Пивоваров Виктор
С друзьями по Санкт-Петербургу. Между Фонтанкой и Литейным

Прогулка первая

По набережной Кутузова

В 1711 году по указу Петра I на левом берегу Невы был создан Литейный двор, удаленный «пожарного страха ради» от адмиралтейской верфи на значительное расстояние.

На Литейном дворе, в составе которого были кузница, лафетная, токарная, паяльная и другие мастерские, главным делом было изготовление пушек, а также их хранение – Арсенал. Рядом возникли литейная и пушкарская слободы «работных людей», а, со временем – рынок и церковь. Все это занимало территорию от Невы до Сергиевской улицы (ныне Чайковского) и от Фонтанки до Воскресенского проспекта (теперь Чернышевского), в створе которого через Неву был перекинут наплавной мост. От Литейного двора до Большой першпективной дороги (современный Невский проспект) была проложена просека – сегодняшний Литейный проспект.

В 1764 году начинается строительство набережной, которая в те годы являлась частью Дворцовой и носила то же название. В конце XVIII века её стали называть Гагаринской – по существовавшему с давних времён перевозу с Гагаринского пенькового буяна (по фамилии бывшего Сибирского воеводы – Матвея Петровича Гагарина). Затем именовалась Воскресенской набережной.

В 1902 году в одном из домов расположилось посольство Франции, и набережная стала Французской, а в 1923 году большевики переименовали ее в честь французского социалиста Жана Жореса, и еще раз в 1945-м – в честь победителя французов, фельдмаршала Кутузова.

В 1840-е годы литейное производство было перенесено на Выборгскую сторону, и бывшая литейная часть постепенно застроилась жилыми домами. К Литейному проспекту, который был продлён до Невы, перенесли Воскресенский наплавной мост, а в 1879 году соорудили постоянный Литейный мост с разводным пролетом.

От Литейного моста мы и отправимся на прогулку по набережной Кутузова. Все участки здесь сквозные, имеют второй адрес по Шпалерной улице.

Один из двух домов, обрамляющих начало Литейного проспекта (набережная Кутузова, 2), был построен в 1851 году для офицеров 1-й Артиллерийской бригады.

Наб. Кутузова, 2

Артиллерия, как самостоятельный род войск, появляется при Павле I. По указу императора бомбардирские роты гвардейских полков были сведены в артиллерийский батальон. В середине XIX века это уже бригада, казармы и штаб которой находились неподалёку от Преображенского собора. Об этом напоминают своим названием Артиллерийские улица и переулок.

Фасад украшен рустом и пилястрами ионического и коринфского ордера. Окна второго этажа имеют арочные очертания, что больше присуще дворцам.

Архитектор Александр Петрович Гемилиан, автор проекта и главный строитель этих домов, известен также постройкой Выборгского арсенала (ныне завод «Арсенал» имени М. Фрунзе), казачьих казарм, хлебных амбаров на Калашниковской (сейчас Синопская) набережной и Обводном канале и многих частных домов в Петербурге.

Наб. Кутузова, 4. Дом Писателей

Дом 4 отделяет от дома 2 короткий Кричевский переулок, названный в 1952 году в честь освобождения города Кричева Могилёвской области от немецко-фашистских захватчиков во время Великой Отечественной войны. Ранее этот переулок назывался Самбургским по искаженной фамилии царскосельского протоиерея Андрея Афанасьевича Самборгского, наставника будущего императора Александра I и его брата – великого князя Константина. Андрей Афанасьевич владел обширной территорией, включавшей и нынешний дом 2, с 1789 по 1798 годы, а затем продал его в казну. После сооружения офицерского корпуса артиллерийской бригады, в 1858 году участок снова попадает в частные руки. Владельцем становится отставной штабс-капитан, барон Борис Андреевич Фитингоф, для которого по проекту архитектора Егора Андреевича Тура имевшееся строение полностью перестраивается в барочно-ренессансом стиле. Фитингоф был известным в своё время композитором-любителем и в его доме часто собирались музыканты и литераторы.

В 1871 году в дирекцию Императорских театров были поданы одновременно две оперы «Демон». Их авторами были Антон Григорьевич Рубинштейн и Борис Александрович Фитингоф. С тех пор в музыкальной среде композиторов соответственно прозвали: Демон Антонович и Демон Борисович.

