, поэтому развернула коляску и пошла в другую сторону. Но женщина не отставала.

– А ей не холодно? – Она протянула руки к девочке.

– Не трогайте ребёнка! – взвилась я.

Рекс, только что сидевший в кустах, мгновенно оказался рядом и с лаем кинулся на женщину. Дама отпрянула.

– Да я только хотела поправить одеяльце, ребёнок мёрзнет, – обиженно сказала она. – У меня самой трое внуков.

Я поспешила прочь. У меня и так забот хватает, вот уж не думала, что придётся еще отбиваться от сумасшедших тёток на улице. Господи, дай мне сил пережить этот день!

На обед я намешала Еве молочную смесь, однако она категорически отказалась есть.

– Что тебе не нравится? Она точно такая же, как утром. Вот, видишь, на банке написана инструкция, я делала в точности по ней. Ну давай, поешь хоть немного!

В ответ Ева закатила очередную истерику. Я уже просто не знала, как впихнуть еду в несносного ребёнка. Взгляд упёрся в баночки с детским питанием.

– А что у меня есть! – загадочным голосом сказала я. – Смотри, какая красивая баночка! Что это, знаешь? Яблочное пюре!

Мне удалось привлечь внимание девочки, и я стала на ходу придумывать сказку:

– Яблочко росло в альпийских садах, зайчик увидел яблочко и захотел подарить его девочке Еве. Но яблочко росло высоко, зайчик не мог достать, поэтому он попросил птичку: «Птичка, сорви яблочко для девочки Евы!» Птичка сорвала яблочко и передала его зайчику. Зайчик отдал яблочко оленю, олень прицепил его к своим рогам и прискакал в Москву, чтобы Ева могла покушать! Ах, какое вкусное яблочко! Какое сладкое!..

Ева отпихивала ложку с пюре и плевалась, поэтому половина содержимого банки оказалась на полу. Но каким-то чудом мне удалось положить капельку ей в рот, девочка на секунду замерла и, распробовав новую еду, заулыбалась.

– Ага, понравилось! Конечно, это же вкусное яблочко! Специально для нашей Евы зайчик передал!

Таким макаром я скормила Еве полбанки яблочного пюре, после чего она потребовала добавки.

– Вот цветная капуста, лисичка передала для девочки Евы…

Так, рассказывая сказочные истории, я впихнула в ребёнка еще пюре из цветной капусты, мясо кролика и морковный сок. Девочка поглощала новую еду с аппетитом, а я радовалась, что, по крайней мере, она не рыдает, когда ест.

Сытный обед сморил младенца, Ева наконец уснула. У меня была масса дел, самое срочное из которых – вымыть кухню, пока выплюнутая еда окончательно не прилипла к полу, однако сил у меня не осталось. Я прикорнула рядом с детской кроваткой и мгновенно отрубилась.

Через три часа кошмар продолжился: Ева орала, я не спускала ее с рук.

– Тебе самой-то еще не надоело рыдать? – Я поднесла ее к зеркалу. – Смотри, ты уже пошла красными пятнами от своей истерики. Полюбуйся, какая ты стала некрасивая девочка!

Я тоже раскраснелась, волосы у меня растрепались, вся одежда была в детской отрыжке.

– Мы с тобой обе некрасивые, – вздохнула я.

Рекс кинулся в прихожую, значит, Влад вернулся с работы. Вместе с Евой я бросилась ему навстречу.

– А где моя сладкая девочка? – спросил Влад, переступив порог квартиры.

– Я здесь, – обрадовалась я.

– Вот моя сладкая девочка, вот моя красавица, – Влад поцеловал Еву, а мне лишь сухо бросил: – Привет.

Во мне шевельнулась змея ревности. Ну конечно, теперь все нежности достаются более молодой конкурентке.

Я вручила ему ребёнка:

– На, держи. Я совершенно выбилась из сил.

Влад принялся ворковать с дочерью:

– Ева, ты скучала по папе? Скажи, скучала? Ах ты моя маленькая девочка! Моя красавица. Щёчки такие красненькие… Люська, а почему у нее щеки красные? Она, часом, не заболела?

– Не заболела. А вот у меня спина отваливается, я весь день протаскала ее на руках, – пожаловалась я.

Никакой реакции.

Влад пошёл с Евой в детскую, и вскоре оттуда раздался душераздирающий крик:

– Люська, беги быстрей сюда!

Я помчалась что есть мочи. Ева лежала на кровати без ползунков, цвет ее кожи был ненормально красного цвета. Влад стоял рядом с памперсом в руках, на его лице застыло выражение ужаса.

– Она вся в красных пятнах. И горячая. Температура, наверное, под сорок! Что ты сделала с ребёнком?! – Жених набросился на меня с упрёками.

– Да ничего я с ней не сделала! Понятия не имею, что случилось. Дети постоянно чем-нибудь болеют безо всякой причины.

– Вы гуляли? Может, ты ее простудила?

– Мы гуляли всего полчаса, не успела она за это время простудиться. К тому же я ее укутала, как капусту.

Влад вызвал скорую, она приехала довольно быстро. Врач, пожилая энергичная женщина, внимательно осмотрела Еву и вынесла вердикт:

– У ребёнка сильнейшая аллергия, поэтому поднялась температура. Что вы ей давали? Какие-то лекарства?

