Sunon Boy
Хроники Ламмеры: Летучий Фрегат

Акт 1 "Морской бриз подо мною" Глава 1 "Мольбы в небо"

Во второй эре вследствие всплеска на Ховаке мощной волны энергии, именуемой "войдерум", на землях Ламмеры появились несколько рас: шандийцы, гуатти и вашаки. И каждый из них не мог спокойно глядеть друг на друга, медленно скитаясь по нетронутым степям, горам и пустыням. "Они не похожи на нас, значит, опасны" – Именно так началась первая клановая война, выжить в которой удалось всего трём государствам, что даже сейчас тонут в реках крови, захлёбываясь криками и возгласами о справедливости, власти, жажды жить и выживать. Эти люди смотрят на палящий Сэн и ждут прикосновения чуда, но кое-кому из них не повезло оказаться в плохих руках, став для них рабами…

 Гуатти и вашаки трудятся не покладая рук, пока песок жжёт пяту, но куда более жгучую боль им причиняет даже ни плеть, оставляющая на спине страшные шрамы, ни отсутствующие органы, ставшие хорошей заменой для солдат Лакшата, а мысль о том, что последующие поколения проживут такую же жалкую жизнь, пока Королевство Айтилла и Племя Сура вовсе не падёт под мощью Малики, главы Империи Лакшата. Рабы-шахтеры падают замертво от жары и жажды, ибо "Они не стоят и капли воды, да и смысл тратиться, если можно взять другого раба?" – именно так думает большинство рабовладельцев, ибо ресурс чужой жизни в кандалах в это время избыточен.

 Когда один безвольный упал наземь после того, как не выдержал ещё один удар плетью, стражники, почесав голову, принялись избавляться от трупа, спина которого больше походила на раскрывшийся алый бутон; один вашак решился воспользоваться моментом и рискнуть всем. Стража отвлеклась – пора сбегать из этого ада, но перед своим праздником жизни вашак шепнул женщине-гуатти, которая успела за время пребывания в неволе стать ему лучшим другом, что обязательно вернётся за ней. Голые пятки засверкали, убегая в тихое место, только бы оно было подальше отсюда и тише, чтобы никто не заметил. Вашак уже представлял, как в Суре он наконец вновь встретит мать, как познакомит весь клан с той гуатти, но все фантазии разбились с треском кости – кто-то из стражи выстрелил ему в ногу. Требовалась секунда, чтобы понять, как же ненавистно пуля причиняет вашаку боль и разбивает все его мечты. Раб не мог идти и, упав набок, корчился в агонии, пока над ним нависали зловещие фигуры солдат, закрывая собой Сэн. Тогда они пригрозили ему: "Вставай и продолжай работу, иначе следующая пуля пройдёт сквозь твой череп." Женщина-гуатти молилась в слезах, чтобы тот встал, но каждое движение для вашака было губительно болезненным и сковывало не только тело, но и дух, пока вместе с кровью из раны потихоньку вытекала жизнь. Женщина, сложив костлявые ладони, дрожащим голосом молилась в небо: "Летучий Фрегат, прошу… освободи наш народ… избавь от мучений… прошу… спаси нас!" Вместе со слезами гуатти раздалось уничтожающее вашака и его амбиции гнетущее, жестокое и омерзительное слово на языке насилия – выстрел винтовки, громкий и нещадный.

Глава 2 "В свободный полёт!"

Легко и непринуждённо, как и те, кто населяют чудесную страну, над северными землями Зикамеры пролетает высоко в небе уже давно не просто остров, а целый архипелаг Тяньшан – настоящая обитель спокойствия, веселья и праздного образа жизни, а всё из-за того, что когда-то давно основатель этого государства, тёуган¹ по имени Тянь Шу в первую очередь для населения первого города искал войдеров ветра по всему свету – именно их характер стал основой для вечно радостной жизни в облаках, но даже у такого прекрасного места найдется минус.

 Тянь Шу и его потомки боролись с бандитами, мародёрами и прочими преступниками, что хотели заполучить силу камня, удерживающего остров в небе – он и стал сердцем всех тёуганов, вианен и красных панд-зверолюдов, посему самые сильные монахи отправляются в центр для его защиты и поддержания стабильности энергии столь мощного и важного артефакта. Даже после того, как Тяньшан был провозглашен независимым государством, борьба за существование никуда не делась, создав в истории тёуганов представление о нижнем мире, как об опасном и непредсказуемом месте, где все захотят отобрать твоё сердце. Именно из-за этой боязни нижнего мира Тяньшан является закрытой страной, в которую можно попасть только с одобрением высших монахов, а выйти из неё могут отдельные лица, знающие об илго и умеющие обращаться с деньгами, и то лишь для торговли лимонадом из небесных лимонов. И именно этот минус небесной страны не даёт покоя одному мальчику-тёугану, что мечтает выбраться в нижний мир и увидеть его. И зовут этого мальчика Дзин Пан – лысый, как и все тёуганы, и совсем юный.

 На главном острове Тяньшан жизнь шла своим спокойным чередом: буквально с высоты птичьего полёта небесные вианены наблюдали за безопасностью жителей, что словно муравьи копошились на прекрасной земле, где тут и там разбросаны красивые дома, высокие пагоды и яркие храмы из гибкого красного дерева, а крыши этих чудных сооружений загнуты вверх. Там, в общих жилищах живут тёуганы со зверолюдами, делятся переживаниями и вдохновением в своих делах: кто-то работает плотником и помогает новым войдерам обрести дом, кто-то жалуется о том, что после тренировок с посохом шерсть на руках дыбом встаёт; а кто-то с нетерпением ждёт дня, когда наступит вечерняя игра в пасу², где будет выступать команда Пинга Пана – задиристого суперзвезды пасу и по совместительству старшего брата Дзина.

 В спешке и предвкушении люди собрались со всего архипелага в столицу Тяньшан, чтобы посмотреть на игру двух сильнейших молодых команд: трибуны битком были забиты рукоплескавшими зверолюдами и тёуганами, на безупречно лысых головах которых спускался свет звёзд – только не такого блеска они ждали, всматриваясь на арену, куда должны совсем скоро явиться настоящие – восходящие – звёзды!

 Пока поле грядущей битвы озаряли красные бумажные фонари, к краям арены подходили тёуганы в ханьфу³, чувствуя каждое дуновение ветра не только головой, но и оголёнными пятами. Эти войдеры готовились установить барьер для предстоящей игры, чтобы мяч не вылетал за границы, и сделали они это только тогда, когда обе команды со свистом и боевым гимном ворвались на летающих сапогах, привлекая к себе внимание любимой публики. Каждый из них был тем ещё артистом, ловко умеющим выпытывать аплодисменты самыми дурацкими выходками и откровенным хвастовством. Дзин с трепетом наблюдал за своим старшим братом и лидером команды, что не особо далеко ушёл от других игроков в любви выпендриваться. И хоть Дзина это бесило, Пинг всё ещё оставался в его глазах примером для подражания, ибо тот знал не понаслышке – Пинг Пан силён! По-настоящему силён!

 Эту самую силу молодой и искрящийся жизнью Пинг дал показать счастливой публике ровно в тот момент, как легкий мяч оказался в центре поля на высоте в пять метров над землей, после чего прошло несколько секунд – мяч в игре! Пинг и лидер вражеской команды обменялись взглядами всего на миг, как наша звезда, ускорив потоком ветра правую ногу, забрал мяч и решил взять противника превосходством в высоте, чуть ли не упираясь в воздушный барьер. "О да, теперь они за мной поохотятся!" – Подумал Пинг и оказался прав! В этот же момент орава их защитников ринулась в его сторону, желая заполучить желанный снаряд, которым брат Дзина ловко игрался, развлекая публику трюками и финтами. Тогда ровно под Пингом появился второй атакующий из его команды, с улыбкой на лице ожидающий паса, и хоть нашей звезде уже не раз удавалось получить от знакомых справку о звёздной болезни и заносчивости, тот поделился своей игрушкой и с места пикировал на мяч, устремив его на несколько метров вниз, но союзник не зря так улыбался! Пока защитники старались заблокировать проход к воротам, на удивление как для врагов, так и для Пинга, друг пролетел с мячом всего пару метров и сразу же пнул его обратно лидеру. Тогда-то он понял план и решил последовать ему: стремительно обходя линию атакующих, обманывая их многоступенчатыми финтами, Пинг пасовал другу и получал мяч обратно, выкрикивая во время этого действа: "Это пинг-понг, детка! Пинг-понг, пинг-понг!" Мяч летел от Пинга обратно к союзнику и от него к Пингу, искусно обходя противников, словно то были всего лишь маленькими птичками на пути стремительных звёзд, и так продолжалось до тех пор, пока не пришла пора совершить точный удар в ворота. Время для Пинга будто остановилось в момент, когда к его ногам летел мяч, готовый стать победным гимном, что вот-вот ударит в уши и зазвенит свистом, криками и рукоплесканиями восторженной публики. И именно в этот момент Пинг продолжил дурацкий выкрик: "Пинг-понг, пинг-понг, Пинг-Па-а-а-а-ан!" и со всей силы ударил по мячу, что с сильным порывом ветра влетел в руки быстрого вратаря, но одной реакции было недостаточно, чтобы остановить настолько мощный удар, отчего огромная туша вместе со снарядом залетели в ворота со свистом и брызгами пота, предзнаменуя победу команды Пинга в этом раунде! Народ тотчас взорвался восторгом и криками, кажется, кто-то в трибунах даже признавался в любви! Именно в таких лучах славы любил купаться Пинг, испытывая огромное наслаждение от радости фанатов. Но это был только первый раунд, после которого во втором из-за длительной и упорной обороны обеих команд никто не успел забить мяч в ворота, а время игры кончилось вместе с вечером пасу, отчего все разошлись, но только фанаты Пинга не отставали от своего кумира, приставая с вопросами и просьбами.