С 1883 года домом владел граф Александр Дмитриевич Шереметев, для которого архитектор Василий Агатонович Пруссаков и гражданский инженер Василий Григорьевич Тургенев полностью перестроили здание, превратив его в великолепный особняк. Внутренним убранством занимался архитектор Александр Иванович фон Гоген, создавший парадную лестницу, Готический и Мавританский залы, Красную, Золотую и Серебряную гостиные и роскошный Белый зал. Александр Дмитриевич был родным братом последнего владельца Шереметьевского дворца на Фонтанке, графа Сергея Дмитриевича Шереметева. Видимо поэтому некоторые интерьеры полностью повторяли помещения Фонтанного дома – вестибюль украсил фамильный герб и девиз Шереметевых – Deus conservat omnia (Бог сохраняет все).

В 1887 году «желая, чтобы малолетние дети мои чаще присутствовали при богослужении и приобщались Святых Тайн», Шереметев получил от Синода разрешение устроить в доме небольшой храм и молодой зодчий Гавриил Васильевич Барановский разместил домашнюю церковь над парадной лестницей, отделав её в русском стиле.

Граф Александр Дмитриевич Шереметев руководил Певческой капеллой, содержал Придворный симфонический оркестр и хор, состоящие из 70 музыкантов и 40 певцов, устраивал бесплатные общедоступные концерты с серьезной программой и даже сам сочинял духовную музыку. А ещё он остался в памяти потомков как большой энтузиаст пожарного дела. В своём имении Ульянка граф создал пожарный отряд, оснащённый самой передовой техникой, а также издавал журнал «Пожарный» – так иногда, за глаза, называли и самого Александра Дмитриевича.

В советский период, в 1934 году, бывший особняк Шереметева получило в пользование ленинградское отделение Союза советских писателей. Этот уютный дом стал местом общения литераторов – здесь проводили общие собрания, творческие вечера, отмечали юбилеи и «прорабатывали».

Из воспоминаний Сергея Анатольевича Попова – депутата первого демократического Ленсовета, созванного в 1989 году:

«Во все послевоенные времена этот дом был центром реакционных сил, которые травили Зощенко, Ахматову, Бродского. Наиболее ярко Ленинградское отделение Союза советских писателей проявило себя в эпоху «перестройки» в 1980-х годах, когда группа «Содружество» во главе с Марком Любомудровым в борьбе с ленинградскими писателями «русофобами» заявила о создании писательской организации Ленинградской области, противопоставив себя даже руководству КПСС. Под флагом сохранения национальных патриархальных традиций писатели «русофилы», рядящиеся в патриотов, подвергали критике те «расшатывающие устои» либеральные ценности, идущие с чуждого им запада, которые пытался привить нации тогдашний лидер страны М.С. Горбачев. Этот штаб сопротивления перестройке стал всероссийским центром объединения творческих и партийных консервативных кругов страны. Их активно поддержали ряд известных писателей «деревенщиков»: Валентин Распутин, Василий Белов, Владимир Солоухин. Они были идеологами выделения российской организации из Союза советских писателей, российской компартии – из всесоюзной партии коммунистов КПСС, российской республики – из Советского Союза, что стало серьезным шагом в развале СССР.

После победы демократии в 1991 году произошел раскол всего писательского союза, а в 1993 году оставшийся бесхозным роскошный дворец на набережной Кутузова сгорел в огне пожара, что было воспринято в писательской среде как символический конец антиперестроечного штаба».

Следующий дом 6 сохраняет существующий вид с 1867 года. Тогдашний владелец, военный инженер Константин Яковлевич Соколов, по проекту которого в нашем городе возведена Михайловская клиническая больница имени Я. В. Виллие, перестроил его в стиле раннего французского классицизма.

Здание много раз переходило из рук в руки. Так в конце XVIII века его приобрёл адмирал Григорий Григорьевич Кушелев, командовавший «гатчинской флотилией» у цесаревича Павла Петровича, а потом и всем российским флотом, когда цесаревич стал императором Павлом I. Кушелев владел домом более 30 лет, после чего продал его министру финансов, графу Егору Францевичу Канкрину.

Канкрин находился на посту министра финансов 20 лет. Ему принадлежит высказывание, не утратившее актуальности и сегодня: «… разоряются не от капитальных расходов, а от повседневных мелочных издержек, ибо первые делаются не вдруг, а по зрелом размышлении, тогда как на вторые не обращаешь внимание». Когда в 1840 году Егор Францевич запросился в отставку, Николай I ответил: «Ты знаешь, что нас двое, которые не можем оставить своих постов, пока живы: ты и я».

