Ольга Назарова
По эту сторону. Дом с секретом

Глава 1. Иллюзии, которые пропали

Дом был старый… Встречаются ещё такие иногда – основательные двухэтажные домики, удивительным образом спрятавшиеся от перемен огромного города. Дом располагался в глубине огороженного палисадника, заросшего деревьями и кустарником, и Тане, когда она первый раз подошла к нему со стороны улицы, показалось, что дом специально вырастил эти деревья, чтобы его было меньше видно от тротуара и дороги.

– Какие странные вещи приходят в голову, когда изо всех сил пытаешься не думать о главном… – пробормотала она. – Чудно… На деревьях у самого дома тут уже листья раскрылись, а вокруг ещё все ветки почти голые. Наверное, у дома проходит теплотрасса.

Она цеплялась за любую мелочь, старательно размышляя, например, о том, что на этот домик, который находился фактически в шаге от её работы, она раньше и внимания не обращала.

О том, что однокомнатная квартира, которую там сдают, наверняка в плохом состоянии, но это уже неважно.

О том, что её муж сейчас, наверное, уже едет домой…

– Стоп! Вот об этом я думать не стану! Ни-за-что! Я иду смотреть квартиру! – Таня решительно завернула за угол и позвонила в домофон. – Так, второй этаж, квартира одиннадцать… Иду смотреть! Больше ни о чём не думаю!

Хозяйка квартиры уже ждала её у деревянной двери, когда-то давно выкрашенной коричневой краской, но с тех пор сильно пооблупившейся.

– Татьяна? Добрый вечер! Пойдём, я вам всё покажу!

Эффектная высокая женщина, она смотрелась в этом доме чем-то чрезвычайно чужеродным, словно яркая тропическая птица в подмосковном ельнике.

Квартира была совсем не такая, как представляла себя Таня, – никаких ободранных обоев, прогнившего пола и замызганной кухни – всё чисто, светло-кремовые стены, высокие потолки, неплохой, хоть и потемневший от времени паркет – да-да, паркет, даже не прикрытый линолеумом.

– Старый дом, квартирка, конечно, типичный бабушатник, ремонта не было сто лет, паркет этот дурацкий. Я хотела ламинат положить, но бабуля была категорически против! Мебель… ну, вы видите… Короче, убогенько, не модно, но зато отдельная квартира, тихий район, – хозяйка поморщилась, словно это было серьёзным недостатком. Она вообще говорила много и как-то нервно, словно находиться тут ей не нравилось – неприятно было. Видимо, это соответствовало истине, потому что за недолгое время пребывания в квартире хозяйка два раза чуть не подвернула ногу, наткнулась на полуоткрытую дверцу шкафчика и порвала колготки, а ещё едва не села мимо стула.

– Снимать будете? – раздражённо спросила она.

– Ну… да… – Тане было всё равно.

Жить где-то нужно, дом расположен очень удобно – ветклиника, в которой она работает, совсем рядом – фактически рукой подать, продуктовые магазины недалеко, а больше ей ничего и не нужно. Все прочие её надобности закончились два дня назад.

Впрочем, сейчас вспоминать об этом она нипочём не хотела, да и не было у неё такой возможности – хозяйка квартиры осмотрела её с ног до головы, на миг презрительно поморщилась, явно недоумевая, какой неудачнице захочется жить в этом месте.

– Ну хорошо… тогда подписываем договор! – она достала из сумки плотную папку с распечатанными листами и решительно направилась в комнату, при этом задев плечом об дверной косяк. – Дурацкая квартира! – злобно и тихо прошипела она, но Таня услышала. – Вечно тут всё так… будто вредит кто-то.

После её ухода Таня долго сидела перед столом, где лежали два ключа от входной двери и ключ от домофона.

– Надо бы к маме съездить, вещи забрать. Надо! – время от времени бормотала Таня, но сил не было. Совсем не было, словно как закончились они позавчера, так и не думали прибавляться.

Да и то сказать, отчего бы ей чувствовать себя иначе?

– Дура! Ты последняя дурa! – кричала ей мать. – Ты ничего не видела и не слышала! Ну конечно, у него кто-то был! Если ты вышла замуж за такого красавца, то должна была соображать! А то, что он с твоей подруженькой любимой закрутил, тоже закономерно! Она ж у вас постоянно крутилась! Ты что, всерьёз думала, что ради тебя?

Вообще-то Таня так и думала. Она всерьёз верила в то, что если с Надей они дружат с детства, что если поддерживали и защищали друг друга в школе, да и дальше, когда пошли учиться в разные институты, ничего не изменилось, то дело именно в дружбе.

– А твой Димочка? Неужели ты ничего не видела? – продолжала мама, и Таня понимала, что да! Не видела!

Ей-то казалось, что любимый муж ещё и любящий, верный, настоящий…

Иллюзии так трудно терять, за них хочется держаться изо всех сил! Верить, что это был сон… что вот-вот она проснётся и станет жить в своём тёплом и радостном, славном и душевном мире, где у неё были любящие люди – муж, подруга.

Кто же знал, что этот мир реален только наполовину? Что они и правда вполне себе любящие, только вот к ней это чувство не имеет ни малейшего отношения.

Она просто вернулась домой чуть раньше – отпустили с работы по поводу того, что ветеринарная клиника, где она работает, сменила владельца. Старый владелец спешно закрыл клинику для посещений и вывозил оттуда всё, что не было наглухо прикручено к стенкам и полу, а коллектив ему только мешал в этом хлопотном деле.

Таня бы переживала, не придётся ли искать новое место работы – мало ли, вдруг вместо клиники будет сделан «ноготковый салон» или что-то в этом роде, но как раз позавчера появился представитель покупателя и уверенно заявил, что новый владелец заинтересован в сохранении клиники в её настоящем качестве и гарантирует персоналу, что все, кто действительно хочет тут работать, продолжат это делать. Через неделю клиника снова откроется.

Таня хотела! Её не смутила смена владельца, тем более что прежний больше всего переживал о собственном кармане, люто экономя на всём, что только можно и нельзя. Её даже представитель нового хозяина клиники тоже не смутил, хотя тот выделялся тёмным цветом кожи и явно негроидными чертами лица.

– Негр Василий… как это романтично! – захихикала грумер, которая работала в клинике. – Интересно, а владелец тоже из этих?

– Да какая тебе разница, из каких? Если он купит нормальное оборудование, а не ту рухлядь, которую сейчас вывозят, то пусть он хоть зелёным в крапинку будет – мне всё равно! – отрезала Таня. – Да и начал он хорошо – нам, всему персоналу, дана неделя отпуска, да ещё оплачиваемая!

Вполне успокоенная по поводу того, что работу ей искать не нужно, она отправилась домой. По пути зашла в магазин, решив приготовить что-нибудь повкуснее, а придя домой, обнаружила у входной двери брошенные туфельки.

«Надюша пришла?» – туфли Татьяна знала преотлично, можно сказать «в лицо» – недавно Надя при ней чуть морально не извела продавщиц обувного магазина, перемерив все имеющиеся в наличии туфельки этой модели, а было их много…

Мысль о том, что у Нади вообще-то нет ключей, а Дима так рано прийти не мог, посетила Таню, когда она уже дошла до их с мужем спальни…

Она застыла в дверях, ощущая себя исключительно нелепо – уж сколько тысяч раз обыгрывался этот сюжет во всевозможных книгах, пьесах, фильмах… Столько, что в зубах навяз.

Нет, ну правда, что может быть более нелепым? Только ситуация, когда это происходит с тобой! И это нельзя выключить, как дурацкий сериал, нельзя перелистнуть страницу или уйти со спектакля.

Надя увидела подругу первая. И именно тогда Татьяна поняла, что её восприятие жизни было просто пустым местом – никогда не существовало тех людей, которых она себе придумала и пустила в свою жизнь. Были совсем другие!

Это какая-то незнакомая ей Надя злобно и торжествующе смеётся, а потом рассказывает ей, что всё вовсе не случайность, что у них с «Димасиком» давно роман.

А муж, её любимый муж, вместо того чтобы как-то опровергнуть слова Нади, сказать, что это ошибка, досадливо пожимает плечами и говорит,:

– Тань, ну не делай такое лицо! Ты ж всё знала давно, а раз знала, должна была соображать – нечего раньше времени приходить, если не хочешь попасть в дурацкую ситуацию.

Таня не очень хорошо помнила, как собирала свои вещи, как упаковывала их в подаренные на свадьбу чемоданы, как изо всех сил сдерживалась, чтобы не зареветь в голос. Как приехала к матери и расплакалась уже там, вместо утешения получив гневную отповедь о том, что она дура, да ещё помешала семейному ужину!

– Так, хватит реветь! Вечно в облаках витала, немудрено, что брякнулась! Пару дней можешь побыть у меня, а дальше – снимай квартиру и перебирайся туда, у меня Семён не очень любит, когда гости с ночёвкой остаются, да и сестре ты мешать будешь.

Таня прекрасно понимала, что отчим и сестра не в восторге от её возвращения в квартиру, так что только кивнула.

Она держалась изо всех сил, заставила себя ездить и смотреть предложения квартир, только поздним вечером возвращаясь на диванчик в комнате, которая когда-то была её, а теперь стала принадлежать её сестре.

Силы закончились, когда она, всё-таки доехав до матери и забрав вещи, вернулась в съёмную квартиру. Втащила чемоданы, пакет с продуктами, заперла дверь, а потом съехала по стене на пол и заплакала.

Видимо, слёз накопилось так много, что они полностью обессилили Татьяну, и она не заметила, как уснула.

Проснулась в темноте, даже не сразу поняла, где находится, а сообразив, устало перевела взгляд на окно, в котором среди молодой листвы светился фонарь.

– Ну и что мне теперь делать? А? Я же никому, НИ-КО-МУ не нужна!

Тихий шорох, раздавшийся справа, заставил Таню вздрогнуть.

Глаза уже привыкли к темноте, но Таня никого не видела. Шорох повторился, и разом вспомнились странности, которые происходили с хозяйкой этой квартиры, и её слова…

– Кто здесь?

«Глупый вопрос, когда он адресован пустоте…» – подумалось Тане.

Но ответ она всё-таки получила.

– Я… я здесь! – голосок тонкий, совсем тихий, и раздаётся откуда-то снизу и из угла.

– Кто? – Таня перепугалась всерьёз. Одно дело, когда ты просто слышишь шорох… ну, мало ли что может пошуршать на досуге, а другое – когда этот шорох вполне реален, разумен, да ещё и разговаривает! – Покажись!

– Ну, кто-кто… я… – снова непонятно объяснил «шорох» и добавил: – Показаться могу, только ты в меня ничего не бросай, ладно?

Парадоксально, но Таню это как-то успокоило… Если этот кто-то её опасается, то… то, наверное, ей самой можно немного меньше бояться, да?

– Бросать ничего не буду, – пообещала Таня, не совсем осознавая нереальность происходящего. – Выходи!

Нечто совсем небольшое выдвинулось из темноты, надёжно укрывающей угол, и Таня тут же машинально зашарила рукой по полу в поисках того, чем можно было бы бросить.

– А обещала, что не будешь! – укоризненно вздохнуло нечто, вышедшее на более светлое место. – Эх ты… А я-то думала, может, с тобой можно будет спокойно пожить… – нечто развернулось и собралось было нырнуть обратно в темноту, но Таня, сама не ожидая этого от себя, вдруг сказала:

– Погоди! Не уходи!

– Зачем? Чтобы ты нашла что-то тяжёлое и бросабельное? – невесело уточнило это самое непонятно что.

– Нет, я просто не ожидала… хотя… это я, наверное, сплю, да? Сплю, и мне всё снится!

– Как вы, люди, любите всё на сны списывать! – неожиданно ворчливо отозвалось нечто. – Они, конечно, много чего могут, но нельзя же их обвинять во всей реальности, которую вы не хотите принимать! Хотя что с тобой говорить… Ладно, пошла я, раз ты не можешь…

– Чего я не могу? – немного даже обиделась Таня.

– Посмотреть на меня и при этом ничем не бросаться, не визжаться и на сны не кивать! – строго ответило существо.

– Нет слова «визжаться», – машинально заметила Таня.

– У вас нет, а у нас – есть!

– Да у кого у нас-то? Кто ты такое? – тут она вспомнила, что существо говорило о себе в женском роде, и поправилась: – Такая?

– Ну кто… сама посмотри! – небольшое существо прошло ещё чуть вперёд, и Таня облегчённо выдохнула:

– Ты мышь?

Мышей она как ветеринар абсолютно не боялась, не хватало ещё. Мысль о том, что мыши вообще-то не опасны, ну, если здоровы, конечно, сразу её утешила.

«Можно не опасаться», – транслировал мыслительный процесс своей владелице.

Зато следующая мысль, которая настырно постучала предыдущую, заставила Таню припомнить, что все те мыши, о которых она читала, которых видела, и даже иногда лечила, все они как одна по-людски не говорили!

«Кажется, пора опасаться очень-очень! – подумала Таня, машинально подтягивая поближе ноги. – Это какая-то странная, неправильная мышь! Может, больная? Или мутант?»

– Да не трусь ты! – снисходительно заявила странная мышь. – Я не мышь вовсе!

– Ээээ, а кто? – Таня прикинула, что в пакете с продуктами есть приличный кусок сыра… Может, удастся отвлечь мышь-мутанта?

– Я – но́рушь! – гордо ответила Танина собеседница.

– Никогда не слышала про таких! – честно призналась Таня.

– Слышала, конечно! Про нас все всегда слышат, но потом не понимают, о ком идёт речь… Кстати, а почему ты тут сидишь на полу? И что у тебя такое пахнет очень-очень-вкусно-сырно?

Хоровод мыслей, закрутившихся вокруг идеи отбиваться сыром и бежать, как-то споткнулся и затормозил.

– Почему я тут на полу сижу? Потому что муж изменил с лучшей подругой, а маме я мешаю – у неё другая дочь, которая во всём лучше, чем я, и муж, который не любит гостей. И идти-то мне больше некуда!

Слёзы снова навернулись на глаза, Таня всхлипнула и…

– Нее, девица-красавица, так никто не делает! Ты сначала кашку свари, меня угости… хотя… – деловито перебила сама себя мышь, которая не мышь, а кто-то другой. – Ладно, можно и по-другому, с кашей ты полночи провозишься!

– Ккккааак по-другому? – всхлипнула Таня.

– Вставай, иди на кухню, не-не, не просто так иди, мешок свой забери, не мне же его таскать! Ага, правильно! А теперь давай посмотрим, что там у тебя. Я говорю, посмотрим – мне тоже покажи! – командовала странная зверушка.

Глава 2. Зaгрызaние стресса

Ощущение странности происходящего догнало Таню в кухне.

Да, хозяйка квартиры говорила всё верно – кухня была старомодной. Чистенькой, уютной, но старомодной – старенькая мебель, явно родом из СССР, белый кафель над плитой и мойкой, кружевные занавесочки.

Посуды был необходимый минимум – эмалированный чайник на плите, две кастрюльки, старенькая сковорода, несколько тарелок и одинокая чашка с цветочком на боку.

Короче, типичная квартира, оставшаяся современной девушке в наследство от бабушки-пенсионерки.

Обстановка была настолько обыденной, что Таня невольно покосилась вниз, уверенная, что недавняя собеседница ей просто померещилась.

Нет, ну правда, что за ерунда? Говорящая мышь!

– И чего ты застыла? Выгружай продукты, вон холодильник стоит и даже работает! – норушь с видом хозяйки, знакомящей гостью с обстановкой, решительно помахала лапкой в сторону названного предмета.

– Аааа, ну да… холодильник! – видимо, сознание было настолько перегружено последними событиями, что решило ничему не удивляться, а то так и с ума сойти можно.

– Эээй, погоди! Ты ж мне покажи, что там у тебя! – заторопилась норушь.

Таня послушно присела рядом с пакетом, раскрыла шуршащую горловину и начала доставать покупки.

– Ага, хлеб, сыр, колбаски кусочек – это хорошо, это правильно… Лимон… это я не ем. Овсяное печенье – приятно, чай, а это чего? А, вижу, кофе. Так, а тут что?

Таня заворожённо наблюдала, как мышь копается в её продуктах…

Мышь! Переносчик всего, что только можно и нельзя!

Ветеринарный разум кипел и обливался горючими слезами, но Таня упорно не слушала его призывы поймать эту чокнутую зверушку и выкинуть куда-нибудь подальше.

– Так, с тобой всё понятно! – норушь вылезла из пакета и внимательно посмотрела в лицо Тане. – Доставай сыр, колбасу, хлеб и огурчик – я видела там на дне пакет с ними. Ещё нужно печенье. Всё остальное убирай.

Таня послушно достала требуемое, убрала ненужное с точки зрения норуши, правда, лимон, чай и сахар оставила – её начало ощутимо подзнабливать, так что хотелось горячего чая с лимоном.

Она сходила к чемодану за своей чашкой, которую машинально прихватила из дома – не хотелось, чтобы её касались те, кто там остался, и пришла назад, снова изумившись мыши…

«Может, мне мерещится?» – подумала она.

Вообще, ощущение нереальности только усиливалось от обыденности картины – вот на столе разложены порезанные сыр и колбаса, рядом хлеб. Вот чашка, её родная и любимая чашка, вот лежит радостно-солнечный лимон, а рядом…

– Ээээ, может, мышам не надо на стол? – осторожно уточнила Таня. В конце-то концов, кто знает, как обращаться к тому, что мерещится?

– Мышам однозначно не надо! – авторитетно объявила Танина собеседница. – Но я не мышь! Я – норушь!

– Извини… я не знаю, кто это! – Таня смотрела на голубоватые язычки пламени под чайником, словно ничего более интересного и захватывающего в жизни своей не видела.

– У тебя шок, соображаешь ты не очень хорошо, поэтому я тебя прощаю. Дальше буду обижаться! Понятно? – строго спросила эта самая немышь.

– Ээээ, понятно! Но, может, ты мне всё-таки объяснишь, кто ты и почему говоришь? А то, по-моему, у меня стресс только усиливается – я никогда про вас не слышала.

– Неее, он у тебя уже до точки дошёл, иначе ты на меня не так реагировала бы! – авторитетно заявила немышь. – Говорю я потому, что все норуши так делают – это наше свойство. А кто такие норуши – это разговор долгий и непростой. Короче, пока не забивай себе голову, это мы потом обсудим, лучше расскажи, что с тобой случилось?

Наверное, именно это Таня и хотела услышать – вопрос, заданный неравнодушным тоном без заведомого осуждения. Она так и не дождалась его от матери, а услышала от невидали и небывальщины…

«Ну и ладно! Положим, я немного того… с ума сошла. А что делать? Мне очень надо поговорить, может, именно потому мозг и придумал говорящую мышку-норушку. Ой, наверное, потому и норушь!»

Зацепившись за что-то знакомое, Таня ощутила, что ей стало полегче воспринимать окружающую действительность, ну, или воображаемую собеседницу.

– Ты чего молчишь-то? – норушь хозяйственно вытерла передние лапки о бока, внимательно осмотрела их, признала достаточно чистыми и поволокла к себе приличных размеров кусок сыра с тарелки. – Говори давай! Просто так люди навзрыд не рыдают и на полу в слезах не засыпают. Обидели?

Таня горестно покивала головой и начала рассказывать.

Норушь, сидя напротив Тани на краешке стола, чинно ела сыр, время от времени качала головой, в особо волнительные моменты рассказа с сожалением откладывала недоеденный кусок в сторону и всплёскивала чистенькими розовыми лапочками с аккуратнейшими коготочками.

– Вот… и я же оказалась виноватой! – закончила Таня.

– Конечно, оказалась! – убеждённо ответила слушательница. – Не мог же этот мерзяк сказать, что это он виноват. Погоди… а у тебя что, родных нет? Совсем?

– Почему? Есть.

– Живут далеко?

– Нет, в Москве. Просто… просто мама вышла замуж, а её новый муж считает, что его семья – это жена и его дочь – моя младшая сестра. А я-то ему кто? Я мешаю. Квартира там двухкомнатная, в одной комнате мама и отчим, в другой мы с сестрой жили… Ну, то есть когда-то я жила одна, а потом родилась сестра, а вот сейчас она там одна, и я там лишняя. Вот и…

– И твоя мать это приняла? – тихо спросила норушка.

– Да, – Таня неловко пожала плечами. Нет, человеку она это не сказала бы, но мышке, которая не мышка и вообще просто плод её стрессующего воображения… почему бы и не сказать?

Норушь осуждающе покачала головой.

– Извини, конечно, но такие вещи я никогда не пойму! Как можно своего норушонка из норки выбросить? И вообще, почему ты не ешь? – возмутилась она.

– Да мне как-то и не хочется…

– Что значит, не хочется? Погрызи хотя бы свой бутерброд! И сырку на него сверху положи, чего ты скромничаешь? Давай-давай! Нет, не этот кусочек, он же прямо прозрачный! Сыр – он явление дырчатое, если его тонко резать, вообще не сыр получится, а кружавчики какие-то!

Таня послушно взяла кусок потолще – в конце-то концов, кто она такая, чтобы спорить с плодом своего воображения?

– Вооо, так уже лучше! Понимаешь, когда что-то такое случается, надо погрызть!

– Заедать стресс вредно, – уныло отозвалась Таня.

– А его и не надо заедать! Надо ЗАГРЫЗАТЬ! Чуешь разницу? Ты его делаешь слабее, а так – ты ничего не ешь и слабеешь сама! Вот! Вот так, правильно! И печенье грызни, представь, что это твоё расстройство, и укуси его! Чего стесняться-то? Боишься расстройство расстроить? – иронично предположила норушь, подтянув к себе недоеденный кусочек сыра.

Таня не стала спорить, рассказывать, что подобное заедание вредно для здоровья, припоминать Хичкока, который всю жизнь был круглым именно по этой причине. Не стала, потому что вдруг поняла, как проголодалась, – конечно, два дня почти ничего не ела, только чай пила и вчера на ужин впихнула в себя ложки три супа…

Сквозь яркую весеннюю листву светился фонарь, чайник уютно пофыркивал на плите, колбаса была свежей, сыр вкусным, хлеб мягким. Стресс загрызался только так, запивался горячим чаем и почему-то слабел, словно разжимались острые когти, беспощадно вцепившиеся в её горло.

А ещё стало проще говорить…

– Понимаешь, я же правда верила, что муж меня любит! Он всегда так и говорил, да и вёл себя… Я не понимаю, зачем? А Надя? Мы же дружили с раннего детства. Она… у неё в жизни тоже сложно – так же, как у меня, родители развелись, вот мы и поддерживали друг друга. Она всегда говорила, что рядом со мной тепло, она согревается. Я не понимаю, как так вышло? Почему она такое сделала?

– А когда ты замуж вышла, она как это восприняла? – почему-то мышь, ой, ну, то есть норушь, выглядела абсолютно естественно, сидя у тарелки с сыром и задавая вопросы Тане.

– Сначала злилась… Она красивая, а я – обычная, ей всё казалось, что Дима со мной встречается несерьёзно, ну, что обидит… А потом пообщалась с ним и сказала, что одобряет.

