Женя Онегина, Андрей Сиротенко
Перепиши настоящее

Пролог

Я больше не скрывался.

Богдана стояла у стены рядом с окном и резко обернулась, когда я вошел. Я вздёрнул пистолет, снимая его с предохранителя. Глаза девчонки округлились, по лицу поползла робкая улыбка. Но руки уверенно сжимали направленный на меня ствол.

Перепиши настоящее, Алесь…

Я нажал на курок.

Звенящую тишину, царящую в помещении, разорвал громкий выстрел. Эхо ударилось в потолок, заставляя осыпаться побелку.

Я слабак…

Я целился ей в плечо. Хотел всего лишь ранить и допросить. Пусть парни из эскорта Корецкого сами разбираются с лысым и его компанией. Но наглая девчонка должна ответить мне сама. И ей крупно повезет, если она сразу решит говорить правду.

Пуля застряла в мышцах. Я знал это совершенно точно. Девчонка удивленно вскрикнула и схватилась за плечо. Ее выстрел ушел в потолок, сбивая свежую штукатурку. В два шага я оказался рядом с ней, не без труда вырвал из рук девицы пистолет и отбросил его подальше. Я схватил ее за горло и прижал спиной к стене, встряхнул, заставляя девчонку смотреть мне в глаза. Она зашипела, зарычала и даже заехала мне здоровой рукой под дых. Я рвано выдохнул и впился в ее рот жадным поцелуем. Мне было больно. А еще страшно за нас обоих. Я был зол. Знал, что она ранена, чувствовал, что напугана, но все равно напирал. Я рванул рубашку на ее груди и пальцами стиснул сосок. Богдана слабо пискнула. Я чуть сильнее сжал ее горло, предупреждая. Коленом заставил расставить ноги шире. Свободной рукой споро пробежался вдоль тела, пытаясь найти хоть что-то. Диффузор, ствол, любой клочок бумаги. Ничего. Я схватил ее за руки, стараясь не обращать внимания на кровь и на то, как побледнело от боли ее лицо, и вздернул вверх. Перехватив тонкие запястья одной рукой, второй я сжал ее подбородок и прошептал:

– Зачем я тебе? Зачем?

– Ты не понимаешь, что творишь, – проговорила Богдана и усмехнулась. Рукав ее куртки был весь в крови. Кровь была повсюду. На ее коже, на одежде, на стене. И на моих руках. Кровь пульсировала под моими пальцами, стараясь вырваться наружу.

– Ты понимаешь, что я должен убить тебя. Или они убьют нас обоих. Ты диверсантка, Богдана. Я в этом уверен…

Девчонка расхохоталась. Громко, заразительно. До слез.

– Ты не готов к правде, Алесь, – сказала она просто и посмотрела мне в глаза. – Ты милый наивный мальчик, который ничего не знает об этом мире. И не узнает, потому что оказался слишком упрямым. Игорь же предупреждал тебя! Просил не лезть!

Голова пошла кругом. Соленый запах крови вдруг сделался слишком резким. Меня затошнило. Я навалился на девчонку всем весом, пытаясь устоять на ногах, и впился в нее тяжелым собственническим поцелуем. Ее губы были соленые от слез. А может это была кровь…

– Если не сейчас, то никогда! – шёпотом произнёс я.

Предисловие

Летоисчисление будущего и мироустройство

Основные события книги разворачиваются в сто первом году вирусной эры (в.э.). Отсчёт идёт от первого умершего человека от вируса, названного «Альфабетой».

Преимущественно с водным путем передачи, за первый год пандемии он унёс жизни практически половины населения земного шара. Вирус многократно мутировал, подстраиваясь под вакцины. В конечном итоге, было принято решение разбить весь мир на определённые зоны в зависимости от мутации «Альфабеты». Универсальную вакцину на момент описываемых событий получить так и не удалось. Были внедрены вакцины только для большинства густонаселенных зон.

Города и села: каждый район внутри отделяется от другого трёхметровой каменной стеной, идущей по всему периметру. Таким же образом города и сёла отделяются от естественных природных зон.

Леса и малозаселённые области: стен нет. Риск встретить дикий малоизученный вирус крайне высок.

На границе любых зон вирус значительно ослаблен. Это связано с одной стороны с усилением санитарно-эпидемических мероприятий, с другой стороны – с током грунтовых вод. Эти факты способствуют выработке клеточного иммунитета, имеющего более широкий спектр восприимчивости к инфекции. Именно этот фактор учитывается при организации контрольно-пропускных пунктов. Таким образом в нескольких метрах от границы разрешено находиться с любой вакциной из смежных зон без риска для здоровья.

На данный момент по всему миру зарегистрированы карты повышенной восприимчивости к вирусам и списком рекомендуемых в том или ином районе вакцин. Данные не являются полностью достоверными, но в ряде случаев коэффициент вероятности составляет более девяноста восьми процентов. Изучение вируса и принципов его мутаций не прекращается.

Памятка при перемещении из зоны в зону

Вирус в каждой зоне уникален. На момент описываемых событий нет двух зон с одинаковыми мутациями.

Не все зоны открыты для туристов.

Чтобы поехать из зоны «А», в зону «Б», нужно посетить пункт вакцинации. Как правило, они расположены на территории медицинских санитарных частей или же около контрольно-пропускных пунктов (КПП) на границе смежных зон. Вместе с вакциной под кожу вшивается небольшой чип, в котором содержится информация о максимально допустимой длительности пребывания в зоне, а также дата вакцинации и код последней мутации. Чип представляет собой штрихкод, нанесенный внутрикожно.

Любой житель планеты обязан беспрекословно предъявить штрихкод представителям таможенной службы. При необходимости они проведут экспресс-тест для определения уровня антител, необходимых для поездки в запланированную зону. На момент описываемых событий подделать чип не представляется возможным.

Проход в другую зону без вакцины или же с поддельным штрихкодом смертельно опасен. Гибель организма наступает в течение двадцати минут после пересечения границы.

Вакцины по длительности бывают двух типов: четырнадцать дней и тридцать дней. Перед каждой вакцинацией необходимо пройти общий тест на состояние здоровья, который определит риски, сопутствующие вакцинации. Возвращение в свою зону рекомендуется за день до окончания действия вакцины, когда титр антител находится на минимально допустимом уровне. Это так же значительно снижает риски конфликтных и ургентных ситуаций на КПП.

После каждой вакцинации необходим перерыв, чтобы не допустить бустерной дозы и чрезмерного воздействия на пул лимфоцитарных клеток. Для этого необходимо вернуться в зону с наименее агрессивной мутацией вируса конкретно для каждого индивидуума. Как правило, это зона совпадает с зоной рождения.

После окончания срока действия вакцины – критического падения уровня антител, гибель организма наступает в течение двенадцати часов. Во избежание летального исхода следует немедленно вернуться в свою зону или же провести ревакцинацию.

Памятка путешественника во времени

Следует помнить, что:

Надзор – является мировым органом, осуществляющим в соответствии с разработанным законодательством контроль путешественников во времени (далее ПВР) на службе мирового правительства. Единолично контролирует расследования касательно найденных газет «Пророк».

Не все ПВР выбирают следовать своему предназначению и защищать мировое сообщество от диверсантов, устраивающих теракты в прошлом. Каждый, кто решает служить обществу, должен явиться в один из офисов Надзора, расположенных в любом крупном городе.

Каждому явившемуся и принявшему присягу выдается идентификационный номер и индивидуальное средство связи «тамагочи». На него поступает вся информация о найденных газетах «Пророк». Чтобы прочитать приходящие сообщения, следует активировать «тамагочи» своим ДНК (слюна, кровь, волос).

Устройство запрещается выносить из дома.

Механизм действия ПВР в случае обнаружения новой газеты таков:

На «тамагочи», расположенные в радиусе пятисот километров от находки, приходит звуковой сигнал, а на экране появляется изображение яйца.

Для того, чтобы прочитать сообщение, нужно активировать чип в верхней части устройства, используя собственное ДНК.

После получения ДНК на дисплее появляются координаты того места, куда следует явиться. Также на экране высвечивается значок в виде капли, к которому нужно приложить большой палец, если вы успеваете добраться до указанного места.

Нажав на этот значок, вы получаете доступ к секретным сведениям, среди которых имена людей из надзорных органов, кто будет на месте, описание газеты или шифр из неё, если он короткий.

В зависимости от того, в какой зоне найдена газета, нужно оценить уровень необходимой вакцинации и свериться с чипом. Если потребуется – провести экстренную вакцинацию в любом доступном пункте.

Введение идентификационного номера с устройства связи запускает тридэ-принтер для печати опознавательного знака. Также его получат сотрудники Надзора, чтобы удостовериться в уровне доступа ПВР и его личности.

Дополнительно «тамагочи» сообщает количество откликнувшихся на сообщение ПВР.

Нюансы и последовательность прыжков в прошлое:

Получив координаты для перемещения, необходимо все тщательно проверить, иначе есть риск оказаться прямо посреди океана или в запертом помещении, из которого нельзя будет выбраться.

Координаты записываются на чистом листке строго чёрной шариковой ручкой. Сам листок кладётся в карман или зажимается в руке во время перемещения.

Находим фотокарточку того места, куда нужно переместиться. Её также держим в руке.

Дополнительно ищем мелодию из того года (а лучше месяца), куда нужно переместиться. Для более точного прыжка в прошлое необходима музыка той страны, где планируется теракт. Мелодию включаем фоном во время перемещения.

Перемещение происходит по времени того города, из которого ты его совершаешь. И в прошлое ПВР попадает в то время, из которого начал перемещение.

Возвращение обратно в настоящее происходит ровно в полночь по времени того города, из которого ПВР переместился в прошлое.

Следует крайне внимательно и осторожно вести себя в прошлом. Всё изменения сохраняются и обсуждаются людьми из прошлого. Задача ПВР – сделать всё максимально скрытно. Вмешательство в жизни других людей минимальное.

