Стелла Так
Академия Черной птицы. Уничтожить тьму

Copyright © 2023 by Stella Tack Penguin Random House Verlagsgruppe GmbH, Foreign Rights Department, Neumarkter Straße 28, 81673 München, Germany

© А. Хрусталева, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Моему мужу Лендеру, который никогда не прочтет эту книгу и будет ждать экранизацию.

Люблю тебя, балбес.

Лекция 1

Магия – величайшая скрытая мудрость.

Разум – величайшая видимая мудрость.

Парацельс

Пролог

Был бы Генри трусом, он тут же развернулся бы и отправился в свою квартиру у Центрального парка, принял ванну и хорошенько проспался. Утром надел бы свои лакированные туфли, чистый костюм в полоску, повязал бы галстук, подаренный мамой на Рождество (ведь он так шел к его голубым глазам), и вернулся на работу. Поднялся бы на восемнадцатый этаж, сел за свой стол и попросил бы отцовскую блондинку-секретаршу, с которой он когда-то переспал в комнате с копировальной техникой, принести ему чашечку кофе. Был бы он трусом, он бы посмеялся над дурацкими шутками коллег и притворился, будто все в порядке, до тех пор пока полицейские не пришли бы арестовывать его. Ведь так и произошло бы завтра.

Но Генри не был трусом. По крайней мере, он чувствовал уверенность в себе, когда подносил к губам бутылку с алкоголем и немного из нее отпивал. Он смотрел вверх. Этаж за этажом. Крайслер-билдинг казался громадным чудищем из стали и стекла. Монстр, что каждый божий день в течение всего года высасывал из него все соки и желание жить. Даже в столь поздний час во многих окнах горел свет.

Все в округе пропахло хот-догами, мочой, потом и выхлопными газами. Типичный парфюм Нью-Йорка.

Я должен прыгнуть, пока мир не столкнул меня.

Слова прозвучали как шепот. Неразборчивый, где-то глубоко внутри него. А может, просто мысль. Ее отдаленное эхо. С улыбкой на губах он сделал глоток обжигающей горло жидкости. Кончики пальцев рук онемели, как и все тело. Пошатываясь, Генри сделал несколько шагов и вляпался в лужу с нечистотами. Ботинки из итальянской кожи за 1500 долларов были испорчены одним движением. Он усмехнулся, одновременно борясь со слезами, а ведь не плакал уже лет пятнадцать. Моргнув, он обратил внимание на свое отражение в грязной воде: бледный, растрепанный, взгляд тусклый, галстук набекрень. Заметим, раньше он выглядел довольно неплохо. А сейчас? Сейчас похож на скомканную фотографию. Генри сжал зубы и вновь поднял бутылку, как вдруг почувствовал удар в спину. Удар был настолько внезапным, что он шатнулся вперед. Вонючая вода брызнула в разные стороны, а бутылка вылетела из рук и с громким звоном разбилась об асфальт.

Что за?..

Генри начал закипать от гнева. Горячее, как пламя, чувство пульсировало в венах, а мысли неразборчиво метались в голове от переизбытка алкоголя. Осколки хрустнули под дорогими туфлями, и Генри, еле удерживаясь на ногах, обернулся и пробурчал:

– А нельзя как-то поосторожнее?

– Это ты стоишь посреди дороги, урод!

Грубый ответ застрял у него в горле, когда он увидел перед собой искаженное от гнева детское узенькое личико с темными кудряшками волос. Мальчишка вскочил на ноги и торопливо оглянулся на него через плечо. Генри проследил за его взглядом, но ничего не заметил на безлюдной улице. Улицу освещали лишь фонарный столб и неоновая вывеска хот-дожной, и лужи поблескивали от мигания неона. В небе послышался тихий раскат грома, будто вот-вот раздождится еще больше.

Взгляд мальчишки метнулся вдоль улицы, пока он, слегка хромая, сделал шаг подальше от Генри. Еще шаг. И еще. И еще.

– Эй, а ну погоди, – рыкнул Генри и схватил мальчишку за плечо, удерживая его от побега. – Ты что тут делаешь поздно ночью? Где твои родители?

Мальчишка взглянул на него с усмешкой, будто он задал самый глупый вопрос на свете, а затем уставился на руку Генри на своем костлявом плече.

– Лапы убрал.

– Ты почему не дома? – поинтересовался Генри.

Мальчишка закатил глаза и пробубнил:

– А должен?

– Да, должен. Сколько тебе лет? Двенадцать?

Мальчик вздохнул и схватился за переносицу.

– Я слишком стар для всего этого дерьма.

– Что? – спросил Генри, все больше удивляясь происходящему. Вдруг к его рту прижали грязную ладошку так быстро, что Генри не успел даже возмутиться.

– Замолкни, – огрызнулся мальчик, быстро осматриваясь по сторонам, пока его взгляд не уставился в одну точку, а влажные кудри не облепили все лицо. Глубокий вдох, и его ноздри раздулись. Было в этом жесте что-то звериное. Он вглядывался в переулок позади них.

Генри замер и промычал сквозь ладонь:

– Что случилось? У тебя неприятности?

– Можно и так сказать. Они нас нашли, – прорычал мальчишка, убирая руку со рта Генри.

Генри проследил за его взглядом и увидел, как фигура вышла из тени. Сначала это было похоже на прохожего с собакой. Были видны лишь очертания шляпы и плаща, развевающегося на ветру. Больше ничего. Генри вздрогнул, сам не понимая почему. Волоски на шее встали дыбом, а выдох его заплясал маленькими, почти прозрачными, облачками. Свет неоновой вывески отразился на лице парня в плаще. Он так спокойно стоял под фонарем, будто ему подвластно время. Незнакомец зажег сигарету, и перед тем, как он затянулся, на ее кончике загорелась маленькая яркая точка. Выпуская струйку дыма, он заговорил:

– Так вот ты где, Лор. Мы тебя везде искали, – сказал мужчина хриплым голосом. – А теперь хватит пудрить нам мозги и пошли. Ты и так долго играл в кошки-мышки.

Мальчишка побледнел и выпрямился.

– Ты знаешь этого человека? Он твой отец? – спросил Генри.

– Дерьмо, – простонал мальчик. Отскочил от Генри и бросился бежать.

От удивления и легкого толчка Генри зашатало.

– Эй! Эй, подожди! Ты куда бежишь? – окликнул он мелкого.

Мальчишка не ответил, а парень в плаще щелкнул пальцами. Звук необычайно громко разнесся по переулку, и через секунду раздался глубокий рык. Сердце Генри сжалось. Пес был похож на добермана: стройное черное тело, длинная морда и заостренные уши, но что-то в нем было не так. Он прыгнул и остановился перед мальчиком, перегородив путь. Зверь зарычал так, что Генри попятился на пару шагов.

– Что это такое… – успел он пробормотать, и тут мальчик резко развернулся к незнакомцу, сжал свои маленькие кулачки и рыкнул.

– Да как ты смеешь? А ну гони его отсюда, Элви! Пусть проваливает, или ты пожалеешь.

Кончик сигареты вновь покраснел, и мужчина – Элви? – рассмеялся, выпуская дым из рта.

– Хватит прятаться, Лор. Становится уже как-то неловко, не находишь? Я преследую тебя несколько недель, а твои попытки спрятаться все хуже и хуже.

Мальчишка прыснул:

– Элви, отвали или…

– …или что? Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования. Давай, бегай, бегай. Тебя весь Синдикат ищет. Мы найдем тебя, где бы ты ни прятался.

Пес вновь зарычал, и Генри показалось, будто тварь становится больше. Она опустила голову и выгнула спину так, что образовался огромный черный горб. Инстинктивно Генри встал перед мальчишкой и пристально посмотрел на Элви.

– Ты его отец? Если нет, то вали отсюда со своей шавкой или я вызову полицию.

Парень медленно выдохнул. Сигарета полетела на асфальт, и искры от нее описали дугу в воздухе.

– Уходи, человек. Это не твое дело.

Генри зашатало, напоминая о том, сколько он выпил.

– Я вызову полицию! – сказал он громче, несмотря на холодные струйки пота, стекающие по спине. Пар от горячего дыхания висел перед лицом, будто за несколько минут температура на улице упала на несколько градусов. – Вызываю, – продолжил он, доставая телефон.

Элви вновь щелкнул, и тварь зарычала. Под звуки, похожие на хруст ломающихся костей, пес начал увеличиваться, а из его горба будто что-то выпирало. Генри вскрикнул, попятился назад и бросился к мальчишке.

Тот быстро схватил его за руку и прошипел:

– Беги, а не то…

Не успел мальчик закончить фразу, как зверь, широко раскрыв пасть, набросился на Генри. Клыки вонзились в плоть, а слюна потекла по дорогой ткани костюма. Мгновение Генри был настолько потрясен, что мог смотреть только на пасть, плотно сжавшую его ногу. Рык твари и хруст своих костей он услышал одновременно. Позже пришла боль и пронзила все тело Генри. Ощущение было такое, будто ногу отрывают. Колени подкосились, и у него вырвался нечеловеческий крик. Он в ужасе уставился на чудище перед ним. Это же все бред, розыгрыш. Почему тварь становилась все больше и больше?

Пес буквально раздувался, превращался в настоящее чудовище. На нем по-прежнему была шерсть, но теперь его фигура все больше походила на человеческую: мускулистое туловище, волосатые руки, похожие на обезьяньи; очертания лица грубые, словно высеченные из камня; узкая собачья морда с мокрым носом вглядывалась в Генри черными бездушными глазами, а из странной формы черепа торчали рога. От мокрой шерсти и открытой пасти зверя ужасно воняло.

Чудище мотнуло головой, и из груди Генри вырвался сдавленный всхлип. Он отлетел в ближайшую стену, словно тряпичная кукла. Звонкий хруст в шее не предвещал ничего хорошего, в глазах помутнело, а он даже не закричал. Генри упал. Чудище рычало, из его рта текла и пенилась слюна вперемешку с алой кровью. Задыхаясь, Генри попытался хоть немного отползти назад, но спина уперлась в стену. Зверь всматривался в жертву злыми, но пугающе умными глазами. Он распахнул пасть, издав мощный рев, и бросился вперед.

Генри закрыл руками лицо в надежде, что это спасет его от неминуемой смерти. Он весь был в грязной воде из лужи. От ужаса он зажмурился, но укуса не последовало, вместо этого он услышал оглушительный нечеловеческий вой. Он открыл глаза и увидел перед собой мальчишку, а из глаза пса торчал осколок стекла. Кровь брызнула в лицо ребенка.

– Только не это, черт! – прорычал Элви.

Мальчишка презрительно фыркнул, вытащил осколок из морды черной твари и схватил Генри за руку, пытаясь поднять того на ноги.

– Беги! – крикнул он.

Раненый Генри был так ошеломлен, что даже смог передвигаться, несмотря на ощущение, будто его тело разрубили на тысячи кусочков. Рука тянула его за собой, а позади слышались звериное рычание и грубые команды хозяина.

Генри бежал. Бежал, пытаясь понять, что происходит. Это не может быть реальностью. Он слишком пьян. Все-таки он был трусом. Поэтому пошел домой. Наверняка он лежит в ванне у себя дома и отсыпается. Утром он откроет опухшие глаза, наденет костюм, пойдет на работу. Выпьет чашечку кофе, посмеется над шутками коллег, а потом его арестуют за неуплату налогов.

Все-таки Генри был трусом. Он ведь не хотел умирать. Это все ему кажется, кажется, кажется…

– Сюда! – мальчик затащил его в другой переулок, снося на пути все, что мешалось под ногами. Грохот картонных коробок со всяким хламом разносился по улице, и мальчишка подтащил его к мусорному баку. – Лезь сюда! – прошипел он.

– Что? – проворчал Генри, но мальчик уже нырнул в мусорный бак.

Позади Генри послышался вой, и он не выдержал. Животные инстинкты взяли верх, и он забрался в мусорку. Мальчик моментально захлопнул крышку бака, их окружила кромешная тьма. Генри слышал лишь собственное дыхание и громко отдававшийся в ушах пульс.

Вдох, выдох.

Вдох, выдох.

Вдох, выдох.

Сглотнув, он почувствовал металлический привкус у себя на языке.

– Мне все кажется, кажется, – шептал Генри себе под нос, все сильнее закапываясь в мусор.

Мальчик шикнул на него, и Генри затаил дыхание.

Помимо биения своего сердца он услышал противный звук. Скрежет когтей. И очень близко. Следом раздалось рычание, и Генри, подавляя крик, прикусил язык.

Это же все не на самом деле, так не бывает…

Стук когтей раздался над их головами. Крышка отодвинулась, и за ней показалась морда с открытой пастью. Генри замер, а плечи мальчишки напряглись, когда звонкий свист отвлек зверя.

– Прекращай копаться в мусоре, тупое животное! Ищи дальше!

Послышался рык, и Генри почувствовал, как по его щеке стекает что-то противно склизкое. Он был готов разрыдаться, но мальчишка мгновенно закрыл ему рот рукой. Его маленькая рука пахла гнилым бананом.

– Живее! Времени нет, – рявкнул Элви.

Раздался шлепок, будто что-то пнули ногой или ударили кулаком, а затем послышался визг зверя. Он оттолкнулся от мусорки и побежал дальше. Толчок был настолько сильным, что бак затрясся.

Генри отчаянно втягивал воздух. Тишина. Лишь рука все еще прикрывала его рот. Никто кроме тараканов не двигался в этом мусорном баке.

– Я не могу дышать, – наконец тихо произнес Генри.

– Тихо, – прошипел мальчик, – Бозам почти слеп, но слух у него отличный. Как только мы выползем из этой тараканьей норы, он снова нас учует.

Бозам?

Он про эту тварь? Что это за чертово существо? Генри сделал глубокий вдох, когда мальчишка рывком убрал руку с его рта и выглянул из бака.

– Они еще там? – прошептал он.

Мальчик поднял руку и затаил дыхание. Они сидели молча и прислушивались, пока мальчишка не выдохнул и не посмотрел куда-то мимо Генри.

– Они ушли, идем. Надо спешить.

Схватившись за край бака, он ловко выбрался из него. Генри последовал его примеру куда менее грациозно. На твердой земле прокушенная нога напомнила о себе и подкосилась. Он сдавленно простонал, стиснул зубы и прислонился к сырой стене здания.

– Что…что это за тварь? – произнес он задыхаясь.

Пряди светлых волос мешали ему и свисали на лицо. Перед Генри стоял мальчик. Он был похож на призрака – бледный и стройный. Тьма вокруг его тела сгущалась, будто в любой момент он мог в ней раствориться.

– Это была не собака.

– Тогда что же это?

Ответа не последовало. Генри зашатался и посмотрел на свою трясущуюся ногу. Такое сильное кровотечение? Нога была подозрительно мокрой.

– Надо позвонить в полицию и скорую. Мне нужен врач, – пробормотал он.

Слова странно ощущались на языке. Он достал телефон. Большим пальцем нажал на экран. Закапало. Опять дождь. Генри слышал только звук ударов капель о землю, пока медленно вводил пароль. В эту же секунду маленькие чумазые пальцы выхватили телефон из его рук.

– Что ты делаешь? Мы должны позвонить в полицию! – прохрипел Генри.

– У нас нет на это времени.

– Ты что, совсем спятил? Отдай мне мой чертов телефон. Нам нужно валить отсюда! – Генри задыхался от волнения. Его голос дрожал.

Мальчишка серьезно взглянул на него. Он моргнул, и тьма начала собираться в радужке, становиться все плотнее, пока не заполнила все глазное яблоко. Черные, как два блестящих камушка, глаза смотрели в небо. Пустые глаза. В которых ничего не отражалось, будто даже сам свет поглощался ими.

Это не был взгляд ребенка. Или взгляд нормального человека. Он напомнил Генри о взгляде того пса-чудища. Злой и в то же время до жути умный.

Генри попятился назад, но уперся спиной в стену.

– Кто или что ты такое? – сумел произнести он.

Мальчик сделал шаг вперед. Капли дождя стекали с его темных кудрей.

– Меня зовут Лор. Мне очень жаль, что ты во все это ввязался, но времени у нас в обрез. Элви будет искать меня, так что я одолжу твое тело.

– Ты одолжишь что?..

Фразу Генри прервало что-то пронзившее его грудь. Да с такой силой, что хрустнула грудина. Он был так ошеломлен, что мог смотреть только на себя, на осколок в груди и на маленькую руку, сжимающую его.

Мальчик стоял и смотрел на него своими жуткими черными глазами снизу вверх.

– Извини, может быть немного неприятно.

Генри беззвучно открыл рот и сполз по стене на асфальт. Из уголка рта показалась струйка крови.

– Не волнуйся, скоро все закончится, – пообещал мальчик и выпрямился.

Генри тяжело вздохнул. Мгновение он видел перед собой лишь облачка своего дыхания. В следующую секунду послышался жуткий хруст. Он моргнул. Голова мальчика была так запрокинута назад, что шейные позвонки должны были сломаться. Его маленький рот был открыт, будто в немом крике, и из него повалили темные клубы дыма. Глаза Генри распахнулись шире, ему хотелось кричать, но не получалось. Он мог лишь лежать на асфальте, хватать ртом воздух и наблюдать, как из тела мальчика ползут черные нити. Он задыхался и дрожал в конвульсиях. Внутри темного дыма что-то было, казалось, что это черное сердце, пульсирующее в темноте. Дымка осела на землю и, словно черная змея, поползла к Генри.

Его сил хватило лишь на судорожный стон, слезы лились потоком и застилали его взгляд. Сон. Это не реальность, а просто сон, сон, сон. Такого же не могло быть. Что бы это ни было, это не по-настоящему. Это противоестественно. Сверхъестественно. Он хотел проснуться, проснуться, проснуться!

Но почему, когда черный дым достиг его лица, он почувствовал себя таким настоящим? Застонав, Генри попытался задержать дыхание, пока черный дым изучал его лицо, проползал сквозь щели в губах и зубах. Ощущение горелого пепла, холодных камней и чего-то древнего помутило его сознание. В ушах слышался собственный пульс. Генри зарычал. Громко. Отчаянный крик сломленного существа. Когда его взгляд затянула тьма, Генри почувствовал… что-то. Это что-то не было им самим. Чужое и инородное. Не человек. Что-то пряталось внутри него и заполняло вены, они почернели и выпирали из-под кожи.

Генри уцепился за что-то, хотя и не понимал за что. За последнюю ниточку жизни? Словно сквозь шум волн, он наконец услышал чужой голос в голове:

– Пока, Генри.

Он почувствовал толчок в спину. Потерял землю под ногами и упал. Но не в пропасть, он будто заснул: вдох – и нет Генри. Мальчик упал.

На короткий зловещий миг воцарилась мертвая тишина. Все застыло. Лишь запах смерти висел во влажном от дождя воздухе. В одном из переулков Нью-Йорка жизнь шла своим чередом. Никто не заметил и не услышал, что произошло совсем недалеко от них.

Пока не дернулся один палец на теле мужчины.

Другой палец.

Дрогнули ресницы.

Глаза человека распахнулись. Больше не голубые. Черные, как два блестящих камушка, глаза смотрели в небо. Бездушные глаза. В них ничего не отражалось, будто даже сам свет поглощался ими. Губы мужчины расплылись в довольной улыбке. С глубоким вдохом поднялась его грудь, и плавным движением выпрямилась спина. Он медленно провел окровавленными пальцами по своему новому лицу. Ощупал светлые волосы, скользнул по идеально изогнутым скулам к прямому носу, потом коснулся своих полных губ.

– Лучше. Намного лучше, – пробормотал он и принялся застегивать пальто. Медленно, неторопливо, словно смакуя каждое движение тела, он встал и посмотрел на неподвижное тело ребенка.

Мальчик не шевелился, а капли дождя безжалостно били его тело. Мужчина затянул синий галстук потуже и небрежно перешагнул через ребенка.

– Чуть не попался, – тихо произнес он, плавно сливаясь с тьмой.

1
Лиф

– Один гамбургер с дополнительным кетчупом для десятого столика, мясной рулет для пятого, хот-доги без хлеба с дополнительной горчицей для второго. Еще, пожалуйста, черничный блинчик с беконом, яичницу без желтка, и все это на вынос. Только сложи все аккуратно, а не как в прошлый раз. Я не хочу получить очередную жалобу из-за того, что яичница превратилась в болтунью, – крикнула я в кухню.

В ответ мне полетел поток возмущений.

– Мы тут что, «Ритц» какой-то? Откуда такие запросы? – рявкнул на меня Кокс. Жир с плиты брызнул в потолок, и облако пара окутало мускулистое тело моего босса.

– Ты купил цельнозерновые вафли? – спросила я, вместо того чтобы ответить.

– Мне слишком мало платят за это дерьмо, – прорычал Кокс, ставя тарелку на раздачу.

– Ты босс, просто плати себе больше, – шутя ответила я и взяла тарелку.

Босс вытер пот со лба. Жетон бывшего морпеха болтался под испачканной белой рубашкой, пока он рычал на меня:

– Или я просто вытащу обратно все, что твой брат запихнул себе в рот.

Он кивнул подбородком в сторону последнего столика.

Рядом с музыкальным аппаратом виднелась копна черных волос Эм-Джея, моего брата. Нос его глубоко зарыт в комикс, а тарелка уже пуста.

Я виновато взглянула на Кокса.

– Ему же пятнадцать, он растет.

– Он съел три порции блинов и выпил два молочных коктейля. Это же черная дыра, а не рост.

– Я ему передам, – пообещала я Коксу, поднимая тарелку.

Босс нахмурился и отвернулся, качая головой.

– В мое время парень должен был заниматься чем-то кроме чтения комиксов и кидания странных костей…

Я не стала мешать ему ворчать и отнесла вафли за третий столик.

– Пожалуйста. Могу предложить еще кофе?

– Нет, спасибо.

– Хей, Лиф, а мне можешь подлить? – обратился ко мне суховатый голос из-за стойки.

– Конечно, Ал.

Я быстро подобрала упавшие со стола салфетки и подошла к круглой стойке.

– Минуточку, – добавила я, ставя пустую кастрюлю на место, пока во второй что-то булькало.

– И принеси мне еще пирожок, дорогая, – пробормотал Ал, не отрываясь от газеты.

– Не забывай про свой холестерин, – я наполнила его чашку.

Нахмурившись, Ал поднял голову и поправил очки в роговой оправе.

– Ты мне кто? Жена?

Я взглянула на него с улыбкой. Надеюсь, он не заметил, что уже целый час я подливаю ему кофе без кофеина.

– Нет, я официантка, которая обслуживает тебя три раза в день на протяжении шести лет. И поверь, ты не сможешь позволить себе еще одну операцию на сердце, – ответила я.

Ал помрачнел.

– За такие слова чаевые не получают.

– С вас двадцать долларов пятьдесят центов. С учетом чаевых, которые, как мы оба знаем, вы мне все равно дадите, двадцать три.

Ал хмыкнул и бросил на стол несколько скомканных купюр.

– Сдачу оставь себе. Только Коксу не говори, а то этот скряга опять у тебя все заберет.

– До завтра, Ал. Не забудь зонтик, – я подбородком указала на окно, по которому громко барабанили капли дождя. Он был настолько сильным, что улицы толком не было видно.

Ал пробурчал что-то про зуд пальцев ног и что это не к добру, а я тем временем подливала кофе очередному гостю. Я толкнула локтем Мисси, которая уже минут двадцать смотрела телевизор, одновременно устанавливая антирекорд по наполнению солонок. Она ойкнула, когда между ее накрашенных темно-красной помадой губ надулся розовый пузырь жвачки.