Таня вспоминала события недавнего прошлого и вдруг поняла, что воспринимаются они как-то иначе… словно показываются иной стороной.

Да, вот яркая Надя с недоумением смотрит на Таниного ухажёра. А почему? Может, потому что возмущена – как он мог обратить внимание не на неё, а на менее эффектную Татьяну? А дальше недоумение сменилось раздражением… Да, именно так подруга восприняла известие о том, что ухажёр сделал Тане предложение.

– А её никто замуж не звал… Получается, она попросту разозлилась и позавидовала? Но… почему? Мы же столько лет дружили!

– Потому что не надо греть змей! – вдруг уверенно сказала норушь. – Ну что ты так смотришь? Если люди, которые находятся рядом, которые вроде как близкие, которым ты веришь, но как только у тебя оказывается что-то им лично нужное, плевать они хотят на тебя и твою жизнь. Они не в состоянии принять то, что у тебя что-то лучше, чем у них.

– Может, я что-то не так сделала…

– Конечно, не так – ты кое-что важное не заметила! Как только ты понимаешь, что тебе завидуют, надо держаться от этого человека подальше, иначе ты будешь его греть, помогать своим теплом, а он тебя будет стараться укусить побольнее, как та змея… Твоё тепло для таких – повод для их агрессии.

Норушка вздохнула.

– Вы же меняетесь. И не только сами меняетесь, но и люди вокруг тоже. Нельзя жить с закрытыми глазами, решив раз и навсегда, что вот это твоя подруга… Есть ведь не только ты, но и она! Её мнение. А это самое её мнение оказалось завистливым и жадным. Или вот ты думала, что твой муж – это навсегда! А если он тоже меняется и превращается в кого-то незнакомого?

– Ты так говоришь, будто много кого знаешь! – невесело рассмеялась Таня.

– Знаю, конечно. Я же не только тут бываю, а по всему дому бегаю… Знаешь, как много можно увидеть, когда люди думают, что за ними никто не наблюдает? Ээээ, да ты сейчас уснёшь! Давай-давай, иди в комнату, там диван хороший.

Таня помотала головой – не хотелось терять эту игру собственного воображения.

Нет, ну правда! Жалко же. Когда ещё можно поговорить с мышкой-норушкой?

– Мышка-норушка, как в сказке про Машу и медведя… – пробормотала Таня, засыпая. – И колокольчик там был. Медведь играл в жмурки…

– Ну вот, а говоришь, что не знаешь, кто такие норуши! – покачала головой Танина «игра воображения». – Всё вы знаете, только забыли, и вспоминаете или когда детям да внукам рассказываете, или когда в полусне! Ээээхх вы!

Норушь пробежала по спинке дивана, заглянула в лицо спящей Тани и покачала головой:

– И сыр в холодильник не убрала. И печенье не прикрыла… Ну ладно, я присмотрю – жалко же девочку. Да и дому кто-то нужен – правильный!

Она хозяйственно пробежала по дому, насмешливо пофыркала, вспоминая визит той разодетой фифы, которая так презрительно смотрела на норушный дом, по недоразумению доставшийся ей в наследство.

– Тоже мне… бабушатник! Да что бы ты ещё понимала, дурищa! А была-то такой славной девочкой… И откуда что берётся? Никогда я этого не пойму! Ну да ладно, зато она привела в дом Таню. А вот как с ней получится – аж самой интересно!

Утром Таня даже не сразу осознала, где находится. Правда, ей было так спокойно и хорошо, так уютно и мирно, что хотелось завернуться в плед и спать ещё пару-тройку лет!

Именно плед и помог вспомнить – это был подарок мужа на первую, и как теперь очевидно, последнюю годовщину их свадьбы.

– Зачем я его взяла? Наверное, автоматически! Надо было оставить… Сегодня пойду и куплю новый! – решила она. – Забавный мне вчера сон снился. Про мышку-норушку-говорушку… Даже жалко, что это был сон! Хотела бы я такую мышку наяву повстречать! Но… но я уже взрослая, в сказки верить поздновато!

– Правда? – довольно-таки мрачно уточнил кто-то.

– Ну да… – уверенно начала было Таня, а потом, повернув голову к окну, замерла на месте. – Ой, мамочки…

– Потрясающе! Вчера она со мной полночи разговоры разговаривает, а сегодня словно первый раз увидела! – сидя на подоконнике, возмущённо ответила ей…

– Мышь, ой, то есть норушь! Мне что, вчера не мерещилось? – ахнула Таня, схватившись за виски.

– Нет, ну это же даже невежливо! Мышью обозвала, в мерещении заподозрила, ещё сыром попрекни, который мы вчера с тобой грызли! – хмуро выдала слишком крупная для мыши и явно отчётливо говорящая… норушь.

Таня теперь отчётливо видела, что это существо наверняка не плод её воображения… ну, или ей пора лечиться в специализированном учреждении.

– Так, с тобой всё понятно! Ты такая же, как… как почти все вы! – оскорблённо воскликнула её собеседница. – А раз так, ПРОЩАЙ!

Она шустро шмыгнула по подоконнику, стремительно спустилась по занавеске вниз и метнулась в коридор.

– Стой! Стой, пожалуйста! Не уходи! Я… я не хотела тебя обидеть! Просто… в это же сложно поверить.

– Ты уж как-нибудь сама реши, просто тебе или нет! – возмущённый голосок из коридора подстегнул Танины способности к убеждению.

– Я тебе верю! – ночной разговор вспомнился так отчётливо… – Пожалуйста, не уходи! Ну пожалуйста!

Так отчаянно хотелось возвращения дивного чувства предвкушения чего-то приятного впереди. Оно бывает в детстве, а потом приходит всё реже и реже…

– Я… я хочу, чтобы ты попробовала разные сыры. И крекеры, и что ты ещё любишь? Мне так нужно с кем-нибудь поговорить!

Невольно вспомнилось холодное и раздражённое выражение на лице мамы и презрительное фырканье сестры. Нет, с ними говорить уже не хочется…

– Я хочу с тобой поговорить! – уверенно поправилась Таня. – Мне… мне больше не с кем. А ты мне вчера так помогла! Спасибо тебе!

– Ну, раз спасибо, то ты ещё небезнадёжна, – ворчливо отозвалась норушь, парадоксальным образом появившись вовсе не из коридора, а из-за шкафа у окна. – Так что ты там про сыр говорила? И вообще, у нас как-то мало продуктов!

Через сорок минут Таня вернулась из магазинов с несколькими пакетами.

– Ну вот… другое дело! – одобрила её норушь. – Давай, показывай! Ты всё купила, что я тебе сказала? А это вот что? А это? Такого я не видела…

Таня ловко разбирала покупки, демонстрировала норуши незнакомые ей продукты, соображая, что бабушка, которая тут раньше жила, явно покупала привычное и доступное, а это значит, что она может угостить свою собеседницу и истинную хозяйку квартиры чем-то новеньким-вкусненьким.

Завтрак проходил в исключительно мирной, аппетитной и приятной атмосфере, и тут Таня осознала, что плакать о своей разбитой и загубленной жизни ей как-то и не хочется.

– И вообще, кто сказал, что у меня что-то разбито? – на этот вопрос Таня ответа так и не нашла, а поэтому отбросила его в сторону как нечто абсолютно ненужное.

Звонок смартфона отвлёк честную компанию, с азартом спорящую о том, стоят ли внимания приличных людей и норушей сыры с плесенью или нет.

– Ээээ, Дима звонит… – изумлённо сказала Татьяна, покосившись на экран смартфона.

Глава 3. Точка зрения раз

Дима звонил жене и морщился…

Нет, это была вовсе даже не его идея, а его мамы! Сам Димочка был свято уверен, что невзрачная, с его точки зрения, Таня, никогда всерьёз и не думала от него уходить…

– Так… поистерит, порыдает у тёщи, да и обратно приползёт – там-то ей точно не рады будут! Да и потом… где она такого мужчину себе ещё отхватит? Вообще смешно и думать! Устроила тут скандал на ровном месте!

На самом деле Дима чувствовал себя слегка виновато – ну да, да… попался как последний дурак! Но кто заставлял Таньку приходить раньше времени? Ещё и Надюха чего-то полезла на рожон, да стала выступать, нет бы промолчать, а ещё лучше и вовсе не вылезать. Ну повизжала бы Танька, поплакала, да и успокоилась бы.

«Бабы! Вот как устроят какое-то шоу, так не отвертишься…» – думал Дима после ухода жены.

Надя крутилась вокруг, старательно изображая из себя ужепочтижену, и тут раздался звонок домофона – пришла Димина мама!

– Да что ж за день-то такой? – возопил обиженный на жизнь красавец.

Если до сего момента какой-то проблемы Димочке и не хватало, то этот дефицит был полностью восполнен…

– Дима? – мама узрела Надю и иронично подняла правую бровь. – Я что-то пропустила?

– Мам, это… это Надя.

– Очень приятно! – поприветствовала Антонина Сергеевна очень красивую, но не очень одетую девицу тоном, от которого на окнах вполне могла появиться изморозь…

– Странно… мне казалось, что мою невестку зовут Таня и она выглядит слегка иначе. Вроде на память я не жалуюсь!

– Мам, это… это подруга Тани. Ты, наверное, не помнишь её… она была у нас на свадьбе.

Мама девицу преотлично помнила, но признаваться в этом не собиралась – и так хватало тем для обсуждения.

– Крайне, просто чрезвычайно оригинальный способ дружить. Такой… тесной дружбы я давно не встречала – чтобы не только шмотками меняться, но и мужем делиться… Кстати, а сама-то Таня об этом в курсе? Помолчите, девушка, я не с вами разговариваю!

Надя, которая всерьёз была уверена, что сейчас, избавившись от дyры-Таньки, она уж точно-преточно станет Димкиной женой, попыталась было вмешаться в разговор, но аж челюстью клацнула – тон будущей свекрови был крайне властным.

Надя спешно вспоминала, что она слышала от подруги про свекровь….

«Странно, Танька не жаловалась, но она такая терпила, что это и немудрено!»

А на самом деле Таня не жаловалась по причине того, что со свекровью она неожиданно поладила. С той самой первой встречи, когда Дима привёл её знакомить с мамой и Антонина Сергеевна, устроив ей допрос с пристрастием, выяснила, что девушка вполне приятная, сына любит, по хозяйству всё умеет, очень трудолюбивая да с покладистым характером – как раз то, что нужно для должного ухода за её драгоценным Димочкой. А ещё у неё есть большое достоинство – своей матери она совсем не нужна.

«Вот и отлично! Тёща в их семью лезть не будет и мне мешать не станет! Да и сама девчонка при такой ситуации более управляема».

Ожидания Антонины вполне оправдались – чистенькая, спокойная и любящая сына невестка, которая внимательно выслушивала все её наставления и старательно им следовала, обеспечивая Димочке комфортную жизнь, – именно то, что она как мать и хотела.

Даже работа Тани свекровь не смущала – у Антонины Сергеевны есть кот, так что хорошего ветеринара в семье она могла только приветствовать.

Нет, она не была уверена, что сыну эта невестка будет подходить на всю жизнь… Скорее всего, через несколько лет он из неё «вырастет», но вот когда это случится, тогда она и подумает, кто ему нужен дальше.

Диме она велела с детьми не спешить – молодые ещё, да и успокоилась…

Ну как успокоилась – пару-тройку раз в неделю заскакивала в гости к молодым, благо бывшая бабушкина квартира, которой пользовался Дима, была в соседнем доме.

Нет-нет, невестку она не изводила, даже могла похвалить, что ей, трудно, что ли? И уж точно не собиралась её сейчас на кого-то менять!

Роман сына с подругой жены она бы восприняла с должным пониманием, ну, молодой красавец – разумеется, на него все вешаются, а он всё-таки живой – реагирует. Но границы следовало обозначить сходу, чем она и занялась.

И тут выяснилось, что девица-то… она не просто так тут обретается, а в жёны собралась! И более того, Таня уже в курсе, вещи собрала и даже уехала!

Антонина Сергеевна гораздо более внимательно осмотрела предполагаемую невесту-дубль и поморщилась.

«Нет, она красивая, конечно, но это и плохо! Таня сына против меня не настраивала, а эта – точно будет! Таня о нём заботилась, а эта – вон чипсы трескает и ему пакет подсовывает вместо нормального горячего ужина. Таня аккуратистка, каких поискать, и воспитана правильно, а эта сидит передо мной в расхристанном виде! Что это ещё за… финтифлюшка?»

Должность декана одного из старых московских вузов просто так не дают – уж что-то, а разбираться в людях надо уметь! И не только разбираться, но и разбирать этих самых людей на мозго-нейронные связи!

Сына требовалось спасать от хищницы, и Антонина Сергеевна активно принялась за дело…

Надя была выставлена за дверь с напутствием собрать туфли и остатки женского приличия на ступеньках. Входная дверь захлопнулась, а Дима, попытавшийся что-то возражать, был резко осажен напоминанием:

– Ты собираешься прямо сейчас сообщить деве, что квартира принадлежит не тебе, а мне? Что на работе в университете ты трудишься потому, что я тебя туда устроила, и если что, будешь уволен в течение двух недель? Что вам светит только рай в шалаше, если, конечно, ты знаешь, как именно их строить? Нет-нет, сыночек, приличную работу ты найти сможешь, но на ней же РАБОТАТЬ надо, деньги на таких просто так не платят. Уставать надо всерьёз, отвечать надо за то, что сделал. Короче, если ты к этому готов – вперёд!

– Мам, я не знал, что тебе Танька так нравится… – промямлил Дима, который приятные моменты общения с Надей ценил, но собственное удобство и комфорт любил несоизмеримо больше!

– Мне не Танька нравится, мне нравится, когда мой сын ухожен, здоров и точно не подхватит никакой бяки от супруги! А вот с этой, – кивок на дверь, – я не уверена ни в чём из вышеперечисленного! Так что давай, рассказывай, что ты успел наговорить Татьяне?

Услышав изложение событий, Антонина Сергеевна хмуро покосилась на сына:

– У тебя от страсти мозг усох и провалился в район нижних полушарий? Ты что, всерьёз решил жениться на этой… подружайке, раз допустил, чтобы Татьяна ушла?

Дима законно возмутился:

– Мам, да ничего я не собирался! И потом… ну куда Танька от меня денется? Пойдёт к матери, та её обругает, потерпит максимум день, может, два, да и выгонит обратно. Ты ж знаешь, там полна коробочка, и отчим, и младшая сестра. Так что не парься, вернётся она.

– А эта… красотка?

– Да она просто вешалась на меня. Ещё когда мы с Танькой не женаты были, просто прохода не давала – так её раздражало, что я не на ней жениться собрался. Ну а я что… не мужчина, что ли?

– Мужчиначтоли! – фыркнула Антонина Сергеевна. – Должен же соображать, что демонстрировать жене своих дам необязательно! Тем более таких… закадычных, то есть завидушных подружек. Ну, будем надеяться, что Таня вернётся через пару дней.

Через пару дней Таня не вернулась, и Дима, после строго-направляющего материнского пинка, решил ей позвонить. Нет, правда, неудобно же без жены!

На самом деле множество мужчин преотлично справляются с домашним хозяйством, тем более что теперь необязательно иметь корову и выпасать-кормить-ухаживать-доить её, чтобы получить молоко, не нужно самому печь хлеб, стирать на речке и прочее… Но, как ни крути, бельё само в стиралку не кидается, оттуда не выползает, не сушится, утюгом само по себе не водит. Пища тоже самостоятельно не появляется. Нет, можно и готовую заказать, но если год с лишним под рукой была жена, которая хорошо готовит и знает мельчайшие нюансы твоего вкуса, подаст горячее, уберёт и посуду помоет, да и вообще, всё-всё сделает, терять её просто так, из-за красивой стeрвoзы, как-то уже не хочется.

Красивых вокруг много… да и Надя потом никуда не денется – а Дима был в этом уверен! Надо было просто вернуть жену и быть осторожнее – ничего сложного!

Таня, которая не имела ни малейшего понятия о том, что её собираются возвращать, встревоженно покосилась на смартфон.

Говорить с мужем она категорически не хотела, только-только успокоилась, обнаружила, что встретилась с совершенно чудесным существом, устроилась вкусно позавтракать, и нате вам…

Рука нерешительно потянулась к смартфону, а потом… уверенно изменила направление движения и взяла бутерброд!

– Что-то у меня нет настроения с ним беседовать! – светски объяснила Таня норуши.

– Вот и правильно… Если очень хочется, можно и бутерброду всё высказать, а потом кусь его! – хихикнула Танина собеседница. – И вообще, давай дальше говорить о приятностях и вкусностях – очень правильная тема для разговора, знаешь ли!

«Небось, на работе! – сообразил Дима, не дождавшись отклика от жены. – Может… съездить туда?»

Его собственный рабочий график был достаточно гибким, поэтому он без проблем отпросился и отправился в ветклинику, где работала Таня.

«А что? Отличная идея – прилюдно она ругаться не станет».

Отличная идея закончилась в аккурат у порога клиники – там явно не было сотрудников, а были какие-то спешные ремонтные работы.

– Погоди-ка… Точно! Танька что-то говорила, что у неё отпуск из-за смены собственника. Значит, она дома у тёщи и просто телефон не берёт, типа характер демонстрирует! Ну ладно, я не гордый, я и туда смотаюсь, а то мать заест! Да и чего так истерить?

Он доехал до дома тёщи, долго терзал домофон, а потом из школы пришла сестра Таньки и раздражённо уточнила, что он тут забыл?

– Танька сняла квартиру и свалила ещё вчера! – заявила «любящая сестрица». – И хорошо, что свалила, потому что у меня комната, а не проходной двор! Какой адрес? Да я-то откуда знаю? Я не спрашивала!

Танька телефон по-прежнему не брала, пришлось звонить тёще.

Та сначала разговаривала невежливо, обозвала его нехорошими словами, а потом, выяснив, что он вовсе и не разводиться собирается, а вернуть жену, сменила гнев на милость да объяснила, что адреса просто не знает:

– Ну, то-то же! Помиритесь, и дело с концом, а то затеяли глупости! Нет, точно не знаю, она вроде говорила, что нашла что-то недалеко от её работы. Ну, если она трубку не берёт, давай я ей позвоню и мозги вправлю!

Это Димочку очень устраивало, так что он припарковал машину и приготовился ждать результаты тёщиной разведки.

Таня отлично проводила время – они с норушью раскладывали её вещи в шкаф.

«Странное какое ощущение… нет, уже понятно, что я не сплю… И с ума, видимо, не сошла, но разве так бывает?» – эти размышления периодически приходили в голову Тане. Приходили и исчезали под напором норушной логики.

– Знаешь, этот муж… он будет пытаться тебя вернуть! Что ты лапой машешь? Я ж тебе точно говорю! Ему с тобой удобно и приятно. Надя? А что Надя? С такими по полю бегают, а в нору не ведут!

– Ну, он же привёл…

– Сглупил, но дальше будет хитрее, – невесело вздохнула норушь. – Я же много чего вижу… Знаешь, так насмотришься, прямо удивительно становится! У нас-то семьи на всю жизнь, никаких посторонних мышек-норушек не бывает.

Таня хотела было спросить, как же так вышло, что эта норушка осталась одна, но… смолчала – внезапно возникло чёткое ощущение, что об этом говорить нельзя!

На заголосивший смартфон Таня покосилась машинально:

– О! Мама звонит… Я, наверное, что-то забыла!

– Нет, скорее всего, она будет твой адрес выяснять, – пискнула норушь, устраиваясь на стопке Таниных вещей и приготовившись слушать.

– Да, мам? Привет…

– Таня, ну ты как растяпа, как всегда. Ты почему свой новый адрес не оставила?

– А зачем тебе? – удивилась Таня.

– Как зачем? Тут твой муж названивает, хочет узнать адрес, а у меня нет! И ты, как последняя дyрa, трубку не берёшь! Он же мириться хочет, семью сохранить! А ты всё играешься! Его же твоя Надька уведёт с потрохами, и всё!

Таня изумлённо уставилась на крупноватую серенькую мышь, которая с абсолютно невозмутимым видом развела лапочки, дескать, я ж тебе говорила.

– Мам… я как бы не хочу ничего сохранять – нечего…

– Что? Что ты несёшь? Ты хоть понимаешь, что тебя ждёт? Ну, поснимаешь ты где-то комнату, а потом что? Так ты у мужа живёшь, а как не хватит тебе денег, куда пойдёшь? Ко мне? Так у нас две комнаты и три человека в них! Я что, должна из квартиры коммуналку устраивать и тебя к ребёнку подселять? Она учится!

Таня была человеком мирным и спокойным, но всему же есть свои пределы.

– Мам, а ничего, что я тоже училась? Училась, и МОЯ КОМНАТА, да-да, та же самая, была превращена в детскую?

– Ты что, меня попрекаешь тем, что я не угробила на тебя жизнь? Что посмела замуж выйти за любимого мужчину?

Таня почувствовала, что сейчас просто в голос закричит! Ну за что так? Словно она чужая… изначально лишняя! Словно тот момент, когда она ушла из дома, был для матери освобождением от этой чужеродности!

Прекрасное настроение, силы, радость, всё то, что сегодня внезапно нашло Таню в этом странном и удивительном доме, словно испарялось, улетучивалось безвозвратно. Она устало опустилась на диван, привалившись к спинке, словно ей уже лет девяносто, и тут обнаружила, что норушь торопливо перебирается к ней на руки и… легонько гладит лапками бессильно лежащую на коленях левую руку. Это странным делом придало силы ответить:

– Нет… тем, что ты меня толкаешь к мужчине, который меня не любит, только чтобы тебе удобно и спокойно было.

– Да я о тебе забочусь! – взвизгнула мать.

– Нет, о себе, – очень спокойно отозвалась Таня. – Я не скажу тебе адрес. А с Димой поговорю, когда буду сама к этому готова.

Глава 4. Правило трёх дорог

Норушь только головой покачала, глядя, как Таня плачет, закрыв руками лицо.

– Почему? Ну почему так? – практически беззвучно проскулила она.

– Потому что ничего не меняется, – тяжело вздохнула норушь.

– Что… что ты имеешь в виду? – всхлипнула Таня.

– Людей, конечно, что же ещё? Людей, их семьи, их отношения. Вот ты что, думаешь, что это такая уж редкость небывалая? – она кивнула на Танин смартфон. – Да если бы! Нет, к счастью, это, конечно, не у всех такое, но не сказать, что нечто уникальное. Ну, ты же сама эти истории знаешь!

– Какие? – удивилась Таня.

– Да что ж вы всё забываете-то? А? – рассердилась норушь, перебираясь на край стола, чтобы быть повыше. – Ну, жили-были старик со старухой, и были у них две дочки…

– Ну… это же сказка… – немного разочаровано вздохнула Таня, вытирая глаза.

Норушь беззвучно, но весьма сердито топнула лапкой и передразнила Таню:

– Скааааазкииии… а у тебя что, в жизни как-то не так? Мать одну дочь любит, а другую только использует. Что, не так?

– Так… только в сказке-то нелюбимая дочь была старика… – вдруг припомнила Таня.

