Маргарита Серрон
Леший. Сказки-былички

Быличка 1

В одном далеком лесу в глухой непроходимой чаще жила семья леших. Папа леший -Балбес, мама лешачиха – Балбесиха и их дети лешата – балбесята. Детей было четверо: три девочки – Боля, Прося, Балушка и мальчик -Лешка. Жили они дружно, лес оберегали от напастей разных, людей заблудших пугали и зверям помогали, если вдруг какая беда приключится. Охраняли они лес и берегли. Врагов в лесу у леших не было, поэтому балбесята играли, где хотели, да и вообще, не сильно слушались родителей. Иногда их подлавливал на болоте болотный дядька Водяной и шлепал по мягкому месту за проказы. Но то ли у него всегда была мокрая и скользкая рука, то ли не мог он злиться на балбесят по-настоящему, только не действовали его наказания на маленьких шкодливых лешат. Был болотный Водяной всегда немного сонный и ленивый. Никто его не боялся – ни кикиморы, ни лешата-балбесята. Жила еще на поляне в чаще глухой Баба Ягунья. Кикиморы поговаривали, что много-много лет назад была она простой девушкой -человечкой и жила в деревне. И вот однажды, гуляя по лесу, услышала Ягунья веселые песни дриад – прекрасных лесных нимф. Заколдовали они ее. Завороженная их красотой и волшебными звуками их песен, захотела она стать одной из них. Правда это или нет – никто не знает. Кикиморам доверять нельзя. Сплетничают они от скуки, придумывают разные небылицы. Но почему-то так и осталась Ягунья жить в лесу. В деревню она больше не вернулась. Проходили года, потом века. Постепенно она старела, но не так, как все простые люди. Жизнь свою человеческую она продлила с помощью лесной магии. Никто не знал сколько лет ей было на самом деле. Дружила она с лесными нимфами, которые делились с ней лесными секретами, но из леса ее не выпускали. Скучно им было бы без нее, уж очень они любили слушать истории о жизни смертных людей. А Ягунья была хорошая рассказчица. Иногда в гости к Лешему приходил дядька Полевой. Его всегда сопровождал рой насекомых. Не то, что бы лешата не любили дядьку Полевого, нет. Они обожали большого и доброго духа полей. Но общаться с ним было непросто. Когда он приходил к кому-то в гости, его защитники – пчелы и оводы пытались покусать всех вокруг без разбора, мухи и комары лезли в рот и нос хозяев дома, а тараканы, змейки и мышки-полевки, так и вовсе, расползались по всем углам гостевого дома. Дядька Полевой был главным духом полей и лугов. Жил он ближе всех к деревне людей и знал, что происходит во всех окрестностях. Часто он подслушивал разговоры деревенских жителей. Все запоминал, а потом шел в гости к Ягунье. За чашкой чая он пересказывал ей слово в слово то, что услышал. Ягунья радовалась, как ребенок, новостям из человеческого мира, а Полевой наслаждался, видя, как счастлива ведьма. Хотя на самом деле ничего нового дядька Полевой не рассказывал, все события повторялись в деревне из года в год, из сезона в сезон.

Иногда люди терялись в лесу, вот тогда Полевой бежал к Лешему- старшему Балбесу, чтобы разузнать, что, да как. Ему не жалко было человечков, просто скучно было жить одному в землянке на лугу в окружении жужжащих и пищащих насекомых. А зимой так и вообще беда, хоть волком вой, все насекомые и рептилии засыпали, ни писка в избе, ни жужжания, ни шороха. Вот и рад он был каждому заблудившемуся и сгинувшему в лесу человеку. Какая никакая, а история. Хотя со временем, интересных историй становилось все меньше и меньше. Когда у Лешего родились балбесята, он совсем размяк, добрым стал. Перестал людей пугать и от леса отгонять, как раньше это делал. Всех потерявшихся детей, он выводил из леса, спасая от неминуемой гибели в дремучих лесных зарослях. Причем делал он это с удовольствием. А потом, спрятавшись за деревьями, он с радостью наблюдал, как, убитые горем родители, находили своих исхудавших, испуганных, но живых детей. Но не всегда Леший был такой добрый. Взрослых людей, а особенно охотников и лесорубов, он не жаловал в своем зеленом царстве. Напускал такой морок, такой страх, что люди сами шли на болота и там погибали. Или застревали в лесных зарослях. Ядовитые ползучие лианы жалили непрошенных гостей. А дикие волки и другие хищники расправлялись с ними ночью. Нельзя было нарушать границу лесного царства. Все в деревне знали, до какой черты Леший позволяет заходить в лес, а куда соваться уже не следует, пропадешь безвозвратно. Люди придумывали страшные истории-былички про Лешего и про его коварство и жестокость, хотя никто толком и не знал, где он обитает, как выглядит и чем занимается. Для лешат-балбесят он был лучшим папой на свете, добрым и справедливым. А для людей – злым духом леса. Иногда Леший брал с собой своих детей на прогулки, чтобы обучать разным лесным хитростям. Например, как заплести корнями деревьев границы леса и отвадить жадных гномов-землероек. Дай им волю – так все деревья погубят и всю землю-матушку перероют в поисках драгоценных камней. Или, как птиц-фениксов тушить, когда они начинают сгорать, чтобы потом возродиться. Нужно уметь воду призывать, чтобы пожара не было в лесу. Много всего должен знать Леший. Но всегда мудрость и древняя магия помогали сохранять магический лес в порядке.