– Мисси, не хочу тебя беспокоить, но не могла бы ты принять гостей?

Я кивнула в сторону двери, на семью с орущими детьми. С них уже натекла приличная лужа. Ливень не прекращался несколько дней, и, по неутешительным прогнозам метеорологов, в ближайшие дни ничего не изменится.

Мисси лопнула пузырь, взглянула на семью из-под накрашенных ресниц и лишь поджала губы.

– Не, спасибо, – ответила она и вернулась к наполнению солонок.

– Почему нет? – я сохраняла нейтральный тон, хотя с Мисси и ее отношением к работе это было почти невозможно. Девятнадцатилетняя девушка работает здесь всего три недели, а уже успела четыре раза прогулять, постоянно опаздывала на смену или вообще засыпала на работе. Да и в принципе казалось, что она ненавидела все, что связано с этой работой. Единственное, что ее действительно интересовало, – это клиент, который ходит к нам уже несколько дней.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не съязвить.

Вместо ответа она лишь пожала плечами.

– Ненавижу детские ручонки. Они такие малюсенькие и липкие.

Дыши, Лиф, дыши. Ты тоже когда-то была подростком.

– Ну да, вот такие они, детские ручки.

– Они залапывают все меню.

– На то оно и ламинированное.

– Отвратительно.

Я прищурилась.

– Мисси! – резко сказала я. Звон колокольчика прервал нашу «беседу».

– Заказы четвертого и пятого столиков готовы. Они сами себя не отнесут, – рявкнул на нас Кокс.

Я подняла бровь и бросила на Мисси многозначительный взгляд.

– Ну что? К столикам или детским ручонкам?

Мисси вздохнула, оттолкнулась от стойки и пошла к раздаточному окошку.

Что же.

Я с улыбкой повернулась к промокшей семье, при этом щелкнув автоматической ручкой.

– Добро пожаловать в закусочную «У Кокса». Меня зовут Лиф, и я сегодня буду вашей официанткой. Что желаете?

– У вас есть кофе? На улице так холодно! Еще и гроза сумасшедшая разбушевалась. Мы и пяти футов не прошли, – со вздохом произнес отец.

– Я вам налью сколько пожелаете, – заверила его я, пока женщина, нахмурившись, изучала меню.

Я невольно вздрогнула от громкого раската грома и с тревогой выглянула в окно. В стекле увидела свое бледное отражение. На мне была желтая униформа официантки, которая села после стирки до такой степени, что демонстрировала откровенное декольте, а короткая юбка подчеркивала мою круглую попу. Еще в младшей школе я была единственной, у кого были грудь и попа. Гены мне достались точно не материнские. Она относится к категории людей «ест и не толстеет»… в отличие от меня. У меня же стройной была только талия, и я получила прозвище «сисястая Бетти» [1]. Все мои попытки сбросить лишние килограммы в спортзале заканчивались тем, что я попивала смузи и смотрела, как моя соседка по комнате флиртует с фитнес-тренером. Мы хотя бы выяснили, что, даже посещая спортзал, реально набрать вес, особенно если выпить шесть смузи за час.

Я смахнула прядь волос со своего треугольного лица. Думаю, что, кроме зеленых глаз, в нем нет ничего достойного внимания. Впрочем, после двенадцатичасовой смены по три доллара в час они тоже выглядели не слишком привлекательно. Украдкой я взглянула на свои непослушные темно-каштановые волосы, которые не смогли определиться, будут они сегодня виться или нет. Пришлось заплести их в косу. Как же я ждала окончания смены, чтобы распустить ее и смыть запах жира.

Дождь барабанил по окнам, и потоки воды стекали по ним, как бурный водопад. В небе сверкнула молния, а от последовавшего за ней удара грома затряслись чашки посетителей.

Желтый свет неоновой вывески закусочной замерцал. Прошло меньше секунды, и я увидела высокую фигуру под фонарем. Человек смотрел через окно прямо на меня.

Последовал еще один раскат грома. Уличный фонарь бешено замигал. На секунду улица скрылась во мраке, а когда свет потихоньку вернулся, фигура пропала. По рукам пробежали мурашки, пульс участился, и я стала судорожно оглядываться по сторонам. В окне виднелось лишь мое испуганное лицо. Что это было сейчас? Мне же показалось? Соседки правы. Надо поменьше смотреть передачи про всяких убийц и маньяков.

– Да это здание практически рассыпается. Не могли бы вы хотя бы включить отопление? Здесь холодно. Мисс? Мисс?

Ворчливый голос женщины вернул мое сознание обратно в закусочную.

– Сделаю потеплее, – пообещала я и приняла ее заказ. Развернувшись на пятках, я потерла руки, стараясь отогнать мурашки. В самом деле стало очень холодно.

– Эй, Кокс. Заказ на восьмерых, – я оставила записку на окошке. – Пока все столики обслуживают, я хочу сделать перерыв на обед на пятнадцать минут, если ты не против.

В ответ послышался бубнеж, который я восприняла как знак одобрения. Взяв большую кружку кофе, я проскользнула к самому дальнему столику у музыкального аппарата.

– Позволь спросить, почему на обложке помимо груди изображены щупальца? Или алгебра стала выглядеть как-то иначе с тех пор, как я окончила школу? – поинтересовалась я у брата, отпивая кофе. Тот стал судорожно закрывать комикс.

– Что… что ты, черт тебя возьми, здесь делаешь? – Эм-Джей уставился на меня, пока я доедала последний блинчик с его тарелки.

– Вообще-то, работаю. А ты должен делать домашнее задание, а не… читать вот это, – я покрутила острием вилки перед комиксом, который брат тут же слишком ловким жестом спрятал в рюкзак.

– Я сделал домашнее задание. Я просто хотел…

– …спрятаться от мачехи-монстра? – догадалась я, и Эм-Джей скривил свою физиономию.

– У нее новый гуру.

– Парень с чучелом хорька?

– Не, парень с кулинарной книгой.

– Правда?

– Всю неделю у нас макробиотическое питание…

– Звучит очень… полезно.

– Мы практически ничего не едим, и это уже дает о себе знать. Даже папа почти не появлялся дома, а ночью я застал его прячущим колбасу в салфетку.

– Бедный Боб, – пробормотала я.

– От нас всех теперь пахнет колбасой, и Черри начинает что-то подозревать.

Эм-Джей провел рукой по своим черным кудрям, которые разительно отличались от моих темно-каштановых. Возможно, у нас и была общая ненависть к овощам, но общих генов у нас не было. Моя мама и его отец были женаты два года. После смерти его первой жены брак с моей мамой был для Боба Брауна вторым. Для моей мамы брак с Бобом Брауном был четвертым по счету и являлся причиной нашего переезда из Мичигана в Нью-Йорк шесть лет назад.

Однако брак продлился всего два года.

Два года – это не так уж и много, но для меня это были лучшие годы жизни. Даже сегодня Эм-Джей и Боб были для меня образцом стабильной семьи. В частности, благодаря им я осталась в Нью-Йорке после того, как брак распался и мама переехала на Гавайи с мужем под номером пять. Я же осталась здесь, окончила школу и поступила в Нью-Йоркский университет. За год учебы я окончательно определилась с выбором специальности – «Юриспруденция». Все было настолько идеально, что просто обязан был быть какой-то подвох. Это постоянно происходит в моей жизни. И вот он подвох. И носит он имя Черри.

Боб назвал ее любовью с третьего взгляда. Я же называю ее попыткой забыть мою маму. Я не могу винить его за то, что он просто хотел собрать воедино осколки того, что разбила моя мама. Что Ривер Янг и умела делать, так это оставлять после себя сердца, разбитые вдребезги. Она была словно в попу ужаленная, а ее поведение и склонность к драматизму всегда пленяли и привлекали мужчин. Она быстро влюблялась, активно жила, а в конце концов, нажившись вдоволь, оставляла после себя пустоту и руины.

В детстве я жила в десятке городов. Иногда с новым отчимом, а иногда только с мамой, когда она дольше восстанавливалась от прошлых отношений. Для такого восстановления было характерно большое количество шардоне и искусства в ее жизни, но, в итоге, все это приводило ее в объятия нового мужчины.

Я не смею винить Боба за его желание вернуться к нормальной жизни, хотя все мы понимаем, что никто так и не смог по-настоящему забыть Ривер Янг. Это все и подтолкнуло Боба к Черри, которая явно испытывала неприязнь к его приемной дочери.

– Ты сидишь здесь уже несколько часов. Иди домой, Эм-Джей.

– Я тебя хотел подождать, – соврал он мне в лицо. К сожалению, он был ужасным лжецом.

– О, правда? – спросила я, игриво радуясь и хлопая ресницами. – И с каких это пор меня зовут Мисси?

Его реакция каждый раз одинаковая: как только слышит ее имя, сразу краснеет и пытается казаться совершенно бесстрастным. Выглядел он при этом так, будто у него запор. Оборжаться можно.

– Не понимаю, о чем ты.

Дурак-дураком.

– Так я права… – вставила я, и получила в ответ гневный взгляд. – Или? – вновь попробовала я.

Эм-Джей закатил глаза.

– Как же я тебя ненавижу.

– Я тоже тебя ненавижу. Но если серьезно, – я быстро взяла его за руку. – Я знаю, Мисси красивая, высокая, зла на весь мир, а это может быть сексуально. Но мало того что она старше тебя на два года и любительница взламывать автоматы с презервативами, разве может быть хорошей идеей влюбляться в девушку, которая ненавидит весь мир? А больше всего себя.

– Лиф…

– Я просто сказала…

– Пре. Кра. Ти, – выдавил он, высвобождая руку из моей хватки.

– Она разобьет тебе сердце, – мягко заключила я. Потянувшись к его руке, я заметила, что он убрал ее, и сжала вилку.

Эм-Джей скрипнул зубами и уставился на остатки сиропа на тарелке с одинокой ягодкой черники.

– Ты закончила? – выдавил он.

– Пока да, – я откинулась на диван и специально задела его носком поношенных конверсов. – Просто не хочу видеть тебя несчастным.

– То есть выглядеть как ты? Из-за Бена, который изменял тебе больше двух лет? – спросил он. В груди кольнуло. Он попал точно в цель, болевую точку. Мне пришлось отвести взгляд и моргнуть.

Не плачь.

Только не снова.

Фаза рыдания при упоминании Бена Олдерсона прошла за три недели после удачной терапии шестью банками арахисовой пасты и просмотра девяноста серий «Доктора Кто».

– Они были помолвлены. Выходит, что это он не с ней, а со мной изменял, – выдавила я, сдерживая жжение в глазах.

– Может, хватит защищать этого оленя? Он тебя обманывал! Годами!

– Я не защищаю, – процедила я, глядя на брата.

– Нет, защищаешь, потому что ты преданная как собака и все еще оправдываешь то, что он с тобой сделал.

– Я не оправдываю! – сердце сжалось в груди, и я рыкнула на брата. Черт, конечно же оправдываю. Я проклинаю свой каждый тоскливый вздох по этому ублюдку.

Он вскинул руки вверх.

– Лиф, у него коллекция платочков-паше [2]. С вышитыми фамильными монограммами. Ты должна была бросить его еще много лет назад только из-за этого!

– Ладно, ладно, платочки – это немного душновато, – признала я, рассмеявшись из-за этого нелепого разговора, и жжение в глазах прошло. – Но это не то, что важно в отношениях.

– О, правда?

– Правда.

– Тогда важно, чтобы его носки подходили к галстукам и были отсортированы по цветовой гамме?

– Нет, важно иметь партнера, с которым тебе будет хорошо. К которому ты придешь в конце трудного рабочего дня и забудешь обо всех заботах. Который раскрывает в тебе лучшие стороны и не треплет нервы.

Эм-Джей посмотрел на меня взглядом взрослого человека, отправляя в рот последнюю ягоду черники.

– Знаешь, тебе стоит почаще прислушиваться к собственным советам.

Ох, опять он пришел.

Господин Пельмень.

– Лиф, после вашего расставания ты только и делаешь, что учишься в универе или работаешь в две смены в закусочной, как робот какой-то. Я волнуюсь за тебя. Мы все волнуемся за тебя.

– Ааа, так вот почему ты здесь сидишь постоянно? Ты волнуешься за меня? Не стоит, правда. Со мной все будет в порядке, просто нужно немного времени.

Эм-Джей стиснул зубы и упрямо отвернулся.

– Не зазнавайся. Я здесь ради Мисси, а не тебя.

Дурачок, да еще и плохой лжец.

Я высунула язык, в ответ получив удар по ноге.

– Ладно, ладно. Продолжай тут тосковать по своей Мисси, а я пойду работать дальше. После смены я иду гулять с девочками.

– В такую погоду?

Я пожала плечами.

– Ты единственный, кого бесят мои сердечные страдания. Тавия и Присцилла пригрозили, что при необходимости затащат меня на танцпол в пижаме. А я в них не сомневаюсь. Ты дай мне знать, если захочешь поехать домой. Может, найдем такси, которое умеет передвигаться по воде.

В эту секунду снаружи раздался грохот, и освещение над головами вновь замерцало.

Эм-Джей открыл рот, но замер и нахмурился. Его взгляд остановился на чем-то за моим плечом. Тонкая улыбка моментально исчезла с его лица.

– Кто этот парень? – спросил он.

– Какой парень? – я озабоченно обернулась и проследила за его взглядом.

Мисси стояла у стойки и улыбалась кому-то, сидящему на последнем табурете возле автомата с фисташками. Лампа там была неисправна, поэтому это был единственный темный укромный уголок в закусочной. Тем не менее я парня узнала, потому что он приходил сюда в одно и то же время каждый день уже неделю подряд. В голове я его называла «парень Мисси». Он всегда сидел на том табурете: стройный, широкоплечий, с темно-русыми волосами, которые от влаги завивались на затылке. Каждое его слово заставляло Мисси наклоняться вперед и хихикать. Он протянул к ней руку и накрутил одну из темных прядей волос на указательный палец.

Я озадаченно посмотрела на парня Мисси.

– Откуда он взялся?

Взгляд Эм-Джея буквально приклеился к счастливому лицу Мисси. Казалось, она вот-вот залезет парню на колени.

– Мисси, сделаешь телевизор погромче? Там срочный выпуск новостей, хочу послушать, – обратился ко мне один из посетителей.

Мне понадобилось секунды две, чтобы понять, что, хоть вопрос и был адресован Мисси, отвечать придется мне.

– Конечно.

Я вздохнула, встала на уставшие ноги и быстро подошла к стойке. Футбольный матч был прерван срочными новостями. Размалеванная репортерша серьезно смотрела в камеру, пока на экране сбоку показывали фотографии Крайслер-билдинг.

«…найден мертвым. Погибший – десятилетний Мерфи Роджерс. Школьник бесследно пропал с детской площадки две недели назад и с тех пор разыскивался полицией и родственниками. Патологоанатомический анализ показал, что его травмы оказались похожими на повреждения у двух других найденных тел…»

Если у старого телевизора и был пульт, то за шесть лет работы в «Коксе» я его ни разу не видела. Поэтому, чтобы нажать на кнопку громкости, мне пришлось встать на носочки и даже немного подпрыгнуть.

– Помочь? – резко поинтересовался голос за моей спиной. Так близко, что я почувствовала теплое дыхание на своем ухе.

Этот кто-то протянул свою руку, слегка задев меня, и прибавил громкость. У меня мурашки пробежали по спине. От испуга я обернулась, махнув рукой у стойки и уронила чашку кофе. Раздался громкий звон, осколки разлетелись в разные стороны, а горячий напиток разлился по кафельному полу.

– Зараза.

Ворча, я нагнулась и принялась собирать осколки, когда на меня упала тень. Искаженная и какая-то слишком темная. Я подняла голову и замерла. Над стойкой склонился парень. Пронзительные голубые глаза смотрели на меня из-под коротких темных ресниц, темно-русые волосы, узкое и угловатое лицо с ямочкой на подбородке. И эти… эти глаза. Теперь понятно, что Мисси нашла в нем. Он словно сошел с рекламного щита. Не боролась бы я со своими душевными терзаниями, наверняка не Мисси, а я крутилась бы вокруг него. Впервые с момента его появления в нашей забегаловке я потеряла дар речи от его вида. Пульс участился.

Словно заметив это, он улыбнулся еще шире и наклонил голову. Непонятно, сколько ему лет – где-то между двадцатью и тридцатью. Старше его делали глаза. На левой щеке красовалось темное родимое пятно. Будто художник специально добавил акцент своему безупречному произведению.

– Все в порядке? – спросил он мягким, бархатным голосом. Волосы у меня на затылке встали дыбом.

Пытаясь прекратить рассматривать это раздражающе идеальное лицо, я взяла себя в руки.

– Конечно, это не первая и не последняя чашка, – демонстративно выбросив осколки в небольшое мусорное ведро под стойкой, я выпрямилась. – Мисси, не могла бы ты… – начала я, но она уже накидывала кожаную куртку.

– Пойду-ка я спать. Увидимся завтра.

Господи! Подростки.

Резко вздохнув, я подняла голову.

– Мисси, наша смена заканчивается только через три часа, – напомнила я, но она лишь пожала плечами.

– Я не очень хорошо себя чувствую.

– Да что ты, – я взглянула на парня у стойки, пока сверху продолжали звучать новости.

«Между тем полиция убеждена, что вышла на след нового серийного убийцы. Не удается установить ни мотив, ни профиль убийцы. Если вы обладаете какой-либо информацией, которая поможет поймать его, обратитесь в полицию. Вернемся к новостям спорта…»

Мой взгляд метнулся к Мисси, которая обогнула стойку и улыбнулась светловолосому Адонису.

– Пойдем.

– А как зовут твоего парня, Мисси? Разве ты не собираешься нас познакомить? – спросила я. Мисси лишь бросила на меня недовольный взгляд.

– Отвали, Лиф.

– Странное у него имя, конечно, – насмешливо заметила я. Мисси закатила глаза и дернула парня за руку.

– Пойдем, уходим отсю…

– Генри? Генри Ланчестер? – послышался пронзительный голос.

За его спиной стояла та самая ворчливая женщина с салфеткой в руке. Она пристально смотрела на красавца.

Он только поднял бровь.

– Прошу прощения? Мы знакомы?

Глаза женщины расширились от удивления.

– Знакомы ли мы? Мы как раз сейчас едем на твою панихиду! Ты вообще в курсе, как волнуются твои родители?

В закусочной воцарилась неловкая тишина. Все взгляды были обращены к Мисси и ее спутнику.

Парень замешкался. По тому, как дернулись его скулы и потемнели глаза, я поняла, что внутри него бушевал гнев или раздражение. Но это продлилось лишь долю секунды, почти сразу на его лице заиграла учтивая улыбка.

– Вы, наверное, меня с кем-то путаете, – ответил он.

– Пойдем, пойдем, – произнесла Мисси. Ее взгляд метнулся с Генри на женщину, и она вновь потянула парня за руку, но блондинка перегородила им путь. Мисси стиснула зубы и, в отличие от своего партнера, с презрением стала рассматривать женщину.

– Генри, ты что, шутишь? Мы учились вместе! Ты был шафером на моей свадьбе! – она подошла ближе и зашипела на него. – Ты знаешь, что люди говорят о тебе? Газеты пестрят обвинениями в коррупции и отмывании денег. Ты объявлен пропавшим без вести!

Что за хрень?

Я, недоумевая, подняла брови, а Мисси бросила на Генри-не совсем-Генри растерянный взгляд.

– О чем это она?

Блондинка осуждающе посмотрела на Мисси и сказала:

– Только не говори мне, что ты скрываешься из-за этой шлюхи.

– Шлюхи? – повторила за женщиной Мисси, но ее одернул Генри.

– Милая, не горячись. Мы не хотим ругаться. Это не более чем недоразумение. Такое происходит со мной постоянно. Просто лицо непримечательное, – спокойно объяснил он.

Простите, но если у кого-нибудь и может быть непримечательное лицо, так точно не у него.

– Я попрошу вас не устраивать разборки в закусочной. Мисси, может, я позвоню твоей маме и…

– Отвали, Лиф. Это тебя не касается, – прошипела она. Если бы ее глаза умели стрелять, я бы уже валялась на полу.

Кокс высунул голову из кухни и раздраженно помахал жирной кухонной лопаткой.

– Что здесь происходит?

– Ничего, – мягко, но четко ответил Генри, стряхивая невидимые пылинки со своего длинного пальто. – Мы уже собирались уходить, – добавил он с улыбкой, и на его щеках появились ямочки.

– Ты никуда не… – произнесла женщина.

– Мисс? – молодой человек галантно, но с твердостью в голосе, пронизывающей до мозга костей, прервал ее. Прядь небрежно упала ему на лоб, когда он склонился к женщине и что-то прошептал. Наверняка никто, кроме меня, не заметил, как изменилось ее выражение лица. Злоба и цинизм сменились тревогой и страхом: она побледнела, глаза расширились. Парень на полшага отошел от нее и криво улыбнулся. Что за чертовщина? Он угрожал ей? Я беспокойно огляделась, но все уже были заняты едой, а Кокс гремел на кухне.

– Мисс, вам нужна помощь? – спросила я, нащупывая телефон на стойке. Я не впервые становлюсь свидетелем такого в закусочной. Это же Манхэттен. Здесь постоянно что-то происходит, но это было чем-то из ряда вон выходящим. У меня волосы встали дыбом, и я не понимала почему.

– Все в порядке. Это ведь просто недоразумение, верно? – спросил Генри достаточно громко, чтобы я расслышала.

Женщина моргнула.

– К… конечно. Я просто перепутала, – заикаясь, она улыбнулась. – Может… может, принесете наш счет?

– Вы уверены? – продолжила я, но женщина уже развернулась и пошла обратно к своему столику.

Я перевела взгляд на вероятно-Генри и Мисси, которая что-то сердито шипела ему в спину.

– Что это было? – спросила она, и напряжение в зале рассеялось, будто мне это все показалось.

– Да, я бы тоже хотела знать, – вмешалась я.

Генри подмигнул мне. По нему нельзя было сказать, что произошедшее хоть как-то подействовало на него.

– Извини за беспокойство. Я сейчас отвезу Мисси домой. Может, мы еще встретимся.

Он улыбнулся. Его взгляд был слишком напряженным, чтобы казаться приятным, но оторваться от него было невозможно. Радужка глаз была такой голубой и чистой. Это и не море – взгляд был слишком спокойным, но и не безоблачное небо – слишком насыщенный. Звон колокольчика у двери сообщил о появлении новых посетителей и вывел меня из транса. Застигнутая врасплох, я моргнула, а Генри лишь насмешливо хмыкнул. Я не смутилась, а лишь бровью указала на дверь.

– Если не собираетесь ничего заказывать, я вынуждена попросить вас покинуть помещение, – сказала я как можно спокойнее.

Он кивнул, и когда они вдвоем вышли из закусочной, налетел сильный порыв ветра, подбросивший слегка вверх мою косичку. Вошедшие посетители уселись за угловой столик, перекрыв мне обзор на Мисси и Генри, скрывшихся во тьме.

Я потерла руки, встала на колени и начала вытирать пролитый кофе. Надо сказать Коксу, чтобы починил отопление. Здесь чертовски холодно.

2
Лиф

– Кокс, звонила Эбигейл. Предупредила, что опаздывает, поскольку из-за погоды никто из нянек не хочет приезжать. Тут вроде все спокойно. Если я тебе больше не нужна, то я пошла.

