Мэри Робинетт Коваль
Рок небес

Mary Robinette Kowal

THE FATED SKY

Copyright © 2018 by Mary Robinette Kowal

Fanzon Publishers

An imprint of Eksmo Publishing House

Illustrations by GREGORY MANCHESS

© Е. Зудова, перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Посвящается моей племяннице Лоре Олафсон,

которая смело идет вперед.

* * *

Когда помочь себе ты можешь сам,
Зачем взывать с мольбою к небесам?
Нам выбор дан. Те правы, что посмели;
Кто духом слаб, тот не достигнет цели.
Любимый так высок, я так низка,
Взираю на него издалека.
Но большие, чем скромность и величье,
Природа может сочетать различья.
«Несбыточно!» – так говорит лишь тот,
Кто мешкает, колеблется и ждет.
Возможно ль, чтоб любовь не победила,
Когда в ней есть и мужество, и сила?
Болезнь монарха… Ошибусь ли я?
Но я решилась. Мысль тверда моя!
– Елена. «Конец – делу венец»

Уильям Шекспир[1]

Глава первая

РУКОВОДИТЕЛЬ МАК ПРЕДОСТЕРЕГАЕТ

ОТ СОКРАЩЕНИЙ БЮДЖЕТА

Автор: Джон У. Финни

Специально для «Нэшнл Таймс»

16 августа 1961 г.

Сегодня Гораций Клемонс, глава Международной космической коалиции, предостерег Организацию Объединенных Наций, заявив, что любые сокращения и без того минимального бюджета на освоение космоса приведут к невозможности провести пилотируемый полет с высадкой на Марс в этом десятилетии. Он также предупредил, что любые отсрочки в плане программы освоения Красной планеты повысят стоимость первой экспедиции на Марс, которая на настоящий момент, согласно расчетам, составляет 20 миллиардов долларов США. Клемонс заявил, что в результате сокращения годового бюджета на 600 миллионов, произведенного Конгрессом Соединенных Штатов Америки, МАК пришлось пожертвовать «страховкой», которая была включена в программу «на случай непредвиденных и непреодолимых технических проблем», а также отложить крайне важные экспериментальные полеты на космическом корабле «Сигнус».

А вы помните, где вы были, когда зонд «Дружба» достиг Марса? Я собиралась возвращаться с Луны. Я тогда находилась на базе «Артемида» на трехмесячной вахте и возила геологов из нашей крошечной колонии на изыскания в разных районах.

Хотя всех нас называли космонавтами, только несколько человек были пилотами. Под этим гордым званием я имею в виду славную профессию водителя автобуса. Остальные две сотни «жителей» базы приходили и уходили: зависело это от требуемой квалификации. И только около пятидесяти человек были постоянными обитателями подземных бункеров, которые мы называли своим домом.

Вместе с половиной обитателей базы я то ли прыгала, то ли шагала по погребенной под поверхностью Луны трубе, похожей на кротовый ход. Эту трубу мы прозвали «Бейкер-стрит», а вела она к нашему «Мидтауну»[2]. Из-за отсутствия вокруг Луны плотной газовой оболочки, которая могла бы защитить нас от космического излучения, нам пришлось поскрести грунт и зарыть трубы-тоннели в слое реголита. С точки зрения эстетики экстерьер базы напоминал разрушающийся замок из песка. Внутри же почти все поверхности были покрыты гладким прорезиненным слоем, в котором то тут, то там мелькали световые шахты, алюминиевые опоры и гермостворки.

Одна из дверей с шипением открылась, и из нее, держась за ручку, выскочила Николь. Потом она потянула ее обратно и плотно закрыла за собой.

Я широко расставила ноги, чтобы не улететь вперед после последнего приземления. Николь прилетела сюда по ротации на последнем корабле, и я была чертовски рада ее видеть.

– Доброе утро.

– А я думала, ты уже должна лететь на Землю.

Как и я сама, Николь была в легком герметичном комбинезоне, а к поясу у нее крепился прорезиненный защитный шлем – прямо как противогаз в военное время. Не ахти какая защита, но в случае внезапной разгерметизации труб эти штуки могли подарить нам десять минут на то, чтобы мы добрались до безопасного места.

