# Беременна от нелюбимого

Арина Вильде

– Ответь мне на один вопрос: ты беременна? – кивком головы мужчина указывает на мой плоский живот.

– Допустим, – произношу равнодушно, выдержав его холодный взгляд. Какая вообще ему разница?

– От меня?

– Не важно. Отпусти, мне назначено на одиннадцать, я опаздываю.

– Назначено на что? Давай же , говори как есть.

Я недовольно поджимаю губы. Достал.

– Аборта не будет. Ты родишь мне ребёнка, я же в свою очередь устрою тебе жизнь о которой ты так мечтала, – жестко усмехнулся Даниил, ни на секунду не сомневаясь что я приму его предложение.

Я мечтала родить ребёнка любимому мужчине, а не этому ненавистному человеку, но у судьбы на этот счет свои планы.

## Глава 1

Полтора месяца назад

– Может, наконец-то вернемся к ребятам? – спрашивает меня подруга, и я перевожу взгляд на столик неподалеку от нас.

Сегодня у нас встреча выпускников. Десять лет прошло, а по ощущениям – одно мгновенье. Желания с кем-то общаться сегодня у меня нет, поэтому я почти сразу же после того, как мило поздоровалась со всеми, пошла к барной стойке. Пусть считают, что я зазвездилась, мне плевать. Сегодня мой лучший друг – бармен. И со своими обязанностями он справляется лучше всех.

На самом деле ещё месяц назад мне было безумно интересно узнать о ребятах, услышать, кто как живет, где устроился, чем занимается, увидеть, как мы все повзрослели, изменились, но это было до того, как я застала за изменой своего жениха.

Я переживаю свою личную трагедию и предпочитаю отсиживаться дома, но Таньке каким-то непостижимым образом удалось уговорить меня пойти.

В ресторане шумно. Живая музыка, празднующая молодежь. Обычно я люблю такие места, но не сегодня. Чувствую себя жалкой и раздавленной.

– Ты иди, а я еще немного здесь побуду, – вздыхаю, накручивая на палец локон волос, и это действие сигналит о том, что стоит завязать с компанией бармена. Но сегодня я собираюсь забыться. Так, чтобы не думать ни о чем. И чтобы сердце не болело больше.

– Да ладно тебе, Решетникова, расслабься, оторвись, забудь этого своего Парфенова. Ты же девушка у нас видная, а здесь полный зал парней.

– Расслабиться мне поможет только еще один бокал… м-м-м, кстати, что это я пила? Эй, парень, повтори! – Поднимаю в воздух пустой стакан, салютую бармену и избегаю осуждающего взгляда подруги. – Ты же знаешь, я не хотела сюда идти, – отнекиваюсь, когда она берет меня за руку, пытаясь утянуть обратно к нашему столику.

– Не хотеть сюда идти могла Синичкина, – твердым голосом произносит Таня и кивком указывает в сторону нашей бывшей одноклассницы. – Она как была очкариком-задротом, так и осталась. Ни капельки не изменилась, такая же страшная. А ты у нас, можно сказать, звезда.

– Местного масштаба, – бурчу я.

– Ага, конечно. Ты сама знаешь, что это не так. Скоро вон, может, за бугор свалишь, в экране телевизора будешь мелькать. А Синичкина так и останется в своей библиотеке пыль с книг смахивать.

– Зато она замужем. И муж у нее ничего так. – Принимаю у бармена еще один бокал и подношу к губам. – И ее никто не бросал перед церемонией бракосочетания, – добиваю себя же.

– П-ф-ф, да вы обручены-то всего несколько недель были. Можешь всем говорить, что Парфенов не устраивал тебя в постели и ты сама его бросила.

– Закрыли тему. Не хочу даже слышать его имя. Я в уборную. – Дышать становится тяжело от воспоминаний, которые не дают мне покоя. Я ведь была идеальной, совершенной, так почему не смогла удержать любимого мужчину?

Когда мои ноги касаются пола, меня ведёт немного в сторону. Кажется, я уже на полпути к забытью. И это отлично. Может, Танька права? Нужно познакомиться с каким-нибудь красавчиком и навсегда перевернуть страницу под названием: «Мила+Матвей=Любовь».

– О, я знаю, что поднимет тебе настрое-е-ение, – пропевает Таня, усаживая меня на место. – Взгляни-ка туда, твоя первая любовь наконец-то явилась.

– Да ладно. – Я удивлено таращу глаза, смотря на довольную Таньку, которая смешно поигрывает бровями.

Резко поворачиваю голову в сторону ребят, выискивая взглядом Сергея. Ох, а он красавчик. Даже лучше, чем был. Высокий, спортивного телосложения. В белой рубашке и джинсах. С искренней улыбкой на лице. И, судя по всему, все такой же весельчак, как и был десять лет назад.

– Не знала, что они с Кравцовым все ещё дружат, – немного севшим голосом произносит подруга, поправляя лиф платья.

– Кравцов? Только не говори, что и он здесь. – Я закатываю глаза: совсем забыла о нем.

– Рядом с Сережкой же стоит, ты чего, не узнала его? Черт, а он хорошенький, изменился так, даже и не признаешь в нем худенького паренька с последней парты.

Странный звук вырывается из моего рта, когда я понимаю, что вот тот широкоплечий высокий парень в стильной чёрной рубашке не кто иной, как Даниил Кравцов. Я щурюсь, потому что из-за выпитого картинка перед глазами немного плывет. Возможно, из-за этого он кажется мне таким… ничего таким, в общем. Но нет, парень и в самом деле не напоминает Даню. Того самого, которого я так ненавидела в школьные годы. И эта неприязнь была абсолютно взаимной.

– Идём поздороваемся, что ли? – Хватаю подругу за руку и бодрым шагом иду в сторону нашей компании.

Натягиваю на лицо улыбку, самую очаровательную, на которую только способна, поправляю волосы и не отвожу взгляда от Сергея, полностью игнорируя Даню, который не отрываясь смотрит в нашу сторону.

Настроение внезапно подскакивает, я чувствую себя живой, а еще руки почему-то немного дрожат и сердце взволнованно бьется в груди. Возможно ли, что чувства к Сергею никуда не делись? Или же это оттого, что Кравцов уже успел мысленно проклясть меня?

* * *

Сергей не женат. Недавно разошелся с девушкой. У него свой бизнес. А еще он все такой же воспитанный, галантный и обходительный, как и раньше.


Не то что Кравцов, который весь вечер пожирает меня взглядом, думая, что я не замечаю ничего.

Я сижу рядом с Сережей, Даниил прямо напротив меня. Неужели не мог найти место где-то с другой стороны стола? Он похож на самого дьявола. Хмурый, со странным блеском в глазах. Иногда его губ касается циничная усмешка, что безумно меня раздражает. Весь такой уверенный в себе, словно это не он расплакался как девчонка, когда мы с парнями бросили его рюкзак в море.

А Лизка с Оксаной тоже хороши, сразу же окружили его как курицы, выспрашивая, чем занимается и где живёт, несмотря на то, что обе отказались танцевать с ним на выпускном последний вальс и он остался без пары.

Я тогда сжалилась над ним – не знаю, что на меня нашло. Возможно, сказалось то, что он был чём-то вроде моего личного триггера, или же во мне банально проснулась Мать Тереза, но я променяла Сергея, от которого сходила с ума, на Кравцова, у которого, вероятней всего, и костюма-то приличного не было.

За то время, что мы не виделись, он очень возмужал. Черная рубашка плотно обтягивает его подкачанное тело. На запястье массивные часы недешевой марки, поэтому я делаю вывод, что дела у Кравцова идут хорошо. Его движения ленивые и плавные, он смотрит на всех свысока и немного скучающе. Лишь только когда его взгляд падает на меня, в глубине его глаз словно что-то загорается. Мечтает отомстить?

Вообще, необычно видеть его таким. Шмотки, которые он носил в школе, были отстой, обувь всегда затоптанная. Волосы смешно торчали в разные стороны. А еще он был очень странным. Почти ни с кем не общался и прогуливал уроки, проводя время в спортзале. О нем почти никто ничего не знал, перевёлся он в нашу школу после девятого класса, отучился всего два года. Для нашего класса, в котором все знакомы с шести лет, он был чужаком. Не знаю, кто и зачем пригласил его на встречу, но он здесь явно лишний.

– Обновить? – спрашивает у меня Сережа, кивком указывая на пустой стакан.

Наверное, на сегодня с меня уже достаточно, потому что я вдруг нахожу Даню довольно-таки красивым мужчиной. Но чувство меры меня полностью покинуло, и я лишь киваю в ответ, наблюдая за тем, как ловко мужчина откупоривает еще одну бутылку.

– И мне тоже, Сереж, – просит Таня, которая сидит по другую сторону от него.

– Так когда у тебя свадьба, Решетникова? – внезапно спрашивает Даниил, и я начинаю кашлять, подавившись напитком. При этом он говорит это настолько громко, что смогли услышать все находящиеся за столом, и теперь бывшие одноклассники смотрят в мою сторону заинтересованными взглядами.

– О, Мил, ты замуж выходишь? Неужели нашелся тот, кто покорил сердце ледяной королевы? – смеется Игорь, я же закатываю глаза и стараюсь казаться беззаботной.

Ледяной королевой меня прозвали в школе из-за того, что я так и не ответила взаимными чувствами ни одному из парней, кто подкатывал ко мне. И если уж быть честной до конца, то я даже ни с кем не встречалась, хотя и врала девчонкам, что у меня есть парень постарше. Мой первый поцелуй случился на выпускном, но даже вспоминать об этом не хочу.

– Успокойтесь, ни за кого я не выхожу, Кравцов, как обычно, нагло врет, – заявляю я, смотря на него в упор. И откуда только узнал о моем несостоявшемся замужестве? Или это просто провокация и ни черта он не знает?

– Да ладно, я видел у тебя на страничке фотографию с кольцом и ванильный пост о том, как круто, когда есть человек, с которым ваши сердца бьются в унисон, – с насмешкой во взгляде цитирует он один в один фразу из моего Инстаграм аккаунта, тем самым выбивая меня на мгновенье из колеи.

Даня следит за моими социальными сетями? Я удалила этот пост и все, что было связано с Матвеем, три недели назад. Это означает, что он давно нашел меня, задолго до встречи, и в курсе всего, что происходит в моей жизни. Подготовился, значит? А я вот ничего о нем не знаю!

– Ты что-то путаешь. – Натягиваю на лицо улыбку и стреляю в него глазами. Руки начинают дрожать. Ненавижу этого наглого типа, только он мог так бесцеремонно вторгнуться в мою личную жизнь, вскрывая раны, которые я с таким трудом пытаюсь залечить.

– Да нет, месяц назад точно были фотки с кольцом и какой-то мажор рядом с тобой улыбался. Да ладно, Решетникова, неужели он не смог выдержать твой скверный характер и сбежал прямо перед свадьбой?

Кравцов попадает прямо в цель. Почти.

Все взгляды устремлены в нашу сторону. Мне становится некомфортно. Хочется провалиться сквозь землю. Горло сдавливает спазм.

– Да это Милка его бросила, – подает голос Таня, пока я тупо пялюсь на довольного собой Даниила, не в силах выдавить из себя и слова.

Она уже поплыла, звонко смеется, обводя всех присутствующих взглядом и пребывая в центре внимания.

– Он в постели полный ноль, с таким супружеская жизнь была бы просто отстойной.

Я медленно поворачиваю голову в сторону подруги, и мое лицо заливает краска стыда. Знаю, она хотела как лучше, но этими словами опустила меня на самое дно. Вокруг звучат смешки и шуточки. Я же понимаю, что с меня довольно. Зря я пришла. Лучше бы и дальше хандрила под любимую музыку.

В любой другой день я бы заткнула всех, опустила Кравцова, но я и так была на грани, а он только добавил огоньку.


– Мне нужно отойти, – произношу совсем тихо, не заботясь о том, услышит меня кто-нибудь или нет. Беру свою сумочку и быстрым шагом удаляюсь от нашего стола в поисках уборной. Чтобы остыть. Успокоиться. И вызвать такси. Желательно, конечно, перед этим найти киллера и заказать Кравцова.

## Глава 2

Держу руки под холодной водой, пока не ощущаю, что они заледенели. Прикладываю ладони к горящим щекам и медленно прихожу в себя. Конечно, наброситься на Кравцова я не могу. Мы уже не дети. Он абсолютно чужой для меня человек и опускаться до его уровня не хочется. Но я жажду кровавой расправы. Энергия так и бурлит внутри меня. А что делать – не знаю.

Проходит около получаса, прежде чем я выхожу из уборной и возвращаюсь в зал. Решаю, что если сбегу сейчас, то тем самым покажу свою слабость, поэтому подхожу к барной стойке и после обмена любезностями с барменом получаю от него фирменный коктейль. Кажется, парень за стойкой сказал, что он называется «Ракета». И это название полностью себя оправдывает.

Настроение вдруг улучшается, музыка кажется безумно классной, и мне хочется танцевать. Я иду на танцпол, который расположен в середине зала, и очень надеюсь, что моя походка ровная, потому что у меня ощущение, словно ноги разъезжаются по сторонан.

Танцующих немного, поэтому сидящие за нашим столиком могут хорошо меня разглядеть. Я закрываю глаза и позволяю ритму вести мое тело. Я всегда хорошо двигалась, поэтому ни капли не стесняюсь. Забываюсь полностью. Из моей головы вылетают все плохие мысли, я чувствую лишь кайф от происходящего.

Открываю глаза, упираясь взглядом в незнакомца напротив. Призывно смотрю на него. Он, кажется, здесь без девушки, потому что понимает меня без слов и сразу же подходит, обнимая за талию. Я опутываю руками его шею, придвигаюсь ближе. Подстраиваюсь под его движения.

Он одного со мной роста, и наши глаза оказываются прямо друг напротив друга. Симпатичный. Я прикусываю губу, раздумывая, позволить ли ему что-то большее, чем просто танец. Случайные связи я не люблю, но подруга права: мне нужно забыть Матвея. А как это сделать, если рядом со мной нет никого, кто мог бы помочь?

– Меня зовут Саша, – наклоняется к моему уху, перекрикивая музыку.

– Мила. – Я обнажаю ряд своих белоснежных зубов, хищно улыбаясь. Давно я не флиртовала с парнями. И, оказывается, мне нравится смотреть, какой эффект произвожу на них.

Я чувствую, как чей-то взгляд прожигает мою спину, немного меняю положение в танце – так, чтобы можно было увидеть наш столик. Бросаю быстрый взгляд на Кравцова и не ошибаюсь. Сидит полубоком ко всем, ни с кем не общаясь, и смотрит прямо на нас. Танька, предательница такая, стоило мне уйти, сразу же подсела к нему. Что-то щебечет на ухо, но он ее не слушает. Неотрывно наблюдает за мной, даже не подозревая, что я все вижу.

Включают следующий трек, мелодия более плавая и чувственная. Саша прижимает меня спиной к своей груди, и я танцую, словно настоящая искусительница. Знаю, что это слишком откровенно, но ничего не могу с собой поделать. Пусть Кравцов смотрит и подавится. У меня все хорошо. Лучше всех.

Внезапно руки Саши отпускают меня, становится пусто, а еще я с трудом могу удержать равновесие. Голова идет кругом от огней и шума. Я хочу развернуться, чтобы спросить, в чем дело, но сильные руки снова притягивают меня к себе. Вот только даже в таком состоянии я могу почувствовать разницу.