Я просунула голову через окошко на кухню. Босс без остановки бурчал, копошась под раковиной. Когда я только пришла сюда на работу она уже протекала.

– Квиток оплаты за неделю лежит в твоем ящике, – уныло ответил он.

– Спасибо. Тогда до понедельника. Кстати, насчет Мисси… – Я нерешительно сделала паузу. – Ты знаешь того парня, с которым она ушла? Ухажер ее новый? Знаешь что-нибудь о нем?

С грохотом Кокс вылез из-под раковины и вытер руки грязной тряпкой.

– Какой парень?

Я нахмурилась.

– Как «какой»? Тот высокий блондин, из-за которого случился переполох в закусочной днем. Мисси же с ним и ушла.

Кокс покачал головой.

– Понятия не имею. Она сказала, что плохо себя чувствует, потому уходит, – выражение его лица помрачнело.

Я лишь пожала плечами.

– Завтра у нее стоит смена?

– Да.

– Тогда позвонишь мне, если она… ну, не знаю, опоздает или не выйдет?

Босс поднял брови и перекинул грязнющую тряпку через свое широкое плечо.

– Обязательно. А теперь бери ноги в руки и вали отсюда. Ох, и братца своего не забудь, пока он последний волос с моей головы не сожрал.

Помахав ему рукой, я надела свое плюшевое голубое пальто, купленное за какие-то там двадцать долларов. Каждый раз, когда я надевала его, чувствовала, будто содрала этот мех с Коржика из «Улицы Сезам». Я забрала свой квиток из ящика и подошла к брату, который вновь уткнулся в книгу.

– Математика?

– «Руководство Воло по монстрам», – пробормотал он.

– Лааадно, если папа спросит, то это была математика.

Эм-Джей отложил книгу и взглянул на меня с легким возмущением во взгляде.

– Ты все?

– Что так недружелюбно? Ты же сам сказал, что будешь ждать здесь, – напомнила я ему.

Эм-Джей запихнул книгу в свой рюкзак, обвешанный всякими значками по темам, явно не связанным со школой.

– Тебе правда не лень идти куда-то? Может, к нам присоединишься? Мы с папой устраиваем марафон по Сумеречной зоне. С папы морковные палочки, а с меня втайне принесенная пачка Читос. Не спрашивай, как я ее туда пронесу, но точно пронесу, – довольно сказал он.

– Звучит крайне заманчиво, но, считай, я поклялась Присцилле и Тавии. Они же меня убьют, если я не пойду сегодня. Так сказать, расплачиваюсь с ними за моральный ущерб после месяца арахисовой пасты и слез с соплями. Я тебя выкину по дороге, окей?

Братец сморщил нос.

– Куда собрались?

– Понятия не имею. Надеюсь, я там так напьюсь, что выкину все дерьмо из головы. Хотя благодаря всему этому дерьму в моей жизни я могу напиться, – пробормотала я.

Эм-Джей перекинул рюкзак через узкое плечо и фыркнул:

– Тебя хрен поймешь. Ты кто? Безнадежный мазохист или просто отчаянный оптимист, у которого проблемы с головой?

– И то, и то. А в дополнение идет ненависть к себе, ведь на прошлой неделе я встала на весы.

Радостно схватив брата, я вытащила его на улицу. Тут же в лицо ударили ледяной порывистый ветер и ливень. Я вздрогнула от такой резкой смены температуры и открыла зонт. Оглядевшись по сторонам, заметила приближающуюся к нам черную машину – это явно была машина класса люкс, очень гладкая и такая низкая, что почти сливалась с дорогой. Машина рванула к нам и проехала прямо по луже. Холодная грязная вода долетела мне аж до бедра, а Эм-Джею облила рюкзак.

– Да ну! – простонал он.

Я со злостью сжала зонт и проследила за тем, как машина резко дала по тормозам, пронзительно взвизгнув шинами и остановилась у закусочной. Двери открылись, вышли две высокие фигуры в темных плащах. Их было непросто заметить на фоне черного автомобиля.

– Алло, у вас глаза на жопе, что ли? Какого хера? – заорала я на них. Мужчина повыше остановился и повернулся ко мне. Из-за темноты и ливня я видела лишь темные волосы, туго собранные в хвост длиной до середины спины.

В ярости я кинулась к нему, но Эм-Джей остановил меня.

– Это сокол?

– Нет, это – придурок.

– Да нет же, Лиф, посмотри туда.

Я проследила за взглядом брата на мигающую неоновую вывеску забегаловки. На ней сидела птица с черными как смоль перьями и небольшой головой. В орнитологии я была не то что несильна, а в принципе далека от нее, так что для меня это мог бы быть и просто голубь. По вывеске водопадом стекала вода и стучали капли дождя. Я смотрела на птицу, и мне показалось, что она тоже смотрит на меня.

Как только мужчины вошли в забегаловку, птица улетела. Я взглянула на Эм-Джея, а он в это время взглядом провожал ее.

– Это был сокол. С ума сойти.

– Или голубь. Из-за этой птицы ты меня отвлек! Лучше запиши номер машины. Эти парни припарковались в неположенном месте.

Прищурившись, я проследила за ними. Мужчины скользили по закусочной, словно тень, а лица казались не более чем размытыми пятнами. Из-за стекающей по окнам воды их было невозможно разглядеть.

Эм-Джей слегка сгорбился и пробурчал:

– Или мы берем такси и едем домой. Или ты хочешь устроить заплыв?

– Ну, или такси… – я одобрительно кивнула и помахала первому попавшемуся такси. Снова полетели брызги из луж, но нас они не задели. Борясь с зонтом и ветром, мы влезли на заднее сиденье.

– Куда едем? – спросил таксист.

– Сначала до парка Зуккоти на Либерти-стрит, а потом в Чайнатаун, пожалуйста.

Не успела я договорить, как автомобиль дернулся с места. Дворники работали вовсю, но водитель едва видел дорогу. Скорость при этом он сбавлять не планировал.

Я оторвала взгляд от дороги и облокотилась на спинку сиденья. Взглянув на Эм-Джея, игравшего во что-то в телефоне, вспомнила, что за весь день почти не заглядывала в свой телефон. Достала свой старый «Самсунг» и пролистала сообщения в «Ватсапе».

Два от мамы. В первом она интересовалась, не знаю ли я, где ее ключи, – откуда мне знать? А в другом, что она нашла их в холодильнике.

Одно от Тавии. Она сообщила, что задержится на балетной репетиции и попросила купить что-нибудь поесть и чтоб кто-нибудь наконец купил туалетную бумагу.

Последнее сообщение от Бена. Всего десять минут назад. Мое сердце чуть не остановилось, а пальцы слегка задрожали, пока я открывала его:

Нашел у себя в квартире несколько твоих вещей. Сложил их в коробку у входной двери. Если не заберешь, я их выброшу.

Меня пронзила боль, непохожая на боль в сердце.

Этот дрянной мальчишка… после четырех лет отношений, двух лет измен и пяти недель молчания – об этом его первое сообщение?

Пальцы запечатали быстрее, чем шел поток мыслей:

Несколько вещей? Да там половина моей жизни в твоей поганой квартире! Как я могу избавиться от этого? Если хочется потрахаться со своей коллегой, то можешь этим перед входной дверью заняться…

Нет. Нет. Стоп. Я не должна этого говорить.

Быстро стерла текст и напечатала заново:

Если ты выбросишь мои вещи, то я выброшу тебя из своей жизни!

Нет. Так тоже нельзя. Мне же не двенадцать.

Опять пишешь мне, пока трахаешь свою секретаршу? Как в прошлую годовщину?

Я услышала шорох.

– Лиф, ты в порядке? Выглядишь не очень, – сказал Эм-Джей.

– Я в порядке, – процедила я сквозь зубы и быстро напечатала:

Я заберу их, как только смогу.

Отправить. Отлично.

Я ссутулилась и задумалась. Должна ли я гордиться тем, что отреагировала так по-взрослому?

Убрала телефон, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Сегодня наша шестая годовщина. Мы познакомились в мой первый день учебы в школе, когда я переехала в Нью-Йорк. Мы сидели рядом… правда не в классе, а в кабинете директора. Он за драку в классе, а я за то, что Бен ударил в нос дебила из старших классов, который схватил меня за задницу. К сожалению, паршивец был сынком директора, так что в качестве наказания я и Бен остались на два часа после всех занятий.

К счастью, обошлось только этим. Сто двадцать минут, и я была безнадежно влюблена в Бенджамина Олдерсона. Наверное, поэтому его родители при каждой встрече приветствовали меня фразой «Нарушительница общественного порядка». За шесть лет переубедить их не удалось.

– Это ее парень? – Мой поток мыслей и всплывший в голове образ зада Бена прервал Эм-Джей.

– А? – моргнула я и заметила его нахмуренное лицо, уткнувшееся в книгу.

– Мисси, – дополнил он и оторвал взгляд от книги. Темная прядь упала на его прыщавый лоб. – Она с тем светловолосым парнем?

– Эм… – Я замешкалась. – Не знаю. Надеюсь, что нет. Он пахнет сплошными неприятностями.

– Неприятности могут пахнуть?

– Конечно. Как картошка фри с сыром и соусом чили. Вкусно, но потом жалеешь о содеянном.

– Неприятности… пахнут, как картошка фри с сыром и соусом чили? – брат повторил мою фразу в замешательстве.

– Да, потому что у тебя потом от этого запор.

– Значит, неприятности пахнут, как пердеж?

Я попыталась не заржать.

– Типа того.

Эм-Джей нахмурился еще больше.

– Мне кажется, я его знаю.

– Кого?

– Ну, парня-картошку с сыром и соусом чили.

– Правда?

– Да, но не помню откуда.

Я прокрутила в голове тот странный диалог в закусочной, но никак не могла собрать все кусочки воедино. Просто сумасшествие какое-то.

Я потерла лоб.

– Лиф? Ты в порядке?

Я моргнула и натянула улыбку.

– Да, конечно. Голова просто болит. Сегодня ужасно долгий день.

Эм-Джей убрал телефон в карман.

– Лиф, ты много работаешь, еще и учишься вдобавок ко всему. Тебе нужен отпуск, Лиф. Ты же знаешь, папа тебя в беде не оставит, может дать денег. Ты только попроси.

– Боб и так сделал для меня слишком много, в том числе помог с колледжем, Эм-Джей. Мне не нужны долги, ты это знаешь.

– Лиф, мы семья. Ты нам ничего не должна.

– Нет, должна. Я не член вашей семьи. Нет, не так. Черри не дает мне забыть, что я не член вашей семьи. Она будет рвать и метать, если Боб даст мне денег. Я этого не хочу, так что закрыли тему.

Мы сверкнули молниями друг на друга. Так всегда заканчивалось, когда мы говорили о Бобе и Черри. Или о том, были ли бисквиты Твинкис на самом деле Зингерс или наоборот.

Такси резко дало по тормозам, и водитель повернулся к нам:

– Приехали.

Эм-Джей и я надули губы.

– Удачи напиться, – раздраженно сказал он.

– Удачи с морковными палочками, – буркнула я в ответ.

Все еще хмурясь, он вышел и хлопнул дверью, и водитель сразу поехал ко второму пункту назначения. Сквозь окно и слой воды я увидела фигуру Эм-Джея, идущего под проливным дождем к красному дому с белыми ставнями. Дом окружали розы, некогда посаженные моей мамой. Насыщенный, сладкий аромат роз продолжал напоминать о маме, будто она все еще живет с нами. Я удивлена, почему Черри до сих пор не вырвала все розы с корнем. Я загляделась на красные бутоны, поблескивающие под дождем, прежде чем они скрылись за поворотом.

Через двадцать минут я уже подходила к прачечной «Happy Ming», над которой жила с того момента, как ушла из дома. Общежитие было построено еще в двадцатые годы прошлого века, когда в Нью-Йорке не было места для такого количества приезжих. Четыре года назад мы вместе с Присциллой и Тавией сняли мансарду над прачечной. Внутри постоянно был слышен гул от стиральных машин, зимой невыносимо холодно, а летом невыносимо жарко, задний двор был полностью пропитан запахом стирального порошка и прочей химии. Зато арендная плата была неплохой для Нью-Йорка, и мы могли бесплатно стирать свои вещи.

Я вставила ключ в ржавый замок и толкнула дверь плечом. Стянула ботинки и поплелась на кухню. До меня донеслись смех соседок, тихая музыка с телефона и запах буррито, готовящегося в микроволновке. С меня стекали дождевые капли, будто я зонтик. Тавия и Присцилла удивленно переглянулись, а я села на единственный свободный стул – синий табурет, который мы когда-то нашли на улице.

– Вот ты где! Мы уж думали, что ты не придешь, – радостно воскликнула Присцилла, ставя на стол рядом со мной банку пива и бутылку соджу [3]. Она влила немного соджу мне в банку и отпила пену, выливавшуюся из банки.

Тавия с тревогой в глазах смотрела на меня, а я запрокинула голову назад и, застонав, пробормотала:

– Простите, пришлось задержаться на работе.

– Опять? – синхронно воскликнули девушки.

– Получается, что так, – я почувствовала их взгляды на себе и посмотрела на них. – Не смейте… – приказала я им.

Присцилла невинным жестом подняла руки.

– Надеюсь, дяденька Коксик наконец поднимет тебе зарплату.

Я цыкнула и перебила немного резко:

– Прис, хватит. Я и сама не в восторге от всего этого, но от твоих слов мне легче не становится.

Присцилла пожала плечами.

– Я просто говорю.

– Так делай это тише, – пробурчала я.

Тавия вмешалась по стандартной схеме, поставив передо мной бутылку пива, размороженный буррито и погладила меня по каштановым волосам.

– Прис лишь хотела сказать, что мы тебя любим и очень ждали, когда ты придешь.

Я слегка остыла и улыбнулась девочкам, откусив буррито.

– Ну что? – промычала я с набитым ртом. – Ты все еще хочешь куда-то пойти в такую прекрасную погоду?

Снаружи послышался гул, и я приподняла бровь. Девочки пожали плечами, а Присцилла открыла банку пива своими длинными ногтями.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего, просто моя пижама в не совсем подходящем виде.

– Ну уж нет! – резко прервала меня она. – Никаких пижам. Мой совет, лучше сожги ее. В «Дьяволе» сегодня ночь шотов. Один шот за два доллара, а дадите мне пофлиртовать с барменом, так и вовсе бесплатно.

– Тебе надо было видеть, как в прошлый раз парни ели из ее рук, – вмешалась Тавия, тихо хихикая.

– Да они бы и из моего пупка ели, – возразила Присцилла. Они похихикали.

Эти две девушки были абсолютными противоположностями, как день и ночь, но в то же время гармонировали, будто были созданы друг для друга. Присцилла Ванг родилась в Бостоне. Ее родители юристы, а она собралась стать визажистом в Нью-Йорке, из-за чего вечно возникали ссоры. Каждый раз по телефону они так громко кричали друг на друга, что соседи стучали швабрами и вениками по потолку и грозились вызвать полицию.

Тавия же была высокой, стройной блондинкой с локонами, струящимися водопадом по спине. Она танцевала в Международной школе балета, а в перерывах между занятиями подрабатывала официанткой в «Маленькой Италии». На первом курсе колледжа мы жили с ней в одной комнате, а когда Присцилла бросила юрфак, мы с Тавией переехали к ней.

– И? – вывела меня из раздумий Присцилла.

– Что «и»?

– Ты готова к сегодняшнему вечеру? Начнешь новую жизнь, выбросишь из головы бывшего и заведешь себе дружка на ночь? Я тебе говорю, нет лучшего способа забыть старый член, чем найти новый.

Я возмущенно фыркнула и опустила взгляд на свой обед.

– Не знаю, я очень устала. Может, я лучше пойду спать? – я потерла красные от усталости глаза, потому что не спала уже целых двадцать шесть часов.

– А вот и нет! Ответ неверный, – проворчала Присцилла.

Тавия бросила на нее строгий взгляд, а затем произнесла с улыбкой:

– Конечно, по поводу члена я не согласна, но тебе действительно стоит развеяться. Мы сто лет никуда не ходили вместе.

Прикусив нижнюю губу, я посмотрела в экран телефона. Лучше… ах, к черту. Я кивнула.

– Хорошо, пойдем.

– А вот и правильный ответ! – возликовала Присцилла.

– Только дайте мне пять минут.

Присцилла махнула рукой.

– Мы тебе даже десять дадим. Приведи себя в порядок: ресницы подкрась, помойся. А то воняешь.

Я закатила глаза.

– Ты тоже не благоухаешь.

3
Фалько

Демоны 3-го уровня

Призраки

Ночной ворон (или Черная птица). Предшественники экзорцистов. Считается, что они находятся под угрозой исчезновения. В дикой природе были известны жестокими нападениями на беззащитных прохожих на развилках дорог, после чего пожирали своих жертв. Сейчас стали разведчиками и духами-хранителями экзорцистов. Разрешено убивать только в экстренных случаях.

– Ох, ненавижу, когда они там внизу.

– Ага, – согласился я, вглядываясь в темноту канализации перед нами. Несмотря на хлещущий дождь, вонь выгребной ямы и застоявшейся воды отчетливо доносилась до нас.

– Ты уверен, что Бозам там?

Крашер затаил дыхание, когда я осветил фонариком проржавевшую лестницу, ведущую вниз. Черные полосы прилипли к ступенькам. Я вручил фонарь партнеру, влажные платиновые волосы которого прилипли к голове, зубами стянул перчатку с правой руки и провел пальцем по вязкой слизи. От ощущения этой субстанции на своей коже я содрогнулся, волоски на затылке встали дыбом и мне пришлось сделать глубокий вдох. В смеси запахов канализации выделялось нечто, непохожее ни на один запах этого мира: ни человек, ни животное, ни разложение. Он больше напоминал неприятное жжение озона с горьковатым оттенком.

Холодный ветер хлестнул меня моими же мокрыми волосами по лицу.

– Даже если большинство следов смыл дождь, я уверен, что это он, – подтвердил я, услышал ругань напарника и натянул обратно черную кожаную перчатку. Гром гремел над нашими головами, а молнии рассекали небо, пытаясь разрубить его на части.

– Может, нам лучше… – не дослушав напарника, я прыгнул вниз.

Сначала была лишь темнота. Мой длинный плащ развевался на ветру. Наконец я опустился на дно. Вода брызгами разлетелась во все стороны, и я взглянул на измученное лицо Крашера. Дождь продолжал лить.

– Неужели мне тоже… – продолжал он.

– Крашер, прыгай. Времени нет.

Напарник простонал, и свет фонаря пропал. Послышалось трепетание черного плаща, по которому мы и получили прозвище «Черные птицы». Вскоре Крашер легко приземлился рядом.

Поднялись брызги воды, и тут же послышалась уже знакомая ругань. Мой напарник с отвращением взглянул на себя.

– Я себя подправлю. Ненавижу, когда нам приходится спускаться туда. Почему эти твари не могут подняться в Ритц? – пробурчал он.

– Потому что мы уже там, – сухо ответил я, забирая у Крашера фонарь. Луч осветил серую бетонную трубу, напоминающую червяка. Воздух был настолько плотным, что сложно было дышать.

– Что ты чувствуешь? – тихо спросил напарник.

Волоски на затылке словно завибрировали. Я вздрогнул, крепче хватаясь за четки, намотанные на запястье. В отличие от обычных четок с крестом на конце, с моих свисал Глаз Гора [4]. Я погладил знакомый гладкий камень, и чувства обострились: теперь я могу видеть каждую трещину и тень в этом пространстве.

– Должно быть, Бозам затаился неподалеку. Зверь ранен и явно не в восторге от того, что мы выгнали его из укрытия.

Крашер без промедления достал из кобуры блестящий черный пистолет. Затвор щелкнул, он проверил патроны и кивнул.

– Я пойду вперед.

С пистолетом наготове, Крашер выдвинулся вперед, и я без возражений уступил ему дорогу. Вода исключала возможность бесшумного передвижения, однако через несколько метров узкий туннель расходился в трех направлениях, и мы остановились. Серые бетонные стены закончились аркой из красного кирпича. С потолка что-то капало. Не опуская пистолет, напарник стал всматриваться в проемы. Исходящая от него таинственная аура была словно прохладным ветерком в этом душном месте.

Крашер молчал и молчал, наклонив голову и ожидая моего решения, какую же дорогу нам выбрать. Я посветил фонарем поочередно в каждом направлении. В левом проходе сидела взъерошенная крыса, убежавшая сразу, как увидела свет. В проходе посередине виднелась небольшая струя воды, стекавшая вниз, а зеленые водоросли от постоянной влажности уже давно въелись в бетон. В правом проходе была кромешная тьма, как в пустой глазнице. Вновь зашевелились волоски на затылке. Повсюду был тот самый запах озона. Я решил прислушаться к своему многолетнему опыту охоты. Интуиции, если так можно это назвать. Когда ты долго находишься во тьме, она прилипает к тебе, как маслянистая нефть, которую невозможно отмыть.

Арканум, сущность моей души, ядро моей внутренней энергии, гудел внутри меня. Я опустил четки ниже запястья так, что длинная цепочка с железными шариками зазвенела. Око Гора завибрировало в моей руке, и в глубине из камня показалось голубое свечение, а затем он стал покачиваться, словно маятник. Сначала медленно верх-вниз, затем все быстрее и быстрее, пока не начал вырисовывать маленькие круги, указывая нужное направление. Этого было достаточно. Я подхватил камень и кивнул в сторону верного туннеля.

Крашер пошел дальше. При входе в туннель, мы увидели черные нити. Они переливались, словно полосы маслянистой жидкости.

Бинго.

Лучом света я осторожно осветил туннель перед нами, но в кромешной тьме мы увидели ржавую решетку. Нахмурившись, я положил руку на плечо Крашера и остановил его. Было слышно лишь журчание воды и крысиный писк. Прислушался еще. Дыхание. Тяжелое и хриплое, почти как рык. И слышно его было…

– Фалько! Наверху! – закричал Крашер.

Над моей головой висела разинутая пасть Бозама, державшегося за металлическую трубу, готовую вот-вот сломаться. Его крик эхом разнесся по узкому туннелю, смешавшись со звуком выстрелов Крашера. Я резко наклонился и перекатился подальше от Бозама, который в приступе боли рванул к нам.

– Крашер, уходим отсюда! Нужно больше места, – выкрикнув, я повернулся и побежал по коридору наружу. В это время пули продолжали лететь в тварь, однако они больше злили ее, чем причиняли серьезный ущерб. Черная кровь брызнула на землю, острые когти Бозама пронеслись в сантиметрах от меня, и куски бетона разлетелись в разные стороны, как маленькие осколочные снаряды.

Выпрыгнул на развилку, сильно пригнувшись, крутанулся на месте и ударил четками о землю. Эластичная нить затрещала и, словно хлыст, обвила Бозама за шею. Приложив огромное усилие, я дернул его за глотку так, что нить впилась в плоть. Из ран Бозама вылетели с шипением черные клубы дыма, будто на раскаленную сковородку плеснули воды. Извиваясь своим массивным мускулистым телом, он почти вырвал четки из моих рук. Стиснув зубы, я потянул сильнее, и он повалился на землю с громким рыком. Я заметил, что у него выколот глаз, причем рана выглядела свежей. Второй глаз был на месте и сверкал неприятным интеллектом. Не как у человека, конечно, но существо явно умело думать о чем-то еще, кроме сна и пищи. Рога заскрежетали по земле, и Бозам бросился ко мне. На меня.

