Валентина Воронина
Пособие для мужа

«Спуская корабль на воду, нужно знать, что представляет собой вода»

Из книги «Женщина в песках» Кобо Абэ.

Часть первая

Сан Саныч проснулся в холодном поту и с прыгающим, как мяч, сердцем. «Вродство! Приснится же такая хрень», – удивился он, вспомнив, как убегал от толпы девиц на лыжах. Силы были не равны. Он на своих двоих тонул в сугробах, еле вытаскивая ноги из глубокого снега, падая и забрасывая себе холодную белую пудру за воротник. За ним, едва касаясь земли, летели огромным роем его подопечные, выбрасывая вперёд ноги-лыжи и вопя какие-то проклятия. Саныч только расслышал «негодяяяй-лови-его-падлюку!». Они почти нагнали его и вот-вот растерзали бы, но тут он дёрнулся и проснулся. «Дуры! И что я вам сделал-то?» – подумал Саныч и пошёл заваривать себе зелёный чай с жасмином. Своё утро он всегда начинал одинаково: японский душистый напиток, пара тостов с бужениной и сыром, варёное яйцо и натуральный йогурт, в который он добавлял грецкий орех и изюм.

Маслов Александр Александрович, 42 лет от роду, семь лет назад закончил профессиональную карьеру марафонца и стал тренером. Он не представлял свою жизнь без спорта, поэтому перед ним не стоял выбор что делать дальше, когда последняя травма окончательно выбила его из колеи успешных лыжников.

Невысокий и как будто не самого крепкого сложения, он обладал выносливостью боевого слона и выдержкой самурая, что помогало ему выигрывать многие марафоны неожиданным рывком на самых последних минутах, когда, казалось, он придёт только вторым или третьим. Доброжелательный, внутренне строгий и ответственный по характеру, Маслов располагал к себе коллег и воспитанников. Последние два года он тренировал женскую сборную. Девчонки ценили его за уважение к себе, умение настроить на борьбу, поддержать в моменты личных переживаний и за синие глаза в пушистых ресницах.

– Сан Санч, ну зачем вам такие ресницы?! Поделились бы с нами, а то у нас, как у морских свинок, – смеялись они на сборах в минуты отдыха.

Александр не спеша съел завтрак и наслаждался чаем. Жасминовый дымок от напитка деликатно касался ноздрей, наполняя успокаивающим ароматом каждую клетку. Телефон перебил эстетику ощущений. Саныч посмотрел на номер и досадливо сжал губы.

– Да.

– Маслов на Масленицу едет в Масловку, – Светка, для юных спортсменов СветланИльинишна, пророкотала смехом в трубку.

– Свет, я как-нибудь запишу твой ржач и поставлю врагам на звук будильника, – рокот в трубке стал ещё громче:

– Эх, Саня-Саня, и почему ты в меня такой не влюблённый? – почти с грустью ответила Светка.

– Служебные романы ничем хорошим не кончаются, – возразил он и добавил: – Чем огорчишь на этот раз?

Светка хмыкнула и продолжила:

– Всё-таки тебя утвердили на командировку. Так что собирайся, ты завтра вечером вылетаешь в Токио со своим гаремом, а оттуда в Русуцу, – и не услышав ничего в ответ, добавила: – Ты язык от счастья проглотил, что ли? Что за тишина в Смольном во время революции? – она опять зарокотала.

– Да вот припоминаю, и, кажется, это первый раз, когда от тебя приходят добрые новости.

– Ну так благодари! С тебя ужин в ресторане, – раскатилось на другом конце провода.

– Обед. Ужин я отдаю врагу. Ты пока до такого статуса не дошла, а то бы ужинала одна.

– Идёт! Поймала тебя на слове – не отвертишься потом, – вдруг серьёзным тоном произнесла Светка и отключилась.

Часть вторая

В Шереметьево приехали за три часа до вылета. Александр не терпел опозданий, и девчонки научились собираться вовремя, чтобы не слушать нотаций тренера. Все, кроме одной.

– Ну что, Старостина у нас опять в железнодорожную пробку попала или самолично затыкает течь в канализационной трубе? – сказал Маслов окружившим его девушкам и посмотрел время. До вылета оставалось 2 часа 18 минут.

– Давайте я наберу ей, – предложила Лада Никонович. Александр молча кивнул. – Недоступна.

– О, смотрите, а вот и опоздунья наша, – Ольга Касьянц, старшая в группе, махнула в сторону входа в терминал. Все повернулись туда. Анастасия Старостина закинула сумку и чемодан на ленту досмотра и прошла сквозь рамку. Затем легко подхватила багаж и, увидев своих, направилась в их сторону. Маслов внимательно глядел на неё, наклонив голову набок: «Интересно, что на сей раз придумает».