 В этой волне людей Дзин пытался протиснуться, чтобы наконец добраться до брата и пообщаться с ним, и чем ближе он подходил, тем громче и разборчивее становился голос Пинга. И когда он его наконец увидел, тот предстал перед ним высоким, лысым, с вытянутым лицом и узкими глазами полными радости видеть маленького, но самого близкого друга:

– Эй! А ну разойдись! – отпихнул Пинг поклонников, желая подойти к Дзину поближе. – Это же мой брат, ха-ха! – осушил большой стакан с лимонадом и отдал его кому-то из толпы, после чего фанат заискрился от радости и побежал с ним домой в счастливых визгах.

– Пинг, это было так круто! Я тоже хочу летать на сапогах, как ты!

– А? Не слышу! – дразнил, и дразнил слишком явно, чтобы назвать его мимику в этот момент обычной.

– Пинг, ты бы видел своё лицо.

– Конечно вижу, прямо на твоей лысине отражаюсь! Ухты, какой красавчик… – стал всерьёз вглядываться в отражение, будто двигая пальцами подбородок со всем лицом.

– Но ты же тоже лысый…

– Не-е-е слышу-у-у, ты сли-и-и-ишком низко-о-о. – протяжно и кривя лицом проговорил Пинг.

– Я хочу летать как ты! – закричал Дзин, чтобы дошло до самых высоких гор, на которых только сможет забраться Пинг, чтобы ещё раз подразнить Дзина за маленький рост.

– Ты ещё слишком маленький, Дзин, пойди лучше двор подмети или тарелки вымой.

– Я не маленький! Мне нужны эти сапоги, и когда они у меня будут, я стану летать по всему мир… – не успел Дзин договорить, как Пинг схватил его и взмыл ввысь, приземлившись на крышу многоэтажной пагоды.

– Какой мир? Какой мир?! – шепотом и еле сдерживая волнение говорил Пинг. – Это всё – тупая затея! В нижнем мире опасно, да и кто тебя в здравом уме пустит? Тебе даже шестнадцати колец нет! Тебя же там сожгут, закопают, выкопают, сожгут и снова закопают! Ты совсем рехнулся?

– Ты ошибаешься! Ты ведь даже не знаешь, что там, под Тяньшан – может там ещё лучше? Мы живём на кусочке этого большого мира, я хочу его увидеть весь! – уверял Дзин брата, глядя ему наивно в глаза, полные страха и сомнения.

– Дзин, я сделаю вид, что этого не слышал, да и как я мог услышать, верно? Ты же сидел на крыше, а я был снизу!

– Что? – не успел Дзин его понять, как Пинг вернулся на землю к поклонникам, будто ничего не было. – А как мне слезть-то теперь?!

Дзин Пан хоть и остался один на крыше, но не был брошен Пингом, ибо знал, что после такого разговора ему понадобиться вылить эмоции, и внизу дунул в спасательный свисток, чтобы к брату прилетел страж Тяньшан и близкий друг родного брата – небесная вианена Вирма Лоу. И пока Дзин проклинал тупого брата, вдали слышались хлопки крыльев, а под небосводом в блеске засияло стальное копьё. И лишь спустя некоторое время Дзин понял, что летит именно она – верный друг и страж острова.

– Снова в беде, Дзин-па? – смотрела она на него, словно на беспомощного ребенка, но Вирма не только была готова спустить его с башни, но и выслушать и по-дружески помочь. Она время от времени резко поглядывала из стороны в сторону, словно птица, желающая постоянно иметь обширное поле зрения, и почесывала свои крылья в ожидании ответа Дзина, что еле решался сказать о настоящей проблеме.

– Вирма, правда ли нижний мир такой опасный? – потирая руки, еле сумел сказать Дзин.

– Знаешь, Дзин-па… – присела Вирма рядом. – Я только читала о родичах, что появились оттуда. Они глупые и злые, но покрупнее и сильнее меня будут. Эти земные вианены… я бы с ними сразилась!

– То есть ты бы хотела попасть в нижний мир? – загорелся Дзин, надеясь, что Вирма делит с ним мысли.

– Нет, ты не подумай, Дзин-па, мне и здесь гнездится хорошо, но если земные вианены заявятся сюда, одна вианена поменьше задаст им трёпку! Так что ты не бойся…

– Я не об этом, Вирма. – перебил Дзин, а затем к шоку вианены добавил ещё не менее удивляющие слова. – Я не боюсь нижнего мира, я хочу туда! Но почему все его так пугаются? В Тяньшан же столько сильных войдеров, а в нижнем? Я слышал, там только каждый десятый – войдер! – умерил пыл, осознав, что никакие слова не помогут получить разрешение на выход – никто в здравом уме не позволит Дзину покинуть страну. – Я так хочу узнать, что там… – совсем опечалился Дзин, уперевшись головой о колени, не желая видеть, в каком скучном месте придётся оставаться всю жизнь.

– Дзин-па, ты помнишь, как я играла с тобой в детстве?

– К чему это ты?

– Вианены должны защищать народ Тяньшан, как это делали наши предки. Я первое время не понимала, для чего всё это и почему вообще я должна следить за кем-то. Но в один прекрасный день, когда ты был ещё совсем маленьким, я увидела, как ты лазал по зданию и чуть было не упал с большой высоты. – остановилась Вирма, после чего глубоко вздохнула. – Ты тогда был такой занозой – постоянно приходилось тебя спасать! Но в один момент ты просто захотел со мной поиграть в салки, а когда я по привычке взлетела, ты заплакал.

– Чего? Неправда! Мужчины не плачут.

– Ха-ха! Но не твои слезы главное, Дзин-па. Ты тогда испугался, что я тоже могу упасть, как и ты. Тогда я поняла человеческую натуру: люди объединяются, защищают друг друга, чтобы те меньше плакали. Если бы я упала, сколько бы слез ты пролил? Море… – задумалась Вирма и опустила взгляд, пока Дзин завороженно слушал, ибо никогда не видел, чтобы она говорила так откровенно. – Мне не хочется видеть и слезинки не только твоей, но и всех жителей Тяньшан. Я могу помочь тебе увидеть нижний мир и порадоваться. – глянула она на Дзина в ожидании ответа.

– Правда? Ты поможешь мне? Но это же будет преступлением! Как ты?..

– Преступлением будет не помогать другу. Я приду за тобой и спущу вниз на рассвете, тебе нужно лишь приготовить вещи, только вспоминай меня хоть иногда, ладно? – улыбнулась Вирма.

– Спасибо-спасибо-спасибо! – от радости Дзин прыгнул и обнял Вирму, обхватив руками тонкую шею.

– Уже схватился? Держись крепче – спущу тебя с крыши.

Дзин сумел вернуться в жилище, где провёл бессонную ночь из-за ожидания того прекрасного утра, когда перед ним явится рассвет, что искупает в своих тёплых лучах лицо маленького тёугана с глазами, полными решимости. Тайком от остальных он собирал вещи в котомку, пытаясь предугадать, что из этого сможет пригодиться там, в манящем и загадочном нижнем мире.

 Когда первые лучи Сэн дотянулись до окон жилища, Дзин, лёжа на кровати в полусне, резко вскочил и ринулся к выходу, а каждый шаг его был настолько лёгким, что чувствовался совсем невесомым, будто уже надоевшие ему деревянные дощечки пола сами подталкивали стопы к выходу, где свет озаряет тропу приключений. Ведомый вдохновением и чувством свободы, Дзин выбежал из дома, даже не подарив привычным местам последний взгляд на прощание. Все эти мосты над малыми каналами, бумажные лампы и бамбуковые сады, возможно, видят Дзина в последний раз. Малыш бежал по траве босой, но под ноги совсем не глядел, ибо волновала его сейчас не земля, а небо, в котором уже доносились хлопки крыльев. Сомнений быть не может – Вирма летит провести Дзина в путь невероятных открытий и скрытой, но, испытывающей любопытство, опасности. При встрече та сказала, что им потребуется сначала добраться до одного из гнёзд вианен на краю острова, и хоть Дзин испугался, впустят ли небесные стражи, отвечающие за внешнюю оборону Тяньшан, Вирму с маленьким тёуганом, что должна быть во внутренних гнёздах, подруга сумела успокоить нашего героя словами о том, что та обо всём позаботилась. Так оно и оказалось: Вирму и Дзина пропустили без особых проблем, и тогда парень смог впервые увидеть мир с края Тяньшан.