Боля – была самая старшая из сестер. Она умела не только лечить животных своими маленькими ладошками, но и пугать людей, прячась под капюшоном плаща-невидимки. Она зорко следила за тропами и тропинками, где ходили животные и не позволяла ни одному жителю деревни приближаться к заповедным местам. Она пряталась в кустах и исподтишка стегала людей ветками крапивы и борщевика. С криками и слезами, убегали глупые людишки из леса. Они покрывались волдырями и сыпью и навсегда забывали, что с ними произошло. Боля любила все растения, знала все старые деревья, разговаривала с ними и заботилась о неокрепших детенышах животных. А вот людей она терпеть не могла. Ничего хорошего они лесу не давали, только пакостили все время. Вырубали деревья и убивали животных. Будь ее воля, она бы и вовсе не пускала людей в лес, но папа Леший ей объяснял, что в мире должно быть равновесие и люди, это такая же часть живой природы, как и все остальное. И убивают они животных не ради развлечения, а только чтобы выжить. Мясо животных – это их еда. А шкуры они используют, чтобы одежду шить и вещи разные делать для дома. Болю это объяснение не устраивало. Почему люди не могут только ягоды да грибы собирать? Этого достаточно, чтобы прокормиться. Боля была строптивой, характерной, но в конце концов всегда выполняла правила и указы Лешего. Она напоминала деревянную занозу на коже. Маленькая, въедливая, болючая, но не опасная. Она всегда чувствовала ответственность за всех и все вокруг, так как была старшей сестрой и гордилась этим.