– Сан Санч, миленький, не ругайтесь, представляете, ехали на такси, а тут кот, точнее, котёнок, прям под колёса, еле затормозили, пришлось забрать, не бросать же на дороге, потом заехали к тётке, это по пути, забросила ей животное, вот, ну а потом сразу сюда…, – девушка стрекотала, не переводя дыхания и прямо глядя на тренера по-детски широко распахнутыми глазами.

– Насть, вот скажи мне, это только тебе коты из воздуха под колёса падают? – Маслов с иронией посмотрел на свою подопечную.

– Наверное, это дождь пошёл кошками и собаками, – засмеялась Люся Трофимова, – ну в смысле rained cats and dogs, если кто не понял, – добавила она.

– Так, хватит трепотни, живо на регистрацию и контроль.

На рейс в Токио стояла приличная очередь. Девушки решили, что успеют сходить в туалет, и оставили своего тренера охранять багаж. От внезапного и сильного толчка слева Маслов чуть не упал.

– Вродство! Смотри, куда едешь! – Александр повернулся к источнику наезда и увидел три этажа чемоданов. Сбоку из-за них выглянула темноволосая голова на тоненькой шее. Чёрные глаза-сливы испуганно уставились на него из-под чёлки оттенка красного дерева.

– Сумимасен¹, – проговорили губы-бабочки и растянулись в извиняющейся улыбке.

– Ничего, – буркнул Александр, догадавшись о значении незнакомого слова, и потёр ушибленный локоть. Девушка-прутик вдруг подошла к нему, открыла свою сумочку, достала круглую серебристую баночку и протянула её Маслову, сказав уже по-английски:

– A good treatment for bruises, if you have any², – а через секундную паузу добавила на всякий случай по-русски: – Корощо для синяк. Александр не успел отказаться, как та вернулась к каталке с чемоданами и двинулась дальше. Он смотрел ей вслед, и одна мысль крутилась в голове: «Три чемодана одежды для Дюймовочки?»

***

Все проверки прошли без проблем, и даже осталось минут сорок пошататься по соблазняющим магазинам дьюти-фри. Александр смотрел, как девчонки нюхают парфюм, мажут руки губной помадой, весело смеясь чему-то. Он любил аэропорты, их особенный, нервный пульс, разноязыкую всегда спешащую толпу, приземляющиеся и

взлетающие лайнеры за окном – это так оттеняло его природную неспешность, что он начинал чувствовать почти гармонию.

***

В токийский Нарита прилетели в пять утра, через два с половиной часа погрузились на рейс до Хоккайдо и уже оттуда, из аэропорта Нью-Читосэ, отправились до Русуцу. К 15:00 по местному времени они добрались до юго-западного курорта самого северного острова Японии. На вокзале их встретил Марат Файзуллин, организатор сборов и переводчик в одном лице.

– ЗдорОво, Саныч. Чего-то твой гарем поредел, всего четыре штуки привёз. Остальных что, наказал? – Марат широко улыбнулся, крепко пожал Александру руку и ласково оглядел девушек.

– Из лучших шести одна с травмой, другая на реабилитации, – невозмутимо ответил Маслов. Он привык, что его «наделили» гаремом, но никогда не поддерживал скабрёзных шуточек и намёков.

– Ясно. Ладно, давайте сейчас в гостиницу, три часа вам на отдых, а потом я вас познакомлю с тем, как тут всё устроено, – обратился он уже ко всем сразу и добавил: – Здесь есть что посмотреть.

***

Розовое солнце, зацепившись за вершину Ётэй, расплескалось по её снежным склонам, подсвечивая озеро Тоя. Белый покров обнимал землю, крыши домов и магазинчиков, а вспыхивавшие один за другим уличные фонари и свет в окнах делали холодный пейзаж теплее.

Гостиница Rusutsu Resort Hotel & Convention располагалась в самом выгодном месте, с которого весь курорт был, как на открытке. Перед ужином Марат, Александр и девушки встретились в холле отеля.

– Девчонки, вы хоть понимаете, как вам повезло тренироваться здесь? – обратился к спортсменкам Марат.

– Ну, красиво, да, – хором ответили те.

– Да не в этом дело. Снег – вот что главное! Здесь порошок особенный, всего 5% влаги, сухой и лёгкий. Ощущение, что летишь, а не скользишь по лыжне. Попробуете, поймёте. Ну и трассы, конечно.

– А бутики здесь какие-нибудь имеются? – спросила Лада Никонович.

– Имеются, в свободное от тренировок время. И вообще, главное, распорядок дня и работа. Ладно, ужинайте и осваивайтесь.