Я замотала головой:

– Никаких лекарств.

– А что она ела?

– Да ничего особенного, только молочную смесь и детское питание.

Я принесла из кухни пустые баночки.

– Это ребёнок за один раз столько съел? – ахнула врач.

– Ну да. А что, мало?

– Нельзя же так, мамаша. Прикорм надо давать по одной ложечке в день и смотреть на реакцию организма. Если аллергии нет, на следующий день можно давать уже две ложечки, и так далее.

– Она с таким аппетитом ела, прямо требовала добавки… – оправдывалась я.

Врач вколола Еве два укола – антигистаминный и жаропонижающий.

– Если через два часа температура не спадёт, звоните снова нам, увезём в больницу. Завтра кормите ребёнка только молочной смесью, никакого прикорма. И обязательно вызовите участкового врача из детской поликлиники. Давайте документы ребёнка, я заполню бумаги.

Я принесла свидетельство о рождении Евы.

– Еще нужен медицинский полис.

Я развела руками:

– Полиса нет.

– Полис матери давайте.

– Его тоже нет.

Врач оторвалась от бумаг.

– У вас нет медицинского полиса?

– Понимаете, я не мать.

– А кто же? – удивлённо вскинула брови врач. – Чей это ребёнок? Если младенец находится без попечения родителей, я обязана сообщить в соответствующие органы.

– Можно поговорить с вами с глазу на глаз? Пожалуйста. Я сейчас всё объясню.

Я вывела врача в прихожую и зачастила:

– Понимаете, сестра мужа приехала из провинции к нам в гости и попала в инфекционную больницу. Не тащить же младенца с собой в этот рассадник инфекций, правильно? Там с какой только заразой не лежат. Вот она и попросила присмотреть за дочкой. Как мы могли отказаться? Племянница все-таки. Ну, войдите в положение, пожалуйста!

– Первую помощь я обязана оказать и без медицинского полиса, но также должна сообщить о ребёнке в соцслужбы и полицию, – сурово ответствовала собеседница.

Я достала кошелёк.

– Пожалуйста, примите небольшую благодарность за ваш нелёгкий труд. Это от чистого сердца.

Пятитысячная купюра перекочевала в карман белого халата. Женщина смягчилась и сказала уже более миролюбиво:

– Если аллергия повторится, сразу же вызывайте скорую.

– Непременно. Надеюсь, врач больше не понадобится. Огромное вам спасибо!

Закрыв дверь за врачом, я вернулась в детскую. Влад ходил по комнате и укачивал Еву. Кажется, уколы сразу же принесли облегчение, девочка больше не плакала, и краснота потихоньку начала сходить.

– Ну как, получше? – шёпотом спросила я.

Влад молча закрыл перед моим носом дверь. В расстроенных чувствах я побрела на кухню.

– Я ведь не специально… – бубнила я, отмывая пол от засохшей еды. – Откуда я знала?.. Мне никто не сказал про этот прикорм, как его надо давать… Я же хотела как лучше, думала, витамины… Овощи и фрукты – как они могут навредить?.. Это не моя вина… Тогда почему я чувствую себя виноватой? Кирюша, что скажешь?

Попугай отвернулся к стене и молчал. Кажется, ему уже порядком надоела эта свистопляска.

Я перемыла всю посуду, протёрла кафельный «фартук», переставила банки с крупами, в общем, искупала свою вину ударным трудом.

В кухню вошёл Влад.

– Заснула…

– Влад, послушай, мне очень жаль. Ты же знаешь, что я не нарочно, так получилось…

– Ты чуть не угробила мою дочь, – отчеканил он. – Ты понимаешь, что тебе нельзя даже на один день доверить ребёнка?!

– А ты понимаешь, что это не ребёнок, а исчадие ада? – взорвалась я. – Я так с ней измучилась! Она рыдала весь день, не затыкалась ни на минуту! Молчала, только когда ела, вот я ее и кормила, чтобы у меня уши хоть немного отдохнули от безумных воплей!

Влад смотрел на меня с такой ненавистью, словно хотел ударить.

– Это ты исчадие ада. Что ты за мать такая!

– Вообще-то я ей не мать! – возмутилась я.

– Не думаю, что ты будешь хорошей матерью, с таким-то отношением. Хорошо, что у тебя нет детей, – припечатал жених и вышел, хлопнув дверью.

Это было слишком жестоко и слишком несправедливо. Целый день я потратила на чужого истеричного ребёнка, ни на мгновение от него не отлучалась, даже в туалет ходила с младенцем на руках – и вот какую благодарность получила взамен. Теперь я понимаю, что имела в виду Искра, когда говорила, что брат валит с больной головы на здоровую. Не я принесла в дом чужого ребёнка, а Влад! Но занималась им почему-то я, и все шишки теперь летят на меня!

Оказывается, я совсем не знала мужчину, с которым собиралась под венец. Возможно, стоило сказать спасибо Аделаиде за то, что подбросила младенца: всего за один день настоящий Влад раскрылся во всей красе.

Я чувствовала себя оскорблённой, слезы душили меня. Легла спать – и словно провалилась в глубокую яму без снов. Изредка в нее прорывался детский плач, но я никак не реагировала. Слава богу, это уже не моя забота. Я приняла решение.