В 1903 году для старшего сына Дмитрия дом приобрёл граф Александр Дмитриевич Шереметев, владелец соседнего особняка.

В советское время в здании долгое время работало издательство детской литературы «Детгиз».

Рядом с бывшим домом Шереметева возвышается пятиэтажный дом под номером 8 в неоклассическом стиле. В тимпане фронтона можно разглядеть изображение ангелицы в окружение звёзд. Это фамильный герб последнего владельца, тайного советника Георгия Михайловича Петрова, для которого в 1912 году существовавший трехэтажный особняк перестроил гражданский инженер Николай Леонидович Захаров. Георгий Михайлович Петров был почетным опекуном и попечителем сиротского института и убежища на Малой Охте, носившего имя его родителей, Михаила и Елизаветы Петровых.

Наб. Кутузова, 8

Первое строение на «пустопорожнем» участке появилось в 1775 году, а в 1783 году его приобрела фрейлина Екатерины II Анна Степановна Протасова, приходившаяся двоюродной племянницей братьям Орловым, которые, как известно, стояли во главе гвардейского дворцового переворота, приведшего Екатерину на трон. Анна Степановна пользовалась постоянной благосклонностью императрицы, не разлучаясь с ней даже во время путешествий. Злые языки приписывали ей роль «дегустатора» потенциальных фаворитов при том, что Анна Степановна обладала малопривлекательной наружностью и сварливым характером.

В 1805 году Протасова продала дом вице-адмиралу Павлу Васильевичу Чичагову, сыну известного адмирала, героя русско-шведской войны 1788–1790 годов, увековеченного в числе других приближенных на памятнике Екатерине II в сквере перед Александринским театром. Получив в 1807 году чин адмирала и пост министра морских сил, Павел Васильевич увеличил флот, построил новые эллинги, постоянно следил за развитием техники и усовершенствованием морской тактики.

С 1818 года более 50-и лет особняком владели князья Долгоруковы, а в 1871-м дом перешёл их зятю – Николаю Владимировичу Воейкову, генералу от кавалерии и оберкамергеру. Сын Воейкова, Владимир Николаевич, был последним комендантом Зимнего дворца, генералом-майором свиты. В эмиграции он написал книгу воспоминаний «С царем и без царя», которая вышла в 1936 году.

В советский период здание занимали различные образовательные учреждения.

На соседнем участке 10 лицевое здание появилось только в 1814 году. Владелец особняка, князь Фёдор Сергеевич Голицын и, сменивший его в 1825 году князь Василий Сергеевич Трубецкой, любили устраивать здесь великосветские балы с участием императорской семьи. В 1842 году при новом хозяине, генерале Александре Васильевиче Пашкове особняк был кардинально перестроен по проекту известного зодчего Гаральда Эрнестовича Боссэ и с тех пор не менял своего облика, сочетающего элементы позднего классицизма и неоренессанса.

Пашков был известен не только боевыми заслугами на полях сражений с Наполеоном, но и своим увлечением протестантизмом. Его «Общество поощрения духовно-нравственного чтения» было извесно как «пашковцы». Отец Александра Васильевича, Василий Александрович, богатейший вельможа екатерининской эпохи, обер-егермейстер, владелец двух «Пашковых домов» в Москве на Воздвиженке и на Моховой.

Наб. Кутузова, 10

В 1892 году дом приобрело правительство Французской республики, и на долгие годы он стал резиденцией посольства. Французское правительство не скупилось – комнаты обили шёлком, стены закрыли громадными гобеленами, вывезенными из Трианонских дворцов Версаля, а обстановку доставили из музейного хранилища в Париже, где сохраняется мебель французских королей.

В 1918 году, вслед за советским правительством, в старую столицу переехали и дипломатические миссии, но дом французского посольства вновь стал собственностью СССР только в конце 1940-х годов.

В начале 1950-х в здании находился Институт полупроводников, созданный академиком Абрамом Федоровичем Иоффе. Об этом периоде жизни ученого свидетельствует мемориальная доска. Позднее Институт полупроводников влился в Физико-технический институт, а здесь разместился Институт прикладной астрономии РАН. До наших дней в бывшем особняке сохранилась отделка Парадной лестницы, Большого зала, некоторые фрагменты интерьеров на втором этаже.