 Его взору предстали заснеженные вершины могучих гор, макушки зелёных лесов и залитые песком пустыни где-то там, вдалеке. Весь остров окутывали порывы ветра и массивные облака, что будто были опорой огромному летающему куску земли в небесах. Земля под ногами Дзина кончалась там, лишь в пяти метрах от него. Мальчик, будто проглотив язык, смотрел на нижний мир лишь издалека, но был поражен и этим, в изумлении разглядывая каждое дерево и скалу под собой. Вирма не совсем понимала такое восхищение и огромное желание попасть в низины, но та была рада видеть, как Дзин близится к желанной цели и дышит полной грудью. Тогда она вспомнила про кое-что важное лично для неё:

– Дзин-па, перед тем, как ты покинешь остров, я хотела подарить тебе это. – она достала из ремешка на поясе кинжал и протянула Дзину, глядя на предмет с небольшой печалью. – Я больше не смогу тебя выручить, но этот нож сможет. Я ещё верю монахам и думаю, что нижний мир может быть очень опасен, особенно для тебя. Это оружие из небесной стали несёт в себе не только острое лезвие, но и мою надежду на то, что ты будешь в безопасности.

– Вирма. – взял Дзин кинжал, но не поднял руку с протянутой ладони вианены. – Никто не будет в опасности, пока ты рядом, даже если ты будешь кинжалом! – только сказав это, Дзин сунул оружие в карман.

После этих слов Вирма улыбнулась и уже готовилась прощаться с тем, кто хоть и не намеренно, но научил тому, как переживать за других и желать защитить от напастей, после чего ответила насколько кротким, настолько и искренним: "Спасибо."

 Но душевный разговор внезапно прервал до боли знакомый голос сзади, и глас его был полон драмы и, кажется, даже немного наигранных эмоций потери: "Куда же ты-ы-ы?!" – прокричал никто иной, как самый злосчастный и раздражающий старший брат из всех старших братьев мира, по версии Дзина Пана, – наиглупейшей и неповторимый Пинг Пан! Конечно, Дзин не был напуган, но тяжелый вздох всё-таки не мог не последовать после такой "трагичной" речи. Вирма почувствовала, что из этого может вылиться нечто интересное, посему стояла в стороне и наблюдала за тем, куда эти действия приведут. Тогда Пинг приблизился к брату чуть ли не в упор и, размахивая в его сторону руками вверх-вниз, выпалил:

– Неужели ты хочешь покинуть корзину с яйцами?

– Ч-что прости? – совсем недоумевал Дзин, совершенно не ожидая такую глупую фразу, хотя, казалось бы…

– Ну, жемчужный берег. – забыв о драме уже вошёл во вкус, медленным махом руки описывая местность.

– Чего? – а недоумение Дзина только росло, настолько, что казалось, будто морщины на его лбу от гримасы удивления тупости брата выстроились во фразу: "Что ты вообще такое несешь?"

– Ну, узкоглазую братву! Блестящих парней! Лимонадное общество! – старался Пинг скрыть как огромное желание посмеяться и задирать брата напоследок, так и страх того, что больше тот не увидит Дзина.

– Да, я уйду в нижний мир искать приключения, а ты оставайся с лимонадным обществом, бе! – ох, на это "бе" Пинг просто не мог не ответить.

– Если произойдет что-то страшное, прячься в гнезде, тебя примут за яйцо! – месть удалась.

– Очень смешно. – а может и не удалась. Впрочем, позиции сдавать Пингу не хотелось, даже несмотря на то, как невозмутимо Дзин их отбирает – пора действовать серьёзно.

– Да, и правда смешно… Мне без разницы, куда ты идешь. – успокоился Пинг на удивление Дзину. – Знаешь, иди куда хочешь! Хочешь – иди, я уважаю твой выбор. – сложил Пинг руки и закрыл глаза, понимая, что больше посмеяться не выйдет – Дзин уходит.

– Спасибо. – собрался было Дзин безо всяких мыслей закончить разговор и отправиться в приключение, как брат моментально отреагировал в состоянии шока.

– Что, реально уходишь? Расческу не забыл? – вот оно, Пинг нащупал слабую точку: воспользовавшись своим же удивлением, тот выпалил базовую шутку из легкого арсенала, что позволил Дзину задержаться – этим можно воспользоваться не раз!

– Что? Зачем? – Дзин уже начал думать о том, чтобы просто спрыгнуть вниз, положившись на реакцию Вирмы.

– Ещё скажи, что шампунь не взял.

– А это вообще что? – не выдерживали нервы младшего брата.

– Хорошо. Но хоть сковородку с зеркалом взял с собой?

– Отстань, я ухожу! – Дзин уже стал сомневаться в том, что быть разбитым в лепешку – хуже, чем слушать шутки брата.

– А как же шапочка для плавания?

– Отвали! Я сейчас прыгну!

– Постой! – драматично протянул ладонь к спине уходящего Дзина.

– Ну что ещё? – уставшим голосом Дзин доверился брату, ожидая услышать после такого сильного слова нечто действительно важное, но…

– Лысая башка, дай пирожка! – в этот момент Пинг почувствовал весь смак плода, что сумел вырасти на почве из риска того, что уже приторная на вкус шутка израсходовала все ресурсы.

– Да мы же все лысые! Я лысый, ты лысый, твоя команда лысая, монахи лысые – все тёуганы лысые! Все! – взорвался Дзин, уже изрядно уставший от брата.

– Ладно-ладно! Я просто хотел дать прощальный подарок.

– Правда?

– Да, теперь серьёзно. Дзин, лысая братва будет скучать по тебе. Вот, это чтобы ты о нас помнил.

Дзин успокоился и подошёл к Пингу поближе, отчасти даже простив его, ведь если подумать, то ему тяжело прощаться с единственным братом, но он из тех людей, что напрямую подобное никогда не скажут. Но когда рука Пинга достала из кармана расчёску, нервы Дзина выдали уставшую ярость, что хотела бы разорвать шутника на части, но уже так много времени прошло, что в глазах Дзина читалось немое: "Да как же ты меня достал."

– Ты неисправим… – Дзин уже собирался спрыгнуть, но в один момент позади он услышал всхлипывание. – Пинг, ты плачешь? – с изумлением обернулся Дзин.

Пинг смотрел в небо и закрывал кулаком глаза, пытаясь выговорить: "Я не плачу. Это просто дождь." Хотя погода была просто прекрасной. Тогда Дзин всё понял и осознал, что за тупыми шутками прятал такой несносный идиот. "Я тоже буду скучать." – Сказал Дзин брату перед тем, как позвал Вирму Лоу, и те улетели туда, к неизведанным краям. Куда же приземлится Дзин и с чего начнутся его приключения?

Глава 3 "Морской волчок"

Вирма Лоу собиралась приземлить Дзина в скромном и безопасном на вид месте, которым позже с высоты птичьего полёта для неё окажется небольшая деревушка недалеко от большой бухты. Но планам Вирмы не было суждено сбыться – это понял Дзин, когда услышал от неё: "Мне придётся высадить тебя здесь, иначе вместе упадём." Парень заволновался, но доверился Вирме и согласился на экстренную посадку, как тотчас услышал пронзительный крик со стороны скал, близ которых опускалась вианена, чтобы приготовиться к битве.

 Дзин отпустил её руки и упал на землю, выглядывая везде противника, пока Вирма парила над ним, держа в руках копьё. Но стоило Дзину отвлечься на секунду на свои мысли, как послышался скрежет металла над головой, а когда тёуган поднял голову, тот сумел разглядеть нападавшего: Вирма отражала атаку массивных птичьих лап, чьи когти были острее бритвы. Тёмное оперение крупного зверя, большие крылья и хищный взгляд больших глаз на гуманоидном лице. Сомнений быть не могло – земная вианена напала на небесную!

 Вирма приказала Дзину спрятаться, но тот был охвачен жестокой битвой насмерть: в небе схлестнулись существа из небесного и нижнего мира, обмениваясь ударами и пикируя друг на друга, используя воздушное пространство так, словно то было не местом сражения, а оружием. Каждый порыв ветра от взмаха могучих крыльев заставлял движения врага колебаться, а выпады вынуждали то взлетать, то опускаться на землю, чтобы контратаковать и ринуться на противника, чтобы заставить его пасть ниц. Но битва та была не просто противостоянием стража против зверя, ибо Дзин в глазах Вирмы видел нечто большее, чем желание защитить – ей хотелось превзойти земную вианену, доказать ей, что небесные сильнее, быстрее, хитрее. Хоть небесные вианены имеют человеческие руки и способны орудовать рукотворным оружием, родственник с нижнего мира искусно орудовал когтями, ибо только ими тот всю жизнь охотился, чтобы убить и сожрать жертву. Дзин встал как столб и, не отводя глаз, наблюдал за сражением вианены небесной, что в обществе стала могучим стражем, и вианены земной, что в дикой природе стала опасным хищником.

 Птицы неба и нижнего мира наносили друг другу удар за ударом, рана за раной появлялись на их телах, пока большая часть перьев земной вианены не слиплась от крови. Та отступала и стала куда больше от ударов уворачиваться, чем их наносить. Вирма, орудуя копьём и держась в сражении очень долго, внушила врагу животный страх и мысли о том, что даже победа в этой битве может кончиться смертью. И когда Вирма почувствовала, что сумеет нанести смертельный удар, то же понял и противник, после чего в ужасе улетел, хлопая черными крыльями, с перьев которых кровь капала на бурые камни, предзнаменуя победу небесной вианены над земной.