Глава седьмая

Вам не кажется странным, что в шесть утра культурному человеку абсолютно некуда податься? Не работают ни музеи, ни галереи, ни библиотеки. Хотя бы планетарий был открыт! В шесть утра функционирует только общественный транспорт, на нём можно поехать на работу – и всё, других вариантов нет.

Сегодня я проснулась от холода. В спальне было тепло, батареи шпарили вовсю, но меня знобило. Подушка Влада лежала непримятая. Он ночевал в детской вместе с Евой.

На часах была половина шестого, самое время для реализации моего плана.

Вчера ночью я решила: с меня хватит! Какого чёрта я занимаюсь проблемами Влада? А вот пусть сам попробует, пусть повертится без меня! Я посмотрю, как он будет читать лекции в университете с ребёнком под мышкой! А я умываю руки.

Я встала, наскоро умылась, оделась и покинула квартиру. Я не знала, куда пойду, главное – успеть сбежать до того, как Влад поедет на работу. Представляю, как он будет растерян и ошарашен, когда обнаружит, что меня нет. Будет названивать по телефону, строчить сообщения, умолять вернуться – а я не отвечу, останусь равнодушна к его мольбам. Возможно, я плохая мать, но посмотрим, какой он отец.

Оказалось, что в шесть утра в Москве абсолютно некуда пойти. Я нырнула в тёплое метро, проехала круг по Кольцевой линии и вышла на станции «Комсомольская» к площади трёх вокзалов.

Я по очереди побывала на каждом вокзале – Ленинградском, Ярославском, Казанском. Я делала вид, что кого-то встречаю, внимательно прислушивалась к объявлениям по громкоговорителю, выходила на перрон к прибывающим поездам… Вокруг сновали люди, их было очень много, все были заняты своими делами, на меня никто не обращал внимания. Я остро ощущала своё одиночество в этом равнодушном мире…

Прошло довольно много времени, прежде чем меня осенило: а ведь Влад так и не позвонил! Я проверила телефон: он вообще в Сети? Заряд есть? С телефоном всё было в порядке. Просто Владу я была не нужна. Вот так одна маленькая девочка поставила точку в наших с ним отношениях…

Я устала, замёрзла и проголодалась, поэтому спустилась в метро и поехала домой. По дороге я размышляла о том, насколько же сильно у меня развита интуиция. Вот не зря я была против пышной свадьбы. Неужели предчувствовала, что вообще никакого бракосочетания не будет? Что ж, некоторым женщинам просто не суждено выйти замуж, должно быть, я одна из них. Неудачи на личном фронте так давно преследуют меня, что мне уже следовало понять: у меня венец безбрачия или что-то в этом роде. Буду искать счастье в труде.

А вот Влад своё счастье, кажется, уже нашёл. Когда я вошла в квартиру, то столкнулась нос к носу с миниатюрной брюнеткой, которая держала на руках Еву. Ага, блудная мать вернулась.

– Вы Аделаида? – спросила я. – То есть Александра?

Она была очень хорошенькая, с примесью восточных кровей. По рассказам Влада у меня создалось впечатление, что Аделаиде за тридцать, иначе какой смысл рожать «для себя», но у нее было такое свеженькое личико, что я дала бы намного меньше. Что ж, семья воссоединилась, совет им да любовь, как говорится.

– Нет, я няня, – ответила девушка. – Меня нанял Владлен Ильич. Меня зовут Тагирова Хадижат. Но если вам трудно выговорить это имя, зовите просто Жанна.

– Милочка, у меня высшее образование, я знаю три иностранных языка, уж с именем Хадижат как-нибудь справлюсь, – раздражённо сказала я.

Няня внимательно вгляделась в моё лицо:

– Вы чем-то расстроены?

Если честно, я была в бешенстве. Я думала, что Влад будет страдать и мучаться с капризным ребёнком, точно так же, как мучилась я. Что он поймёт, как тяжело мне пришлось и как несправедливы были его упрёки. А он опять выкрутился, вышел сухим из воды – нанял другую няню!

А еще меня злило, что мне самой эта мысль первой не пришла в голову. Зачем, спрашивается, я взвалила проблему на себя, когда она решается так просто?

– Хадижат, извините за резкость. Да, я расстроена, но к вам это не имеет отношения. Кстати, у вас красивое имя. Что оно означает?

– С арабского переводится как «родившаяся прежде времени». Я недоношенная, наверное, поэтому такая маленькая.

Она была очень спокойная и доброжелательная, говорила приятным тихим голосом.

– А почему, собственно, Жанна? Какое-то странное сокращение.

– Уж лучше, чем Хатико, – вздохнула няня. – Так один мальчик меня называл, и переучить его было невозможно. Поэтому вместо собачьего имени я сразу предлагаю Жанну.

– А меня зовут Людмила Анатольевна.

– Я знаю, Владлен Ильич предупредил, что скоро придёт его жена.

Жена… Как красиво звучит… И непривычно… Никогда еще я не была женой. Но, наверное, для няни так проще. И надо бы как-то прояснить вопрос, кто такая Ева.

– Хадижат, эта девочка – она не моя дочь… – Я замолчала, подбирая слова.