От того, кто обнимает меня сейчас, веет уверенностью и мужской силой. Руки по-хозяйски покоятся на моих бёдрах. Аромат парфюма совершенно другой, грудь намного шире. А еще моя макушка упирается прямо в его подбородок. Мужчина, бесспорно, не Саша.

Я дергаюсь, чтобы отстраниться и узнать, кто нарушил мое личное пространство, но он не дает. Тяжело дышит прямо на ухо, закидывает мою руку себе за шею, сам же пальцами впивается в мое бедро.

Я начинаю дрожать. Такое странное чувство. Меня бросает в жар и холод одновременно. Его прикосновения нравятся мне больше, чем Саши. Незнакомец ведет в танце. Плавно. Чувственно. Лениво. И мне это нравится. Я закрываю глаза, полностью отдаваясь в его власть. Его энергетика заставляет подчиниться. А то, что я не могу увидеть его лицо, только заостряет все чувства.

Он ласкает рукой мое тело. Проводит от плеча вниз, к ладони. Касается пальцев. Заставляет дыхание сбиться и хотеть большего. «А может, это все „Ракета“?» – проскакивает мысль в голове и сразу же исчезает.

Когда он расслабляется, понимая, что вырываться я не собираюсь, мне удается повернуться к нему лицом, чтобы разглядеть наконец-то.

И лучше бы я этого не делала.

Потому что я только что целых пять минут кайфовала от того, как меня зажимал Кравцов.

Меня словно облили ледяной водой.

Он смотрит на меня потемневшим взглядом. Как мужчина на женщину, которую хочет, тем самым выбивая из моей груди весь воздух. Время вокруг нас словно замедляется. Все звуки перестают существовать. Я хочу возмутиться, сказать что-то колкое в ответ, но все, что делаю, – это таращусь на него словно дура, что злит меня ещё больше.


– Что ты, к черту, творишь? – Мне приходится немного наклониться к его лицу, чтобы перекричать музыку, и я снова улавливаю нотки аромата его парфюма. И снова он мне нравится. Что бесит ещё больше. – И где Саша? Что ты ему сказал? – Оглядываюсь по сторонам, пытаясь взглядом найти парня.

– Сказал, что мы с тобой немного вспылили, и ни капельки не соврал.

– Ты издеваешься? Дань, какого черта? Что тебе нужно от меня? Или ты все ещё хранишь школьные обиды и мстишь мне?

– У него обручальное кольцо на пальце было, он снял его перед тем, как подойти к тебе. Решил, что тебе будет интересно это услышать. – Он стоит совсем рядом со мной. Говорит прямо на ухо, щекоча своим дыханием. Голос спокойный и холодный.


– Кольцо? – спрашиваю растерянно, на что Даня лишь пожимает плечами.


– Хорошего вечера, Мила, рад был тебя увидеть и узнать, что ты все такая же заноза. Мне пора. – Он отступает на шаг, смотря на меня с какой-то странной затаенной тоской в глазах.


Я стою посередине танцполе, ошарашенная и поступком Кравцова, и своей реакцией на него, и, пока пытаюсь переварить произошедшее, а именно то, что Даня решил предупредить меня о Саше, он успевает уже попрощаться с ребятами и отправиться на выход. Я вдруг понимаю, что и мне здесь делать больше нечего. Словно с уходом Даниила все стало бледным и неинтересным. Стоит все же признаться себе, что все это время мое напускное счастье и беззаботность были направлены именно на него.


Я направляюсь к гардеробной, даже не посмотрев в сторону одноклассников. Забираю свою шубку и выхожу на улицу. Морозный ветер ударяет в лицо. Мне вмиг становится холодно. В туфлях чувствую себя так, словно вышла зимой на улицу босиком. Нужно было сначала такси вызвать. Вот дуреха.


Мои уши улавливают писк сигнализации, я поворачиваю голову на звук и натыкаюсь взглядом на Даню. Он стоит, прислонившись к капоту автомобиля, и задумчиво вертит в руках телефон. А потом вдруг поднимает голову и смотрит прямо на меня.

– Подвезти? – внезапно ошарашивает меня вопросом и вертит на пальце брелок от автомобиля.

Я растерянно оглядываюсь по сторонам, словно этот вопрос мог быть адресован не мне, а кому-то другому, но на парковке лишь мы вдвоём.

– Я… – хмурюсь, медля с ответом.

– Да ладно тебе, Решетникова, не собираюсь я тебя вывозить в лесок, чтобы отомстить за то, что десять лет назад ты была для меня занозой в заднице. Садись давай, не стой на морозе. Вряд ли ты приехала на машине, слишком уж ты налегала на алкоголь сегодня, чтобы потом ещё и за руль садиться. – С осуждением качает головой, пронзая меня своим взглядом, и кивком указывает на свой огромный внедорожник.

– Ну ладно, поехали, – неожиданно для самой себя так быстро соглашаюсь я и спешу забраться в салон автомобиля, пока не замерзла окончательно. По пути, конечно же, как назло, четыре раза спотыкаюсь, полностью утратив координацию. Вот тебе и модель, которая вышагивает по подиуму чуть ли не с пеленок.

В салоне тихо играет музыка, заполняя молчание между нами. Я пялюсь на руки Дани, крепко сжимающие руль. Пальцы длинные, на удивление красивые. На мизинце бледнеет знакомый шрам. Рукава закатаны до локтей, оголяя несколько татуировок.

Витиеватые узоры начинаются у кисти и уходят к локтю. Прячутся за темной тканью рукава. Мужчина вызывает во мне и раздражение, и восторг одновременно. Никогда бы не подумала, что из Кравцова получится такой интересный экземпляр. Но мне все равно. Для меня он все тот же Даня. Даже несмотря на то, что одет в дорогие шмотки и ведет новую тачку. А может, это вообще не его? Одолжил, например, чтобы покрасоваться перед нами. Интересно, чем он занимается? Начинаю жалеть, что не слушала, что он там рассказывал девочкам о себе.

Почему меня, собственно, это заботит?

В его внедорожнике пахнет хвоей, но расслабиться не получается. И оттого, что я чувствую злость на мужчину рядом, и оттого, что мне очень нехорошо от выпитого. Я веду правильный образ жизни. Для модели это крайне важно. Никакого алкоголя, сигарет. Никаких углеводов и фастфуда. Мое тело и лицо должны всегда выглядеть идеально. Они то, чем я зарабатываю. Поэтому уже первый выпитый мною коктейль из-за того, что я длительное время вообще не употребляла алкоголь, ударил в голову, а последний унес меня окончательно.

– Так что там с твоим женихом, Решетникова? Меня прямо аж распирает от любопытства, – бросает на меня насмешливый взгляд мужчина.

Годы прошли, а его сельский акцент никуда не делся. Все такой же отвратный. А еще он немножечко картавит, не выговаривая букву «р». И если в школе я всегда высмеивала его за это, то сейчас, став старше и утратив свою заносчивость, нахожу это довольно-таки милым.

Или же это все из-за того, что прямо сейчас в моем организме находится критическая доза «Ракеты», делая меня полоумной?

– Засунь свое любопытство сам знаешь куда, – произношу заплетающимся языком и скрещиваю руки на груди в защитном жесте.

– Так ты замуж выходишь или нет? – не отстает от меня Даня, при этом сейчас в нем нет ни капельки злобы, он выглядит серьезным. Мы останавливаемся на красный свет, он отвлекается от дороги и переводит взгляд на меня.

Дышит как-то странно, смотрит потемневшим взглядом. Воздух вокруг нас становится вязким, застревает в моих легких, и я все никак не могу отвести взгляд от мужчины.

– Нет, не выхожу. Сейчас я одна, всерьез думаю над тем, чтобы уехать жить за границу, – с трудом выдавливаю из себя.

У меня сейчас такое состояние, что даже не могу съязвить что-то колкое в ответ. В голове настоящая каша. И это злит.

– А ты, Кравцов? Нашел даму своего сердца? – Наклоняю голову набок и глупо хихикаю, строя ему глазки. Господи, завтра мне точно будет стыдно за своё поведение.

Я перевожу взгляд на безымянный палец его правой руки. Обручального кольца нет. Холостой.

– Да, она давно уже глубоко въелась в мое сердце, но не сложилось, – грустно улыбается он, задумчиво смотря в одну точку.

Улыбка сходит с моего лица. У меня тоже не сложилось с Матвеем. Оказывается, у нас с Даней есть что-то общее в этой жизни.


– Она с другим? – спрашиваю тихо, грустно вздыхаю и отворачиваюсь к окну. Вывожу пальцем по стеклу глупые сердечки.


В колонках, словно по насмешке судьбы, играет песня «Ты полюби меня пьяную, пьяную…», навевая грусть и тоску.


– Нет, – после непродолжительной паузы отвечает Даня, – просто мы не подходим друг другу, – заключает он, а потом переводит взгляд на светофор, который давно сигналит нам зелёным, и жмёт на газ.

– И это единственная причина, по которой вы не вместе? Ты так просто сдался? – Я резко поворачиваю голову в его сторону, смотрю на него с недоумением. – Ты слабак, что ли? Если бы у меня был шанс, я бы боролась за свою любовь до конца.


– И что же тебе, такой сильной, помешало бороться за свою любовь до конца? – чуть повышая голос, резко спрашивает он.

Я сникаю. Сердце больно сжимается в груди.

– У него ребёнок от другой женщины, и я не хочу быть причиной того, что маленькая девочка растёт без отца, – произношу с надрывом, наблюдая за реакцией Даниила.

– Ты связалась с женатым мужиком? – Его брови ползут вверх от удивления.

– Нет, конечно! Это долгая история, но мы не об этом. Если ты ее и в самом деле любишь и считаешь, что не сможешь встретить женщину, которая затмит твои чувства к ней, то борись за неё до конца, – горячо произношу я, пододвигаясь ближе к водительскому сиденью. Ловлю в зеркале заднего вида своё отражение. В глазах безумный огонёк, губы распухшие, щеки раскрасневшиеся, тушь потекла. – В конце концов, ты вырос ничего таким, думаю, у тебя есть шанс, – хмыкаю я, завершая свою напутственную речь, и с трудом удерживаю себя от того, чтобы не потянуться рукой к шее Дани и поправить воротник рубашки.


Кравцов лишь улыбается в ответ и качает головой.

– Я подумаю о твоих словах, Мила. Приехали, – притормаживает он рядом с моим домом. И в самом деле приехали. Быстро как-то.


– Доброй ночи, – вымученно улыбаюсь я, но сил покинуть салон автомобиля не нахожу. Ноги кажутся ватными, руки меня с трудом слушаются. Мне нужно ещё несколько секундочек на отдых. – Удивительно, что мы аж целых пятнадцать минут находились наедине и не убили друг друга. Похоже, десять лет пошли на пользу нашей взаимной «любви», – смеюсь я, пытаясь застегнуть пуговицы на шубке непослушными пальцами.

– Сам в шоке. Проводить тебя до двери? – внезапно спрашивает он, и я вскидываю на него подозрительный взгляд. – Волнуюсь, как бы ты не расшибла себе лоб на таких шпильках, – кивком указывает на мои ноги.


– Спасибо, но я сама смогу дойти. – У меня все же получается справиться с шубкой и даже покинуть салон автомобиля, вот только перед глазами все кружится и идти ровно оказывается безумно сложно.

Я не оглядываюсь, полностью сосредотачиваюсь на том, чтобы не сломать каблук. Боже, как же холодно на улице! И как бывает чертовски тяжело, оказывается, ходить на этих шпильках. Словно впервые туфли обула.

За моей спиной внезапно хлопает дверца. Пиликает сигнализация. Раздаются глухие шаги.

– Все-таки, Решетникова, придется тебе ещё немного потерпеть мою компанию. И позволить помочь тебе добраться не до подъезда, как предполагалось ранее, а до самой квартиры. Ты совсем плоха.

Он обнимает меня за талию, притягивая к себе. И снова меня окутывает запах его парфюма. И снова сердце стучит как сумасшедшее.

– Ты подозрительно любезен, Кравцов, и перестань наконец-то лапать меня, – возмущаюсь, но его руку с поясницы не убираю. И не потому, что мне приятны его прикосновения, нет, просто я и в самом деле боюсь упасть и прокатиться лицом об асфальт.

## Глава 3

Когда мы входим в лифт, я наконец-то могу вдохнуть от облегчения. Прислоняюсь спиной к стене и чувствую блаженство. Хихикаю каким-то своим мыслям, летая в облаках. Потом перевожу взгляд на мужчину, прихожу в себя и вспоминаю, кто передо мной. Пытаюсь казаться собранной и серьезной. Хмурюсь, горделиво задрав кверху нос.

– Что? – вопросительно изгибаю бровь в ответ на то, что он смотрит на меня в упор, не отрываясь. – Нравлюсь?

И снова глупо хихикаю.

– Да вот думаю, когда ты уже наконец-то соизволишь нажать на свой этаж и мы поедем. Я ведь мысли читать не умею, не знаю номер твоей квартиры. – Кивком указывает на кнопочную панель, заставляя мои щеки полыхать от стыда.

– А, да, – Я нажимаю на седьмой этаж и полностью избегаю встречаться взглядом с Кравцовым.

Позор.

Это ж надо было десять лет не видеться, чтобы потом в один вечер выставить себя полной дурой.

И снова из моего рта вырывается это глупое хихиканье.

Я не контролирую это! Вообще!

Из лифта выхожу так стремительно, что врезаюсь в створки, которые еще не успели открыться до конца.

– Куда ты так спешишь, Решетникова? – летит в спину с насмешкой.

Я фыркаю, на ходу расстегиваю сумочку, пытаясь найти ключи от квартиры. Позади меня раздаются глухие шаги. Даниил следует по пятам.

Руки так дрожат, что связка падает на пол. Я понимаю, что если сейчас наклонюсь, чтобы поднять их, то просто свалюсь и уже не встану. Головокружение ведь никуда не ушло.

– Держи, Мил, – протягивает мне ключи Даня, – ты всегда такая рассеянная или это на тебя мое присутствие действует? – И снова смеется надо мной.

– Меня просто так тошнит от твоего парфюма, что не могу дождаться, когда ты исчезнешь, – произношу с раздражением, пытаясь попасть в замочную скважину, но тщетно. Этой ночью эта задача для меня невыполнима.

– Давай помогу, – тяжело вздыхает он, словно ему придется тащить по лестнице мешок с картошкой, а не провернуть три раза ключ в замке.

Я сдаюсь.

Он делает это ловкими движениями, я же засматриваюсь на его пальцы. Снова. А потом глупо хихикаю, представляя их в деле.

Кравцов распахивает передо мной дверь. Я не верю своему счастью. Как же хорошо дома! И туфли эти чертовы снять можно! Ох, ножки мои, ножки! Уже и шатает не так сильно.

Я щелкаю выключателем, стягиваю с себя шубку, поворачиваюсь, чтобы повесить ее в шкаф, и замираю, уткнувшись взглядом в мужчину, стоящего за порогом моей квартиры.

Он шарит по мне взглядом. Руки в карманах, не двигается, не решается без приглашения пересечь границу моего личного пространства. От него веет легкой растерянностью. Уверенный мужчина, который зажимал меня в танце, вдруг резко испарился, а на смену ему пришёл простой парень.

Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, ничего не говоря. Потом уголки его губ нагло ползут вверх, и я вдруг понимаю, что он беззастенчиво пялится на мои ноги. Без того короткое платье задралось до неприличия, и я резко одергиваю его вниз. Мне бы с Даней попрощаться, поблагодарить, что подвёз, но я выпаливаю то, что удивляет даже меня:

– Может, по чашечке чаю?