– Так и есть, но я не могла пропустить высадку первого зонда на Марсе. – В тот момент я несла вахту в должности второго пилота маленького челнока, направлявшегося с базы на орбитальную станцию под названием «Лунетта», принадлежавшую МАК. По правде говоря, это был всего-навсего космический автобус, но все большие звездолеты вроде кораблей класса «Солярис», направлявшихся с «Лунетты» на Землю, управлялись мужчинами. Впрочем, я не воспринимаю это близко к сердцу, ничего такого. Я похлопала ладонью по вещевому мешку, который висел у меня на плече. – После этого я сразу полечу на «Лунетту».

– Передай от меня привет горячему душу. – Мы вместе отправились дальше по Бейкер-стрит, передвигаясь длинными прыжками. – Как думаешь, мы увидим марсиан?

– Вряд ли. Планета кажется такой же пустой, как и Луна. По крайней мере, на снимках с орбиты. – Мы добрались до конца туннеля. Показатели перепада давления на панели у двери обещали 0,34 бара, так что я нажала на трещоточную рукоять, чтобы открыть створку. – Натаниэль говорит, что он себе клыки вырвет, если там и впрямь обнаружатся марсиане.

– Весьма… выразительно. Кстати говоря, как у него дела?

– Хорошо. – Я потянула дверь. – Он в последнее время только и говорит, что о… м-м-м… запуске ракет.

Николь со смехом скользнула в шлюзовый отсек, отделявший Бейкер-стрит от Мидтауна.

– Серьезно, вы двое будто новобрачные.

– Да я даже дома не бываю!

– Надо тебе его снова сюда позвать в гости. – Она подмигнула. – Сейчас ведь уже есть вариант с отдельным жилым модулем.

– Да… Только вам с сенатором надо посерьезнее отнестись к той проблеме, что вентиляция слишком хорошо проводит звук.

Я начала толкать люк обратно.

– Подержите дверь!

Со стороны Бейкер-стрит к нам приближался неровными прыжками Юджин Линдхольм. Если вдруг вам никогда не доводилось видеть, как люди передвигаются в условиях слабой гравитации, то выглядит это примерно так, как если бы маленький и еще неуклюжий ребенок скакал со скоростью гепарда.

Я открыла дверь пошире. Юджин неловко скорректировал курс и врезался головой прямо в косяк, пролетая через проем.

– Ты в порядке?

Николь ухватила его за руку, не давая улететь дальше.

– Спасибо.

Он прижался одной рукой к потолку, чтобы восстановить равновесие. В другой руке он держал стопку бумаг.

Николь бросила на меня беглый взгляд, а затем двинулась к люку, который вел в Мидтаун. Я кивнула и закрыла дверь, выходившую на Бейкер-стрит, но Николь к своему люку не притронулась.

– Что ж… Юджин. Как человек, который летает с Паркером… – Она кивнула головой на бумаги в его руке: – Ты не хочешь «случайно» что-то из этого выронить?

Он ухмыльнулся.

– Если ты вдруг надеешься увидеть график дежурств, у меня тут всего лишь вырезки рецептов для Миртл.

– Проклятье.

Она открыла люк, и мы направились в Мидтаун.

От перепада давления на нас хлынул запах, который весьма редко можно встретить на Луне. Глинистый, яркий и теплый аромат воды. В центре колонии был широкий открытый купол, куда через светофильтр проникал свет, питавший растения. Это строение стало первым постоянным сооружением на базе.

Территория вдоль стен была поделена на жилые модули. Порой мне хотелось снова спать там, но новые помещения для пилотов были очень удобно расположены – рядом с аэродромом. В других модулях, помимо всего прочего, находились офисы и наш единственный ресторан. Еще тут были барбершоп, магазин секонд-хенда и «музей искусства».

В самом центре приютился крошечный «парк». Этот самый парк занимал площадь не больше двух широких кроватей, а в его центре пролегала тропинка. Но тут было зелено.

Что же мы выращивали в этой всеми силами окультуренной почве? Одуванчики. Оказалось, что при правильном приготовлении они довольно вкусные и питательные. Еще один всеобщий любимчик – опунция. У нее очень красивые цветки со сладкими стручками и плоские листья-подушечки, которые можно пожарить или запечь. Выходит, что многие сорняки отлично годятся для выращивания в бедной почве.

– Вот это да! – Юджин хлопнул себя по бедру. – Одуванчики вовсю цветут. Миртл угрожала попробовать свои силы в изготовлении вина из одуванчиков.

– Под словом «угрожала» ты имеешь в виду «обещала»? – Николь проскакала мимо грядок. – Ах да, Эльма, когда вернешься домой, можешь еще передать от меня привет сухому мартини.