 Но стоило Дзину порадоваться и поздравить Вирму с победой, как тот получил от неё в ответ суровое: "Беги! Скоро сюда нагрянет стая!" Она указала пальцем в сторону, где находится деревня, и это место станет для Дзина первой точкой, до которой придётся добираться на своих двоих в одиночку.

 Мальчик доверился старому другу из Тяньшан и ринулся со всех ног с искрами радости в глазах, в своих мыслях желая Вирме в скором времени вернуться после битвы на остров в здравии. А впереди ждала сухая тропа и опасность, скрывающаяся в тени деревьев густого леса. Мчась по нему на огромной скорости, благодаря войдеруму ветра, Дзин слышал то завывания, то треск ветвей, то громкий шелест листьев, но страх совершенно не дотягивался до его мыслей, ибо там царило чистое любопытство: "Что может жить в таких местах? Как оно может так прятаться, что я даже учуять его присутствия не могу? Мир так интересен." Так продолжалось до тех пор, пока Дзин не вышел к концу этого тёмного леса, где увидел наконец вдали дым. "Там должны жить люди!" – Подумал Дзин, несказанно обрадовавшись своему успеху в поиске деревни, но радость та быстро сменилась в момент, когда над своим плечом тёуган почувствовал, как небольшие капли какой-то жидкости капают сверху. Странная прозрачная и вязкая капля упала Дзину на чистое легкое кимоно, после чего парень почувствовал, как кто-то, еле сдерживая не то смех, не то возбуждение, дышал ему прямо в шею, заставляя ту покрыться мурашками. Лишь тогда Дзина пробрал страх, борющейся с любопытством: хоть парень и оцепенел, но голова медленно поворачивалась, чтобы взглянуть на источник опасности – хищника, что вот-вот готов был вонзиться в хрупкую шею и раздробить зубами позвоночник, который словно пульсировал и в склизком ужасе пытался выговорить одно лишь слово, важное для каждого живого существа: "выжить”.

 Когда Дзин повернул голову, его взору предстало неизвестное существо с вытянутым человеческим туловищем и руками, плавно перетекающими в дёргающиеся красно-бурые "косы" богомола. Но самым жутким в его виде было лицо, вернее, его отсутствие, ибо там, где оно должно быть, взирала на Дзина привязанная лозой маска из человеческого черепа с остатками недоеденной плоти, но в глазницах ужасного лика зияли дыры, из которых виднелся лес, что является пристанищем чудовища.

 Как только Дзин почувствовал потоки ветра, проходящие сквозь глазницы, время будто замедлилось, чтобы инстинкты успели вдоволь накричаться о том, что прямо сейчас сердцебиение остановится навсегда. Дуновение смерти закрывало свободные потоки воздуха, зациклившись на паре дыр в маске чудовища, пока его острые жвала становились всё ближе и ближе к жертве, а косы вот-вот проткнут насквозь плечи юнца, чтобы удобнее было пожирать молодое мясо.

 Дзин уже был готов умереть, ибо понимал, насколько тщетны попытки увернуться, а войдерум в таком оцепенении только слабел и забивал тем самым последние гвозди в крышку гроба. И когда Дзин уже почувствовал смрадный запах из пасти монстра, совсем рядом с ним появился новый источник потоков – нечто летящее на огромной скорости прямо в хищника. Не прошло и секунды, как поток остановился рядом с Дзином, а смертоносная коса с чавканьем отлетела, заставив монстра взреветь от боли и окрасить кровью ствол дерева, на котором тот держался тонкими, как у паука, ногами. Лишь в этот момент Дзин заметил, как из его шеи то тут, то там раскрываются омерзительные зеленоватые веки, показывая бегающий взгляд почти полностью черных глаз. И когда это существо начало в спешке спускаться с дерева, дабы сбежать от неожиданной угрозы, позади Дзина послышался крик: "Парень, отойди, живо!" Тёуган резко отпрыгнул в сторону без раздумий о том, кому этот голос вообще может принадлежать, после чего ещё два быстрых потока устремились в сторону чудища, за секунду разорвав бок и одну из десятка ног.

 Эти два новых потока оказались смертельными для монстра, который в момент своей кончины свернулся в клубок и испустил последний вздох. Дзин ещё минуту в смятении, страхе и огромном любопытстве рассматривал неведомое ему существо, пока в один момент грубый голос не окликнул его: "Эй, парень, откуда ты вообще такой взялся?" Дзин обернулся, чтобы разглядеть этого человека, и тотчас удивился его виду: высокий мужчина в рыбацкой одежде с ружьём наперевес почесывал длинные синие, как морская гладь, волнистые волосы. Изредка Дзину доводилось встречать просто волосатых людей, но этот человек был словно причудливой ракушкой в огромном море неизведанного мира. Но не успел Дзин задать вопрос о том, кем этот моряк является, как получил от него раздражительный глас:

– Ты глухой или дурак? Отвечай, что тёуган забыл в тёмном лесу?

– Простите, а кто вы?

– Ты и верно дурак. Мало того, что на мои вопросы не отвечаешь, так ещё и столбом стоял при жатнике. – тяжело выдохнул аскариец, после чего подошёл к чудовищу и присел рядом, осматривая труп. – Повезло тебе, этот молодой был, слабый… – поднял сначала косу, ожидая что-то увидеть на её кончике, после чего с печалью взглянул на маску.

– Это "жатник"? А что это за монстр такой? – задал Дзин вопрос, пытаясь понять движения аскарийца, что осматривал различные части тела жатника.

– Эти монстры не просто голодные ублюдки, в рацион которых попадаю я и ты, мелкий тёуган. – раздраженно глядел он на Дзина, в котором видел слишком много наивности для того, кто хочет ступать по этим землям. – У этих тварей есть общество, социальный статус и даже религия, от которой мне приходиться защищаться, пока ловлю ебучую рыбу… Ты уже обратил внимание на маски, да? Чем больше эти твари смогут нацепить человеческих лиц себе на пустые головы, тем ближе они к "богу". Если ты был достаточно осторожен и внимателен, то наверное уже замечал в лесу алтари – их рук дело. И чем больше масок у жатника, тем больше имеет авторитета. – опустил взгляд с глаз Дзина на пустые глазницы черепа. – А ведь где-то есть жатник с десятком масок из черепов тех, кого я когда-то называл другом… Почему дух ветра так жесток к моей деревне? – в тихом гневе выдал аскариец. – Ламмера никогда не была безопасным местом, на что я надеюсь?

– Подождите! – в голове Дзина сложилось два плюс два. – Я, наверное, – дух ветра! – воскликнул восторженно, на самом деле считая, что он избранный тёуган, которого в нижнем мире кличут "духом ветра".

– И что, с Пика Древних явился? – с явным сарказмом и раздражением прошипел рыбак.

– А что это такое?

– Ты точно с Ламмеры, тёуганишка?

– Нет, я прилетел с небесного острова, и я хочу помочь вам!

– Постой, неужели ты про Тяньшан толкуешь? – в голове аскарийца назрела одна очень плохая мысль, которую можно было бы развить только в одном случае.

– Да! Я войдер ветра из Тяньшан! – Дзин попал в точку – ровно то место, которое смогло развить мысль аскарийца и довести её уже до реализации.

– Как тебя зовут? – тон стал куда почтительнее, а голос намного мягче, будто никакого презрения к этому молодому человеку быть не может!

– Дзин Пан!

– Дзин Пан, знаешь ли ты про илго?

– Ил… что? – теперь аскарийца было не остановить, ибо все звёзды сошлись.

– Если хочешь помочь моей деревне, позволь тебя продать кое-кому.

– "Продать"? Какое забавное слово, мне нравится! А это правда поможет?

– Конечно-конечно! Я получу деньги, которые помогут мне защитить деревню, а ты станешь её спасителем!

– Звучит классно, я согласен! – сделка действительно звучала заманчиво, если не учесть того, что Дзина собираются продать не весть кому, но решение уже было принято, а уж с каким восторгом её принял аскариец…

После согласия Дзина, рыбак провёл того в деревню, чтобы подготовить к пути в близлежащую бухту под гремящим именем Турнадау, где собирался продать пиратам войдера ветра, которого "послал нам дух из Пика Древних ради защиты." Так скалы сменились лесами, леса видом захудалой деревушки, а деревня рекой, на другом берегу которой было рукой подать до края пиратской бухты. И этот вид из гор канатов, разнообразных судов и контейнеров не заставил Дзина долго себя ждать. Совсем в скором времени аскариец провёл Дзина к таверне, где долго переговаривался с каким-то подозрительным человеком, после чего подошёл к парню и с улыбкой на лице сказал ждать.