Даня, кажется, от такой моей гостеприимности теряет дар речи. Молчит. Несколько раз моргает. Потом трет ладонью лицо, берет себя в руки, превращаясь в прежнего Кравцова.

– Только без яда, пожалуйста. – И переступает порог моей квартиры, закрывая за собой дверь.

Я и Даня одни в закрытом помещении. И я его не прогоняю. И даже не спешу язвить. Боже, сказал бы мне кто об этом даже день назад, я бы назвала его сумасшедшим и рассмеялась в лицо. Потому что это и в самом деле из разряда фантастики.

И снова я глупо хихикаю. Ноги заплетаются, поэтому я складываю руки за спиной, прислоняюсь к шкафу и внимательно слежу за мужчиной. Он без верхней одежды. Лишь снимает обувь, а потом становится напротив меня, ожидая, когда я приглашу его пройти дальше. А я просто моргаю, словно влюбленная в него дурочка, и рассматриваю его нереальные глаза.

У Дани темные волосы, а глаза выцветшего голубого цвета, который иногда переходит в серый. Радужка очерчена черным ободком. И смотрится это так дико и хищно. Словно кто-то случайно перепутал и наградил его чужими глазами. Волчьими. Годы прошли, сам он изменился до неузнаваемости, а вот глаза все те же.

– Идем. – Я смахиваю с себя это наваждение, отталкиваюсь от шкафа и стараюсь идти прямо. Нисколько не сомневаюсь, что Даня последует за мной.

У меня небольшая квартира-студия в центре города. Минимум мебели, максимум пространства. Все в светлых тонах. Я почти не готовлю, поэтому кухня выглядит девственно чистой.

– Кофе или чай? – Я открываю верхнюю полку и замираю, ожидая выбора Дани.

– Чай.

Он садится на стул, сканируя взглядом пространство. Я же проверяю, есть ли в чайнике вода, и щелкаю кнопкой. Потом поворачиваюсь к мужчине и внезапно чувствую себя неуютно рядом с ним. Зачем вообще позвала его? Но он кажется таким мужественным, сильным, красивым, настоящим…


– Я пойду переоденусь, – нахожу повод сбежать от него, чтобы умыться холодной водой и перестать думать о всяких глупостях.

Я хватаю с кресла домашний сарафан и отправляюсь в ванную комнату. Впервые за все то время, что живу здесь, закрываю дверь на защелку. Мало ли что стукнет в голову Кравцову?

Включаю кран, смываю макияж, пытаюсь привести себя в порядок, но «вертолеты» в моей голове начинают активные действия.

– Больше никогда в жизни! Никогда! – клянусь своему отражению, потому что мне действительно плохо. Я почти не соображаю, хочу пойти направо, меня же клонит влево, в ушах странный гул.

Жадно пью воду прямо из-под крана.

Не помогает.

Прикладываю к лицу мокрое полотенце.


Не помогает.

Под ледяной душ не решаюсь залезть. Ладно, и так сойдёт. Вроде бы немного лучше.

Я кое-как стягиваю с себя платье, предварительно запутавшись в нем. Бросаю прямо на пол. Чулки летят туда же. Не с первого раза попадаю в вырез сарафана. Верчу его туда-сюда и выдыхаю, когда наконец-то мое тело прикрывает белая в красную полоску ткань.

Мне вдруг становится весело. Хочется смеяться, а ещё танцевать. Я напеваю что-то себе под нос, пока удаляю остатки макияжа ватным диском.

Из-за всей этой суеты в ванной комнате и странных картинок перед глазами совсем забываю о том, что в моей кухне сидит мужчина. Поэтому пораженно застываю, увидев Даниила.

И снова из моего рта вырывается глупое хихиканье.

Он сидит на том же месте. В полной тишине. Руки на столе, сцеплены в замок. Уставший. Волосы взъерошены. На лице ни тени улыбки. В чужой квартире явно чувствует себя неуютно, но и в то же время смотрится в моей кухне как-то по-домашнему, что ли. И вид у него такой, словно у мальчишки, который впервые заглянул на чашечку чая к понравившейся ему девушке и не знает, что делать.


Точно: я же ему чай обещала.

– Ой. – Потираю ушибленное место на руке, врезавшись в стеллаж с книгами, и подхожу к Кравцову почти вплотную.

У меня вдруг возникает желание понравиться ему. Не знаю, откуда оно берется, сейчас вообще не могу ничего анализировать, но я начинаю глупо строить ему глазки и накручивать локон своих волос на палец.

Даниил странно смотрит на меня. Он вообще весь та-а-акой странный!

– Что? – интересуюсь у него, присаживаясь рядом прямо на стол.

Его кадык дергается. Мои ноги снова привлекают его внимание.

– Ты платье наизнанку надела, – равнодушно произносит он, словно я его совсем не трогаю.

– Что? – хмурюсь я.

– Платье. Говорю. Наизнанку надела, – поясняет он, и я наконец-то обращаю внимание на свой внешний вид. Таки да, швы торчат наружу, принт бледный.

– Ой. – Вскакиваю со стола и несусь к зеркалу. Мне кажется, что двигаюсь словно грациозная лань, но со стороны похожа на слониху. Пьяную слониху.

Ни разу не задумавшись о том, что делаю, хватаю сарафан за подол и тяну его вверх. Моделям чуждо чувство стыда. Нас воспринимают как безликих существ, фотографов интересует лишь тело как часть работы. На показах обычно творится настоящий хаос, мы переодеваемся одновременно с тем, как визажист наносит макияж, а персонал бегает туда-сюда. Никто не задумывается о том, что в этом всем может быть какая-то другая подоплека, поэтому я скорее решаю переодеться прямо при Дане по привычке, чем покрасоваться своим идеальным телом, совершенно забыв, кто он и где я.

Я остаюсь в одном нижнем белье. Пытаюсь вывернуть сарафан.

И снова глупо хихикаю.

Мне так весело. Но почему только мне? Где Даня? Почему не смеется со мной?

Внезапно я поднимаю взгляд на свое отражение в зеркале и вздрагиваю от неожиданности, увидев мужчину прямо за своей спиной. Я даже не слышала, как он подкрался. Весь такой мрачный и серьезный. Пугает до чертиков.

Он неотрывно смотрит на меня. Глаза темнеют. Мышцы под его рубашкой напрягаются. Мое сердце вдруг пропускает удар, а тело бросает в дрожь. Что происходит?

Даня прикасается к моему плечу. Ведет пальцами вдоль руки. Так нежно. И совсем невесомо. Но от этого невинного прикосновения покалывает все тело и подкашиваются коленки. Это как гипноз. Я наблюдаю в зеркале за каждым его движением. За тем, как он очерчивает мои ключицы, как оголяет мою шею, собирая волосы и перекидывая через одно плечо. И все это происходит в такой тишине, словно во всем мире отключили звук.

Всего минуту между нами царит полное спокойствие, сродни волнам океана. И меня качает вместе с ними. Качает. Качает…

А потом Даня превращается в разъяренного зверя. Резко разворачивает меня к себе. Впечатывает спиной в стену. Врезается своим телом в мое. И накрывает мои губы своими. Горячими. Жесткими. Совсем чужими.

Я замираю под его напором и широко раскрываю глаза. Ко мне вдруг возвращается рассудок: «Перестань стоять столбом! Оттолкни его! Это же Кравцов! Какое право он имеет тебя целовать?» – и через секунду уже покидает.

Внутри меня словно что-то щелкает. Я цепляюсь пальцами за ворот его рубашки и отвечаю на поцелуй. Внезапно он кажется мне таким желанным. Умеет же Даня, оказывается, целоваться. Кто бы подумал. Вот Матвей никогда не целовал меня так. Чтобы аж коленки подкашивались. И разряды тока по всему телу проходили. А от губ Дани голову сносит.


Я не успеваю насладиться до конца тем, что происходит, как мужчина разрывает наш поцелуй, отрывает меня от пола и несет в сторону кровати. Бросает на мягкий матрас. Дышит тяжело. Грудная клетка вздымается часто-часто. В глазах безумие, на лице жесткая решительность. Но он медлит. Сомневается. Не спешит действовать дальше. Я же чувствую, как вся пылаю. Ещё минута – и сгорю дотла.

– Ну же, иди ко мне, – хнычу я, абсолютно забывая, кто передо мной.

Мне осточертело одиночество, мне хочется, чтобы меня любили, желали, хочется знать, что я не пустая. Что я тоже заслуживаю счастья. И мой затуманенный разум ложно принимает Даниила за того, кто может мне все это дать.

– Ты уверена, Решетникова? У тебя ещё есть шанс послать меня. Я ведь не смогу потом остановиться, – качает головой, пожирая меня взглядом.

– Уверена. Очень-очень уверена, – пылко заверяю его и тянусь рукой к мужчине с приглашением.

Я наблюдаю за тем, как медленно он расстегивает пуговицу за пуговицей. Хочется поторопить его, но не могу вымолвить ни слова. Он, кажется, тоже нервничает. Я вижу по его глазам, по движениям. И когда наконец-то с одеждой покончено, он накрывает меня своим телом и мне снится странный сон.

В нем я привела домой Даню Кравцова. Он был хорош. Ему я страстно отвечала на поцелуи, делала в постели такое, от чего обычно краснею до кончиков волос. Всю ночь. Он шептал мне какие-то нежности на ушко. Был таким милым. Потом я плакала, рассказывала, как плохо со мной поступил Матвей, а Даня в это время гладил меня по волосам, успокаивая. А потом снова вытворял такое, за что нас точно сошлют в Ад.

А потом наступило утро.

## Глава 4

– Боже-е-е, я умираю? – стону, пытаясь разлепить веки. Во рту пустыня Сахара, все мышцы ломит, а самое ужасное – в висках стучит так, что, кроме этого шума, я больше ничего не слышу.

Ощущение, словно вчера я выступала на ринге и меня хорошенько поколотил противник. А потом бросил на середину зала, как мешок с картошкой, и ушёл, прихватив с собой весь выигрыш.

Несколько мгновений я так и лежу на животе, не в силах даже пошевелиться. Дышу тяжело и прерывисто, все тело покрыто липким потом, хочется высунуться в окно, чтобы вдохнуть прохладный свежий воздух, но все, на что меня хватает, – удобней устроить голову на подушке.

Я силюсь вспомнить, что произошло, но все словно в тумане. Меня шатает несмотря на то, что я неподвижно лежу в постели. Ощущение, словно я уснула на яхте, которую волнами носит в разные стороны.

А может, я и в самом деле сейчас на яхте, поэтому мне так плохо?


Нет, однозначно нет, комната-то моя.

– Воды, – выдавливаю из себя, и получается странное кряхтение. Конечно же, никто не подаёт мне стакан живительной влаги, ведь живу я одна.

Я пытаюсь подняться, сажусь в постели, хватаюсь руками за голову. Как же плохо!

Делаю глубокий вдох, а потом резко вскакиваю с кровати и мчу в ванную комнату.

«Кажется, креветки, которые я съела вчера, были несвежими», – приходит на ум, когда я умываюсь, а потом резко замираю, ошарашенно смотря на свое отражение в зеркале.

Я до ужаса бледная. Волосы сбиты и торчат в разные стороны. Под глазами мешки. Но это совсем не то, что вызывает внутри меня такую бурную реакцию.

Мои глаза сейчас неотрывно смотрят на багровые пятна, которыми покрыты шея и грудь, и это, скажу вам, весьма неожиданная неприятная находка.

Я, словно не веря своим глазам, осторожно прикасаюсь пальцами к засосам. Дыхание сбивается, тело бросает в дрожь, по спине проходит неприятный озноб. Что это, к черту, такое?


Память услужливо подкидывает картинки вчерашней ночи. Встреча одноклассников, Сергей, танец с незнакомцем, Даня Кравцов…

– О нет! О нет-нет-нет. Господи, прошу, пусть это будет неправдой! – шепчу я и возвращаюсь в комнату. С каким-то остервенением пытаюсь найти следы пребывания в моей квартире Дани. Но он ничего не оставил. Ни зажигалки, ни грязной чашки, ни носка за диваном.

Это все мне примерещилось! Не было никакого Кравцова! И это не я целовала его. Лишь мой сарафан, небрежно брошенный на пол перед зеркалом, доказывает обратное. Но это ведь такая мелочь, правда? Я могла его сама туда бросить.

Я делаю глубокий вдох.

Да. Так и есть. Это был дурной сон, ведь, если бы я провела ночь с Даней, он бы непременно подождал моего пробуждения, чтобы начать насмехаться надо мной. А багровые пятна на шее… Подумаешь, просто аллергия.

Внезапно раздается звонок в дверь. Я подпрыгиваю на месте, настороженно поворачиваю голову в сторону прихожей. Смотрю на входную дверь так, словно в любую минуту в квартиру может заявиться монстр.

Что, если это Даня? Уже почти двенадцать дня, ему могло надоесть сидеть в моей квартире, и он спустился за едой.

Что делать?

Я набрасываю на себя халатик и тихонько крадусь к двери. При этом кто-то все так же настойчиво жмет на звонок. Прижимаюсь к глазку и выдыхаю от облегчения. Танька. В солнцезащитных очках, хотя на улице пасмурно, и с двумя большими стаканчиками с логотипом «Мери-Бери».

Я резко распахиваю перед ней дверь. Господи, как же я счастлива ее видеть! Как никогда! Даже не знаю, что делала бы, если бы это оказался Даниил. Это же надо было так попасть! Небось его сейчас распирает от самодовольства за то, что ему удалось затащить меня в постель. Даже обидно как-то, ведь это я использовала его, чтобы забыть бывшего, а не он меня!

– Что-то ты рано, – мой голос все еще хриплый, голосовые связки словно рассохлись.

– Решила, тебе не помешает двойной эспрессо, – бодро улыбается подруга, поднимая в воздух картонный стаканчик. – Видок у тебя, конечно, отстой.

– А себя-то в зеркало видела? – Принимаю из ее рук кофе и выразительно указываю на черные круги под глазами, которые она прячет под очками.

– Отвратная ночка, – кривится подруга.

– Не то слово. Даже не представляешь насколько, – вздыхаю я, пересекаю комнату и заваливаюсь на диван. Блаженно закрываю глаза и отпиваю горячий напиток. Силюсь вспомнить, как же так получилось, что я отвечала на ласки Дани так охотно, вместо того чтобы послать к чертям.

– Ты куда вчера делась, подруга? Сбежала, даже не попрощавшись, – спрашивает Таня, снимая с себя верхнюю одежду. Потом заглядывает в мой холодильник, не находит там ничего вкусного, лишь овощи и йогурты, закатывает глаза и закрывает дверцу.

– Просто ушла. – Отвожу взгляд в сторону и краснею, потому что вдруг вспоминаю, как бесстыдно стонала от ласк мужчины.

– Э-э-э, нет, что-то ты недоговариваешь. Я прекрасно знаю этот взгляд! Ми-ла-а, – протягивает она мое имя и поигрывает бровями, не отводя от меня глаз. – Боже, а это что?

Она резко приближается ко мне и прежде, чем я успеваю ее остановить, отодвигает чуть в сторону мои волосы, оголяя «метку» Дани. Ее глаза округляются от неверия. О черт, нет, она ведь видела, как я покинула зал сразу за Кравцовым. Мы исчезли вдвоем. Несложно сложить два и два, чтобы понять, чем все закончилось.


– Ты все-таки подцепила кого-то в клубе и решила забыть Матвея? – с довольной улыбкой спрашивает она, в глазах загорается огонек любопытства.

– Ага, – сдавленно выдавливаю из себя, киваю и подношу к губам кофе, пряча свой взгляд за стаканчиком.