– И так бывает, только вот старик-то почему позволял жене изгаляться над родной дочкой? Да и потом… это просто одна из вариаций. Основа-то изначально была именно про любимого и нелюбимого ребёнка! Это уж сказочники для упрощения понимания пересказывали некоторые истории. А ну-ка расскажи мне о своей свекрови!

Таня пожала плечами и изложила факты – свекровь умная, справедливая, её не обижает, сына обожает…

– Вот тебе и остальное!

– Что остальное? – Таня медленно, но верно осознавала, что её детство действительно чем-то смахивает на те самые сказки, а вот что ещё?

– Ой, ну вспомни фильм «Морозко».

– Ты что, и фильмы смотрела?

– А что, по-твоему, если норушь, так и телевизор включать нельзя? – хмуро прищурилась Танина собеседница.

– Льзя… ой, то есть можно, конечно! – торопливо поправилась Таня. – Так что там в «Морозко»?

– Сватовство помнишь? Ну, как пришли сватать Марфушеньку-душеньку, а захотели в жёны Настеньку? Так там ведь не сынок тот губастенький что-то решал, а мать! Она присмотрелась, слухи проверила, расследование на месте провела, да и прикинула, что её дитятку лучше-то будет вот с этой, а не с той! Ровно как твоя свекровь. Она – мать хорошая, умная. Сообразила, что ты как жена значительно лучше, чем твоя закадычная подружайка! Ну что, похоже?

Ну конечно, подтянутая и решительная Антонина Сергеевна была абсолютно не похожа на замечательную актрису Татьяну Пельтцер в роли матери, присматривающей жену своему «губошлёпу», но решительностью и насмешливой уверенностью её явно напоминала.

Таня задумалась, припоминая. Дима её пригласил погулять, и они на улице случайно встретили его маму. Она тогда очень смутилась, Дима снисходительно посмеивался, а Антонина Сергеевна вполне дружелюбно пригласила её в гости.

– Точно! Она же мне тогда форменный допрос устроила – кто, откуда, какая семья, какое образования, кем работаю, что умею. Да, всё вроде как не в лоб, всё выяснялось аккуратно, но очень подробно! И на кухне попросила помочь, дескать, запястье повредила, и следила, как и что я делаю. Это… это же как в том сватовстве в «Морозко» – гусятинки отведать – на хозяйственность проверить, да? Как я не сообразила-то? И ведь именно после этого Дима и начал за мной активно ухаживать. Да, красиво ухаживал, немудрено, что у меня всё мозги поотшибло!

– Аааа, поняла, да? Конечно, это и в реальности всегда было, да и сейчас есть – любящая да умная мать завсегда своему ребёнку хорошее ищет, вот и твоя свекровь тебя одобрила. И теперь, конечно, не хочет, чтобы сына окрутила слишком уж красивая, да своевольная. Такая за сынком ухаживать не станет, наоборот, будет от него ждать повышенного внимания! Верно?

– Нууу, да… Надя готовить не будет, полы мыть не станет, убирать тоже… Она клининг нанимает, а ест или полуфабрикаты, или в кафе, ну, или у нас вот ест… то есть ела!

– А что? Может, и дальше захочет! – чуть насмешливо прищурилась норушка. – Возвращаться-то думаешь? Или нет?

На секунду Таня призадумалась… Ощущения были странными, словно она оторвалась от чего-то привычного, реального, устойчивого и попала в… в сказку? Да? Почему её жизнь моментально оказалась калькой сказочных ситуаций? Вот история про двух дочек, а вот ситуация с браком… если подумать, то ведь так и было! А теперь стоит она на распутье и перед ней две дороги.

– Три. Дороги всегда как минимум три! У нас закон такой! – судя по всему, последние рассуждения Таня проговорила вслух, вот норушь её и поправила.

– А какие три?

– Ну как же – вернуться к мужу и сделать вид, что ты ничегошеньки не видела. И дальше лучше тоже не видеть, не слышать, не замечать, потому что Дима, полностью уверившись, что ему всё можно, и дальше будет так же себя вести.

– Ну хорошо, это первая, а дальше?

– Вторая – уйти от Димы и вернуться к матери. Кстати, квартира-то там чья?

Норушь с видом особы, опытной в жизненных вопросах, сложила лапочки на округлом животе и приготовилась внимать Таниному ответу.

– Квартира мамина… Она когда за отца замуж вышла, уехала к нему, в квартиру его родителей, я там и родилась, потом мама с отцом стали ссориться и прямо переносить друг друга не могли. Дальше мамина тётя умерла, я её даже не помню… и оставила ей двушку. Мама тут же развелась с отцом, высказала всё, что думает о нём самом и его родителях, и мы уехали в оставленную маме квартиру.

– А потом как вы жили? – норуши было очень интересно.

– По-разному, – грустно вздохнула Таня. – Когда я маленькая была – хорошо, а потом я всё больше на отца стала походить, я в его породу, а мама просто вспоминать спокойно о нём не могла, вот и на меня заодно сердилась. Ну, так… машинально. Раздражала я её часто. Но пока она замуж не вышла, было терпимо, а потом она встретила отчима, очень быстро вышла за него замуж и родила сестру…

Таня вздохнула. Вспоминать, как у неё по куску отрывалось всё, что она считала своим, было трудно. Как отступали от неё сама мама, мамины бабушка и дед, которые жили в Подмосковье и тоже считали, что с первым браком дочь поспешила, «испортила себе жизнь», поэтому на старшую внучку смотрели с досадой – как на причину этой «испорчи». Как её комната, которую она с детской непосредственностью считала своей, стала «обще-детской», и любая попытка объяснить, что Тане нужна хоть какая-то её часть, принадлежащая лично ей, наталкивалась на глобальный скандал. Как поочерёдно изводились все её игрушки, все, кроме крошечного мишки, которого Таня везде таскала с собой, чтобы уберечь от цепких лапок младшей сестры. А потом и вовсе придумала сшить ему кожаный мешочек, прикрепив его как брелок к ключам. Брелоком сестра почему-то не интересовалась.По эту сторону. 4-2

Норушь смотрела на то, как она всё больше и больше расстраивается, а потом фыркнула:

– Всё, я уже поняла, дальше можешь не рассказывать и не вспоминать, а то я твоё унынье из углов ещё неделю вычищать буду!

– Унынье? – удивилась Таня.

– Конечно! Вокруг тебя сейчас прямо клубится такое… мерзко-грязно-жёлто-серое… с прозеленью, вкраплениями одиночества и ненужности!

– Ну… – Таня недоумённо оглянулась. – Возможно. Я ничего такого не вижу, но… и правда, чувствую себя примерно так.

– А ну-ка, немедленно заканчивай себя так чувствовать! Такая атмосфера на второй твоей дороге мне не нравится. И мне кажется, что тебе туда не надо!

– А третья дорога у меня какая? – внезапно заинтересовалась Таня.

– Как какая? Как в сказке! Идти куда глаза глядят! Куда-то непременно выйдешь! – норушь наставительно подняла пальчик с аккуратным коготком вверх. – Вот ты пошла и нашла норушный дом!

– Да, это я хорошо сходила, – невольно рассмеялась Таня.

– Ещё бы! Ты даже не представляешь себе, насколько хорошо!

– Надо же, ты и правда так дело повернула, что я себя как в сказке ощущаю.

– Эээ, милая, да ведь это так и есть! Вы даже не замечаете, как часто в ней оказываетесь и как часто сами её делаете. Разную. Иногда хорошую, иногда – не очень… смотря куда идёте и что там делаете! А вот ты пришла в саму реальную сказочную действительность – видела небось, у дома деревья зелёные уже?

– Видела и удивилась, – призналась Таня. – Теплотрасса внизу, да?

– Сама ты теплотрасса! – обиделась норушь. – Это наш признак. Вот смотри теперь – есть деревья, которые первыми одеваются в листву и последними её сбрасывают – это потому, что мы создаём вокруг себя немного другую реальность.

Она посмотрела на Танин ошарашенный вид и махнула лапкой:

– Ладно, скажу проще – если такое увидела, рядом или норушный дом, или его корни.

– Корни дома?

– Ну конечно! Любая часть фундамента, пусть даже один камушек!

– И вы будете у этого камушка жить?

– Зачем у камушка? В доме! В нашем пространстве! Ой, ну что ты как чучундра! Ну, вспоминай – сказка про рукавичку! Тебя никогда не удивляло, как туда столько зверей поместилось?

– Если честно, да… Ну, я думала, это просто так… чтобы детей потешить.

– Ничего не бывает просто так! – наставительно заявила норушь. – Первой в рукавичку забежала мышка-норушка, ну, наша норушь, вот и увеличила пространство, как ей хотелось. Ладно, это так… детали. Ты мне лучше скажи, какой дорогой хочешь идти?

Она волновалась, конечно… Ещё бы не волноваться – ждать нужного человека, планомерно избавляясь от тех, кто её дому категорически не подходил, печалиться об умершей хозяйке квартиры, дочь и внучка которой отдалились настолько, что стали совсем чужими. Да, она много чего могла, умела и знала, но так трудно быть одной, когда всегда была частью большого рода. Так трудно стараться не думать, что ошиблась, оставшись тут, когда её семья после смерти старой хозяйки квартиры ушла в исконные земли, благо в последние четыре года появилась такая возможность.

Эти годы дались ей трудно… Нет, вовсе не от того, что сложно было добыть еду, эти проблемы норушам, да живущим среди людей, совсем не страшны. И не от того, что её подстерегала какая-то опасность в других квартирах – там и коты с кошками проживали, и собаки – для норушей животные, которые признают себя хозяйскими или просто домашними, вовсе не опасны – никто не посмеет обидеть.

Невыносимо трудно было от одиночества! Не может нормальная сказочная норушь не участвовать в чьей-то жизни, пусть даже как наблюдатель, по углам шуршатель, вещеподбиратель, а иногда и их возвращатель. А иначе вещи так быстро распускаются… могут вовсе от лап отбиться, если за ними не следить!

Но все это в радость, если в норушном доме есть хоть кто-то подходящий! Пусть даже он про норушей понятия не имеет, пусть считает себя абсолютно взрослым, опытно-мудрым, пусть презрительно морщится при слове «сказка» – это у людей бывает.

Но если у него самого ещё видна та самая не погасшая, не задавленная грузом суеты, рациональности и «правильности» искорка его детства, часть его самого, настоящего, искреннего, верящего и живого, то этот человек норушам подойдёт!

Норушь изо всех сил присматривалась к людям, живущим в её доме, заглядывала в их сны, вздыхала от их деловитости, панических сонных метаний по котировкам валют, ценам на машины, ипотечным расчётам, карьерным устремлениям и скидкам на какие-то странные, крайне неудобные на вид налапники, без которых не может жить девушка с первого этажа. Эти налапники, заполонившие её сны, норушь просто видеть уже не могла! Впрочем, как и прыгающие циферки, шорох бумажных купюр, треск рулетки, которой мерились квадратные метры ипотечных предложений в снах её соседей.

– Ну ладно бы сыр снился… или сушки! Ну, печенье там… понимаю – это когда есть хочется. Опять же, эти… белые штуки – туалеты снятся, когда человек к ним опаздывает! Это надобность – понятно. Ну, страшность всякая сниться может. Тут уж люди ничего поделать не могут. Но заполонять себя всего, без остатка всяким таким, без чего ты вполне можешь прожить, – нет, это мне такие переполненные не подходят.

К Тане она не собиралась выходить – не хватало ещё! Напротив, она её выжить собиралась, решив, что это опять какая-то налапно-денежная квартирантка. Разозлилась ещё на хозяйскую внучку и немного повредничала – а что она не пойми кого таскает да дом обзывает и оскорбляет?

Но новая девица пахла отчаянием, слезами и такой тоской, что норушь решила немного повременить. Может, это не про тряпку, которую не удалось купить, и не про торбу со странным рисуночком, от недостатка которой тётка из соседней квартиры поедом ела мужа?

Оказалось, что проблемы вполне норуши понятные, знакомые, родные, можно сказать! А эта чудачка ещё и уснула на полу… Норушь её обследовала подробно, долго сидела напротив, всматриваясь в лицо, прикидывала, а потом внезапно решилась.

И теперь ей очень хотелось знать, а не напрасно ли?

– Ну, так какой дорогой пойдёшь? – повторила она свой вопрос.

Таня неловко пожала плечами:

– Знаешь, первой дорогой я уже ходила, спасибо, мне хватит. Второй… там меня совсем, просто абсолютно никто не ждёт. А третьей… знаешь, мне она нравится! Я попробую именно по ней пойти. Пожить самой. Как могу, как хочется. Может, мама и права, может, у меня ничего не выйдет и я горько об этом пожалею, но выбрав какую-то из первых двух дорог, я об этом жалеть буду однозначно!

– Хорошо сказано! – одобрила норушь, крайне официально протянув Тане лапку – скрепить верное решение человеческим пожатием.

Таня аккуратно, двумя пальцами пожала лапку, а потом спохватилась.

– Ой, прости, пожалуйста! Я же совсем забыла!

– Что?

– Ну как же! Познакомиться как положено! Меня зовут Таня, это ты знаешь. А тебя? Я не спросила, как тебя зовут, извини, мне так неловко!

– Меня зовут норушь Шушана! – церемонно представилась она и покрутила носом, делая вид, что в него попала какая-то пылинка, на самом деле шмыгая им от облегчения.

«Не ошиблась! Ну, ура мне, да? Нашла! – решила она, на секунду отвернувшись и стремительно смахнув с правого глаза что-то подозрительно влажное. – Я не напрасно ждала, не зря вышла! Я дождалась».

Глава 5. О пользе семейных разговоров и возможной профдеформации

К вечеру смартфон уже утомился от входящих вызовов.

– Отметилась мама, Дмитрий, свекровь, даже младшая сестра и отчим позвонили. О! Даже отец отметился… – удивлялась Таня.

Куча сообщений в мессенджере клеймили Таню как жесткосердную хaмкy, из-за которой волнуются столько достойных людей.

– Что будешь делать? – любознательно поинтересовалась норушь.

– Проще всего отправить всех в чёрный список и отдохнуть от них! – честно призналась Таня. – Но… наверное, это неразумно.

– А почему?

– Ну, все они отлично знают, где я работаю. У меня ещё есть три дня от моей отпускной недели, а потом надо возвращаться на работу. И ведь непременно кто-то, а то и все скопом прибудут вразумлять непокорную меня! А оно мне надо? Тем более что хозяин клиники новый, может, и руководство новое поставит… не хочется спектакли устраивать.

– Логично, – кивнула норушь. – С кого начнёшь отбиваться?

Ей было ужасно интересно, аж лапочки от предвкушения чесались – так соскучилась по общению с кем-то, кто небезразличен. Кроме того, было непонятно, как именно строятся отношения Тани и её отца. Про него до сих пор речи не было.

– С сестры… она – самое слабое звено! – хищно прищурилась Таня. – Тем более что вот она названивает как раз. Скорее всего, рядом мама и отчим… вот и славно.

Она решительно взяла смартфон.

– Привет, Вика, что ты хотела?

– И она ещё спрашивает! – взвизгнула младшая сестра. – Пап, на смартфон!

Таня и норушь обменялись понимающими взглядами.

– Татьяна! – отчим всегда старался сделать вид, что никакой Тани в его жизни просто не существует. Ну нету её в природе, и всё тут! Он проходил мимо, словно вместо Тани было пустое место. Как-то обращался к падчерице он, только когда ему что-то было нужно, вот как сейчас:

– Ты почему мать расстраиваешь? Ты что себе позволяешь? Ты не помогаешь ни матери, ни младшей сестре, ведёшь себя, словно ты тут из себя что-то представляешь, хамишь! Мать тебе что сказала?

– Что мне сказала мать, никак вас не касается! – очень вежливо ответила Таня. – По поводу того, что я не помогаю матери – это какие-то новости… Ей сорок шесть лет, она молода, не болеет, ни в чём не нуждается, живём мы раздельно! У неё есть муж – вы. Чем я ей могу помочь? Тот же вопрос и про сестру – что с ней такое? У неё есть оба родителя, бабушки-дедушки с обеих сторон, есть квартира, которая является её домом, и отдельная комната, откуда вы меня успешно выжили. Она тоже ни в чём не нуждается. Чем именно я ей должна помогать?

– Вооот ты как заговорила? Тогда запомни! В МОЙ ДОМ ты больше и шагу не сделаешь!

– А я в вашем доме никогда и не была. В мамином – да, но я как бы… её родная дочь.

– А вот я ей сейчас трубку дам, она сама тебе всё скажет! – отчим, очевидно, растерялся, получив резкий отпор от обычно безответной Татьяны, поэтому поспешил сунуть трубку в руки жены.

– Татьяна! Как ты смеешь так разговаривать с…

– С кем? С твоим мужем? Так он мне-то кто? Нет, я знаю, бывают отчимы, которые становятся отцами. По-настоящему родными, потому что растят и заботятся, и любят, и защищают! И принимают детей как своих собственных! Только вот Семён Иванович, извини, для меня в лучшем случае сосед по коммуналке. И ему я ничем не обязана.

– Аааа, расхрабрилась, да? А с чего бы? Решила, что тебе отец твой поможет? Так вот, он, как ты родилась, и пальцем о палец для тебя не ударил! Алименты платил, да, но копейки, с официальной зарплаты! А больше ничего не делал! И если ты думаешь, что сейчас он тебе поможет, то не надейся – у него новая жена и два сына!

– Вот уж на кого я не надеюсь, так это на него, – невесело рассмеялась Таня.

– А раз так, имей в виду, что с этого момента ты можешь рассчитывать только на себя! Если такая умная и взрослая, вот и думай! У тебя муж есть, так что иди к нему и живи!

– А что же ты с отцом жить не стала? У тебя же муж был? – Таня вовсе не была бесхарактерной мямлей, просто обычно не ввязывалась в перепалки – неохота было связываться, а сейчас её так старательно загоняли в угол, стараясь застраховать себя от малейших беспокойств с её стороны, что она не выдержала, да и ответила!

Мама словно поперхнулась – тоже не ожидала, но умело вывернулась из ситуации:

– Да кто ты такая, чтобы меня судить? Твой отец ничего не делал, ни капли мне не помогал, а я… а я с тобой маленькой как рыба об лёд билась!

– Мам… спасибо тебе большое, что меня родила. И, да, ты бабушку за это поблагодарила?

– За что? – опешила мама.

– Ну как за что? За твоё рождение, конечно! – Таня вздохнула. – Слушай, давай честно! Ты же прекрасно всё понимаешь, да? Я уверена, что понимаешь – Дима меня выбрал просто потому, что я показалась удобной для его матери. Жаль, что я это осознала совсем недавно. Скажи честно, ты бы стала так жить? Послушно шуршать по хозяйству, вкладывать свои деньги в чужой дом, кормить вкусной и полезной пищей, поддерживать безукоризненную чистоту, и всё это для мужчины, который тебя не любит, не уважает, не ценит и развлекается с твоей подругой! Стала бы? Ответь!

Никогда раньше Таня с матерью так не разговаривала, та удивилась и невольно ощутила что-то вроде… пусть не уважения, но чего-то такого… самую малость на него похожего.

От удивления, наверное, и ответила:

– Не уверена.

– А я вот уверена, что нет! Не стала бы! Я понимаю, что ты волнуешься, что я могу вернуться в квартиру, потеснить вас, помешать, но пойми, Дима всё равно не планирует жить со мной всю жизнь. Так что? Если у меня сейчас ещё есть шанс что-то изменить в жизни, мне надо его использовать, а не гробить жизнь у него в прислугах, чтобы потом всё равно быть выкинутой к тебе. Понимаешь?

Резон в рассуждениях имелся и был очевиден! Танина мама, осознав ситуацию, моментально «переобулась в прыжке» и воспылала праведным гневом.

– Чтооо? То есть… то есть ты хочешь сказать, что он хотел с тобой ПОТОМ развестись? – картина поблекшей из-за ухода за мужем пятидесятилетней Тани, которая стучится в дверь заветной материнской квартиры, с узелком пожитков, воспылала в воображении нефтяным факелом в пустыне… – Ах, он мерррзавец! Семён! Мы немедленно прекращаем с ним общение! Вика! Не смей брать трубку, когда он названивает! А я… я возьму! Уж я-то ему ВСЁ скажу!

Виновник был обнаружен, его вина в нарушении спокойствия семьи доказана, приговор вынесен и обжалованию не подлежал!

– Ну вот… если этот хитроумный Димочка позвонит твоей маме, получит он всё, что ему от тёщи причитается, а может, и кое-что ещё! – хихикнула норушь, когда Таня закончила разговор.

Беседа с отцом вышла короче и проще.

– Я и не рассчитывала на твою помощь, можешь не волноваться! – сухо заверила Таня родителя на его бурные объяснения, что он не обязан помогать взрослой дочери – все обязанности перед ней он выполнил, выплатив алименты.

– Ну а теперь Дима? – поинтересовалась Шушана.

– Хорошо бы пообщаться с Антониной Сергеевной, но у меня пока нет на неё сил, – подумав, решила Таня. – Да, наберу Диме, скажу, что видеть его не могу, что если он появится у клиники, я выпущу на него самого вредного и кусачего из своих пациентов, может, на какое-то время и успокоится, а потом… потом наберусь сил и объясню свекрови, что я ведь ветеринар! Могу случайно и профдеформироваться – взять и решить, что у него есть кое-что лишнее! В конце-то концов, чем Дима лучше котиков?

– Хулиганка! – с воодушевлением констатировала норушь. – Наш человек!

Новое и привычное. 5-2

Что заканчивается быстрее отпуска? Ну, разве что мороженое в жару и деньги на желанные покупки.А ещё… ещё так же быстро уходит время на передышку, оно исчезает стремительно, словно песок, тонкой струйкой утекающий из верхней части песочных часов.

Именно это время закончилось у Тани даже быстрее отпуска!

Дима всё-таки до неё дозвонился… кто бы знал, что он помнил о том, что она спросонья может принять звонок машинально.

– Тань, ну наконец-то! – голос мужа разбудил быстрее ледяного душа. – Не смей бросать трубку! Что за ерунда? Почему ты меня игнорируешь? Мама переживает, а ты натравила на меня свою мать… Что ты молчишь?

– Продумываю маршрут…

– Какой? – не понял Дима, которого обычно любили, обожали и звали к себе, а не посылали куда подальше.

– По которому тебе надо двигаться! Слушай, отстань от меня!

– Да что такого случилось? Ну, лезла ко мне твоя Надька… ну, я ж мужчина, а ты… ты сама виновата! Зачем ты её постоянно тащила в дом? Должна же была головой соображать! Ты на её фоне ну… блекловата. Но я хочу сохранить наш брак. Подобное не повторится, так что давай, не дури и возвращайся!

Таня уже даже рот открыла, чтобы ответить ему на это, а потом покосилась на крайне любопытную норушь, которая появилась у её дивана, и ответила иначе, не так, как собиралась.

– Да мне без разницы, что ты хочешь! Понимаешь?

Молчание, поражённое в самое сердце, было Тане ответом.