– Владлен Ильич мне всё объяснил. Я понимаю, такое горе…

– Правда? Понимаете?

– Ну конечно. Сестра Владлена Ильича приехала из другого города устраиваться на работу, сама попала в больницу, вы присматриваете за Евой. Няня нужна на неделю или около того.

Да, пожалуй, именно этой версии мы теперь и будем придерживаться для посторонних людей.

Из разговора с няней я выяснила, что Влад и часу не пробыл наедине с ребёнком. Практически сразу, как за мной закрылась дверь, он принялся обзванивать нянь, резюме которых нашёл на сайте по трудоустройству. Хадижат он позвонил в половине седьмого утра и предложил двойную оплату, если она прямо сейчас приступит к обязанностям няни с проживанием. Девушка немедленно примчалась на такси, Влад выдал ей краткие инструкции и спокойно поехал на работу, оставив незнакомого человека одного с ребёнком в моей квартире. Просто чудесно, жених по-прежнему был в своём репертуаре.

– Вот, пожалуйста, Людмила Анатольевна, – Хадижат протянула пухлую папку с бумагами.

– Что это?

– Мои документы: паспорт, диплом, сертификаты различных курсов, медицинская книжка, рекомендация с последнего места работы… Владлен Ильич, к сожалению, не успел с ними ознакомиться, вы можете сделать копии и позвонить предыдущему работодателю.

Хадижат продолжала держать Еву на руках, и было что-то очень странное в этой картине. Тут до меня дошло: Ева не плакала! И даже не ныла на одной противной ноте. Сейчас девочка не казалась мне исчадием ада, она выглядела прелестно, как младенец из рекламы подгузников. Смышлёными глазами Ева с любопытством взирала на мир, во рту у нее была пустышка.

– Так вот в чем дело! – воскликнула я. – Чтобы ребёнок не плакал, надо дать ему соску!

– Иногда этого достаточно, – согласилась няня.

– Вы знаете, Хадижат, до вас у Евы была другая няня. Она внезапно уволилась, и мне пришлось целый день заниматься девочкой. Ужас, я так измучилась, я вообще не могла с ней совладать, она рыдала не переставая. Я просто не знала, как ее успокоить. А вы так легко нашли с ней контакт!

– У меня все-таки опыта побольше, – деликатно сказала няня.

– Странно, у предыдущей няни она тоже не плакала, а постоянно спала. Как ни зайду в детскую – ребёнок спит, а няня пялится в смартфон.

– Людмила Анатольевна, по этому поводу я хотела с вами поговорить. Вот что я нашла рядом с детской кроваткой.

Девушка достала из кармана блистер с таблетками.

– Что это?

– Димедрол. Я думала, это ваше, но теперь понимаю, что его использовала прежняя няня.

– Зачем?

– Как снотворное. Я знаю, что плохие няни добавляют димедрол в молочную смесь, чтобы младенец весь день спал и не мешал им заниматься своими делами.

Я пришла в ужас:

– Но это же опасно для здоровья ребёнка!

– Еще как, может быть смертельный исход, если переборщить с дозировкой.

Я возблагодарила бога за то, что Любовь Максимовна сбежала.

– Надо показать Еву неврологу, – продолжала няня. – Возможно, она плачет из-за внутричерепного давления. Да и димедрол мог оказать негативное воздействие на мозг.

– Да-да, обязательно надо показать. Проблема в том, что у нас на руках не все документы Евы, только свидетельство о рождении, ее просто не примут в больнице. Наверное, этим позже займется мать девочки…

– Надо обратиться к платному врачу, – настаивала Хадижат. – Я сама могу записать Еву и съездить с ней, пусть только Владлен Ильич заплатит за приём. Понимаете, тут важно как можно раньше выяснить причину и начать лечение, иначе последствия могут быть серьёзными.

Няня выглядела такой обеспокоенной, будто речь шла о ее собственном ребёнке. Определённо, эта девушка нравилась мне всё больше и больше.

– Вы правы, сегодня же поедем в клинику. Не будем беспокоить Владлена Ильича, я сама заплачу врачам. В платной клинике нас сразу взяли в оборот. Документами на девочку никто особо не интересовался, медкарту заполнили с моих слов, главное – чтобы клиент был платёжеспособен. Анализы, УЗИ, томография, консультация одного специалиста, другого, и на каждом шагу – плати, плати, плати… Диагноз пока не поставили, требовалось провести еще несколько дорогостоящих исследований. Но врачи в один голос твердили, что мы обратились в правильное место, их медцентр – самый лучший в столице, и проблемы со здоровьем у ребёнка обязательно будут решены. В самом обозримом будущем…

Если учесть покупку детской мебели и оплату новой няни, содержание Евы уже влетало в такую копеечку, что было страшно подсчитывать общую сумму. Моя кубышка таяла буквально на глазах. Вот! Я же говорила Владу, что судьба подарила деньги не просто так, что предстоят огромные траты. Пожалуйста – я была права!