– Божечки, это был тот красавчик, с которым ты танцевала? Ну, такой весь стильный, блондинистый, – допытывается Таня, и я сразу же расслабляюсь, понимая, что она так и не догадалась о нас с Кравцовым. Я бы в жизни ей правду не рассказала, даже несмотря на то, что она моя лучшая подруга. Да я о таком вообще никому рассказать не могу! Даже под дулом пистолета. Даже если от этого будет зависеть моя жизнь.


Господи, какой позор. Почему это произошло именно с ним?

А что, если Даня всем разболтает, как уложил в койку ледышку Решетникову? Хотя кому он расскажет? Сергею? Да мне плевать на него. Мы уже давно не в школе, и никому нет до нас дела.

– Да, это был он, – выдавливаю из себя улыбку, пытаясь казаться беззаботной. – И нет, никаких подробностей не будет, потому что последнее, что я помню, – как вышла из ресторана и села к нему в автомобиль. А дальше как отбило. Лишь короткие отрывки. И нет, – выставляю перед собой ладонь, предвещая ее следующий вопрос, – больше мы не увидимся. Я даже номер у него не спросила. Просто случайная связь на одну ночь.


– Жаль, – вздыхает подруга, – вы хорошо смотрелись вдвоём. Но я все равно очень рада за тебя. – Она обнимает меня, слишком сильно зажимая в объятиях, – ведь если ты посмотрела в сторону другого мужчины, значит, начала забывать о Матвее. И это прекрасно!

Знала бы она правду – не говорила бы так.

– Кстати, надеюсь, та твоя часть памяти, которая была с тобой до того, как ты сбежала с красавчиком, помнит Даню Кравцова? Я до сих пор в шоке, как он изменился. Возмужал так. Я бы с ним замутила. – Таня мечтательно закатывает глаза, на ее лице появляется улыбка.

– Ага, ничего такой, – бубню себе под нос. Знала бы Танька, насколько он «ничего так», подавилась бы этим самым кофе, который принесла с собой.


– А о чем вы разговаривали с ним? – внезапно спрашивает она, заставляя меня нервничать. Подозревает что-то? Не поверила в историю с тем парнем?

– Да, так… – Сглатываю подступивший к горлу ком и поднимаюсь с дивана, чтобы Таня не смогла ничего прочитать по выражению моего лица. – Он немного был не в себе, выпил, наверное, лишнего, пытался подкатить ко мне, но я быстро его отшила, – стараюсь, чтобы мой голос звучал твёрдо и уверенно. Таня, кажется, верит мне, но от греха подальше я перевожу тему, и следующий час мы перемываем косточки всем нашим бывшим одноклассникам, избегая темы «Даня Кравцов».

## Глава 5

Время летит с неимоверной скоростью, после непродолжительного отдыха из-за разрыва с Матвеем я наконец-то включаюсь обратно в работу. На носу один показ, а еще кастинг в Париже, от которого зависит мое будущее. За всем этим почти забываю о ночи с Кравцовым. Вырываю эти воспоминания из своей головы и прячу так глубоко, что и мне порой до них сложно добраться.

Хотя если уж быть до конца откровенной, то в первую неделю с опаской возвращалась домой, боясь обнаружить Даню у двери своей квартиры. Ведь мужчины обычно не сбегают вот так, без объяснений, обязательно потом возвращаются, с букетом и бутылкой хорошего вина. Чтобы извиниться либо повторить. Ну или хотя бы смс-ку отправляют.

Но то нормальные мужики, а это Даня. Поэтому я почти не удивляюсь, что он пропал так же неожиданно из моей жизни, как и появился.

Когда я сажусь в самолет, у меня нет ни одной мысли о неправильности своего выбора. На самом деле мне хорошо и на родине, я уже несколько лет не пробовалась на кастингах для Парижской недели мод и думала, что к этому уже никогда не вернусь.

С ностальгией вспоминаю те времена, когда я была молодой и амбициозной. Неделями бегала с кастинга на кастинг, мечтала работать с известными модельерами, стояла в длинных очередях вместе с другими девочками, чтобы показать себя кастинг-директору, и каждый раз я не получала даже опшен[1]. Правда в том, что таких, как я, тысячи, и шанс, что запомнюсь именно я, совсем ничтожный. Максимум, куда я смогла пробиться, это обычные примерки перед показами. Никто меня не заметил, никто не посчитал перспективной, но я все равно упорно просыпалась в пять утра, заполняла композитки[2], и все начиналось по десятому кругу.

Помню последний свой кастинг в Париже, после которого я полностью распрощалась с мечтой попасть на мировой подиум. Агентство прислало адрес, но забыло выделить денег на расходы, мне пришлось пешком добираться до места. Начался жуткий ливень, на улице поздняя осень, и я без зонта. Я промерзла до костей, но пришла на тот чертов кастинг. Естественно, меня не взяли, зато на следующий день я свалилась с температурой, заработала пневмонию, с трудом долетела до родного города и попала в больницу на месяц.

Это было разочарование всей моей жизни. Я мечтала стоять в ряд с топ-моделями, мечтала о глянце, мечтала о славе, но совсем не была готова к реальности. После того случая я решила, что с меня достаточно. Я приняла решение завязать с модельными агентствами, спокойно окончить университет и попробовать устроиться переводчиком. Но мне не дали этого сделать.

На следующее же утро позвонили из агентства и сообщили, что я приглянулась Ангелине Полянской и она хотела бы посмотреть на меня лично. Они ищут девочку, которая смогла бы стать лицом их марки, и я им, кажется, подхожу.

Мы плодотворно проработали несколько сезонов, потом на меня посыпались заказы, моя жизнь кардинально изменилась, меня начали узнавать, суммы в контрактах становились выше, а мечта о международном признании затаилась внутри меня на долгое время, потому что я боялась очередного провала и больше не решалась отправиться за мечтой. К тому же обычно предпочитают молодых девочек, а мне уже скорее под тридцать, чем немного больше двадцати.

А два месяца назад директор международного отдела вдруг предложил мне попробоваться в Париже. Сказал, креативному директору марки «Breeze»[3] приглянулось мое портфолио, и был уверен, что я бы им подошла. Я тогда была с Матвеем, попросила время на раздумья, не хотела разлучаться с ним надолго, к тому же готовилась к свадьбе и серьезно задумывалас о том, чтобы отказаться от половины своих контрактов.

Но замужества не случилось. Мужчина оказался не тем, и я твёрдо решила ухватиться за этот шанс. Покинуть страну, сосредоточится на своей карьере, и никаких глупых планов на семью и серьезные отношения. В конце концов, я так долго к этому шла!

Самолет наконец-то отрывается от земли, унося меня в мое новое будущее.

Все, что я видела раньше, отличается от сегодняшнего дня. Стилисты, визажисты – Breeze развернулся с размахом. Даже ланч приносят, а обычно до потребностей моделей никому нет никакого дела.

У меня начинается мандраж. Нас пятьдесят девочек, а мест всего шесть.

Нам выдают одинаковые комплекты нижнего белья. Черный гладкий бюстгальтер и бикини. Одинаковые туфли на высоком каблуке. Все девочки в предвкушении. Скорее бы все закончилось. Ожидание невыносимо, но кастинг-директор опаздывает. Его рейс задержали на несколько часов, поэтому мы пытаемся как-то скоротать время и не сойти с ума от волнений.

Я утыкаюсь в телефон, листаю соцсети, и, словно в наказание, на глаза попадается «Рекомендованные друзья: Даниил Кравцов». Резко блокирую экран, борясь с искушением. Ну нет, мне вообще не интересно. Ни капельки. Лучше зайду на страницу к Матвею, посмотрю на любимое лицо. Вчера он опубликовал фотографии дочери. Она милая малышка, на него похожа. Интересно, а наши дети какими были бы?

Я делаю глоток чая. Смотрю в зеркало на свое отражение. Пытаюсь думать о чем угодно, только не о Дане. Но не получается. Слишком уж любопытно.

Быстро, словно вор, снимаю блокировку с телефона, перехожу в его профиль. Какое счастье, что не видно гостей страницы!

Общие друзья: Татьяна Семенова.

Вот предательница, и когда только успела?

На фото профиля стоит черно-белый портрет. Отросшая щетина, челка небрежно упала на лоб. Серьезный такой. И в глазах тоска. Совсем на себя не похож.


Восторженные комментарии от девушек. Несколько репостов с группы про автомобили. Он с друзьями где-то за городом на рыбалке.

Я жадно листаю ленту вниз. Фотографий у него лишь парочка. И на каждой он похож на богатого мажора. Позер. Залипаю на той, где он без футболки. Тело у него божественное. Я, наверное, сошла с ума, раз в моей голове рождаются такие мысли о Кравцове. Но вдруг понимаю, почему не смогла устоять той ночью. Еще и татуировки эти.

На лице появляется улыбка, когда я дохожу до фото, на котором он со щенком лабрадора. Слишком мило. Няшность зашкаливает.

Со злостью отключаю телефон. Совсем из ума выжила – пялюсь на Даню и считаю его красавчиком. Возвращаюсь обратно к чаю и поглядываю на время. Как же долго это все тянется.


Внезапно в зале начинается какая-то суета, и я догадываюсь, что приехал кастинг-директор. Девочки бросают свои дела, поправляют макияж и прическу, волнуются, я же, напротив, внезапно ощущаю уверенность в себе. Я им подойду. Обязательно. Все это не случайно. Теперь меня ничего не держит в родной стране, пора строить новую жизнь. И я начну ее. Обязательно.

Обычно никому не интересно имя модели: в день на кастинг приходят сотни, а остаются единицы. Но после того, как я вхожу в помещение, где оборудовали импровизированный подиум, останавливаюсь перед столом, на меня вдруг начинают сыпаться вопросы.

Я вдруг понимаю почему. Они ищут модель не на один контракт, работать придется много и плотно. В команде. А это что-то сродни семье. Поэтому им не нужны вспыльчивые безответные девицы. Они хотят заранее иметь хотя бы небольшое представление о нас, чтобы не ошибиться с выбором.

Даниэлю за сорок, он приветливый и улыбчивый. Я без запинок рассказываю кратко о себе, стараюсь держаться непринужденно, много улыбаюсь и благодарю бога, что пошла учиться на иняз, потому что изначально понимала, что знание иностранного языка для модели крайне важно.

Потом мне предлагают пройтись, чтобы оценить профессионализм. Я чувствую себя уверенно, спина ровная, ноги сами делают за меня дело. Я делаю «точку», взгляд на камеру. Фотограф щелкает меня несколько раз. Хороший знак. Значит, я ему понравилась. Мнение фотографа далеко не последнее.

Когда меня отправляют на замеры, я с трудом сдерживаю рвущуюся наружу радость. Хочется подпрыгнуть, высоко-высоко, но я держу лицо до последнего. Не позволяю себе глупо улыбнуться, даже когда никто не видит.

Мерная лента наводит на меня немного страха. Если окажется что мои параметры хотя бы на сантиметр отличаются от заявленных в анкете в большую сторону, меня сразу же отправят паковать чемоданы.

Я задерживаю дыхание и прикрываю глаза, пока измеряют обхват бедер.

Все хорошо. Даже похудела на два сантиметра.

Теперь предстоит длительное ожидание.

Я накидываю на себя короткий халатик. Снимаю туфли и беру их в руки. Здесь каждый сам за себя, часто были случаи, когда другие модели портили вещи и обувь друг друга, поэтому рисковать не хочется.

Подхожу к столику с едой. Осталось несколько сэндвичей. Отлично, я голодная.

Руки дрожат. Время, кажется, остановилось. Можно было бы поболтать с кем-то по телефону, чтобы скоротать время, но сейчас все мои мысли слишком далеки от реальности. Поэтому я просто усаживаюсь на диван, засовываю в уши наушники и включаю музыку. Полностью абстрагируюсь от того, что происходит вокруг. Не знаю, сколько проходит времени, но когда телефон садится и я открываю глаза, ища взглядом розетку, то замечаю, что девочек стало намного меньше.

Я прислушиваюсь к разговорам и узнаю, что первый этап кастинга завершен, теперь мы ждем дизайнера. Последнее слово за ней. Волнение вновь накатывает волнами. Я волнуюсь из-за того, что не подойду им по возрасту. Контракт на два года, а через два года мне будет тридцать. От осознания этого начинает мутить. Господи, чем я буду заниматься в будущем, если сейчас меня не утвердят? Это и в самом деле мой последний шанс засветиться, многие компании, если им понравилась модель, работают с ней и после тридцати. Но это скорее исключение из правил.

Через полчаса наконец-то начинается то, ради чего мы все сюда прилетели. Сначала нас снова вызывают по одной. В этот раз никто с нами не разговаривает. Дакота Мали сидит с серьезным выражением лица, глаза прищурены, оценивающе оглядывает меня. Я прохожусь несколько раз. Меня не фотографируют, это уже и не нужно. Полароиды[4] сделаны, замеры есть, фото тоже. Последнее слово за той, вокруг которой все здесь вертится.

Нам ничего не говорят сразу. Лишь благодарят и просят войти следующую. Не принимают окончательное решение, прежде чем Дакота не увидит всех. Потом нас просят представить, что мы на показе, и продефилировать всех, чтобы посмотреть наше взаимодействие и насколько быстро мы умеем ориентироваться и подстраиваться друг под друга. Слаженно работать в команде.

Мне выпадает честь открывать наш импровизированный показ. И я справляюсь с этим хорошо. На мой взгляд.

– Ты, – Дакота кивком указывает на девушку с раскосыми глазами, – до свидания.

Вот так вот жестко, одним словом обрубила мечту одной из нас. На глазах девушки появляются слезы, а я все иду и иду. Мы дефилируем по кругу, не останавливаясь. Уходят еще трое. Обстановка накаляется. И я не сразу понимаю, что нас остается шестеро и что я вхожу в эту шестерку.


– Что ж, надеюсь, мы все сработаемся. Я жду от вас полной отдачи. Добро пожаловать в Breeze. – Наконец-то на лице женщины появляется намек на улыбку. Искреннюю. А я все еще не понимаю, что это все. Меня взяли. Я прошла.

Стою на месте, словно истукан. Девочки поздравляют друг друга, радуются, а я ничего не могу из себя выдавить. Щипаю себя за тыльную сторону ладони, чтобы убедиться, что мне это не снится.

И это не сон.

Я прошла.

Контракт мой.

Господи-боже!

## Глава 6

Первая, кому звоню, добравшись до отеля, – подруга. С ней почему-то захотелось поделиться хорошими новостями больше всего. Наверное, потому, что только она знает, что на самом деле происходит в моей душе, и понимает, насколько важно для меня это все было.

Про Матвея знает тоже только она. Родителям я сказала, что не сошлись. Просто не смогла сообщить им о том, что у него появился из ниоткуда ребенок, а еще он изменил мне с другой женщиной. Стыдно было. До безумия. Не смогла удержать, не смогла дать достаточно любви и тепла. Что ж я за женщина тогда такая?

– Ох, Милка, ну ты молодец! Я же тебе говорила, что все будет хорошо! Круто же! Как жаль, что я такая коротышка, может тоже получилось бы что. Богача бы встретила за границей, – мечтательно выдыхает Таня.

– Богачей и у нас найти не проблема, – фыркаю, вспоминая ее бывшего парня. Он был владельцем сети ресторанов, но что-то у них там не срослось, и их отношения даже года не продержались.

– Пф-ф-ф, у нас одни богатые жлобы, не то что иностранцы. У тех совсем другое отношение к женщинам.

– Я поняла, тебе нужен шейх. Будешь звездой его гарема. Они, говорят очень щедрые. Брюлики, машинки, – смеюсь над ней.