– Чё? – проскрипел Дима. Он-то был уверен, что стоит только ему высказать Татьяне свою точку зрения, как она непременно вернётся.

– Я подала документы на развод, – сухо проинформировала его Таня. – Пожалуйста, сообщи это своей маме сам. Пусть она озаботится поисками новой жены для тебя. Я на эту роль уже не гожусь – испортилась.

Мысль о шоке, поразившем несчастного Димочку, даже смирила Татьяну со скорым окончанием отпуска.

– Однако, это даже приятно! – сообщила она норуши, которая провожала её на работу. – Вот так шокировала человека, и аж сил прибавилось. К чему бы это?

– Ощущение справедливости – великая вещь! От него сразу гораздо энергичнее становишься, – наставительно заявила Шушана с самым серьёзным видом. – Удачи на работе!

Таня, только спускаясь по лестнице, осознала, что её… проводили и пожелали удачи. Раньше ей так хотелось, чтобы кто-то из семьи это сделал. Ну хоть раз!

«Ну вот и дождалась… – удивилась Таня. – Можно сказать, сказочная зверушка… а взяла и поняла меня!»

Впрочем, об этом долго раздумывать возможности не было – надо было спешить на работу.

«А странно так, когда для того, чтобы добраться до работы, мне надо просто выйти из дома, повернуть налево, пройти мимо небольшого двухэтажного дома, давным-давно пребывавшего в вечно-ремонтном состоянии, и нырнуть во двор, – удивлялась Таня, примчавшись в клинику чуть не раньше всех других. – Вот не рассчитала даже, можно выходить и попозже!»

Она не обратила внимания на дорогую машину, неспешно проезжающую вдоль забора, за которым росли деревья, закрывающие собой норушный дом, зато её саму внимательно осмотрел тот, кто был за рулём машины.

Таня вошла в клинику, поприветствовала администратора, которая прибыла буквально за минуту до неё, и отправилась переодеваться.

«Даже тут всё поменяли! Мебель хорошая, новая, косметический ремонт успели сделать, – удивлялась Таня, оглядывая комнату для персонала. – Ну, если технику приличную поставили, то вообще замечательно будет!»

Стоило только выйти из комнаты, как администратор с видом человека, знающего все секреты мира, подскочила к Тане и зашептала ей на ухо.

– Представь! Ильину уволили, а заведующим назначили нашего Степаныча!

Степаныч – изумительный ветврач, который всё собирался уволиться из-за того, что его не устраивала ни политика руководства, ни техническое оснащение, стал завклиникой?

Таня и не мечтала о таком подарке!

– Неужели же!

– Да! И техника по кабинетам стоит – закачаешься! А ещё, ещё, по слухам, стационар откроют!

– Ну, это уже вряд ли! – посомневалась Таня. – Место-то где найти? Не в подвале же!

– Нет, не в подвале! – администратор Валентина засверкала глазами, как кошка из темноты. – Говорят, новый хозяин выкупил ещё и соседнее здание. Ну, двухэтажное, к которому клиника примыкает. Вот там и будет стационар. Говорят, часть здания он себе оставляет, а часть выделяет клинике!

– Валь, это слишком хорошо, чтобы быть правдой! – засомневалась Таня. – Когда ты это узнать успела?

– Долго ли умеючи! – рассмеялась Валентина. – Ой, смотри, Степаныч идёт! Вот я сейчас у него и спрошу!

Изловленный и захваченный врасплох Иван Степанович неохотно признался, что, да… именно он стал заведующим.

– Технику завезли, стационар будет. И вообще, девочки, сегодня приедет новый владелец, сам всё расскажет!

Персонал клиники, обнаруживший, что в одночасье избавился от нескольких «тормозящих» работу людей, а вместо этого обзавёлся чудесным оборудованием, послеоперационным стационаром, о котором они даже не мечтали, и понимающим заведующим, впал в транс…

– Да ладно! Это я что, в сказке очутился? – удивлялся хирург, не заметив, как за его спиной открылась дверь и на пороге возник…

– Извините, пожалуйста, вы в клинику? Мы пока закрыты! Откроемся…

– Вы уже открылись! – уверенно заявил вошедший.

– Нет-нет, вы не поняли, у нас был небольшой ремонт и переоснащение оборудованием, и мы… – заторопилась Валентина к посетителю, всматриваясь в настырного типа и понимая, что она его уже где-то видела. Точно-точно видела!

– Постоянный клиент? Нет… ой! – она уставилась в лицо вошедшему и даже головой потрясла, стараясь привести мысли в порядок.

– Иван Степанович! – властно окликнул вошедший знакомый незнакомец их нового заведующего. – Представьте меня, пожалуйста, коллективу!

– Да, конечно-конечно! – заторопился Степаныч. – Ээээ, коллеги, это Филипп Иванович Соколовский, новый владелец нашей клиники!

Изумление было глобальным, не помещалось на лицах коллег, старательно уставившихся на нового хозяина клиники.

– Ой! – пискнул кто-то из молоденьких сотрудниц. – Это же сам Соколовский, да? Девочки, мне что, мерещится?

Филипп мимолётно улыбнулся и ответил:

– Нет, не мерещится. Да, я действительно Филипп Соколовский и хотел бы сказать вам несколько слов!

Никто не ожидал от знаменитого актёра, что он, оказывается, вполне себе деловой человек – быстро, чётко и ясно обрисовал ситуацию. Да, вложил деньги в покупку клиники и здания рядом, да, надеется на прибыльность их работы, да, собирается часть здания рядом использовать под стационар с ночным дежурным, а часть употребить для собственных нужд.

– Работа ночных дежурных будет оплачиваться по особой системе. Также будет организован приём для диких животных, которые используются киностудиями для съемок. Если знаний для лечения таких животных и птиц у вас нет, будем приглашать специалистов.

– А когда заработает стационар? – живо заинтересовалась Валентина. – И кто будет там дежурить? Я точно ночами не могу!

– Стационар заработает скоро, с дежурными я определюсь.

Это было странновато – владельцы не вникают в подобные тонкости, но кто их, знаменитых актёров, знает?

Таня не обратила внимания на пристальный взгляд владельца клиники по очень простой причине – появилась постоянная клиентка с чрезвычайно прожорливым псом, который снова добрался до кастрюль и сковородок и теперь страдал от расстройства пищеварения.

– Ну наконец-то вы открылись, а то я уж и не знала, куда бежать, если что! – привычно запричитала клиентка, завидев Таню. – Танечка, милая, спасайте, у него опять обожрун!

Глава 6. Больше профи хороших и разных

Таня спасала обожруна, потом промывала и зашивала результаты встречи двух дружественных, но слегка заигравшихся в «поймай лису» фокстерьеров, потом лечила уши у чрезвычайно флегматичного бассета, делавшего вид, что уши от него вообще располагаются отдельно.

– Ты ещё живая? – Валентина заглянула к Тане в кабинет, когда она уговаривала очень упитанного кота позволить ей достать кость, застрявшую у него в зубах. Действовать силой было нельзя – у кота слабое сердце. Так что оставались только уговоры, абсолютно беспардонная лесть и всякие разные хитрости.

– Ура! – откликнулась Таня, ухитрившаяся воспользоваться моментом, пока кот отвлёкся на открывавшуюся дверь, и добыть коварный позвонок от куриной шейки. – Ты чего-то спросила?

– C кем я говорю! Ты – фанатик! Освободишься, и пошли чай пить!

Пойти-то Таня пошла, да дошла недалеко – на пороге клиники возникло дивное видение с дорогущей переноской в руках.

– Я хотела усыпить кота, сколько это будет стоить?

– Ээээ, извините, а он тяжело болен? – уточнила Таня.

– Нет, здоров, насколько я знаю. Просто я уезжаю.

– Но, может быть, его пристроить? – Таня заглянула в переноску и увидела что-то меховое, скомковавшееся в дальней стенке переноски.

– Вы что, не понимаете? Кот по мне будет скучать! Он очень ко мне привязан! И вообще, я не просила давать мне советы, я хочу его усыпить, и всё!

На возникший шум вышел Степаныч, хмуро оглядел девицу и просветил её о том, что усыплять животных без показаний вообще-то запрещено.

– Но у меня самолёт скоро! Я опоздаю, если буду искать другую клинику, нормальную! – рассердилась девица. – Ну, напишите, что он чем-то там болен, и усыпите его, я вам сверху приплачу!

– Девушка, мы не убиваем животных, – устало вздохнул Степаныч, – мы их лечим.

– Да что за бред! Это моё животное, и я могу с ним делать то, что хочу! – взвизгнула посетительница. – А вы… вы только меня задерживаете! И вообще… клиент всегда прав!

С улицы раздался требовательный гудок клаксона, и лицо клиентки прояснилось,

– А! Знаю! У него аллергия на шее.

– Это не является показанием для усыпления, – заметил Иван Степанович.

– Да и не надо! Я вам его на лечение оставлю, а потом, когда приеду, заберу! Так же можно?

– Так – можно!

– Ну, я так и знала – всё это просто вымогательство денег, – нелогично фыркнула девица. – Ладно, оформляйте. – Кот, порода мейн-кун, зовут Живик.

– Как? – Валентина подняла глаза от компьютера и уставилась на клиентку. Нет, ко всевозможным чудаковатым именам они все давно привыкли, но очень уж не вязалась кличка с хозяйкой.

– Ну, Живанши! В честь модного дома. На шее аллергия – лысина, и он её и чешет.

– Пройдёмте, я его осмотрю… – пригласила клиентку Таня, но та посмотрела на неё, как хорошая хозяйка на таракана.

– Вы что, не слышали, я опаздываю! Сами разберитесь, что с ним и как лечить! Я вам заплачу потом, когда вернусь.

– Нет, если вы оставляете животное на несколько дней в стационаре, – Иван Степанович говорил так, словно этот стационар у них уже был, – нужна предоплата.

– Да что ж такое! – рассердилась девица. – Ну ладно, сколько там?

Заведующий посчитал, назвал сумму, девица поморщилась:

– Грабёж какой-то, ну ладно! Хорошо, договорились! – она оплатила недельное пребывание кота и первичную консультацию, подписала договор, спешно распечатанный заведующим, а потом небрежно махнула рукой на переноску. – Ладно, мне пора.

Татьяна и Иван Степанович переглянулись, а Валентина сердито фыркнула:

– А зачем вы это сделали? Ну понятно же, что она за котом не вернётся!

– Может, и не вернётся, но, по крайней мере, кот жив останется, – вздохнул Иван Степанович. – Она же просто выкинула бы его во дворе, и всё.

– Ну а нам куда его девать, а? Стационара-то у нас ещё нет!

– Почему нет? Одна комната уже отремонтирована. Клетки всё равно закупать надо, купим пока одну и поставим.

– А ухаживать за ним кто будет? Я – точно не буду! – надулась Валя.

– Ну, я займусь, – предложила Таня. – Кота жалко.

– Жалко – у пчёлки, а ты должна соображать, что так на тебя вообще всё повесят! – громко отчитывала Валентина неопытную, на её взгляд, Таню.

Правда, Татьяне это было не очень интересно, она и не заметила ворчания администратора, впрочем, выглянувшего из кабинета Соколовского она тоже не заметила. Ей и дела не было до того, что он, оказывается, ещё в клинике.

– Ну, покажись… ну, что ты? Так испугался, да? Ещё бы! Ну, ты не волнуйся. Никто тебя тут не обидит! Ээээ, может быть, ты всё-таки развернёшься? Мне бы шею твою осмотреть!

Соколовский, прищурясь, смотрел вслед Татьяне, а на это, в свою очередь, во все глаза уставилась крайне раздосадованная Валентина.

«Аааа, понятно, это ты чтобы перед звездой выпендриться, изображаешь из себя такую добренькую? – прошипела она про себя. – Ну ладно же! Я учту».

Кота удалось осмотреть, на шее действительно оказался расчёс, и Таня подозревала, что проблема просто в неверно подобранном корме.

– Не волнуйся, мы тебя подлечим, а потом посмотрим… если эта твоя… как там её, типахозяйка, не вернётся, найдём тебе самого хорошего хозяина!

Таня и знать не знала, что именно серый полосатый мейн-кун стал причиной для того, чтобы именно она занялась весьма интересным и ответственным делом.

Он не ел не то что корм, который назвала девица, его сюда принёсшая, он вообще ничего не ел! Даже не притрагивался к еде, даже нюхать не пытался!

Ему сделали всевозможные анализы, исследования, испытали на нём всю новейшую технику от аппарата УЗИ до КТ.

– Всё нормально… он просто стрессует! – таков был врачебный вердикт. – Ну, хоть капельницы будем пока ставить, а потом начнёт есть, никуда не денется.

Как же… Кот упорно отказывался от еды и вставал только, чтобы подойти к лотку, а потом убраться подальше от людей – в дальний угол просторной клетки.

– Пять дней на капельницах! Да он так просто зачахнет! – переживала Таня, хотя и кроме кота работы хватало, только поворачиваться успевай.

Правда, после работы её ждал очередной приятный вечер – она заходила в ближайший магазинчик, покупала что-нибудь к ужину и шла к норуши.

«Кому сказать… решат, что меня лечить надо! – улыбалась она, поднимаясь на второй этаж. – Точно-точно!»

Но она разумно никому и не собиралась говорить о том, кто ждёт её в арендованной квартире, а потом радовалась удивительной соседке.

Шушана выходила к входной двери, с превеликим достоинством кивая Тане, а потом, решив, что официальная часть закончена, с любопытством поводя носом, начинала уточнять, как прошёл Танин день. Ей было интересно всё! Ну, разумеется, она и про кота узнала. Долго фыркала, злилась и топала задними лапами, когда вспоминала про его владелицу, и не забывала каждый вечер спрашивать о том, поел ли кот?

– Нет… не знаю прямо, что и делать! – в очередной раз отчиталась Таня. – Он так и погибнуть может! Нет, на капельницах-то мы его поддерживаем, конечно, но это же не вечно так можно. Главное, непонятно, что с ним.

– Ну так давай я спрошу! – вдруг предложила Шушана. – Что ты так изумилась? Я могу – я же понимаю любое животное! Могу с ним поговорить, а потом тебе перевести.

– Да ладно! – изумилась Таня. – Слушай, это было бы замечательно! Только… только клиника уже закрыта – пока у нас круглосуточного стационара нет, мы же уходим и запираем помещение. Нет, в планах, конечно, перейти на круглосуточный приём, но пока так…

– Ну и что? Завтра возьмёшь меня с собой. Что ты так смотришь? В сумке!

– А потом? Если у меня будет очередь, я же не смогу тебя назад сразу отнести. Придётся подождать.

– Да и ладно, – насмешливо покрутила носом норушь, – я подожду.

Таня специально пришла на работу пораньше и сразу юркнула к двери в соседний дом, в отремонтированное помещение, где тоскливо стояла клетка с котом.

– Вот он, – она раскрыла пошире сумку, почему-то напомнив сама себе старуху Шапокляк с крысой.

– Да уж вижу, – отозвалась Шушана, выбираясь из сумки и подбегая к клетке. – Эй, ты чего такой, а?

Таню окликнула пришедшая на работу Валентина, с которой отношения почему-то слегка разладились, и пришлось поспешить ей навстречу.

– Ну, ты прям первая… так торопишься работать, так торопишься, аж спотыкаешься, да? Специалистка прям… А тебя там какая-то женщина спрашивает! – Валентина кивнула на входную дверь, у которой непоколебимой статуей возвышалась её свекровь.

– Антонина Сергеевна, доброе утро! – корректно поздоровалась Таня, которой срочно надо было назад – к норуши!

– Мы должны поговорить! – заявила свекровь.

– У меня начался рабочий день, – попыталась было улизнуть Татьяна.

– Да вовсе нет! Ты же на двадцать минуть раньше пришла, – с потрохами сдала её Валентина, уверенная, что эта подлиза специально лезет под руки начальства, чтобы быть поближе к Соколовскому. Тот факт, что Соколовский больше ни разу не приезжал, в расчёт не принимался.

Таня решила, что с Валентиной надо будет потом поговорить и выяснить, чего ради она так себя ведёт, но потом… Свекровь всё равно не отстанет!

– Хорошо, Антонина Сергеевна, проходите, – Таня из всех сил надеялась, что сейчас больше никто к коту не пойдёт!

Открыла свой кабинет, пропустила туда свекровь, плотно закрыла за собой дверь, успев заметить разочарование на Валином лице.

– Что вы хотели мне сказать?

– Ты так спокойно об этом спрашиваешь? – Антонина с комфортом расположилась на стуле, явно рассчитывая на длительное моральное «ошкуривание» неразумной невестки. – Ты понимаешь, что сейчас делаешь?

– Готовлюсь к приёму, – корректно отозвалась Таня.

– Нет! Ты разбиваешь семью! Ты знаешь, что Дима переживает, ночей не спит!

– Очень занят с очередной девицей? Или всё ещё с Надей? – не удержалась и съязвила Татьяна.

– Послушай, ну ты же взрослая женщина! Ты же видишь, какой он… Разумеется, у такого привлекательного мужчины вполне может кто-то появиться. Это жизнь, девочка.

– Вот именно поэтому я и отказываюсь от брака с ним! – весело улыбнулась свекрови Таня. – Меня не привлекает мужчина, который привлекается к куче других. Брезгливо мне, понимаете? Я уж про прозу жизни не говорю – зaрaзa всякая, знаете ли, бывает… даже у животных и то бывает, а уж у людей-то и подавно. Да-да, я понимаю, что вы хотите сказать. – ни один возбудитель к такому, как он, не прилипнет, да? Возможно… но это ненаучно. И проверять это утверждение на собственной шкуре я не собираюсь!

– Да как ты со мной разговариваешь? Я тебя приняла как дочь, я тебя поддержала, я…

– Премного вам благодарна! – мило разулыбалась Таня, – Главное, вы это всё не забудьте, а лучше запишите – что бы следующей невестке огласить весь список! Антонина Сергеевна, давайте серьёзно! Вы же умная женщина! Я не стану жить с Димой. Нас скоро разведут, и вы сможете выбрать ему кого-нибудь поудачнее!

Нет, разумеется, Антонина Сергеевна не собиралась на этом заканчивать разговор. Вот ещё не хватало! Более того, именно сейчас, глядя на невестку в её профессиональной среде обитания, Антонина решила, что у девчонки есть потенциал, которого она как-то раньше не очень разглядела…

«А ведь это уже интересно! Она сможет Диму удержать от кучи ошибок и неприятностей!»

Скорее всего, этот новый взгляд возник из-за того, что на Димином горизонте снова возникла Надя, да и на работе, в родимом институте, как-то активизировались что молодые аспирантки, что студентки, а у сына появился этакий игривый огонёк в глазах…

«Сорвётся, начнёт романы крутить направо и налево, сто процентов вляпается в какой-то кошмар! – решила умная мать. – Или ребёнка на него повесят, или ещё что-то этакое. Нет! С Татьяной было гораздо спокойнее!»

На отказы самой Тани и дальше жить с её сокровищем Антонина Сергеевна никакого внимания не обратила. Что значит, не нужен Дима? Всем нужен Дима! А значит, пустые слова и слушать нечего – всё равно она своего добьётся!

– Извините, больше я не могу с вами разговаривать! – Таня всё это время помнила о норуши, а практически бывшая свекровь ей откровенно мешала. – У меня начинается приём!

– Ой, я к Танечке! Она же на месте? – знакомый голос постоянной клиентки прозвучал для Тани прекрасной музыкой. – Таняяяя, спасайтееее! У нас опять тормозун!

Таня невольно прыснула – сколько она не объясняла клиентке, что шустрое передвижение её пса на пятой точке – это вовсе не попытка торможения, а зуд в анальных железах, «диагноз» не менялся. Сказано «тормозун», и всё тут!

Дверь распахнулась, и в кабинет эпохально въехал на охвостье торопливо перебирающий передними лапами пёс.

Свекровь уставилась на него, словно узрела инопланетянина, медленно перевела взгляд на торжествующую хозяйку этого чуда-юда, а та, тыча в питомца пальцем для наглядности, начала перечислять все напасти, которые свалились на них в последнее время. На процессе, следующем за «обожруном» свекровь сдалась, слегка изменилась в лице, малость позеленела и стартовала к выходу.

– Так! Я всё вижу! Сейчас на секундочку отлучусь – надо принести хороший препарат, и вернусь! Не переживайте, разберёмся мы и с этим вашим диагнозом, – Таня спешно выскочила из кабинета, рванув в помещение, где она оставила норушь, и благословляя по дороге свою профессию.

«Что мы только не слышим от клиентов – непривычному человеку хватает нескольких выражений, и всё, от лишней компании можно избавиться только так! Ой, хоть бы с Шушаной было всё хорошо!»

Всё хорошо было не только с Шушаной, но и с котом…

Таня аж затормозила, узрев, как норушь светским движением лапок выкладывает перед котом корм, а тот торопливо его ест.

– С ума сойти! – выдохнула Таня.

– А вот этого не надо! – строго велела ей норушь. – Ты нам и нормальная пригодишься! Верно, кот? Да ты не торопись, я тебе ещё принесу! Люди… что с них взять? Ничего-то они в нормальных котах не понимают! То ли дело профессионалы!

Глава 7. Разговор на разных языках

Валентина презрительно косилась на Таню.

– Что ты постоянно бегаешь к этому коту? Тебе что, за каждый подход к нему деньги платят? Аааа, я поняла! Ты решила его себе забрать? Кот-то породистый, дорогущий!

– Валь, как я могу его себе забрать, если я на съёмной квартире живу? – Таня даже и не думала об этом, понятно же, что не может она пока себе позволить содержать животное.

– Подожди… а твой муж? – Валентина каким-то странным взглядом уставилась на Танину руку, где раньше красовалось обручальное кольцо. – Ты что, бросила мужа?

– Мы не сошлись характерами, – дипломатично ответила Татьяна.

Как часто два человека, говоря на какую-то тему, имеют в виду абсолютно разные вещи.

Таня не собиралась вываливать перед посторонним человеком, связанным с ней только общим местом работы, свои семейные проблемы, а вот Валентина сделала из абсолютно невинного разговора далекоидущие и весьма оригинальные выводы.

«Ну понятно… услышала, что клинику купил Соколовский, и решила к нему клинья подбить? Ничего себе у неё напор… Аж на развод подала, только чтобы скорее стать свободной! И форсит перед ним постоянно, и выпендривается, и старание своё показывает, и такая вся – глазки в пол, а сама мимо шмыг-шмыг! А не боишься, что развестись-то развелась, да так и останешься на бобах? Вот же… вся никакая, никакущая, а туда же!»

Бесполезно было говорить ей о том, что Татьяна и в мыслях не имела ничего подобного, что она и думать забыла об актёре и вспоминала о нём только в связи с тем, что он оборудовал клинику и благодаря ему появится стационар, но Валентина всё равно не поверила бы в это! Наверное, потому, что каждый судит по себе… И говорит на своём языке, пусть даже употребляя те же самые слова.

«Ишь ты… цаца какая! Суетится, показывает себя таким спецом, аж тошно! А сама-то… клизмы псам ставит да укольчики колет – коновалка!»