– Сделаю двойной.

Я думала, что мы станем одними из первых поселенцев на Луне вместе с Натаниэлем, но после строительства базы «Артемида» коалиция переключила свое внимание на освоение Марса, и ему пришлось остаться на Земле для разработки планов.

В МАК только и разговоров, что о Марсе. О нем говорили вычислители, корпевшие над уравнениями. Перфораторщицы, вбивавшие бесконечные строки кода. Сотрудницы столовой, раскладывавшие по тарелкам картофельное пюре и зеленый горошек. Натаниэль со своими расчетами… Марс захватил всех.

И на Луне дело обстояло точно так же. В дальнем углу Мидтауна из центра запуска выволокли огромный экран диаметром сто двадцать сантиметров и соорудили для него что-то вроде подиума. Перед телевизором, судя по всему, собралась добрая половина всей колонии.

Хиллиарды притащили плед и организовали что-то вроде пикника. Но они не единственные решили превратить все это дело в вечеринку. Чаны, Бхатрами и Рамиресы тоже расположились на земле вокруг подиума. Ни у кого еще не было детей, но в остальном возникала иллюзия почти настоящего города.

Миртл тоже раскинула плед. Она помахала Юджину. Он улыбнулся и помахал ей в ответ.

– А вот и она. Дамы, не хотите ли присоединиться? На пледе всем места хватит.

– Спасибо! Было бы здорово.

Я прошла за ним к пледу, который, судя по всему, был сшит из лоскутков старой формы, и устроилась бок о бок с Юджином и Миртл. Она постригла волосы, сменив пышный начес на прическу, чуть более подходящую для Луны, поскольку аэрозоли в космосе – не лучшая идея. Они с Юджином добровольно вызвались стать постоянными местными обитателями. Я ужасно по ним скучала, когда была на Земле.

– Тихо! – прокричал голос из толпы, прервав ропот всеобщих разговоров. – Начинается.

Я поднялась на колени, выглядывая из-за голов сидевших впереди. На зернистом черно-белом экране шло прямое вещание из центра управления полетами в Канзасе, хотя до нас оно доходило с задержкой в 1,3 секунды. Я внимательно всматривалась в каждый кадр, выискивая Натаниэля. Я любила свою работу, но месяцами находиться вдали от мужа было непросто. Иногда я даже подумывала о том, чтобы уволиться и вернуться к расчетам.

На экране я видела Басиру, которая упорно трудилась над уравнениями, а телетайп в это время выплевывал страницы. Она провела жирную черту под одним числом и подняла голову.

– Судя по доплеровским сигналам, произошел второй этап отстыковки.

Сердце быстро забилось у меня в груди, ведь это означало, что зонд вот-вот войдет в атмосферу Марса. Точнее, уже вошел. Самое странное здесь было вот что. Все данные, которые Басира получала с Марса, сообщали о том, что произошло двадцать минут назад. Миссия уже завершилась успехом или провалилась.

Двадцать минут назад… Я взглянула на наручные часы. Сколько у меня еще есть времени, прежде чем придется поспешить в ангар?

Из динамиков телевизора раздался голос Натаниэля, и я с тоской вздохнула.

– Вход в атмосферу через три, два, один… Скорость 117 000 километров. Дальность полета до места приземления – 703 километра. Ожидаемое раскрытие парашюта через пять секунд. Четыре. Три. Два. Один. Пуск. Ждем подтверждения…

Казалось, все находившиеся под куполом задержали дыхание. Все замерло, и в воздухе слышалось только нескончаемое, тихое гудение вентиляторов. Я наклонилась в сторону экрана, как будто надеясь разглядеть цифры, выходившие из телетайпа, или помочь Басире с математическими вычислениями. Хотя, по правде говоря, прошло уже четыре года с моего ухода из вычислительного отдела, когда мне приходилось работать с чем-то посерьезнее базовой астродинамики.

– Подтверждаю раскрытие парашюта. Мы засекли парашют.

Кто-то издал радостный вопль. Мы еще не опустились на поверхность, но… ох, мы были так близки. Я обернула пальцы краешком пледа, сжимая его так сильно, словно могла таким образом управлять зондом.

– Ждем от аппарата подтверждения, что запущена тормозная двигательная установка.

И сейчас Натаниэль тоже говорил о чем-то, что уже произошло двадцать минут назад, в то время как я слушала его голос из прошлого – 1,3 секунды назад. Превратности космоса.