Девушки встали и направились в ресторан. Александр тоже поднялся, но Марат его остановил и, подмигнув, спросил тихо:

– Слышь, Саныч, а вот эта рыжая, что бутиками интересовалась, как? Ничего?

– Подаёт большие надежды, а ещё у неё брат есть, тоже спортсмен. Боксёр в тяжёлом весе. Хороший такой парень. И сестру очень любит. – Маслов весело посмотрел на озадаченное лицо Марата и сказал: – Пойду и я отведаю местной кухни.

Часть третья

В 9 утра группу лыжниц во главе с тренером уносил фуникулёр на Изолу. Гора славилась своей трассой: 2 тыс. м пушистого и лёгкого, как цветы хлопка, снега не могли оставить равнодушным ни одного лыжника. Девчонки крутили головами, то и дело роняя «вау», «ни фига себе», «с ума сойти».

– Возмутительная красота, – подытожила восторги Люся Трофимова.

– Чего это она возмутительная? – спросила Оля Касьянц.

– Ну, видишь ли, – подключилась Настя Старостина, напуская на себя учёный вид, – красота… она такая наглая… она просто бросается в глаза, словно ярко-красная лягушка в зелёном пруду! И вот ты поднимаешься тут, пытаешься сосредоточиться на предстоящей трене, а она, бесстыдная, впивается в твое внимание, словно магнит для взглядов. Возмущение появляется, когда ты понимаешь, что вроде бы и хочешь соответствовать, но желание твоё похоже на мечту стокилограммовой девахи стать балериной и взлететь на руки к Цискаридзе…

На мгновение возникла пауза. Потом Лада Никонович спросила:

– Наська, ты сама-то поняла, что сказала?

– Главное, произвести впечатление. И я его, кажется, произвела, – Старостина звонко засмеялась, и все остальные отозвались смешливым эхом. Маслов, сдержанно улыбаясь, слушал беззаботный трёп своих девчонок и чувствовал, как он с ними сроднился. Удивительно, но среди них не было ни одной, которой он бы желал большей победы, чем другой. «Питомицы мои», – подумалось ему.

– Сан Саныч, а вы что скажете? Как вам тут? – обратилась к наставнику Люся.

Александр поднял большой палец, помолчал несколько секунд, оглядывая изящные линии вершин, прикрытые утренним голубоватым снегом, и ответил:

– В горах я всегда чувствую мощь и дикую власть природы. Красивую и беспощадную. Такую манящую. И вспоминаю про ничтожность человека перед ней. И это да, возмущает. Возмущает и пугает человеческую самонадеянную сущность.

Девчонки задумчиво притихли. Потом Оля кивнула Насте:

– Поняла? Это тебе не ярко-красная лягушка в зелёном пруду.

***

На площадке переобулись в лыжи, получили задание от тренера по времени и полетели. Маслов тоже решил попробовать порошок. Он действительно был сказочный, почти без воды, пухом ложился под лыжи, убирая всякое сопротивление. Утро выдалось морозным, – 18, но лыжники и сноубордисты, подсевшие на адреналин, не чувствовали холода. Они обкатывали склоны, получая каждый свою порцию восторга.

Одна из 37 трасс Хоккайдо не относилась к самым сложным, и Александр получал особое удовольствие от расслабленного спуска. Впереди зачернели деревья. Как будто кто-то специально рассадил их в шахматном порядке. Маслов захотел пройти змейкой между ними. «Раз. Два. Три. Четыре. Пять…». Правая лыжа цепанула крепкую низкорастущую ветку, Александр увидел свои ноги на фоне накрахмаленного неба, сделал кульбит и провалился в снежную перину. Он прислушался к своему телу. Пошевелил руками, ногами: «Вроде цел». Где-то вдали послышалось «Саааныыыч»… Маслов начал вставать и почувствовал, как обожгло руку между плечом и локтем. Он слышал своё имя всё ближе. Через несколько секунд кто-то осторожно дотронулся до его руки. Это была Настя Старостина.

– Саныч, миленький, вы как, норм? Ну как же вас угораздило-то, – она вдруг стала быстро целовать его щёки, глаза, лоб. Александр оторопел. Слегка отстранившись от горячего дыхания девушки, попробовал отшутиться:

– Старостина, я ж тебе не кот, меня спасать не надо.

– Ой, простите… это чтоб вы не замёрзли, само вышло, я не хотела, – бормотала она.

– Ладно, можешь действительно помочь, давай бегом за помощью.

***

Александра доставили в медпункт. Ему пришлось подождать с полчаса, пока вошла врач. Он обернулся: – Вы??

Часть четвёртая

Глаза-сливы остановились на Маслове. Дюймовочка из Шереметьево несколько секунд изучала лицо своего нового пациента, пытаясь что-то восстановить в памяти.