Наб. Кутузова, 12

Участок дома 12, как и предыдущий, начал застраиваться в начале XIX века. Он сменил множество владельцев, прежде чем в 1885 году по проекту архитектора Василия Григорьевича Тургенева был перестроен в стиле эклектики. В это время дом принадлежал графине Марии Эдуардовне Клейнмихель – женщине умной, привлекательной и честолюбивой, имевшей заметный вес в обществе. Её дом на Гагаринской набережной был местом встреч дипломатов всех мастей и рангов, своего рода политический салон, что позволяло Марии Эдуардовне быть всегда в курсе важнейших государственных дел.

Последним хозяином дома с 1899 года стал адмирал Николай Матвеевич Чихачев, уволенный незадолго до этого с должности управляющего морским министерством.

В советское время, в период НЭПа, власти передали здание кооперативу, который организовали несколько друзей – коллекционеров и писателей. Одну из квартир, по сути – этаж, заняли Фридрих Эдуардович Криммер – видный советский служащий, возглавлявший различные банковские структуры и его жена Рашель Марковна Мильман – режиссёр, сценарист, организатор цеха монтажа фильмов. Какое-то время в доме жили писатели Константин Федин и Борис Лавренев, сценарист Алексей Каплер. Криммеру удалось собрать коллекцию картин видных художников своего времени, с которыми он поддерживал дружеские отношения: Марка Шагала, Сергея Судейкина, Александра Головина, Бориса Кустодиева, Бориса Григорьева, Константина Сомова. В число друзей Рашели и Фридриха входили Федор Шаляпин, Виктор Шкловский, Максим Горький, Владислав Ходасевич и многие другие известные люди. В 1930-е годы Фридрих Эдуардович был арестован и осуждён на пять лет.

Следующий дом в ансамбле набережной Кутузова под номером 14 – образец позднеклассической архитектуры.

Построенный в начале XIX века, он имел два этажа без всяких украшений, когда перешёл отставному гусарскому полковнику Сергею Петровичу Неклюдову, кавалеру многих наград за войну с Наполеоном. К 1826 году у Неклюдовых было уже девять детей и для разросшегося семейства архитектор Дементий Иванович Квадри надстроил третий этаж и придал зданию вид, существующий и поныне. В 1880-е годы дом, ставший доходным, приобрёл Владимир Александрович Ратьков-Рожнов – бывший управляющий лесоторговцев Громовых, которому перешла большая часть несметного громовского состояния.

Наб. Кутузова, 16

Соседний дом 16 был построен в 1807 году и имел вид классического особняка с колонным портиком и аттиком в виде завершения. Непродолжительное время хозяйкой особняка была Прасковья Михайловна Толстая, проживавшая здесь с многочисленным семейством. Кстати, Прасковья Михайловна была старшей из пяти дочерей фельдмаршала Кутузова. В 1815 году она продала дом подрядчику Андрею Ивановичу Косиковскому, разбогатевшему на снабжении армии продовольствием во время войны с Наполеоном. Дочь Косиковского, вступившая во владение после смерти родителей, решила перестроить особняк в доходный дом. Архитектор Павел Андреевич Чепыжников в 1859 году в духе тогдашней моды на эклектику придал зданию вид итальянского палаццо с витиеватыми украшениями, а вместо аттика устроил мезонин.

Последним владельцем дома 16 был купец К. И. Синебрюхов – содержатель общественных карет. Омнибусы курсировали между городом и ближайшими окрестностями, принося, несмотря на черепашью неторопливость и допотопность, немалый доход.

Две мемориальные доски, установленные около входа, посвящены Мстиславу Ростроповичу и Галине Вишневской. В 1994 году наши выдающиеся соотечественники выкупили дом для себя, для чего расселили бывшие коммуналки, предоставив отдельное жильё 42-м семьям. Позже здесь разместились архив артистов и коллекция произведений искусства.

Участок дома 18 во второй половине XVIII века принадлежал кассиру дворцовой канцелярии Александру Зедлеру. Трёхэтажные палаты, выстроенные предприимчивым кассиром, который владел ещё и кирпичным заводиком вблизи Колпина, облюбовали придворные актеры, благо до Эрмитажного театра по набережной рукой подать. Одним из проживавших был Сила Николаевич Сандунов, прославившийся, романтической женитьбой на примадонне того же придворного театра Лизаньке Урановой.