Себя Валентина оценивала абсолютно иначе, вот и сейчас покосилась на собственное отражение в застеклённом шкафчике.

«Красивая, обаятельная, хорошо одетая, не воняю всякой ветеринарной пакостью, – она с удовольствием подтянула к себе сумочку, достала флакончик духов и нанесла капельку на запястье. – Совсем другое дело!»

До покупки клиники Соколовским Валентина вполне благоволила к Татьяне – та не была ей соперницей, абсолютно не обращала внимания на симпатичного молодого ветеринара Костю, да и вообще… надо же хоть иногда с кем-то поболтать, сбегать на обед или выпить кофе! Теперь же всё изменилось!

«Лучше бы ей утихнуть! – решила Валентина к окончанию рабочего дня, когда Таня очередной раз метнулась в комнатку, где стояла клетка с котом. – Ну надо же, вдохновилась, даже Степаныча туда поволокла!»

Когда обратно Таня и завклиникой заторопились уже с котом, Валентина решила полюбопытствовать:

– Что? Так и не нашли причину, по которой он ничего не ест? – она насмешливо покосилась на Таню.

– Почему же? Нашли! – Степаныч заторопился в кабинет, и Валентина расслышала, как он рассказывает коллегам:

– Я, правда, не представляю себе, как Танюша это поняла, как ухитрилась увидеть, но мы сейчас причину, по которой кот не ел, уберём, и всё будет отлично! Судя по всему, он или упал неудачно, или его ударили, – повреждён левый клык, в нём трещина с внутренней стороны. Вот кот и не мог брать еду сам – волей-неволей задевал этот клык и испытывал сильнейшую боль. Таня догадалась, покормила его с рук – если ему отдельными гранулами корм давать, он берёт аккуратно и так, чтобы клык не задевать!

– Вот бедняга! Морда крупная, как бы он в миску ни нырял, волей-неволей задевал больным клыком или корм, или борт миски! – осенило Костю. – Ну, Тань, ты гений! Ты как догадалась?

Татьяне было жутко неловко – она-то прекрасно понимала, кто тут гений, но коллегам же не объяснишь, кто именно расспросил кота о причине, кто попробовал разложить корм отдельными гранулками вне миски, кто ей всё объяснил, в том числе о том, что это та самая «любящая хозяйка» недавно пнула кота так, что он отлетел и ударился мордой об угол, повредив себе зуб.

Поэтому она спешно перевела разговор с незаслуженных комплиментов на действия.

Через двадцать минут кот, избавленный от причины боли, мирно спал в своей клетке, а Таня с заведующим планировали расположение клеток и боксов в стационаре.

– Танечка, а вы домой не торопитесь? – удивился Иван Степанович.

– Я квартиру снимаю в доме за углом, – ответила Татьяна, покосившись на собственную весьма объёмную сумку. – Так что скоро буду дома!

– Я хотел у вас спросить… вы не согласитесь брать ночные дежурства в стационаре? На дежурства вызвалась Вероника, но нужен ещё человек. Через пару дней мы получим после ремонта остальные помещения и сможем брать животных. Я понимаю, что ваша семья может возражать…

– Нет, никто возражать не станет. Я развожусь, так что с удовольствием возьму ночные дежурства, – решила Таня. – Мне деньги не помешают.

В сумке что-то активно зашуршало, но Таня именно в этот момент очень вовремя уронила блокнот, так что шорох остался незамеченным начальством.

Шушана, сидя в открытом контейнере в Таниной сумище, довольно потирала лапки – давно она так интересно не проводила время.

«С котом получилось удачно. Вот бедолага-бедолага. Надо ему найти самых лучших хозяев! Скажу Тане, пусть поищет! А то, что она согласилась на дежурства, – это очень кстати. Когда я ещё смогу свободно ходить тут и разговаривать со всеми животными, с которыми захочу?»

Если совсем честно, Шушане очень не хватало общения – всю свою жизнь она жила в большой семье, а после их ухода в исконные земли затосковала.

«А сейчас очень удачно всё складывается – у меня появилась Таня, а у неё есть много тех, с кем я могу поболтать!» – Шушану очень впечатлил несчастный кот, который сначала от удивления долго не мог поверить в то, что встретил такое редчайшее существо, а потом не знал, как её благодарить!

«Да, это гораздо интереснее, чем просто сторожить дом и гонять из подвала пришлых крыс и тараканов!» – кивнула сама себе норушь.

Иван Степанович ушёл, клиника опустела, а Таня с норушью дожидались, когда же кот придёт в себя после наркоза.

– Вот видишь, а ты ещё сомневалась! От меня пользы гораздо больше, чем от той фырчливой завиды на входе! – Шушана важно вышагивала перед Таней.

– Почему фырчливой завиды? – удивилась Татьяна.

– Потому что я за ней в щёлку наблюдала – она то тебе вслед оскалится, то на себя в стёклышко посмотрит, полюбуется. Ты снова мимо пройдёшь, а она опять злится, аж морда лица меняется, словно она лимон закусьнула. Поверь мне, я много таких видела – завида она. Такие всегда опасны!

– Шушанечка, да по поводу чего мне завидовать? – Таня пожала плечами. – Да и дела мне до неё никакого нет!

Кот окончательно пришёл в себя через час и тут же попросился к Тане на руки.

– Он говорит, что у него ничего больше не болит и он очень мне благодарен, – с удовольствием переводила норушь. – Ну и тебе тоже! И ещё говорит, что очень хочет дружить с собакой – он их в окне видел, можно ли ему найти кого-то с собакой?

– Мы постараемся! – торжественно пообещала Таня, начёсывая кота за ушами.

Шушана и не собиралась теперь оставлять такое интересное дело!

– Ты когда сумку в шкаф поставишь, мне щёлку оставь, интересно же!

– Шушаня, а если увидит кто-нибудь? А если зараза какая-нибудь…

– Мы не болеем. Ни одна болячка к нам не цепляется, – махнула лапочкой норушь. – У тебя в шкафу на работе пусто, а вот если ты туда принесёшь несколько коробок, повесишь какую-нибудь вещь и что-нибудь положишь, даже если туда кто-то заглянет, меня не заметит!

Звучало это разумно, а потом, предложение норуши было исполнением мечты любого хорошего ветеринарного врача!

«Понимать, на что жалуется пациент – это же чудо какое-то! – думала Таня. – Эту проклятую трещину в зубе было абсолютно не видно, когда я осматривала коту пасть, – она находилась с тыльной стороны зуба, десна воспалиться не успела, а кот, чудик такой, так боялся, что его усыпят, что изо всех сил старался не показывать, что у него что-то не так с мордочкой!»

Вообще-то она всегда думала, что животные разумны. Да, не так, как люди, – не поймут ни кошка, ни собака доказательств теоремы Пифагора или законы квантовой механики, вряд ли оценят сонеты Шекспира или «Войну и мир», но они преотлично умеют чувствовать хозяев, учатся распознавать нашу речь и знают довольно много слов, вполне логично связывая их с людскими поступками.

«Да уж… вот, например, бигль, которого сегодня привели на очередной осмотр, замечательно знает слово "укол". Знает и крайне негативно на него реагирует. Более того, когда я поняла, что он это точно знает, в позапрошлый раз сказала "инъекция". Ну и что же? В прошлый раз он уже заподозрил, что это такое, а сегодня, стоило мне только произнести, что именно я хочу сделать, он едва дверь не вынес. То есть он запомнил слово, сделал вывод и вспомнил всё это через четыре месяца! Да я английский язык хуже учу, чем этот бигль русский! Только проблема в том, что они-то меня понимают, а я-то их не могу! А вот с Шушаней всё может быть иначе! Главное, надо сделать так, чтобы её не заметили!»

Вещей у Тани было немного… Пустых коробок среди них не оказалось, так что пришлось даже в магазин сходить и попросить несколько картонок.

– Что ты всё какие-то коробки таскаешь? – живо заинтересовалась Валентина.

– Так я же дежурить буду по ночам. Мало ли какие-то вещи понадобятся, не бегать же за ними домой, – резонно объяснила Таня.

– Ну, понятно, прям так стараешься на работе, что аж ночевать сюда переезжаешь! – скривила губы Валентина.

– Валь, если тебе нужна эта работа, я уступлю! – радостно повернулась к ней Таня, приняв вид недоумевающей дyрoчки.

– Да вот ещё! Мне сто лет неинтересно на работе ночевать. У меня получше занятия найдутся! – фыркнула администратор.

Правда, не отказала себе в удовольствии уточнить, а действительно ли Татьяна вещи носит?

Долго ли, воспользовавшись тем, что зазнайка вышла в туалет, метнуться в пустой кабинет и сунуть нос в шкаф?

«Плед, подушка, кофта, туфли какие-то. Ну и ну, она этим собралась производить впечатление на Соколовского?» – презрительно морщила нос Валентина, не замечая, как из дальнего, тёмного и вроде как пустого угла шкафа на неё кто-то смотрит…

Таня изумилась и рассердилась, когда норушь сказала ей об обыске, который учинила Валентина.

– Она что, с ума сошла? Погоди! А ты где была? – возмутилась, а потом и испугалась Таня.

– Тут и была, не волнуйся – там, где есть твои вещи, получается как-бы твоя территория, вот я и могу на ней прятаться, – не совсем понятно, но крайне важно объявила норушь.

Тане очень хотелось уточнить, как это и почему, но тут на приём привели красавца-овчара, который страдал от непонятного недуга…

– Все обследования сделали, анализов сдали кучу, рентген, УЗИ, КТ… понять никто ничего не может, – жаловалась хозяйка. – Ему явно больно, а мне говорят, что ничего не нашли и он здоров! Мне вашу клинику соседка посоветовала – у неё пёс вечно то облопается, то с анальными железами страдает, как в книгах английского ветеринара Джеймса Хэрриота.

– Да, я поняла о ком вы, и правда, похоже, – рассмеялась Таня.

А потом, посмотрев принесенную хозяйкой кипу результатов анализов, внезапно решилась.

– Я хочу вам предложить эксперимент!

– Какой? – насторожилась хозяйка.

– Вы сейчас выйдете и подождёте за дверью, а я Грея сама осмотрю. Иногда животные очень стараются не расстраивать хозяев, делая вид, что у них всё хорошо, не показывают при хозяевах симптомы. Возможно, в ваше отсутствие он всё-таки продемонстрирует, что его тревожит.

Хозяйка Грея засомневалась. Пса она любила, категорически не собиралась его оставлять, но девушка выглядела приятной, рассказывали о ней очень и очень хорошо, да и потом… ну что может случиться – она же рядом, за дверью!

Через полчаса ожидания её терпение было вознаграждено!

– У Грея защемление нервных окончаний. Вот тут! Обычно это бывает у пожилых собак или определённых пород – тяжёлых, как мастифы и сенбернары, или коротколапых, как английские бульдоги, таксы, бассеты, – у них у всех на позвоночник приходится повышенная нагрузка. Но Грей молод, и для его породы это нетипично, а ещё и признаки не совсем обычные, вот и не был поставлен верный диагноз.

– Но почему это у него произошло?

Таня чуть не сказала, что Грей, когда хозяев нет дома, любит лежать на угловом диване, опасается, что его застукают, и всегда торопится спрыгнуть, как только понимает, что хозяева вот-вот придут. А тут он зазевался, засмотрелся на кошку на балконе соседнего дома. Спрыгнул очень поспешно, боком, заверещал от резкой боли, которая и не думала проходить, спряталась где-то в его спине и кусала его каждый раз, как только он пытался двигаться.

«Уффф, – думала Таня, старательно выстраивая свою версию произошедшего. – Чуть не попалась с непривычки!»

Хозяйка Грея пришла через два дня.

– Какое счастье, что я послушала соседку и пришла к вам! Я вам так благодарна! Ему гораздо, гораздо лучше! Он даже снова на кошку стал смотреть – он любит выходить на балкон и наблюдать за кошкой, которая живёт в соседнем доме и выходит на застеклённый балкон.

Таня, которая только этого и ждала, искусно повернула разговор на кошек и их полезность в доме, а потом, выписывая новые рекомендации, как бы невзначай рассказала о несчастном коте Живанши.

– Что? Мейн-куна усыплять? Ой, что я говорю, какая разница, какой кот породы, но разве же можно здорового так?

Грей сидел рядом с хозяйкой, улыбался во всю пасть и мерно покачивался – так широко вилял хвостом.

Таня покосилась на него, незаметно подмигнула и продолжила, сделав вид, будто её только что осенило.

– Ой, а вы думали кота завести? Грей дружелюбен, кошки ему очень нравятся, – тут Грей громогласно залаял, подтверждая сказанное. – И не так скучно ему будет вас дожидаться с работы.

– Да я как-то с котами раньше не общалась, – призадумалась хозяйка.

– Так за чем же дело стало? Пойдёмте, пообщаетесь! Живанши как раз очень скучает, будет так рад!

Ещё через полчаса стало понятно, что пазл сошёлся целиком и полностью – разлучить кота и овчарку можно было только тягачом. Хозяйка Грея таяла от умиления и изумлялась, почему ей раньше не пришла в голову такая идея.

– Действительно, Грей же весь день один сидит, тоскует, а сейчас… нет, вы только посмотрите на него! А кот! Ну какой потрясающий кот! Только вот…

– Только вот что? – насторожилась Таня.

– Имя… такое мерзкое! Ну как его так можно было назвать?

– А ему самому оно не нравится! – уверенно отозвалась Таня, а уловив вопросительный взгляд женщины, пояснила: – Он на него практически не отзывается. А вот на «Шурика» отозвался сходу.

– Шурик… – разулыбалась хозяйка Грея. – Ему подходит! А… а сколько он стоит? Можно я его выкуплю? Нам с Греем так нужен Шурик!

Валентина с недоумением пожала плечами.

– Какой смысл отдавать кота практически за просто так? Тыщ тридцать точно могли бы получить.

– А мы котами не торгуем! – строго оборвал её выступление Иван Степанович. – Она оплатила стоимость удаления зуба да корм – так, чисто чтобы не бесплатно было. Таким образом, возмещены расходы клиники по содержанию бедолаги, а он сам нашёл роскошную хозяйку, да ещё и приятеля заодно!

Он повернулся к Татьяне и довольно улыбнулся:

– Танечка, вы становитесь изумительным диагностом! А ещё отлично понимаете животных!

Таня смотрела на начальство, но краем глаза увидела, как недовольно и презрительно поджала губы администратор.

«Чего ей надо? Что не так?»

Впрочем, задумываться об этом у Тани не оставалось времени – работа, а потом ещё и начавшиеся дежурства в уже заработавшем стационаре забирали всё внимание. Да так, что она едва-едва не забыла о дате развода…

Глава 8. О той, кто осталась

– Ой, и как же это я… – Таня торопливо собиралась на заседание суда – разводиться. – Ты представляешь, забыла! Я про развод забыла!

– Оно и понятно, – кивала Шушана, едва успевая поворачивать голову в попытках уследить за метаниями Тани. – Ты же сколько работала последнее время!

– Да что я… это всё ты! С тобой работать одно удовольствие! Так-то голову себе сломаешь, что и как у пациента, а ты спросишь, и всё ясно.

– Ага, главное, чтобы в обморок никто не падал, как тот складчатый чудак!

Складчатым чудаком Шушана назвала исключительно впечатлительного мастифа, который, узрев перед собой этакое чудо чудное и диво дивное, натуральным образом закрыл глаза и рухнул на пол.

– Хорошо ещё, не на смотровом столе был! – порадовалась Таня. – Я не уверена, что сумела бы его удержать.

– Да он весит больше, чем ты! – фыркнула Шушана. – Правда, я глубоко убеждена, что он притворялся. Как только я тебе посоветовала уколоть ему взбадривающее, он тут же пришёл в себя.

– Мне тоже так кажется! А вообще, забавный такой, да?

– Очень! Особенно если учесть, что жаловался он на то, что ему в складках шерсть мешает – растёт, зудит и чешется, а хозяева чуть с ума не сошли, решив, что у него какая-то аллергия заковыристая! – проворчала норушь. – Избаловали увальня!

– Любят, вот и балуют, – рассмеялась Таня. – Тебе что вкусненькое купить? Вернусь – праздновать будем!

– Мне? А вот кусочек того сыра, который ты позавчера на пробу покупала, и маленьких сушечек, а ещё – пару грецких орехов – я же должна за фигурой следить и за здоровьем!

– Обязательно должна! – очень серьёзно кивнула Таня. – Всё принесу!

Норушь посмотрела на закрывшуюся за Татьяной дверь, насторожила ушки, чтобы проконтролировать, на сколько оборотов она закрыла замок, а потом призадумалась.

– Балуют, потому что любят… а ведь она меня тоже балует! И это не потому, что я ей помогаю, – это не в уплату, я же чувствую. Значит… тоже любит?

Она ловко перебралась на подоконник и проводила взглядом Таню, вышедшую из подъезда.

– Ну вот так-то, дорогие мои! Я не зря верила! Я знала, что люди не все такие, как вы думали! Что в наш дом придёт кто-то другой, такой, как нам нужен, – сказала она вслух.

Норуши не живут поодиночке… Нет, то есть живут, конечно, но только в двух случаях – или из-за того, что норушь решил основать новый род и ушёл из своей семьи в другой дом, выбрав себе подходящего человека, или из-за какой-то трагедии. В первом случае норушь, обязательно мужского пола, будет при первой же возможности искать себе спутницу жизни, готовую войти в новые норушевладения, а во втором… Во втором случае оставшийся в одиночестве или постарается пригласить к себе других норушей, или присоединится к другому роду.

Ситуации, когда норушь осознанно остаётся один, крайне редки, и именно таким редчайшим случаем и была Шушана.

Когда умерла хозяйка квартиры, а она была уже очень старенькой, норуши надеялись, что её дочь или внучка возвратится домой – туда, где они обе выросли.

– Ну ладно, пока хозяйка была жива, они бывали тут просто набегами – прискакали, еду принесли, помогли убраться и ускакали, и то это делала только дочь, а внучка? А внучка корчила морду и фыркала, мол, ей тут скучно, дом немодный, непрестижный, и вообще всё не так! Надо сломать стены, сделать эту… как её, стувудию, во! – переживал глава норушного рода Шуштон – брат Шушаны. – Я думал, что мы переселимся в другое междустенье, к другим людям, но… но они тут в этом доме все такие! Люди испортились!

– Ты просто слишком много смотришь с хозяйкой тот бормотальник! – ворчала Шушана. – Люди – они разные!

– Нет, ты ничего не понимаешь! – сердился брат, который был старше сестрицы на пять минут и поэтому знал гораздо-гораздо больше, ну, по крайней мере, был в этом свято уверен. – Я слышал, что в этом мире нашёлся тот, кто может открывать врата в наши исконные земли, а это значит, что и мы сможем уйти туда, домой!

– Дурень! Наш дом тут! Мы здесь нужны! – сердилась Шушана, которая вместо бормотальника-телевизора, который исправно рассказывал, как всё вокруг плохо, любила смотреть в окно.

Люди там, за окном, были разные, иногда очень-очень разные, но она точно знала, что среди них есть такие, рядом с которыми междустенье – тайные норушные владения – будет легко открываться и не сужаться от ссор, крика или безразличия друг к другу или к дому.

Когда хозяйки не стало и вместо неё пришла её внучка, жить стало трудно… Девица приходила, брезгливо выкидывала все те вещи, которые были дороги её бабушке и которые были слишком крупными, чтобы норуши сумели их спасти в междустенье, шипела что-то презрительное, дом пугался, пространство междустенья подрагивало и грозилось закрыться, да так, что Шушане даже показалось, что, наверное, брат прав.

«Может, и ходят где-то другие, но разве обязательно, что они придут сюда? – думала она, когда новая хозяйка приводила в норушные владения очередных жильцов. – И эти совсем-совсем не подходят!»

В конце концов Шуштон с их с Шушаной родителями, с тремя младшими братьями и двумя сёстрами, со своей женой и кучей детишек всё-таки решился уходить.

А Шушана металась по закоулкам междустенья, ощущая, как скорбит, печалится и пугается их ухода дом!

«Мы его приручили, ну как его бросить!» – думала она, наглаживая лапками стены, такие родные, знакомые до последней трещинки.

Последней каплей для Шушаны стала собака… Её привязали напротив одного из окон, у ограды палисадника и…

«Точно оставили специально! Она же не может уйти, она ждёт!» – Шушана прекрасно видела всё из окна. Видела и отчаянно жалела незнакомую, но такую несчастную псину.

Видела, и как подошёл какой-то парень, присел на корточки, погладил собаку и ушёл, а потом… потом взял и вернулся, когда уже совсем стемнело и на улице зажглись фонари.

Шушана прекрасно видела, как парень обнимает собаку, а та, измученная ожиданием, пониманием того, что к ней не вернутся, безнадёжно скулит.

– Шуштон, как ты не понимаешь, он же взял её себе! Он уговорил её не печалиться, и я теперь вижу их – они гуляют вместе!

– И что? Ты перетащишь того человека в наш дом? Сама понимаешь – это невозможно! – сердился брат. – Не морочь мне голову. Ты уходишь с нами!

Но Шушана не могла – дом представлялся ей точно такой же брошенной собакой! Несчастной, покинутой и преданной не только людьми, но и норушами!

– Я останусь! Я останусь и буду ждать.

– А если ты не дождёшься? Ты понимаешь, что тебе потом будет почти невозможно уйти за нами и отыскать нас? – возмущалось всё семейство, а Шушана всё яснее понимала, что они-то все смогут без неё прожить, а она, уйдя, всю жизнь будет печалиться о брошенном доме.

– Я останусь! – Шушана стояла на своём.

День, когда её род ушёл, она вспоминать не могла – просто запретила себе думать об этом. Без них переходы междустенья сразу сузились, стали тесными и гулкими, в них зашевелились тоскливые тени, но упрямая норушь каждый день пробегала по всем закоулочкам, чтобы не дать переходам закрыться окончательно и полностью.

Шушана старательно избавлялась от всех жильцов, которые не подходили её дому. Что уж там, даже слегка озадачивая их, а то и пугая.

Отношения с новой хозяйкой разладились совершенно – Шушана просто слышать не могла её презрительные высказывания и изо всех сил противостояла ей.

Собственно, Таню она тоже хотела прогнать, но…

«Она взяла и нашлась! – думала норушь, довольно потирая лапки. – Теперь дом оживился, я даже на работу с ней хожу – у нас есть цель: заработать денег и купить эту квартиру у той… которой она досталась зря».

С Татьяной Шушана ещё не обсуждала этот вопрос, но была уверена, что та согласится – разве ей не нравится этот дом? Нравится! А кроме того, тут Танина работа, и на работе её стали очень-очень ценить!

«Ну вот, скоро Таня вернётся, и мы отпразднуем её развод».

Что такое развод, норушь знала преотлично – ещё бы, столько лет жила с людьми.

«Встретились, перекинулись ниточками взглядов, улыбок, слов, встреч и дел, а потом ниточки стали толстыми канатами и люди связали жизни друг друга вместе. А потом… потом кто-то из них, а то и оба начинают перегрызать эти канаты, как корабельные крысы! И если они сами не останавливаются, то от того, что держало их вместе крепко-накрепко, остаются только разлохмаченные огрызки памяти, чувств, слов, на этих обрывках болтаются дети, недоделанные дела, брошенные животные, дома… которые лишаются хозяев», – думала Шушана.