Я услышал где-то вдали голос Крашера, когда тварь подняла меня рогами. С огромной силой он впечатал меня в ближайшую стену, а рога застряли в бетоне, зажав меня. На какое-то время я потерял способность дышать, и вспышки боли яростно плясали перед глазами. Я заставил себя сфокусироваться и сделал глубокий вдох. Еще раз. И наконец привел себя в чувство.

Я открыл шлюзы и с ревом направил свой Арканум наружу. Кожу покалывало, когда выжженные символы вспыхивали голубым свечением и по ним пробегали маленькие вспышки молний. Глаза резко раскрылись, а четки в руках стали горячее и ярче, заставив Бозама взвыть от боли. Однако вместо того, чтобы крепче сжать четки, я ослабил хватку, позволил им выскользнуть обратно в ладонь, и Бозам издал победный вопль.

Мрачная улыбка расплылась по моим губам, и я прорычал:

– Голоден? На, угощайся!

Рывком я засунул в пасть твари свою руку вместе с четками. Мой крик был прерван щелчком зубов, сомкнувшихся на моем локтевом суставе. Само собой, это было неизбежно, но все равно мне понадобилось недюжинное усилие, чтобы не отдернуть руку. Я уставился в единственный глаз демона и начал наизусть зачитывать:

«Adsisto tibi ut famulus vitae.
In manibus meis pondus justitiae.
Sanguis temporis in corde meo fluit.
In me spiritus puritas animae innocentis iacet». [5]

В ответ послышалось шипение от буквально кипящих внутри него четок. С рыком Бозам отскочил, высвободив мою руку, и краем глаза я увидел, как Крашер, воспользовавшись секундным замешательством твари, забрался на него. Он приставил пистолет к черепу и выстрелил. Черные нити, словно ошметки, отлетели к ближайшей стене, а Бозам, задыхаясь, плюхнулся в лужу собственной крови. Я подкинул четки Крашеру, и тот намотал голубые нити на шею зверя. Я продолжил читать, аккуратно вытирая черную жидкость с левой брови:

«Pedissequa mortis.
Fregisti innocentiam.
Vehementer premit justitiae proditio,
nec tempus per venas fluit».

Бозам попытался встать на ноги, и мой партнер устало застонал; его мышцы напряглись, и он всеми силами удерживал демона в узде.

«Tibi manus meas vincla posui.
Delebo tuas sanguine meo.
Animo meo vinco tuum».

Воздух вокруг сжался, будто в вакууме, а внутри все так наэлектризовалось, что волосы встали дыбом. Без раздумий я вытащил из поясного ремня изогнутый серп и вонзил лезвие прямо Бозаму в грудь. Глаза его широко распахнулись, и тело без признаков жизни упало на землю, а из глубокой раны в груди начал подниматься клубящийся дым. От таких тварей, как эта, нелегко избавиться. Было бы слишком просто убить лишь его физическую оболочку. Тело – смертно, душа – нет. Иначе я бы не стоял сейчас рядом с Крашером. Любой другой бы справился с этой задачкой не хуже меня. Нам же нужно было поймать душу демона.

Арканум трепетал в каждой вене. Сняв перчатку с левой руки, я разозлился: челюсть зверя разорвала кожу, и теперь она только мешала. Стараясь дополнительно не повредить свою искусственную кибернетическую руку, из кармана плаща я достал круглый драгоценный камень. Бывший медальон. Не самый удачный выбор для сосуда с душой, но у нас не было времени на поиск чего-то идеального. Что имеем, то имеем.

Подобравшись поближе к черному дыму с медальоном в металлической руке, я нажал на него, с тихим щелчком открылась крышечка. Дым шипел, словно жир на сковородке, а маленькие вспышки молний так и стремились обжечь кожу. К счастью, искусственная рука не чувствовала боли, поэтому я тянулся ею и вылавливал дым. Через несколько мгновений амулет засветился таким же ярким голубым свечением, как мои серп и четки. Невзирая на все попытки дыма улизнуть, медальон действовал подобно водовороту. Он все сильнее закипал в моих руках, я почувствовал собравшиеся капельки пота на лбу и, как только последний черный сгусток оказался внутри медальона, в мгновение ока захлопнул его крышку. Эхом разнесся последний нечленораздельный вой твари, пока драгоценный камень шипел от высокой температуры; он засиял последний раз и резко остыл. На золотой крышке появился Глаз Гора. Дух запечатан. Я облегченно сполз по стене на землю и разжал руку.

– Ты как, в порядке? Тварюга здорово тебя потрепала.

Я поднял взгляд на Крашера, склонившегося надо мной с явным беспокойством.

– Все нормально. Он просто прогрыз металл.

В качестве доказательства я приподнял искусственную руку и пошевелил пальцами. Суставы плавно двигались. Лишь мизинец чуть дергался. Потянув за него слегка, я с легкостью оторвал шарнир. Мы в недоумении посмотрели сначала на руку с отсутствующим мизинцем, а затем на сам мизинец.

– Да что ж такое, – не удержался от комментария Крашер. – Третий раз за неделю. Я не хочу этого говорить, Фалько, но…

– Тогда лучше помолчи.

– Но… – он усмехнулся, – ты же уже одной ногой на свалке.

Обреченно вздохнув, я вновь уставился на мизинец, а потом на место, где этот мизинец должен был крепиться.

– Да что же с ней не так?

– Проклята? Проржавела? Смазал маловато? – выдвинул версии Крашер. Я бросил на него язвительный взгляд, но он лишь виновато пожал плечами. – Может, опять отвезем тебя в гараж для замены масла?

Я решил не комментировать его предложение и уселся на корточки рядом с еще совсем недавно корчившимся от боли телом.

– Ну и зверюга, – отметил напарник, почти не скрывая удивления.

– Обычно они в городе не живут. Что он тут забыл?

Крашер опустился на колени рядом с телом и приподнял обезьяноподобную лапу зверя.

– Видишь шрамы на спине? Ему подрезали крылья.

Я нахмурился, заплел волосы и откинул, чтобы они упали на плечо.

– У него везде шрамы. Погоди, а это что? – я снял четки с его мускулистой шеи, приподнял уродливую мордень и вскинул брови вверх. – Это что, ошейник?

Крашер увидел цепь, прикрепленную к ошейнику, и фыркнул.

– Уму непостижимо. Какой-то сумасшедший держит его у себя как щенка? Это все равно что с бешеным тигром идти на прогулку.

– Кто знает. Может, крылья подрезали в раннем возрасте. Так сказать, для послушания.

– Хочешь сказать, для дрессировки? Кому такое в голову взбредет?

Я печально взглянул на медальон в руке. В моих руках будто безделушка, а не сосуд с душой демона. Непонятная тоска уселась где-то внутри меня, явно не от зловония смерти и запаха гниения в этом сточном проходе.

– Кому-то более могущественному, чем Бозам, – ответил я.

Крашер выглядел не менее обеспокоенным, и мы потихоньку двинулись прочь. Я шел впереди, а мой напарник, уже привыкший к тому, что я постоянно занят какими-то рассуждениями, тоже шел молча.

Каким-то образом буря на улице не то что не утихла, а даже усилилась. Нас встретили порывы ветра с ледяным дождем, и мы поскорее выбрались из канализации. Как только я коснулся поверхности земли, послышался шум крыльев, и в следующую секунду в мое плечо впились две когтистые лапки.

– Риша, вот ты где, – поприветствовал я соколиху.

Она отряхнулась, и капли дождя полетели в разные стороны. Я улыбнулся и погладил указательным пальцем ее гладкий клюв.

Крашер вылез из канализации следом за мной и взглянул на нас.

– Знаешь, Фалько, я бы не мог бы спать по ночам, если бы знал, что дух сидит на краю моей кровати. Съест твою душу, пока ты спишь, и все. На твоем месте я бы давно свернул ей шею.

Соколиха медленно перевела взгляд на моего собеседника, и ее глаза превратились в узенькие щелки, а когти впились сильнее в мое плечо.

– Не слушай его, он просто ревнует, – успокоил я ее, продолжая поглаживать красивые крылья. Риша тут же гордо выпятила грудь и тихо прокричала.

– Эта тварь нашла хоть что-нибудь в наше отсутствие?

Риша надулась.

– Совсем ничего? – поинтересовался я.

Она повторила свое движение и тихо защебетала.

Я указал Крашеру подбородком на канализационный люк.

– Закрой люк, Крашер. Я пока созвонюсь с Мисси. Может, она узнала что-нибудь, пока мы были заняты тварью.

Кивнув, напарник принялся закрывать люк, а Риша слетела с моего плеча. Я достал из кармана телефон, спрятался под небольшим выступом кирпичной стены и набрал номер Мисси. Прошла целая вечность, пока я не услышал: «Абонент временно недоступен».

– Крашер?

– Мм?

– Когда ты в последний раз связывался с Мисси?

Крашер приподнял голову, продолжая держать в руках крышку люка.

– Кажется, сегодня утром. Она должна была отработать смену в закусочной, а потом зайти к нам.

– И?

– Что?

– Она зашла к нам?

– Насколько мне известно, нет.

Я набрал ее номер еще раз, но опять услышал лишь автоответчик. Убрав телефон, я повернулся к напарнику.

– Заедем в закусочную. Может, она задерживается или оставила нам какое-то послание. Надо вернуться в Блэк-Рок, пока она не узнала ничего нового об исчезновении Генри Ланчестера, – обеспокоенно предложил я.

Крашер сразу засиял.

– Значит, мы съедим по куску пирога?

Я вздохнул.

Через десять минут мы уже сидели в нашем «Бугатти». Крашер повез нас по мокрым улицам Нью-Йорка. Из окна я посматривал на Риши, летевшую за нами, словно выпущенная стрела. Вздохнув, я опустился обратно на сиденье и сморщил нос, почувствовав наш запах. Как же от нас воняло канализацией. Может, на улице это так не чувствовалось, но в салоне машины от этого зловония убежать было невозможно. Моя черная рубашка была вся в пятнах крови, а кожа зудела и горела. По крайней мере, у меня была запасная пара перчаток, чтобы спрятать искусственную руку. По опыту, лучше надеть их, чем выслушивать раздражающие вопросы и комментарии. Это только отвлекает от работы. Задумавшись, я тщательно очистил четки от крови Бозама.

– Когда ты последний раз спал, Фалько? – язвительно поинтересовался Крашер.

– Не знаю, где-то тридцать шесть чашек кофе назад? – ответил я.

– Тебе надо поспать, Фалько. А еще принять душ и выпить большой стакан воды. Не обязательно в таком порядке, но если бы тебе произвели вскрытие, то в твоей крови обнаружили бы больше кофеина, чем воды, – фыркнул он.

– Я посплю, когда мы вернемся на остров. Сначала надо здесь со всем разобраться, а то слишком много шума, – ответил я, следя, как глаза напарника все сильнее закатывались.

Вдали показалась яркая неоновая вывеска «Закусочная Кокса». Дождь лил с такой силой, что дворники едва справлялись с потоком воды. Как только мы подъехали к забегаловке, вышли два посетителя, и Крашер пронесся мимо них прямо по луже. Краем глаза я заметил гневные жесты в нашу сторону.

– Походу, мы их разозлили, – усмехнулся Крашер.

Я цокнул и ответил:

– Ничего, переживут. Припаркуйся у тротуара. Мы ненадолго, так что не успеют эвакуировать.

– А как же пирог? – с ноткой грусти спросил мой напарник.

Вместо ответа я намотал четки на запястье и вышел из машины.

– …глаза на жопе…за хрень? – крикнул кто-то мне в след. Я остановился и обернулся. Одна фигура направилась ко мне, но другая ее остановила.

– …сокол?

– …придурок.

– …там, наверху.

Последняя фраза заставила меня поднять глаза. Два человека все еще стояли на обочине. Фигура повыше и стройнее указывала на Ришу, пристроившуюся на вывеске закусочной. Другая фигура, пониже и попышнее, подняла голову, и я задержал свой взгляд на ней. Внезапно мои волосы встали дыбом, и порыв ветра пролетел по переулку.

Я прищелкнул языком.

– Лети и патрулируй местность, – приказал я Рише. Вне зависимости от того, где я и как тихо говорю, она меня услышит. Риша взмыла ввысь и улетела.

– Пойдем?

Голос Крашера оторвал мой взгляд от посторонних, и мы вместе вошли в кафешку. Вместе с нами залетел порыв ледяного ветра.

Здесь воняло пережаренным растительным маслом. Но по крайней мере было тепло. Музыкальный автомат гонял приятную музыку кантри, а телевизор над старомодным баром транслировал очередные новости. Я осмотрелся, и волоски на шее снова встали дыбом. Пока я оглядывался вокруг, Глаз Гора на четках завибрировал.

Автоматически открыв меню забегаловки, я еще раз внимательно осмотрел помещение.

– Здесь демон, – отрывисто сказал я.

Крашер оторвался от меню и поднял удивленные глаза.

– Ты уверен? Я ничего не чувствую, – он начал тоже оглядываться по сторонам.

Кроме нескольких посетителей и официантки, которая подошла и приветливо улыбнулась нам, я ничего не почувствовал и не заметил.

– Он здесь был, – поправил я себя же.

– Мисси говорила, что он тут всю неделю был. Наша задача понять, тот ли это демон, которого мы ищем. Надеюсь, она нас дождется и не натворит глупостей, – пробормотал Крашер.

– Добрый вечер, молодые люди. Меня зовут Эбигейл, и я ваша официантка. Чего желаете? – официантка очень аккуратно перебила моего партнера и поставила две чашечки на стол, налив в каждую черный кофе. – За счет заведения, – она подмигнула и задержала свой взгляд на Крашере чуть дольше, чем требовалось.

– Минуту, – отреагировал я на вопрос и аккуратно расставил солонку, перечницу и сахарницу. Как можно сосредоточиться, если вокруг такой беспорядок?

Напарник ненавязчиво улыбнулся и успокоил слегка напряженную девушку:

– Не обращайте внимания на моего коллегу. Он немного псих и не любит, когда вещи не на местах. Может, вы принесете нам пирог дня?

– Два кусочка? – уточнила она.

Одновременно мы оба произнесли:

– Да.

– Нет.

Официантка растерянно несколько раз моргнула.

– Два кусочка, – решительно сказал Крашер.

– Я не голоден, – возразил я.

Я почувствовал на себе крайне недовольный взгляд.

– Со взбитыми сливками, пожалуйста.

Девушка сначала взглянула на меня, потом на Крашера и кивнула.

– Конечно, скоро принесу ваш заказ.

После ее ухода, я возмущено посмотрел на партнера.

– Я все равно не чувствую вкуса. К чему это? Я бы и салат поел, – напомнил я ему.

– Чтобы ты потом без сил не мог даже листочек бумаги прочитать? И не мечтай. Тебе нужны калории, мой дорогой друг.

– Я не голоден, – возразил я вновь.

– Готов поспорить.

– Мы здесь ради Мисси, а не ради пирога, – пришлось мне напомнить Крашеру.

– Мы здесь по обеим причинам, – поправил меня он. Свет в закусочной еще сильнее выбелил его кожу, и он казался бледнее поганки. – Кроме того, нам надо осторожно подойти к этому вопросу.

– В смысле?

– Сам подумай; двое незнакомых людей в крови спрашивают о молоденькой девятнадцатилетней девушке, яростно размахивая мечами. У нас должна быть рабочая легенда.

– Но мы же без мечей.

– Это сарказм, Фалько.

Я с насмешкой взглянул на него.

– Ну, раз уж ты так говоришь…

– Ваш пирог, пожалуйста, – официантка, чье имя не сохранилось в моей памяти, аккуратно поставила две тарелки с еще теплыми кусками яблочного пирога.

Лицо Крашера расплылось в улыбке, как только он взглянул на пирог.

– Спасибо большое. Можно еще принести стакан воды моему коллеге? Он и так много кофе сегодня выпил, – закончив предложение, он ловко выхватил у меня из рук чашку.

– Жить надоело? – прорычал я в ответ.

– Нет, как и тебе. Поэтому сегодня ты пьешь воду.

Официантка застыла на месте и в растерянности посмотрела на нас.

Вздохнув, я натянул улыбку и процедил сквозь зубы:

– Принесете воды, пожалуйста?

– К-конечно… – пробормотала она и скрылась за стойкой.

Крашер убрал мою чашку в сторону и принялся заглатывать куски пирога. Пах пирог восхитительно, да и взгляда от него было не оторвать, в желудке заурчало. Но я даже к вилке не притронулся.

– Фалькооо, – простонал коллега, вкладывая мне в руку вилку. – Хватит дыры взглядом сверлить в пироге. Бери и ешь.

Я уставился на вилку, затем поддел верхний слой пирога и отправил его в рот. Задумчиво пожевал.

– Ну как?

Я лишь пожал плечами и вздохнул.

– Как всегда. На вкус как ничего.

Партнер вздохнул и почесал щеку.

– Знаешь, в Академии ходят слухи, что ты пожертвовал не чувством вкуса, а чувством юмора.

В эту же секунду появилась официантка со стаканом воды. Она аккуратно, даже как-то робко, поставила его рядом с моей тарелкой и поинтересовалась:

– Желаете ли вы еще… – Ее вопрос немым кивком перебил Крашер, пытаясь быстрее прожевать огромный кусок пирога.

– Да, мы бы тоже хотели задать вам один вопрос: Мисси еще не уехала?

– Мисси? – удивленно переспросила девушка.

Крашер вновь кивнул.

– Да. Мы ее друзья и никак не можем с ней связаться, хотя сегодня у нас была назначена встреча. Вы не знаете, где она может быть?

– Вы друзья Мисси? – недоверчиво переспросила официантка, странно посмотрев на нас.

Мой партнер лишь заулыбался и невинно помахал руками.

– Мы ходим в одну и ту же церковь.

– Церковь?

– Да. Мы…э-э…планировали заняться раздачей листовок. – Снаружи сверкнула молния и раздался гром.

– Листовок? – официантка все недоверчиво смотрела в основном на Крашера, я же мечтал хорошенько стукнуться лбом о край стола.

Крашер проигнорировал мой недовольный взгляд и продолжал улыбаться девушке.

– Сами понимаете, из-за такой погоды все мероприятия отменили, но мы не смогли с ней связаться и решили прийти сюда.

Плечи официантки слегка расслабились.

– Мне жаль, но она ушла достаточно давно. Вроде ей было нехорошо.

– Нехорошо? Что с ней случилось? – обеспокоенно пробормотал Крашер и посмотрел на меня.

– К сожалению, я не знаю.

– А можете взглянуть, не оставляла ли она нам сообщение?

– Сообщение?

– Да, может записку.

– Я даже не знаю… – девушка заколебалась и опустила голову.

– Прошу вас, – обратился Крашер к ней.

Послышался ее вздох.

– Хорошо, я посмотрю, – официантка развернулась и ушла в глубь закусочной.

– Ей было плохо? – повторил я.

Крашер поджал губы и пробормотал.

– Может, что-то произошло, и она вернулась в Блэк-Рок без нас?

Я откинулся на спинку стула и с усталым вздохом глотнул воды.

– Вот поэтому я ненавижу работать со студентами. Пусть хоть гениями будут.

– Да ты в принципе ненавидишь с кем-либо работать.

– Извините, можно увидеть ваши документы? – девушка тихо подошла к нам, и мы подняли головы.

– Зачем это? – спросил я.

Она нервно перевела взгляд на меня.

– Мисси оставила записку для Фалько Чепеша и Риза Крашера. Мне нужно убедиться, что это вы.

Я достал бумажник из кармана и вытащил водительское удостоверение. Крашер поступил также.

– Это подойдет? – мягко спросил я.

Рассмотрев наши удостоверения, девушка кивнула и положила на стол стикер.

– Спасибо большое, вы нам очень помогли. Это все, что мы хотели узнать.

Официантка нехотя развернулась и медленно отошла от нас, пока я отклеивал бумажку и вчитывался в написанное.

– Что там? – тихо спросил Крашер.

– Здесь только адрес, – с недоумением я протянул ему бумажку.

Он вбил в телефон адрес. Бровь с пирсингом поползла вверх.

– Это адрес старого кинотеатра, где раньше был спикизи [6]. Называется «У Дьявола», – просветил меня напарник. – Зачем Мисси дала нам этот адрес? – Крашер оторвал взгляд от телефона и посмотрел на меня своими зелеными глазами.

– Может, она нашла что-то. Или кого-то.

4
Лиф

Демоны 2-го уровня

Демоны

Бозам. Ужасное мохнатое существо с внешними признаками человека, обезьяны и летучей мыши. У него красные глаза, острые зубы, длинные когти; обычно обитает на чем-нибудь высоком, например на деревьях. Может иметь кожистые крылья, на лбу и спине роговые выступы. С помощью мощных лап и острых когтей бозам отрывает головы своим жертвам, затем поедает их.

– До дна!

После очередного шота горло горело, будто самый горячий котел в аду.

Присцилла тут же протянула свой бокал бармену:

– Еще!

– Мне не надо, иначе завтра моя печень совершит самоубийство.

Я плеснула в свою рюмку воды, которую заказала четыре шота назад.

– Ну давай. Еще по одной, – чуть ли не с мольбой обратилась Присцилла к Тавии, но та лишь упрямо покачала головой. Голова Присциллы медленно повернулась ко мне. – Лиф?

– Денег почти не осталось, – я повторила движение Тавии и тоже покачала головой.

Присцилла недовольно цокнула и достала из бокала с мартини зеленую оливку.

– Так это легко исправить. «Нам нужны спонсоры», – сказала она, отправив оливку себе в рот, не задев накрашенные губы.

Оценивающим взглядом, как сканером, Присцилла обвела взглядом барную стойку ночного клуба. «У Дьявола» был известен своим прошлым: в двадцатые годы двадцатого века здесь был спикизи. Сейчас его бывший центральный вход замурован, и попасть в клуб можно только через потайную дверь у станции метро «Центральный парк». Непримечательную темно-зеленую дверь большинство людей просто не замечало. Как и небольшую золотую вывеску «Клуб «У Дьявола».

О клубе узнавали только через сарафанное радио. Нам рассказала о нем Присцилла, а ей бог знает кто еще. Туристы сюда забредали редко. Несмотря на это, посетителей было предостаточно. Забегали и студенты, рыскавшие в поисках приключений и дешевой выпивки, и классические любители походить по клубам, и даже актеры и политики, наслаждавшиеся главным запретом данного заведения: «Съемка на территории клуба строго запрещена». Так что им никто не мешал спокойно снюхать белую полоску. Все это придавало клубу какой-то особый шарм, ведь что произошло в «Дьяволе», останется в «Дьяволе». Несмотря на непогоду, сегодня здесь, как обычно, было многолюдно.

Присцилла наконец прекратила сканировать местность, в глазах мелькнул интерес, и она произнесла:

– Вот этот подойдет.

Из чистого любопытства, я взглянула на танцпол. Громкая музыка гремела так, что скручивался желудок, в полумраке люди взъерошенными волосами и потными телами прижимались друг к другу или просто непринужденно качались в такт музыке.

– Где? – раздраженно спросила я, потягивая воду.

– Да не там. Наверху, – Прис пальцем подтолкнула мой подбородок вверх. Наверху находилась VIP-зона, отделенная золотыми перилами. Облокотившись о перила, в профиль к нам стоял высокий человек в костюме: прямой нос, острые скулы, полные губы и светлые волосы. Над носом явно пластические хирурги поработали. Классический красавец из какого-нибудь фильма; слишком красивый, чтобы быть настоящим.