Балушка, младшая из балбесят, была наоборот, капризной, взбалмошной и непредсказуемой. Вся ее жизнь заключалась в шалостях. Когда она проворачивала одну веселую затею, она уже думала, как осуществить другую. Причем, смысла не было ни в одном ее поступке. Просто она любила веселиться несмотря ни на что. И ничего не боялась. Страдали от ее шалостей не только люди, но и весь лес, но делать было нечего. Это же Балушка, ее очарование и веселый смех, были наградой за все неприятности. Прося, средняя из сестер, была странной и какой-то холодной, точно замороженной. Родилась она зимой в лютую стужу и поэтому любила только холодное время года – зиму. В остальное время она была спокойной и почти безразличной ко всему происходящему. Весной, когда радостные трели птиц разносились по лесу, ей мешал шум и гам. Летом ей было слишком жарко, ну а осенью – скучно. Бродила она, как приведение среди опавшей листвы, бледная и отстраненная. И лишь только землю покрывал первый снег, щечки у Проси розовели, в глазах появлялся задорный блеск и жизнь для нее становилась в радость. Переживала она больше всего о медвежьих берлогах. Ходы к ним заметала, заботилась, чтобы никто не тревожил спящих животных. Орешки подкладывала в беличьи дупла, да и вообще за порядком следила в зимнем лесу. Не чувствовала она ни мороза лютого, ни ветра северного. Всему радовалась зимой. Балбесята жили дружно, сестры иногда ссорились, но Лешка, младший брат, всегда их мирил. Рос он не по годам умным и сообразительным. Маленький и проворный балбесенок, всегда был в курсе всех событий из-за чрезмерного любопытства. Он подглядывал и подслушивал. Подпрыгивал, там, где не мог достать, проползал там, где было тесно, все он делал умело и ко времени, не раздражая и не напрягая никого. Никакого он особо полезного действия в лесу не производил, но и не вредил. Сидел себе днями на пролет на ветке огромного дуба и наблюдал за всеми, щелкая орешки и семечки. Но как не странно, маленький Лешка был нужен всем. Сестры обращались к нему каждый день за советом. А когда они ссорились, то уже мать просила Лешку помирить упрямых балбесочек. Отец любил рассказывать сыну разные истории. Вымышленные они были или настоящие – этого Лешка не знал, но слушать любил. Он был внимательным и никогда не перебивал отца. Все бы ничего, только никто не догадывался, какие мысли крутятся в голове у маленького балбесенка. А если бы сородичи узнали, то засмеяли бы. Глупым бы его назвали. Но, как бы то ни было, Лешка вынашивал план в своей голове. Уж больно ему хотел попасть в мир людей и пожить там, хоть чуть-чуть. Скучно ему было в лесу. Да и любопытство съедало. Оно просто пожирало его изнутри, как жук-короед пожирает ствол дерева. Лешке хотелось узнать, что за такие глупые человечки живут в деревне? Чем занимаются? Зачем животных убивают, когда еды вокруг полным-полно, только руку протяни. Вот – ягоды, вон – грибы, а там – орехи, где пчелы – там мед, есть в лесу можно все. Только секреты нужно знать, да и уметь готовить некоторые растения. Например, есть время, когда можно крапиву рвать и суп из нее варить, а бывают дни, когда не стоит уже это делать. Можно есть поджаренный корень камыша просто так, но лучше завернуть его в отварной лопух. Вкуснее и слаже получается. Ну, а сухарики из листьев кувшинки, можно есть, запивая морсом из болотных ягод – это вообще любимое лакомство всех лешат. Это же просто. А что может быть лучше меда диких пчел? Глупые человечки, ничего они не понимают в еде.

Днями напролет, маленький, худенький, но не по годам умненький Лешка, размышлял о жизни в лесу. Он внимательно наблюдал за всем, что его окружало и понимал, что еще много открытий ему предстоит сделать.

Быличка 2

Однажды, когда стояла в лесу летняя, знойная пора, собрал Лешка трех своих сестер на болоте, подальше от избы, где они жили. Любопытные кикиморы тут же приплыли, морды свои зеленые из тины вытащили, глаза вылупили, уши острые навострили, чтобы не пропустить ни одного слова, сказанного маленьким балбесенком. Любопытство в лесу и на болотах было в почете. Всем нравилось совать свои носы в чужие дела.

– Собрал я вас сестрички, чтобы предложить вам со мной в деревню пойти к человечкам. Дорога дальняя, опасная, да и сам я не знаю, что меня так тянет к людям. В компании с вами мне будет веселее. Кто хочет?

– Глупость твоя тянет к людям и безделье, – Боля, старшая сестра скрестила на груди руки. – ты, Лешка, хоть и мой брат, но живешь ты в лесу попусту. Только зря орешки щелкаешь, да ягоды переводишь. От Балушки тоже толку мало, но она хоть веселит нас, да и расслабляться нам не дает.

– Ах, значит от меня толку мало! – Балушка, младшая из сестер рассердилась и топнула из всех сил ножкой по мокрой болотистой земле, обрызгав всех с ног до головы грязной илистой жижей. Кикиморы от удовольствия в ладошки зеленые захлопали, любили они ссоры и разлады. – Раз так, я тоже в деревню пойду! Вот посмотрите тогда, как без нас вам хорошо будет жить!

– Да идите вы куда хотите, только меня не впутывайте в ваши дела, – Прося, средняя из сестер была всегда сама по себе. Ее редко что-то интересовало. Вот и сейчас она уже развернулась, чтобы уйти, да только, ни с того, ни с сего, болотные лягушки да жабы стали орать как ненормальные, а кикиморы свои морды зеленые в воду попрятали, одни лупатые глаза торчали над водой. Кто-то приближался к гиблым местам. Вроде кто-то свой, да не очень желанный. Раздалось громкое чавканье воды. Тяжелую поступь бабы Ягуньи узнали все лешата. Ее не любили болотные, за то, что она с нимфами дружила. Нимфы были красивыми, легкими, очаровательными созданиями. Зависть раздирала страшных, морщинистых кикимор. Да и характер был у Ягуньи не мед. Переменчивый, вредный. Никто не знал, что от нее ждать. Могла приласкать, а могла и такого страха нагнать, что поджилки начинали трястись. И сейчас все почувствовали, что не в духе ведьма, поступью шла тяжелой.