«Но иногда эти канаты привязывают кого-то одного, а второй считает себя свободным от всего, вот так и у моей Тани вышло. Она-то тянула семью, а этот её Дима только и делал, что дёргал её за верёвочку, чтобы делала то, что ему хочется».

Собственно, Шушана, любопытная, наблюдательная, прожившая бок о бок с людьми очень много лет, была абсолютно права.

Диме действительно было удобно с Татьяной. Кроме того, на спасении брака очень настаивала мать, которая чем дальше, тем больше, опасалась прихода новой невестки, совсем даже не такой покладистой, как была Таня.

Антонина Сергеевна после неудачной беседы с невесткой решила, что сыну самому нужно уговорить жену.

– В конце-то концов, это твой брак! И она тебя точно любит! – уверяла Диму его матушка – ну как ей было поверить в то, что Танину любовь как отрезало, когда она узрела свою лучшую подругу с мужем… – Так что давай, уговаривай её.

Дима, если честно, не очень-то видел в этом смысл – зачем? Столько красивых девушек вокруг, а он… он теперь будет мало того, что привлекателен, но и совершенно свободен! Ну, удобно было, и что? Мало, что ли, девиц, которые за одну только иллюзию чувств будут делать всё то же, что Татьяна, только лучше, активнее, разнообразнее и, что крайне важно, без малейших Диминых обязательств!

«Да что мне? Делать нечего? Разведусь, и всё тут! Скажу, что, мол, не уговорилась она!»

С этим настроением он и отправился в суд. Он даже дошёл до нужной точки – двери с нужной надписью, сохранив свои намерения, а потом, оглянувшись на звук шагов, уставился на…

– Танька?

Нет-нет, никакого волшебного преображения с его почти бывшей женой не произошло. Она не надела умопомрачительное платье, каблучки и украшения, не сделала потрясающий макияж и причёску, короче, ничего такого не было, но что-то изменилось, да настолько явственно, что он даже головой мотнул, пытаясь понять, что это было?

Он и в зал заседаний прошёл, пребывая в сильно озадаченном состоянии, и снова уставился на Татьяну.

«Да что такое-то, а?»

По-русски это называлось «ноль внимания, фунт презрения», а попросту безразличие! Тане было наплевать на Дмитрия. Вообще, совсем, абсолютно!

Она, собираясь на заседание, оделась удобно, а не так, как нравилось Диме, чтобы она одевалась, и волосы собрала так, как ей самой хотелось, а не «Тань, ну это ж совсем неженственно, сделай что-нибудь покрасивее», и вообще, выглядела как-то неожиданно… свободно!

«Свободно? От кого? – машинально подумал Дима, и тут его осенило! – Свободна от МЕНЯ?»

Вообще-то до Тани у него было полно отношений, да и после свадьбы он себя не особо строго ограничивал, но обычно это он чувствовал себя свободно, когда расставался с очередной девушкой. ОН, а не та, которую Дима оставил позади.

Обратная ситуация, да ещё при учёте того, что Татьяна не демонстрировала что-то, а действительно восприняла его как пустое место из прошлого, Диму внезапно оскорбила до глубины души!

«Как это? – воскликнул чутко спящий и внезапно пробуждённый Димочкин охотничий инстинкт. – Я ей, получается, не нужен? У неё что, может, уже кто-то другой есть? Неее, нету! Иначе она бы одевалась, причёсывалась… ну, красилась бы поярче…»

Только-только эта утешительная мысль успокоила его взъерошенное сознание, как он вспомнил про одного своего знакомого профессора-геолога. Жена этого самого геолога вообще не красилась, принципиально не носила платья, туфли и всё прочее, но профессор её только и видел, вообще не реагируя на прочих, даже самых расчудесных красавиц-студенток.

«А вдруг она встретила такого же? Ну, которому понравится вот такая?» – утешительная мысль была выпнута пинком, охотничий инстинкт взвыл пароходной сиреной, а внезапное осознание того, что их сейчас разведут, заставило осознать не только то, что Танька вообще-то очень удобная, не только то, что его мать была очень настойчива, уговаривая его просить отсрочку на месяц для примирения, но и то, что ему самому этого хочется!

Для Димы недоступное всегда было желаннее, чем то, что у него уже имеется, или то, что легко можно получить. Таня, которая внезапно вот-вот была готова перейти в разряд вааащенедоступных, вдруг показалась самой-самой нужной на всём свете!

Так что вовсе неудивительно, что на вопрос судьи, имеет ли он возражения, Дима взвился с целым ворохом таковых.

– Я люблю свою жену и хочу прожить с ней всю жизнь! – выпалил он, и Таня уставилась на него в таком немом изумлении, что судья едва не рассмеялась.

– Я против! – Татьяна отодвинула изумление в сторонку, чтобы не мешало, сфокусировалась и чётко объяснила свою позицию:

– Я не хочу быть замужем за человеком, который завёл роман с моей лучшей подругой, да ещё и не видел в этом ничего такого странного!

Судья с живым интересом осмотрела Диму и вопросительно подняла брови, ожидая его версии событий.

– Да, было! Признаюсь, виноват! – Дима даже перепугал немного Татьяну своим жаром. – Я не понимал, чего лишаюсь, повёлся на красивую внешность, позабыл, что по-настоящему люблю только жену! Я прошу суд дать мне отсрочку, мне так нужно немного времени, чтобы убедить Танечку в своих чувствах! Дать шанс нашей семье!

– Да нет у нас никакой семьи! Дим, ты что, бредишь? Или тебя мама заставила? Так вали всё на меня, скажи, мол, старался как мог, а Татьяна упёрлась и развелась! – предложила Таня, а потом повернулась к судье. – Что-то он увлёкся… Понимаете, я просто была удобна для него и его мамы…

– Нет, родная моя! Ты всё неправильно поняла! Хотя… нет, это я виноват, я не говорил тебе, как ты мне нужна, как дорога, как…

Таня озадаченно подняла брови и подумала: – «Не слипнуться бы от этого сиропа! Куда этого малахольного несёт? Ему мать увольнением пригрозила, что ли?»

Судья и секретарь от души развлекались романтическим цунами, которое выдавал этот красавец своей внешне вполне средней жене.

– Я вас умоляю дать мне шанс, дать шанс нашей семье!

– Да ты бредишь? – возмущалась Таня и, обращаясь к судье, просила: – Я вас очень прошу, разведите меня с ним, никакой семьи нет и быть не может!

Если бы Таня вовремя сообразила, в чём дело, и изобразила бы пробуждение страстного интереса, Дима бы поостыл, но так как она отбивалась от его общества, он убедился окончательно и бесповоротно – её отпускать нельзя!

– Ну, если ваш супруг так просит… – судья с известной долей иронии покосилась на пылкого Диму и чуть пожала плечами. – В конце концов, это только на месяц… Через месяц назначаю новое заседание.

Дима, который ринулся было к Тане, был встречен таким взглядом, от которого даже уссурийский тигр решил бы немного притормозить и прогуляться где-нибудь подальше.

– Отойди от меня! – сердито приказала Татьяна.

– Танечка, но ведь время на примирение…

– Примирись со своей головой, а то ты сегодня с тамошней кукушкой не в ладах! – Таня прошла мимо, и её пока-ещё-на-месяц-муж понял, что это именно та женщина, которая ему нужна!

Глава 9. Визит недобывшемужа

«Да кто бы знал, что этого ненормального надо прилюдно отшивать, и тогда прохода от него не будет? Кто мог себе представить? Чего у него переклинило?» – злилась Таня.

Она взяла такси и поехала домой. Да, именно домой – к норуши! Едва-едва вспомнила, что обещала сыр, сушки и грецкие орехи.

«Праздника нет, ну, значит, будем загрызать стресс», – решила Таня.

Знала бы она, что причина стресса старательно ехала за её такси на своём автомобиле, поставив себе цель ни за что не упустить свою жену…

Шушана сразу поняла, что Таня расстроена, – видела не просто лицо человека, а его настроение – норуши так умеют.

– Что-то не так? – она вынырнула из угла у вешалки и вопросительно воззрилась на Таню.

– Он затребовал месяц на примирение! – Таня устало опустилась на старый стул и поставила рядом пакеты.

Пакеты зашуршали, и норушь заинтересованно кивнула на них:

– А это? Если нечего праздновать…

– А загрызть стресс? У меня, знаешь ли, реальный такой объект загрызания возник, когда Димочка заблажил, что меня любит-любит, жить без меня не может!

– Псих? – с научным интересом уточнила норушь, а подумав, сама себя поправила: – Аааа, сообразил, что ты расчудесно без него обходишься, а ему-то обидненько! Сразу вернуть захотелось.

– Именно, – невесело кивнула Таня.

– И по какому поводу ты загрустила? Подумаешь, месяц всего-то! Ты же не собираешься к нему возвращаться?

– Ты что? Конечно, нет! Даже если бы я решила вернуться, то он ровно через день-два отправился бы искать новые приключения – зачем мне это «счастьице»? Вот уж обойдусь без такой радости! Тем более что, если честно, то… то мне тут лучше!

Таня осмотрела простенькую прихожую, конечно же, ничем не напоминающую свежий, со вкусом сделанный ремонт в Диминой квартире. В смысле, сделанный с учётом вкуса свекрови. Нет, Таню это никак не задевало – квартира-то в её собственности, так что кому, как не ей, решать покрасить стены в серый цвет, постелить на пол тёмно-серый ламинат, разбавив эту тоскливость оранжевым и ярко-синим.

– Да, – уверенно кивнула Таня. – Мне тут гораздо уютнее! Я, наверное, с плохим вкусом, но мне дизайнерские изыски в Диминой квартире не нравились…

– А если бы ты решила сделать тут ремонт, что бы захотела? – вдруг поинтересовалась норушь.

– Что-нибудь светлое, тёплых тонов на стены, просто чтобы их освежить, паркет отциклевать и покрыть прозрачным лаком, а что ещё-то?

– А стены снести? – нейтральным тоном предложила Шушана. – Ну, чтобы была эта… как её… обеденная зона.

– Зачем? Вот уж не надо! Тут всё так разумно и уютно.

Норушь пошевелила усами, скрывая улыбку, – последняя проверка была пройдена. Оставалось только сделать так, чтобы Тане досталась эта квартира.

– Ладно, пошли на кухню! – позвала задумавшуюся норушь Таня, унося пакеты с собой.

Конечно же, зайдя в кухню, она включила свет, а потом направилась к холодильнику, стоявшему у окна.

«Ну вот я и квартиру обнаружил! – порадовался Дима, завидев сквозь неожиданно густую листву свет в окне второго этажа, а потом узрев жену, подошедшую к окну. – Ничего-ничего! Один раз ты меня полюбила, сейчас будет всё проще! Надо только напомнить…»

Напоминать он начал сразу – чего откладывать-то?

Купить цветы и торт много времени не заняло… Номер квартиры он не знал, но ему повезло – симпатичному молодому человеку с охапкой роз и тортом дверь в подъезд отрыла женщина средних лет, которая шла домой.

– Вот… живут же люди! Цветы дарят, не то что мой… Только и делает, что деньги приносит. Нет бы догадался порадовать, – проворчала вечно недовольная дама из квартиры, которую норушь называла «вечнокислой» – там никогда ничему не радовались, моментально находя причины для недовольства.

Таня накрыла на стол и собиралась с Шушаной устроиться поудобнее и отведать всякого разного приятного, как в дверь позвонили.

– Кто это ещё? – удивилась она.

– Погоди! Сиди тут! – Шушана спрыгнула с кухонного диванчика, выскочила из кухни и метнулась прямиком в угол за дверью. В следующий момент она уже выглядывала из тёмного уголка лестничной клетки.

– Аааа, выследил всё-таки! – фыркнула она, шустро вернувшись к Тане. Вся пробежка заняла не более сорока секунд.

– Тань, это твой… ну, как назвать недобывшемужа? – доложила Шушана.

– Ты уверена?

– Ну конечно! Запах – ты пахла им, когда приехала сюда, а в лапах большая коробка с тортом и стог цветуёв!

Лапы со стогом цветуёв Таню как-то не впечатлили…

– Как он вообще узнал, где я живу? А! Небось ехал за мной! Вот же…

– Может, не открывать? – задумчиво произнесла Шушана.

– Таааняяя! Танечка! Открой! Это я! – послышались завывания Димы из-за двери. Впрочем, довольно тихие – двери в доме были старинные, сделанные на совесть.

– А на фига ты мне тут? – рассердилась Таня. – Так хорошо сидели без него!

– Кхм… Так кто нам мешает дальше без него сидеть? – нейтральным тоном осведомилась Шушана.

– Так орёт же! Сейчас ещё соседей потревожит!

Собственно, на это у Димы и был расчёт! Он прекрасно знал, что Таня терпеть не может доставлять проблемы окружающим, поэтому точно откроет ему дверь, а дальше – уже дело техники.

«Неужели ж я её не обаяю? – улыбался Дима, предвкушая простую победу. – Благо знаю как облупленную!»

Наивный человек…

Таня мрачно скосила глаза на смартфон, на экране которого появилось присланное Димой фото – несчастное и умоляющее выражение лица, глаза, как у голодного спаниеля, и всё это в обрамлении веника алых роз.

– Нда… Откроешь и простишь? – уточнила Шушана.

– Нет, открою и выгоню!

– Есть вариант интереснее. Ты сиди тут, я его запущу.

– А чем же это лучше? Я вообще-то думаю, что ему хорошо бы тебя не видеть.

– Так он и не увидит! Ни меня, ни тебя, ни квартиры… Не волнуйся, – норушь хихикнула.

– Да я и не…

Таня во все глаза смотрела на норушь, которая метнулась к входной двери, приложила к ней лапку, замок щелкнул, дверь начала открываться, запустив Димин голос, и…

И снова захлопнулась буквально через несколько секунд, как раз достаточных для того, чтобы человек переступил через порог.

Только вот Димы в квартире не было, да и на площадке, судя по воцарившейся тишине, тоже.

– Шушань? А куда он делся? – ахнула Таня.

Норушь заторопилась на кухню, забралась на диванчик, а с него на край стола и поманила Таню, которая так и стояла у порога кухни.

– Ты иди, иди назад! Он сейчас всё равно занят!

– Где?

– Ээээ, как бы тебе сказать… мы называем это бесконечный коридор. Это такое норушное пространство, свёрнутое петлёй. Придумано как раз для таких назойливых типов, которые ломятся туда, куда их не звали, да мешают приличным норушам и людям!

– Норушное пространство? – Таня машинально взяла бутерброд, который настойчиво пододвигала к ней Шушана.

– Ну, ты же тут уже несколько раз полы мыла. Ты хоть одну мою норку нашла? – спросила норушь, азартно хрустя крошечной сушкой.

– Нет! – Таня как-то и не задумывалась о мышиных, то есть норушных норках. А ведь действительно, где Шушана живёт?

– В междустенье, – ответила норушь на беззвучный вопрос подруги. – Ой, ну что ты так изумляешься? Место такое… наше исконное пространство. Мы его можем изменять, как хотим! И можем открывать его в подходящих для нас домах. Тань, ты вот никогда не задумывалась, куда пропадают вещи? Вот была вещь, была, а потом рррраз – и исчезла?

– Ну, вообще-то задумывалась.

– А они в междустенье проваливаются. Иногда вещи такие непослушные… Мы – норуши – присматриваем и за ними, и за домами, и за чистотой междустенья.

– Ааа… а вы во всех домах можете жить?

– Нет, нам нужны не только стены и пространство между ними, но ещё и люди, да не просто какие-то, а хорошие люди, – тогда и стены у дома тёплые, междустенье открывается и становится радостным, дружелюбным, послушным. Вот когда старая хозяйка умерла, дом загрустил… Её дочка и внучка сюда жить не приехали, да и изменились они очень уж… Вот и наше пространство стало тоскливым, и… и мой род ушёл.

Таня ахнула.

– Как ушёл? А тебя оставили?

– Нет, я сама осталась! Я решила, что дому без нас будет совсем-совсем плохо! Я подумала, что должна хотя бы попытаться дождаться кого-то норушноподходящего! Ну, такого, как ты, – тёплого человека.

– Я – тёплый человек? – удивилась Таня. – По-моему, самый обычный.

– Ну конечно! Тёплые люди так о себе и думают, – рассмеялась Шушана. – Ты посмотри, насколько стала кухня радостнее. Как стала светлее комната! А прихожая? Она же теперь образец дружелюбия! А уж она-то бывает весьма разной!

Таня невольно улыбнулась, представив, как придверный коврик скалится и рычит на подходящих к входной двери.

– И зря смеёшься! – покачала головой норушь. – Мы с ней знаешь сколько «нетаких», неподходящих нам людей отвадили?! Много!

– Ой, так это что? Всё правда? – Таня не успевала сообразить, что сказочное существо явно говорит не про фантастический фильм, а описывает реальность. – И Дима сейчас…

– Бежит в бесконечном коридоре! Да, правда. Я открыла ему дверь именно туда, – норушь внимательно наблюдала за Таней. Не испугается ли она? Поверит ли?

– А… а с ним всё нормально будет?

– Не боись! Зачем нам, чтобы ты стала вдовой? Пусть побегает, поорёт, там он всё равно никого не потревожит, а потом я его обратно на лестничную площадку выпущу. Он мне в моих владениях вообще-то не очень-то и нужен! – она снисходительно махнула розовой лапочкой.

Таня невольно покосилась на стену.

– Да, я и там могу открыть междустенье, – кивнула норушь. – Как-нибудь покажу! – решительно пообещала она. – А сейчас давай-ка мы с тобой всё-таки вкусно поедим! Что я, зазря, что ли, этого настырника подальше отправила?

Кому что – кто-то вкусно ел, а кто-то, только услышав щелчок открываемого замка, толкнул входную дверь квартиры, которую снимала Танька, решительно шагнул через порог и оказался в темноватом коридоре.

«Вот же… самостоятельная женщина! Даже лампочку сама вкрутить не может!» – хмыкнул Дима, сделав ещё один шаг. Дверь за ним сама захлопнулась.

Глаза привыкли к полумраку, и Дима с улыбкой осмотрелся, ожидая увидеть Таньку.

«Не понял…» – он посмотрел направо – стена коридора, оклеенная старыми обоями. Налево – та же самая картина.

«Ну ничего себе она квартирку-то сняла!» – хмыкнул Дима, шагнув вперёд – туда, где брезжило пятно света.

– Тань! Я всё понял! Я без тебя не хочу – хочу только с тобой! Танюха, ставь чайник, я торт купил! И это… вазу давай – розы принёс.

Танюха не отзывалась, он, почему-то не задавая себе вопрос, кто же открыл ему дверь, если рядом с ней никого не было, бодро шагал к свету, как вдруг сообразил, что идёт-то он уже некоторое время, а вот приблизиться к пункту назначения не выходит…

– Танька! Таааняяя! Что за фигня тут происходит? Тань! Ну хватит уже дуться! Выйди и забери торт и чайник поставь!

Таня не отвечала, фигня происходила, торт стал мешать, и Дима поставил его на пол, решив вернуться и забрать, когда найдёт дурочку-жену, которая сняла такую странную квартирку.

Ещё через несколько шагов он вспомнил, что дом-то не такой уж и большой…

«У неё что, квартира на весь этаж и вся состоит из одного коридора?» – Дима обернулся, решив прикинуть расстояние, которое он прошёл от входной двери, и…

Только сейчас он сообразил, что тут что-то сильно не так – двери не было! За его спиной располагался точно такой же коридор с точно таким же пятнышком света, как и впереди.

– Это… не понял! – пожаловался Дима. – И где торт? А?

Торта тоже не было. Ничего не было, кроме стен, потолка и пола…

Он схватился за САМЫЙ ГЛАВНЫЙ ПРЕДМЕТ, который первым требуется современному человеку в любой непонятной ситуации, – за смартфон, но…

– Связи нет, – потрясённо прошептал Дима. – У меня ж смартфон почти везде берёт!

Он метнулся вперёд, потом назад, потом, уже позабыв, где у него был первый вперёд и первый назад, закружился на месте, уронив букет роз, потом обнаружил, что розы тоже исчезли, и побежал уже куда глаза глядят.

Шушана и Таня поужинали и решили, что вполне-вполне можно и выпустить незадачливого настырника.

– А, ладно… я сегодня добрая! – пошевелила усами Шушана, прикладывая лапку к входной двери. – И… раз, и два, и три! Торт, цветуи – мы народ честный, нам чужого не нужно… и три – настырник собственной персоной!

Дима мчался по коридору, подвывая что-то от ужаса, хотя за ним никто не гнался и ничем ему не угрожал, никаких тревожных звуков не было, да и вообще, обстановка была точно такая же, как в старой квартире его бабушки – длинный пустой коридор. И даже обои, кажется, были похожие.

Но сама непонятность ситуации пугала многоумного Диму чрезвычайно.

И вдруг всё закончилось – перед ним оказалась деревянная дверь, выкрашенная коричневой, местами облупившейся краской. Он ринулся к этой двери, дёрнул ручку и… оказался в подъезде, на совершенно обыкновенной лестничной клетке, где стоял на полу его торт, а на коробке аккуратно лежал глобальных размеров букет алых роз.

Глава 10. Совсем-совсем чужой

Скорость вылета Димы из подъезда была близка к сверхзвуковой. По крайней мере, он уже покинул негостеприимный для него дом, а его вопль ещё оставался в этих стенах…

– Нет, ну надо же, как он бегает! Нет, честно-честно, быстрее, чем замглавкрыс из соседней помойки!

– Замглавкрыс? – Таня покосилась на норушь, решив, что как-то мало она знает об окружающем мире – надо восполнять пробелы!

– Ой, это такой побегушечный крыс в подчинении у главы стаи. Не волнуйся, в норушный дом они нипочём не сунутся – закон такой, но знать я их, конечно, знаю.

– И Дима бегает быстрее?

– Однозначно! Поверь моему опыту! – фыркнула норушь. – О! Смотри! Мимо машины своей пробежал, интересно, когда сообразит, что он её забыл? Интересненько, а имущество он куда дел?

Шушана юркнула в угол и через пару секунд показалась оттуда, волоча за собой коробку с тортом.

– Помоги, а? Тяжёлый такой!

– Зачем ты его притащила? – удивилась Таня, машинально всматриваясь в абсолютно гладкую стену за спиной у норуши.

– Как зачем? Это добыча! Между прочим, законная! Я торт и цветуи тому чудику честно отдала, но если ему это всё не надо… кто я такая, чтобы с ним спорить? Бросил? Ну и ладно – в хорошем доме приличная добыча всегда пригодится!

Следующим рейсом норушь приволокла букетище роз и строго велела Тане носом не крутить!

– Я давно розы не нюхала! А ещё от них лепестки хорошо высушить… Короче, пригодятся! Пригодится…

– Добыча? – Таня развеселилась такой хозяйственности.