– Ну, от шейха я бы тоже не отказалась. Только без гарема, – ёрничает подруга.

– Ладно, Тань, мне пора. Вылет в четыре утра. Еще родителям хочу позвонить. Черт, не верится даже, что я получила такой контракт. Через две недели возвращаюсь в Париж, а потом меня ждет Нью-Йорк. Не могу уже дождаться. Прилечу – отпразднуем это.

– Ловлю на слове. Ты там хоть прими ванну, расслабься, а то знаю я тебя, небось весь день даже не ела ничего.

– Да нет, я отлично. Все вообще прошло словно во сне. Единственное, за что я переживала, чтобы у меня именно сегодня не начались «эти дни», еще на прошлой неделе должны были быть, из-за стресса, похоже, цикл сбился. – Я подхожу к холодильнику и достаю бутылку негазированной воды. Пытаюсь удержать телефон плечом, чтобы открутить крышку.

– Милка, так это, – взволнованно начинает Таня, – может, ты того?

– Что «того»? – Крышечка поддается с первого раза, я подношу горлышко к губам.

– Беременна, может? Вот это сюрприз для Матвея будет, если что.

Я резко выплевываю всю воду и начинаю громко кашлять.

– Господи, Семенова, ты меня чуть не убила, – вскрикиваю я. – Исключено. Абсолютно. Больше не шути так. Целую, пока.


Я быстро сбрасываю вызов, а у самой сердце грохочет словно сумасшедшее. Беременна? Я? Ну нет.


Прислушиваюсь к своим ощущениям. Все как прежде. Я бы однозначно почувствовала, если что-то было бы не так.

Успокаиваю себя, напоминая, что пила таблетки, пока была с Матвеем, так что никаких сюрпризов не должно быть. Правда, вот…

– Черт! Черт-черт-черт!

Я мечусь по комнате, открыв на экране мобильника календарь. Когда там была та встреча выпускников? Я от нервов прикусываю указательный палец, считаю дни. Изо рта вырываются ругательства.

Даня

Дьявол бы его в ад утащил!

Я перестала принимать таблетки сразу после того, как разошлась с Матвеем. Нет мужчины – зачем мне противозачаточные? Кто ж знал, что Кравцов припрется на ту встречу, а я по пути домой все мозги растеряю!

Падаю на кровать. С силой сжимаю телефон и закрываю глаза.

Пусть это будет просто сбой моего организма. Прошу!

Пытаюсь вспомнить ту ночь. Как это было? Использовали ли мы контрацепцию?

Ни черта не помню.

Я не могу найти себе места, мечусь по номеру, кручу в голове воспоминания, веду мысленные подсчеты. Таня поселила в моей голове зерно сомнения, и оно проросло настолько глубоко, что в десять вечера я срываюсь с места и отправляюсь искать круглосуточную аптеку. Сил ждать до утра нет. Я должна знать все сейчас. Должна убедиться, что не беременна, и уснуть со спокойной душой, мечтая о мировом признании в мире моделинга.

– Дайте мне три, – прошу девушку, протягивая карточку для оплаты.

На улице жуткий холод, но сейчас мне плевать на это. Кажется, я горю изнутри. Хочется поскорее вернуться в номер, раскрыть упаковку и увидеть одну красную полоску.

Обратно почти бегу. Не снимая верхней одежды, мчу в ванную комнату. Пробегаюсь глазами по инструкции и понимаю, что ни черта не понимаю. Чертов французский. Я только английский, немецкий и испанский знаю.

Психую.

Со всей силы бросаю картонную упаковку в стену. Как такой день мог превратиться в самый ужасный в моей жизни?

Приходится обратиться за помощью к интернету. Делаю все так, как написано. Слово в слово. Задерживаю дыхание, ожидая положенные пятнадцать секунд. И громко вскрикиваю, когда на белом тесте появляются две яркие полоски. Даже три минуты не пришлось ждать.

Жмурюсь, желая, чтобы это все было дурным сном. Ошибка. Случилась ошибка. Так и знала, что понадобится не один тест.

Этот летит в мусорное ведро. Распечатываю следующий. Но понимаю, что в туалет больше не хочу. Черт. Неизвестность невыносима. Начинаю гуглить, какая вероятность, что тест ошибочно показал беременность. Прогнозы неутешительные.


Какой кошмар! Я начинаю в полной мере осознавать, в какое болото попала. У меня на носу контракт с известным на мировом рынке брендом одежды, а я беременна. От Дани Кравцова. Худшего и быть не может.

Самолет мягко приземляется на посадочную полосу. Кто-то еще спит, кто-то лениво достает из ушей наушники, кто-то фотографирует пейзаж за иллюминатором, я же с силой сжимаю ручки сумочки, готовая рвануть к выходу первая.

Два сделанных мною утром теста прямым текстом намекали на мою беременность, и я решила не откладывать это дело, сегодня же записаться на прием к врачу в любую клинику, где будет свободное время. Еще день в неведении я не переживу.

Я стараюсь не думать о том, что внутри меня могла зародиться жизнь. О том, что Кравцов впустил в меня свои корни, которые благополучно прижились внутри. Мысли материальны – значит, нужно их гнать от себя.

На трап ступаю первой, слушая возмущения женщин, которых бесцеремонно обгоняю. Все внутри меня дрожит от напряжения. Низ живота покалывает ледяными иголками. Я делаю глубокий вдох через нос, резкий выдох через рот. Стараюсь успокоить бешено бьющееся сердце и предотвратить истерику.

Пока обвожу взглядом ленту в поисках своего багажа, обзваниваю клиники и записываюсь на прием после обеда. Вокруг ничего не замечаю, сажусь в такси, и кажется, что прошла всего минута, а я уже перед своим домом.

Если окажусь беременной, напишу Дане такое гневное сообщение, что мало не покажется!

Хотя нет, лучше буду молчать. Больше не хочу ничего о нем знать.

Остервенело жму на кнопку вызова лифта. Понимаю, что во всем случившемся есть и моя вина. Это злит меня еще больше. Я ведь всегда была такой недотрогой, а тут словно сам черт попутал. Вот тебе и контракт в Breeze. Теперь буду сидеть дома, стирать пеленки и обрастать целлюлитом. Болтать о памперсах и коликах – или что там делают молодые мамочки?

До приема оставалось еще пять часов. Я решила спуститься в аптеку и купить еще несколько тестов. Мало ли, возможно, во Франции попались бракованные. Ага, все три штуки.

Наши отечественные тесты, на которые возлагалась такая надежда, тоже нагло врут. Я беременна. Не может быть.

Оставаться дома нет сил, поэтому я хватаю ключи от машины и спускаюсь в подземный паркинг. Завожу мотор, тихо включаю проигрыватель и просто кружу по городу. Это немного успокаивает. За рулем могу подумать о сложившейся ситуации, пораскинуть мозгами, что делать. Если внутри меня и в самом деле живет ребенок, то могу с уверенностью сказать, что абсолютно ничего к нему не чувствую. Мой материнский инстинкт молчит.

Представляю, если бы заявилась к Дане с такой новостью, он бы, наверное, рассмеялся в лицо и захлопнул дверь перед носом. Потому что общий ребенок означал бы, что нам с Кравцовым до конца жизни придется регулярно общаться. И я бы даже не обиделась на него, я бы и сама так сделала. Любоваться его наглой рожей несколько десятков лет, знаете ли, не самая лучшая перспектива в мире.

Я приезжаю в клинику за час до назначенного времени, на случай если гинеколог освободится раньше. Сажусь на мягкий диванчик и жду, когда меня позовут. Словно по насмешке, вокруг меня одни беременные женщины с огромными животами. И когда я понимаю, что у меня будет такой же, впадаю в настоящую панику. Сколько времени нужно будет на восстановление? Когда я смогу снова начать работать? Останутся ли на животе жуткие растяжки? Вдруг у меня случится гормональный сбой и меня разнесет как шар?

Все эти годы я не позволяла себе съесть даже кусочек торта. Страх потерять форму был отличным стимулом, чтобы следить за своим питанием, а тут такое… Я слышала, что во время беременности нападает жуткий аппетит и контролировать это невозможно.

Мне резко перестает хватать воздуха. Все эти страхи одновременно и глупые, и настолько оправданы, что у меня начинает кружиться голова. Или же это оттого, что я сегодня так ничего и не смогла съесть?

– Мила Решетникова, – звучит доброжелательный голос медсестры, которая выискивает взглядом меня.

– Да, это я. – Я поднимаюсь с дивана и на негнущихся ногах следую за ней. Она толкает дверь кабинета, кладет на стол Александры Ивановны распечатку и выходит, оставив нас наедине.

– Итак, какие у вас жалобы? – Женщина окидывает меня взглядом, и я прекрасно могу прочитать ее мысли. Она приняла меня за чью-то любовницу или избалованную папину дочку.

Длинные ноги, короткая юбка, высокие ботфорты, дорогие украшения, мои губы слегка «усовершенствованы». Не смогла устоять перед соблазном, будучи молодой и глупой, но внезапно привыкла к такой их форме и продолжаю поддерживать. Того, что они не натуральные, почти не видно. Лишь небольшая коррекция.

– У меня задержка, и… я сделала несколько тестов на беременность. Все они оказались положительными. Это может быть ошибкой? – с надеждой спрашиваю ее. Наверное, в моих глазах отображается реальный испуг, потому что выражение ее лица внезапно смягчается.

Губы Александры Ивановны растягиваются в легкой улыбке.

– Ну, шанс есть, но очень маленький. А вам чего бы хотелось? – мягко спрашивает она.

– Мне нельзя сейчас быть беременной. У меня работа, – ошалело качаю головой, наконец-то в полной мере ощущая ужас происходящего.


– Давайте я занесу кое-какие данные в компьютер, а потом сделаем ультразвуковое исследование. Тогда сразу поймем, есть беременность или нет.

– Да. Хорошо.

Доктор задает стандартные вопросы. Длительность цикла. Начало последнего. Есть ли какие-то недомогания, хронические болезни. Были ли перенесены мной какие-то операции.

– Срок у вас семь недель. Но давайте сделаем УЗИ, чтобы точно быть уверенными и исключить другие причины задержки. Хотя тесты, конечно, не могли соврать, тем более вы сделали не один.

– Погодите, как семь недель? – пораженно ахаю я. В голове сразу же кружат даты, семь недель назад я рыдала в подушку из-за расставания с Матвеем и никак не могла забеременеть.

– Акушерских недель, – снисходительно улыбается доктор. – Они считаются не с дня зачатия, а с дня последнего менструального цикла.

– А-а-а, – протягиваю я, понимая, сколько всего не знаю. У меня не было беременных подружек или знакомых, поэтому все это прошло мимо меня. А сама я никогда не интересовалась подробной информацией, потому что материнство в мои ближайшие планы уж точно не выходило.

– Точный срок плода сможем узнать на ультразвуковом исследовании.

– Хорошо.

Меня всю трясет, руки не слушаются, когда готовлюсь к УЗИ. Я чувствую себя каменной статуей. И ни одной связной мысли в голове. Я готовлюсь к худшему. Уже на подсознательном уровне знаю, что мне скажут. И это будет не киста яичника или гормональный сбой. Семь тестов не могли ошибиться. Я беременна.

– Та-а-ак, что тут у нас? – начинает доктор, нажимая на какие-то кнопки. – Плодное яйцо имплантировалось в стенку матки, никаких отклонений не обнаружено. Все соответствует норме. Вот эта маленькая точка – ваш ребенок. – Она, наверное, тычет пальцем в экран, желая мне показать очертания малыша, но я даже не поворачиваю голову в сторону экрана.

Просто не могу.

Лежу на кушетке, бледная, словно мел, чувствую, как грохочет мое сердце, и уговариваю себя, что ничего страшного не случилось. Жизнь продолжается.

– Вы ребенка оставлять будете? – поняв, что я не собираюсь радоваться наступлению беременности, внезапно спрашивает она.

Я молчу. Я не знаю. Пока вообще ничего не знаю.

– Что ж, если не собираетесь, то чем раньше сделаете аборт, тем лучше. У вас сейчас четыре недели, до пяти недель самый безопасный период. Так что решайте быстро, – со вздохом говорит она и разрешает мне подняться.

Какое же это страшное слово – аборт. Разве могла я когда-то предположить, что всерьез задумаюсь об этом? Но… Столько много этих но. А самое главное – ребенок ведь нежеланный. Я не хочу его. Не сейчас. Не от Дани. Как же все сложно!

– Вот, возьмите, это снимки и заключение УЗИ. Обдумайте все хорошенько и, если что, возвращайтесь, – кивает мне Александра Ивановна.

– Спасибо.

Я сразу же прячу все в сумочку. Не позволяю себе даже краем глаза посмотреть на черно-белое фото. Знаю, что в таком случае не смогу принять решение на холодную голову. Буду искать очертания ребенка, представлять его. А пока не вижу ничего, все кажется нереальным. Сном. Пусть так и остаётся. Чтоб потом совесть не грызла по ночам.

## Глава 7

Я ничего вокруг не замечаю. Все звуки внезапно пропадают, и я словно нахожусь в вакууме, а не в своей квартире в оживленной части города.

Я не знаю, что делать.

С одной стороны, я без проблем смогу воспитать ребенка сама. Мне плевать на сплетни за моей спиной, на статьи, которые наверняка будут выходить обо мне, на все эти вопросы знакомых по поводу отца ребёнка. На то, что, возможно, никогда не выйду замуж. Я и так достаточно раздавлена расставанием с Матвеем, это было моим худшим кошмаром. Все кому не лень успели перемыть нам косточки и пожалеть меня, так что таким меня уже не испугать.

Если же возникнут когда-то финансовые трудности, с легкостью продам что-то из своих украшений, и хватит еще на год. Часики от Картье, например, которые мне подарил Матвей, стоят как хороший автомобиль. А украшений у меня много. А еще мне каждый месяц приходят отчисления от различных брендов за использование моего лица в их рекламных кампаниях. Ну и страничка в инстаграме. Когда у тебя есть аккаунт-миллионник, все хотят, чтобы ты что-то да прорекламировала. Скраб, парфюм, шарфик – неважно. Правда, сейчас я принципиально не сотрудничаю с интернет-магазинами, но если понадобится, то почему бы и нет?

С другой стороны, я абсолютно не стремлюсь стать матерью. Еще и ребенка, отец которого Даня. Не чувствую никакой материнской любви, ничего во мне не меняется. Я даже до сих пор не осознаю, что беременна. И, что главное, я не хочу, чтобы моя карьера пошла под откос из-за одной глупой ошибки.

Я столько лет была независима, распоряжалась сама своим временем, делала что хочу, шла к своим целям, училась самоконтролю, наслаждалась жизнью, а теперь…

Но ребенок ведь не виноват в том, что его папаша оказался таким несдержанным?

Я с силой бросаю подушку в стену и чувствую, как вскипает мозг. В голове крутятся слова врача: «Решить нужно срочно». Но такое ведь не решается за день.

Мои метания по квартире прерывает трель звонка. Я вздрагиваю. Вдруг это Кравцов? Ведь по классике жанра сегодняшний день именно так и должен закончиться. Его появлением.

Я отрываюсь от дивана и иду к входной двери. К моему облегчению, это всего лишь Таня. С бутылкой в руках и едой навынос. Как же она вовремя, мне срочно нужно с кем-то поговорить.

– Что-то лицо у тебя больно недовольное для той, кто совсем скоро станет звездой! – широко улыбается подруга и обнимает меня, переступая порог.