Все повреждения, которые ПВР получит в прошлом, перенесутся с ним в настоящее.

ЗАПРЕЩЕНО брать с собой предметы из настоящего или из прошлого, кроме листка с координатами и фотокарточки того места, куда совершается перемещение!

В последнее время участились случаи покушения на ПВР со стороны гражданских, в том числе возможных диверсантов.

Информация о ПВР засекречена. Никто из ПВР не знает ничего друг о друге, кроме имен, мест рождения и зон проживания, если они пересеклись на задании. Запрещается общаться друг с другом вне заданий. За нарушение этого правила ПВР навсегда отстраняется от дел.

Полная информация доступна лишь Надзору.

Нейтрализация диверсантов: ПВР запрещено брать с собой оружие в прошлое. Смерть диверсантов происходит в случае сближения с ними ПВР. То есть главная задача ПВР при перемещении в прошлое – исследовать место, описанное в газете «Пророк», найти подозрительных людей, готовящих теракт, и подойти к ним на минимальное расстояние.

Возвращение в будущее происходит ровно в полночь того дня, в который произошло перемещение.

ЗАПРЕЩАЕТСЯ!!! Перемещаться в тот день, в котором ПВР уже был, и встречать самого себя.

Глава первая

Дождь мерно стучал по крышам домов и по кожаным плащам стоявших впереди меня людей. Небо полностью заволокли низкие чёрные тучи. В прогнозе что-то говорилось о пасмурной погоде, но беспросветный ливень с утра и до самого вечера никто не обещал.

Очередь на пропускном пункте никак не хотела рассасываться. По толпе последние часы упорно ходили слухи о том, что таможенники поймали продавца поддельных вакцин, позволяющих перемещаться между районами города. И теперь где-то в казематах КПП его допрашивали надзорные. Простым смертным оставалось только смиренно ждать, стоя под проливным дождем.

– Братишка, а ты куда путь держишь? – решил развлечься за мой счет стоявший позади меня мужчина. На вид ему было хорошо за сорок, обрюзгший, одет небогато. Одним словом – из простых. – Меня Мира зовут. Сокращённо от Мирослав, – сказал он, раздраженно сплюнул на землю и вытер мокрым рукавом нос. – Надоели эти таможенники. Не дают честным людям оперативно рабочие проблемы решать! – возмутился он и тут же испуганно оглянулся, словно невзначай задрал рукав куртки, показывая свой штрихкод, позволявший свободно пройти в следующую зону. – Я Эрмитаж хочу посмотреть, – сказал он и наивно так улыбнулся. Дурачок дурачком. – Вот даже специально прививку сделал…

Я окинул его скептическим взглядом. Просто так Эрмитаж нельзя посмотреть. Это все знают. Даже первоклашки. И вакцину для этого вряд ли кто-то специально ставить будет. Даже если у тебя уже пятьсот благодарностей от министерства и одна даже посмертно. И я ни за что не поверю, что такой тип, как это Мирослав, купил штрихкод на чёрном рынке, за баснословные деньги к тому же. Оставался один единственный вариант. Передо мной стоял такой же счастливый обладатель корочки, как и я сам. Но если не хочешь раскрывать своего настоящего дела в Петербурге, зачем лезешь ко мне с расспросами? Или это Надзор?

– Надоели эти пэвээровцы, – тем временем продолжать вещать мой подозрительный знакомый. – Везде им открыта дорога, везде горит зеленый свет, безграничные возможности, прививки во все зоны мира…

ПВР. А ведь это он про меня.

Путешественник во времени.

Таким уродился.

– Взять бы этих пэвээровцев, да закрыть в одной зоне. А то придумали себе мнимое занятие и щёки надувают. Небось сами эти газеты ещё и печатают, а потом теракты устраивают! Точно! Придумали какой-то газ, который стирает память… Или прибор какой. Помнишь фильм про людей в чёрном? – продолжал брюзжать мой новый знакомый. В ответ я кивнул и недовольно хмыкнул, перенимая настроение Миры. – Для них вакцины-то всегда есть! И здоровья у них почему-то хватает! – мужчина судорожно сжал кулаки и скрипнул зубами. – А люди умирают, не имея возможности попасть к грамотному врачу в соседней зоне! – Мирослав заводился все больше и больше. Я постарался принять максимально безопасный для окружающих вид. Кажется, мужик повелся и спросил: – А тебя как зовут-то? Молчаливый ты какой-то…

– Адам, – представился я. Имя, конечно же, было ненастоящее.

– Поляк что ли? – Мира подозрительно сощурился и смерил меня презрительным взглядом. – Я их больше пэвээровцев не люблю, – пробормотал он и снова плюнул себе под ноги.

– Родители литературой увлекаются. Вот и взяли оттуда, – как можно беззаботнее произнес я, но тот продолжал буравить меня подозрительным взглядом. Пришлось смущенно добавить: – Я сам книги не очень читаю. Не помню, откуда оно.

– Ладно, Адам так Адам, – пробурчал он. – О! Наконец-то! Я уж думал, что сегодня из-за дождя не включат. Темно уже стало, хоть глаз коли!

Газовые фонари вокруг зажигались с характерным треском. Я этот треск не любил с детства. Но электричество давным-давно стало роскошью для разделенных на зоны и скрытых под смогом мегаполисов.

– Ещё ведь к правительству присосались… – было заметно, что мой собеседник изрядно устал, да и вообще потерял всякий интерес к затеянному им же самим разговору, но все равно упрямо продолжал брюзжать в пол голоса. – Вроде там не глупые люди, а всё равно верят и потакают пэвээровцам… О! – Мира неожиданно хлопнул себя по лбу и задел капюшон, с которого в разные стороны полетели капли дождя. – Телефончик свой дашь?

Мужчина достал мобильник, протёр экран рукавом, сделав стекло ещё более мокрым, и приготовился записывать мой номер. Я продиктовал Мирославу набор цифр, который и был нам выдан для таких ситуаций. Через секунду в моём кармане заиграла самая стандартная мелодия звонка.

– Попозже запишу, под дождём неудобно, – пожал плечами я, не желая доставать мобильник.

Мельком глянув на часы, я обнаружил большую стрелку на двенадцати, а маленькую – на десяти. Времени до полуночи оставалось совсем немного, а кто знает, проступило ли ещё что-то на пустой газете с одним названием? Кое-как успокаивала лишь мысль о том, что мальчик планировал раздавать газету завтра, значит, сутки ещё точно есть в запасе. «Завтра во вчера» … В названии точно должно быть что-то спрятано… Наверняка…

– Вроде пошли! – с заметным облегчением выдохнул Мира, замечая, как люди зашагали вперёд. Очередь действительно двигалась очень бодро. Буквально через двадцать минут мы подошли к небольшому домику, рядом с которым по стойке «смирно» стояли три солдата с автоматами наперевес.

Каждый район отделялся от другого трёхметровой каменной стеной, шедшей по всему периметру. Это если касаться городов и близлежащих сёл. Можно сказать, что вообще почти все районы были заключены в эдакие каменные ограды. Строили оперативно, ценой своей жизни. И продолжали где-то достраивать и сейчас.

Неужели вирус понимает, что за стену переходить нельзя? Не понимает. Наверное. Он же всего лишь вирус с преимущественно водным путем передачи. Но давно доказано, что в пограничных зонах он заметно слабеет и перемешивается с вирусом из соседнего района, реагируя на перекрестные антитела. Таким образом в нескольких метрах от границы можно находиться с любой вакциной из смежных зон, будучи при этом в безопасности. Все эти факты люди испытали на себе и положили кучу жизней в первые двадцать лет вирусной эры. Но зато теперь человечество имеет вполне себе очерченные районы, где каждый может чувствовать себя в безопасности.

По-другому дело обстоит с лесами и тайгой, с малозаселёнными областями и прочими зонами, где людей встретишь нечасто. Там никаких стен нет. Да и вообще можно нарваться на новую малоизученную мутацию любого неизученного вируса. Есть карты с вирусами и примерным набором антител, которые могут действовать в том или ином районе. Данные эти весьма и весьма приблизительные. Но других все равно нет. Всё проверяется на личном опыте, и далеко не все выживают и без особого энтузиазма несут ценные сведения для изучения.

– Я вас спрашиваю! Какого хрена вы забрали моего брата! Что здесь вообще произошло?!

Моё внимание привлёк мужчина, стоявший около одного из людей в форме из тех, кто проверял отметки вакцин. Кричавший снял с головы капюшон, подставляя абсолютно лысый череп дождю. Его густые брови топорщились в разные стороны, придавая весьма грозный вид. Карие глаза буравили взглядом военного, а руки то и дело сжимались в кулаки. Рот мужчины был слегка приоткрыт, что позволяло заметить отсутствие одного переднего зуба сверху. Хотя, может, это такая большая щербинка? Рукава кричавший закатал, обнажая штампы вакцин. Их было очень много. Военный? Курьер? На курьера точно не похож… Довольно мощный, позволяет себе кричать на проверяющих… Очень странно…

В этот момент мой взгляд упал на землю. В луже я заметил красные пятна, очень походившие на кровь. От неё багровые следы тянулись в сторону. Причём следы эти пытались затереть и затоптать ногами, если судить по специфическим отметинам. И как только я обратил излишнее внимание на этот факт, тут же слева и справа от меня возникли люди в дождевиках без опознавательных знаков. Их лица были полностью скрыты непроницаемыми черными масками. Один из них бесцеремонно толкнул меня в спину и прошипел недовольно:

– Проходи вперёд давай! КПП скоро снова закроется. Ещё пару часов хочешь мокнуть под дождём?

Спорить я, конечно, не стал. Понятно, что даже если меня куда-то отведут под руки, то почти сразу отпустят и даже окажут всяческое содействие, но… Драгоценное время будет потеряно. Да и не стоит лишний раз обращать на себя внимание. ПВР, так же как и надзор, не любит никто. Тем более, когда вокруг из-за кривой работы КПП скопилась такая большая толпа, которая меня явно запомнит.