– Сорока на хвосте донесла, что вы в деревню собрались! К проклятым человечкам! Век бы их не видать, и деревню их спалить до последней избы! – Баба Ягунья была страшна в гневе, даром, что сама была когда-то человечкой. Давно она уже превратилась в лесную ведьму и добротой не славилась. Даже сам Леший не хотел ей дорогу переходить. О таких женщинах в деревне люди поговаривали, что, когда они ведьмами становились, о доброте забывали напрочь. Это была плата за магические знания и силу волшебную. Хотя Лешку Ягунья по-своему любила, с рождения его опекала и следила за его жизнью в лесу. А сестер не жаловала.

Балбесята уже и забыли, что ссорились. Друг к другу прижались и за руки от страха взялись. На болоте наступила мертвая тишина. Кикиморы так вообще на дно болота сползли и в иле закопались. Не было у них управы на пакости Бабы Ягуньи. А могла она такой мор на вести, что всем болотным плохо бы пришлось.

– Глупые, глупые лешата! Да только вы из лесу выйдете, как лес о вас забудет! И силу у вас всю заберет и мудрость вековую. Сейчас вы дети его, а если уйдете…– глаза Ягуньи налились кровью и стали алыми. Лешка от страха весь сжался, но взгляд не отвел от ведьмы, только сестер крепче к себе прижал. – Если уйдете, то превратитесь в человечек, хилых, смертных, глупых существ. И не будет вам дороги назад! Ни-ког-да! Сгниете в деревне! -ведьма стала трясти своим посохом и болото покрылось рябью. Жутко стало всем. Не в духе старуха была, ох не в духе. Не хотела она балбесенка из леса выпускать. Ох, не хотела.

От страха Лешка зажмурил глаза. Впервые он видел Бабу Ягунью в такой ярости. Обычно она ему подарки разные приносила и по волосам непослушным гладила, но сегодня ее было не узнать. Сестры тоже зажмурились. Все замерло на мгновение. И вдруг подул сильный ветер и раздался оглушительный треск. Это ствол старой осины треснул и раскололся на две части. Балбесята завизжали от страха. Они открыли глаза и увидели, что Ягунья исчезла, как вроде ее и не было вовсе. С криком бросились они в разные стороны. Бежали куда глаза глядят, лишь бы подальше от ведьмы и от ее страшных слов.

Быличка 3

Собрал Лешка узелок со съестными запасами и тихонечко вышел из избы. Решил он один идти в деревню к человечкам. С Балушкой хоть и веселее было бы, да жалко ему сестричку стало. А вдруг Баба Ягунья и правду говорила? Вдруг лес не пустит их назад? Разве мог он рисковать сестрой? Нет, он один должен идти.

Лешка хоть и был младший в семье, да только умом и смекалкой всех сестер перерос. Понимал он, чем рискует. Балушку от леса нельзя была отрывать. Она часть его, громкая, звонкая, веселая, озорная. Она – душа леса. Так и есть душа. А кто он сам? Зачем он лесу? Эти мысли не давали маленькому лешонку покоя.

Ночь выдалась звездная, ясная. Лешка каждую тропинку знал, каждое дерево. Легкой поступью шагал он в сторону, где находилась берлога Полевого. Постепенно лес редел, уступая место кустам. Затем начались бескрайние поля, луга и голубые озера. Предстоял дальний путь.

Через несколько часов балбесенок притомился. Сел на пенек, чтобы отдохнуть, но тут же подскочил. Не пенек это был вовсе, а кто-то мягкий и живой.

– Лешка, ты что же меня не признал? – маленький кругленький лесовичок от показной обиды надул щеки-шары. Вот-вот лопнут.

– Аука, ты, что ли? Знаю я твои шалости, ты за мной шел, чтобы разыграть меня. Следишь за мной?

Аука начал смеяться, надуваясь все больше и больше. Вот-вот лопнет.