Сила Сандунов (Силован Зандукели) происходил из благородного грузинского рода, а настоящая фамилия его возлюбленной Лизы, вообще-то, была Федорова (Екатерина II настолько благоволила ей, что дала ей новую фамилию – Уранова, в честь недавно открытой планеты).

На беду влюблённых на красавицу Лизу «положил глаз» влиятельный канцлер Александр Андреевич Безбородко. Сластолюбивому вельможе всячески способствовали статс-секретари императрицы Александр Храповицкий и Петр Соймонов, ведавшие театральной дирекцией. Высокопоставленные интриганы как могли портили жизнь Сандунову, делая её невыносимой. От отчаяния Лиза бросилась в ноги императрице, когда после очередного спектакля была «пожалована к руке», и вручила Екатерине II челобитную о том, что ей препятствуют вступить в брак с любимым человеком. В ту же минуту из-за кулис выбежал Сила Сандунов и тоже распростерся перед государыней. Уже спустя три дня, 14 февраля 1791 года, влюбленные обвенчались в дворцовой церкви, причем императрица сама «убирала невесту к венцу».

Но даже законный брак Сандуновых не остановил Безбородко, продолжавшего строить козни, и молодым пришлось переехать в Москву.

В старой столице Елизавета продолжала выступать в московских театрах, а Сила Николаевич стал одним из любимых московских комиков. Драгоценности, преподнесенные Лизе петербургскими поклонниками, Сандунов отдал в пользу сирот из воспитательного дома и ещё осталось на постройку великолепного банного комплекса – знаменитые московские «Сандуны», благодаря которым, в общем-то, он и вошел в историю.

Наб. Кутузова, 18

В XIX веке зедлеровский дом, несколько раз переходивший из рук в руки, в 1835 году купил вышедший в отставку бывший министр полиции и петербургский военный губернатор Александр Дмитриевич Балашов.

Существует легенда о визите Александра Дмитриевича в ставку Наполеона, когда на вопрос Бонапарта каким путём ему лучше идти на Москву, Балашов ответил: «Есть несколько дорог, сир, одна ведёт через Полтаву».

С 1885 года домом, давно использовавшимся в качестве доходного, владели представители графского рода Орловых-Давыдовых. Для новых хозяев архитектор Николай Всеволодович Дмитриев, создавший в Петербурге много заметных домов и целых ансамблей, кардинально перестроил здание как снаружи, так и внутри, в стиле пышной эклектики. Фасад украшают каннелированные трехчетвертные колонны и пилястры, кариатиды и многочисленный лепной декор. В уровне третьего этажа виден вензель «ОД», за которым как бы присматривают два мальчугана-путти, а над карнизом возвышается скульптурная композиция – грифоны держат геральдический щит с графским гербом Орловых-Давыдовых.

Наб. Кутузова, 18, фрагмент фасада

Братья Орловы, сыгравшие главную роль в воцарении Екатерины II и получившие от неё многие милости, в числе которых и графский титул, не

оставили потомков мужского пола. В 1856 году высочайшим указом Александра II, внук графа Владимира Григорьевича Орлова – Владимир Петрович Давыдов – получил дозволение принять имя и титул деда своего и потомственно именоваться графом Орловым-Давыдовым.

Квартиры на парадной лестнице, стоившие очень дорого, нанимали крупные чиновники, преуспевающие адвокаты, модные врачи. Невероятно, но отделка многих помещений уцелела до сих пор.

Рискну предположить, что Орловы-Давыдовы, заказывая перестроение здания, ориентировались на соседний доходный дом 20. В нем с 1857 года уже существовали интерьеры в стиле, который можно условно назвать «купеческим барокко», рассчитанном на внешний эффект и, соответственно, повышенную цену найма.

Дом 20 принадлежал тогда купцу второй гильдии, владельцу лакокрасочной фабрики Афанасию Петровичу Яковлеву. По его заказу архитектор Александр Александрович Кулаков, добросовестно трудившийся на ниве рядовой застройки, создал внутреннюю отделку, перегруженную украшениями. Сам Афанасий Петрович, старовер-начётчик, жить в этих новомодных покоях не собирался, предназначая их для богатых съемщиков, а обитал с семьей в маленьком невзрачном флигеле среди милых его сердцу древних образов.

Угловой дом (дом 22), выходящий фасадом и на Гагаринскую улицу, в 1892 году купил на имя жены Владимир Александрович Ратьков-Рожнов. В это время Владимир Александрович уже имел чин тайного советника и почти достиг вершины своей карьеры – через год он займет должность городского головы Петербурга.