Пока меня упорно толкали в спину, заставляя идти вперёд, краем глаза я увидел ещё двух людей без опознавательных знаков. Они плеснули что-то на землю, затирая кровавые следы, и легко затерялись в толпе.

– Куда вы его увели?! – не переставал кричать лысый мужчина.

Рядом с ним уже возникли два человека в форме, которые безуспешно пытались заломить ему руки за спину. Лысый легко сводил на нет все их попытки, тем самым демонстрируя неплохую подготовку, и продолжал сверлить таможенников гневным взглядом. Удивительно, что с ним так долго возятся. Обычно на КПП не мешкают. Приклад между лопаток, и вперед… А если и так не поймёшь, то ещё и по затылку получишь. А там уж потеряешь сознание или нет – особо никого не волнует. Как повезет.

Поравнявшись с кричащим мужчиной, я неожиданно почувствовал странный до тошноты приторный, и в то же время неуловимо знакомый запах. И тут же накатила странная слабость, такая, что хотелось в ту же минуту сесть на землю (и неважно, что там будет глубокая лужа) и просто ничего не делать, подставив лицо падающим с неба каплям дождя. В надежде побороть это странное чувство, я ущипнул себя за тонкую кожу запястья, так сильно, чтобы наверняка остались синяки, и до крови прикусил кончик языка.

– Предъявите внутреннюю поверхность предплечья для проверки штампов вакцин! – окончательно привёл меня в чувства грозный голос.

– А ты кто такой? Не ты ли вчера с моим братом сцепился на улице около дома двадцать шесть?! – с какой-то странно отчаянной интонацией произнес лысый и со всего маху ткнул меня кулаком в плечо. Рука взорвалась бешеной болью, я судорожно вздохнул, стараясь подавить готовый сорваться стон. А предплечье вдруг онемело, и пальцы тоже больше не слушались. В ушах зашумело.

– Достал, сука! – пробормотал один из охранников и деловито огрел лысого прикладом по затылку. Тот ошарашено тряхнул головой и наконец позволил надеть на себя наручники и вывести с КПП.

Рука не слушалась. Проверяющий недовольно пыхтел, ожидая, когда же я закатаю рукав. Я слегка помассировал плечо и локоть и только потом предъявил нужный штрихкод. Проверяющий отсканировал специальным устройством номер вколотой вакцины и даты её действия. Вопросов на КПП никогда не задавали. Вся информация находилась в базе и высвечивалась на экране сканера. Естественно для каждого путешественника во времени в базе делались фиктивные записи. Иногда, чтобы выучить легенду, у меня уходила пара дней. Внимательно изучив данные, проверяющий махнул мне рукой и позволил пройти сквозь металлические двери в трёхметровой железобетонной стене.

– Увидимся! Я тебе наберу, если что! – прокричал мне в спину Мира.

Дожидаться, пока у моего собеседника проверят штрихкод, я не стал. Как добираться до дома, в подвале которого нашли новые газеты, я знал очень хорошо, ведь несколько раз бывал на Васильевском острове в Петербурге. Здание располагалось в тридцати минутах ходьбы от КПП. Я, конечно, мог воспользоваться услугами извозчика, но было уже поздно и пришлось бы долго искать кэб. В итоге времени я потратил бы столько же, как если бы сразу пошёл пешком. Потому я без лишних раздумий выбрал второй вариант. Когда-то давно в Петербурге мосты разводились только по ночам. Туристы приезжали сюда, чтобы посмотреть на этот красочный процесс, ставший за много лет визитной карточкой города, и запечатлеть его на фотографиях. Теперь же всё обстояло иначе. Мосты большую часть суток находились в разведённом состоянии и сводились только на пару часов в день, и то только там, где не проходила зональная граница. Исторический центр города и вовсе много лет был нежилым и закрытым для свободного посещения.

Преодолев бодрым шагом метров двести, я вышел к Неве. Вдоль набережной с привычным треском горели газовые фонари. В редких окнах домов можно было наблюдать свет. Электричество в этом районе Петербурга хоть и было, но использовали его мало. Неоправданно дорого и часто бессмысленно. Местные жители чаще жгли парафиновые свечи, на которые цены долгие годы оставались достаточно либеральными. Жёлтый дрожащий свет на потолках выдёргивал тени расхаживающих по квартирам людей. Я любил останавливаться около таких окон и пытаться угадать, что происходит внутри. Про себя я всегда выстраивал внутренний монолог в попытке объяснить то или иное поведение тени на потолке. Привычка, оставшаяся с детства, которое я не помнил. Ведь иногда очень просто догадаться, о чём говорит человек, даже если его и не слышишь. Злость, досада или же радость – эти чувства легко считываются.

Я шел вперед под тихий плеск воды в Неве и ее мерное шуршание по набережному камню. И чуть было не пропустил поворот на нужную мне линию. Чем дальше от реки я уходил, тем темнее становилось на улице. Нужный мне дом ничем не отличался от любого другого на Васильевском острове. У нужной мне парадной стоял высокий человек в плаще и шляпе-котелке. В левой руке он держал зонт, а в правой зажжённую сигарету.

– Не хотите закурить перед тем, как начнём дело? – спросили у меня басом, и я остановился, ожидая дальнейших распоряжений. – Ваш коллега прибыл чуть раньше и уже взялся за работу. Меня зовут Сергей. Ваше имя мне известно, Алесь, —продолжил человек и снял шляпу в знак приветствия. Светлые волосы под ней были смазаны гелем и зачёсаны на правую сторону.

– От вас ничего не скроешь, – дежурно пошутил я в ответ на фразу, которую слышал практически каждый раз, когда приходил на расследование. – Вынужден отказаться от предложения. Я не курю. Только пью, правда по праздникам, – я улыбнулся, но эта шутка будто бы не зашла. Сергей прочистил горло и недовольно хмыкнул, затягиваясь сигаретой. – Должен быть ещё третий пэвээровец. Будем ждать?

– Эх… Алесь… Вот тут у меня первая грустная новость. Я потому и предложил закурить… – Сергей ещё раз затянулся, бросил бычок себе под ноги и затушил его лакированным носком чёрных туфель. – Не подержите? – на пару секунд он суетливо передал мне зонт, достал новую сигарету из пачки и закурил. – Потасовка на КПП с летальным исходом. Хватило одного точного удара ножом в сердце. Все причастные и свидетели задержаны и сейчас допрашиваются, – поведал Сергей, тяжело вздохнул и забрал у меня зонт. Новой затяжкой он скурил едва ли не половину сигареты.

Конечно, про слежку за нами я знал. Не удивительно, что за моим коллегой и за мной самим наблюдали около КПП. Скорее всего, именно бдительные коллеги из надзорного органа толкали меня в спину, чтобы я успел попасть в первую зону Петербурга.

– Там, на КПП был странный тип, лысый такой, все кричал о брате… Наверное, брат и есть убийца? – спросил я задумчиво. Сергей криво улыбнулся, но никак не прокомментировал мои слова. Оно и понятно – меня посвящать в расследование точно не станут. – А ещё в воздухе пахло чем-то странным…

– Чем странным? – а вот эта деталь его заинтересовала. Сергей стряхнул пепел и заглянул мне в глаза.

– Чем-то очень приторным… – я задумался на мгновение и даже прикрыл глаза. – Ядовито-сладким и одновременно чем-то знакомым. Знаете, так пахнут перепревшие гниющие яблоки осенью.

Сергей ответил не сразу. Он перевёл глаза на соседний дом и на протяжении минуты, не моргая, смотрел на него, продолжая затягиваться.

– Проверим, – наконец, выдавил из себя он, бросая бычок под ноги и наступая на него лакированным носком. – Пора. Посмотрим, что там ваш коллега успел нарыть. Час до полуночи, – бросив короткий взгляд на наручные часы, напомнил Сергей.

Подвал в этом доме располагался с левого торца. Около двери в него стояли два человека в точно таких же плащах, какой был на Сергее. Разве что котелков на головах не было. Да и зонты им почему-то не выдали. Наверное, и лица поэтому у них были такими грустными. Дёрнув на себя скрипучую железную дверь, Сергей жестом пропустил меня вперёд. Лестница оказалась очень крутой и с узкими высокими ступенями. Интуитивно я попытался ухватиться за перила, но их не было. Кое-как спустившись вниз, я стянул капюшон с головы и осмотрелся. Вопреки моим ожиданиям подвальное помещение было достаточно маленьким. Метров сорок квадратных, не больше. Вдоль стен тянулись железные трубы, обмотанные стекловатой. Над потолком горели все электрические лампочки, какие только были, создавая такое яркое освещение, что после вечерней уличной темноты мне захотелось зажмуриться, чтобы побороть появившиеся перед глазами черные круги.

В центре подвального помещения аккуратными стопками лежали чистые газеты. Разве что название на них имелось «Завтра во вчера». Их через лупу изучал мой коллега, которого я уже видел на предыдущем расследовании, когда мы проверяли кое-какие факты из прошлых неудачно завершённых дел, пытаясь найти что-то схожее, что могли раньше упустить. Стандартная процедура. Даже успешные дела раз в полгода поднимали и заново анализировали, собирая группы для мозгового штурма с участием нескольких путешественников во времени. Коллегу звали Корвус и был он родом из Якутии. Правда, последние несколько лет проживал недалеко от Петербурга.

За спиной Корвуса стоял ещё один человек из надзорных. Все они между собой были очень похожи. Рост, внешность, телосложение… И это не только у нас, а вообще по всему миру. Вся разница – только цвет волос да длина бороды, если таковая имелась. Так у коллеги Сергея были густые усы и черная, как смоль шевелюра, точно так же зализанная при помощи геля на правую сторону.