– Конечно! Как подарок я всё это выкинула, а как добычу – вкинула обратно! Ибо смысл другой!

– Аааа, ну если смысл… – уважительно протянула Таня.

– Короче, сейчас будем добычей любоваться и есть! То есть цветуями любоваться, в торт вгрызаться!

– Ээээ, а норушам торты можно? – озаботилась ветеринар Таня.

– Можно! – уверенно кивнула Шушана. – Точно-точно!

Таня нарезала торт, а норушь никак не могла усидеть на месте – всё время перебиралась на подоконник и выглядывала на улицу.

– Да что ты там высматриваешь?

– Не что, а кого! Настырника, конечно! А! Вон он… к машине крадётся.

– Почему крадётся?

– Потому как не понял, что это с ним было, и на всякий случай боится! – тоном опытного специалиста по настырникам отозвалась Шушана.

Дима действительно шёл к машине очень опасливо. Нет, когда он вырвался из того непонятного и страшного места, он мчался, не разбирая дороги, перепрыгивая через несколько ступенек и едва не унеся за собой тяжёлую подъездную дверь. Он промчался мимо деревьев и кустов палисадника, надёжно укрывающих этот дом от чужих взглядов, мимо припаркованных машин, даже мимо своего драгоценного авто, про которое он вспоминал обычно почаще, чем о своей жене.

Только промчавшись по узкому переулку до многолюдной дороги с активным движением, он притормозил, а потом припомнил, что вроде как приехал на чём-то…

«Машина!» – осенила Диму с трудом догнавшая его мысль.

По дороге обратно он судорожно пытался как-то утрясти произошедшее с ним в рамки реальности и нормальных жизненных реалий…

Получалось как-то не очень.

«Мне что? Померещилось? Я бежал и бежал по тому проклятому коридору… Да я столько бежал, что коридор должен был быть длиной, как… как оттуда и до этой улицы! А потом, я же никуда не сворачивал, там же не было ни одного поворота или боковой двери! Так что это совершенно невозможно в реальности. То есть или меня загипнотизировали, или я был под каким-то средством».

Если бы это случилось после визита к Тане и он бы что-то поел или выпил у жены, то не колеблясь обвинил бы её в том, что она ему подмешала какое-то средство – она вет, а это значит, есть доступ ко всяким препаратам. Но он же ничего не ел и не пил, да и вообще Татьяну не видел.

И тут его осенило!

– Ну конечно! Как я не догадался сразу! Розы! Я ж купил их много, а они могли быть чем-то обработаны, ну, чтобы не портились подольше, а я прямо у лица их держал – букет-то здоровенный!

Он решил было поехать и поругаться в цветочный магазин, но для того, чтобы их обвинить, надо было забрать проклятый веник из роз, а несмотря на успокоительно-научный вывод, заходить в тот дом как-то не хотелось. Почему-то…

– И вообще, может, это и не какое-то этакое средство, а просто аллергия у меня такая, с потерей ориентации в пространстве и глюками.

Если бы норушь знала, что её обозвали глюком, опрометчивый Дима и машину свою бы долго искал – как-никак стояла она очень недалеко от дома, а норушь имеет возможность действовать везде, куда дотягиваются корни деревьев, дом окружающие…

Но Шушана была занята тортом и розами, которые вовсе ничем не были опрысканы, а просто радостно пахли, обнаружив, что их перестали наконец-то трясти и швырять и поместили в воду, так что крадущийся тигром Дима нырком поместил себя в машину и благополучно отчалил домой, к сожалению, не оставив идею вернуть себе «старую» и удобную, как разношенные ботинки, жену.

«Только я сам туда больше не пойду… только с ней вдвоём! – решил Дмитрий, уверенный в том, что Таня его всё равно простит и позовёт к себе или поедет с ним в его квартиру. – Завтра надо наведаться к ней на работу!»

Сказано – сделано! Дима, решив проявить заботу и продемонстрировать себя с лучшей стороны, припомнил, что чуть больше года назад Таньке нравился сорт кофе, который он как-то пару раз ей купил.

«Так за чем же дело?» – Дима купил пару кофе, пакетик с булочками и отправился к Татьяне на работу, специально сделав приличный крюк, чтобы не проезжать мимо того самого дома, где он так странно… надышался розами.

– Танюша, милая, доброе утро! – он окликнул жену, которая торопилась на работу с огромной дамской сумкой, бережно придерживая её рукой. – Танечка, а я тебе кофе принёс.

– Я не пью кофе с абсолютно чужими и неприятными для меня людьми! – отрезала Татьяна, проходя мимо.

– Тань, прекрати… как это я чужой?

Глупо стоять перед закрытой дверью ветеринарки с двумя высокими стаканчиками кофе и бумажным пакетиком с выпечкой, поэтому Дима решительно распахнул дверь и…

Был вынесен на улицу чёрным лабром и спаниелем, которые были в стационаре и которых Таня вывела погулять.

Псы чувствовали себя гораздо лучше, радовались этому, а тут какое-то препятствие…

Облитый очень горячим напитком и слегка приложенный спиной к фонарному столбу, Дима решил, что кроме роз ему и кофе тоже противопоказан…

Утро было бурным, после проверки самочувствия пациентов в стационаре, стоило только Тане дойти до своего кабинета, как примчался брутальный тип, который волок на руках пса, который проглотил слишком маленький для него мяч, напрочь застрявший в горле.

– Спааасииите! Он почти не дышит! – мужчина снёс Валентину, которая упорно пыталась заполнить какие-то бумажки, и рванул к Тане, вышедшей на шум.

Тут и норушь не потребовалась, да и вообще ничего не потребовалось, кроме воспоминания о том самом сельском ветеринаре Джеймсе Хэрриоте, который расчудесно описал средство спасения в таких случаях.

– Завести большие пальцы рук под нижнюю челюсть и надавить, выталкивая мяч из горла, – пробормотала Таня, проделав именно то, что сказала.

Мяч вылетел из пасти пса, и тот судорожно вдохнул воздух.

Хозяин рухнул перед псом на пол, пытаясь его обнять, отмахиваясь от Валентины, которая всё уточняла, как зовут пса, потом схватил за рукав Таню:

– Девушка, миленькая, вы ж гений! Вы его спасли! Девушка, я вам так обязан…

Только-только Таня успокоила и человека, и собаку, отправив их обоих к мрачной Валентине, как в клинику влетела очень субтильная дама с переноской, а за ней очень упитанный мужчина.

– Спасите! Кот умирает!

Валентина вцепилась в упитанного мужчину, а дама прорвалась к Тане.

– Помогите! Он сошёл с ума, бегал, орал, а потом упал и не встаёт!

Первым из переноски вышел запах…

– Ээээ, а почему от кота так пахнет настоем валерьяны?

– Что? – дама принюхалась, а потом пожаловалась: – Я ничего не чувствую, после гриппа обоняние так и не восстановилось.

Таня извлекла крепко спящего кота из переноски, выложила на смотровой стол, над которым повисло прямо-таки облако густого запаха.

– Ой, кажется, чем-то слегка пахнет, таким… травяным, да? – осведомилась клиентка.

– Ну да, можно и так сказать, – Таня шагнула к окну и открыла его, стараясь избавиться от амбре…

– Так… секундочку, то есть он не умирает, а налакался валерьянки? – дошло до клиентки.

– Именно так. Я не могу сказать, что для здоровья кота это полезно, но он точно не умирает. Выспится, и всё будет хорошо!

– Так… с ним, может, и будет хорошо, а вот мужу я сейчас всё скажу! – клиентка сгребла спящего кота и рванула обратно – разбираться с виновником её волнений.

Таня проводила её взглядом и тут же услышала новое восклицание:

– Ой, скорее! Котёнок проглотил таблетки!

Только разобралась с котиком и таблетками, как новая звуковая волна оповестила о следующей проблеме!

К вечеру Татьяна достигла дзена… Никакие вопли и крики, с которыми клиенты как на подбор шли косяком, её уже не волновали.

– Бывают такие дни – видимо, какое-то обострение… – прошептала она в сторону огромной сумищи, которую принесла на работу и установила в тумбочку своего стола – поближе к себе.

– Бывают, конечно! – подтвердили из сумищи.

– Ой, ой, – новый писк из приёмной Таню вообще никак не заинтересовал – пищала одна из практиканток, которую пригласил Степаныч.

– Там же сам Соколовский!

– Да хоть целая киностудия! – пробормотала Таня. – Плевать!

У неё возникло короткое затишье, и Таня решила, что нипочём не потратит это время на то, чтобы хороводы водить вокруг владельца клиники.

В конце-то концов, она кто? Ветеринар! Сидит на своём рабочем месте – работает, что показательно – заполняет журнал приёма, просьба не кантовать!

Но наши желания и реальность – это две очень большие разницы. Собственно, это касалось не только Тани, но и Валентины.

Валентина-то как раз мечтала, чтобы знаменитый актёр подзадержался около неё! Она выскочила из-за конторки, начала что-то рассказывать, предлагать чай или кофе, да вообще всё что угодно!

«Я тут, значит, вокруг прыгаю, а он? А он как мимо пустого места прошёл, глянул только, спросил, кто сейчас принимает, и зашагал вперёд! И куда? К Таньке!» – от Валентины летели искры ярости и крайнего раздражения, щедро приправленные дурным характером, гневом и завистливой ревностью.

Её рабочий день закончился, но уйти, пока тут находится Соколовский, было выше её сил.

Нет, на самом-то деле, Филипп сначала заглянул к Ивану Степановичу, правда, проходя мимо кабинета, где принимала Таня, притормозил, повёл головой, словно прислушиваясь, заулыбался, а потом отправился кое-что обсудить с заведующим клиникой.

К Татьяне в кабинет он действительно пришёл, причём было понятно, что не заглянуть проформы ради, полюбопытствовать, как тут ему деньги зарабатывают, а для разговора…

Таня изумлённо подняла голову, когда к ней в кабинет довольно бесцеремонно ввалился киношный красавец.

– Добрый вечер! – она очень надеялась, что это не прозвучало как: «Пошёл вон, и не смею вас задерживать».

– И вам того же! – Соколовский широко улыбнулся и уселся напротив Тани. – Я смотрю, вы взяли половину ночных дежурств в стационаре?

– Да, а что?

– Хотел полюбопытствовать, зачем вам это? Молодая девушка, и вдруг ночами в клинике… да ещё с такими чудесными результатами! Ой, не скромничайте только, мне ваш заведующий сейчас такие хвалебные оды о вас декламировал.

– Я просто выполняю свою работу, – отозвалась Таня. Она здорово устала… даже не от работы – тут всё было привычно, никаких трагедий, обычная рутина, которая даже заканчивалась сегодня благополучно, а от шума и повышенно-энергичных эмоций.

– А стационар-то зачем взяли? – Соколовский взглянул Тане в лицо, а потом перевёл взгляд на её стол, причём Тане показалось, что он смотрит на…

«Ну, этого точно быть не может – она сидит тихо, а видеть через мебель даже звезда экрана не умеет!» – одёрнула она себя.

А вслух сказала:

– Нужны деньги, вот и взяла подработку.

– Простите за любопытство, а зачем вам вдруг понадобились деньги?

– Извините, но это моё личное дело! – Таня не собиралась рассказывать Соколовскому о своей жизни. Ещё чего не хватало! Да и вообще, этот разговор её напрягал чем дальше, тем больше.

– А с норушью вы как познакомились? – cо светской улыбкой уточнил Соколовский, и Таня чуть в обморок не упала, уставившись на актёра с выражением крайнего изумления, потихоньку вытесняемого ужасом.

Она машинально закрыла рукой тумбочку, где стояла сумка, и Соколовский оценил этот жест.

«Защищает…»

Он усмехнулся.

– Не надо бояться, я никогда в жизни ни при каких обстоятельствах не обидел ни одну норушь.

– Вы так говорите, словно видели их очень много, – машинально ответила Таня.

– Видел. А сейчас хотел бы поговорить с той, которая сидит в вашем столе. Уважаемая, а вы не могли бы показаться? Меня зовут Филипп Соколовский, и, возможно, у нас есть общие знакомые.

Настойчивый шорох из сумки возвестил Тане, что норушь не только не испугалась, но и активно выбирается, чтобы пообщаться.

Глава 11. Вполне деловой разговор с примесью шока

Таня машинально подставила ладонь, чтобы Шушане было удобнее, и подняла её на стол.

– Ну вот… наконец-то я увидел хозяйку норушного дома! – просиял Соколовский. – Добрый вечер!

Татьяна смотрела на него в состоянии близком к шоку – ей и в голову не приходило, что он вообще может иметь какое-то представление о норушах.

– И вам того же! – Шушана кивнула с таким видом, словно она была королевой, приветствующей гостя. Не очень званого, но требующего внимания – этикет, куда ж деваться-то…

– И кто же может быть нашим общим знакомым?

Соколовский усмехнулся, уж он-то знал, что норуши весьма осторожны, так что некая опасливость этой норушки вполне себе понятна и объяснима.

– Например, глубокоуважаемый Шушар… – Соколовский мимолётно улыбнулся Тане, мол, понимаю, звучит странно, но куда же деваться – такова реальность.

Имя главы одного из знаменитых норушных родов одним махом уничтожило подозрительность Шушаны.

Она представилась, а потом с интересом воззрилась на актёра.

– Насколько я понимаю, вы увидели норушные деревья?

– Да, именно. Даже клинику купил рядом именно поэтому – надеялся на встречу и на содействие.

Шушана прищурилась… Если она что-то понимала, то содействие предполагает встречную услугу или хорошую оплату! Она покосилась на Таню, та старательно молчала, не вмешиваясь в их разговор.

«Хорошая девочка, – умилилась норушь про себя. – Всё, вот буквально всё делает как надо!»

– Итак… сейчас, когда мы с вами уже познакомились, могу ли я ожидать содействия в одном очень важном деле? Да-да, я знаю, что глубокоуважаемая Шушана помогает вам, Танечка, в общении с пациентами, и это просто замечательно! И я…

Тут он стремительно поднялся, сделал резкий жест рукой, отлично понятый норушью, которая юркнула к Тане на колени, и широко шагнул к двери.

– Разве ваш рабочий день не закончился? – удивлённо осведомился он у Валентины, которая кралась к Таниному кабинету, чтобы послушать, о чём же Соколовский столько времени разговаривает с Танькой!

– Я…я… хотела уточнить, не надо ли вам сделать кофе или чай? – промямлила Валентина.

– Не надо, – сухо отозвался Соколовский, серьёзно пожалевший о строгом трудовом законодательстве этого мира, – он бы лично выкинул эту особу с работы просто-таки со свистом, ан нельзя – не-по-ло-же-но.

– А! Я ещё напомнить хотела! – Валентина заглянула в кабинет и слегка удивилась – Татьяна сидела за столом с абсолютно рабочим видом. – Я понимаю, конечно, что внимание владельца клиники лестно, но, Танечка, тебе же пора на дежурство в стационар!

– Спасибо тебе большое! Но до моего дежурства ещё семь минут. – Таня понимала, что с Валентиной ей теперь придётся вести себя крайне осторожно. – Можешь не переживать, за это время я успею дойти до места. Филипп Иванович, я поняла всё, что вы хотели сказать про расширение стационара. Я подумаю, смогу ли я потянуть такой объём работы, – Тане очень не хотелось, чтобы все сотрудники клиники решили, что у неё какие-то особые взаимоотношения с Соколовским, и она надеялась, что он подхватит её игру.

– Отлично! Тогда я с вами прощаюсь, – Соколовский кивнул Татьяне и удалился.

Валентина ещё потопталась в коридоре, но была прихвачена под локоток Иваном Степановичем, торопившимся домой, и выведена из клиники.

«Фууух, и что это было?» – Таня заперла за ними дверь и отправилась на дежурство, благо идти было совсем близко – по коридору до конца помещений клиники, а потом через дверь, соединяющую её с новым зданием, – в стационар.

Там она осмотрела нескольких животных, которые были оставлены после операций или для лечения, и наконец-то получила возможность обсудить с Шушаной неожиданный визит актёра.

– Шушанечка, я что-то ничего не поняла… Что ему вообще надо? Заинтриговал до обморока и свалил!

– А он скоро придёт, – фыркнула норушь, пошевелив ушками. – Он сейчас в здание зашёл – во вторую дверь.

– Слушай, а кто он вообще такой?

– А это он тебе сам скажет. Может быть… – непонятно ответила Шушана. – Но мне тоже интересно, что именно ему надо?

А про себя подумала: «И сколько можно будет получить за то, что ему надо?»

Нет, она вовсе не была жадной до людских денег, просто… безопасность дома, ради которого она осталась одна, её беспокоила чрезвычайно!

Таня прислушалась, действительно где-то в отдалении послышались звуки, хлопок двери, лёгкие шаги по коридору.

– И снова добрый вечер! – лучезарная улыбка звезды экрана вызвала бы счастливый визг его поклонниц, но у Тани были немного иные интересы, поэтому она ответила Соколовскому корректно-рабочей улыбкой, мол, не очень-то и хотелось, но раз ты уже припёрся мешать мне работать, вытолкать тебя всё равно не получится…

– Уютно вы тут устроились! – одобрил Соколовский, обходя помещение. – Клетки, правда…

– А что не так? – удивилась Таня.

– Не одобряю… но это мои заморочки, не обращайте внимания… – Соколовский хмуро покосился на ближайшую к нему клетку, в которой мирно спал такс, страдающий от бобризма и последующего оперативного вмешательства – почему-то разгрызенные в прах останки деревянных ножек стула не хотели перевариваться.

– Итак! На чём мы остановились, когда нас так бесцеремонно прервали? – уточнил Соколовский, машинально покосившись на себя в зеркальную поверхность шкафчика.

Таня мысленно закатила глаза: – «Позёр! Можно подумать, он забыл!»

Но вслух произнесла совсем иное:

– На том, что помощь Шушаны в моей работе – это замечательно.

– Именно! – обрадовался Филипп. – Я хотел сказать, что именно ваш тандем мне и нужен! Насколько я понимаю, ваш род невелик, так? – обратился он к Шушане.

– Неправильно понимаете, – она тут же надулась как мышь на крупу.

– Странно… Я заходил в ваш дом несколько раз, но… но не смог дозваться никого из ваших соплеменников!

– Мой род многонорушен, но они ушли в исконные земли, – крайне сдержанно ответила Шушана, – подозрительно покосившись на актёра.

Соколовский тут же осознал, что ходит по очень тонкой грани…

– Неужели же? – он принял подобающе-печальное выражение, медленно, но верно сменяющееся восхищением, переходящим в восторг. – А вы… вы, многоуважаемая Шушана, остались, чтобы не дать захиреть дому? Какая верность, какая изумительная стойкость духа!

Шушана против воли принимала вид скромной, но исключительно благодетельной норуши, Соколовский сиял, а Таня смотрела на них во все глаза.

«Если бы это было чуть больше месяца назад, я бы решила, что у меня с психикой большие проблемы! Фэнтези перечитала или галлюцинации начались. А сейчас – хоть бы хны! Ну, вот звезда кино сидит и разговаривает с крупненькой такой мышью, болтающей по-человечески, да ещё явно подлизывается к ней и комплименты отпускает!

– Позвольте, Танечка, и вам выразить моё восхищение! – медовым голосом произнёс Филипп. – Далеко не каждый современный человек спокойно воспримет норушь! Вы скорее в инопланетян поверите!

«"Вы"? – удивилась про себя Таня. – Странно как сказал, словно он себя к современным людям не причисляет».

Впрочем, сладко-убаюкивающие, восхищённо-комплиментарные слова и обаяние Соколовского, практически осязаемо распространившееся по помещению, начали Татьяну как-то… раздражать, что ли!

– Спасибо, не нужно! – она произнесла это чуть резче, чем хотела. А на недоумение Соколовского пояснила:

– Восхищения не нужно – моё восприятие Шушаны и наши с ней отношения – это личное!

Соколовский с чрезвычайно довольным видом покосился на норушь.

– Да, она такая! На неё это не действует! – кивнула Шушана.

– Это – что? – осторожно уточнила Таня.

– Ээээ, некоторые фамильные способности, так скажем, – уклончиво объяснил Филипп. – И это замечательно! У вас трезвый ум, вы не реагируете на моё присутствие и вы – профи. Как раз то, что мне нужно! Я хотел бы нанять вас обеих на работу!

– Ну, я у вас и так работаю! – удивилась Таня.

– А я хотела бы знать, что вам надо и как это будет оплачиваться? – серьёзно объявила норушь.

– Мне нужна клиника и… гм… зоогостиница, но для не совсем обычных пациентов.

– Экзоты? – Таня подняла брови, подозревая подвох вроде перевалочного пункта контрабанды тигров или ирбисов.

– Нет, вы меня не так поняли. Ничего противоречащего законодательству… просто одарённые животные, которых можно использовать для съёмок! Это могут быть птицы или звери… У меня есть специалисты, которые могут найти таких, но… не в клетки же их запирать! А потом, некоторым может понадобиться медицинская, в смысле, ветеринарная помощь.

Таня пристально смотрела на актёра, подозревая, что он ни слова правды ей не сказал.

– Не надо так хмуриться. Я вам даже могу показать одного из первых… гм… постояльцев, ну или пациентов…

– Ну покажите! – разрешила Таня.

Соколовский подмигнул норуши и направился куда-то вглубь здания.

– Он врёт как дышит! – возмущённо прошептала Татьяна. – А если это какая-то контрабанда?

– Ну… не совсем врёт. Кажется, я поняла, о ком речь, – насмешливо пофыркала норушь. – И это точно уж не то, о чём ты говоришь!

Соколовский вернулся быстро, вошёл в комнату, держа на руках тощего рыжеватого и какого-то пыльного кота.

– Вот! Если можно, осмотрите его, пожалуйста.

Таня покосилась на Шушану, а потом надела перчатки и протянула руку к коту, непринуждённо сидящему на стуле, куда его поместил Соколовский.

– А без этих ваших налапников можно? – вдруг спросил кот, и Таня, приподнявшаяся для осмотра со своего места, села мимо стула…

Сидя на полу, уставившись на недовольную котовую личность, Соколовского, явно сдерживающего смех, и Шушану, которая мелко хихикала, прикрыв мордочку розовыми лапками, Таня вдруг отчётливо осознала – её мир изменился и прежним уже не станет.

– Так, я поняла, что ничего не поняла! Давайте ещё раз и начистоту! – скомандовала она.

Соколовский невольно восхитился – сидит на полу, перед ней говорящий, да ещё и явно недовольный кот, вообще вся ситуация, прямо скажем, трудная. И ничего, не вопит, в обморок не падает, сбежать не пытается.

– Что именно начистоту? – уточнил кот, решив, что вопрос обращен именно к нему.

– Что у тебя болит, кто ты такой и почему разговариваешь?! – сформулировала Татьяна.

– Болят рёбра и лапа – какой-то придyрoк меня пнул, – просветил её кот. – Зовут меня Терентий, а разговариваю – потому что из рода такого – говорящих котов!

«Чемпион по объяснениям!» – подумала Таня.

– А почему в перчатках нельзя осматривать? – уточнила она вслух.