В 1900 году Ратьков-Рожнов задумал сделать дочери, Ольге Владимировне, вышедшей замуж за полковника М. А. Серебрякова, достойный свадебный подарок. Молодой, но уже известный архитектор, Борис Ионович Гиршович, снес старую постройку и соорудил новое здание с фасадом в духе раннего классицизма.

Наб. Кутузова, 22

Особняку Серебряковой повезло – в советское время его не стали дробить на коммуналки, а использовали для различных учреждений. Благодаря этому здание хорошо сохранились как снаружи, так и внутри.

Строение на другой стороне Гагаринской (дом 24 по набережной Кутузова) тоже было когда-то особняком, причём одним из самых богатых и красивых по своей внутренней отделке. Двухэтажное здание, построенное в последней четверти XVIII века, в 1827 году купил граф Александр Григорьевич Кушелев-Безбородко.

Александр Григорьевич был сыном Григория Григорьевича Кушелева, адмирала «гатчинской флотилии, о котором уже упоминалось в связи с домом 6, и Любови Ильиничны Безбородко – племянницы екатерининского вельможи, князя Александра Андреевича Безбородко. После смерти в 1815 году Ильи Андреевича Безбородко, брата канцлера, род Безбородко пресекся и тогда Александр I повелел Александру Григорьевичу Кушелеву «…въ уваженіе къ отличному служенію покойнаго князя Безбородко, на пользу и славу отечества всю жизнь посвятившему, именоваться впредь графомъ Кушелевымъ-Безбородко, дабы знаменитая заслугами фамилія сія съ кончиною послҍдняго в родҍ не угасла, но паки обновясь, пребыла навсегда въ незабвенной памяти россійскаго дворянства…»

Наб. Кутузова, 24

Желая превратить своё жилище в «храм искусств», новый владелец пригласил архитектора Василия Алексеевича Глинку, который, помимо традиционного набора парадных залов, гостиных и прочих комнат, предусмотрел устройство «… публичной галереи, открытой постоянно для художников и публики, допускаемых без стеснения в форме одежды». Превосходная коллекция картин, начало которой положил канцлер Безбородко, а потом значительно пополнили Александр Григорьевич Кушелев-Безбородко и его сын, Николай Александрович, была, впоследствии, завещана Академии художеств и в настоящее время хранится в Эрмитаже.

После смерти Александра Григорьевича особняк перешёл к старшему сыну, Григорию Александровичу. Архитектор Роман Романович фон Генрихсен в 1859-1860 годах полностью перестроил особняк, придав ему нынешний неоренессансный облик.

О том, как выглядели после перестроения внутренние помещения, можно судить по воспоминаниям поэта Афанасия Фета: «Беломраморная лестница, ведущая в бельэтаж, была уставлена прекрасными итальянскими статуями. В анфиладе комнат стены были покрыты дорогими картинами голландской школы. Не буду говорить о блестящий зале, диванной, затянутой персидскими коврами, и множестве драгоценных безделок…».

С Григорием Александровичем связаны местность Кушелевка на Выборгской стороне и Безбородкинский проспект (с 1918 года – Кондратьевский). Он также известен и как издатель. Вместе с Яковом Петровичем Полонским они издавали журнал «Русское слово», при котором, в качестве приложения, выходил «Шахматный листок» – первое русское шахматное издание (шахматы тогда только входили в моду).

В 1858 году по приглашению Григория Александровича в Петербург приезжал Александр Дюма – автор «Графа Монте-Кристо» и «Трёх мушкетёров». Знаменитого писателя граф поселил в Полюстрово на своей даче, известной по сей день, как дача Кушелева-Безбородко.

В 1892 году владельцем особняка стал тайный советник, купец 1-й гильдии Александр Григорьевич Елисеев, для которого архитектор Александр Карлович Гаммерштедт устроил в бельэтаже «барские покои» из 23 комнат и нескольких подсобных помещений. Из сохранившейся описи, сделанной в 1918 году, следует, что в хозяйской квартире было четыре спальни, кабинет хозяина, кабинет хозяйки, столовая, биллиардная, несколько гостиных, «галерея с 18-ю картинами маслом» и так далее.

Другие квартиры в доме сдавались внаем.