Был только один светлый момент. С появлением Хадижат я вздохнула с облегчением: наконец-то кто-то взял на себя все обязанности по уходу за ребёнком. Абсолютно все. Девушка заверила, что также будет стирать одежду Евы специальными средствами и каждый день проводить в детской влажную уборку. Как она была не похожа на Любовь Максимовну! Тихая, услужливая, доброжелательная – не няня, а просто клад. Ко мне Хадижат обращалась исключительно по имени-отчеству. Глядя на то, как няня самозабвенно занимается Евой, я понимала: она обожает свою работу. Я решила последовать ее примеру и остаток дня провела за ноутбуком.

Поздно вечером вернулся Влад.

– Я даже не знаю, каким богам молиться, кого благодарить! – воскликнул он.

– А что такое?

– Дома просто рай: Ева улыбается, ты улыбаешься, няня улыбается. Я попал в цветник счастливых женщин.

– Да, но совсем недавно некоторые из этих женщин страдали… – многозначительно намекнула я.

– Прости меня, Люська, я сорвался и наговорил тебе всяких гадостей. На самом деле я так не думаю. Когда я увидел, что Ева вся красная, я испугался, что она умрёт. Ты же знаешь, когда человек не хочет признавать свою вину, он ищет, кого бы назначить виноватым. Я мужчина, Ева – моя дочь, я должен был решать проблему, а вместо этого свалил ребёнка на тебя. Я был не прав.

Волна нежности захлестнула меня.

– Ты тоже меня прости. Я тоже была не права, перегнула палку.

Влад расплылся в улыбке.

– Ну, а теперь, когда мы друг друга простили, можно себя похвалить. Я нашёл отличную няню, я молодец! Теперь у нас нет никаких проблем. Что скажешь?

– Если проблемы можно решить деньгами, то это не проблемы, а расходы.

– Как здорово все-таки, что деньги у нас есть.

Глава восьмая

На следующий день Влад поехал в университет, Хадижат пошла гулять с Евой, заодно взяв на прогулку Рекса, а я осталась в квартире одна.

В кухонной мойке скопилась целая гора посуды. «Надо бы купить посудомоечную машину», – эта мысль за последние дни посещала меня регулярно. Когда я жила одна, помыть руками одну тарелку и одну чашку не составляло труда. Но вот в квартире поселилась еще пара человек, и мытье посуды превратилось в муторное занятие.

Как раз когда я споласкивала последнюю тарелку, раздался звонок в дверь. Я пошла открывать, недоумевая, почему няня вернулась так рано. На пороге стояла женщина, нижнюю часть ее лица прикрывала одноразовая медицинская маска, а поверх пальто был наброшен белый халат.

– Добрый день, – сказала она. – Я ваша участковая медсестра из детской поликлиники.

– Мы вас не вызывали, – удивилась я.

– А меня не надо вызывать, – ответила медсестра, – я сама прихожу, когда на участке появляется новый младенец.

Я догадалась, что все звонки в «скорую помощь», должно быть, фиксируются, а потом информация передаётся в районные поликлиники.

– Где ребёнок? Я должна его осмотреть и завести медицинскую карту.

Женщина решительно двинулась в квартиру, я преградила ей путь:

– Извините, но в этом нет необходимости.

– Нет, это вы извините! – взвилась медсестра. – Я не просто так хожу по квартирам, это, знаете ли, моя работа! Меня уволят, если я не поставлю младенца на учёт. Позвольте мне выполнять свои обязанности! Где ребёнок?

– Я вам повторяю, что в этом нет необходимости, – ответила я, не двигаясь с места. – Ребёнок здесь временно, к тому же мы пользуемся платной клиникой.

– Пользуйтесь на здоровье, можете вообще у нас не появляться. Мне главное, чтобы формальности были соблюдены. Это не моя прихоть, понимаете? Таков закон. Вот, взгляните, это документ, на основании которого вы обязаны прикрепиться к поликлинике…

Она протянула какую-то бумагу и, пока я вглядывалась в текст, резким движением воткнула мне в шею шприц.

– Хррр… – я не могла произнести ни слова, только хрипела.

Язык меня не слушался, тело обмякло, больше я ничего не помнила…

Очнулась я, оттого что Рекс облизывал мое лицо. Я открыла глаза и увидела над собой потолок и собачью морду. Я лежала на полу в прихожей, плитка была ужасно холодная, зато ко мне вернулась способность шевелить конечностями.

– Людмила Анатольевна, что с вами? – раздался откуда-то сбоку голос Хадижат. – Потерпите, я сейчас вызову «скорую».

– Не надо, – выдавила я из себя, приподнимая голову. – Где Ева?

– Здесь, со мной. Я так испугалась! Мы вернулись с прогулки, дверь в квартиру распахнута, вы лежите на полу без признаков жизни. Может, все-таки вызвать врача?

– Не надо, – повторила я.

– Ну как «не надо», вы же сознание потеряли… Или вас можно поздравить?

– С чем это? – удивилась я, садясь на пол.

– Может быть, вы беременны? – улыбнулась Хадижат.

Я покачала головой:

– Меня хотели убить…

Няня ахнула.

– Хотя нет, если бы хотели, то убили бы. Нас ограбили! Хадижат, посмотрите, какие вещи у вас пропали.

Хадижат побежала в детскую, а я встала и, пошатываясь, побрела в спальню. Сейф был закрыт, я набрала код, пачки денег лежали на месте. На туалетном столике стояла шкатулка с украшениями, ничего особенного, из ценных – только пара золотых серёжек и кулон, их тоже не тронули. Вообще в комнате был порядок, в вещах не рылись, ничего не искали.