– Да как-то… после перелета устала, ну и нервы, – криво усмехаюсь я, не в силах вот так сразу вывалить на Таню всю информацию. Оказалось, произнести вслух о своей беременности не так уж и просто.

– Ой, Милка, завидую же я тебе! По-хорошему завидую! – эмоционально произносит она, снимая с себя верхнюю одежду.

Таня проходит в квартиру, безошибочно открывает шкафчик, где я храню бокалы. Откупоривает бутылку с вином, перекладывает еду из пластиковых контейнеров на тарелки и ставит все передо мной.

– Ну что, подруга, давай за тебя. Чтобы все твои недоброжелатели подавились от зависти, когда увидят тебя на обложках журналов и на экранах телевизоров!

Я не напоминаю ей о том, что до этого, вообще-то, мелькала в рекламе, что меня не раз приглашали на телевидение и что мое лицо и так украшает обложки журналов. Правда, не заграничных.

Подруга салютует мне бокалом и подносит его к губам. Я же к своему даже не прикасаюсь. Сижу, словно в гостях. Спина ровная, натянута как тетива, руки на коленях сложены. Неопределенность пугает.

– Я знаю, что тебе теперь даже воздухом нельзя дышать, чтобы не дай бог не поправиться, но мне компанию могла бы и составить. Для приличия. Ну же, один бокальчик, – словно искусительница, произносит подруга, двигая ко мне бокал.

– Я не поэтому не пью, – прочищаю гордо я и отвожу взгляд в сторону. – Я… я беременна, Тань, – произношу севшим голосом и закрываю глаза.

– Ты шутишь, что ли? – недоверчиво спрашивает она, выпучив глаза от удивления.

Отрицательно качаю головой и тяжело вздыхаю. Если бы.

– Вот это да, – протягивает подруга и возвращает на тарелку кусочек сыра, так и не поднеся его ко рту. – Представляю реакцию Матвея на такую новость. Ты ему уже сообщила? Теперь он точно обязан на тебе жениться.

– Нет.

– А когда скажешь? – допытывается она и деловито скрещивает руки на груди.

– Не скажу, Тань, потому что, – я сглатываю ком, что стал поперек горла, не давая сделать вдох на полную грудь, – потому что ребенок не от него.

Наконец-то выдыхаю. Я это сказала.

– Не от него? А от кого тогда? – Подруга выглядит настолько ошарашенной, словно я рассказала ей о визите инопланетян.

Поигрываю бровями, намекая ей: догадайся сама. Таня умная девочка, быстро сообразит.

– О нет, подруга, только не говори…

Она замолкает, пораженно смотря на меня. Поняла. Правда, развеивать ее уверенность в том, что ресторан я покинула с блондином, не спешу.

– Вот черт! И что ты собираешься делать? У тебя же на носу контракт. Нет, это ж надо было!

Я неопределенно пожимаю плечами. Сама знаю, что контракт.


– Еще не решила, что буду делать. Это все так не вовремя, Тань. – Потираю ладонями лицо и откидываюсь на спинку стула.

– Конечно, не вовремя! И ладно бы, если от Матвея, а тут не пойми кто. Может, у него наследственность плохая.

Я усмехаюсь. Про «не пойми кого» подруга, конечно, переборщила, а вот про плохую наследственность очень даже в точку попала.

– А может, это не точно? – с надеждой произносит она, подаваясь вперед ко мне.

– Я у врача была сегодня. Беременность подтвердилась.

– И что врач говорит?

– Что если не планирую оставлять ребенка, то решать надо сейчас. Чтоб потом без последствий.

– Ну и правильно говорит, – с прохладой в голосе произносит она, я замечаю, как изменяется ее настроение. Губы сжаты в тонкую линию, хмурится, думая о чем-то своём несколько мгновений. – Зачем тебе ребенок от неизвестного мужика? У тебя вон впереди какое будущее вырисовывается, только жизнь себе поломаешь этой беременностью, – жестко рубит с плеча Таня.

– Не знаю, Тань. Страшно мне. Вдруг пожалею потом?

– Я ж не жалею? – И быстро, пока я не успеваю среагировать на ее внезапное признание, добавляет: – Да-да, и не смотри на меня так. Помнишь Женю? Ну, бармена этого?

Я утвердительно киваю. У них с Таней был короткий роман года четыре назад. Но… при чем тут он?

– Ну мы с ним разочек встретились, парень что надо, но у него даже квартиры нет своей. А тут мой Леша как раз на горизонте нарисовался. И куда мне ребенка? В его съемную однушку в хрущевке? Вот я и… ну, ты поняла. И не жалею. Ни разу, – хмыкает она, с вызовом смотря мне в глаза.

Я растерянно сморю на Таню. Мы всем всегда делимся, но почему она ничего не сказала об этом? Как она пережила это сама? Почему не обратилась ко мне за поддержкой?

– А это больно? – выдавливаю из себя, не зная, что казать.

– Нет. Главное – не затягивай. Вот завтра и запишись.

Я отвожу взгляд в сторону. Может, она права?

Мы сидим до поздней ночи, болтаем о всяких мелочах, время от времени касаемся темы моей беременности, и решительный настрой Тани передается и мне. Да, она права. Завтра же со всем и разберусь.

Но утром не нахожу в себе смелости. Утром все играет совсем другими красками и я снова впадаю в хандру. Один раз все же записываюсь на процедуру. И не прихожу. В последний момент сворачиваю в другую от клиники сторону и впервые за долгое время позволяю себе съесть кусок торта и мороженное. Сладкого хочется нестерпимо. Наверное, это беременность сказывается. Такими темпами превращусь в настоящую корову.

Это злит.

Чертовски.

А еще не удержалась и зашла снова на страницу Дани. У него новое фото. С девушкой. И это распалило во мне такую лютую ненависть, которую я в жизни еще не ощущала внутри себя.

Во вторник мне звонят из агентства, сообщают, что отправили на электронную почту билеты до Парижа, и я возвращаюсь в реальность. Понимаю, что ребёнка оставить не могу. Принимаю решение мгновенно. Да, жестокое, но я абсолютно не чувствую себя в роли матери, понятия не имею, что буду делать с этим ребёнком, да и не питаю к нему никакой любви.

В клинику приезжаю на такси, потому что не знаю, смогу ли после процедуры сесть за руль и доехать до дома. Дотянула до шестой недели. Дура. Чего ждала, спрашивается? Вдруг последствия будут?

Я расплачиваюсь с водителем и выхожу из автомобиля. Страшно. Медленным шагом пересекаю двор клиники и повторяю себе, что это правильно. Тем более пени за невыполнение условий контракта и преждевременный разрыв слишком большая, так что послезавтра я улечу в Париж и никогда не вспомню об этом маленьком недоразумении.

Но все же я останавливаюсь на крыльце, чтобы в последний раз вдохнуть колючий морозный воздух. За себя страшно, боли боюсь до безумия. Всего минутная заминка перед входом в клинику, но я даже не представляю, насколько она изменит мою жизнь в будущем.

## Глава 8

Даня

– Так что думаешь насчет Шария? – спрашивает друг, вырывая меня из задумчивости.

– Не знаю, Серег, мутный он тип какой-то. И информации на него почти ни у кого нет. Ходили слухи, что в его машинах на таможне контрабанду нашли. Двойное дно у фур. Подставили заказчиков знатно, весь их товар под арест взяли, а самих таскали по всем инстанциям. Связываться с такими, сам понимаешь… – кривлюсь я и откидываюсь на спинку дивана.

К нашему столику подходит официантка, и, пока она расставляет блюда, мы молчим, напряжённо смотря друг на друга.

– Но цена у них заманчива, – качает головой Сережа. – Я сделал расчеты, получается, с ними на двадцать процентов выгодней, чем с «ТрансКорп». Может, сделаем пробную партию груза?

Я барабаню пальцами по столу, обдумывая все риски и предложение Сережи.

С Сережей мы знакомы еще со школы. Он был моим единственным другом в сложное для меня время. Поддерживал. Защищал. Мы вместе поступили в компьютерную академию, но денег на жизнь особо не хватало, поэтому решили подработать.

Нам пришла безумная идея – организовать курьерскую доставку. На великах. В то время такой вид услуг был не особо распространен, поэтому это было что-то сродни ноу-хау. Да и вообще поначалу думали: ну кто будет платить за то, чтобы сгонять в аптеку и купить лекарства? Или билет в театр. Кому нужна доставка еды? Но мы увидели в этом перспективу и не прогадали.

И вот все так завертелось, закрутилось, что курьерская служба с окраины города превратилась в настоящего монстра. «ТопКарго» – самая крупная транспортно-логистическая компания в стране. Наше детище и результат десяти лет работы. Поэтому запятнать репутацию не хочется, но и денег прилично сэкономим, если начнем сотрудничать с другим перевозчиком.

– Я предлагаю бросить объявления и набрать для работы водителей на своих фурах, – предлагаю я, отпивая горький кофе, чтобы хоть как-то взбодриться после бессонной ночи.

– Это нереально, Дань. Как думаешь, сколько человек откликнется? Проще и дальше сотрудничать с испанцами и итальянцами, подыскивая им обратку, – недовольно хмурится друг.

Я понимаю, что он прав, но не нравится мне этот Шарий. Чувствую, принесет он нам много проблем. А мое чутье еще ни разу не подводило.

Я открываю рот, чтобы предложить еще один вариант, но меня перебивает знакомый женский голос:

– О, какая встреча! Вот уж не думала, что увижу вас так быстро, мальчики.

Рядом с нашим столиком останавливается Таня, на лице улыбка, в глазах блеск. Мы с Серым переглядываемся, у обоих в глазах удивление. Все же город-миллионник и встретить знакомое лицо всегда так странно. К этому никогда не привыкнуть.

– Привет, – кивает он, и я усмехаюсь. Танька ему нравилась еще со школьных лет, но на него почему-то внимания не обращала. Все летала в облаках и ни на шаг не отходила от своей подруги. Которую, к слову, я терпеть не мог.

Жаль, что не увидел выражения лица Решетниковой, когда она проснулась и поняла, что провела со мной ночь. От воспоминаний о ее мягких губах и жарких поцелуях на меня вновь накатывает желание. Я решил не оставаться на ночь, хотел запомнить ее такой, какой видел в тот момент. Нежной, чувственной, открытой. Не хотел портить воспоминания ее ненавистью и презрением, которые обязательно нашел бы в ее глазах поутру.

– Ничего, что я к вам присоединюсь? – спрашивает и, не дожидаясь ответа, устраивается рядом с Сережей, открывая меню. – Как ваши дела?

Мы обмениваемся несколькими ничего не значащими фразами, я замечаю, как начинают краснеть уши у друга. Не забыл все же. Так же, как и я Милку до сих пор помню.

Интересно, в какой момент ненависть превратилась в выжигающую сердце любовь? И вообще, из-за чего началась наша вражда? Кажется, первым ее задел я. Высмеял ее дурацкие туфли. Или бант на голове на линейке? Трудно уже вспомнить, но точно помню, что на самом деле Мила мне понравилась с первого взгляда, но я понимал, что такая девушка, как она, не посмотрит в мою сторону, и это злило. Чертовски. Поэтому я выражал свою симпатию, как умел. Один раз на физике, когда нас посадили вместе, защипал ее так, что остались жуткие синяки на ногах. А она терпела. И линейкой отмахивалась. Но учителю не пожаловалась на меня. Правда, с урока нас все же выгнали. Двоих.

Думал, со временем пройдёт. Встречался с девушками, пытался построить отношения, но все было не то. Наверное, если бы мы начали встречаться ещё тогда, в школе, мое увлечение ею быстро бы прошло. А так я чувствую какое-то неудовлетворение. Эффект незавершенного действия. Думал, успокоюсь, когда узнал, что она замуж выходит, а потом оказалось, что помолвка расторгнута, и вновь в голове глупые мысли начали вертеться.

На встрече увидел ее и понял, что другого шанса в этой жизни не будет. Ещё и Серый весь вечер подначивал. Знал же, что до сих пор по ней сохну. Подловил меня с этими дурацкими журналами, которые я скупал и хранил у себя дома. Потому что на обложке была она. Черт, как глупо. Веду себя словно мальчишка, а не взрослый опытный мужик. Но знаю, что вместе нам не быть, как ни крути. Наши параллели никогда не встретятся, и не стоило мне идти за ней в тот вечер. Слишком эгоистично с моей стороны.

Я делаю вид, что мне не интересен разговор Тани, разрезаю стейк, а на самом деле ловлю каждое ее слово в надежде хоть что-то узнать о Миле.


– А как там подруга твоя? Решетникова так похорошела за эти десять лет, – словно прочитав мои мысли, спрашивает Серега, подмигивая мне.

Убить его хочется. Просил ведь его не упоминать при мне о Миле.

– А что Милка? – хмурится Таня, обводя нас взглядом. Ощущение, словно она не рада, что прервали ее рассказ о том, как она отдыхала на Шри-Ланке, и теперь ей придется говорить о подруге. – Милка как всегда. Вся в шоколаде. Прошла кастинг какой-то за бугром, собирается улететь на днях. С крупной фирмой контракт заключила.

Ее слова меня почему-то расстраивают. Раньше я жил и понимал, что Мила где-то здесь. Ходит по тем же улицам, что и я, посещает те же заведения. Это была своего рода нить, связывающая нас обоих. А через два дня, получается, улетит из страны – и шанса встретить ее случайно, как Таню, уже не будет.

– Мила всегда умела добиваться того, к чему стремилась. Ни капли не изменилась, – заключаю я, а сам с трудом сдерживаюсь. В зал бы сейчас, грушу побить.

– Ага, – фыркает девушка, – и все такая же ветреная, как и раньше, – качает головой Таня.

Интересно, Решетникова призналась о нашем с ней грязном секретике? Подруги ведь всем делятся. Может, поэтому Танька так странно пожирает меня взглядом?

– Красивая, вот и ветреная. Знает, что может с легкостью мужику голову вскружить, – смеюсь я, хотя на самом деле на душе хреново. Если бы все сложилась по-другому, я бы, наверное, умолял ее не уезжать. Либо сам помчался за ней хоть на край света.

Таня демонстративно закатывает глаза, потом наклоняется ближе, не отводя от меня взгляда, и понижает голос до шепота, чтобы никто, кроме нас, не смог ее услышать:

– Ага, поэтому и залетела. На аборт вон сегодня записалась, иначе агентство разорвёт с ней контракт. Так что святая она только с виду, – ехидно улыбается, но я этого уже не замечаю.

Кажется, в это мгновенье вся кровь отхлынула от моего лица.

Мила? Беременна? Аборт? Таня шутит?

– От… от кого беременна? – стараюсь, чтобы мой голос звучал беспристрастно. Все звуки вокруг исчезают, пульс в висках с силой колотит, оглушая меня. Жгучая ревность пробирает до костей. А ещё злость на эту идиотку. Какой, к черту, аборт?

Я не отвожу взгляда от Тани. По моей реакции она понимает, что сболтнула лишнего. Пожимает плечами.

– Она сама не знает от кого. На встрече выпускников какого-то парня подцепила и даже номер телефона не взяла. Так что такие дела. – Отводит от меня взгляд и все своё внимание переключает на тарелку с едой. А у меня словно душа обрывается. Мы с Серёжей переглядываемся и понимаем друг друга без слов.


Ни с каким незнакомцем она не проводила ту ночь. Со мной она была. И от моего ребёнка сейчас собирается избавиться. Я убью ее. Точно убью.

– Адрес дай, – резко поднимаюсь я, и Таня испуганно вскидывает на меня взгляд.

– Что?