– Чертовски горяч, согласна? – Присцилла прошептала мне на ухо.

В ответ я пробурчала:

– Эти парни с хирургического стола чертовски скучны.

– Да какая разница? Он не про операции болтать будет, а мою точку G искать.

– Прис!

– Ну что? – она поправила свою прическу и зачесала волосы назад. – Твою точку G уже лет сто никто не находил, Лиф. При большом желании можно найти с кем ее поискать. Хотя бы разок.

Тавия ударила ее локтем в бок.

– Рано.

Прис нахмурилась.

– Точно?

– Да, – ответили мы с Тавией синхронно.

Прис раздраженно выдохнула.

Я вновь подняла голову в сторону VIP-зоны и нахмурилась. Мне показалось или я знаю этого парня? Словно почувствовав на себе взгляд, он вдруг повернул голову и посмотрел прямо на меня. Мелькающий свет прожекторов пронесся мимо его лица, сделав его более четким, а глаза сверкнули электрически-синим цветом. От удивления я поперхнулась водой.

Тавия обеспокоенно спросила.

– Ты чего? Все в порядке?

– Да… да. Просто… я… знаю этого парня, – кашляя ответила я.

Девчонки резко уставились на меня.

– Этого Искателя точки G? – спросила Присцилла.

– Боже, неужели нам надо его так называть? Поприличнее ничего не придумала? – Тавия фыркнула на Прис.

– Не совсем, – ответила она.

Я вновь подняла голову. Он продолжал смотреть на меня, уголок его рта скривился в усмешке. Он приподнял элегантным движением свой блестящий от сотен огоньков бокал и что-то произнес.

– Он в последнее время заглядывает в закусочную, – попыталась объяснить я.

Тавия разочарованно вздохнула от такого скучного пояснения.

– А он, случайно, не дал тебе свой номер телефона? – поинтересовалась Тавия.

Я закатила глаза и раздраженно ответила:

– Нет, он был с Мисси.

– С Мисси? Да ты прикалываешься. Я ей своей собственной ручкой глаз выколю, если ты не врешь. Серьезно? С Мисси? – не сдавалась Присцилла.

Я лишь пожала плечами.

– По крайней мере, мне так показалось.

– И?

– Что «и»?

– Мне нужны подробности! Ест он сэндвичи с майонезом или без? Ест ли он оливки? Любит жареную картошку или салат?

– А это важно? – удивленно спросила Тавия.

– Конечно, важно! Ты то, что ты ешь.

– И если он любит картошку фри, то?..

– …он горяч и сладок, – Присцилла ухмыльнулась, обнажив ряд идеальных зубов.

Мы одновременно закатили глаза, и я помотала головой:

– Я знаю не так уж много. Вроде его зовут Генри. Вроде.

– Ммм…значит, британец, – чуть ли не промурлыкала Присцилла, выловив оливку из бокала Тавии, и с упоением продолжила рассматривать парня.

– Не каждый Генри – британец, Прис, – пробурчала я.

Но Присцилле было все равно, и она болтала всякую ерунду:

– А жаль. Как думаешь, Мисси меня сожрет, если я его украду?

Я даже развеселилась от этой болтовни и решила проследить за взглядом Прис, но Генри уже там не было. Внезапно рядом с нами кто-то откашлялся и произнес:

– Дамы, ваши коктейли.

Мы втроем удивленно обернулись и увидели, как бармен ставит на стойку три коктейля.

– Мы ничего не заказывали, – сказала Тавия, протянув руку в сторону бармена. Тот лишь улыбнулся, обнажив небольшую щель между зубами.

– Вас угостили.

– Кто? – спросили мы втроем.

– Господин Ланчестер. Он рад внезапной встрече с вами, мисс, – бармен посмотрел на меня.

– А господин Ланчестер это у нас кто? – поинтересовалась Присцилла, хотя мы все трое уже знали ответ.

– Джентльмен из VIP-зоны.

– М-да, похоже, у меня еще один конкурент нарисовался, – толкнула меня в бок Прис и хихикнула.

Я закатила глаза и улыбнулась.

– Спасибо большое.

Бармен кивнул и скрылся в баре, а Тавия начала принюхиваться к своему напитку. Он был подан в таком же бокале, в каком подают здесь мартини.

– Что это?

– Какая разница? Главное, бесплатно, – ответила Присцилла, поднеся бокал к губам, и одним движением осушила его.

– Присцилла! Ты что творишь! Нельзя это пить, – я выхватила бокал из ее рук, хоть и было уже поздно.

Прис лишь довольно слизала капли с верхней губы.

– Господи, расслабься, Лиф. Не все хотят подсыпать тебе в стакан наркоты или снотворного. Это просто «Кровавая Мэри». И причем очень хорошая. Так что давай, до дна!

Я немного отпила из бокала и удивленно посмотрела на Присциллу, вставшую из-за барной стойки и поправляющую свое платье.

– Отлично, идем.

– Куда?

– Куда, куда… а ты-то как думаешь? Горячий парень, вкусная выпивка. Нам только дойти до него нужно. Так давайте дойдем прямо сейчас.

Она так уверенно пошла вперед, будто мы с Тавией сразу побежим за ней, как две собачонки. Мы лишь обменялись взглядами, пока Присцилла пробиралась к VIP-зоне через танцпол.

– Может, свалим и закажем пиццу домой? – предложила я.

– А если она попадет к убийце? Сможем ли мы нормально жить с таким грехом на душе? – Тавия произнесла это серьезнее, чем я думала.

– Какова вероятность, что такое может произойти?

– Высокая. Количество убийств в Нью-Йорке выросло почти на пятьдесят процентов.

Мы одновременно встали с кресел и направились сквозь толпу на танцполе следом за Присциллой. Густой искусственный туман клубился у моих ног, а уши разрывал грохот музыки из динамиков. Судя по тому, что Присцилла стояла перед охранником с крайне недовольным лицом, могу предположить, что у нее возникли проблемы с проходом в VIP-зону. Не то чтобы она всегда получала то, что пожелает, но она точно всегда искала лазейки, если не получалось пролезть напролом. Возможно, так и проявляется характер ребенка двух юристов.

– Нет, – послышался однотонный ответ охранника у ступенек перед VIP-зоной. Это слово он явно произносил не первую сотню раз.

Присцилла начала рассматривать мужчину с ног до головы. Обычно такой прием действовал на мужчин, но надо отдать охраннику должное: он был непреклонен.

– Проверьте еще раз. Я уверена, что мы есть в списке.

Мужчина скрестил руки на груди.

– Нет.

– Присцилла, – протянула я, но она от меня отмахнулась, как от назойливой мухи.

– Без паники. Я разберусь с этим, Лиф, – наконец сказала она, будто это я хотела прорваться наверх.

– Нам пора идти, Прис, – протянула я руку к подруге.

– Твоя подруга высказала умную мысль, – согласился со мной охранник.

– Ну уж нет, – сказала Присцилла, нацелив свой указательный палец на широкую грудь охранника и ткнув в нее накрашенным ногтем. – Слушай сюда, мачо. Там стоит мой будущий муж и отец пятерых детей. И я не дам тебе отнять его у меня. В твоих руках жизнь пятерых детей.

– Пятерых? – насмешливо спросила я.

– Или одного. Эту тему мы с ним обсудим чуть позже, – согласилась со мной Присцилла.

– Нет, – охранник просто скала. Присцилла стиснула зубы и уставилась на него. Могу предположить, что сейчас она взвешивает, стоит ли тратить отложенные на черный день доллары. Работа ее обеспечивала достаточно. Непонятно, красивый парень, выпивка или все вместе привело ее к этому месту у VIP-зоны. А может, просто секса давно не было.

Присцилла поджала губы.

– Что же мне… – начала она уже ныть, как вдруг раздался грохот.

Мы все подняли головы, но из-за темноты тусклых ламп и одновременно мигающих прожекторов в сочетании с дергающимися телами вокруг ничего не было видно. Однако грохот не стихал. Драка? Охранник приложил ладонь к уху, где обнаружился небольшой наушник.

Он что-то пробубнил, а потом резко посмотрел на нас.

– Надеюсь, когда я вернусь, мне не придется вылавливать вас наверху, – с этими словами он быстрым шагом прошел мимо.

Мы озадаченно смотрели ему в след, пока Присцилла победоносно не сказала:

– Итак… – не раздумывая, она направилась вверх по лестнице.

Тавия закатила глаза, и мы с ней последовали за подругой в VIP-зону. Не то чтобы я никогда не нарушала правила или не хотела сделать что-то дикое и абсолютно тупое. Я не знаю, каково это – напиться и жарко флиртовать со всеми подряд. Детство с такой мамой, как моя, и так было наполнено хаосом, и оно дало понять, что неприятностями особо гордиться не будешь. А вот Присцилла была вечно под замком и контролем родителей, так что не удивительно, что она искала приключений на свою задницу. Мне же больше нравится, когда неприятности находили кого-то другого, а не меня.

Возможно, поэтому я так держалась за Бена и наши отношения, ведь все его действия были понятны и предсказуемы. Если честно, его измена меня тоже не удивила, но легче от этого не становилось. Это может показаться безмерно скучной и однотонной жизнью, но так и было. Я просто старалась избегать хаоса во всем, потому что видела, что он может сотворить с человеком. Моя мама, погрузившись в него, не может теперь выбраться. Рядом с Присциллой я себя чувствовала бывшим алкоголиком в завязке: я пила до того момента, пока не понимала, что следующий глоток приведет к… неожиданным последствиям.

В VIP-зоне повсюду стояли мягкие диваны. Свет больше скрывал, чем освещал. Отдельный бар притаился в углу. Конечно, людей здесь было значительно меньше, чем внизу, однако достаточно для того, чтобы потерять Присциллу из виду. То ли она правда успела сбежать куда-то далеко, то ли специально спряталась. В случае с Присциллой никогда не знаешь наверняка.

– Ты направо, я налево? – спросила я Тавию.

Подруга кивнула, и мы разошлись в разные стороны. Музыка здесь звучала более приглушенно, или мне казалось. По крайней мере, легко можно было расслышать голоса, а звонкий женский смех заглушал музыку. В воздухе витал сладковатый запах, явно отсутствующий в нижней части клуба. Я уже почти прошла мимо целующейся парочки, как меня толкнули сзади, и коктейль в моих руках пролился на туфли и грудь.

Я обернулась и подняла голову.

– Можно было идти поаккура… – фраза застряла в горле, когда я увидела, кто передо мной стоит.

Парень в темных брюках и черной обтягивающей футболке, рыжий ирокез, с десяток пирсингов в ушах и на нижней губе, татуировки спиралями поднимались к скулам. Но я застыла не от его экстравагантного вида, а от глаз. Они были черными. Наверняка линзы, но казалось, будто зрачки буквально поглощали свет. Он ухмыльнулся, раскрыв рот неестественно широко, и я заметила его раздвоенный язык. Какой ужас! Я, конечно, слышала о такой моде, но никогда не видела вживую.

– Ты что-то сказала?

Парень был огромный, как шкаф. Он даже нагнулся, придвигаясь поближе ко мне. Я сразу же откинулась немного назад, а он уставился на меня своими стремными глазами; его ноздри раздувались так, будто он принюхивается ко мне. Затем его взгляд привлекли красные капли напитка, медленно стекающие по моей груди.

– Я пролил твой напиток? – спросил он.

– Все нормально, – резко ответила я и уже почти развернулась, как он схватил меня за запястье и притянул к себе ближе.

– Не так быстро, лакомый кусочек. Дай-ка я посмотрю, чья ты. А то я сегодня без обеда, – сказал парень, рассматривая кожу на моем запястье.

– Руку отпусти и отвали от меня, – огрызнулась я. Если чему-то меня и научил Нью-Йорк за шесть лет, так это грубить.

Несмотря на мои попытки отдернуть руку, парень ее не отпускал и вместо этого приподнял, рассматривая меня, словно корову на рынке.

– Ты чья? Или сюда тоже начали выпускать цыплят погулять?

– Я сказала лапы убрал свои! – я пыталась вырвать руку из его хватки до ноющей боли в локтевом суставе.

Парень лишь с ухмылкой смотрел на меня, но вдруг резко отпустил. Я как раз дернула руку в этот момент, попятилась назад и тут же оказалась в крепких объятиях.

– Что-то случилось? – спросил мягкий голос над моим ухом. По телу побежали мурашки, и я слегка подпрыгнула. Я обернулась, и мои глаза встретились с голубыми глазами Генри.

– Все нормально, – сухо ответила я, отодвигаясь от него подальше.

Он разжал хватку и опустил руки.

– Хорошо. Рад встретить тебя снова, Лиф. Я же правильно запомнил имя?

Я отрывисто кивнула, и он улыбнулся шире.

– Не думал, что мы так скоро встретимся. Я удивлен. Это место не слишком известно, я прав?

– Я просто ищу свою подругу, – ответила я.

– Мисси? Ее здесь нет.

– Нет, соседку по комнате, – отрывисто ответила я.

Генри наклонил голову набок.

– Если хочешь, я помогу тебе в поисках. Только улажу одно дело, – нежно ответил он, переместив свой взгляд на чудаковатого парня, продолжавшего рассматривать меня. – Джудас, ты опоздал, – недовольно сказал Генри.

– Радуйся, что я вообще пришел. Они ищут тебя везде. Может, в «Дьяволе» и нейтралитет, но как только ты выйдешь на улицу, тебя схватят. Ходят слухи, что Черные птицы тоже рыщут в округе. Либо ты придумаешь, что делать, либо сегодня с твоей шеи слетит голова.

Голова? Я распахнула глаза. Вся эта ситуация попахивает неприятностями, которые мне не нужны. Разве та разъяренная женщина в закусочной не говорила, что Генри замешан в махинациях и других сомнительных делах. Я решила отойти подальше от этих двоих.

– Ты достал то, что я просил? – спросил Генри, ничуть не изменившись в лице.

Джудас махнул головой в сторону двери рядом с VIP-зоной.

– Шестая комната, – коротко ответил Джудас.

Честно, я даже не хочу знать, что находится в шестой комнате. Я сделала несколько шагов назад от Генри, но он это заметил.

– Можешь присесть на диван в углу, я скоро подойду. Если кто-то спросит, скажешь, что сопровождаешь меня сегодня, иначе тебя выгонят. Закажи себе что-нибудь, – он подмигнул мне и вместе с рыжим парнем исчез за дверью. Скорее всего, там располагались приватные комнаты.

Я посмотрела им вслед, потом отвернулась. Вибрации от колонок внизу потрясывали пол под моими ногами. Надо быстрее найти Присциллу, пока ситуация не стала еще более странной и неловкой. Оставив стакан «Кровавой Мэри» на столе, я пошла обратно в оживленную часть VIP-зоны, но не могла найти ни Присциллу, ни Тавию. Вместо этого начала замечать то, на что не обратила внимания ранее: бледные лица посетителей, их ярко-красные губы, почти у каждого такие же черные контактные линзы, как у рыжеволосого парня. Женщины и мужчины разделялись по группам, а у некоторых из них были ошейники. Если бы не цепи, за которые их вели и подтягивали к себе, словно собак, я бы восприняла это как необычное украшение. Часть людей терлись друг о друга, страстно целовались, будто занимались сексом, а не танцевали. Все пространство окутывал дым и запах кальяна, но расширенные зрачки посетителей говорили о том, что курили здесь не только табак. И всю эту картину дополнял солоновато-сладкий аромат, напомнивший мне медь.

В последней надежде я оглянулась по сторонам и заметила странного молодого человека. Красавец-азиат, но вряд ли достаточно взрослый, чтобы находиться здесь. В его объятиях стоял мужчина, словно для укуса подставлявший ему шею. Как будто почувствовав мой взгляд, он поднял голову. Его зрачки показались мне красными в падающем свете. Он улыбнулся мне, и я поспешила отвести взгляд. Это становилось все более и более странным.

Я повернулась и решила спуститься, чтобы подождать девочек внизу, и тут почувствовала дуновение ветерка за спиной.

– Нашла подругу?

Я обернулась.

– Уже закончил со своими зловещими делами? – поинтересовалась я у Генри.

Он лишь приподнял бровь и улыбнулся.

– Мне не повезло. У него не было при себе ничего полезного.

– Фальшивый кокаин? – сухо спросила я.

– А что? Хочешь попробовать? – спросил в ответ Генри с еще более широкой улыбкой на губах.

– Я хочу найти своих подруг.

– «Подруг»? У нас теперь множественное число? Я думал, ты одну ищешь.

– Теперь двух. Похоже, я легко теряю людей.

– Уверен, они найдутся. Дай им полчаса, – он кивнул в сторону той самой двери в углу.

– Их там точно нет.

– Да? Я могу поклясться, что видел их. Одна темноволосая азиатской внешности, а другая высокая блондинка?

Я удивленно посмотрела на него и спросила:

– Правда? Ты их видел?

Генри подмигнул.

– Темноволосую точно. Ей там очень весело.

– Как… – хотела спросить я, но затем вздохнула. – Хотя не хочу знать.

– Если хочешь подождать, пойдем присядем. Я тебя угощу, – предложил Генри, рукой указывая на зону отдыха у золотых перил. С этого места он, видимо, наблюдал за нами в баре.

– Спасибо за предложение, но я подожду внизу.

– Мне бы не хотелось оставлять тебя одну в клубе.

– А мне не нравится торчать в непонятном месте с непонятными парнями, так что… – Я кивком попрощалась с ним, развернулась и пошла к лестнице. Как назло, на входе стоял охранник, который совсем недавно уходил разбираться с дракой.

– Ты, – рявкнул он. Какой ужас, он даже меня запомнил.

Я в панике подняла руку и быстро заговорила:

– Я все объясню!

– Я предупреждал вас троих. Убирайся, – прорычал охранник, большими шагами направляясь ко мне.

Я огляделась в поиске пути отступления, и тут на мое плечо легла теплая рука.

– Все в порядке. Она со мной, – с хитрой ухмылкой сказал Генри.

Охранник остановился и нахмурился.

– Сэр, вы уверены? Она и еще те две…

– Она и ее подруги – мои гости.

Он мягко развернул меня и повел в зону отдыха. И поскольку выражение лица охранника было не самым приятным и добрым, я шла за Генри так быстро, как только могла.

– Я здесь только на пару минут, – сказала я, сев на кожаный диван. Он неприятно скрипнул подо мной, и мои бедра сразу приклеились к нему.

– Само собой, – ответил Генри, явно наслаждаясь весельем. Он помахал кому-то рукой, и к нам подошел официант с бутылкой. На пальцах Генри я заметила перстни. Перстни-печатки?

– Что-нибудь еще? – спросил официант.

– Свободен, – только и сказал Генри.

Я жалостливо взглянула на официанта и дала ему чаевые. Плохо иметь дело с недружелюбными клиентами в обычной забегаловке. Даже не хочу представлять, каково это – работать в клубе, где полно придурков.

– Как давно ты работаешь в закусочной? – спросил Генри, заметив мой жест. Он налил выпивку в два бокала, придвинув один ко мне. Пузырьки газа искрились и в конце концов лопались на поверхности.

– Шесть лет, – ответила я, глядя на танцпол. Потом на лестницу, откуда охранник сверлил меня взглядом. Черт, он меня точно вышвырнет, как только я отойду от Генри.

– Не любительница светских бесед?

Я насмешливо приподняла бровь и посмотрела на него.

– Я люблю светские беседы. Просто еще не уверена, нравишься ли ты мне.

Уголки его рта дернулись.

– Какая прелесть.

– Что ты кому-то не понравился?

– Нет, что мне с кем-то не скучно.

Я фыркнула в стакан и вновь обратила свой взгляд вниз. Ничего не понятно. Сделав глоток, я обратилась к своему собеседнику:

– Что, даже не спросишь, почему ты мне можешь не нравиться?

– С чего это я должен спрашивать? – он подлил мне еще шампанского.

– Обычно люди обижаются на такое.

Генри расхохотался и поднял свой бокал, глядя на меня поверх него.

– Я не вижу смысла нравиться всем, Лиф…

Возникла небольшая пауза, и я решила заговорить:

– Янг. Меня зовут Лиф Янг.

Уголки его рта приподнялись.

– Ты правда считаешь, что не должен нравиться всем? – несмешливо спросила я.

– Нет, – Генри поднял бокал губам и сделал большой глоток. – Достаточно быть желанным. – Слова его звучали медом для ушей, а голос бархатный и сладкий. Он решил поиграть со мной в гляделки, думая, что я отведу глаза, но я удержалась и не отвела их. На его щеке появилась ямочка.

– Давно вы с Мисси встречаетесь? – Я отпила немного из своего бокала, и пузырьки приятно зашипели на моих губах.

– Мы не встречаемся.

– Не встречаетесь?

– Нет, у нас было всего одно свидание, – ответил он непонятным тоном.

– Не очень-то приятно это слышать от взрослого мужчины, который говорит о девятнадцатилетней, – я специально сделала акцент на цифре.

Генри усмехнулся и сказал:

– Зря ты так, Лиф Янг. Может, это мне стоит ее бояться.

– Еще как стоит. Она нам регулярно сцены устраивает, – согласилась я.

– Значит, наши мнения сходятся, – ответил он и сделал глоток из своего бокала.

Вновь возникла неловкая пауза. Может, я пойду домой? Этот день все никак не заканчивается.

– Ты лучше ответь мне… – он наклонился вперед, чуть ближе ко мне. – Почему твои подружки сейчас развлекаются, а ты тут сидишь одна?

– Потому что я еще морально не восстановилась после неудачного расставания и считаю, что мужчина – худшее создание на земле и самое злобное зло, сразу после чумы, холеры и «Принглс» с кальмаром. Я поклялась себе в течение семи лет касаться мужчин только плоскогубцами.

– Плохо расстались?

– Куча слез, одежда, выброшенная из окна. Только до телика руки не дошли, уж слишком тяжелый, – со вздохом ответила я.

– Боюсь, я вынужден с тобой не согласиться.

– В каком смысле? Ты когда-то выбрасывал телевизор из окна?

– Нет, но худший вид чипсов – это чипсы с уксусом. Так что подкорректируй свой список, – он состроил такую рожу, что я рассмеялась, и Генри взглянул на меня глазами, похожими на голубое бездонное озеро. – Будет очень жаль, если ты лишишь себя секса на семь лет только из-за паршивой тряпки.

Я фыркнула в бокал.

– Я не прыгаю в постель без романтических чувств, – заявила я, подняв голову.

Он соблазнительно улыбнулся и прищурился.

– Какая досада. А пробовала когда-нибудь?

Я слизнула капельку шампанского с нижней губы и заметила, как Генри наблюдает за этим движением. По спине побежали мурашки.

– А, я поняла. Дай угадаю, ты один из тех парней, кто считает, что любовь – это просто химическая реакция в мозге?

Генри рассмеялся и наклонился ближе, и я ощутила тепло его губ у своего уха.

– Да, ты угадала. Однако я не сомневаюсь в существовании любви – глубокого и пьянящего чувства к одному человеку. Но похоть – это совершенно другое. Похоть не сковать цепями верности, она вырвется наружу в любом случае. Ответь мне: неужели за столько лет ты никогда не представляла чужие руки на своих бедрах или чужие губы на своей шее? Неужели ты никогда не кончала, представляя другого на месте бывшего?