– У меня ничего не пропало, – доложила Хадижат.

– Странно. Сколько времени вы гуляли?

– Не меньше часа.

– Получается, у нее было около сорока минут, за это время можно было вынести всю квартиру. Значит, она приходила за чем-то другим… – В этот момент меня осенило: – Ева! Она постоянно спрашивала, где ребёнок. Она хотела украсть Еву!

– Кто «она»? – в ужасе распахнула глаза няня.

– Медсестра из поликлиники.

– Зачем медсестре из поликлиники похищать Еву? Людмила Анатольевна, давайте все-таки врача вызовем, что-то вам нехорошо.

Кажется, она решила, что я свихнулась.

Я рассказала, что только что произошло, подытожив:

– Допускаю, что она на самом деле не участковая медсестра, а только ею прикинулась. Но она определённо приходила за Евой!

– Тогда надо вызвать полицию! – решительно заявила Хадижат.

– Ни в коем случае! – не менее решительно отозвалась я.

– Но как же… На вас напали, вкололи неизвестный препарат… А если она еще раз попытается украсть ребёнка? Преступницу обязательно надо найти!

В этот момент вернулся из университета Влад, Хадижат кинулась к нему:

– Владлен Ильич, скажите хотя бы вы, что необходимо обратиться в полицию!

– А что случилось?

– Влад, ты вовремя! Сегодня Еву пытались украсть! – Я во второй раз рассказала про визит медсестры. – И, кстати, еще был случай, я тогда не придала ему значения. Когда я гуляла с Евой во дворе, подошла пожилая женщина и хотела взять Еву из коляски, Рекс залаял и спугнул ее.

– Такая в темных очках, да? – оживилась Хадижат. – Она тоже ко мне подходила, крутилась около ребёнка. Она выглядела очень прилично, в норковой шапке, я даже не подумала ничего плохого.

Я нахмурилась:

– Влад, дело принимает слишком серьёзный оборот. Сначала сбежала няня, потом Еву несколько раз хотели похитить, а сегодня меня чуть не убили!

– Так предыдущая няня сбежала? – вмешалась Хадижат. – А вы говорили, она уволилась…

– Хадижат, мы больше не можем злоупотреблять вашим доверием, – сказала я. – Влад, мы должны рассказать правду, как ты считаешь?

Влад кивнул:

– Понимаете, Хадижат, Ева – моя дочь от другой женщины. У нас были отношения, она родила ребёнка, а меня не поставила в известность. Теперь у нее проблемы, и она на время отдала Еву мне. Но в свидетельство о рождении я не вписан, формально мы с Людмилой Анатольевной не имеем к девочке никакого отношения. Если мы обратимся в полицию, Еву заберут органы опеки, а нас, возможно, посадят за киднеппинг.

Няня внимательно выслушала его рассказ и уточнила:

– Вы изменяли своей жене, прижили с любовницей ребёнка, а Людмила Анатольевна вас простила?!

Это был какой-то странный вопрос, больше похожий на претензию, Влад даже опешил. Я пришла ему на помощь.

– Мы с Владленом Ильичом не женаты, но мы движемся в этом направлении. И потом, отношения с той женщиной у него были задолго до нашего знакомства, так что тут нечего прощать, он передо мной не виноват.

Хадижат молчала, было видно, что она что-то напряженно обдумывает.

– Ситуация щекотливая, – продолжала я. – Мы ни в чем не виноваты, но по документам ребёнок нам чужой. Подозреваю, что предыдущая няня сбежала, потому что не хотела быть замешанной в преступлении. Вы тоже в какой-то мере рискуете, поэтому я пойму, если вы уволитесь.

– Ева уже привыкла ко мне, – тихо сказала няня, – да и я к ней привязалась. Как я могу бросить ребёнка, который оказался без матери? Мне пора кормить девочку, у нас режим.

И она пошла в детскую к Еве.

– Спасибо, – крикнул ей вслед Влад и добавил шёпотом: – Все-таки отличную няню я нашёл!

– Тебе просто повезло, ты наверняка ткнул в первое попавшееся резюме. Пойдём в спальню, нам надо поговорить.

В спальне у меня подкосились ноги, только сейчас организм отреагировал на стресс, я в изнеможении упала на кровать. Влад прилёг рядом.

– Нам надо что-то решать с Евой, – сказала я, – так больше продолжаться не может. Вот представь, если ее на самом деле украдут. В полиции от нас даже заявление о пропаже не примут: кто нам этот ребёнок? Был ли он у нас вообще? Возможно, мы сумасшедшие, которые выдумали младенца?

– Кто хотел ее украсть? – недоумевал жених. – Зачем?

– Понятия не имею. Но ведь только что пытались, хорошо, что Евы не было в квартире. Нам надо добровольно сдать девочку властям, чтобы ее поместили в Дом малютки и она была там в безопасности.

– Так себе вариант, – поморщился Влад. – Казённый дом…

– Согласна. Но что нам делать? Как обезопасить ребёнка? И почему Александра Айхнер не выходит на связь? Как такое возможно?

– Она же написала, что оставляет мне дочь на неделю. Прошло только четыре дня. Скоро она сама объявится.