– Адрес клиники и номер Милы дай, – повторяю я сквозь зубы, желая как можно быстрее сесть в тачку. Я не позволю ей сделать это. Даже если придётся ее закрыть в своём доме на все девять месяцев.

## Глава 9

Я с силой сжимаю руль и проклинаю чертовы пробки. Боюсь не успеть. Напряжение давит, вызывая головную боль. Всю дорогу раз за разом набираю номер Милы, но меня перебрасывает на автоответчик.

Чертова баба! И чем только думает?

Я все еще не могу осознать, что Решетникова носит под сердцем моего ребенка. Моего, черт возьми! Раньше я не задумывался о детях серьезно, но сейчас вдруг понял, что если оставлю после себя ребенка, то жизнь будет прожита не зря. Если успею, конечно. До клиники осталось всего каких-то жалких полквартала, но трафик не двигается с места.

Я психую. Включаю поворотник и заезжаю прямо на тротуар. Паркуюсь как вздумается, пусть хоть на штрафплощадку забирают, мне все равно. Выскакиваю из тачки и перебегаю перекресток прямо перед капотами сигналящих мне вслед машин. Не знаю, что сделаю с ней, если не успею. Как она вообще могла так обесценить человеческую жизнь, чтобы променять ее на какой-то контракт?

Наверное, в какой-то степени я все же везунчик, ведь хоть в чем-то же должна мне улыбаться удача? Потому что еще издалека я замечаю стройную фигурку Милы. Ускоряю шаг, не отрывая взгляда от девушки.

Мила идет по ступеням. Останавливается на крыльце, давая мне тем самым догнать ее.

– Куда собралась? – Хватаю ее за локоть, разворачивая к себе лицом.

Как же я ненавижу ее. Мила словно мое проклятье. Столько лет старался выбросить ее из головы, а она лезла в мысли, даже когда был с другими девушками. Разве такое реально? Я, скорее всего, свихнулся. Потому что такая любовь нездоровая. Любовь на грани жгучей ненависти.

Сколько лет мечтал о ней – и вот она передал мной, но в этот момент я чувствую к ней лишь презрение. Ехал сюда и думал: может, Таня ошиблась, что-то неправильно поняла? Но нет, вот она – женщина моей мечты. Та, которую я боготворил все это время. Стоит на пороге клиники, готовая без сожаления убить крошечную жизнь, которая чудом в ней зародилась.

На ее лице искрение удивление. Значит, подруга не успела ей рассказать о нашей внезапной встрече. Я уж подумал, поэтому телефон отключила, чтобы я не смог добраться до нее, и рванула со всех ног на аборт. Но нет, слишком уж она растеряна моим появлением.

– Отпусти. – Дергается, пытаясь вырваться, и ее лицо багровеет от злости.

Я решаю не тянуть. Задаю вопрос в лоб. Сейчас так зол, что готов взорваться.

– Это правда, что ты беременна?

Я сканирую ее тонкую фигурку, словно как-то смог бы распознать, что она в положении.

Мила рвано хватает ртом воздух. Глаза расширяются от удивления. Замирает на мгновенье, не отводя от меня взгляда.

– Допустим, – звучит тихо и неуверенно.

– От меня?

Клянусь, если она сейчас попробует соврать – убью на месте. Мила медлит, оборачивается назад, смотрит на дверь, словно высчитывая шансы на побег. Снова возвращается взглядом ко мне. В ее голосе появляется раздражение.

– Даниил, тебя совершенно не должна касаться моя жизнь. Поэтому отпусти меня, пожалуйста, мне назначено на одиннадцать, и я уже опаздываю.

– Назначено на что? Давай же, Решетникова, говори как есть. – Мне противно даже смотреть на нее. Какая же она безмозглая дура. Неужели даже мысли не допустила сообщить мне о том факте, что я стану отцом? – Аборта не будет. – Я делаю глубокий вдох, пытаюсь остудить свой пыл. Потому что еще немного – и сорвусь. Наору на неё и скажу все, что думаю о таком глупом поступке с ее стороны. – Идём, нам нужно поговорить. – Хватаю ее за руку и заставляю идти за мной.

– Никуда я с тобой не пойду, Кравцов. Сейчас же отпусти!

– Давай ты хоть раз в жизни подумаешь головой. Я понимаю, тебе, наверное, плевать на то, что внутри себя ты носишь ребёнка – моего ребёнка, на минуточку. Ты всегда была эгоисткой, думала лишь о себе, но за последствия случившегося ответственность несём мы оба. Я имею право голоса. И у меня есть предложение к тебе.

– Предложение, – фыркает она высокомерно, пока в голове я прокручиваю варианты, что могу дать ей взамен. Как уговорить родить ребёнка? Я ведь не могу круглые сутки быть рядом с ней, чтобы она не натворила глупостей. Ну, допустим, смогу закрыть в загородном доме, но что потом?

Окидываю взглядом ее дорогую одежду и украшения. Вряд ли она поведется на деньги, судя по всему, они у нее и так есть. И, словно в подтверждение моих слов, Решетникова зло выплёвывает:

– Что ты мне можешь предложить? В деньгах я не нуждаюсь, как ты видишь. – Ей все же удается вырваться из моего захвата. Смотрит на меня пристально, нервно поглядывая по сторонам.

– Контракт. Более выгодный, чем ты собираешься заключить. В «Крамор хаус». Разве ты не мечтаешь туда попасть? У меня есть некоторые… связи. Я мог бы устроить тебе кастинг и замолвить словечко.

Связи у меня и в самом деле есть. У меня в прошлом году был роман с их дизайнером, и расстались мы хорошими друзьями. Судя по выражению лица Милы, я попал в цель.

– Что от меня требуется взамен? – спрашивает она, и я не верю, что Мила так просто сдалась.

Что-то здесь нечисто. Но и в то же время на душе становится горько. Вот, значит, чего в ее понимании стоит жизнь ни в чем не повинного человека. Какого-то жалкого контракта.


– Родишь мне ребёнка, напишешь отказ от него, а я взамен устрою тебе жизнь, о которой ты мечтала, – жестко произношу я, смотря прямо в глаза Решетниковой.

Поверь, девочка, я проучу тебя так, что ты запомнишь это на всю оставшуюся жизнь. Ты заслуживаешь этого уже даже за одну мысль убить нашего ребенка. Ребенка, которого я бы, наверное, любил больше всего на свете. Потому что он от нее. От женщины, которую я так безумно и отчаянно люблю. И ненавижу.

## Глава 10

Я неохотно следую за Даней к машине, хотя больше всего хочется рвануть куда-то в сторону и раствориться в толпе, чтобы больше не видеть его презрительного взгляда.

Мы молчим. В висках с силой стучит пульс, заглушая шум машин и гомон голосов. Но чем дальше мы отдаляемся от клиники, тем легче мне становится дышать. Страх отпускает.

Кравцов не выпускает меня из поля зрения. Словно боится, что могу убежать. Крепко удерживает меня за локоть, и, скорее всего, завтра в этом месте проявятся синяки.

– Как ты узнал? – единственное, что вырывается из моего рта за все то время, что мы едем в его автомобиле в неизвестном мне направлении.

Даниил отрывает сосредоточенный взгляд от дороги, смотрит на меня. На его лице играют желваки. Злится. Но почему? Мне казалось, парни всегда сбегают от ответственности. Могут еще напоследок и денег всучить за «решение проблемы». Но Кравцов, как всегда, абсолютно не похож на других. Непредсказуем. Невыносим.

– Подругу твою встретил, – нехотя отвечает он и снова возвращается взглядом к дороге.


Значит, всё-таки Танька проболталась. Неужели все это время знала, что я беременна от Даниила, но упорно молчала, ожидая, что я сама во всем сознаюсь?

Даня не спешит сообщать мне, куда мы едем. Я ерзаю на сиденье, все никак не могу расслабиться рядом с ним. Не понимаю, как в тот вечер между нами вообще могло что-то случиться?

Я чувствую напряжение в каждой частичке воздуха вокруг нас. Тяжелое. Тягучее. Невыносимое. Неприятное. Пальцы Дани с силой сжимают руль, я вижу, что он злится, и не могу поверить, что для него так важен этот ребенок.

Это все так странно: мы знаем друг друга много лет, кроме ненависти ничего не испытываем, а скоро у нас будет сын или дочка. Судьба насмехается над нами, абсурдней и не придумаешь.

Даня паркуется рядом с небольшим итальянским ресторанчиком. Не помогает мне выбраться из машины, ждет, когда я сама подойду к нему. Мое сердце бешено колотит в груди, такой Даня для меня непредсказуем, и я даже не представляю, что будет дальше. Конечно же, я все равно сделаю по-своему, но мне не хочется, чтобы мужчина слишком часто мелькал в моей жизни. Слишком уж много разнообразных эмоций вызывает во мне.

Мы занимаем столик на втором этаже. Зал большой, и из посетителей всего несколько человек, так что можно поговорить без лишних ушей.

Мы садимся друг напротив друга. Я скрещиваю реки на груди и с вызовом смотрю на мужчину. Вижу, как плотно стиснуты его челюсти, а руки сжимаются в кулаки. Он делает глубокий вдох, на несколько мгновений закрывает глаза.

– Мила, чем ты думала? – начинает тихо и хрипло, в его глазах я вижу осуждение. – Чем ты, черт возьми, думала, Мила, когда в одиночку решала судьбу нашего ребенка, да еще и как?! – его голос становится громче, проскальзывают рычащие нотки. Он наклоняется вперед всем телом, ближе ко мне. – Неужели ни на минуту не усомнилась в своем выборе?

Я молча отвожу взгляд в сторону, не в силах смотреть в эти ледяные глаза. На самом деле мне становится стыдно. Он прав.

– Тебе двадцать восемь, Решетникова. Не двадцать, и даже не семнадцать, чтобы бояться сказать родителям, что залетела. Тебе, черт тебя возьми, двадцать восемь, и многие в твоем возрасте детей уже в первый класс отдают! Так какого, скажи мне, лешего ты поперлась в ту клинику?

– Ты мог бы не кричать на меня? – резко произношу я.

– Да я сдерживаю себя из последних сил, чтобы не схватить тебя за плечи и не встряхнуть хорошенько, выбив из твоей головы всю дурь. Почему ты не сообщила мне, Мил? Неужели думала, что мне не важно узнать о таком важном моменте, как беременность? Неужели думала что я откажусь от ребенка? Господи, хорошо, что я успел…

Он вдруг замолкает, глаза расширяются от страха. Смотрит на мой живот. Не двигается. Могу поклясться, что слышу, как работают шестерёнки в его голове. Именно в этот момент я понимаю, что для него этот ребенок почему-то безумно важен. И не имеет значения, что он от меня. Мы же не выносим друг друга, никогда не уживемся вместе, не сможем вместе воспитывать дочь или сына, так зачем он все усложняет и старается сохранить нашу связь?

– Или не успел? Мил, скажи, что ты не сделала еще аборт, – его голос звучит с надрывом, вся его напыщенность и злость растворяются. Смотрит на меня с надеждой.

– Успел, Дань. Как раз вовремя, – произношу с трудом. Горло сжало в спазме, все мое тело бросает в дрожь. Я наконец-то начинаю отходить от эмоциональной встряски и зависшей вокруг этого ребёнка неопределенности. Всю неделю меня мучила бессонница, потому что я так и не могла прийти к нужному решению. А сейчас начало отпускать.

– Хорошо. Это хорошо, – устало выдыхает Даня и откидывается на спинку стула. – Почему ты такая дура, Мил? Раз уж так произошло, значит, надо. Ну боялась, что не справишься сама с ребенком, так я же есть. Нянек наняли бы, если хотела бы и дальше на показы свои мотаться. Беременность и восстановление – это всего год из твоей жизни. За это время ничего бы не случилось. Неужели не жалела бы потом о своем выборе? Модельная карьера стоит того, чтобы лишиться возможности иметь детей? Кто знает, к каким последствиям привела бы тебя твоя глупость? Бесплодной ведь могла остаться. А улыбка твоего ребенка стоит контракта, из-за которого ты вынесла ему смертный приговор, Мил?


– Ты не понимаешь, Дань…

– Нет, я все прекрасно понимаю, – резко перебивает меня, и в его взгляде вновь появляется холод, а в словах резкость. – Ты просто эгоистка, которая печется только о себе и не способна никого полюбить. Даже собственное дитя. Хотя что это я? Ты ведь так решила только потому, что этот ребёнок от меня. Был бы от твоего Матвея – наверное, визжала бы от радости и сразу помчалась бы скупать детские вещи, да? – с горечью спрашивает он.

Я хочу возразить, но не могу. Слезы застревают где-то в груди, дышать становится невозможно. Ведь это то, что мне нужно было услышать. И пусть слова Дани звучат так жестоко, но зато правдиво. Мне нужно было, чтобы хоть кто-то сказал мне, что я совершаю ошибку. Что буду потом всю жизнь жалеть. Возможно, стоило поделиться этим с мамой, она у меня мудрая женщина, но страх… страх сделал свое. Подтолкнул меня на край обрыва. А ещё эта глупая злость на себя и Даню за то, что одна ошибка перечеркнула все, над чем я так упорно трудилась столько времени.

Я вдруг задаю себе вопрос: что бы я делала, если бы не получила то чертово приглашение на кастинг? И ясно осознаю, что мне бы и в голову не пришло избавляться от ребёнка. Даже несмотря на то, что беременна я от нелюбимого мужчины.

## Глава 11

Я не хочу, чтобы Даня видел мои слезы, поэтому хватаю свою сумочку и поднимаюсь со стула, не в силах больше сдерживать всхлипы, которые рвутся наружу.

– Куда собралась? – Кравцов резко встает со своего места, в одно мгновение оказываясь рядом со мной и хватая меня за локоть, не давая сделать и шагу.

Я окидываю его гневным взглядом. Как же бесит! Неужели не может оставить меня в покое хоть на несколько минут? Строит из себя такого правильного, но при этом не упустил возможности воспользоваться мной, когда я ничего не соображала.

– В уборную. Отпустишь? Или, может, со мной хочешь? – произношу с вызовом, желая как можно быстрее оказаться подальше от него.

– А почему бы и нет? – Он улыбается с издевкой и подталкивает меня в сторону лестницы. – Если ты решила сбежать от меня и вернуться обратно, то зря, – яростно шепчет мне на ухо, пока спускаемся на первый этаж. – Можешь даже не надеяться на это, – его голос подобен стали, и от того тона, с которым он разговаривает со мной, мне хочется спорить с ним до бесконечности. И делать все наперекор. Как раньше.

– Не будь идиотом, моя верхняя одежда осталась на вешалке рядом с нашим столиком, а на улице мороз. Я никуда не собираюсь сбегать, – с раздражением произношу я.

– Я не доверяю тебе, Решетникова, поэтому смирись с тем, что теперь я буду очень плотно участвовать в твоей жизни. Пока не родится ребенок.

Ага, конечно, мечтай.

– Спасибо, что провел до заветной двери, не мог бы ты отпустить меня? – пытаюсь вырвать из его крепкой хватки свою руку.

– Сумку, – кивком указывает на сумочку на моем плече.

– Что? – смотрю на него с недоумением.

– Сумку свою мне оставь и можешь идти.

– Ты сумасшедший? – в моем голосе проскальзывают истеричные нотки. На мгновение я забываю о том, что еще несколько минут назад собиралась проскользнуть в уборную, чтобы вдоволь нареветься, а потом умыть лицо и как ни в чем не бывало вернуться к Дане и к нашему разговору.