– Георгий, поприветствуй коллегу Корвуса. Алесь, это Георгий, – с легкой усмешкой проговорил Сергей.

Надзорный повернулся лицом ко мне и сощурил глаза, не произнеся ни слова.

Корвус и вовсе поворачиваться не стал, а просто махнул мне рукой, не отрываясь от лупы.

– Надо раздать газеты, надо раздать газеты…

Только сейчас я обратил внимание на ещё одного человека, находящегося в подвале. Им был мальчик. На вид я дал бы ему лет четырнадцать. Глаза пустые, смотрят на газеты, руки трясутся. Одет паренёк совсем не по погоде. Поздняя осень в Петербурге никогда не была тёплой. А он в тёмно-синих шортах и жёлтой рубашке без рукавов, застёгнутой на все пуговицы. Волосы на голове у мальчика растрёпаны, на подбородке покрытая бурой корочкой царапина. Вероятно, осталась от кошки. Без какой-либо надежды я подошёл к пареньку и помахал рукой прямо перед его носом. Конечно, на меня он никоим образом не отреагировал.

– Что удалось обнаружить? – нарушил я царившее в подвале молчание.

– Эм… Первым делом мы изучили пол, – разлепил губы Корвус, поворачиваясь ко мне и пряча лупу во внутренний карман своего плаща. – На нём совершенно никаких следов, – я опустил глаза и заметил шмотки грязи в самых разных местах. – Это уже от нашей и твоей обуви в том числе. А так… Эм… Можно предположить, что газеты сами собой здесь возникли, из воздуха.

– Некто мог ходить в носках или бахилах, – с сомнением предположил я, присаживаясь на корточки и внимательно осматривая пол. – Тут бетон, нельзя отметать этот фактор.

– Согласен, но я тебе про следы, – с ноткой раздражения проговорил Корвус. – Дальше сами газеты. Эм… Идеально ровная бумага, без царапин, без шрифта Брайля. Кроме названия на них больше ничего нет. Мы просмотрели почти все…

– Надеюсь, вернули на свои места? – уточнил я, подошёл к аккуратным столбикам газет и дотронулся до них пальцем. Потом вдохнул приятный, но весьма специфический запах и уставился на коллегу.

– Ну, вроде бы… эм… да… Сложили в точном порядке, в котором и нашли, – с беспокойством выдохнул Корвус, нервно щелкая пальцами.

– Это хорошо… – многозначительно вымолвил я, сам не понимая, почему спросил про порядок расположения газет. – Выходит, что ничего тут нет? Надо ждать полночь и смотреть за этим мальчиком?

– Эм… Выходит, что так, – развёл руками Корвус. – Побудешь здесь? Я бы покурил с удовольствием.

– Конечно, – согласился я.

Вместе с Корвусом на улицу отправился Георгий. Значит, мой персональный страж на сегодняшнее дело – Сергей. Я ухмыльнулся, но тут же закашлялся под осуждающим взглядом надзорного, обошёл вокруг стопок газет. На полу находилось несколько столбиков разной высоты. Они отступали друг от друга и точно складывались в какую-то фигуру, если глянуть на них с высоты. Эта идея зацепила меня, и я направился к лестнице. Поднявшись на самый верх, я оценил расположение столбиков с газетами. Вероятно, на что-то они точно походили, но явно не на геометрическую фигуру. Когда я собрался спускаться вниз, дверь открылась и на пороге возникли Корвус и Георгий.

– Что-то заметил? – сощурив правый глаз, осведомился пэвээровец.

– Они не вплотную друг к другу стоят…

– Да, я тоже обратил на это внимание, – как бы невзначай и без какого-либо интереса бросил Корвус. – Но трудно понять, что этим хотели нам сказать. Эм… Разве что заставить восхититься, как они так все ровно сложили, что оно не падает? – мой коллега даже позволил себе лёгкую снисходительную улыбку, похлопал меня по плечу и жестом показал спускаться вниз.

– В общем, ждём полуночи? – точно готовясь задокументировать, спросил Сергей.

Корвус кивнул и уселся на пол рядом с мальчиком. Я же обошёл по периметру подвал и провёл рукой по стенам. На них тоже не было никаких отметин.

– Завтра во вчера… – отстранённо произнёс я, смотря на мальчика.

– Это название точно должно быть шифром или должно давать нам подсказку, – перехватывая мою интонацию, заговорил Корвус. – Эм… Я попробовал отталкиваться от чисел. Сперва расписал, какая буква на каком месте стоит в алфавите. Думал, что получу координаты, куда следует отправиться. Но вышла какая-то белиберда, – Корвус достал из-за пазухи мелко исписанный цифрами жёлтый листок бумаги. – Дальше я стал складывать их друг с другом, перемножать, вычитать… Всё без толку. Если это и координаты, то я их неправильным образом получаю.

– Количество газет в каждом столбике считали?

– Эм… Да. Но и тут ничего конкретного. Один раз только я получил что-то похожее на координаты, когда от балды придумал кривенькое уравнение, начав вычитать из столбиков с газетами позиции букв в заголовке в алфавите… – Корвус поднёс исписанный листок к глазам, несколько секунд искал нужную строчку, после чего ткнул в неё пальцем и продемонстрировал мне и Сергею с Георгием. – Но вели они на Северный полюс. Эм… В самый его центр!

– Да, там мы ещё не были, – рассмеялся я. – Теракт в месте скопления белых медведей?!

– Алесь, настоятельно прошу! Давайте отставим в сторону шутки! – впервые заговорил Георгий. Его интонация была полна раздражения. – Мы не должны отбрасывать ничего в сторону. Если нужно будет – отправитесь и на Северный полюс! Я так сказал.

– Хорошо-хорошо, – поспешил согласиться я, чтобы не слушать нравоучения.

– Полночь, господа, – оповестил Сергей, глядя на часы.

– Надо раздать газеты, надо раздать газеты, – мальчик поднялся со стула и подошёл к ближайшей стопке, но касаться её не торопился.

Мы приблизились к пареньку и неотрывно наблюдали за его действиями. В глубине души я надеялся, что в двенадцать часов ночи на газетах появится какая-то дополнительная информация, которая даст точные координаты, но на них по-прежнему ничего не было, кроме названия.

– Надо раздать.

Неожиданно паренёк перестал говорить и застыл, как вкопанный. Я тут же приложил руку к его шее, проверяя пульс. Мальчишка определённо был жив. В этот момент подал звук мобильник Сергея. Он достал его из кармана и бегло прочитал присланное сообщение. Через секунду и Георгий полез за своим смартфоном.

– Похоже, мы облажались… – сипло проговорил Сергей, прочищая горло.

– Эм… В каком смысле?

– Минуту назад в центре Вены прогремел взрыв. И нет никакого центра города больше, – Сергей показал нам сообщение в телефоне с фотографиями.

Да, именно так… Все теракты случались в полночь по времени той страны, где находились газеты. В Вене как раз был поздний вечер, ведь у них с нами поздней осенью два часа разницы.

– А я говорил, что нельзя ничего отбрасывать! – добавляя в голос желчи и плюясь слюной, зашипел Георгий. – У вас была возможность отправиться на Северный полюс, но конкретно вы, Алесь, над этим посмеялись. А вы, Корвус, и вовсе посчитали полученные координаты неважными. Я обязательно отражу эти факты в отчёте. Вы у меня ещё получите! – он скрипнул зубами и до хруста сжал кулаки.

– Георгий, я ошарашен не менее твоего, – взял слово Сергей, пытаясь остудить напарника. – Но давай всё же посмотрим, в чём была ошибка.

– И была ли она вообще, кх-кх… Эм… Я уже сказал, что координаты получил наиглупейшим образом. Потому не придал им никакого значения. Остальное вы видели сами – никаких зацепок и намёков.

– Значит, вы плохо искали! – не желая остывать, прокричал Георгий.

– Надо раздать… – вновь заговорил мальчишка.

Паренёк схватил десяток газет и зашагал к лестнице.

– Эм… Посмотрим, куда пойдёт? – робко спросил Корвус.

– А смысл? Пойдёт раздавать недалеко от этого дома, ведь ему нужно будет возвращаться за дополнительными газетами, – заметил я, не удержался и почесал затылок. – Тут что-то не так… Если центр Вены разрушен, то почему паренёк всё равно идёт выполнять свое задание, тем более с пустой газетой? – какая-то едва уловимая мысль вертелась в голове где-то совсем рядом, и я отчаянно пытался отыскать её.

– То есть вы, Алесь, хотите сказать, что опростоволосились мы и не нашли газету, где имеется намёк на разрушение Вены? – Георгий пренебрежительно выплюнул моё имя и даже подбоченился так залихватски, наклоняясь чуть вперёд, и начал буравить меня сверкающими от злости глазами. – Вы готовы повторить свои слова под запись, чтобы я разослал ее в правительства заинтересованных стран?

– Жор, ну, правда, перегибаешь, – заговорил Сергей, положил руку на плечо напарника и сжал пальцы. – Дай Алесю закончить свою мысль. Ситуация ведь непростая.

– Я не хочу быть голословным и говорить о том, что первая газета не была найдена. Допустим, никто не виноват. И допустим, что первой газеты просто не существовало. Взрыв в Вене состоялся бы в любом случае. Он просто отвлекающий манёвр для нас, чтобы мы потеряли бдительность, перестали заниматься вот этой пустой газетой и перессорились друг с другом, – на одном дыхании протараторил я.

– Вы хоть понимаете, что говорите? – ещё больше вспылил Георгий, сбрасывая руку Сергея с плеча. – Теракты, которые никак не избежать… Тогда зачем нашему обществу путешественники во времени? Какой резонанс будет, если народ узнает вашу версию. Вас и ваших коллег вздёрнут, едва только найдут. А мы и мешать не будем, раз такое дело…

– Жора, хорош, я тебе говорю! – сквозь зубы процедил Сергей, топнув ногой для усиления эффекта своих слов. – Если случится ещё какая-нибудь херня, я тоже в протоколе всё отмечу. Только там и про тебя будет. Не сбивай с мысли Алеся!