– Неприятно и шерстку дыбом поднимает! – обстоятельно объяснил Терентий.

Соколовский всё-таки смог сдержаться и, сохраняя на лице исключительно бесстрастное выражение, протянул Татьяне руку, помогая подняться.

– Вы что, предупредить не могли? – грозно прищурилась на него Таня.

– Да как тут предупредить? Уважаемая, я сейчас принесу говорящего кота? Да вы бы решили, что я того… – развёл руками Соколовский, переглянувшись с норушью. – Ну как? Возьмётесь за таких пациентов?

– Они все будут говорящие? – подозрительно покосилась на него Таня, снимая перчатки, чтобы приступить к осмотру кота.

– Если захотят… У всех же характер… сами понимаете! Да и так, разные особенности есть, – явственно заюлил Соколовский, наблюдая, как Таня осторожно ощупывает бок Терентия.

– Рентген бы… но и так чувствую, что вот тут перелом, тише-тише, я не буду больше. А лапа? – чуткие пальцы прошлись по лапе, чуть подрагивавшей от боли. – Гм… Терентий, вы не против будете, если я вам укол сделаю? – с некоторым сомнением уточнила Таня.

Кот точно был против, но как тут расфырчишься, если уточняют так вежливо, на «Вы».

– Ладно! Только чтоб не больно было! – строго велел он.

После укола болезненные когти, впивавшиеся при каждом вздохе в его рёбра, поразжались, и он очень осторожно улёгся на бок, а Таня выкинула использованный шприц и перевела взгляд на Соколовского.

– Ну хорошо, если все животные, которых вы планируете здесь содержать, такие, как Терентий, ну, в смысле, с необычными способностями, то… – Таня задумалась на секунду, а потом решила, что никогда не простит себе, если откажется, – интересно же до визга! – Я могу согласиться на эту работу, но зачем вам Шушана? Вот у вас готовый переводчик есть! – она кивнула на Терентия.

– Всё просто, мне нужно, чтобы глубокоуважаемая Шушана открыла мне междустенье. Понимаете, все мои… гости, так скажем, испытывают крайнюю неприязнь к клеткам. Выделить каждому отдельное помещение в столь небольшом здании – проблема, а междустенье её запросто решает! – лучезарно улыбаясь, объяснил Филипп. – Шушана, вы согласны?

– А что я с этого буду иметь? – с крайне деловым видом поинтересовалась норушь.

– А что вы хотите?

– Деньги, конечно! Кстати, и Танечку обижать не дам! Платить ей вы будете как следует!

– Само собой! Разумеется! А вот за ваши услуги… сколько и каких денег вы желаете?

– «Каких»? – Таня прибавила вопрос в копилку уже имеющихся недоумений.

– Здешних рублей, и много! – важно отозвалась норушь.

– Насколько много? – Соколовский вопросительно поднял правую бровь.

– Настолько, чтобы хватило купить квартиру, в которой живёт Таня. Мне нужно, чтобы квартира была её, иначе я не смогу там оставаться, да и вам ничего сделать не сумею! – важно заявила норушь.

– Так… Таня становится хозяйкой, но ваше междустенье уже открыто и не закроется… – словно про себя пробормотал Соколовский. – А для того, чтобы управлять моими владениями, я должен буду передать вам камни из фундамента, так?

– Именно! А вы хорошо знаете наш порядок, – с невольным уважением заметила норушь.

– Я у Шушара уточнял, – объяснил Соколовский. – И во время ремонта запасся двумя кирпичами от фундаментов домов – этого и того, в котором клиника. Если у нас всё получится, то вы даже двор сможете перекрыть…

– Смогу, – кивнула норушь. – А квартира Тане?

– Будет, будет вам квартира! Кстати, какой номер?

– Одиннадцать, – машинально ответила крайне изумлённая Таня. – Шушань, я только не поняла с квартирой… Почему я?

– Да потому, что при тебе междустенье держится! – досадливо ответила Шушана. – Ты не поняла ещё? Первый раз междустенье можно открыть, если в доме живут три поколения: – бабушка – мама – дочь, но не просто какие-то, а любящие! Понимаешь? Наше пространство не выносит ссор, крика, нелюбви людской – сжимается, съёживается, закрывается. Вот в моём доме мы обосновались уже давно, но последняя хозяйка, которая давала нам удерживать междустенье, умерла, а её дочка с внучкой, давно уехали и очень сильно изменились. Больше никто из жильцов дома не подошел, к сожалению. А вот ты – подошла. Ты умеешь любить, от тебя тепло, и не только окружающим, но и дому. Вот мне и нужно, чтобы ты стала хозяйкой квартиры.

– А теперь и мне это нужно, – усмехнулся Соколовский. – Ладно, Таня, скиньте мне номер телефона квартирной хозяйки, я решу этот вопрос, а пока давайте хоть камни от двух домов вам отнесу – не хочется их тут оставлять.

Таня была абсолютно точно уверена, что Соколовскому просто жутко любопытно, как они с норушью живут…

– У меня дежурство вообще-то, – напомнила она.

– Все спят, чувствуют себя отлично, даже Терентий, который меня весь вечер изводил, – фыркнул Соколовский. – И, да… я ваше начальство, так что вас даже никто не поругает за то, что вы отлучитесь на десять минут!

– Ну… хорошо! – Таня переглянулась с Шушаной, которая кивнула ей в знак полного согласия со срочной доставкой камней, а потом покосилась на Терентия. – А он?

– Терёх, ты чего тут разлёгся? – вздохнул Соколовский. – Вот сколько вашего брата видел, у всех характеры, как у родоначальника, – поспать это прямо во главе угла! И настыыыыырные!

Тане отчаянно хотелось уточнить про родоначальника, но она сдержалась, помогла коту принять сидячее положение и строго посмотрела на Соколовского:

– У него всё болит! Покажите мне, где ему можно расположиться, и я его донесу.

– Танечка, я вам крайне не советую попадать под лапу этого создания – он у вас на голове ездить будет! Они и когда молчат, ухитряются это сделать, а уж болтливые, так вообще невыносимы!

– Уж кто бы говорил! – кот сделал то, что умеют делать только его сородичи – окатил объект взглядом, полным ледяного котопрезрения, правда, Соколовскому это было как с гуся вода.

Таня донесла кота до комнаты, указанной актёром, уложила Терентия на диван, пообещала его навестить, когда вернётся.

– Роковая ошибка! – прокомментировал Филипп. – Бегать вокруг будете каждые пять минут, и всё на цыпочках.

Он небрежно накинул элегантнейший плащ, прихватил свёрток с двумя старинными кирпичами и распахнул перед Таней, которая несла сумку с норушью, дверь.

Дверь выходила во внутренний дворик, а когда они вышли на улицу, там обнаружился…

– Таня! Я тебя жду-жду, а ты телефон не берёшь! – восклицание недобывшемужа заставило Татьяну пожалеть, что норушь так быстро отпустила этого субъекта из бесконечного коридора, а ещё о том, что она с утра не выгуливала кого-то покрупнее, например слоника или пару-тройку носорогов! – Таня! Кто это?

Дима, который опасался подходить близко к странному дому, решил выждать и перехватить жену на улице – ну должна же она когда-нибудь уйти с работы. Таня предусмотрительно внесла его номер в чёрный список, поэтому дозвониться у него не вышло. Но он терпеливо ждал, ждал и дождался…

«Таня и какой-то мужик? Cтоп! А я его где-то видел! Ветеринар с её работы? Знакомый? Ёлки, нет, не то!»

Соколовский недовольно обернулся, когда его поймал за рукав какой-то молодой и шустрый парень…

– Да не может быть! – выдохнул Дима, остолбенело глядя на знаменитого актёра, который шёл куда-то с его женой…

Глава 12. Юноша из дешёвой комедии

– Таня! – всё своё изумление, гнев, недоумение пополам с крайним возмущением вложил Дима в этот возглас.

– Что ещё? – Татьяна крайне не любила публичные сцены, а уж перед начальством так тем более…

– Кто это такой? Кто это, я тебя спрашиваю? – Дима обвиняюще ткнул пальцем в сторону Соколовского, который стряхнул с рукава его руку, словно… словно что-то грязное.

– Тебя это никак не касается! – крайне сухо отозвалась Татьяна.

– Да что ты говоришь? А ничего, что я твой муж?

– Ничего! Тем более что это уже ненадолго!

– А тебя не смущает, что я борюсь за наш брак, упросил судью дать нам месяц на примирение? Что я тебя встречаю с работы?

Соколовский с превеликим интересом выслушал пышущего возмущением молодого человека, а потом с тем же выражением живого любопытства воззрился на Татьяну.

– Меня смущает только то, что ты зачем-то тормозишь наш развод! Я тебе уже всё сказала. Уходи!

– Уходи? Я, значит, уйду, а ты с ним домой отправишься? Таня, опомнись! Ты на себя в зеркало смотрела? Кто ты и кто он? Да он же тебя использует и выбросит, как…

– Молодой человек, держите свои фантазии, мысли и опрометчивые слова при себе! – Соколовский насмешливо улыбался распалившемуся Диме. – И не судите по себе об окружающих!

– Да ты… кто ты тут такой, чтобы мне советы раздавать? – Дима никогда не относился к понятию «муж» как-то серьёзно… ну муж, ну Таньки, а потом рррраз, и разведётся, если что.

Пааадумаешь, он-то себе цену знает, а Танька должна быть рада и благодарна тому, что на ней женился такой мужчина – другой-то и не посмотрел бы!

Так-то оно так… Только вот стоит перед ним этот киношный красавчик, и однозначно получается, что по сравнению с Соколовским он сам себя ощущает, как… как какая-то ощипанная птица.

Именно из-за этой сложной смеси внезапно возникшего чувства ревности, ощущения собственной хилости и неожиданно выползших комплексов, а также обыденной злости от непонимания, что происходит, Дима и повёл себя так.

– Кто я? Кто я, вы, уважаемый, и так знаете, а вот вы не представились. Танечка, насколько я понимаю, это ваш муж?

– Бывший… практически. На днях было заседание суда по разводу, но он упросил судью дать отсрочку. Не понимаю зачем.

– Затем, что я тебя люблю и хочу с тобой дальше жить!

– А Надю ты уже не любишь? И она в курсе? – Таня рассмеялась. – Насколько я знаю свою бывшую лучшую подругу, если ты её в это посвятил, то тебе лучше жить осторожненько и тихо! Филипп Иванович, пойдёмте!

– Стой! Ты что? Ты с ним пойдёшь… домой? – Дима потрясённо смотрел на Татьяну. – При мне?

Татьяна аж глаза на секунду прикрыла – так ей хотелось, чтобы этот тип просто исчез и никогда больше не появлялся на её пути!

«Неловко до визга! Что он себе позволяет?»

Она пожала плечами и шагнула по направлению к дому, но разъяренный Дима схватил её за руку.

– Ты никуда с ним не пойдёшь! Ты поедешь со мной домой! – он даже ногой притопнул.

– Юноша, если вам очень хочется дешевой комедии, то можете какую-нибудь американскую посмотреть, из низших, там, где тортами кидаются… – вздохнул Соколовский, одним движением снимая руку Димы с Таниного запястья. – Вот и идите её смотреть! – он чуть наклонился к Диме, мимолётным движением руки коснулся его плеча, словно смахивая приставшую пылинку, а объект его внимания изумлённо заморгал и начал озираться.

– А где я машину оставил, а? Тань, ты не видела? Опять машину чуть не забыл!

– Чего это с ним? – Таня изумлённо смотрела в спину почти бывшего мужа, который шёл вдоль ряда припаркованных автомобилей, заглядывая каждой машине в госномер…

– А… это он домой собирается отправиться – комедию смотреть. Мне показалось, что вам его присутствие неприятно, бить его – велика честь, а так… Пошёл себе и пошёл. Я же правильно понимаю, что вам не хотелось с ним куда-то ехать?

– Конечно нет! Никуда я бы с ним и не поехала! Спасибо! И… извините за эту сцену!

– Никогда не извиняйтесь за то, в чём не виноваты! – наставительно велел Соколовский. – Это очень вредно!

– Хорошо, не буду, – покладисто кивнула Таня, открывая дверь в подъезд. – А как вы это сделали? Внушение?

– Можно и так сказать… К сожалению, это действует только на время… Если бы он не злился в это время, то мог бы и забыть, что произошло, но сильные эмоции сохранят его воспоминания. Так что как только снова рассердится, он сразу всё вспомнит.

– Ну ладно, зато какое-то время я поживу спокойно! – почти беззвучно пробормотала Таня, шагая по лестнице на второй этаж.

– Но это прибавляет нам проблем! – вдруг сказал Соколовский.

– Почему?

– Потому что с покупкой квартиры придётся подождать до вашего развода. Иначе он объявит эту квартиру совместной собственностью.

– А! Точно! И как мне в голову не пришло!

– Не разводились ещё, вот и не пришло… У меня-то коллеги постоянно то женятся, то разводятся, так что я, так сказать, в гуще событий.

Таня не спросила о том, разводился ли он сам, и Соколовский улыбнулся про себя – выбор был сделан верный – нет не только реакции на его привлекательность, но ещё и пустого, неуместного любопытства.

Дима на улице всё искал машину, спешно вспоминая, какую бы он хотел посмотреть комедию и почему у него вообще возникла такая идея, а Таня добралась до двери с цифрой одиннадцать, присела на корточки и раскрыла сумку.

– Нет, ну что за наглец! – расфыркалась норушь, выбираясь из сумки. – Вот надо было его опять по бесконечному коридору запустить! Открывай дверь, я готова!

Она приложила лапку к двери, и та отворилась.

– Норушная защита? – осведомился Соколовский, переступая порог и с любопытством озираясь.

– Да, эта… внучка моей старой хозяйки может приволочь кого-то посмотреть квартиру для продажи, – сердито встопорщила усы Шушана. – Вот теперь и приходится ставить… Проходите, уже можно!

Соколовский прошёл налево, оказавшись на кухне, и тут получил исчерпывающий ответ на вопрос, зачем Таня набрала все ночные дежурства, до которых могла дотянуться.

Обстановка была откровенно скудной.

Да, был древний холодильник, мойка, газовая плита, стол, старенький кухонный диванчик и табуретка, кухонные шкафчики шестидесятых годов прошлого века.

На плите стоял эмалированный чайник, одна кастрюля и маленькая сковорода – видимо, это была вся кухонная утварь, которой владелица оборудовала квартиру.

Соколовский осторожно поставил свой ценный свёрток с кирпичами на пол и повернулся к норуши, уже успевшей забраться на стол.

– Я хотел уточнить… могу ли рассчитывать на ваше содействие уже сейчас? Раз у нас покупка квартиры откладывается…

– Можете! В случае чего я всегда могу вам всю территорию перекрыть, – объяснила норушь, кивая на кирпичи. – Так что уверена, что свою часть уговора вы выполните.

– Непременно! – Соколовский вдруг разулыбался, – Я же не дyрaк с норушью ссориться!

Когда он вышел из подъезда, Дима уже маячил где-то в конце улицы, беспокоя водителей и смущая прохожих.

«Клинический случай! – уверенно кивнул Соколовский, без труда разглядев Таниного супруга. – Лечится только трудными, а в тяжёлых случаях очень трудными жизненными условиями… В принципе, можем устроить, если что! Сложно мне, что ли? Сам пришёл, сам пристал… Что я, не родственник тётеньки моей любименькой?

Ночью пошёл дождь. Он шумел за окном, смывая тяжёлые мысли и воспоминания, которые накопились вокруг Тани за последнее время, усталость, невесёлые перспективы, слова матери, свекрови и Димы, которые как жадные чайки кружились вокруг, стараясь отщипнуть от неё как можно больше самообладания и настроения.

«Хорошо начинать новую дорогу именно в дождь! – подумала Таня, проснувшись от шума за окном и покосившись на клетки с животными, – все спали, и кота Терентия видно не было. – Неужели же… это всё правда? Сложно поверить в то, что такое бывает!»

Норушь, появившаяся у её ног в этой квартире, общение с ней, поддержка, которую она и от родственников-то не получала, а теперь ещё и Соколовский с говорящим котом и невероятным предложением.

«Надо же… я всю жизнь надеялась, что они существуют – ну, как в сказке! Раззз, и с тобой заговорил кот или пёс, белка или птица».

Таня вспоминала старую-престарую книгу сказок, прилично истрепавшуюся, но любимую! На пострадавшей от времени обложке было большое дерево с дуплом, а из него смотрел на читателей здоровенный чёрный кот. И Тане казалось, что он смотрит именно на неё. Ей даже хотелось шагнуть туда, к дереву, погладить кота, поговорить о чём-то очень важном!

«Ну, вот теперь я, похоже, могу это сделать! По крайней мере, с котом поговорить, да так, чтобы он мне по-человечески ответил. И, вообще, очень интересно, кто же ещё может быть говорящим? И про какие такие особые способности говорил Соколовский? И кто он сам-то?»

Таня изо всех сил отгоняла от себя мысль о покупке квартиры – просто для того, чтобы не тешить себя планами, которые могут и не сбыться.

«Вот про сложности в работе – верю, точно будут! А про квартиру – как будет, так и получится!» – решила она.

Сложности в работе начались прямо с самого утра, когда она вышла из помещения стационара и наткнулась на Веронику – коллегу, которая вместе с ней дежурила по ночам.

– Доброе утро! – поздоровалась Таня, а вместо ответа услышала фырканье и презрительное выражение на лице. – Вероника, у тебя всё в порядке?

– У меня-то нормально, а у тебя, как я смотрю, прямо в шоколаде!

– Что с тобой, о чём ты вообще?

– Не изображай из себя скромницу! Ты специально к Соколовскому клинья подбиваешь, да? Чтобы карьеру сделать, да? Ты же у нас и диагност, и трудяга, и во всех бочках затычка! – Вероника смотрела с такой неприязнью, что Таня изумлённо отступила на шаг, а потом случайно увидела крайне довольное выражение на лице Валентины, навострившей уши за своей стойкой. – Свои ночные дежурства в стационаре я тебе не отдам! Так и знай!

– Ты соображаешь, что говоришь? Зачем мне твои дежурства? Мне и своих хватает по горло! – но всё это, сказанное в спину разъярённой Вероники, никакого воздействия на неё не оказало.

– Утро в курятнике! – проворчала Татьяна, входя в свой кабинет и открывая сумку – выпустить норушь.

– Ну да… Любят некоторые раздуть скандал! – осуждающе кивнула Шушана. – Правда… ситуация-то изменилась.

– Ты о чём? – удивилась Таня, готовясь к приёму. – Шушаночка, ты куда?

Норушь уверенно подошла к стене Таниного кабинета и… юркнув за ножку стола, исчезла.

– Шушана! Шушанушка… – отчаянным шепотом позвала Таня, очень надеясь, что в кабинет сейчас никто не войдёт, – что можно подумать о ветеринаре, которая ползает на четвереньках под столом и сдавленно шипит что-то?

– Да тут я! Чего ты испугалась? Я же теперь могу всю территорию считать своей, так что коробка и сумка мне теперь не нужны! – Шушана вынырнула из-под Таниного стула и поспешила к потрясённой подруге. – Вот же ты у меня чудачка. Вставай давай, а то кто-нибудь войдёт, потом объясняться замучаешься.

День прошёл как обычно, разве что Вероника не пришла к Тане, чтобы вместе пообедать, а демонстративно отправилась к Валентине.

Масла в огонь невольно подлили слова Ивана Степановича:

– Танечка, владелец клиники распорядился, чтобы ты перешла на работу в его здание. Сказал, что ты знаешь… Велел оставить тебе приёмные часы на диагностику, ну и так мы тебя будем вызывать, если что. Стационар ты оставлять не будешь. Договорились?

– Да, конечно! – Татьяна видела лица коллег, и их выражение никакого оптимизма у неё не вызвало. —

«Проблемы теперь будут… – подумала она, собирая вещи. – Ой, прямо и не знаю, стоило ли в это ввязываться? А с другой стороны, где я ещё смогу на квартиру заработать, да ещё пообщаться с говорящим котом?»

Сам Соколовский появился в клинике очень вовремя – как раз чтобы застать Валентину и Веронику злобно перемывающими кости его новой доверенной сотруднице. Его острейший слух позволил различить даже самые тихие слова и оценить подробности сказанного.

– Дамы… а разве у нас принято болтаться без дела на рабочем месте? – лучезарно улыбнулся он, и обе сплетницы невольно поёжились – показалось, что стало как-то холоднее.

– Вероника, правильно, да? Татьяна мне вчера о вас так хорошо отзывалась, а вы баклуши бьёте… А у нас очередь в коридоре сидит!

– Татьяна? Обо мне? Хорошо? – изумилась Вероника, недоумённо уставившись на владельца клиники.

– Да. Она вам разве не рассказывала, что я прекрасно знаю её дядю? Нет? Вот подпольщица! Так что, разумеется, я у неё спрашивал о том, какие сотрудники достойны доверия. А вы…

– Ой… – Вероника, которая ни разу не была злобной, а всего лишь доверчивой и очень уязвимой для чужого влияния, подхватилась и метнулась на всех парах к своему кабинету, успев по дороге догадаться, что эта самая Валька явно зуб имеет против Тани, вот и её втянула.

А Соколовский картинно облокотился на стойку и осмотрел Валентину…

Сколько же раз он это видел – хитрых, алчных манипуляторш, которые с чего-то решают, что им должен достаться максимально возможный кусок пирога. Видел и терпеть не мог!

– Валентина… как вас по батюшке?

– Максимовна, – осторожно ответила Валя, соображая, что про дядю она тоже не знала, а раз есть какие-то родственно-знакомовые связи, то лучше бы ей было не встревать…

К сожалению, мысль о том, что и без связей лучше было не лезть, в голову к ней так и не долетела – всё пространство там было забито всевозможной ерундой, так что здравая мысль просто не нашла, за что уцепиться!

– Валентина Максимовна, если я вижу, что у меня сотрудник бездельничает и ему хватает времени на пустые разговоры и беготню по коридорам, это значит только то, что у сотрудника очень, просто прискорбно мало работы! Так за чем же дело? Я добавлю!

– Нет-нет… мне и голову поднять некогда! – запричитала Валентина, опять злясь на Таню – а чего она не поделилась секретом про дядю и знакомством с Соколовским?

– Вот и не поднимайте лишний раз! А то можно на неё много лишних проблем наскрести!

Филипп дошёл до кабинета Тани, поманил её и велел идти с ним.

– Новое место работы и пациенты вас уже ждут!

Таня шла за ним и недоумевала – в коридоре ей попалась Вероника с явно виновато-заискивающей улыбкой, Валентина за стойкой печатала что-то так, что от её маникюра только искры летели, а лаборантка, которая в обед изображала холодное презрение, мило разулыбалась.

«Что он с ними сделал-то?» – подумала она.

– Ничего такого! Просто не люблю плесень у себя под крылом… в смысле, под рукой, – пояснил Соколовский, правильно расшифровав её озадаченное выражение лица.

Он привёл Татьяну на её новое рабочее место и только собрался ей что-то сказать, как она встревоженно заозиралась:

– А где Терентий? – забеспокоилась Таня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.