– Ага, и за это время Еву украдут…

– Дверь никому не открывать, из квартиры девочку не выносить, пусть гуляет на балконе. Ничего, продержимся как-нибудь!

Но такая выжидательная позиция мне была совсем не по душе.

– А если нам самим найти мать? – предложила я.

– Зачем?

– У нее проблемы, так? У нас есть деньги, кое-какие знакомства, вдруг в наших силах ей помочь? Как тебе такая идея?

– Можно попытаться, – без особого энтузиазма ответил Влад.

А я загорелась:

– Нет, это отличная мысль! Александру надо найти, и как можно скорее! Срочно вспоминай!

– Что?

– Всё. Абсолютно всё: где живёт, какое образование, где работала, кто родители, имена, пароли, явки…

– Люська, по-твоему, я идиот?! – вскричал Влад. – Думаешь, за эти дни я не пытался вспомнить? Хоть какую-то информацию, на которую можно опереться? Да я уже всю голову сломал. Абсолютно ничего нет! Ноль! Потому что она ничего о себе не рассказывала.

Я начала терять терпение:

– Да не может такого быть! Не верю! Где вы с ней познакомились?

– На улице.

– Сколько встречались?

– Около двух месяцев.

– И за это время не сказали друг другу ни слова?

– Сказали, конечно. Но там не было никакой конкретики.

– О чем вы разговаривали?

– Не знаю, находились какие-то темы… Обсуждали новости, песни, фильмы…

– Я не понимаю, как такое возможно. Мы с тобой знакомы тоже около двух месяцев, но ты знаешь обо мне практически всё.

– Есть разница: ты хотела за меня замуж, а она – нет. И, если честно, нам не до разговоров было, мы из постели не вылезали, она была такая сексуальная, прямо ненасытная тигрица.

Меня охватила ревность:

– А я, получается, не сексуальная… И не тигрица… Курица какая-то…

Влад привлёк меня к себе.

– Люська, извини, это я ляпнул не подумав. Ты не курица, ты кошечка, уютная и домашняя. Я люблю только тебя, и скоро мы поженимся.

– Если любишь – тогда вспоминай.

– Ох, у меня какое-то дежавю, – вздохнул жених. – Много лет назад я точно так же, по крупицам информации искал девушку, которая потом разрушила жизнь моего брата[2].

– Мне кажется, сейчас ситуация обратная: наша жизнь будет разрушена, если мы не найдём Александру. Так что давай как следует напряги память.

– Дело пахнет керосином… – задумчиво проговорил Влад.

Какое там пахнет, полыхает уже вовсю! Я не стала ждать, пока к жениху вернётся память, а решила обратиться к профессионалу.

Глава девятая

Есть у меня знакомый полицейский, можно сказать, даже друг – капитан Дубченко. Сергей Александрович работает следователем в одном из районных отделений внутренних дел Москвы. Познакомились мы совсем недавно, когда под подозрением в убийстве оказалась моя подруга Юлька Луконина. Я была уверена, что она невиновна, и начала собственное расследование.

С первого взгляда капитан Дубченко мне активно не понравился, я его даже возненавидела. Унылый сорокалетний толстяк, он постоянно что-то жевал на ходу, то пирожок, то пиццу, а его мешковатая одежда вечно была в пятнах от еды. Я считала, что свою работу Дубченко выполняет спустя рукава и только мешает мне. Но в итоге настоящий преступник был найден, капитан его арестовал. Мы с Сергеем Александровичем на радостях поговорили по душам, и я поняла, что он не такой уж плохой человек. Я узнала, что Дубченко холост, много работает, живёт в служебном общежитии, где нет возможности готовить, и поэтому питается всухомятку.

С тех пор началась наша с капитаном дружба. Заключалась она в основном в том, что мы обменивались прикольными роликами в мессенджерах. Но вот сегодня мне понадобилась помощь, я позвонила, и Дубченко сразу ответил:

– Приезжай, я на работе.

В отделении полиции всё было по-прежнему, и в кабинете капитана ничего не изменилось. Сергей Александрович сидел за столом, заваленным кучей бумаг, и вбивал данные в компьютер.

– Серёжа, привет! – сказала я. – Давно не виделись. Ты не женился еще? Надо, чтобы кто-то о тебе заботился, вон, смотри, опять кетчуп на рукаве засох…

– Не женился, но есть одна женщина, которую я хотел бы повести под венец… – загадочно ответил капитан.

Я вгляделась в его лицо.

– А ты изменился, кажется, даже похудел. Начал ходить в «качалку», что ли?

Капитан смутился.

– Просто упражняюсь с гантелями по утрам.

– Молодец, уже есть результат, продолжай в том же духе. Дай бог, я у тебя еще на свадьбе погуляю. Пригласишь?

– Да не будет никакой свадьбы, – помрачнел Дубченко. – Она меня даже не замечает, как мужчину, я имею в виду. Мы просто друзья.

– По крайней мере, вы общаетесь, значит, у тебя есть шанс. А кто она? Я ее видела?

– Она особенная, – сказал капитан голосом, полным обожания.

– И чем же?

– Когда она рядом, я улыбаюсь.

Он и правда теперь постоянно улыбался, даже похорошел.

– Тогда действуй. Возьми ее напором и личным обаянием.