От его слов по моему телу пробежала дрожь, а его дыхание коснулось моего уха и шеи. Я заставила себя не вздрогнуть. Я прекрасно понимала, когда со мной кто-то играл и ненавидела, когда этот «кто-то» считал, что имел право играть со мной. И все же у Генри это получалось. Прилив адреналина, который был так опасен. Я не могла оторвать взгляд от него, так жадно смотрящего на меня сверху. Его губы были так близко, что достаточно было одного вздоха и он коснулся бы меня ими. Но он этого не сделал, и покалывание на коже превратилось в тягучую боль в коленях.

– Не знаю, как ты, но я не представляю свою сексуальную жизнь с кем-то другим. Мне это не приносит удовлетворения.

Генри скривил губы.

– Не лги мне, а главное – себе. Нет ничего постыдного в том, чтобы брать то, что хочешь. Любовь не исчезает лишь потому, что ты уступаешь своим желаниям.

Он медленно откинулся на диван, не отрывая от меня взгляда. Я надеялась, что он не заметил мое участившееся дыхание и мурашки, побежавшие по коже.

– Ладно, мне пора, – тихо ответила я и встала, но пол как будто стал неровным, и меня зашатало.

Генри поймал меня в мгновение ока. Его пальцы обжигали мою кожу, но почему-то мне было очень холодно.

– Ты в порядке? – спросил он. Когда Генри почувствовал, что я твердо стою на ногах, он отпустил меня.

– Я подожду подруг внизу.

Там безопасность. Подальше от этого взгляда и этих губ, подальше от завораживающего голоса.

Я ждала его отказа, надеялась, что он меня остановит. Вместо этого он улыбнулся, взял мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони, и у меня участился пульс. Он томно поднял взгляд, и от падающих лучей света его голубые глаза показались мне почти черными.

– Мне было очень приятно.

– Что именно?

Его губы прикоснулись к моей коже, и он опустил мою руку.

– Все.

– Спасибо, – робко ответила я, прежде чем повернулась и быстрым шагом пошла вниз. Я надеялась, что Тавия и Присцилла побыстрее закончат со своими «делами» и вернутся. Сердце бешено колотилось в груди, и я решила оглянуться, но Генри уже не было. Как жаль. Нет – как хорошо!

– Налей мне двойной, – обратилась я к бармену.

– Двойной чего? – спросил он.

– Чего угодно! Лишь бы покрепче.

Он бросил на меня понимающий взгляд, поставил передо мной две рюмки и налил в них текилу. Я залпом выпила первую еще до того, как он успел наполнить вторую, и закусила лимоном. Немного лучше. Хотя…

– Еще две, – попросила я, схватившись за вторую рюмку. В эту же секунду до меня донесся голос, от которого волосы встали дыбом.

– Лифи?

Мои глаза распахнулись, голос вызвал яркие вспышки воспоминаний. Тихий смех и поцелуй между рядами книг в библиотеке. Двойной латте с круассаном каждое пятничное утро. Руки, гладящие мое тело и ласковый шепот. Лифи. Только один человек называет меня так. Только один человек называл меня так.

Текила попала не в то горло, и я резко закашлялась, а часть алкоголя полилась через нос. Черт, как же жжет в горле!

– О боже… ты в порядке?

Задыхаясь, я схватила салфетку со стойки и попыталась откашляться. Из глаз потекли слезы.

– Бен? – наконец смогла произнести я. Конечно, передо мной стоял мой бывший в синем кашемировом джемпере и черных джинсах. Блики от диско-шара освещали ямочку на его подбородке и черные локоны, спадающие на лоб. Прямо пародия на Элвиса. – Что…что ты здесь делаешь? – смогла выдавить я из себя, прежде чем увидела стройную светловолосую девушку рядом с ним. Мое тело сразу натянулось, словно струна.

Я никогда не видела ее, но узнала по кольцу на пальце, которое когда-то нашла в ящике с нижним бельем Бена. Тогда даже подумала, что это кольцо для меня.

– Мы с Блэр празднуем… сегодня, – он замешкался и с улыбкой отмахнулся, – в принципе, это не так важно.

– Ясно, – отреагировала я, обменявшись взглядами с Блэр. Другая, только это я была этой «другой», сама того не зная.

Она улыбнулась без ноты неприязни.

– Значит, ты Лиф. Я много слышала о тебе, – сказала она и протянула свою ухоженную руку. Мои ногти были погрызены и без маникюра.

– Дааа… – протянула я и скомкала салфетку в руках, не пожав ей руку. – Боюсь, о тебе я почти ничего не слышала.

Она переместила руку на плечо Бена. Я старалась не смотреть на них, чтобы они не заметили мой болезненный взгляд.

– Ну…было интересно познакомиться, но нам с Беном пора идти. Сегодня мы празднуем нашу помолвку, – ответила она с приторной улыбкой.

– Блэр, – произнес Бен, бросив тревожный взгляд в мою сторону.

Внутри меня развязался клубок обиды, гнева и страшной ревности. Я фыркнула от злости и уже собиралась отвернуться, как Бен схватил меня за запястье.

– Лифи, не убегай. Только не от меня. Присцилла сказала, что несколько недель подряд ты плачешь и почти не выходишь из дома. Зачем?

Его выговор довел меня, и гнев пересилил все остальные эмоции внутри.

– Я…ты…зачем ты разговаривал с Присциллой? – наконец сумела произнести я. Поверить не могу, что она ему это сказала!

– Милая, я о тебе беспокоюсь, – он коснулся моей щеки, а я даже пошевелиться не могла.

По крайней мере, до того момента, пока его руку кто-то резко не перехватил.

– Не могли бы вы не трогать мою девушку? – раздался голос рядом со мной, от которого по спине пробежала дрожь.

Бен удивленно поднял голову, и тут его маска разбилась вдребезги.

– Ты кто такой? – спросил он, вырвав руку.

Генри улыбнулся мне.

– Извини, Лиф, пришлось немного задержаться. Спасибо, что подождала меня, – нежно произнес он, наклонился ко мне и прильнул губами к моим. Такие нежные, мягкие, чувственные. За какие-то несколько секунд я почувствовала больше, чем после тех рюмок текилы. Живот приятно скрутило, и лицо обдало жаром.

– Что… – прошептала я, но Генри обнял меня за плечи и мило улыбнулся, взглянув на Бена и его невесту. Я их особо не рассматривала, но выглядели они более чем изумленно.

– Генри Ланчестер. Я – будущее Лиф, а ты, как я понял, ее не слишком симпатичное прошлое, – ухмыльнулся он Бену.

Бен сердито посмотрел на меня и сквозь зубы процедил:

– Ты что, пристала к этому парню, чтобы меня позлить и что-то этим доказать?

– «Позлить»? «Доказать»? – повторила я слова Бена, и у меня вырвался недоуменный смех. – Ох, Бен, не все в этом мире крутится вокруг тебя.

Лицо Бена скривилось от злости.

– Лифи… – продолжил он, но я прервала его, схватив Генри за руку и встав перед ним.

– Спасибо, что заскочил ко мне. Потанцуем? – спросила я в надежде, что звучу хоть в малой степени круто и уверенно.

Генри кокетливо подмигнул и улыбнулся.

– С тобой всегда готов, – промурлыкал он, впился в мои губы еще одним поцелуем и потянул на танцпол.

Бен смотрел на меня, ожидая подвоха, но я только крепче прижалась к Генри, который обхватил меня обеими руками за талию и стал двигаться в такт музыке.

– Благодарю за спасение, – только и произнесла я.

В ответ я услышала приятный шепот у уха:

– Спас? Да я просто тактично украл тебя.

Генри не отпускал меня, а лишь сильнее прижимал к себе, но я не чувствовала дискомфорта. Только обжигающе-горячие пальцы на своей коже. В его глазах горел огонек страсти, похожий на темный вихрь.

– Так это твой бывший?

– Ага, прямо как по заказу, – коротко ответила я, прислонившись горячим лбом к его груди, и глубоко вздохнула. Я ощущала, как его смех вибрирует в моей груди.

– Они смотрят на нас, – прошептал он мне на ухо, приподняв немного мою голову за подбородок.

– Конечно. Они только и ждут удобного случая, чтобы провернуть аферу.

– Одно твое слово, и мы им тут такое шоу устроим, что они языки проглотят, – сказал он прямо в ухо, обжигая его своим дыханием.

Я прикусила губу и почувствовала, как крепко держат меня его руки.

– У меня такое чувство, будто меня обводят вокруг пальца.

На его губах заиграла ироничная улыбка.

– Судя по всему, меня не так сложно раскусить, как хотелось бы.

Я слегка отодвинулась и произнесла:

– Спасибо, конечно, но я не стою таких хлопот.

Его глаза заблестели.

– Я с этим категорически не согласен. Если передо мной что-то интересное, я распознаю это сразу. А ты очень интересная, Лиф Янг.

Я фыркнула.

– Да я смотрю, ты в Эдварда Каллена играть решил? Не можешь прочитать мои мысли?

– Кто? – спросил Генри с полным непониманием во всем взгляде, что меня это даже рассмешило. Он уставился на меня, и его зрачки расширились.

– Ну, вампир. Не знаешь такого?

Генри нахмурился и задумался.

– Каллен… его линия идет от Стригоев? Я знаю Калливера, но, если я правильно помню, он был заживо похоронен в 1860-м.

– Чего? – спросила я, недоумевая.

– Согласен, бедняга. Может, стоит как-нибудь раскопать его. Я ведь тоже участвовал в этом деле… вроде.

– Ты прикалываешься надо мной? – я недоверчиво посмотрела на него.

Генри лишь пожал плечами.

– Ты сама начала про этих вампиров. Надо же мне было поддержать нашу светскую беседу, чтобы отвлечь тебя от бывшего. У него такое выражение лица, будто он только что пожалел о вашем расставании. – Я рефлекторно хотела повернуться, но Генри положил руку мне на щеку и притянул к себе. – Не поворачивайся, а то все будет напрасно.

Его слова развеселили меня, и я посмотрела на него.

– Может, еще его подразним? – предложил Генри.

Живот скрутило, и в голове всплыли воспоминания, когда последний раз парень делал мне предложение, от которого меня так пробирало. Зараза, когда я вообще стала это чувствовать? Хотеть. Этот жаркий флирт. Ощущать прикосновения, запах и вкус другого человека. Это так возбуждало, но я понимала, что теряю контроль над ситуацией. А самое главное, я теряю контроль над собой. Да пошло оно все. К черту безопасность! Я несколько лет жила в этой сраной безопасности, и что в итоге?

Разбитое сердце.

Да, и только оно.

Я решилась. Прыгаю с обрыва.

Дрожь пробежала по спине, когда я встала на цыпочки, зарылась пальцами в светлые волосы Генри и прижалась к его губам. Твою мать.

Я почувствовала, как губы его искривились в улыбке, он притянул меня к себе так, что выдавил весь воздух из легких.

Наши языки сплелись, а помещение с громкой музыкой и толпой людей испарилось. Лишь тихий ритм музыки слышался где-то отдаленно, и мое сердце билось ему в такт. Я целовала Генри Ланчестера так, словно завтра никогда не наступит. Его горячий язык дразнил мой, страстными и развратными толчками заставив мои ноги подкоситься. Я не успевала перевести дыхание, как он вновь впивался в мои губы, сплетая наши языки. Это были не привычные поцелуи Бена, а горячие, грязные, возбуждающие.

На мгновение мы отстранились друг от друга. Генри пожирал меня своим взглядом, а я тонула в этом взгляде, понимая, что ноги мои стали ватными, а трусы влажными.

– Он ушел, – прошептал он мне прямо в губы.

– Кто? – растерянно спросила я, вызвав у Генри смех.

– Твой бывший ушел, – он отстранился от меня, и мир камнем свалился на меня. Сначала люди, толпящиеся вокруг, затем клуб с яркими огнями и клубящимся дымом, а в конце музыка врубилась на полную громкость. Неужели все это время было так шумно? Мы стояли в центре танцпола, а мое сбитое тяжелое дыхание не давало сделать глубокий вдох. Конечности предательски отяжелели.

– Хорошо, – произнесла я. Мы стояли друг напротив друга и не могли оторваться. – Мне пора, – выдавила я наконец из себя.

– Да, тебе пора, – согласился он, но с места ни я, ни он не сдвинулись. – Или… – добавил он, и я почувствовала капельку пота, стекающую по моей спине.

– Или… – повторила я за ним.

Генри с улыбкой притянул меня к себе и следил, чтобы при каждом слове его губы касались моего уха.

– Или мы можем продолжить в более интимной обстановке.

О боже. Сотни мыслей одновременно начали кружиться в голове, напоминая, почему секс на одну ночь с незнакомцем – это плохая идея. Эта короткая пауза заставила его напрячься.

– Или… – сказал он, но я его перебила:

– Можем.

Его губы вновь растянулись в улыбке, а голубые глаза сверкнули, словно сапфиры под светом софитов.

– Через десять минут встречаемся на улице. Я буду ждать тебя, – произнес он и скрылся в толпе.

Несколько мгновений я стояла столбом посреди танцпола, пока не собрала все мысли воедино и не включила свой мозг.

Протиснувшись сквозь людей, дым и запахи алкоголя и кальяна, я добралась до своего пальто, зонта и телефона. Охранник кивнул мне при выходе.

Меня поразил запах дождя и метро.

Я решила оставить Присцилле и Тавии сообщение, но как только взяла в руки телефон, я с кем-то столкнулась. Мне определенно везет сегодня.

– Прошу про… – Извинение застряло у меня в горле, когда я увидела взгляд светло-карих глаз, почти золотистых от света фонарей.

Парень, с которым я столкнулась, был очень высоким, метра два точно. Стройный. Лицо угловатое, я никогда не видела таких острых скул, а кожа теплого коричневатого оттенка. Длинные темные волосы, собранные в хвост, были мокрыми от дождя. Длинный черный, как и остальная одежда, плащ. Руки в кожаных перчатках держат…это что, четки? М-да, каких людей только не встретишь на Манхэттене.

Он прищурился и схватил меня за руку, притянув ближе к себе.

– От тебя пахнет демоном, – заявил он низким и холодным голосом.

Я уставилась на него широко раскрытыми глазами.

– Что?

– Ты кому-то принадлежишь? – спросил он, потянув меня за рукав куртки.

– Что за… отпусти меня! Совсем с ума сошел? – огрызнулась я и вырвала руку, как вдруг в разговор вмешался другой парень. Одеждой он от этого ненормального не отличался, а волосы были цвета «платиновый блонд», и взгляд не такой выразительный.

– Прошу прощения за поведение своего друга. Не обращайте внимания. Он сегодня выпил слишком много кофе.

– Крашер, ты что… – продолжил здоровяк, заметно нервничая.

– Напоминаю тебе о нашем разговоре о гражданских и манерах, – шикнул блондин.

В ответ послышался вздох.

– Но она же пахнет…

– Значит, мы пришли по адресу, – он широко улыбнулся мне. Несмотря на его дружелюбность, я отошла подальше от них и потерла разболевшееся запястье. – Извините.

Вместе с высоким парнем он подошел к двери «Дьявола» и постучался. Я развернулась, надела пальто, раскрыла зонтик и вышла через станцию на улицу.

Сделав шаг, я поняла, что на улице не просто ливень, а настоящий апокалипсис. Дождь лил беспросветным потоком, а ветер рванул зонт с такой силой, что меня почти унесло. Капли били меня по лицу, и через несколько секунд я вся промокла. Забежав обратно в метро, я набрала номер Присциллы.

Гудки. Связь прервалась. Нет сети. Вот зараза. Раздался оглушительный грохот, вспыхнула яркая молния, осветившая улицы, как днем.

Я прищурилась и заметила подъезжающий лимузин, который почти плыл в потоках воды. И тут он остановился передо мной.

Опустилось окошко и показалось знакомое лицо.

– Залезай! – крикнул он сквозь шум ливня. Вот он. Мой момент. Все эти годы я бежала от безумств, хотя никто мне не запрещал этого делать. Кроме меня самой. Волнение осело где-то в желудке, когда я подошла к машине и скользнула внутрь.

– Классная тачка, – прокомментировала я, боясь, что он услышит мой запыхавшийся голос.

Генри улыбнулся.

5
Фалько

Демоны 1-го уровня

Нежить

Обобщенный термин: Вриколакас; Подкатегория: Стригои

Стригои. Вампиры в физической оболочке. Крупнейший клан Вриколакасов. По последним данным насчитывает 300 тыс. членов, число постоянно растет. Среда обитания: по всему миру. Основное местоположение: Румыния. Отдельные группировки: Морой, Ламия, Нахцерер.

– Ты уверен, что нам сюда?

Мы смотрели на знак станции метро впереди и спускающиеся ступени.

Крашер пожал плечами:

– Я вижу только метро. Что говорит демон Нави?

Я приподнял четки, которые очерчивали маленькие круги в воздухе.

– Говорит, что мы на месте.

Мы взглянули друг на друга.

Жуткий ливень вместе со шквалистым ветром бил меня крупными каплями по лицу. Было ощущение, что за воротник пальто вода заливается ведрами. Подол развевался у моих ног, собрав всю грязь нью-йоркских улиц; после сегодняшней беготни мне придется раз десять искупаться, чтобы вновь почувствовать себя чистым.

Четки продолжали раскачиваться вперед-назад, подобно маятнику, однако их будто тянуло куда-то вниз. Я остановился и ощутил легкую вибрацию в руке.

– Похоже, нам нужно спуститься.

– Шахты метро и канализация! И все это в один день. Да нам везет, – простонал Крашер.

Я позволил ему ворчать дальше, спокойно намотал четки на запястье и двинулся к ступеням. Облицованная яркой плиткой, станция все еще была одной из лучших в городе, в то время как другие порой держались только на грязи.

Четки стали теплеть. Я медленно шел мимо колонн, скамеек, пока не подошел к темно-зеленой двери с неприметной прямоугольной табличкой со словами «Клуб «У Дьявола».

– Бинго, – сказал Крашер.

– Табличка криво висит, – прокомментировал я, вызвав глубокий вздох у моего напарника.

Я протянул руку к двери, как вдруг она распахнулась и в меня что-то врезалось. Точнее, кто-то. Я инстинктивно схватился за руку, и вихрь каштановых волос прижался к моей груди.

– Прошу про… – раздался гортанный женский голос.

Я опустил взгляд и увидел треугольное лицо, зеленые глаза, мягкие губы, маленький курносый нос и ямочку на подбородке. Девушка. Вроде человек, но что-то… Четки в руке потеплели, и мое внимание привлекла необычная энергия Арканума. Арканум людей в основном несущественен. Согласно электрометрической энергии внутри них, цветовой диапазон варьировался от голубого до лилового. Но от ее Арканума исходило что-то темное, словно отпечаток руки. И оно воняло.

– От тебя пахнет демоном, – заметил я. Считаю, что пояснения излишни. Если существо понимает, о чем говорится, то реакция будет незамедлительной; а если нет, то просто решит, что я сумасшедший.

– Что?

– Ты кому-то принадлежишь? – уточнил я, дернув ее за рукав. Нежить имела привычку получать человеческие запахи от своих «питомцев». Официально кровососущие имели право питаться только из банков крови, жестко контролируемых Орденом. Но везде есть лазейки. Если человек дает свою кровь добровольно, запретить вампирам добывать кровь у живого человека просто не представлялось возможным. Несмотря на все их утверждения о хорошей оплате и заботе, все понимали, что человек был просто пакетом с кровью на ножках.

Укус любой нежити так же уникален, как отпечатки пальцев, а в Ордене ведется реестр слепков зубов, что позволяет сэкономить массу времени. Если на запястье девушки будут следы, то она могла принадлежать Вриколакас. Я осмотрел ее запястье: синеватые вены, проступающие под кожей, но больше ничего…

– Что за… Отпусти меня! Совсем с ума сошел? – огрызнулась она. Темные пятна прилипли к ней, словно кто-то пометил свою территорию. Я нахмурился и потянул девушку ближе к себе.

– Прошу прощения за поведение своего друга. Не обращайте внимания. Он сегодня выпил слишком много кофе, – вмешался Крашер.

– Крашер, ты что…

– Напоминаю тебе о нашем разговоре о гражданских и манерах, – шикнул на меня напарник.

Я стиснул зубы и, вздохнув, произнес:

– Но она же пахнет…

– Значит, мы пришли по адресу, – он улыбнулся противной девушке и схватил меня под руку. – Извините, – сказал он и потащил меня подальше от нее.

Ее шаги удалялись, и я вырвал у Крашера свою руку.

– На ней была демоническая метка.

– Нежить?

– Нет, – ответил я. – Но Арканум явно помечен, и след от этой метки мне совсем не нравится. Если бы ты не влез, я бы узнал больше.

– Если бы я не влез, она бы закричала или вызвала полицию. Это был человек. Она лишь дала нам понять, что там внутри демоны. Если ты так хочешь вновь послушать лекцию об основных правилах вежливого поведения, то я могу легко это устроить, – возмутился напарник, постучав в темно-зеленую дверь.

Из нее мрачно выглянул охранник, и в его глазах что-то мелькнуло. Мне было достаточно секунды, чтобы почувствовать темный Арканум вокруг него. Неудивительно, что девушка пахла демоном. Все это помещение пропахло ими. Судя по всему, мы наткнулись на логово демонов, а перед нами стоял как раз демон первого уровня. Нежить. Вопрос лишь, из какого клана.

Он окинул нас взглядом и раздраженно произнес:

– Досмотр на входе. Никакого оружия, наркотиков или телефонов.

– Тогда мы тут почти голые будем, – проворчал Крашер.

Охранник скорчил неприятную гримасу и скрестил руки перед грудью.

– Никакого оружия, наркотиков или телефонов. Либо сдаете, либо уходите, – повторил он.

Я достал из кармана удостоверение и поднес его прямо к носу охранника.

– Мы расследуем дело о пропаже человека. Требуем пропустить нас.

Глаза нежити переместились с нас на удостоверение. Ноздри его раздулись.

– Черные птицы, – констатировал он и сплюнул на асфальт. – Что вам нужно?

– Как уже сказал мой напарник, мы кое-кого ищем, – вмешался Крашер.

– Это нейтральная территория для всех, в том числе и для Черных птиц. Никакого оружия, наркотиков или телефонов, – повторил он в третий раз, и его глаза почернели.

– Конечно, – кивнул Крашер.

– У нас ничего нет, – добавил я.

– Именно. Ничего, кроме нашего обаяния и взрывного характера, – закончил Крашер, а я опять вздохнул.

– Мгм, – проворчал нежить, отодвигаясь от прохода. Существо было таким огромным, что полностью заслоняло его.

Крашер шустро протиснулся мимо, и я последовал за ним, принюхиваясь к запаху разлагающейся плоти. Я успел рассмотреть пальцы гиганта – грязные и темные – не Вриколакас. Не кровососущий, значит, падальщик – откорректировал я первое впечатление. Или драуг, или гуль. Насколько мне известно, в мире осталось всего две семьи гулей: в Новом Орлеане и во Франции. Судя по его тусклым глазам и огромному росту, перед нами был драуг. Особым умом не отличался, но убить его было нелегко.

За нами сразу захлопнулась дверь, и где-то вдалеке послышалась музыка. Перед нами простирался плохо освещенный длинный черный коридор, по полу которого слегка стелился дым. Пройдя по коридору к гардеробу, мы заметили еще одного сурового парня, сидящего на стуле. Тоже драуг – заключил я по запаху. Рядом с ним стояли металлические шкафчики.