В 1883 году Елисеев решил полностью выйти из семейного дела – Торгового дома «Братья Елисеевы», так как состоял на государственной службе. В том же году он получил чин действительного тайного советника. Заслуги Александра Григорьевича на ниве благотворительности невозможно переоценить – перечень опекаемых им школ, училищ, общин, больниц занял бы не одну строку. Чины и награды, полученные им за успехи по службе и за внеслужебные отличия, давали ему право на получение потомственного дворянства. Однако, по принципиальным соображениям, он как старший в роду купцов Елисеевых, оставался до самой смерти в купеческом сословии.

Дом 26, изначально построенный в 1771 году и сменивший многих владельцев, в 1868 году перешёл в собственность графини Марии Ивановны Игнатьевой. Её супруг, Павел Николаевич, в чине прапорщика Преображенского полка в 1814 году вступил в Париж.

За годы службы он занимал многие должности, в том числе – петербургского генерал-губернатора и директора Пажеского корпуса. Сын Павла Николаевича, Алексей Павлович, также занимал ряд высоких постов, в частности, генерал-губернатора Восточной Сибири, а затем Киевского, Подольского и Волынского. При нем в 1897 году дом на Французской набережной был перестроен по проекту гражданского инженера Алексея Константиновича Максимова, приобретя довольно скромный, но, вместе с тем, строгий классический облик. В 1906 году Алексей Павлович был убит членами боевой организации партии социалистов-революционеров.

Последний хозяин особняка, Алексей Алексеевич Игнатьев, был в Париже военным атташе царской России, добровольно перешел на советскую службу и, много позже, стал широко известен по своей книге «50 лет в строю».

В молодости Алексей Игнатьев подружился с Карлом Густавом Маннергеймом – будущим маршалом и президентом Финляндии. В 1939 году Сталин решил использовать этот давний контакт, установив между ними негласную связь, но Маннергейм наотрез отказался общаться, в его понимании, с «предателем» Игнатьевым.

Наб. Кутузова, 28, 30

Скромный особняк Игнатьевых соседствует с домом, который по обилию украшений превосходит большинство зданий на набережной (дом 28). Таким он стал в 1882 году по проекту архитектора Николая Васильевича Набокова в соответствии с модой и желанием вдовы тайного советника Елены Александровны Александровской. Наследство покойного мужа, бывшего Пензенского губернатора, позволяли ей удовлетворять тягу к роскоши. Навес-зонтик с ажурными решетками, служащий одновременно балконом второго этажа, в настоящее время является редкостью. А когда-то их было в Петербурге видимо-невидимо.

В 1835 году дом приобрёл тогдашний петербургский обер-полицмейстер Сергей Алесандрович Кокошкин, о котором, лично его знавший, Александр Иванович Герцен говорил, что «он служил и наживался так же естественно, как поют птицы». Когда Николаю I доложили о корыстолюбии чиновника, тот невозмутимо ответил: «да, но я сплю спокойно, зная, что он полицмейстером в Петербурге». И действительно, не нашлось бы лучшего мастера уладить дело так, чтобы все было шито-крыто, замять любой скандал, или не допустить зловредных слухов до начальственных ушей.

В 1908 году здание выкупило под контору торговое общество «Мазут» и архитектор Борис Ионович Гиршович капитально перестроил два нижних этажа, практически не затронув внешний вид. Отделка нижних этажей частично дошла до наших дней, несмотря на многолетнее пребывание в доме коммунальных квартир.

Следующий дом (дом 30) сохранил в основном черты первоначальной постройки 1760-х годов – трёхэтажный, на высоких подвалах с портиком из четырёх сдвоенных колонн. Мемориальная доска повествует о том, что в этом доме жил фельдмаршал Михаил Илларионович Кутузов.

Во владении семьи Кутузова и потомков, которые носили фамилии Опочининых и Тучковых, старинный особняк находился сто двадцать лет – с 1798 по 1918 годы. История сохранила свидетельство народной любви к великому полководцу. Так в день отъезда главнокомандующего к армии вся набережная от Гагаринской пристани до Прачечного моста была заполнена народом. Михаил Илларионович сел в карету и поехал к Казанскому собору на торжественный молебен. А год спустя, 11 июня 1813 года, колесницу с прахом Кутузова жители встретили на окраине, выпрягли лошадей и сами провезли прах полководца через весь город к месту его упокоения в Казанский собор.