 Дзин ради спасения деревни был готов ждать хоть целую вечность, но уже спустя пару минут она показалась совсем уж длительной. Мальчик слонялся туда-сюда в поисках чего-то интереснее, чем толпы пьянчуг и шум работяг снаружи. Это заметил улыбающийся хозяин таверны, с которым, как оказалось, аскариец и договаривался о встрече с покупателем, после чего предложил Дзину один "чудесный коктейль из нижнего мира". Дзин с блеском в глазах согласился, желая отведать, по его мнению, земной лимонад. Тогда ему плеснули из непонятной бутылки бурой жижи, пахнущей не то шоколадом, не то каким-то давно забытым лимонадом с Тяньшан. Дзин выхватил стакан и в огромном любопытстве одним глотком осушил его, тут же пожалев об этом.

– Гха! Я чуть не умер, что это такое? – нахмурил брови и высунул язык, мучаясь от жуткой горечи напитка.

– Ром с порохом, салага! Ты не стремайся, платить не надо – сегодня ты меня озолотишь! – с хохотом заявил хозяин таверны, убирая бутылку на место. – Тебя продадут не абы кому, а самому Генри Эвери, салага. На войдеров ветра он не поскупится, ха-ха! – облокотился на стол и уже представлял на нём же ящик с серебром.

Фантазии длились до тех пор, пока в таверну не нагрянул крупный седобородый мужчина в треуголке и громко топнул сапогом, дабы привлечь внимание продавца, после чего мощным грубым голосом сказал: "В одной таверне мне предложили очередного аскарийца, в другой вашака без ноги… Джером, ты, надеюсь, сегодня не с пустыми руками." После этих слов хозяин таверны выскочил из-за стойки и отозвался на это имя, едва ли не пританцовывая от радости, перед тем как рассказать о своём товаре, пока на всё это действо глядел Дзин и не понимал, для чего огромному дядьке треугольная шляпа и спросил это напрямую, получив от этого довольно необычный ответ:

– "Шляпка" – треуголка⁴, сопляк. Достояние истории морского ремесла во всём Ховаке. И, верно, ты не понимаешь, с кем имеешь честь говорить? – грозно подходил к Дзину морской волк, совсем немного покачиваясь из стороны в сторону, как это делали все моряки, так или иначе привыкшие сражаться с водной стихией. – Джером, с каких пор ты стал принимать в таверне невоспитанных детей? – капитан поднял широкую бровь и подходил к Дзину, после чего хозяин таверны взволнованно начал объясняться.

– П-постойте, капитан Генри! Этот пацан – мой товар для вас! Он войдер ветра из Тяньшан! – Дзин в его словах услышал знакомое имя и понял, что возможно именно этот дядька тут всем главенствует.

– Правда что-ли? Хотя одежды и впрямь его выдают неместного… Если ты говоришь правду, Джером, то у тебя просто прекрасный поставщик – не забудь с ним поделиться. – заинтригованность в глазах Генри Эвери быстро под конец сменилась подозрением и презрением, пока хриплый голос начинал давить на Джерома. – Но если я узнаю, что твой войдер яйца выеденного не стоит, ты пройдёшься у меня по доске пританцовывая. Ты меня понял? – но Джером не сумел как-либо ответить, ибо страх не только зашил ему рот тёмными нитками, но и заставил застыть, будто был привязан ржавыми цепями с массивным якорем на конце, что сдавил своим весом каждый палец на ноге хозяина таверны. И в этот момент Дзин дал свой ответ.

– Я правда войдер ветра, капитан! И я спасу деревню того синеволосого рыбака! – восторженно выпалил Дзин, пока сам аскариец в страхе старался не пересечься взглядом с Генри Эвери, а сомнения по поводу войдерума тёугана только росли в его голове.

– "Спасешь"… – внезапно смягчил свой взгляд капитан. – Вот что, парень: покажешь мне свою силу, и тогда посмотрим, сумеешь ли спасти хотя бы Джерома от смерти.

После этих слов Дзин испугался, ибо даже не подозревал о том, что капитан может угрожать хозяину таверны. В этот момент ветер в его голове словно зажался, а поток ударялся то об одну, то другую стенку черепной коробки, постепенно угасая. И хоть страх подкрался к нему, схватив свободный ветер себе в заложники, но воспоминание о том, с какой радостью Вирма одерживала верх в опасном сражении против земной вианены, подбодрило Дзина и заставило задуматься о том, что свобода не может развиваться по-иному – цепи должны сломаться, а поток устремиться во все стороны! После этих мыслей Дзин сумел создать вокруг себя ауру ветра, что заставляла одежду колыхаться и ловить поток, а любое физическое действие давалось с такой лёгкостью, что тёуган мог прыгать из стороны в сторону на такой скорости, что Генри не мог уследить за движениями юнца, но отчётливо видел его ухмылку. И только когда Дзин остановился, капитан с улыбкой на лице огласил вердикт:

– Малец, как тебя зовут?

– Дзин Пан!

– Ты был хорош, Дзин Пан, но я не видел остаточного изображения, так что тебе следует тренироваться. – Дзин уже было отчаялся, ибо на пределе своих сил не сумел спасти деревню и Джерома, пока Генри не продолжил. – Позволь задать тебе один вопрос, Дзин Пан. – сжал крупной рукой медальон на шее. – На моём корабле освободители, а не воры. И если ступишь на палубу Жестокола, тебе придётся думать о спасении не только маленькой деревни, но и всей Ламмеры от чудовищ до чужеземцев. Свобода – сердце моряка. Готов ли ты на это?

Дзин не осознавал всех масштабов слова "спасение" и заподозрил что-то неладное, и эти сомнения только усиливались, глядя на амулет, который Генри почти не выпускал из рук. Тогда юный войдер ветра спросил рыбака о нём, после чего аскариец тихо шепнул ему: "На амулете фотография его дочери – её держат в рабстве Лакшата." Но Дзин не сразу понял, почему ему это говорят шепотом, и вслух при Генри задал вопрос о дочери аскарийцу, на что капитан разгневался и что есть силы ударил увесистым кулаком по столу, заставив всех в таверне замолчать.

– Да… – похрипывая, выдохнул Генри. – Всё так, Дзин Пан. Не только мои матросы, но и я сам стал жертвой несправедливости. И что же ты скажешь?

Дзин, недолго думая и пребывая в малом испуге, сумел быстро ответить:

– Я люблю свободу, капитан! Я хочу ступить на борт! – но движим Дзин был не совсем своей любовью к свободе – его больше бесило то, что жители нижнего мира вынуждены постоянно сражаться за эту самую свободу: сначала жатники, вырывающие человеческие черепа, а теперь и какие-то Лакшата, держащие в плену невинную дочь старого моряка.

– Хах! Хоть ты ещё зелёный, но пороху в тебе хватит, чтобы стать грозным воином моря, чтоб мне провалиться! – капитан наконец отвлёкся от амулета и отошёл к выходу, чтобы крикнуть своим людям. – Тащите свои задницы сюда! У нас наконец пополнение, ленивые ублюдки!

Так Дзин Пан стал пиратом под командованием Генри Эвери даже не подозревая, насколько сильный человек попался ему в путешествии. И теперь он твёрдо намерен посвятить свой путь мощному слову "свобода", пронеся его в ногах и руках, речах и желаниях пылкого сердца!

Глава 4 "Мелодия шторма"

Дзин Пан, следуя за капитаном, проходил мимо доков с самыми разнообразными кораблями: начиная от маленьких каравелл, заканчивая громадными и устрашающими семипалубными галеонами, чьё величие полностью отражалось на поле боя. И пока Генри Эвери рассказывал о том, что именно нужно будет делать на борту, Дзин пропускал тонну определений и неизвестных названий частей корабля, что звучало как пустой звук и мешанина из слов, к которым в конце добавлялись либо "вель", либо "сель". Так продолжалось до тех пор, пока в доках Дзин не разглядел один примечательный корабль: с виду могло показаться, что это простой трёхпарусник, но мачты были слишком короткими и толстыми, а по бокам судна виднелись крылья из парусов на прочных рамах, а отделка видимого борта вовсе была чуть ли не целиком из меди и блестящих камней – кристаллы? Но зачем? Дзин спросил об этом судне капитана, на что получил ответ, что только ещё больше раскормил любопытство Дзина: "Эта малышка ещё покажет себя, но её время ещё не пришло." – Ответил и дальше пошёл к своему кораблю, будто в скором времени последующих вопросов Дзина просто не было. И хоть тёуган не сумел узнать ещё хоть толику информации о загадочном корабле с толстыми мачтами, тот надеялся увидеть судно, что принадлежит капитану, об авторитете которого парень узнавал всякий раз, когда проходящие мимо моряки замолкали и уважительно кивали ему вслед. Очевидно, что у такого пирата должен быть самый огромный и ужасающий корабль, что может выдержать любой шторм и град выстрелов. Но на самом деле оказалось, что главным судном капитана сейчас является небольшая, но проворная шхуна под названием "Жестокол", собранная после того, как Генри Эвери стал новым лидером пиратского клана.