– Ваши номерки 66 и 67. За утерю ключа штраф пятьдесят долларов, – драуг кивнул в сторону шкафчиков, и мы подошли к ним. Я достал телефон из плаща и положил его внутрь.

– Уверен, что можем сдать оружие? – пробормотал Крашер в мою сторону.

Взглянув на охрану, следившую за каждым нашим движением, я кивнул.

– Хотя бы очевидное, – тихо ответил я.

Крашер хмыкнул и начал выкладывать свой небольшой арсенал: два пистолета, ножи, три кола, серп и небольшой топор кое-как влезли в шкафчик. От последнего предмета глаза драуга округлились, и он с удивлением смотрел, как Крашер закрыл шкаф. Я фыркнул и отстегнул оружейный ремень, положив его рядом с телефоном. Оставил лишь четки, мне больше ничего не нужно. За оружие отвечал Крашер. Его можно сто раз отправить на досмотр, но он все равно притащит что-нибудь с собой.

Когда я закрыл шкафчик, мы стали ждать досмотра. К нам подошел драуг, в ноздри резко ударил трупный запах, и я попытался сдержать рвотный позыв.

– Холла, давненько я не был в такой дыре, – сказал Крашер, даже не возмущаясь.

– Ты можешь хоть на минуту заткнуться? – спросил я.

– А ты можешь хоть минуту не ворчать? – в ответ сказал он.

– Никакого оружия, наркотиков или телефонов, – пробурчал драуг.

– Понял, – синхронно ответили мы с Крашером.

– Я слежу за вами, – сказал нам вслед охранник, стоявший на входе в клуб.

Темный занавес отделял коридор от основного помещения. Крашер вошел внутрь, и я последовал за ним. Звуки ритмичной клубной музыки начинали понемногу бить по ушам. Искусственный туман поднимался все выше с каждым нашим шагом. Все помещение было черным: полы, стены, потолок. Немного света давали блики от светомузыки и барная стойка в другом конце помещения. На второй этаж вела изогнутая лестница со ступенями из черного мрамора.

– Неплохо, – заметил Крашер.

– Многолюдно, – пробурчал я.

– Зануда.

– Я предпочитаю слово «прагматик». Нам сейчас главное найти Мисси и, если повезет, нашего демона во всей этой мешанине. А демонов здесь так много, что все запахи перемешались. Мы будто иголку в стоге сена ищем.

Взгляд Крашера шустро скользил по массе людей на танцполе и у бара, в то время как я опустил четки с запястья. Они засияли от темного Арканума вокруг, и каждый волосок на моем теле встал дыбом. Осмотревшись вокруг, я остановил взгляд на двери в конце VIP-зоны на втором этаже.

– Нам туда.

Плавным движением Крашер достал из подкладки плаща очередное оружие, спрятал его в рукаве и рванул к лестнице. Я напряженно следил за ним, стараясь реже вдыхать густой аромат темного Арканума.

На пути к лестнице стоял охранник, который не успел и слова произнести, как Крашер молниеносно ударил его рукояткой пистолета в висок. Тут же ловко поймал его и аккуратно оттащил от лестницы. Мы вместе поднялись наверх и замерли. Оба.

– Вот это я понимаю вечеринка мертвечинки, – проворчал мой напарник, вызвав одинаковую реакцию у всей VIP-зоны – все замерли.

Глаза у всех потемнели, если не покраснели от крови. Я насчитал минимум десяток нежитей. И судя по запаху крови – это были Вриколакасы.

– Нежить – не наша специализация, – тихо сказал мне Крашер.

– Вызывай команду. Пусть проверят это место и при отсутствии лицензии ликвидируют, – ответил я.

Существа перед нами начали шевелиться, словно потревоженный рой пчел, и из этого роя вылез демон с рыжими волосами. Когда он заговорил, изо рта показался вилообразный язык.

– Господа Черные птицы, что привело вас в наше скромное заведение? – защебетал он.

– Этот клуб зарегистрирован официально? – спросил я, не церемонясь, пока Крашер доставал второй телефон и вызывал подкрепление.

Нежить выглядел недовольным, но выдавил улыбку и ответил:

– Конечно.

– Предоставьте все документы, а также список сотрудников, доноров крови и поставщиков. При наличии сотрудников-людей принесите медицинские справки, – выпалил я, бросив многозначительный взгляд на «питомцев» в VIP-зоне.

Нежить невозможно истребить полностью. Было бесчисленное количество попыток, и ни одна из них не увенчалась успехом. Вриколакасы были существами неглупыми, а кроме того, самыми человечными из всех демонов и могли заниматься своими делами, лишь соблюдая строгие правила.

Одно из этих правил – содержание питомцев. Нежити было необходимо уведомлять о приобретении такового, а также о его состоянии. Несмотря на жесткие законы, число пропавших людей было невероятно высоким. Проверить состояние каждого питомца было невозможно, поэтому ежемесячно проводятся выборочные рейды и медосмотры по крупным поселениям Вриколакасов. Если показатели питомца хоть на миллиграмм ухудшались или если в крови обнаруживался наркотик, деятельность нежити могли прикрыть.

– Конечно, это все имеется. Принесем, придется лишь немного подождать, – добавил демон, но я уже шагал мимо него и открыл дверь, к которой меня вели четки.

Передо мной был еще один коридор, в отличие от первого, обитый темно-красным бархатом. По обеим его сторонам – двери.

– Что за дверьми? – спросил я, услышав позади недовольное рычание.

– Личные комнаты, – сквозь зубы ответил нежить.

– Ясно. Здесь была моя коллега? Мисси Стюард. Темные волосы, бледная, стройная?

Послышалось фырчанье.

– Насколько мне известно, нет.

Четки замерцали в руке, ведя меня дальше по коридору. Забыв о демоне позади, я распахнул первую попавшуюся дверь.

– Эй, нельзя… – вставил вампир, но я уже вошел внутрь.

Две обнаженные женщины лежали на кровати, между ними кто-то еще. Тела блестели от пота, а в воздухе витал запах секса и крови. Трудно было понять, спят они или без сознания. Тело между женщинами принадлежало нежити, который лениво открыл глаза, залитые насыщенно красным цветом.

– Что? – пьяно пробормотал он.

Я вернулся в коридор и толкнул следующую дверь. Похожая сцена, интерьер другой.

– Что вы делаете? – зашипел нежить с ирокезом.

Я молча двинулся дальше, открывая дверь за дверью. Где-то здесь в воздухе висел запах смерти, я знаю этот запах. Когда я толкнул очередную дверь, нежить резко захлопнул ее.

– Хватит. У нас тоже есть права, и вы их нарушаете! – прошипел он, а глаза начали чернеть. Видимо, он давно не ел.

– Прочь с дороги, – холодно ответил я.

– Или что?

Меня долго уговаривать не надо. В мгновение ока я обмотал четки вокруг его шеи и одним рывком перекрыл ему доступ к кислороду. Послышался стон и злобный рык, но он тут же утих, когда я прижал его к стене и сказал на ухо:

– Кажется, я просил принести бумаги. Где они?

– Уйди от меня, ублюдок!

– Я уйду только с твоей башкой в руках.

– Это нейтральная территория! Вы должны соблюдать законы!

– Если только закон не будет нарушен вами. А я только в двух комнатах нашел достаточно нарушений, чтобы вашу лачугу сровнять с землей.

Не отрываясь от нежити, я прижал к его лбу четки. Послышалось шипение от ожога, а затем рычание. В нос ударила вонь обугленной плоти. У нежити выпустились клыки, а вены в глазах полопались. Я убрал четки от его лба и приподнял бровь.

– Ну что, повторить?

– Понял, понял… – простонал вампир.

Я резко отпустил его, он попятился назад и схватился за шею. Развернувшись к двери, я распахнул ее. В тот же момент камень застыл в моей руке и я четко почувствовал запах смерти. На кровати лежала сгорбленная фигура. Неподвижные бледные ноги, а на лодыжке знакомая татуировка. Узор переплетавшихся кругов и треугольников, в центре – силуэт ворона. Это не просто татуировка – это знак Черной птицы.

Его получал каждый из нас; ее сбрызгивали святой водой и присыпали пеплом умершего человека. Мой знак был у меня на груди.

– Мисси, – прошептал я и пулей бросился к ней.

Она не шевелилась. Руки и ноги туго связаны, суставы перетянуты, посиневшие и опухшие. Она так сильно пыталась вырваться, что некоторые кости были сломаны. Она была в откровенном платье, волосы распущены, рот перекошен в крике. Глаза широко раскрыты, на них странная мутная пленка, как у слепого. В груди колотая рана. Прямо в сердце. В комнате было пугающе тихо.

– Крашер, – произнес я про себя, и через несколько тяжелых вдохов мой напарник стоял у меня за спиной.

– Твою мать! – я услышал, как он протиснулся и встал возле меня. Его шаги неестественно громко звучали в этой маленькой и душной комнате. Я наблюдал, как Крашер наклонился над Мисси и пощупал ее пульс. Он посмотрел на меня, и я различил в его глазах тени, которых там быть не должно. – Ее пытали.

– И неудачно.

Я слегка надавил на челюсть Мисси, и до нас донесся едкий запах. В начале обучения по твоему желанию тебе могли вставить фальшивую коронку с ядом известкового червя. После его попадания на слизистую смерть наступала через несколько секунд. Один из коренных зубов Мисси был поврежден, и из него сочилась пена.

– Она сломала коронку с ядом прежде, чем он ее захватил.

– Твою же мать, Мисси, – пробормотал Крашер.

Положив Око Гора на ее лоб, я тихо произнес:

– Anima pura tenebris postatem habet, non animae tenebrae.

– Чистая душа властвует над тьмой, а не тьма над душой, – повторил еле слышно мой партнер.

Око Гора оставалось неподвижным. Ее Арканум был холоден. Она мертва – таковой и останется.

– Ну почему новички вечно пытаются разобраться со всем в одиночку? Чем она думала, пойдя вместе в демоном-лордом?

Я убрал Око с ее лба, взял одеяло с края кровати и накрыл ее голову.

– Мисси всегда была вспыльчивой и слишком способной для своего возраста.

Я отвернулся, стараясь поскорее забыть жалкий вид юной экзорцистки. Под одеялом она казалась крохотной, слабой и сломанной… сломанной.

– Этот сукин сын даже прибрать за собой не может, – голос заставил меня обернуться к двери, где стоял Вриколакас с перекошенным от боли лицом.

– Ты! – вскрикнул я.

– Прошу прощения, дела ждут, – перебил он меня и бросился куда-то.

Я шагнул к нежити, но та спряталась за широкими плечами драуга, возникшего внезапно в дверном проеме.

– Крашер! – рявкнул я, и напарник уже достал пистолет и нажал на курок. Пуля попала драугу точно в череп, его голова откинулась назад. Посередине лба зияла круглая дыра. Драуг выпрямился и с ревом бросился в нашу сторону.

– Как же они меня бесят, – прошипел мой напарник, когда этот мясной мешок добрался до нас и замахнулся кулаком.

Я увернулся, его кулак врезался в стену и оставил глубокую вмятину. Я достал четки и выставил их вперед. Они обвились вокруг левой руки драуга до локтя. Дернув изо всех сил, я заговорил:

Adsisto tibi ut famulus vitae.
In manibus meis pondus justitiae.
Sanguis temporis in corde meo fluit.
In me spiritus puritas animae innocentis iacet.

Раздалось шипение плоти, и звенья четок глубоко впились в его мертвую серо-зеленую плоть. Она стала похожа на кусок гнилой свинины, из раны лезли бледные личинки, и вся комната наполнилась вонью разложения. От этого запаха Крашера чуть не вывернуло наизнанку.

Драуг будто не заметил, что происходит с его рукой, достал из-за спины пистолет и открыл огонь. Мы с Крашером резко опустились на пол, пока пули летели по стенам и потолку. Шальная пуля зацепила мою щеку, и я почувствовал легкую боль.

– Это отвлекающий маневр! Беги за рыжеволосым, а я расправлюсь с драугом! – крикнул Крашер.

– Когда будет подкрепление?

– Через десять минут.

Драуг быстрыми тяжелыми шагами направлялся к нам. Я закатился под кровать, а Крашер схватил одеяло, которым мы накрыли Мисси, и набросил на драуга. Тот взревел, попытавшись схватить моего напарника, но Крашер увернулся, запрыгнул на спину нежити и повалил его. Тот продолжил стрельбу и пробил потолок. Снаружи послышались крики.

Я вскочил на ноги и рванул в коридор. Он был пуст, как и VIP-зона. Толпа людей – я так полагаю, людей – была только внизу на танцполе, где продолжала гудеть музыка и было относительно спокойно. Но я чуял нежить, и через пару мгновений заметил рыжую шевелюру в толпе внизу. Я ухватился за перила и спрыгнул вниз. Ай. Это мне сильно сэкономило время, но высота была достаточной, чтобы почувствовать отдачу в ступнях и коленях. Несмотря на удивленные людские крики, я бросился вперед, за нежитью. Люди отбегали от меня, а тех, кто не успевал, я расталкивал сам, пока не увидел рыжего в толпе. Ну и ссыкло же он. Я ускорился, и услышал звуки стрельбы. В толпе закричали и начали в панике разбегаться, спотыкаясь и толкаясь. Где-то потерялись рыжие волосы, но я пробирался через толпу и лежащих на земле людей к одной из дверей. Это был запасной выход.

Я толкнул дверь, и в следующую секунду у меня полетели искры из глаз. Резкая боль пронзила череп, и голова загудела, словно пчелиный улей. Передо мной стоял второй драуг. Его кулак мгновением ранее познакомился с моим лицом.

Он ухмылялся.

– Куда это мы собрались? – расслышал я. Мозгов у него было побольше, чем у его коллеги.

Я попытался увернуться, но сильный удар по подбородку отправил меня на асфальт. Я ощутил во рту вкус крови. Сплюнул. Я лежал на мокром асфальте, обдуваемый порывистым ветром. Перекатился по твердой поверхности, попытавшись ногами схватить противника, но после нескольких ударов голова притормаживала. Драуг схватил меня за руку и перебросил через плечо, словно тряпку. Я врезался в груду коробок со стеклянной посудой у мусорки. Послышался звон и треск.

В моей груди тоже послышался треск, и воздух вытеснился из легких. Перед глазами заплясали звездочки. Драуг слишком быстро оказался со мной рядом и схватил меня за лицо. Ухмылка не исчезала с его лица, пока он сжимал мой череп под аккомпанемент грома и яркое сияние молний.

– Всегда мечтал посмотреть, что внутри у Черной Птицы, – произнес он, хохоча.

Внезапно его хватка ослабла, я вырвался и отскочил подальше. Хватаясь за челюсть и задыхаясь, я увидел кончик тонкого лезвия, пронзающего его глотку.

– Что… – произнес ошеломлено драуг, и в следующее мгновение лезвие полностью вошло в толстую шею, отделив голову от остального тела. Голова шлепнулась в лужу. Старая темная кровь брызнула во все стороны, и на меня тоже. Кто-то толкнул драуга сзади, и тело повалилась на меня. Я вскрикнул.

– Наша очередь, – раздался над телом драуга задорный голос. Я приподнял голову и увидел высокую фигуру с неоново-зелеными волосами, которые торчали вверх, несмотря на ливень. За его широкими плечами виднелся тонкий меч с крестом на наконечнике, внешне напоминавший катану. Это было не просто орудие для убийства. Он подобно моим четкам чувствовал и впитывал в себя темный Арканум нежити.

Я стиснул зубы. Ну за какие такие грехи на помощь послали именно его?

– Крэйн! Стащи с меня эту тушу.

– Ах, неблагодарный, как всегда. А я тебе подарок принес. Думаю, ты потерял его по дороге, – сказал экзорцист, кивая на пустое место рядом с ним. Там появился его напарник Зэро. Он был альбиносом, и черные одежды делали и без того бледное лицо и белые как снег волосы еще бледнее, а глаза, которые из-за отсутствия пигмента были фиолетовыми, стали только ярче. Интереснее его внешности был только рыжеволосый связанный нежить, которого он толкал перед собой. Злобный взгляд Вриколакаса забавлял, особенно теперь, когда из его рта торчал железный кляп, практически вывихнувший ему челюсть.

– Не стоит благодарности! Не выдержу похвалы от тебя, – Крэйн схватил драуга и со стоном стащил его с меня. Я облегченно вздохнул и с трудом поднялся на ноги. Постояв немного у стены, схватил четки и приставил Око Гора ко лбу Вриколакаса, на то же место, что и в прошлый раз. Послышалось шипение, нежить зарычал и рухнул на колени.

– Демон, пытавшийся завладеть девушкой, где он?

Я услышал как Крэйн и Зэро за моей спиной разрывали драуга. Вонь разложения и вонь помойки смешались воедино, вызывая рвотные позывы.

– Либо ты говоришь, либо я отправляю тебя в Блэк-Рок студентам для практики. Тебя как раз хватит для тренировок на несколько лет вперед, а то в последнее время у нас нехватка нежити, – тихо произнес я.

Вампир застонал.

– Может, для начала вытащишь кляп, чтобы он мог говорить, – пробурчал Крэйн, а я бросил на него мрачный взгляд. – Молчу, молчу.

Я выдернул из рта нежити кляп.

– Говори.

– Я не виновен! Я не знал, что он хотел овладеть девушкой. Клуб – нейтральная территория. Если бы я знал о его планах, то не позволил бы. Я думал, что она одна из этих молоденьких Черных пташек, любящих покувыркаться с демонами, – выпалил нежить.

Я с размахом ударил кулаком по его лицу, раздался хруст. Челюсть треснула, и он опустил голову. Нос наверняка я ему тоже сломал.

– Что это за демон? – я схватил его за шиворот и притянул к себе.

– Его зовут Лор. У него возникли неприятности в Подземье, и теперь он в бегах. Он в человечишке по имени Генри Ланчестер. По всем новостям показывали. Я больше ничего не знаю. Он уехал с какой-то девчонкой вместе. Может, попытается в нее влезть, чтобы скрыться.

– Мне нужны доказательства. Давай адрес, – я позвал к себе экзорцистов. Обернувшись, я увидел, как кивнул Зэро, который выбрасывал руку драуга в мусорный бак.

– Я правда больше ничего не знаю. Отпустите меня, – выдавил нежить.

– Конечно. Орден благодарен за содействие, – я отпустил его и отошел подальше. – Крэйн?

Движения экзорциста были молниеносными, и вот уже голова нежити слетела с плеч. Второй удар, и лезвие меча пронзило его сердце. Затем послышался треск ломающейся грудной клетки и прочие неприятные звуки, пока мой коллега-экзорцист с ворчанием изучал грудную клетку нечисти.

Чуть позже его тело расчленят и сожгут, чтобы он не возродился.

Контакт с кровью нежити опасен, поскольку в ней содержится яд. Только экзорцисты первого уровня могли справиться с ней. В течение многих лет они подвергают себя воздействию небольших доз яда, чтобы выработать иммунитет. Крэйн выпрямился и усмехнулся. После впитанной им темной души, его зрачки были расширены, как у наркомана. Существует определенная доза, которую экзорцист первого уровня может выдержать, не убив себя, и Крэйну нравилось чувствовать эту тонкую грань между жизнью и смертью. И если сейчас он и ощущал эйфорию, то вскоре ее действие закончится, и ему потребуется новая «доза». Зависимые от смерти и такие же голодные, как демоны, на которых они охотятся.

– Было весело. Ну, что дальше?

6
Лиф

Демоны 1-го уровня

Нежить

Драуг. Крупное существо в физической оболочке, собранное в единое тело из частей трупов. Оживлен сердцем гуля или демона. Относится к подгруппе гуль.

Из моей головы на несколько мгновений пропали все мысли. Я вообще не уверена, что понимаю, что в ней происходило во время короткой поездки до квартиры Генри. Я знала, что сижу в лимузине и смотрю на Генри Ланчестера. Я не могла вспомнить, когда именно решила заняться с ним сексом. Но как только мы оказались в автомобиле, я поняла, что именно это я и собираюсь сделать.

Мы едва успели войти в квартиру, как он подхватил меня на руки и прижал к входной двери. Он держал меня так, словно я была легче перышка. Наши губы встретились. Его язык без колебаний скользнул в мой рот. Он схватил мои руки и потянул вверх, а я обхватила его бедра ногами.

Генри не целовал меня. Он трахал мой рот. Его язык скользил, забирая все, что хотел. У меня кружилась голова. Я зарылась пальцами в его темно-русые волосы и целовала так сильно, что перестала соображать.

Мои ботинки с грохотом свалились во тьму коридора. Я почувствовала ухмылку Генри, когда он оторвался от моего рта и поцеловал меня в шею.

Он поднял на меня взгляд, и при слабом освещении в коридоре его глаза казались почти черными, словно черные камушки на берегу океана. Он провел большим пальцем по своим влажным губам, плавно встал и поднял меня. Я прижалась к нему и позволила нести меня по квартире. Я была слишком занята его поцелуями, чтобы обращать внимание на то, что нас окружало. Однако, до постели мы не добрались. Генри застонал, когда я обхватила его языком и прижалась к нему.

– К черту, сделаем это здесь, – простонал он мне в губы, когда я провела языком по его губам.

Я успела мельком разглядеть помещение и поняла, что мы на кухне. Генри сбросил пиджак и рубашку, только галстук остался свисать с его шеи, когда он склонился надо мной. Его руки оперлись о стол у моих плеч. Яркая молния дала возможность разглядеть его подтянутое тело и сильные руки. Светлые волосы упали ему на лоб, и он склонился за еще одним поцелуем.

– Ты идеальна, – прошептал он мне на ухо.

Я тихонько фыркнула, хотя это прозвучало как небольшая одышка.

– Ну хватит. Я и так уже на столе, оставь при себе эти сладостные речи, – произнесла я.

Я почувствовала его усмешку больше, чем увидела. Одной рукой он продолжал поглаживать мое тело: широкие бедра, небольшой живот, грудь, а затем положил руку на мое сердце. Мой взгляд упал на рану на его теле, на том же месте, где сейчас лежала рука. Рана была почти свежей, едва затянувшаяся коркой. Глубокая и тонкая, от какого-то острого предмета.

– Что это… – заговорила я, но меня заткнули поцелуем, и мысли ушли на второй план.

Страстные поцелуи сменились на глубокие и томные. В мое бедро упиралось что-то твердое, и Генри начал развязывать свой галстук, сняв перед этим с меня трусы. Его глаза горели страстью и желанием. Схватив меня за запястья, он начал галстуком завязывать на них узел.

– Что… ты меня связываешь? – спросила я недоверчиво, бросив взгляд на крепкие, но не причиняющие боль путы.

– Не хочу, чтобы ты сбежала, если мы зайдем далеко, – пробормотал он. Его губы коснулись моих, и послышался шепот. – А что? Тебе не нравится?

– Не знаю… я никогда не пробовала.

– Значит, самое время попробовать. Не волнуйся: это будет быстро и не больно.

Он слабо укусил мою нижнюю губу и стал ниже опускаться поцелуями, исследуя мое тело. Генри не торопился, прикасаясь к каждому уголку пальцами и губами, словно пытаясь сохранить в своей памяти каждый изгиб моего тела. Он нежно погладил мою талию, я издала сдавленный смешок.

– Боишься щекотки?

– Ужасно.

– Тогда пойдем дальше, – он обхватил мои ягодицы и провел языком по бедру. Я взвизгнула. – Подожди секунду, я кое-что возьму.

Что-то зашуршало. Видимо, доставал презерватив.