Дубченко вздохнул.

– Зачем я ей? У меня маленькая зарплата, нет своей квартиры и никаких перспектив получить майора.

– Отставить нытье! Кому же становиться майором, как не тебе? Ты умничка! Просто повторяй себе каждый день, что ты умничка, понял?

– Так точно. Ладно, Люся, хватит о моей личной жизни. Какое у тебя ко мне дело?

– Надо узнать информацию про одного человека: адрес, место работы, любые сведения, какие удастся найти. Поможешь?

– Сделаю что смогу. Что за человек?

Я поостереглась говорить правду. Дубченко мне друг, но, возможно, профессиональный долг окажется ему дороже, поэтому я принялась вдохновенно врать.

– Есть у меня подруга, мы давно не виделись и, если честно, нехорошо расстались, после ссоры по моей вине. Она заблокировала меня везде в соцсетях, а я очень хочу помириться. Чувствую себя виноватой перед ней, хочу выйти на контакт.

– Как зовут подругу?

– Айхнер Александра Ефимовна. И у нее есть дочка, Айхнер Ева Валерьевна.

Капитан застучал двумя пальцами по клавиатуре.

– Близкая подруга?

– Не очень, говорю же, давно не виделись.

– Хорошо, что ты сидишь. Может, водички налить? На всякий случай.

– Да что случилось? Говори, не тяни.

– Опоздала ты немного мириться. Айхнер Александра Ефимовна умерла три дня назад. Сгорела при пожаре вместе с дочерью Евой Валерьевной в СНТ «Энтузиаст» под Жуковским. Они у нас по оперативной сводке проходили.

Я испытала настоящий шок.

– Подожди-ка, ты ничего не путаешь? Ошибки быть не может?

Дубченко сочувственно покачал головой.

– Но ведь еще пять дней назад она… – Я вовремя осеклась.

– Что пять дней назад?

– Снилась она мне пять дней назад, вот что. Как живая во сне стояла. Я поэтому и решила ее искать.

У меня голова разрывалась от мыслей. Что происходит? Если Александра Айхнер и ее дочка погибли три дня назад, кто эта девочка, которая живёт сейчас с нами?

– Слушай, Серёжа, я тебя все-таки попрошу найти всю информацию о моей подруге, какую возможно. Где она проживала, где работала, адреса родственников. Сможешь?

– Зачем тебе теперь?

– Я ей денег была должна, надо вернуть долг. Да и вообще – почтить память. Для меня это очень важно, понимаешь? Я спать спокойно не смогу.

– Хорошо, только дай мне немного времени… Люся, я тут подумал о том, как быстротечна жизнь, вот твоей подруги внезапно не стало, а ты не успела с ней помириться. Как часто важные вещи мы откладываем на потом, но это «потом» никогда не наступает.

– Что это тебя на философию потянуло?

– Я решил признаться той женщине в своих чувствах. Правда, я никогда этого не делал и понятия не имею, с чего начать… – капитан смущённо кашлянул. – Что ты по этому поводу думаешь?

– Конечно, признавайся, – рассеянно ответила я, размышляя о своём. – Можешь потренироваться на мне, если хочешь.

Сергей Александрович изумлённо на меня уставился.

– Давай-давай, приступай, – ободрила я.

А вот еще интересный вопрос. Сейчас у нас живёт девочка Ева, кем бы она ни была. В записке обещали, что ее отправляют к нам только на неделю. Этот срок истекает через два дня. Еву заберут или она останется у нас навсегда?

– Дорогая Людмила! С первой минуты, как я вас увидел, вы произвели на меня неизгладимое впечатление… – начал Дубченко.

– Стоп, – прервала я. – Ты что, с ней на «вы» общаешься?

– Нет, на «ты», – захлопал глазами следователь.

– Ну так и говори. С чего вдруг эта высокопарность? Это ее отпугнёт. Давай еще раз с начала.

– С первой встречи ты поразила меня до глубины души. Я мог думать только о тебе, иногда это даже мешало работе. Я вижу в тебе родственную душу и хочу связать с тобой свою жизнь…

И пока капитан упражнялся в любовных признаниях, я размышляла о собственных проблемах. Допустим, Еву никто не заберёт, но тогда надо как-то утрясать вопрос с документами. Получается, что свидетельство о рождении теперь уже недействительно. И потом, кто эта девочка? А вдруг ее украли и родители ее ищут? Значит, придётся все-таки сдать Еву в полицию, но с условием, чтобы она жила у нас, пока не найдут родственников. Можно так сделать? Необходимо проконсультироваться с опытным юристом, сходить в органы опеки…

– Что ты на это скажешь? – вернул меня к действительности Сергей Александрович.

– Тренируйся еще. Побольше уверенности! И не растекайся мыслью по древу, будь краток. У тебя всё получится! А мне, извини, надо бежать. Скинешь всю информацию, которую найдёшь об Александре Айхнер, ладно? – Я пошла к выходу, около двери обернулась: – И, кстати, она что, тоже Людмила? Вот это совпадение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Эти события описаны в романе Люси Лютиковой «Возьми с полки пирожок».

Вернуться

2

Эта история описана в романе Люси Лютиковой «Прошла любовь, завяли помидоры».

Вернуться