Поднявшись на борт Жестокола, Дзин стал потихоньку вживаться в роль пирата: удерживать равновесие на качающемся судне, постоянно бежать с одной точки на другую, чтобы направлять поток в разные паруса, привыкать к обычаям и суевериям моряков. После чего в скором времени стал участником набега на остров-тюрьму Ан. Успел дать бой на море сектантам, на протяжении всего плавания сражаясь со стихией, но даже после этого юнге не позволили выйти на рейд⁵, оставив того на корабле. В этот день, когда юный пират получил своё первое задание, ему посчастливилось встретиться с шандийкой и спасти той жизнь. Под мелодию шторма эти два человека едва разглядели что-то общее друг в друге, после чего, вернувшись в Турнадау, решили не просто путешествовать вместе, но стать агентами Летучего Фрегата, чтобы избавить земли Ламмеры от болезни, раздирающей сердца его народа – рабство. Дзин частенько прятал ото всех своё раздражение от того, какие лишения переживает свобода человека, закрываясь другой, чуть менее важной мотивацией – стать сильным, как старший брат. Однако Дзин даже не подозревал, насколько сложным и опасным выдастся борьба за свободу.

Глава 5 "Отголосок прошлого: Лист, упавший с плеч императора. Часть 1"

При правлении Гидеона Айтилла три великих клановых дома поддерживали мир между друг другом, но всё-таки даже в таком времени было место распрям и бесчеловечности. Тогда ещё юный Ракеш Али стал первым султаном-мужчиной в Лакшата и быстро убрал со счетов Малику – истинную наследницу трона, наводя в столице свои порядки и выбивая землю под ногами тех, кто поддерживал традиции и старался всячески избавиться от выскочки, что по-своему правил людьми. Сам народ не особо заботил Ракеша – его куда больше интересовали развлечения и деньги, которые тот решил получить силой. В это время Виллион вовсю держал в оккупации западную часть Фаросы, чтобы было легче контролировать водные пути у проливов. Тогда власти этой молодой республики оборонялись от виллионцев, отправляя воинов на границу своих территорий, где Ракеш и решил вмешаться.

 В Фаросе стали призывать на оборону западных границ всех взрослых мужчин, одним из которых был кот-зверолюд Пэйт Кно. Этот фаросец 2 кольца сражался против Виллионцев с честью рыцаря и отвагой яростного сердца, однако в последнем письме, которое прочёл сын, не было ни единого задорного словечка или подбадривающей фразочки, а только одно горькое предложение: "Мы так долго держали виллионцев за стеной, но всё кончилось, когда вмешались шандийцы из Лакшата, а я больше тебя не увижу: меня скоро затолкают в повозку с рабами и увезут в Ламмеру, далеко от дома и в неволе."

Акт 2 "Тайфун из нижнего мира"

Глава 6 "Такие жестокие люди"

Дзин Пан и Мариам Лакшата уже были в пути к деревушке на юге Ламмеры, но во время возведения ночлега, когда юный тёуган устал, между ними пробежал один кроткий диалог:

– Спасибо, Дзин. Ты хорошо держишься для человека твоего возраста, можешь отдохнуть, а я тут пока закончу всё. – говорила Мариам, затягивая веревкой палатку-кокон на дерево.

– Какого такого возраста? – положил на пол вещи, которые тащил для палатки, чтобы важно возразить в закрытой позе. – Я уже давно большой и сильный!

– Правда? – пыхтя выдавила Мариам, почти затянув на нужную высоту кокон. – Ну подожди… – ей в голову пришла отличная идея, как сыграть на самоуверенности Дзина, но палатка сама себя не зафиксирует. – Раз, два… – и готово! Теперь Мариам во всеоружии. – Какой ты у нас взрослый, Пандочка Дзин, а щёки надул как ребенок!

– Неправда! – подбоченился и покраснел от такого возмутительного удара.

– А конфету хочешь? – ехидно улыбнулась Мариам.

– Да! Ты брала конфеты в поход? Как здорово! – гнев сменил Дзин на милость.

– Ну точно ребенок. Не брала я конфет. – засмеялась Мариам, разбив радость мальчика, что уже давно не вкушал ничего сладкого, но тот старался показать непреклонность.

– Жаль, я то уже хотел их продать и купить чего полезнее. – нахмурил брови и закрыл глаза, сделав очень, ну очень серьёзное лицо.

– Ах ты! – только ещё больше порадовалась Мариам от защиты, что должна была разбить её представление о "мальчике". – Какой проказник! – Мариам, неожиданно для Дзина, в этот же момент легонько стукнула его по блестяще лысой голове.

– Хорошо, я понял! – сдался Дзин, закрыв макушку ладонью. – Может, я ещё молод, но силы ого-го! Без меня тебе не построить палатки!

– Ох, твоя правда, Пандочка, что же я без тебя буду делать. Давай, силач, за дело!

После этого лёгкого и веселого разговора Дзин и Мариам закончили приготовления и на закате легли спать, чтобы проснуться на рассвете и продолжить путь, но в тёмной ночи тёугану не слишком спалось, ибо тот постоянно ощущал на себе чей-то взгляд – и неспроста. Это Дзин понял, когда решил убедиться в своём предчувствии, и выйдя из палатки, тот увидел на толстой ветке дерева худощавого престарелого мужчину, что застыл в страхе и неуверенности и чуть ли не плакал от своей беспомощности, представ перед своей жертвой тревожным и уязвимым. Дзин не испугался этого вида и даже не подозревал, что этот человек способен нанести вред. Но когда мужчина заметил Дзина, тот уронил в болото свою дубинку и схватился за голову, приговаривая: "Как я могу ударить ребенка?" Только тогда наш юный тёуган понял, что с человеком что-то не так, и спросил об этом напрямую. После чего мужчина, вытирая слёзы, назвался Дуроном и ответил, что его семье угрожает опасность, и тот хотел похитить парня, чтобы откупиться от солдат, которые грозятся уничтожить родную деревню. Его одолевал тяжелый выбор: кого подставить под удар? Невинного ребенка или свою родину? Дзин понял это и решил взвалить на свои плечи бремя этого старикана, согласившись пойти за ним к солдатам.

 Тогда мужчина повёл Дзина сквозь почти беспросветную тьму проросших джунглей, но безопасной тропой до деревни, где солдаты Лакшата уже держали в заложниках всех жителей. Дзин был настороже, но полностью уверен в том, что всё это закончится быстро, и Дурон со своей семьёй будет в безопасности. Тогда к нему подошёл один из солдат и задал вопрос: "Тёуганишка, скажи-ка нам, где сейчас Тянь Шан? Ты же всё равно там больше не живёшь, угадал? Так говори, где пролетает сейчас главный остров?" Тогда Дзин понял всю опасность ситуации, ибо ещё будучи совсем ребенком он запомнил слова монахов о том, как важно сохранять от чужаков местоположение Тяньшан в строгой секретности, ибо это может уничтожить всё, что предки строили для войдеров ветра. Тогда Дзин решил соврать, сказав, что давно не был там и не знает, куда уже полетел остров, но даже если бы это было правдой, солдаты не собирались с ней мириться: "С самой высокой точки Ламмеры тебе вспомнятся родные виды, узкоглазый." И не успел Дзин отреагировать, как эти слова стали последним звуком перед тем, как другой солдат отключил мальчика сильным ударом по голове.

Расплывчато, с искривлённым звуком и мыслями что-то проявлялось в видениях, смешанных в воспоминаниях, пахнущих жжёной сухой травой. Дзин сидел перед монахом со всеми остальными молодыми тёуганами, что были с головы до пят покрыты чёрной смолой. Часы тикали, а капли вязкой тёмной жидкости двигались к макушке, пока Дзин ощущал на своём языке вкус Горечи – божества, что повелевает страданиями безвольных. Движения были настолько же невозможны, насколько и утомительны, тщетны, ибо сидели все и внимали словам монаха с пузырящимися ушами: "Наше государство – колыбель среди жестокого мира. Только здесь люди и зверолюди могут спокойно сосуществовать, не думая о деньгах и какой-либо вражде. Они отрезаны от остального мира, здесь безопасно…" После этих слов Тяньшан стал падать в самые холодные глубины мира, и пока все остальные тёуганы молча слушали шумы, тело Дзина замерзало и раскалывалось во льдах. Только тогда Дзин сумел пошевелить губами и избавиться от вкуса Горечи, крикнув что есть силы монаху: "Оставаясь здесь, ничего не изменится ни в одну сторону!" После чего абсолютно весь мир потерял голос, но высший монах сумел обрести часть силы Горечи и ответить наглому юнцу, чьё тело вот-вот распадётся на осколки.

 Рот монаха раскрылся, внутри которого появился водоворот тёмной крови, и из центра этого мрака кинжалом вылетела смертельная речь, вырывавшаяся звуком треска льда и чавканья плоти. Эти звуки едва ли не до смерти напугали Дзина, но тот сумел через трещину мироздания сказать живые слова: "Слишком холодно, где мне согреться?"

Глава 7 "Спасение и смерть"

После жуткого сна Дзин раскрыл веки и осматривался вокруг: стены из целостной древесины – помещение буквально в дереве, а кто-то темнокожий ходит по дому и занимается бытовыми делами. Дзин радостно окликнул его, когда в голову пришла мысль, что этим человеком, скорее всего, является житель деревни, которую тот спас от солдат Лакшата, но внезапно немой ответ на лице гуатти не был не то что благодарным – он не был приветливым, однако кроме этого ничего и не произошло дальше.

 Дзин занервничал и упорно пытался добиться ответов, но все попытки были тщетны. Тогда он совсем напрягся, а мысль, что что-то в деревне не так, не давала никак покоя, после чего заставила искать ответы у других жителей.