– Все готово? – спросила я, задыхаясь.

– Да, готово, – кивнул он, все склоняясь надо мной.

Вновь вспышка молнии осветила всю комнату. И опять глаза Генри стали неестественно темными. Будто в них не было других цветов, кроме черного.

– Генри, что с твоими глазами? – спросила я, слегка напрягшись внутри.

Он вздохнул, игнорируя мой вопрос.

– Ты так прекрасна. Мне даже почти жаль тебя.

Эти слова немного привели меня в себя, и я рефлекторно дернула руками. Только сейчас я поняла, как крепко он меня связал.

– Генри?… Генри, развяжи меня, – чуть ли не пискнула я.

Он цокнул языком.

– Обещаю. Это будет быстро и безболезненно.

Вопрос что за «это» он хочет сделать быстро и безболезненно быстро пропал в моей голове, когда он что-то поднял надо мной. Это точно не презерватив. Это… нож? Кинжал? Его лезвие блестело в свете молний, и мое тело резко онемело.

– Что… что ты делаешь, черт возьми?! Это не смешно! – прокричала я.

– Прости, Лиф. Закрой глазки, посчитай до десяти, и все закончится.

Мои глаза округлились, когда Генри сделал резкий выпад в мою сторону. Время будто замедлилась, потому что мне казалось, что нож замедлился. Он двигался в мою сторону. Сердце бешено заколотилось, и я закричала. Нет.

Нет. Нет. Нет. Это все бред. Что происходит?

Я попыталась слезть со стола или хоть немного отодвинуться, но смогла только вцепиться в руку, державшую нож, который уже к этому времени вонзился в мое тело. Удар был настолько сильным, что вначале не было ничего, кроме силы удара. В ушах эхом отдавался мой собственный крик, а в голове пролетела лишь одна мысль: «Неужели…неужели он правда сделал это?»

Все размылось в глазах, и окружающий мир начал уходить на задний план. Я слышала, как воздух проносится по легким, затем свое собственное дыхание; я чувствовала тепло Генри на своей коже и его дыхание у моего уха. Боль не давала думать, сводила с ума. Я пыталась перевернуться, в отчаянной попытке освободиться от нее. Последовавший за этим движением вдох был таким… другим. Не похожим на то, что я когда-либо чувствовала.

Лезвие было одновременно горячим и холодным внутри моего тела, а голова кружилась, будто я вот-вот сойду с ума.

Генри легким движением погладил мои волосы.

– Тихо, тихо. Сейчас все закончится, – пообещал он мне, глядя в мои заплаканные глаза.

– Зачем? – прошептала я.

Он лишь невинно пожал плечами.

– Мне нужно спрятаться, а старый добрый Генри Ланчестер привлек слишком много внимания к моей особе.

Боль разливалась по телу, словно горячее олово, не давая сделать даже короткий вздох, но боль была ничем по сравнению с ледяным ужасом. Я умру. Это мои последние минуты. Меня убивают. Такие сюжеты можно было увидеть по телевизору в новостях или криминальных историях. Я знаю как выглядят трупы, но не хочу становиться одним из них. Эта мысль никак не могла уложиться в моей голове. Я стану такой же – холодной и безжизненной, не более чем куском мертвой плоти. Я не готова. Только не так. Я не хочу умирать… я не хочу умирать…

Я хотела закричать, но сгусток крови во рту мешал произнести любой звук. Металлический привкус тормозил приходящие в голову мысли, однако вдруг послышался шум, исходящий не от меня.

Голова Генри откинулась назад, а рот широко раскрылся, словно ему вывихнули челюсть. И что-то…Господи, что-то вытекало или выплывало из его рта, глаз, носа и ушей, похожее на черный дым. Тело Генри трясло, словно все мышцы разом свело спазмами, он сдавленно закричал, а затем резко вытащил из моей груди нож.

В глазах мгновенно потемнело. Я жадно старалась втянуть воздух в легкие, а сердце пыталось продолжить биться. Но воздуха не было, и я начала задыхаться, пока… не почувствовала странное. К горлу подступил кашель, и что-то начало протискиваться между губами. Жженое, холодное, старое… странное на вкус. Внезапно, я ощутила внутри себя чужое. Оно не принадлежало мне, а явилось откуда-то извне. Оно могло думать.

– Милая, все почти закончилось. Только не сопротивляйся.

Голос. Это был голос Генри, и он внутри меня. Я была словно полым сосудом, в который вливалась черная дымка. Я сжала губы в надежде, что это остановит все.

– Нет! Нет! Нет! – прокричала я то ли мысленно, то ли взаправду.

Послышалось рычание.

– Отпусти!

Толчок. Наяву или нет? Это была моя душа, которую только что вытолкнули? Вырвали? Вытащили?

Нет!

Эта мысль так яростно крутилась в голове и была настолько реальной. Я не хотела отпускать ее.

Пролетели мысли о том, чего я не сделала и что еще хочу сделать. О прожитой жизни и о той, которая была впереди. Я думала о Присцилле и Тавии, о брате и отчиме, о маме и Бене. Не знаю, кто придумал, что перед лицом смерти ты ощущаешь душевный покой. Я никакого покоя не чувствую. Только злость, которая все росла и росла.

Я с невероятным усилием вырвала запястья из пут и ударила. Послышался характерный звук, а затем ругань Генри. Его хватка ослабла, и мое тело зашевелилось. Я скатилась со стола и тяжело шлепнулась на пол. Я заставила себя ползти.

Кровь. Кровь была повсюду. Генри стоял рядом. Его тело покачивалось, словно было под дозой. Из него продолжала течь черная пульсирующая субстанция. Как только он попытался дотянуться до моей ноги, я ударила его.

– Хватит сопротивляться!

– Хватит сопротивляться!

Эта фраза одновременно прозвучала изо рта Генри и в моей голове.

– Нет, – выдавила я и поползла дальше. Каждый миллиметр давался с трудом. Я чувствовала, как из меня течет кровь, а глаза предательски слипаются. Я упала в лужу собственной крови, которая была почему-то приятно теплой. Алый цвет залил все вокруг, а я смотрела в сторону двери.

Почти дошла. Еще чуть-чуть.

Перед глазами появились блики, в голове слышался стук пульса. Он был слишком громким и слишком быстрым. Генри наклонился над моим телом и крепко прижал к себе. Я тихо пискнула. Генри открыл рот и…

Дверь слетела с петель, кто-то ворвался внутрь. Двое высоких мужчин в черном.

– Поганые Черные птицы. Вечно вы не вовремя, – прорычал голос в моей голове.

Черные птицы? Что еще за Черные птицы?

У одного были длинные темные волосы, другой – блондин. Темноволосый поднял руку с пистолетом и выстрелил. Тело Генри вздрогнуло, и я услышала его крик внутри себя.

Мужчины в черном бросились ко мне, и тело Генри зашевелилось. Он схватил окровавленный кинжал и молниеносно вогнал его в шею блондина, сразу вынув его обратно. Мужчина замер и с изумлением схватился за шею. Кровь хлынула потоком и полилась на алый от моей крови пол.

Мужчина рухнул рядом со мной, задыхаясь. Наши взгляды встретились, и я увидела глаза умирающего человека. Я поняла, что он не выживет.

Он что-то говорил. Его губы складывались в наверняка очень важные слова, но я не понимала, не слышала. Его губы двигались…а потом перестали. Зрачки были неподвижны. Он умер, а я…

Мысли оборвались. Мое сердце остановилось.

7
Фалько

Демоны подобно животным. Они слишком опасны, когда их загоняют в угол, или если они ранены.

Все произошло так быстро, что я в начале ничего не понял. Вот демон стоит на коленях рядом со своей жертвой в луже крови, а вот рядом с Крашером, вонзая кинжал ему в шею. На мгновение мой напарник ошеломленно смотрел в никуда, пока демон вытаскивал лезвие. Перемещение еще не завершено, демон находился наполовину в мужском, наполовину в женском теле. Женщина лежала в луже крови, задыхаясь, а мышцы ее скручивало в спазмах. Видимо, начался припадок. Истерический смех демона привел меня в чувство, и я увидел, как Крашер опустился на землю рядом с женщиной.

В квартиру вбежал Крэйн. Зэро остался в клубе, чтобы сжечь нежить. Я уже пожалел о том, что мы не взяли его с собой.

– Помоги Крашеру! – крикнул я, вытаскивая четки. Они обвили шею демона, и я подтащил его к себе. Он ухмыльнулся, из его рта валил черный дым. Глаза его меняли цвет. Голубой, черный, голубой, черный. Повсюду была такая темная энергия, такой древний Арканум стоял передо мной, что волосы на моем теле встали дыбом.

– Кто или что ты? – спросил я.

– Ваша погибель, мелкие черные пташки, – прорычал демон, закатив глаза. Из глаз также вырвались клубы дыма.

Без промедлений, я приставил Око Гора ко лбу демона, ослабив хватку на шее и начал читать:

Adsisto tibi ut famulus vitae.
In manibus meis pondus justitiae.
Sanguis temporis in corde meo fluit.
In me spiritus puritas animae innocentis iacet.
Pedissequa mortis. Fregisti innocentiam.

Демон задыхался, поток темной энергии уменьшался. Ее оставалось совсем немного. Основная масса находилась в теле женщины, которая либо уже мертва, либо пока без сознания. По крайней мере, если она умерла, он не сможет завладеть ее телом.

Мне нужна драгоценность. Любая. Хоть что-нибудь. Я схватил ближайшую вещь с кухонного стола. Серебряная ложка. Подойдет.

«Vehementer premit justitiae proditio,
nec tempus per venas fluit.»

Я произносил слова все быстрее, и от напряжения каждый волосок на теле встал дыбом. По моим венам тоже буквально струилось напряжение, заставляя кожу неприятно зудеть и гореть. Око Гора сияло невероятно ярко, освещая все помещение флуоресцентно-синим цветом, без конца пульсируя.

Я так быстро тараторил, что едва успевал договаривать окончания слов:

«Tibi manus meas vincla posui.
Delebo tuas sanguine meo.
Animo meo vinco tuum.»

Я выкрикнул последнее слово и тело рухнуло на пол. Тьма попыталась вырвалась наружу, и втиснуться в женщину. Но что-то осталось. Дымка сопротивлялась, но все же безжалостно притягивалась драгоценным камнем в моей руке. Он засветился, и на металле ложки появилось клеймо. Оно потеплело в моей руке и слегка вибрировало. Я упал на колени, пытаясь перевести дыхание. Все кружилось перед глазами.

– Фалько? – сквозь пелену усталости послышался голос Крэйна.

– Что? – отреагировал я, тяжело дыша. Я повернулся к нему и поднял голову. Он стоял на коленях рядом с моим напарником, лежавшим в луже крови. – Нужно отвезти его в больницу, – что-то мешало мне встать и подойти к ним ближе. Выражение лица Крэйна было необычным. Он часто смеялся, но редко проявлял дружелюбие или сочувствие. Сейчас же на его лице написаны сострадание и печаль.

– Мне жаль, Фалько. Он мертв.

– О чем ты? Он не может быть мертв. Он и не из таких передряг выбирался, – огрызнулся я, наконец подойдя к Крашеру и опустившись рядом.

Я уже хотел прикоснуться к нему, но… его пустые глаза меня остановили. Они смотрели в пустоту, в них не было бликов. Грудь не поднималась и не опускалась. Голова была неестественно откинута в сторону, демонстрируя глубокую рану на шее, сухожилия и разорванную трахею.

Я молча смотрел на него. Мы знакомы со времен учебы. Мы тренировались вместе, жили в одной комнате. Он единственный мог терпеть меня, а я был готов терпеть его больше суток, и у меня не возникало желания выкинуть в окно. Он был одним из лучших экзорцистов, которых я знал. Но самое главное, он был хорошим человеком, чего нельзя было сказать обо мне.

Рука опустилась на мое плечо и сжала его.

– Мне жаль, – голос Крэйна эхом отдавался в моем голове, и я закрыл глаза. – Фалько?

– Сейчас, – выдавил из себя я.

– Фалько, у нас проблема.

– Что? – хрипло спросил я. Голова загудела еще сильнее, чем после схватки с Драугом.

– Фалько, ты уверен, что демон заперт в драгоценности?

– Часть его. Остальное нам придется разыскать.

– Ты уверен, что его нет в девочке?

– Она мертва.

– Не соглашусь.

– Что? – я заставил себя открыть глаза, повернуться и увидел ее.

Она смотрела на нас огромными темно-зелеными глазами и пыталась вздохнуть. Все ее тело было в крови. Она вздрогнула и тихо проговорила:

– Что… что случилось?

– Твою ж, в ней демон, – констатировал Крэйн, подойдя к девушке. Я последовал за ним.

Ее глаза распахнулись шире, и она попыталась закрыть лицо руками.

– Пожалуйста… не надо… я хочу домой, – пролепетала она.

Я нанес удар, и мой кулак пришелся ей по голове. Она – или, скорее, демон – закатил глаза и упал.

– Ну и дела. Что делать будем? – спросил Крэйн, ткнув демона ногой в висок.

Голова слегка повернулась. Темные волосы женщины были мокрыми от ее крови, а из раны в груди продолжала течь кровь. Ее образ был мне смутно знаком. Через пару вздохов меня осенило. Это была та самая девушка у метро с сердитыми зелеными глазами.

– Отвезем на Блэк-Рок. Может, там сможем выяснить, что это за демон.

– А потом?

Я оскалился и схватил демона за копну волос.

– А потом мы его убьем. За каждую жертву, которая на его совести.

8
Лиф

Благодаря яркой и насыщенной жизни моей мамы, я порой просыпалась утром в самых невероятных местах. Я нередко засыпала в одном месте, а просыпалась в другом – в машине, в гостинице или в поезде. Или на скамейке в парке. Однажды даже посреди пустыни на каком-то фестивале. Я искала маму дня два, а ведь мне тогда было восемь. Я должна была уже привыкнуть к такого рода ситуациям. Однако…

Я открыла глаза и попыталась разглядеть темно-серую стену перед собой, похожую на сплошной камень. Будто в замке или где-нибудь еще. Послышался шум воды, а затем я почувствовала ее запах. Однако видно ее не было. Возможно, потому что я сидела на стуле и смотрела в потолок, а не на стену? Черт возьми, где я? На секунду я подумала, не могла ли я напиться до такой степени, что очнулась в каком-нибудь БДСМ-клубе, куда могли пригласить Присциллу? Нет, точно нет. Я прищурилась от тусклого света. Было непонятно, откуда исходило это легкое голубоватое свечение. Я повернула голову, и ее резко пронзила боль. Ладно, либо это было самое жесткое похмелье в моей жизни, либо… либо… Мне еще предстоит подумать об этом «либо».

Затылок неприятно пульсировал, будто острая игла вонзается в мой и без того измученный мозг. Во рту чувствовался привкус желчи и алкоголя. Я стиснула зубы и почувствовала, как наружу пытается вылететь все содержимое желудка. Что, вашу мать, вообще вчера произошло?

– Будь добра, не выблюй все на себя.

– Аааа!

Я вскрикнула от удивления. Попыталась встать, но что-то держало меня. Точнее будет сказать, придавило меня. Оно зазвенело, и я осмотрела себя. Цепи?!

Вокруг меня были намотаны металлические звенья, каждое размером с мое запястье. Может, это какой-то странный фетиш? Я попыталась пошевелить руками, но цепи крепко держали меня.

– Какого черта? – мой голос эхом пронесся по небольшому помещению и затих. Рассмотрев цепи, я поняла, что они прикреплены к полу четырьмя толстыми железными кольцами. – Какого черта… – вновь вырвалось у меня, и волоски на затылке встали дыбом. Все это явно не к добру.

Я потянула за цепи, и голубое свечение сделалось ярче. Может, свет идет от цепей? Они зажужжали, и вокруг них засверкали маленькие искры, как молнии.

Что за…

– Ай! – вскрикнула я. Все тело начало покалывать от боли, а цепи отливали голубым. Неужели меня ударило током?

– Даже не пытайся. Цепи запечатаны. Так просто мы от них не избавимся. Нам нужен либо экзорцист, который нас связал… либо девственница для жертвоприношений. В нашем случае проблематично будет заполучить любого из них. Особенно добровольцев.

Что за хрень? Откуда этот голос?

– Что… кто здесь? – спросила я, предприняв еще одну попытку встать. Цепи зажужжали, и меня опять ударило током. На этот раз он почувствовался острее; мышцы напряглись, и я вскрикнула. Через несколько секунд напряжение пропало, и я опустилась на стул.

Мое дыхание эхом отражалось от стен. Я взглянула на свои ноги: босые стопы в синяках, пальцы ледяные, а под ними пол из гладких черных каменных шестиугольных плит. Я пыталась согреть их, растирая друг о друга, но в цепях это было практически невозможно. Одно движение, и кожу начинало покалывать.

– Эй! Есть кто-нибудь? – спросила я, изо всех сил стараясь произнести это уверенно, чтобы голос не дрожал от наворачивающихся слез. Но, черт возьми, я была в панике.

Глубокий голос вздохнул и произнес:

– Я здесь.

Я посмотрела направо. Черный камень закрывал меня, словно купол, а впереди стена из стекла. Теперь ясно, откуда доносился шум воды. За стеклом в мутной воде течением колыхались водоросли и иногда проплывали маленькие рыбки. Сердце пропустило удар.

– Где… где я?

Голос вздохнул глубже.

– Судя по интерьеру, мы могли бы быть в логове главного врага Джеймса Бонда. Однако, боюсь, ситуация посерьезнее…

– К-кто это говорит? Где я? Кто вы? Где вы?

– Ну… с чего бы мне начать? – ответил голос. Я осмотрела комнату, но никаких камер и динамиков не увидела. По крайней мере, не заметила. – Что последнее ты помнишь? – спросил голос успокаивающе, будто говорил с перепуганным ребенком.

– Я… – напрягшись, я стала перебирать мысли в больной голове. – Я… я… не уверена. – Непонятные образы мелькали в голове, не выдавая полной картины. Настолько они все были не связаны друг с другом, что невозможно было ничего понять. Желудок резко сжался, и я судорожно сглотнула, почувствовав вновь позыв.

– Не смей блевать!

– А ты не указывай мне, что делать с содержимым моего желудка! – огрызнулась я, однако сразу послышался мой напуганный всхлип. Я опустила голову. – Что здесь происходит?

– Послушай, я знаю, ты напугана. Признаюсь, все было запланировано немного иначе, но тебе придется прислушаться ко мне. Возможно, скоро тебя запугают, придут очень злые парни и начнут задавать вопросы, на которые у тебя не будет ответа. Главное – сохраняй спокойствие, и ни в коем случае не говори им, что слышишь меня. Ты поняла? Ни при каких обстоятельствах.

– О чем ты говоришь? Какие мужчины?

Тишина.

– Эй?

Голос замолк. Может, все это время я говорила сама с собой, как сумасшедшая? У меня галлюцинации? Я в психушке? Но если это и так, то что же произошло? Или меня похитили? А может, это… вариантов развития событий были сотни, но ни один из них меня не успокаивал.

У меня были вопросы. Должен же быть кто-то, помимо странного голоса, кто мог бы на них ответить. Я набрала воздуха и закричала:

– Есть кто-нибудь? Эй! Меня кто-нибудь слышит?!

Судя по тишине, нет.

– Эй! Есть кто?! – мой крик был слишком пронзительным, чтобы казаться злым или недовольным. Но все равно ответом была мертвая тишина.

Что, если я в лапах серийного убийцы? Как в тех документальных фильмах на «Нетфликсе»?..

Я попыталась сделать глубокий вдох, но цепи мне не позволили. Голова кружилась от нехватки кислорода, и я стала медленно набирать воздух, но все равно не хватало.

Все. Меня похитили.

Мое тело и дух странно отреагировали на эту мысль. Она пробудила во мне страх, непохожий на боязнь пауков или поезда-призрака. Это страх был неконтролируемым. Всплеск адреналина, из-за которого теряешь самообладание, но при этом реальной угрозы пока нет.

Я здесь совершенно одна. И вероятность того, что мне помогут, была крайне мала.

Я здесь…

Тошнота быстро подобралась к горлу, но я подавила ее, и тело задрожало… Я потихоньку переставала себя контролировать.

Что нужно похитителям? И что они сделают со мной в случае невыполнения их требований? В голове пронесся десяток историй об изнасилованиях и пытках, и меня затрясло еще сильнее. Я не выдержу. Я могла расплакаться, даже если порежусь во время бритья. А тут? Горячие слезы навернулись на глаза, и в голове пронеслась мысль: сколько я продержусь, не крича и не умоляя? Хотя кого я обманываю. Если бы крики и мольбы помогли мне выбраться отсюда, то я бы давно начала.

Страх сжал мое горло, я задыхалась.

Воздух. Мне нужен воздух, мне нужно выбраться. Не обязательно в такой последовательности, но они необходимы мне в течение ближайших нескольких минут. В панике я вскочила, забыв о цепях. Они зажужжали, и меня вновь пронзило мощным электрическим разрядом.

Крик был слишком пронзительным. Не было бы мне так больно, было бы неловко. Слюна брызнула из моего рта, и я свалилась обратно на стул, ожидая, когда боль утихнет. Слезы, которые совсем недавно еле наворачивались на глаза, хлынули потоком, и я разревелась.

Неизвестно, сколько я так просидела. В какой-то момент слезы просто перестали течь, глаза и нос ужасно распухли. Ноги постоянно затекали от неудобной позы, а когда я ими слегка шевелила, начиналось покалывание. Хуже всего было то, что я хотела в туалет. Мочевой пузырь сжимало, и если я не доберусь до туалета в ближайшее время, то обмочусь тут же. Странно, как такая мелочь могла доставлять такой дискомфорт.

От досады я решила закричать еще раз. Сделала глубокий вдох и… тут внезапно открылась еле заметная дверь в стене, крик застрял в горле. Я устало приподняла голову и увидела темную высокую тень. Звук шагов был гулким. Я сильнее вжалась в кресло и резко вздохнула, когда смогла различить в темноте угловатое лицо, длинные темные волосы и широкие плечи. Светло-карие глаза холодно смотрели на меня, а длинный плащ развевался у лодыжек вошедшего при каждом шаге. Он остановился. Мучительно долгую минуту мы просто разглядывали друг друга. Он вглядывался в мое лицо, будто искал в нем что-то.

– Ты, – наконец нервно произнесла я, когда в голове всплыл образ этого мужчины и я вспомнила, где его видела. Тело неконтролируемо задрожало. – Где я?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Намек на черно-белую мульт-героиню Бетти Буп. (Прим. ред.)

Вернуться

2

Платочки, которые кладут в нагрудный карман пиджака.

Вернуться

3

Традиционный корейский алкогольный напиток.

Вернуться

4

Глаз Гора (око Гора, Уаджет) – древнеегипетский символ, левый соколиный глаз бога Гора, который был выбит в его схватке с Сетом. Олицетворяет божественный миропорядок. Оберег от зла, обмана и негатива.

Вернуться

5

Цитата из книги Бонино Момбрицио. Это собрание записей о мученичестве и жития святых, вышедшее под названием: «Sanctuarium seu vitæ Sanctorum», вероятно, напечатанное в 1480 году и отредактированное в 1910 году бенедиктинцами из аббатства Солесмес.

Вернуться

6

Спикизи (англ. Speakeasy – говорите тихо) – нелегальные бары в США, существовавшие во времена сухого закона в 20–30-х годах XX века. (Прим. пер.)

Вернуться