Георгий сердито засопел, сделал шаг в сторону и повернулся к нам боком.

– Надо раздать газеты… – паренёк поднялся на самый верх лестницы и безуспешно дёргал входную дверь за ручку. Без сигнала её с той стороны не отпирали.

– А я согласен со своим коллегой, – Корвус встал рядом со мной и захрустел пальцами на руках. – Эм… Отвлекающий теракт от чего-то более глобального – хорошая придумка. Газета в нашем подвале никуда не пропала, мальчишка всё еще хочет её раздавать. Что мы упускаем, Алесь? Может, мне ещё поиграться с цифрами? Ну, или Северный полюс посетим… Одна нога здесь, другая – там.

– У нас нет года, в который нужно отправиться. В этом проблема твоих координат. Нас хотят запутать… Завтра во вчера… Стоп! А что, если нам нужно попасть во вчерашний день? Сегодня же ведь то самое завтра, о котором говорит найденная газета?

– Эм… Во вчерашний день? Хорошо. Но куда именно нам нужно попасть? На Северный полюс?

– Нееет… – протянул я и замолчал, прислушиваясь к потоку версий и догадок, мелькающий шустрым потоком в моей голове. – Газета с одним только названием… Завтра во вчера…

Повинуясь внутреннему голосу, я снова взбежал на верхнюю ступеньку лестницы, встав рядом с пареньком.

– Надо раздать газеты…

– Я понял, что мне напоминают эти столбики с газетами! Это дома, план какого-то района, если смотреть на него сверху!

Рядом со мной тут же оказался Сергей. Он прищурился и окинул взглядом газеты, анализируя мою версию.

– Хм, а ведь и правда… Только где нам искать этот район?

– Полагаю, у вас есть выходы на супермощные компьютеры, Сергей. Отправьте картинку своим коллегам, и пусть они запустят поиск. Сверят со спутником и найдут что-нибудь. Надеюсь, сделают быстро. Не думаю, что районов будет очень много, – сказал я и оскалился.

– Слушаю и повинуюсь, – с улыбкой поклонился Сергей.

Глава вторая

Богдана

Просыпаться не хотелось.

На улице было все еще темно. В ноябре светает поздно. Мрачный Петербург все больше напоминает серый, заросший мхом и плесенью склеп.

Под колючим, но теплым одеялом было совсем неуютно, что вставать совершенно не хотелось.

Впрочем, судя по всему, пара часов у нас еще есть. Я осторожно, боясь потревожить Игоря, потянулась к смартфону, лежащему на тумбочке.

Семь тридцать утра.

До встречи с ребятами оставалось еще пара часов.

– Проснулась? – прошептал Игорь и провел колючим подбородком по моему плечу. Кожа мгновенно покрылась мурашками. – Девочка моя, ты почему такая хмурая?

– Просто так … – прошептала я и отвернулась. Не хотела, чтобы он видел меня такой.

– Что в этот раз?

– Давай не будем, Игорь!

– Давай – усмехнулся Игорь и потянул меня на себя.

Но я успела отвернуться и продолжила в подушку:

– Не нужно…

Но он меня не слышал.

Задрав длинную ночную сорочку до самого подбородка, Игорь прижался губами к моему животу. Обвел языком пупок и направился ниже.

Я нетерпеливо заерзала, и он тут же перекинул ногу через мои бедра, прижимая меня к матрасу.

– Богдана, не дергайся! – недовольно рыкнул он.

Я и не собиралась. Бессмысленно.

Это сейчас он здесь. Рядом со мной.

А скоро снова потянутся бестолковые дни ожидания и полные тревог бесконечные одинокие ночи.

– Детка, ты еще со мной? – засмеялся Игорь и лег сверху. Легко провел губами сначала по одной ключице, потом по другой.

Я приняла его с тихим стоном, выбрасывая из головы ненужные мысли.

Игорь, чувствуя мое настроение, замедлил темп и поцеловал требовательно и тягучее. Я ответила на его поцелуй со всей обрушившейся на меня безнадежной яростью. Впиваясь ногтями в широкую спину, я подалась ему навстречу, надеясь, что острое, почти граничащее с болью желание накроет меня с головой. Подарит хотя бы минутную передышку.

И мир взорвался. Низ живота скрутило сладкой истомой, в ушах зашумело, и я откинулась на подушки подставляя шею и грудь его жадным поцелуям.

– Зачем ты так со мной, детка? – спросил Игорь, легко целуя мой подбородок. – Как я теперь смогу от тебя уйти?

– Нас ждут, – проговорила я, надеясь, что мой голос звучит безразлично.

Но Игорь не поверил. Отбросил в сторону одеяло. Резко сел и дернул меня за запястье, заставляя подняться. Я почти упала к нему на грудь. Мужчина схватил меня за плечи и встряхнул так, что клацнули зубы.

– Что с тобой, Богдана?

Я не знала. Не знала, откуда взялось это чувство беспросветной тревоги.

Только вот… Я сходила с ума, вздрагивая от любого телефонного звонка, когда его не было рядом.

– Девочка моя, послушай меня! – Игорь прижал меня к груди и осторожно погладил по голове. – Все под контролем. Мы справимся. Все мы…

– Я знаю это, Игорь! – ответила я. – Давай сейчас не будем об этом.

Мужчина усмехнулся мне в макушку, а потом ухватил рукой за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

Я виновато сморгнула слезы.

– Ну сколько можно, Богдана?

Я шмыгнула носом и опустила глаза.

Игорь тяжело вздохнул и отпустил меня. Я плюхнулась на матрас и свернулась клубком, подтянув колени к груди. Мужчина недовольно фыркнул, но больше с расспросами не полез. Хлопнула дверь ванной. Еле слышно зашумела вода…

Я поднялась, одернула сбившуюся сорочку и раздвинула шторы. За беспокойной Невой стояла беспросветная темнота.

С высоты пятого этажа доходного дома, выходившего окнами на набережную, Петербург казался темным, стылым и безжизненный. Газовые фонари еще не зажглись, на улице было пустынно, грязно и безлико.

Закованная в гранит, еще не спрятавшаяся подо льдом Нева черной полосой отделяла исторический центр от жилого Васильевского острова. За ней из предрассветного сумрака вставала громада Исаакия.

Вязкая беспросветная темень всегда вызывала у меня неприятное чувство близкой опасности. Игорь над моим страхом посмеивался, предполагая, что я беспокоюсь зря. В нашей жизни было столько тайн, что темнота казалась полной ерундой.

Но я боялась темноты. Всю жизнь боялась.

Я не любила тусклый безжизненный электрический свет.

Но темноту я не любила еще больше.

– Детка… – Игорь подошел как всегда неслышно и обнял со спины, тесно прижимая к себе. – О чем задумалась?

– Да так… – ответила я и повела плечами. – Ни о чем.

Он толкнул меня вперед, заставляя опереться руками о подоконник. Я зажмурилась, стараясь не смотреть вниз.

Но Игорь прошептал мне на ухо:

– Открой глаза, солнце мое…

Тонкая сорочка не была для него преградой. Сильные руки по-хозяйски блуждали по груди, наглые губы выцеловывали шею, затылок, позвонки… крепкие мужские бедра вжимались в мои ягодицы…

А я смотрела на темный безжизненный город, раскинувшийся передо мной, и от страха до крови кусала губы…

Мы собрались за четверть часа.

Ледяной душ в холодной тесной ванной комнате. Битый кафель под ногами, ржавая вода из-под крана. Мутное зеркало.

Бледные щеки, красные от невыплаканных слез глаза.

– Девочка моя, ты не уснула? – спросил Игорь и притянул меня к себе. Он всегда входил без стука.

– Хотелось бы, – ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза.

Игорь скользнул губами по моей щеке и проговорил раздраженно:

– Богдана, может быть уже хватит нагнетать? Нас ждут. Уже ничего не изменить.

– Я боюсь темноты…

– Я помню, – терпеливо ответил Игорь и снова поцеловал меня. Теперь уже в губы. Собственнически и жадно. – Но ты полетишь со мной…

– И целый день буду сидеть в отеле в Праге…

Он поцеловал меня легко и почти небрежно. Ласково щелкнул по носу, тем самым велев не унывать.

И пошел открывать дверь, за которой давно терпеливо ждали Стас и остальные.

***

Поиск нового объекта затянулся до десяти часов утра. Чтобы не терять времени даром, мы с Корвусом, недолго думая, расстелили куртки и расположились на ночлег прямо на холодном бетонном полу. Пара часов сна никогда не бывает лишней.

Мальчишку надзорные посадили обратно на стул и привязали к спинке, чтобы он перестал ломиться в запертую дверь. Разорвать верёвки паренёк не пытался, а просто сидел и раскачивался взад и вперёд, продолжая заученно бубнить одно и то же.

Разбудил меня излишне бодрый голос Сергея. Я сел, широко зевнул и протянул руку за листком с координатами. Рядом недовольно закряхтел Корвус.

– Ну ничего себе, какая удача! – присвистнул он, заглядывая мне через плечо. – Это же Петербург.

– Не просто Петербург, а именно Васильевский, – довольно уточнил Сергей. – Сейчас Георгий фотокарточку получит, и вперед.

– Нужна музыка, – напомнил Корвус.

– Сейчас посмотрим, что там насочиняли в этом году. Желательно взять нашу страну? – засуетился Сергей, открывая поисковик на телефоне.

– У меня есть идея получше, – пробурчал себе под нос Георгий, спускаясь вниз по ступенькам. За его спиной со скрипом захлопнулась дверь. В руках он держал фотокарточку района, в котором мы находились, снятого с высоты птичьего полёта. – Тут музыкант местный есть. Я часто его слушаю. Играет в том числе свои песни. Неделю назад записал одно его творение…

Георгий покопался в телефоне и включил медленную мелодию. Бархатный тембр пел о несчастной любви и потерянном смысле жизни.