– Не помните? – Александр перешёл на английский. За годы соревнований он достаточно выучил его, чтобы неплохо объясняться на бытовом уровне. – Я тот, на кого вы наехали и чуть не задавили насмерть своими чемоданами в Шереметьеве вчера, – он слегка улыбнулся и с удивлением почувствовал, как почему-то начал краснеть.

– Ах, ну конечно, – Дюймовочка с любопытством спросила: – Мазь помогла? – У неё был мягкий и низкий тембр, Маслову нравился. Похожим обладала его последняя девушка, и это самое приятное воспоминание, которое у него осталось о ней.

– Очень, – соврал Александр, который только понюхал её горький травяной запах и решил не использовать: «само пройдёт» было его любимым лекарством.

– Прекрасно, – довольно произнесла Дюймовочка и подошла ближе: – Что с вами случилось? Почему вы здесь?

В голове Маслова вдруг сам собой возник и чуть не сорвался ответ: «Из-за вас», но он вовремя удержался и вместо этого сказал, не переставая себе удивляться:

– Да вот, упал в обморок от такой красоты, которая тут у вас. И, кажется, повредил себе крыло.

Дюймовочка с любопытством посмотрела на него и, приподняв широкие брови, сказала:

– Надеюсь, вы не падший ангел. Правое или левое?

Маслов глазами показал на правую руку. Она внимательно осмотрела больное место, умелыми, уверенными движениями маленьких пальцев прощупала плечо и вокруг него, велела сделать несколько взмахов в стороны и вверх. Иногда он морщился от раскалённой боли, стараясь преодолеть внутренний ограничитель, который тисками сдавливал предплечье, не давая руке нормально двигаться. Доктор встала сзади него, ловким движением зажала плечевой сустав и сама подняла его руку:

– Так крылу легче?

– Значительно. «Даже приятно», – прошептал Маслов. Он не врал. Тёплый, проникающий ток от каждого её прикосновения распространялся по всему телу и волнами ударял в голову, лишая сил. «Кажется, ты попал, брат», – подумал Александр, который уже давно ничего подобного не испытывал. Он радовался и смущался, как мальчишка.

– Сейчас надо сделать рентген. Похоже на растяжение связок, но на всякий случай, чтобы исключить все другие неприятности, – распорядилась Дюймовочка и провела его в соседний кабинет. После окончания процедуры она выписала рецепт и протянула его Александру со словами:

– С завтрашнего дня в течение недели вам придётся приходить сюда на процедуры. С вами будет заниматься мой коллега, физиотерапевт.

– Я не могу доверить своё крыло никому, кроме вас. Во всяком случае, мне необходимо ваше присутствие. Вы будете завтра? – у Александра сердце встало на паузу в ожидании ответа. Дюймовочка улыбнулась и сказала «да». Маслов уже почти вышел из кабинета, как вдруг понял, что не знает её имени. Вернулся.

– Меня Александр зовут. Можно Саша. А как ваше имя?

Дюймовочка задумалась на мгновение, потом повторила:

– Александр, Саша. Сан-Сан. А я Каори.

– До завтра, Каори, – Маслов вышел.

В коридоре ждала Настя. Увидев его, она поднялась навстречу. Широко открытые глаза таили тревогу. «Какие они у неё голубые, не замечал, надо же», – отметил Маслов. На вопрос девушки «Ну что? как?» отмахнулся:

– Всё в порядке. Недельку процедур, и как новенький. – Александр помолчал, пытаясь угадать мысли Старостиной. Он не терпел недомолвок и недопонимания. Не любил и оставлять людей с пустыми надеждами. Вышли на улицу. Морозный воздух окатил холодной волной и придал бодрости.

– Сан Саныч, вы, не понимаете, наверное, не видите, но я… – начала было Настя, но Маслов прервал её:

– Насть, – он осторожно подыскивал слова, – там, на склоне, я понимаю, было недоразумение. Я не хочу, чтоб ты думала, что это что-то важное и нужное для тебя…, нет, не так. В общем, Настя, тебя твой парень где-то ждёт, просто ты пока об этом не знаешь. Тебе кажется, возможно, что это я, но это не так, я старше тебя в два раза… – он споткнулся о Настины слёзы, льдинками замеревшие в глазах, и остановился, немой. Саныч внезапно почувствовал себя виноватым и беспомощным.

– Знаете что, Александр Александрович, – вдруг тихо и членораздельно проговорила девушка, – а идите вы…, – она быстро пошла вперёд, потом обернулась и выкрикнула: – Да что вы вообще о себе возомнили?! Очень надо! – и побежала по направлению к лыжной станции.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Извините (яп.)

Вернуться

2

Хорошее средство от синяков, если у вас будут (англ.)

Вернуться