 Парень выскочил из кровати и направился к выходу из дома, чтобы расспросить остальных, но никто не был щедрым на хоть какие-либо внятные слова о произошедшем, и только одна старуха поведала Дзину о том, что Дурон отправился с Мариам за тёуганом, но не вернулся.

– Так вы думаете, что Мари убила Дурона? – разозлился Дзин, поняв, что именно жители старались умолчать от ребенка.

– Но кто, если не она?..

– Она не такая! – резко перебил Дзин. – Она точно хотела спасти всех вас, но получилось только меня. Она не виновата в этом!

– Тогда скажи, мальчик, что случилось с Дуроном? – эти слова были для Дзина пустым звуком, который желал только опорочить его друга, посему тёуган только ещё больше разозлился.

– Где Мари? Она жива, так? Где она?! – вспылил Дзин, ощущая, как энергия войдерума быстро покидает его.

Старухе не осталось ничего, кроме как выполнить просьбу человека, что полностью не верил в невиновность друга. И чтобы ситуация быстро устаканилась, та отвела парня к шандийке, но когда Дзин увидел её, лежащую без сознания в кровати, вспомнил своё видение, где ощущал ужасный холод, но Мари борется с этим морозом прямо сейчас, в реальности. Ухаживающий за ней лекарь сказал пареньку, что когда она пришла, кожа во многих местах была чуть ли не синяя, а в бедре была пуля, благо, Мариам не решила вынимать её самостоятельно.

 После того как Дзин узнал о её состоянии, парня стало одолевать сильное волнение и физическая слабость. "Она снова спасла меня, рискуя потерять время и провалить задание Летучего Фрегата. Как я могу идти дальше один после этого?" – С этими мыслями Дзин решил остаться с Мариам и приглядывать за ней. Несколько дней он спал на полу, рядом с её кроватью, помогал лекарю обрабатывать обморожение и каждую минуту думал о том, что вот-вот она откроет глаза и встанет, но этого не происходило. Страх его окутывал, но мысли о том, что Мари сильная и не даст какому-то холоду победить, не покидали, пока в один момент он не услышал, как тихо Мариам произнесла ночью: "Дзин". Парень несказанно обрадовался и про себя подумал: "Скоро мы ещё поговорим. Обязательно!" – И не прогадал, ибо на следующее утро она очнулась, и наши агенты тепло воссоединились, однако одно дело не давало покоя Мариам – она хотела поговорить с женой Дурона и рассказать всё то, что знает сама. Дзин, несмотря на её уговоры, отправился с ней, но итог этой встречи парень на протяжении всего приключения желал забыть; однако в памяти навсегда останется та трагедия, которую они принесли в деревню, обрекая её жителей на верную смерть от рук солдат Лакшата. Тогда Дзин понял, что даже самые чистые намерения не смогут смыть кровь с рук, и последовал примеру Мариам, что смирилась со своей ошибкой и продолжила путь.

Глава 8 "Отголосок прошлого: Лист, упавший с плеч Императора. Часть 2"

Кот-зверолюд Пэйт Кно после того, как попал в плен Лакшата, сумел пережить многокольцевую трагедию человека как индивида, став одним только инструментом – бесплатной рабочей силой в руках высокопоставленных рабовладельцев. В Фаросе он жил народным героем, отцом, женатым мужчиной, но в Лакшата стал выживать рабом, терпящим порки, голод, жажду и смерти тех, кто не смог через это пройти и не сумевших выйти за пределы этого жестокого места. Так Пэйт Кно сумел своей нескончаемой силой воли и желанием однажды вернуться домой пережить правление Ракеша Али, что в один момент внезапно исчез во время войны с Королевством Айтилла под правлением Эксодия, после чего трон перешел законной наследнице, Малике Лакшата, и при ней политика к рабскому труду стала строже и куда более проработанной: исходом таких изменений стало то, что в зависимости от места рабовладельца в иерархии государства зависело максимальное количество допустимых рабов. С тех пор визири⁶ стали отбирать человеческий ресурс куда более тщательно, отчего слабых стали реже брать в плен, а сильные встали в ряд особо ценных товаров. Такой ситуацией стали активно пользоваться посредники, почувствовавшее наживу: они предлагали услуги капитанам и военачальникам, что после компаний привозили в страну пленников на оценку и продажу пашам⁷, что в свою очередь распределяли этот ресурс по владельцам различных предприятий, плантаций или вовсе высокопоставленным гражданам, что способны спонсировать войну. Пэйту к такому человеку и посчастливилось попасть после того, как бывшему рабовладельцу пришлось сильно сократить штат рабочих и переписывать документы после реформ Малики.

 Конвоем Пэйта доставили к новой рабовладелице Сабаа абен-ам⁸ Латифа, что являлась зажиточным гражданином и видным судьёй в столице. По прибытию конвоя эта шандийка решила купить для себя прислугу, и её выбор пал на Пэйта, которому повезло избежать тяжелых работ и в лучшем случае продажи другому рабовладельцу куда-нибудь в шахты, а в худшем – уничтожения плохого товара.

 Проработав на Сабаа несколько месяцев, Пэйту повезло встретить сослуживца кроля-зверолюда по имени Роберто, который принял с распростёртыми объятиями единственное знакомое лицо с родины, маленькой независимой республики Фаросы. И хоть рабам не полагалось часто общаться между собой, эти двое выжимали свободные часы как могли, только бы не потерять себя как граждан Фаросы и сохранить жажду свободы. И именно от Роберто Пэйт услышал слова, которые заставили пламя жизни в его глазах загореться с новой силой: "Сабаа слишком мягкая для рабовладельца. Кажется мне, неспроста она такая." – Пэйт понял, насколько Роберто близок к истине, когда задумался о том, как же мало жестокости Сабаа проявляет к своим рабам в сравнении с остальными рабовладельцами. И пока Сабаа абен-ам Латифа готовила свои странные дела, мелодия этой страны неумолимо гремела по всей Ламмере.

Глава 9 "Речи на языке насилия"

Дзин Пан и Мариам Лакшата за время своего путешествия сумели спасти клан Сура от нападения шандийских войск, но после такого хорошего исхода выяснилось, что следующая волна врагов скоро прибудет и сметет ослабленных вашаков. Это привело к тому, что наши герои решили разделиться: Мариам отправилась дальше, к столице Айтилла, а Дзин добирается до Турнадау, чтобы доложить о ситуации и получить поддержку от пиратов для защиты вашаков.

 Так, проходя теми же тропами, Дзин решил на одну ночь от неё свернуть, дабы отдохнуть в таверне одной из ближайших деревень. Сэн уже садился, а свет в окнах редких домов проникал на улицу, куда никто особо не хотел выходить. Люди, жившие здесь, были разных рас и желали просто спокойной жизни, но таверна у дороги не разделяла тишины остальных зданий. И хоть Дзину нужно было именно туда, чтобы безопасно переночевать, как только он подошёл к двери, тот услышал, как за ней назревает какая-то ссора, и тихонько вошёл внутрь, не желая привлечь лишнего внимания.

 Дзин подошёл к стойке, у которой стоял потеющий от волнения хозяин заведения, протирая до дыр кристально-чистый стакан, и мальчик уже было собирался спросить о ночлеге, но его внимание привлек женский визг, который был вызван ударом о стол и пьяным выкриком мужчины: "Как ты смеешь мне отказывать, шлюха?!" Тёуган быстро обернулся и напрягся, увидев, как все остальные гости в страхе наблюдали за происходящим: аскариец в пиратской бандане схватил за руку женщину, что работала здесь, и, другой рукой держа бутылку с пойлом, сказал: "Да ты хоть знаешь, кто я?! Я главный канонир на корабле Джека Рекхема, тупая ты шлюха!" Никто не решался сказать хоть слова против, ибо Джек Рекхем является одним из сильнейших пиратов, которые служат в главной эскадре Генри Эвери. Но тёугану это имя не было знакомо, а бездействие окружающих только бесило, после чего Дзин, в чьих глазах отражался страх девушки, собрался спасти её, но в этот же момент с другого стола выскочил шандиец и алыми глазами всматривался в мушку пистолета, нацеленного на аскарийца.

– Тебе чё, тут больше всех надо? Я бы вас, шандийцев, всех перестрелял, но сегодня у меня настроение хорошее, так что вали, уёбище. – отпустил руку женщины пират, после чего выдал эти слова в лицо шандийцу, однако тот не был слаб на оскорбления.

– Моя любимая таверна не терпит насилия, а уж тем более её работники. Либо ты сидишь тихо, либо я заставлю тебя не шуметь. – даже не моргнув, пригрозил шандиец.

Аскариец замолчал и вглядывался в шандийца, а тот, в свою очередь, не отводил алых глаз с мушки, крепко держа пистолет, готовый в любой момент продырявить черепушку нахала. Тишина нависла во всём заведении, и хоть она длилась от силы полминуты, всем казалось, что проходит целая вечность, а Дзин почувствовал какое-то странное течение воды, будто целое море пытается найти место в лесу, стараясь не задеть деревья и камни, но эта осторожность потока ощущалась слишком обманчивой – инстинкты тёугана подсказывали, что вот-вот проявится настоящая опасность. И в миг, когда Дзин почувствовал затишье странной волны, аскариец подвигал рукой с бутылкой и выдохнул: "Ладно-ладно. Извини, перепил наверное." – Вместе с ним выдохнули все присутствующие, а шандиец убрал в кобуру пистолет, сказав: "Отлично, считай извинения приняты."