– Подойдёт такая музыка? – спросил он подозрительно и, когда мы с Корвусом синхронно кивнули, продолжил. – С нашей стороны всё необходимое сделано. Теперь ход за вами. И не советую возвращаться с неудачей – два теракта никто терпеть не будет.

Мы с собратом по несчастью накинули куртки и уселись на пол. Я взял у Корвуса второй лист с координатами и положил к себе в карман. После этого мы схватились за фотокарточку с разных сторон, а Георгий включил с самого начала песню на телефоне. Слишком поздно я вспомнил, что нужно было на всякий случай проверить координаты Корвуса. Бывали случаи, когда подобные нам ошибались с точностью и оказывались внутри запертого подвала, из которого нельзя было выйти. Такое случалось редко, но всё же…

Но в этот раз уже ничего нельзя было поделать. Музыка быстро проникала в сознание, распространяя по всему телу некую умиротворённость. Изображение в глазах поплыло в такт музыке и начало меняться. Вот появился дом, с торца которого находился подвал с газетами, серое небо и капли дождя, люди, снующие по двору… Сначала я привычно ощутил себя сторонним наблюдателем. Мимо нас шли прохожие, не обращавшие никакого внимания. Мы не могли пошевелить ни руками, ни ногами. Но вот музыка стала уходить на задний план, а на передний выступил стук дождя и шум, доносившийся с Большого проспекта.

Через минуту я уже чувствовал неизменные для Петербурга пронизывающий ветер и сырость.

– Эм… Я так понимаю, что нам с тобой лучше успеть до того, как здесь окажусь я сам, – Корвус взглянул на часы, отмечая время. – Меня встретили полдесятого вечера… Давай осмотримся и поищем, кто может быть диверсантом.

– Я не хотел этого говорить при надзорных, но уверен на все сто, что нам нужно искать не людей, а подсказки, как расшифровать, что написано в газете. – Я говорил очень быстро, пытаясь не упустить даже самые незначительные детали.

– Эм… – протянул Корвус, проследив за моим взглядом.

– Подумай сам. Зачем отсылать нас во вчерашний день?!

– Эм… Чтобы предотвратить теракт в Вене, – заученно повторил Корвус.

– Слушай, ну мы уже все обсудили! И ты со мной согласился, между прочим! – надавил я. – Я уверен, что его предотвратить нельзя. Поэтому времени у нас практически нет, скоро здесь будут надзорные, и мы не успеем разгадать шифр. К нам и так будет слишком много вопросов, когда мы вернёмся в будущее в полночь и застанем новый теракт. Что там с подвалом, кстати?

Замка на двери не было. Я осторожно открыл её и заглянул внутрь. Газеты уже лежали аккуратными стопками на своих местах.

– Жаль… Эм… Надеялся, что мы увидим тех, кто их сюда положил, – раздосадовано пробормотал Корвус.

Следующие два часа мы провели бесцельно шатаясь по Васильевскому острову, который был изображен на фотокарточке. Мы приставали к прохожим с самыми дурацкими вопросами, то и дело приплетая к ним название газеты, но ловили лишь недоуменные взгляды. Мы обошли парадные и даже вскрыли кажущиеся подозрительными почтовые ящики, однако и там ожидаемо не нашли ничего интересного. Времени, конечно, до вечера было ещё навалом, но я чувствовал свою беспомощность, и меня это приводило в бешенство.

– Всё, хватит, надо перекурить! – пробормотал Корвус и, устало вздохнув, достал из кармана пачку сигарет и зажигалку.

Я оглянулся. На первом этаже дома, около которого мы остановились, располагался небольшой магазин, торгующий открытками, забавными покетбуками и прочей канцеляркой. На витрине разноцветными буквами было написано:

«Раскрась всё белое в своей жизни, и скрытое обретёт форму».

– Да блин!!! – воскликнул я и, не рассчитав силу, хлопнул напарника по спине так, что тот чуть подавился сигаретным дымом. – Нам нужна эта хрень! Что это? Маркеры?

Я рванул к магазину, не дожидаясь напарника. Темноволосая девица за прилавком со скучающим видом листала ленту в смартфоне.

– Девушка, нам срочно нужно вот это! – выпалил я и ткнул пальцем на окно.

Девица, не отрывая взгляда от смартфона, положила на прилавок пластиковый пенал. Я расплатился и вышел на улицу. Корвус затушил окурок о стену здания и вопросительно приподнял бровь, ожидая объяснения.

– Идем! – рявкнул я и потянул его в сторону нашего подвала.

К счастью, надзорные ещё не успели туда заявиться. Схватив первую попавшуюся газету, я нанес маркером несколько широких мазков.

– Эм… Картинка… – удивленно протянул Корвус.

Да, мой напарник был абсолютно прав. Сквозь разноцветную штриховку проступало изображение. Прага. Карлов мост. Не узнать его было невозможно. Теперь я штриховал более тщательно, не пропуская ни одного белого отрезка, и скоро газета в моих руках потеплела и стала меняться. Изображение из схематичного рисунка превратилось в четкую картину. Мы с Корвусом видели людей, стоящих на мосту и неспешную Влтаву, в которой отражались плывущие по небу облака… Прошло еще несколько секунд, и внизу проступила дата.

– Ну вот, нам сюда, – довольно произнес я. – И опять сто два года назад.

– Эм… Будем перемещаться из этого дня?

– Да ладно?! Тебя это смущает? – хмыкнул я. – Не спорю, для надзорных это перебор! Но не для нас же?

– Эм… Такого никогда не делали…

– Ну, а мы сделаем, – я старался говорить как можно увереннее, хотя сердце стучало как сумасшедшее. Одно дело, троллить дядю Жору, а совсем другое – нарушать протокол. За такое и по шее получить можно. И хорошо, если только по шее. – Отсюда нырнём ещё дальше в прошлое, и потом вынырнем в своём настоящем в тёплой компании Жоры и Сережи. Ну?

– Уверен? Эм… А если мы попадём в этот день? – заколебался Корвус.

– Тогда нам будет уже все равно, куда попадать, – хохотнул я, а мой напарник подозрительно побледнел. – Окажемся здесь, дождёмся полуночи и вернёмся в настоящее. Главное – предотвратить теракт, так? А теперь у нас с тобой есть точная дата! – я постучал пальцем по газете – И не только!! – я аккуратно вырвал картинку и протянул Корвусу. – И что-то мне подсказывает, что она нам ещё пригодится. Здесь слишком много людей. Можно будет присмотреться к ним…

Напарник устроился рядом, достал блокнот и старательно переписал в него координаты, обозначенные под вырванным изображением. Потом так же обстоятельно отправил запрос на свой смартфон и в ответ получил хит сто двухлетней давности. Если я правильно разобрал запрос, дотошный Корвус озадачился даже конкретным месяцем. Слова были на чешском. Мелодия оказалась не такой плавной, как та, которую включал Сергей. И я немного завис, пытаясь настроиться на нужный лад, и затянул с перемещением.

Только поэтому я почувствовал в воздухе уже знакомый приторный аромат. Я узнал его мгновенно. Именно он разлился у КПП. Корвус тоже что-то почувствовал. Коллега округлил глаза и повернулся в сторону скрипнувшей двери. В этот момент картинка передо мной всё же начала плыть. Я попытался сопротивляться, разжать пальцы, стискивающие изображение Карлового моста, но уже не успевал. В отличие от Корвуса… Мой напарник отпустил картинку, зная, что теперь легко получит точно такую же на другой газете, и переместится лишь немного позже меня. Его фигура становилась все прозрачнее. Но того, кто показался в дверном проёме я разобрал во всех деталях. Лысая голова, густые брови, топорщащиеся в разные стороны… Прищурив карие глаза, мужчина достал из кобуры пистолет, навёл на Корвуса ствол и выстрелил.

Глава третья

Музыка в моем сознании резко оборвалась, и прежде, чем я успел запаниковать, окружающая действительность наполнилась говорящими на разных языках людьми. Темнота потрескалась и стала рассыпаться кусочками пазла, превращаясь в Карлов мост. Я узнал его, так как пару раз ездил в Прагу из любопытства. Неуемные туристы всех возрастов и рас фотографировались на фоне статуй из песчаника, беззастенчиво лапали их, чтобы загадать желание. Несмотря на то, что людей на Карловом мосту было очень и очень много, толпа вела себя мирно и обходила меня стороной, даже не касаясь. Играли уличные музыканты, художники продавали свои картины, смеялись дети. Гиды с неизменными табличками в руках заученно рассказывали экскурсионную программу. Жизнь кипела в этом прошлом, хотя в настоящем отсюда до ближайшего КПП вряд ли было больше пары километров. И там, за пока ещё не построенной стеной резервации, текла уже другая реальность.

Лысый… Тот самый, что толкнул меня на КПП. Слишком приметный, чтобы это выглядело подозрительным. Кем был человек, убивший Корвуса? Если бы я не знал того факта, что все диверсанты при приближении к ним, погибали, то точно свалил бы на них. А так вопрос оставался открытым и жёг моё сознание. Усугубляло случившееся то обстоятельство, что лысого мужчину я видел в своём настоящем. Он путешественник во времени, который следил за мной и нырнул следом во вчера? Но мы делали это внутри подвала, не выходя из него…

С трудом у меня получилось сгрести ворох мыслей в один клубок и выкинуть в сторону, очищая сознание для сосредоточенного поиска диверсантов. Исследование Карлового моста я решил начать с Влтавы. Самым логичным мне виделось подорвать опоры. К тому же к диверсантам при таком раскладе можно было бы подкрасться только на катамаране, которые в большом количестве курсировали по воде, либо вплавь, что, конечно, мне не очень хотелось делать. На зрение я никогда не жаловался, потому людей я видел очень хорошо. Держащие друг друга за руки пары, без умолку болтающие подружки, семьи с детьми… Кого только не было на катамаранах. Я увидел даже двух тетушек, которым было лет под сто, не меньше. Ничего подозрительного. Разве что кто-то из них уже заминировал сваи… Тогда мне нужно искать свободный катамаран. И как можно быстрее.