Лешка тоже был не промах. Он встал перед лесовичком и три раза хлопнул в ладоши. Аука сразу же сдулся, превратившись в маленького лесного человечка. Ни доброго, ни злого. Лешка присел, чтобы стать одного роста с крохотным лесовичком.

– А скажи мне, Аука, что будет, если я из леса уйду?

Лесовичок вдруг в лице поменялся, весь затрясся и стал еще меньше.

– Значит, правильно мне сорока на хвосте донесла, совсем ты Лешка умом тронулся. Нельзя тебе из леса уходить. Потерянный ты станешь. И ни леший и ни человечек. Так, горе-луковое. Лесные духи проклянут тебя на веки. Перестанут тебе помогать. Бог всех леших – Святогор, отвернется от тебя. Все ты позабудешь.

– Умеешь ты, Анука, подбодрить, – Лешка опустил голову, – Я все равно хочу узнать мир. Будет, как будет. Прощай, Аука.

По лесу разнеслось тревожное – Ау, ау, ау… – это лесовичок прощался с глупым маленьким балбесенком.

Долго шел Лешка, пока не нашел избу дядьки Полевого. Все ноги стер. Сороки ему помогали. Хвостами своими длинными трясли и показывали, куда идти. Это и не изба была вовсе. А просторная нора в земле, только крыша деревянная торчала из-под травы. Темно и сыро было в берлоге духа полей и лугов. По запаху Лешка понял, что хозяина нет дома. От Полевого всегда пахло сладким цветным нектаром и мокрой травой. Ушел он владения свои проверять. Да, делать нечего было. Устал Лешка. Два дня он провел в пути. Сороки его заблудили совсем. Все вокруг да около водили, и трещали бестолку. Лег Лешка на душистую солому и тут же уснул. Не слышал он, как дождь пошел и как в норе раздался странный шорох. Проснулся Балбесенок от того, что не мог он ни вздохнуть, ни выдохнуть. Совсем ему плохо стало. Кто-то связал его по рукам и ногам, точно коконом обмотал. Напряг он зрение, да только, что в норе можно разглядеть?

И вдруг в кромешной темноте желтым зловещим огнем засверкали два страшных глаза. Лешка задрожал. Никогда он не видел желтых глаз с черными зрачками-щелями.

– Уууу, от-пус-ти!– взмолился задыхающийся маленький лешонок.

– Шшшшш, ты –лешшшшка , зачем из леса вышшшшшел?

– А тебе что? Я теперь сам по себе, дело у меня есть в деревне важное.

– Вашшшшное? Полевой не велел тебя к людишшшшкам пускать.

– Ааа, вот оно что! Я узнал тебя! Ты же Василиск – змей ползучий, я все про тебя знаю! Ты в деревню ползаешь и кур воруешь у человечков, совы ночные тебя видели и мне все рассказали. Отпусти, а то Полевому все расскажу!

– Не расскашшшшишь, я тебя придушшшшу.

Лешка выдохнул последний раз и попрощался с жизнью. Сил у него совсем не осталось.

Но тут кто-то ввалился в землянку.

– Ах ты шкура змеиная, тебе что велено было сделать? Лешку придержать, а не придушить! -Полевой подоспел вовремя. Свистнул он так яростно, что все гады в округе расползлись в разные стороны. Схватил он Василиска, свернул в узел и выкинул из берлоги.

– За шшшшшто?

– За что? Ты дважды меня ослушался! Мало тебе дичи всякой, ты решил у человечков из деревни еду воровать? А кто тебе позволил племяшку моего, Лешку, душить? Уууух, не прощу! Будешь десять лет висеть у меня на осине недвижимый. Еда твоя теперь – комары и мухи, если сами в пасть твою залетят.

Лешка открыл глаза. Как же он рад был встрече с дядькой Полевым! И пчелам его рад, и осам! Пусть кусают, ему не жалко! Все лучше, чем задыхаться в холодных объятиях противного скользкого Василиска.

– Доброго тебе здравия, дядька Полевой!

– Добренько, Лешка, непослушная твоя душа лесная! Вот знал, что ты придешь! Еще с Ягуньей спорил, – Полевой обнял Балбесенка. Проворные ящерки начали заползать на Лешку и щекотать своими гибкими хвостиками. Все любили маленького Лешку.