 Ситуация наконец наладилась, а все вокруг успокоились, но только не Дзин. Он чувствовал на уровне инстинктов, что опасность никуда не пропала, будто подземные потоки воды вот-вот вырвутся и уничтожат всё на своём пути. И когда шандиец отвернулся, Дзин заметил, как в открытой бутылке аскарийца жидкость закружилась в вихре.

 Биение. Будто в сердце Дзина проник тайфун и разрезал собой всё – это странное чувство. Опасность… Опасность… Кричи!

 "Берегись!" – со всей силы выкрикнул Дзин шандийцу, даже не понимая до конца, для чего он это делает. В этот момент красноглазый человек обернулся, но успел среагировать, чтобы избежать удара – прямо из бутылки аскарийца жидкость выстрелила мощным потоком и оставила шандийцу между глаз дыру, из которой медленно стекала кровь. Жертва падала замертво, и когда ударилась спиной о дощатый пол, аскариец подходил к трупу ближе, а люди в панике и визгах разбегались, только бы уйти подальше от этой опасности, но Дзин сумел преодолеть ужас и крепко стоял, выжидая хорошего момента для атаки.

 Когда убийца, стоя над трупом, крикнул ему: "А выпить роба⁹ не хочешь, сукин ты сын?!" Дзин, окруженный аурой ветра, молниеносно ринулся к врагу за спину и готовился оттолкнуть его мощным потоком с ладони, но в один момент аскариец повернулся и уронил свой хищный взгляд на мальчика: "Я чувствовал, что в этом зале не один я войдер!" – Выкрикнул пират, и тотчас под ногами Дзина забурлили капли алкоголя, после чего тёуган отскочил назад, а жидкость выстрелила в потолок.

 Дзин ощущал на себе давление войдерума аскарийца, желающего потопить мальчонку. В его голове всплыли образы того, как тот захлёбывается в воде, но вольное сердце не собиралось этому верить и мчалось в атаку: "Этот человек сковывает меня и жителей своими цепями, нельзя дать слабину!" – Инстинкты Дзина жаждали свободного боя потоков, и когда бутылки на столах начали лопаться под влиянием войдерума воды аскарийца, тёуган немедля выпрыгнул в окно и почувствовал, как свежий воздух наполняет его лёгкие, а пространство перестало ограничивать.

 "Тебе не сбежать!" – Выкрикнул пират, после чего из-за стены стали словно пули вылетать капли алкоголя, проходя насквозь деревянную конструкцию в попытке ранить врага. Вокруг Дзина стали летать ошмётки дерева и стекла, а водяные пули задевали одежду и изредка кожу, выбивая мальчика из концентрации болью от ранений. И хоть для Дзина эти раны были очень болезненны, адреналин уже бил по венам, раскаляя сердце в бою войдеров. Парень почти не замечал боли и решил скопировать технику аскарийца, вспомнив пушки из нижнего мира: Дзин сделал глубокий вдох и расслабился, выставил пальцы пистолетом в сторону врага и выдохнул. Оглушительный свист – мощный поток ветра пробил стену и влетел прямо в аскарийца, хоть и не прошёл насквозь, но ранил его!

 Аскариец потерял силу войдерума и больше не мог сражаться; придерживая рану на боку, тот дополз до стены и прижался к ней спиной, пока Дзин подходил к нему, чтобы объявить о своей победе.

– Сдавайся, разбойник, обещай, что больше никогда не будешь доставлять проблем людям! – улыбаясь, указал пальцем на аскарийца Дзин, ожидая, что тот после поражения исправится, но ожидания те разрушились.

– Че ты мелишь, сосунок? Говоришь, что я не прав – убей. Таковы законы Турнадау. Или ты боишься? – после этих полностью уверенных слов Дзин был не просто шокирован, но и напуган. Неужели в нижнем мире всё действительно решает убийство, как это было с командиром отряда Лакшата в Суре – даже думать о таком Дзину было жутко. – Ах… Да у тебя кишка тонка, пацан. Я же вижу на твоём поясе нож, ты им масло режешь, а? – Дзин отвлёкся на этот нож, подаренный Вирмой, и даже думать не хотел о том, чтобы кого-то им убивать. – Урод! – выкрикнул аскариец и прыгнул на Дзина с лезвием.

Алая тёплая жидкость стекала по холодному, ледяному оружию, но принадлежало оно не аскарийцу, а Дзину – в последний момент инстинкты сумели заставить его достать нож и защититься. Подарок Вирмы из небесной стали по самую рукоять был вонзён в сердце пирата, чья рука разжалась и выронила кинжал, а голубые глаза больше не блестели.

 Мысли в голове Дзина задавались вопросом, на который никогда не найти истину: "Я убил его намеренно?" Парень старался оправдать себя, в панике выкрикивая, что он сам попал под нож. "Но кто же его достал из пояса?" – Эта мысль делала из разума Дзина вязкое болото, где любое слово только глубже затягивало здравый рассудок на дно, однако в этот момент к испугавшемуся мальчику подошёл хозяин заведения и, хлопнув по плечу, сказал: "Спасибо, этот человек больше нас не потревожит благодаря тебе. Можешь выпить за счёт заведения." Дзин пришёл в себя и перестал смотреть на труп, и, обратив свой взгляд на добродушного мужчину, попросил: "Я хочу поспать." После чего ему сказали номер двери, и пока Дзин шёл к ней, разок обернулся и увидел, как мужчина уносит бездыханное тело из таверны: этот человек больше никогда не сделает шаг, не скажет ни единого слова, не увидит свет – теперь это не более, чем гниющая туша.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Тёуганы – раса людей, отличительной чертой которых является желтоватая кожа, узкие глаза, маленькие круглые брови и отсутствие волос на голове.

Вернуться

2

Пасу – самая популярная игра и вид спорта в Тяньшан, где две команды по одиннадцать игроков, используя войдерум ветра и особые тёуганские сапоги, должны забить мяч в ворота противника.

Вернуться

3

Ханьфу – длинное яркое традиционное одеяние тёуганов. Имеет длинную юбку до колен и узкие манжеты. Как правило, её носят в Тяньшан во время торжественных церемоний или праздников. Примечательно, что монахи вместе с ханьфу выбирают из обуви простые сандали, а войдеры ветра не носят обувь вовсе.

Вернуться

4

Треуголка – головной убор с круглой тульёй и загнутыми полями, образующие собой треугольник. До прихода Робина Ньюгейта в бухту Кремень в государственном и пиратском флоте на всём Ховаке использовались широкополые шляпы, что нередко мешали опрокидывать голову и держать длинное ружьё. В это время Робин создал первый образец треуголки и с гордостью носил её, обосновав это тем, что углы такого головного убора говорят о трёх важнейших чертах капитана любого флота: хитрость, выносливость и храбрость. В водах Ламмеры эти слова распространились и стали слоганом для шляпников, продающих такие удобные и символичные шляпы адмиралтейству Хондруфера и Виллиона, получив популярность в Зикамере, а затем и во всех остальных континентах.

Вернуться

5

Рейд – организованный налёт с целью добычи ресурсов/уничтожения или захвата территории.

Вернуться

6

Визирь – титул в клане Лакшата, дарующийся людям от звания капитана и выше после того, как совершат перед страной подвиг во время боевых действий или же совершат очень важное стратегическое действие, дающее превосходство в военной компании. Дарование титула визиря происходит следующим образом: паша или сама Султана награждает солдата дорогой саблей, которой по традиции визири времен первой клановой войны использовали для защиты граждан от бандитов в мирное время.

Вернуться

7

Паша – (ударение на второй слог) титул в клане Лакшата, сохранившийся ещё со времён первой клановой войны, однако тогда его носили главы обычных семей (только женщины). Сейчас этим титулом награждают женщин, ставшими губернаторами той или иной области, будто они являются старшими и обязаны следить за народом помладше, как это делали паши во время зарождения Лакшата.

Вернуться

8

Абен-ам – дословно означает "чадо матери", но эта конструкция ставится между двумя именами шандийцев, где первое – собственное имя человека, а второе принадлежит его/её маме. Иначе говоря, конструкция "абен-ам" нужна для отделения имени от матронима шандийца. Пример: Сабаа абен-ам Латифа = Сабаа Латифововна.

Вернуться

9

Роб – популярный алкогольный коктейль, созданный в Турнадау и названный в честь Робина Ньюгейта, а готовится роб из чёрного рома, сока цитрусовых с добавлением стружки мускатного ореха. Этот напиток стал популярен после того, как после смерти Робина Ньюгейта в Турнадау стали готовить коктейли по рецепту пиратов из кланов на другом континенте – тогда-то морские волки из Ламмеры решили показать, что в создании алкоголя ничем не уступают аргодовцам, и перенесли дух величайшего пирата Зикамеры в жидкость с превосходным вкусом.

Вернуться