Я достал из кармана вырванную страницу из газеты и решил начать осмотр со стороны Нового города. В этой части моста никто и не думал погибать от моего приближения. Я сверился с картинкой. Нужной статуи тут не было, значит надо возвращаться. Видимо, все интересное планировалось со стороны Старого города.

Отсчитывая про себя шаги и внимательно всматриваясь в людей, я торопливо направился к противоположной стороне моста. Нужная мне статуя обнаружилась в самом его конце. Рядом с ней стояла экскурсионная группа, музыкант играл на саксофоне, мальчик лет шести держал за руку девочку такого же возраста, около них – родители в строгих костюмах… Все они были на картинке в газете. Мужчина в смешной шляпе с пером, старушка со спицами для вязания в руках. Красивая девушка в красном платье. Светлые волосы, спереди заплетённые в несколько колосков, были собраны в свободный узел на затылке. Зелёные глаза, курносый нос. Не просто красивая, а очень красивая. Ей от силы было лет двадцать. Я завис, забыв обо всем, и едва заставил себя посмотреть в газетный кусок в своих руках… Стоп! Но её там не было! Вместо девчонки на картинке был мужчина в кепке и клетчатой рубашке с короткими рукавами. Диверсантка? Я максимально приблизился к ней и облокотился на парапет, делая вид, что смотрю на реку. Подозрительная девчонка оставалась живой и невредимой, разрушая мои самые смелые теории.

Что я должен сделать? Подойти к ней и заговорить? Диверсантка бы уже погибла, ведь я приблизился к ней и так слишком близко. Значит, она самый обычный человек, просто не попавший в кадр. Или она все-таки связана с диверсантами? Тогда моё промедление может дорого обойтись…

Я чертыхнулся сквозь зубы, решив было подойти к ней вплотную.

Но в это мгновение моё внимание привлёк ещё один человек. Небольшого роста, едва ли полтора метра, чересчур грузный, с редкими волосами на голове, в очках с толстыми линзами… Он был одет в белую рубашку, расстёгнутый серый пиджак и тёмно-синие брюки. В руках мужчина держал потрепанный кейс коричневого цвета. И не просто держал… Дополнительно кейс был пристёгнут к его запястью наручниками. Излишне подозрительный объект с двух сторон прикрывали своими телами парни весьма приметной комплекции. Ребята, явно небрезгующие посещением качалки, расчищали дорогу перед своим шефом, вызывая волну негодования среди туристов. Впрочем, возмущаться в открытую никто не решался.

Девчонка в красном платье при появлении всей компании вдруг проявила странную активность. Пару раз взмахнув рукой, словно посылая сигналы, она бросила через плечо внимательный взгляд и поспешила в сторону Нового города. Поравнявшись со мной, девица подняла на меня глаза и улыбнулась. Я судорожно сглотнул, чувствуя, как тяжелеет в паху. Твою мать!

Я зажмурился и крепко ущипнул себя за бедро. А когда я вновь открыл глаза, наглой девчонки рядом уже не было. Между тем человек с кейсом успел далеко уйти и почти скрылся в толпе туристов. Я сорвался с места и побежал следом, наплевав на любую конспирацию. И только у самого основания моста я заметил уже знакомую лысину. Он и еще двое парней, явно невнушавших доверия, целенаправленно двигались на встречу процессии с кейсом. Я ускорился, обогнул пеструю толпу азиатов и замер… Парни рядом с лысым рухнули на камень брусчатки.

Вот они!

Диверсанты!

Лысый остался стоять.

Мужчина с кейсом замер. Его охрана сориентировалась мгновенно. Подхватив своего шефа под руки, вся процессия моментально исчезла в узком проулке. Лысый хотел было последовать за ними, но я оказался быстрее и схватил его за руку. Все внимание сейчас было приковано к двум потерявшим сознание мужчинам. Кто-то звонил в скорую, со стороны моста бежали полицейские… Только я знал, что они уже были мертвы.

– Мальчик! Ты не понимаешь, что делаешь! – зашипел лысый, пытаясь освободиться. Я усилил захват, и мужчина недовольно поморщился.

– Кто ты такой? Твою мать! – Мы уже почти достигли проулка, в котором исчез владелец странного кейса.

– Парень, всем будет лучше, если ты просто уйдешь с дороги, – вальяжно произнес мой пленник. – И тебе в первую очередь.

Лысый ударил меня по плечу, но промахнулся. Или хотел промахнуться. Потому что я успел увернуться и даже ответить наглым апперкотом. Лысый мой ход оценил, рыкнул, скорее устало, чем недовольно, и достал пистолет. Среагировать я успел, даже отпрянул в сторону, хотя знал точно, что пуля меня заденет. Всего мгновение спустя крошечный кусочек свинца прошил плечо, и оно взорвалось острой обжигающей болью. Именно там, куда совсем недавно ударил лысый на мокнущем под вялым дождем КПП. Я выругался сквозь зубы, застонал, про себя проклиная противника и свою собственную нерасторопность, и зажал рану здоровой рукой. Где-то совсем рядом истошно закричали женщины, послышались звуки сирены.

– Не лезь больше в прошлое, мальчик! Поверь старику, оно этого не стоит, – проговорил лысый мне на ухо. В его руке мелькнуло что-то, напоминающее диффузор, раздался звук распылителя, и я почувствовал уже знакомый сладковатый запах перепрелых яблок. Перед глазами все поплыло.

Лысый, превратившийся в густую тень, плавно перетек в проулок следом за странным человеком с кейсом. Перед глазами поплыло, древняя брусчатка грозилась уйти из-под ног. Я прислонился к стене. И кто-то подхватил меня под руки, не позволяя завалиться навзничь. Мелькнуло и тут же исчезло чье-то лицо. Кажется, женское. Кажется, оно было женским… Светлые волосы… Красное платье… Какого хера?!

Знакомая незнакомка что-то настойчиво спрашивала. Я пытался ответить, что ничего не помню и ничего не понимаю. Но язык странно опух и совсем меня не слушался, во рту пересохло, я судорожно сглотнул вязкую слюну и закрыл глаза. Девица что-то пробормотала нетерпеливо и треснула мне по щеке, не больно, но ощутимо. Я замычал, требуя бережного отношения к моей персоне. Но наглая девчонка в красном платье только недовольно фыркнула. Боль в раненом плече нарастала. Я почувствовал спиной неровные камни брусчатки и холод там, где в моих мышцах побывал свинец. Острая вспышка сменилась полной беспросветной темнотой.

Глава четвертая

Меня привели в чувства отдалённые голоса. Говорили явно на русском, о том, что пуля прошла навылет. И еще что-то про то, что мне повезло. Или наоборот. Я не расслышал. Потом все стихло. И я снова остался наедине с собой в пустой пугающей темноте. В голову лезли странные и даже нелепые мысли. Что будет, если меня отвезут в больницу – в пражскую больницу – и без документов? И как прожить до полуночи, если меня не найдут? Кто, черт возьми, этот лысый? И почему он стрелял не на поражение, да еще и возился со мной как с несмышлёным мальчишкой?

И вообще, почему не погиб, находясь рядом со мной, как порядочный и чтивший законы диверсант? Он явно был с ними заодно. К гадалке не ходи. Выходит, он последовал за нами с Корвусом сначала во вчерашний день, а потом и вовсе устроил охоту на толстяка с охраной и кейсом сто два года назад… И как он только везде успел?! Мне бы такую скорость! Да и девчонка эта… М-м-м… Откуда она вообще взялась? И неужели с ними заодно? С лысым? С диверсантами! Красивая…

Из странного забытья, больше похожего на горячечный бред, меня выдернул знакомый и до омерзения гнусавый голос Георгия, который как всегда был чем-то недоволен. Неужели я провалялся без сознания до самой полуночи и теперь вернулся в настоящее?

– Алесь? – позвал меня Сергей.

Меня тут же накрыла новая волна боли. Плечо горело и пульсировало. Сознание наполнилось предметами и светом, нарисовав подвал и ровные стопки газет. Надо мной, недобро сощурившись, нависли оба надзорных. Сергей держал в руках мокрый платок, больше похожий на старую тряпку. И тряпка эта только что, по всей видимости, лежала на моём лбу. Я приподнялся на локте, зашипев от боли, и бросил взгляд вправо. Корвуса рядом уже не было. Только огромное красное пятно на том месте, с которого он переместился во вчерашний день…

– Что… с… Карловым… мостом? – все еще не в силах справиться с собственным языком, с трудом проговорил я.

– Тише, тише… – Сергей не без труда помог мне подняться и усадил на ещё один стул, который появился здесь во время нашего с Корвусом прыжка во времени. – Я вколол обезболивающее и наложил повязку с антисептиком. Кровь почти уже остановилась, но в санчасть всё равно лучше дойти. Адрес напишу. Здесь рядом.

– А до больницы вы, Алесь, дадите показания, что и как случилось! – раздался самый чудесный голос на свете. Я запрокинул голову к потолку, Сергей не удержался и хмыкнул. Георгий не оценил, просто принялся ходить из стороны в сторону и еще больше действовать мне на нервы. – Как вам удалось вернуться раньше полуночи? Алесь? Ау?

– Как это раньше полуночи? – переспросил я, аккуратно касаясь повязки. Стало больно. Я обреченно вздохнул, возвращаясь в суровую действительность, в которой не было странных лысых мужиков и не менее странных юных дев, а только парочка отбитых на всю голову дозорных.

Георгий, тем временем, все больше распалялся:

– Час дня на дворе! Немыслимая штука. И что случилось с Корвусом? Вам очень сильно повезёт, если мост останется целым и невредимым. Иначе я вас так далеко упрячу и так надолго, что вы не только прошлое своё не вспомните до появления в нашем мире, но и настоящее.