– Все живы, ну и хорошо! Будем мед есть, да байки слушать, – Большой, неуклюжий Полевой схватил в охапку Лешку, потряс немного, проверяя все ли косточки целы, а затем усадил за стол, зажег свечу и стал хитро поглядывать на маленького балбесенка. Ближе всех он жил к людям и знал, как навсегда отбить у Лешки охоту в деревню ходить.

Быличка 4

Полевой жил ближе всех к человечкам и поэтому знал много всего интересного о деревне, о жизни людей, об их привычках. И знал он, что не место было маленькому любопытному лешему среди людей. Лешка должен вернуться домой в лес, там его семья, его корни. Но разве словами переубедишь упрямого балбесенка? И тогда мудрый дух лугов и полей решил пойти на хитрость.

– Подумал я, Лешка, и решил помочь тебе. А почему не помочь? Проведу я тебя в деревню к человечкам, но сначала ты должен мне доказать, что сможешь прижиться среди людей. Пройдешь мои испытания – будет по-твоему, не пройдешь -вернешься в лес! Согласен?

– Да! – Лешка обрадовался! Ему нужна была помощь дядьки Полевого. Чем дальше он отдалялся от леса, тем больше менялась его жизнь. С трудом он уже понимал язык животных, деревьев. Знания ускользали из его головы. Чужой он становился для лесного мира.

– Говори, дядька, я все сделаю.

– За речкой на клеверных лугах, есть у меня еще одна берлога. Домик маленький, на этот похож. Да только редко я в нем ночую.

– Почему?

– Хороший вопрос. Дело в том, что поселился в нем Домовик. Да непростой, злющий- презлющий. Приблудился этот дух, будь он неладен, из деревни. У человечков дом сгорел, и остался Домовик без хозяйства, без домашнего очага, вот и решил ко мне пожаловать. Да я и не против, пусть живет. Все бы ничего, да характер у него мерзкий. Любит этот Домовик пакости мне разные делать. Вот, недавно, когда я спал, он мою бороду медом облил. Жутко я осерчал тогда. Встать не мог. Борода приклеилась к кровати.

Полевой вздохнул, надоели ему проказы Домовика.

– Ты, Лешка, должен выгнать его из моей берлоги. Это первое твое испытание. Даю тебе три дня. Справишься?

– Попробую, – балбесенок стал очень серьезным.

– Вот тебе узелок с едой, ступай. Сороки-трещотки тебе дорогу укажут.

Делать нечего. Отправился Лешка в путь. Поздним вечером, когда вся нечисть просыпается, он переступил порог берлоги Полевого на клеверных лугах. Сразу почувствовал что-то неладное. Неуютная берлога была. Только он свечу зажег, как вдруг, окно настежь отворилось и налетел ветер. Свеча потухла, упала и закатилась в угол. Жуть жуткая накатилась на Лешку.

Балбесенок был не из трусливых, но даже у него волосы встали дыбом от страха. Захотелось убежать из поганой избы. Но знал он, что этот страх не настоящий. Это Домовик его так пугал. Так он всех выгонял из дома, который уже считал своим. Взял Лешка себя в руки и вспомнил все, что касалось нечисти домовой. Подружиться ему нужно было с духом. Развернул он свой узелок с едой и предложил все, что у него было Домовику.

– Угощайся Домовик, я к тебе с миром пришел. Не надо меня пугать. Я хочу тебе новый дом найти. Зачем тебе эта берлога? Она грязная и неухоженная. Никто здесь не живет. Да и дядька Полевой тебя не любит, не балует едой. Вот, возьми мою еду. Все что мое, то твое, – Лешка замер в ожидании.

И вдруг откуда-то из-под пола долетел толи плач, толи вой.

– Ох-ох-ох, правду говоришь, Лешонок, совсем я здесь одичал, да только без дома я не могу, мне нужно заботиться о доме.

– Так ведь и не дом это, а берлога полевая. Зачем она тебе?

– Да, знаю. Только где мне найти новую избу? В деревню мне дороги нет. Моя изба сгорела, не уберег я свое хозяйство, вот и злюсь, и тоскую, и нет мне прощения. Ох-ох-ох. Никто со мной не разговаривает. Вся нечисть от меня отвернулась. Все домовики теперь меня стороной обходят. Изгой я. Я бы и рад все заново начать в хорошем доме, да только во всех избах живут мои братья-домовики, а я теперь для них чужой. Выгнали они меня из деревни. Ох-ох-ох.