В 1830-е годы Опочинины здесь не жили, предпочитая сдавать особняк в наём. В это время в доме на набережной поселился князь Александр Сергеевич Меншиков, правнук ближайшего сподвижника Петра Великого – Александра Даниловича Меншикова. Александр Сергеевич дослужился до высоких постов начальника Главного морского штаба и финляндского генерал-губернатора, но в памяти потомков остался благодаря острому языку. «Когда отец уведомил его, что нашёл ему невесту, и просил приехать посмотреть её, сын, как всегда, отделался шуткой: «Мне нечего смотреть», – сказал он. – Я женился бы и на козе, если бы у неё были золотые рога и она могла бы родить Меншикова».

Последний владелец дома, Николай Николаевич Тучков, свято хранил реликвии, доставшиеся ему от предков. Среди них были два портрета Кутузова, его любимое кресло, табакерка и часы, находившиеся при фельдмаршале. К сожалению, все это бесследно исчезло в революционное лихолетье.

Наб. Кутузова, 32, 34

Соседнее здание (дом 32), обычное, каких тысячи в нашем городе – предпоследний адрес Александра Сергеевича Пушкина. Здесь, в доме Силы Андреевича Баташева, семья поэта и сёстры Натальи Николаевны проживали с 1834 по 1836 годы. Это был период в жизни Александра Сергеевича, когда трудности, прежде всего материальные, приводили его в угнетённое состояние, сопровождавшееся вспышками раздражительности. В один из таких моментов произошла стычка с управляющим дома, повлёкшая за собой переезд на набережную Мойки, 12.

Последняя хозяйка дома, вступившая во владение недвижимостью в 1889 году, незначительно перестроила свои владения – мезонин был превращен в полноценный этаж, изменились наличники окон, но балкон, на котором, возможно, отдыхал Александр Сергеевич, остался прежним.

А в историю дома 34 вписано имя другого литератора – Алексея Константиновича Толстого, который поселился здесь осенью 1867 года после возвращения из-за границы.

Накануне приезда графской семьи, в 1865 году, архитектор Роберт Андреевич Гедике, по желанию тогдашней владелицы, надстроил некогда классическое здание четвёртым этажом, придав фасаду черты стильной эклектики. В таком виде дом дошёл до наших дней.

В жизни Толстого очень-зима 1867-1868 годов были периодом большой творческой активности. Алексей Константинович заканчивал работу над трагедией «Царь Фёдор Иоаннович» и, перед постановкой на сцене, читал её перед специально приглашёнными гостями, среди которых были писатели, актёры и композиторы. Ни до, ни после в стенах дома не собиралось столько талантливых людей, как в ту памятную зиму.

Последний дом на набережной Кутузова (дом 36) представляет собой образец рядовой застройки конца XVIII века. С екатерининских времён к нему прочно приклеилось название «Баурский» – в память о выдающемся военном инженере Фридрихе Вильгельме (Фёдоре Васильевиче) Бауре. Его биография увлекательней иных романов, а перечень сделанного за небольшой срок настолько велик, что хватило бы на целую плеяду опытных строителей: углубление Фонтанки и строительство ее набережной, каменные гавани в Кронштадте, реконструкция Ладожского канала, участстие в прокладке Екатерининского канала, мощение улиц, устройство канализации Литейной части. Широкую известность Бауру принес проект Таицкого водовода, обеспечивший превосходной водой Царское Село. О нём говорили, что он «никогда и никакими трудами не утомляется», однако в 1783 году, на 53-м году жизни, мучительная болезнь свела его в могилу.

Наб. Кутузова, 36. Дом Баура

После смерти генерал-инженера Баурский дом был выкуплен в казну и в него стали селить придворных служителей.

В XIX веке одним из обитателей Баурского дома с 1841 года и до своей смерти в 1867 году был архитектор Роман Иванович Кузьмин – автор церкви при русском посольстве в Афинах, православного собора на улице Дарю в Париже и, к сожалению, несохранившейся Греческой церкви в Петербурге, на месте которой находится БКЗ «Октябрьский».

В этом доме у чиновника Сергея Ивановича Мережковского в 1866 году родился сын Дмитрий, будущий литератор. Здесь прошли его детские и гимназические годы. Много позже, в «Автобиографической заметке», Мережковский напишет: «Зимою мы жили в старом-престаром, еще петровских времен, Бауеровом доме, на углу Невы и Фонтанки, у Прачешного моста, против Летнего сада… Квартира казенная, огромная, со множеством комнат, жилых и парадных, в двух этажах. Окна на север; комнаты большие, мрачные; обстановка торжественно-чиновничья».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.