– Корвуса убили… – произнес я.

– Давайте без шуток, Алесь. Это мы поняли и без вас, – Георгий резко развернулся на пятках и сложил руки позади. Я удостоился долгого презрительного взгляда, после которого надзорный продолжил мерять подвал шагами. – Кто убил, за что убил? И что вообще, мать вашу, случилось?

– Во вчерашнем дне нам удалось разгадать шифр газеты, – начал я максимально спокойно и, заслужив одобрительный взгляд Сергея, продолжил: – На ней изображён Карлов мост. Нужно было маркером заштриховать белое пространство. Во время перемещения в прошлое, вот сюда – в подвал, ворвался некто и убил Корвуса. В меня выстрелить не успел.

– Некто? Алесь, диверсанты умирают, когда вы к ним приближаетесь, – заметил Георгий, и я понял, что он не верит ни одному моему слову. – Значит, этот некто – не диверсант? Давайте поточнее со своими определениями и вообще мыслями. Опишите его, чтобы я хоть что-то дельное отразил в протоколе, – Георгий включил диктофон на телефоне под запись. И почему он не сделал это с самого начала?!

– Точно такой же человек находился у КПП. Именно он! Его задержали… Вы должны найти его… – Я говорил достаточно медленно, стараясь изобразить нечеловеческие страдания, хотя, на самом деле, обезболивающее уже начало действовать. Все неприятные ощущения прошли, плечо будто поместили в холодильную камеру и мне забыли рассказать об этом. Я бессовестно тратил драгоценное время надзорных на нелепые раздумья между словами, доводя Георгия до кипения. – Этот человек на КПП точно был там не просто так. Я думаю, он напрямую причастен к уничтожению третьего пэвээровца. И вообще, очень подозрительно, что лысый выстрелил туда же, куда ударил. А ещё этот приторный запах… Знаете, так пахнет в яблоневом саду осенью. Когда яблоки гниют. Приторно, кисло и сладко одновременно. Ужасно противно, – пожаловался я и поморщился. Сергей сочувственно покивал.

Что выбросило меня раньше полуночи из прошлого? Да не знаю я! Не помню. И не понял. Но мне кажется, что на КПП он, ну лысый этот, ждал именно меня… Но почему он оставил меня в живых? Да, вопрос вертелся у меня в голове. Я не мог его выбросить, как и не мог ответить. Убить двух моих коллег. Хладнокровно, без тени сомнения, а меня только предупредить? По-отечески так, по-доброму.

– Приметы! – рявкнул Георгий, прекращая мои размышления.

– Лысый, высокий, карие глаза, большая щербинка между зубами, – я аккуратно покрутил головой, разминая шею. – Лет сорок с небольшим на вид. Внешность приметная, раз увидишь – не забудешь.

Я замолчал, переключив все свое внимание на ноги, которые затекли и ужасно ныли.

– Что дальше было? – рявкнул Георгий. – Рассказывай! Почему я должен тянуть из тебя слова?!

– Я отправился на сто два года назад, – отрапортовал я бодро. – В Прагу. На Карлов мост. Там встретил диверсантов. Двое погибли, третьим оказался всё тот же лысый. Он выжил, хотя я был очень близко к нему. Лысый пытался меня убить… – Я задумался, а пытался ли, но вслух продолжил: – Но промахнулся и попал в плечо. Дальше я, похоже, потерял сознание. Очнулся уже здесь… Ещё он распылил что-то противно-сладкое, приторное, – повторил я, ожидая хоть какой-то реакции.

– Тот же запах, что был на КПП? – все же вмешался в мой рассказ Сергей.

– Ага, как гнилые яблоки, – я заметил, как Сергей украдкой подмигнул напарнику, а тот на секунду нахмурил брови и закусил нижнюю губу.

– Диверсанты преследовали какого-то человека. Низкого роста, очень полного, с кейсом, пристегнутым к запястью. Похоже, они хотели убить его. Им не нужен был мост или сама Прага. Что это за человек, вам известно? Он впервые мне встретился.

– Ну… – хотел было ответить Сергей, но осёкся на полуслове.

– Вы бы, Алесь, лучше о лысом думали, – пропел Георгий. – Почему он вас не убил? В промах я не верю, раз уж вы были близко к нему. – Георгий подошёл ко мне и присел на корточки, заглядывая мне в глаза. – Как вы сами думаете, Алесь?

– Понятия не имею, – честно признался я. – Всю голову уже сломал себе.

– Не знаете… – протянул надзорный задумчиво и остановил запись на телефоне. – А я вам скажу, на что это похоже. Вас хотят запугать, смутить, отвлечь внимание, чтобы пройтись терактами по всему миру. Чтобы уничтожить его! Вот вы вернулись оттуда с ранением, двое других ваших коллег убиты. Мы всё должны будем отразить в отчёте. Отчёт увидят другие пэвээровцы. Пойдут волнения. Вы будете концентрироваться на толстяке с чемоданом, а не на диверсантах. Отличный план, мать вашу!

– Но зачем им уничтожать весь мир? Кто тот толстяк? Что за диффузор с мерзким запахом? – я не сдержался и перебил Георгия.

Его ответ мне совершенно не нравился. Он упускал детали. Возможно, специально упускал.

– Кто поймёт этих маньяков? Всегда ли есть объяснение их поступкам? Толстяк может быть самым обычным подставным актёром. А вот с веществом мы разберемся, сами не в курсе, – голос Георгия дрогнул в конце фразы. Врёт? Наверняка… И про толстяка сразу тему перевёл… А ведь я хотел про девчонку рассказать… Но теперь нет! Точно нет. Я почему-то был абсолютно уверен, что эта часть истории пока должна остаться тайной.

При воспоминаниях о блондинке моё сердце предательски забилось под ребрами. Её взгляд, улыбка… Я без конца вспоминал ее снова и снова, тянулся к ней, хотя видел всего лишь раз… Может, это все гребаный яблочный диффузор? Чертов афродизиак!

– Итак… – проговорил Георгий, возвращая меня в наш уютный подвал, и снова включил запись. – Я уверен в том, Алесь, что оставшийся в живых лысый человек является самым обычным нанятым киллером. Диверсанты совершенствуют свои методы и нанимают в прошлом людей, дабы всё же претворить свои планы в жизнь, несмотря на помеху со стороны путешественников во времени. Вы согласны с этой версией?

Я посмотрел на Сергея, но тот лишь развёл руками, тяжело вздохнул и опустил голову.

– Так точно! – рявкнул я, без желания соглашаясь с версией Георгия.

– Значит, и мы должны совершенствоваться.

– Так точно! – повторил я и добавил с издевкой: – Когда начнёте выдавать оружие, как уже давно просят мои коллеги? Иначе как нам защищаться от нанятых диверсантами киллеров?

Вопрос о вооружении путешественников во времени обсуждался уже на протяжении десяти лет. Мы настаивали о табельном оружии, заботясь в первую очередь о собственной безопасности, но нам упорно отказывали в нём, ссылаясь на то, что диверсанты погибают при нашем приближении, а потому нет никакой необходимости брать в прошлое огнестрел или даже простую пневматику.

Прежде, чем ответить, Георгий снова выключил запись.

– Я вырежу этот вопрос, потому что для протокола он не нужен, – излишне недовольно пробубнил надзорный. – Теперь мы тем более будем против любого оружия. Мы смотрим куда дальше вас, Алесь. История переписывается в настоящем времени, как вы видите. И в ней точно будут заметки о людях, пришедших из будущего, которые убивают людей и пропадают в полночь. Вам мало ненависти? Вы хотите, чтобы на вас устроили охоту в наши дни? Чтобы устроили охоту в прошлом? Алесь, вы меня расстраиваете своей недальновидностью. Ну, прикиньте на пальцах. Не знаю, кто и зачем вас создал, но он продумал всё очень грамотно. Приблизился к диверсанту путешественник во времени – и злоумышленник погиб. Всё! Руки не запачканы, совесть чиста. Что вам ещё надо?

– Не умирать от рук киллеров, – напомнил я немного ядовито.

– А вот тут как раз моя фраза про совершенствование подошла. Будем экипировать вас перед отправкой в прошлое в специальные броне-рубашки. Постараемся как можно быстрее согласовать этот вопрос. Хотя бы за месяц. Пуля точно не возьмёт. А что касается пистолета… Вот вам ещё аргумент. Как вам поможет оружие, когда напротив вас профессиональный киллер? Успеете выстрелить первым? Алесь, соберитесь, и не несите больше чушь. Лучше молитесь, чтобы с Карловым мостом в полночь ничего не случилось. Тогда вас дополнительно привлекать никто не будет. А то вдруг вы ещё и в сговоре с диверсантами? Вернулись раньше, чего никогда не было. Два других путешественника во времени погибли. Один на задании, другой ещё до… Верить вам можно только на слово. Ох, Алесь, есть над чем подумать… – Георгий погрозил мне пальцем и поднялся с корточек. – Мы соберём всех причастных и попросим быть внимательнее. Разошлём вашу ориентировку… Лысый? Со щербинкой? – я кивнул, нахмурившись. – И приторный запах? Хорошо. Учтём. Теперь дальше, Алесь, вы пойдёте вот в эту больницу и залатаете своё ранение. Врач вас будет ждать, – Георгий достал из-за пазухи блокнот и ручку, оторвал один листок и записал адрес. – Потом вы отправитесь на съёмную квартиру. До прояснения всех обстоятельств дела поживёте там. Настоятельно рекомендую не покидать этот район Петербурга, – надзорный записал ещё один адрес. – Впрочем, у вас и не получится это сделать. На КПП вас не выпустят. Меры предосторожности, – из уст Георгия эти уточнения звучали, как издёвка, но на моём лице не дрогнул ни один мускул.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.