– Слушай сюда, Мила. – Я делаю шаг назад, смотря в злое лицо Кравцова. Он наступает на меня, и я оказываюсь зажатой между холодной стеной и его теплым телом. – Полчаса назад ты чуть не убила нашего с тобой ребенка, поэтому с этого момента я абсолютно тебе не доверяю. А зная тебя, могу предположить, что ты можешь вытворить что угодно. Даже наглотаться таблеток. Поэтому дай мне эту чертову сумку и иди. Я дам тебе ровно пять минут. Не выйдешь сама – зайду за тобой.

Мне не нравится все это. Не нравится, что теперь Даня превосходит меня силой, давит свой энергетикой. Раньше его угрозы вызывали во мне лишь смех, сейчас же почему-то по спине проходится холодный озноб. Потому что я вдруг понимаю, что с таким Кравцовым, скорее всего, в игры играть не получится. Я абсолютно не знаю его. Может, он стал каким-то криминальным авторитетом и топит в лужах котят?

Но…

Искушение слишком велико. Господи, мне же так не хватало этих перепалок. Когда искры из глаз и кровь в венах кипит. Когда злишься до дрожи во всем теле, хочешь придушить самодовольного болвана собственными руками, но получаешь удовольствие от того, как он ловко отражает все твои нападки, а темными ночами придумываешь новый план мести.

До этого момента я и не осознавала, что скучала по всему этому. С мужчинами, с которыми я встречалась, было все так ровно и однообразно. Мило, романтично, хорошо и без эмоциональных качелей.

Не то что с Даней.

Он не отрываясь смотрит на меня своими необычными глазами, я чувствую его горячее дыхание на своём лице, а ещё практически осязаю его нервное напряжение. Не так уж он уверен в себе, как хочет показать. Мимо проходят несколько работников ресторана, бросая на нас заинтересованные взгляды. Наверное, со стороны кажется, словно Кравцов собирается убить невинную девушку.


Вместо того чтобы пререкаться и дальше, мы молча разглядываем друг друга. Я замечаю, как злость в его глазах меняется на что-то другое, чего я пока не могу распознать.

– Не бойся, Кравцов, сбежать я оттуда смогу только через унитаз, но как бы я себе ни льстила, а я не настолько стройная, чтобы это сделать. Так что вернись за наш столик и дай мне десять минут. И да, сумочку я заберу с собой. Я отключила телефон, и мне нужно проверить почту и сделать несколько звонков. Я ведь теперь не лечу в Париж!

И, не дожидаясь его ответа, упираюсь руками в его крепкую грудь и отталкиваю от себя. Быстро проскальзываю за дверь и выдыхаю от облегчения.

Вот гад!


На самом деле я безбожно вру о важных звонках, сумочка мне нужна для другого. Где-то там, в боковом карманчике, все так же лежит нераскрытый конверт с УЗИ.

Дрожащими руками я расстегиваю молнию и достаю его. Волнение выталкивает из меня всю смелость. Я все так же до конца не верю в происходящее и пытаюсь понять, как выстроить свою будущую жизнь.

Если Даня думает, что я соглашусь на его условия, то заблуждается. Он произнёс всего несколько слов, а меня уже раздирает от желания побить его хорошенько. Но ладно, в одном он, наверное, прав: я не смогу справиться с этим ребёнком одна. Возможно, и в самом деле лучше, чтобы воспитанием занялся он? А ещё это его предложение, словно укус ядовитой змеи, медленно распространяется по всему телу. «Крамор». Я даже не мечтала работать у них.


Почему для него так важен этот ребёнок?

Я делаю глубокий вдох, бросаю взгляд в зеркало, из которого на меня смотрит бледная испуганная девушка, и наконец-то достаю черно-белые фотографии. Надеюсь на то, что это как-то поможет мне понять, что я хочу на самом деле.

Сердце пропускает удар и болезненно сжимается в груди. Понятия не имею, что из этого всего мой малыш, но… он существует. Прислушиваюсь к себе. Нет, ничего не изменилось, лишь начинаю чувствовать ответственность за жизнь, зародившуюся внутри меня. Правда, материнский инстинкт молчит. Что, если я буду плохой матерью?

Когда я наконец-то успокаиваю бешено бьющееся сердце, собираю мысли воедино и выхожу из уборной, Даниил все ещё подпирает стену рядом с дверью. Упертый какой. Минут двадцать здесь стоит.

– Знаешь, сбегать – это не в моем стиле, в отличие от некоторых, – фыркаю я и закатываю глаза. Даня, кажется, не сразу понимает, о чем я, потому что сначала хмурится, а потом в его глазах появляются искорки, а бровь ползет вверх.

– Обиделась, что ли? – Впервые за сегодняшний день на его лице появляется подобие улыбки.

– Еще чего. Просто все выглядело так, словно ты струсил и сбежал, пока я не проснулась.

– О нет, детка, все выглядело так, словно я получил, что хотел, и после уехал домой.

Из моего рта вырывается возмущение.

– Да, конечно, льсти себе, если так хочется. Но, вообще-то, это я тобой воспользовалась, чтобы хоть как-то забыться. Знала бы, чем это кончится, послала бы тебя ещё у ресторана, – качаю головой. – Кравцов, от тебя что десять лет назад, что сейчас – одни проблемы.

– Кто бы говорил, – бурчит Даня за спиной и не спеша начинает подниматься по деревянной лестнице за мной.

Мы садимся за столик и утыкаемся в меню. Почему-то никто из нас не начинает разговор первым. Время от времени я поглядываю на Даню и тяжело вздыхаю. Радости по поводу новоявленного папаши не чувствую. На следующей встрече выпускников нас засмеют, когда мы расскажем, что у нас есть общий ребенок.

Отвратительная ситуация. Лучше бы и в самом деле забеременела от какого-то незнакомца. Было бы в сто раз меньше проблем. Но… черт, стоит признать, что наш с ним ребёнок должен получиться красивым. Какие бы чувства я ни питала к этому мужчине, но все же не слепа: он весьма симпатичен и безумно харизматичен. Когда не сидит вот так, как сейчас, хмурясь и делая вид, что обиженная сторона здесь он, а не я.

Я заказываю травяной чай и овощной салат, Даня – кофе и стейк. Молчание затягивается, и я начинаю злиться. Сам привез меня сюда, а сейчас пялится в окно, абсолютно не обращая на меня внимание. Уже пожалел, что ли, что приехал в клинику?

Я достаю из сумочки одно из фото УЗИ и кладу на стол.

– Это фото ребенка. Я подумала, что тебе будет интересно.

Даня бросает взгляд на слегка помятый клочок бумаги. Возможно, мне кажется, но, когда он берет снимок УЗИ, его руки слегка дрожат. С нежностью проводит пальцем по чёрно-белым разводам. Интересно, он разглядел там ребёнка? Потому что мне так и не удалось этого сделать.

Я с интересом наблюдаю за реакцией Дани. Он дышит как-то резко и прерывисто, немного паники проскальзывает во взгляде, а ещё неверия, я же и сама начинаю волноваться. Сцепляю руки в замок и смотрю куда угодно, только не на мужчину напротив меня.

– Можно мне оставить его? – внезапно спрашивает он хриплым голосом.

– Да, у меня еще один есть. – Пожимаю плечами и тянусь за своим телефоном, чтобы занять чем-то руки.

Включаю его наконец-то, и от мобильного оператора тут же приходят сообщения о пропущенных звонках. Пять от Тани, один от мамы и сорок девять от неизвестного абонента.

Я вскидываю взгляд на Даню.

– Это твой номер заканчивается на тридцать два?

– Эм-м, да.

– Запишу себе на случай, если ты снова сбежишь, – хмуро произношу я. Надо бы с Таней поговорить, хочется все же знать, что произошло и почему она меня так подставила.

Нам приносят заказ, и, пока я пью чай, Даня неотрывно следит за каждым моим движением. Разглядывает меня, словно видит впервые, и его ни капли не смущает, что я, вообще-то, все замечаю.

– Что? – наконец-то не выдерживаю я, подношу чашку к губам и делаю глоток теплого напитка.

– Я подготовлю все документы, и через неделю-две официально заключим брак, – будничным тоном произносит Даня, и я начинаю кашлять, подавившись чаем. Из глаз брызгают слезы, горло дерет, и я никак не могу прийти в себя.

– С ума сошел? Мы так не договаривались, – с трудом выдавливаю из себя и перевожу на мужчину взгляд, полный злости.

– Мила, – стиснув зубы начинает он, – я не собираюсь после рождения ребенка бегать по всем инстанциям и собирать пакет документов для того, чтобы доказать свое отцовство. Если ты не знала, когда ребенок рождается не в браке, то потом начинается огромная бумажная волокита, потому что иначе в графе «отец» будет прочерк.

– Ты врешь.

– Можешь проконсультироваться с юристом по этому вопросу, мне незачем врать. И вторая причина такого моего решения – я хочу, чтобы ты всегда находилась у меня на глазах. Зная тебя, Мила, ты можешь вытворить все что угодно. У нас с тобой простая сделка: ты рожаешь этого ребенка, я обеспечиваю твое будущее. После того как родишь, можешь в тот же день подать бумаги на развод, я не собираюсь тебя держать. Мне нужен лишь ребенок. Это все, – с жаром произносит он, вызывая внутри меня бурю негодования.


– Зря я с тобой пошла. – Хватаю сумочку и резко поднимаюсь со своего места, не желая больше слушать бредни Дани.

– Никуда ты не уйдешь, Мила. – Он преграждает мне путь, но злым не выглядит. На его лице скорее читается усталость.

– То, что ты предлагаешь, – полный бред, неужели и сам не понимаешь? – шиплю я, пытаясь удержать рвущиеся наружу эмоции.

– То, что я предлагаю, обезопасит мои права на этого ребенка. Да и какая тебе разница, Мил? Или у тебя кто-то есть? Если есть, то скажи, и мы пересмотрим условия, – более мягко произносит он, не отрывая от моих глаз взгляда.

Даня внезапно протягивает руку к моему лицу, убирает за ухо выбившийся локон волос, вызывая во мне странное чувство неловкости.

Мы привлекаем внимание немногочисленных посетителей ресторана своей перепалкой. Не хочется выяснять отношения на глазах у чужих людей, поэтому я понижаю голос до шепота:

– Нет у меня никого, но и замуж за нелюбимого мужчину я не выйду.


Зрачки Дани расширяются, во взгляде читается разочарование. Он горько усмехается, качая головой.

– Выйдешь, Мила, – безапелляционно заявляет он. – Ты лучше выбирай, как мы это сделаем: я силком затолкаю тебя в ЗАГС, где нас распишут, даже если ты скажешь мне «нет». Или же небольшая церемония бракосочетания в кругу самых близких людей и статья в журнале с нашими фото о том, что известная модель Мила Решетникова и один из самых завидных холостяков страны долго скрывали свои чувства и наконец-то поженились.

– Пф-ф-ф, с каких это пор ты стал одним из самых завидных холостяков страны? – усмехаюсь я.

– С тех самых, когда на моем банковском счете появились шестизначные суммы, – самодовольно заявляет он, и я закатываю глаза.

– Мне это все не нравится… – Прищуриваю глаза, смотря на мужчину, а в моей голове уже быстро-быстро вертятся шестерёнки. – Ладно, черт с этим всем, Кравцов, сделаем, как ты хочешь. Все равно с огромным пузом я никому не нужна буду как минимум год, – сдаюсь я, на удивление Дани.

Ох, дорогой мой бывший одноклассник, ты даже не представляешь, во что вляпался.

– Есть какой-то подвох? – недоверчиво спрашивает Даня, прячет руки в карманах брюк и отходит на шаг от меня. Окидывает меня взглядом с ног до макушки, не верит моим словам.

– Нет, конечно, просто я устала и хочу домой.

Вру.

Потому что подвох есть. Самый настоящий. Если мы поженимся, то я буду вести себя как настоящая ревнивая истеричная беременная жена. И Кравцов еще сто раз пожалеет, что предложил это чертово замужество. Не одной же мне страдать? Что ж, похоже, следующие семь месяцев будут веселыми. И я отомщу Дане за все его грешки, хоть это и по-детски. Пусть даже не сомневается.

– Подожди, я расплачусь и отвезу тебя домой, – кивает он с задумчивым видом, я же надеваю свою шубку и нетерпеливо поглядываю в сторону мужчины, который достаёт несколько купюр из бумажника и бросает их на стол.

К счастью, дорога домой занимает немного времени. Но и этого достаточно, чтобы успеть найти несколько тем для спора и повздорить. А я всего лишь спросила, можно ли сделать большую свадьбу. Опыт в этих делах у меня, можно сказать, уже есть.

– Мила, я тебе сказал: никакого огромного банкета, – безапелляционно заявляет он, даже не смотря в мою сторону.

– Ты что, жлоб? Ну так я не бедная, могу сама за все заплатить. Свадьба – она, знаешь ли, раз в жизни бывает.

– Ты что-то задумала, да? – косится он в мою сторону, с силой сжимая пальцами руль. Я же включаю проигрыватель и начинаю листать треки, пока не нахожу песню, которая мне нравится.

– Ничего я не задумала, я ведь женщина, в конце концов! Я хочу белое платье, букет, первый танец…

– Как насчет первой брачной ночи? – ехидно интересуется он.

– Первая брачная ночь уже случилась, дорогой мой. И была невероятно плодотворной. Ты на год вперёд постарался. Так что не надейся даже. – Скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь от Дани. Нахал!

– Мила, – вздыхает он и становится вновь серьезным и спокойным, – возможно, у меня просто не будет на это все времени. Я через несколько недель должен улететь по делам и хотел бы оформить брак и уладить все формальности до отъезда.

– Я все успею. Не волнуйся. У меня даже платье свадебное есть. Я ведь замуж собиралась, помнишь?

– Даже не думай нарядиться в платье, в котором ты собиралась выйти замуж за другого мужчину, – резко произносит он с возмущением и поворачивает голову в мою сторону.

– Это означает «да»? – нагло улыбаюсь я и моргаю ресницами часто-часто.

– Да делай что хочешь, – наконец-то сдаётся Кравцов, подтверждая своё поражение. – Только все счета отправляй мне и не вздумай за что-то сама платить, ясно?

– А ты у нас щедрый, оказывается, – хмыкаю я.

– Не будь язвой.

– Ты слишком отвык от меня за десять лет, нужно тебя чем-то взбодрить. Обязательно на этой неделе что-то придумаю для тебя, Кравцов.

– Ты и так достаточно меня сегодня взбодрила. Хватит на несколько лет вперёд. Приехали. Будь на связи и не вздумай натворить глупостей, ясно?


– Конечно, милый, – ерничаю я.

Не натворить глупостей. Ага. Первым делом этим и займусь.

– Если что-то надо – пиши. И можешь начинать собирать свои вещи. На днях перевезем все ко мне.

– Что? Нет, я буду жить в своей квартире, – замираю я, вцепившись в ручку дверей внедорожника.

– Хорошо, после свадьбы переедешь. Может, как раз к тому времени закончат ремонт в моем доме и можно будет переехать в него.

– Нет-нет-нет, Кравцов, мы женимся, получаем штамп в паспорте, но живем отдельно. – Я начинаю паниковать. По-настоящему. Я не хочу покидать свою квартирку, да ещё и переезжать к Дане. Мне достаточно быть беременной от него и временно получить штамп в паспорте. На этом все.

# Примечания

1

Полароиды (polas) – сделанные при натуральном освещении фотографии модели без макияжа, которые показывают модель такой, как она есть.

2

Опшен – клиент придерживает модель для данной работы, но не гарантирует того, что в итоге возьмут.

3

Композитки – визитки модели с ее фото, параметрами и контактами агенства.

4

Breeze – бренд, придуманный автором.