– К этому моменту зонд уже должен был приземлиться.

Пожалуйста, о, пожалуйста, пусть он будет прав. Потому что, если с высадкой произойдет неудача, всей марсианской миссии сразу же и надолго придет конец. Я снова взглянула на часы. Он должен уже объявлять о подтверждении посадки, но секунды шли, а объявления все не было.

– Оставайтесь на связи. Мы ожидаем подтверждения от сети дальней космической связи и ретранслятора «Лунетты».

Натаниэля больше не показывали, но я представляла, как он стоит за своим столом, так сильно сжимая в руке карандаш, что тот в любую секунду мог треснуть.

Раздался гудок.

Рядом со мной Николь резко втянула носом воздух.

– Что это?

Гудок повторился, и тут же центр управления полетом взорвался радостными криками. Натаниэль повысил голос, пытаясь перекричать всеобщий гомон.

– То, что вы сейчас слышите, дамы и господа, – подтверждающий гудок нашего марсианского зонда. Это первый случай вещания с другой планеты. Подтверждаю. Зонд «Дружба» приземлился, тем самым подготовив почву для будущего пилотируемого полета.

Я вскочила на ноги (как и все остальные), напрочь позабыв о гравитации. Я смеялась и неуклюже вертелась в воздухе, радуясь успеху зонда «Дружба» и команды, которая отвечала за планирование миссии.

* * *

– Ты опоздала.

Гриссом сердито зыркнул на меня, когда я с размаху влетела в комнату отдыха пилотов у аэродрома. Он сделал глоток кофе из бумажного пакетика, его дорожная сумка была прикреплена к ближайшей скамье.

Я взглянула на часы, висевшие на стене.

– На тридцать секунд.

– Это все еще опоздание.

Он был прав, но больше этого некому было заметить, да и запуск состоится не раньше чем через два часа.

– А ты все еще мерзкий.

– Хех. Полагаю, ты смотрела высадку?

Мы направились к кораблю, и он протянул мне план полета для изучения. Гриссом много ворчал, но повернут на космосе он был не меньше моего.

Я кивнула, бегло просматривая страницы с указанием времени работы двигателей и скорости горения, пространственного положения и скоростных характеристик. Полет до «Лунетты» займет три дня, и все это время заняться будет особо нечем, если не считать контроля за всякими показателями. Черт бы все побрал, даже процесс замедленного повышения давления от значений лунной базы до стандартов «Лунетты» был автоматизирован.

– Там особо не на что пока смотреть, но мне просто хотелось… не знаю. Быть там.

Гриссом хмыкнул.

– Ага… Я так же следил за высадкой на Луну.

Между нами ненадолго повисло молчание. Он как бы напоминал о том, что три года назад я была на той миссии. Она превратила меня чуть ли не в звезду, и, пожалуй, это одна из причин, почему жизнь на Луне была мне чуть милее, чем жизнь на Земле. Здесь мне не нужно было иметь дела с фанатами. Обычно.

– Ты смотрел? Я про высадку на Марс.

– Не-а. Слушал по радио. – Он пожал плечами. В этот момент мы как раз вышли в коридор, из которого можно было попасть в наш корабль. – Провел немного времени со своей девочкой. Они меня распределили вниз, на бразильский космодром. Буду месяц обучаться работе на новом корабле.

– Класса «Полярис»? – Он кивнул, и я невольно присвистнула. – Принято. Зависть активирована.

Гриссом фыркнул.

– Там неделя уйдет на то, чтобы я вспомнил, как стоять прямо; слишком много времени я провел здесь. Само обучение займет едва ли недели две.

– Все равно. Судя по спецификациям, это не корабль, а мечта. К тому же Бразилия будет повеселее Канзаса. – Я остановилась у люка, который вел сразу в кабину пилотов, в ожидании, когда подрулит корабль, и убедилась, что разница давления составляла 0,34 бара, прежде чем открыть створку. Всегда существовал риск того, что с другой стороны нет никакого корабля, хотя мы и стояли у верного выхода. – Когда отправимся домой, с вертикальной посадкой все будет значительно проще.

– Будет не так мягко, как с приземлением на Луну. – Он пожал плечами. – Мне самому больше нравятся планирующие аппараты. Есть на что поглядеть во время посадки, но они больше зависят от погоды, а с этими бушующими ураганами… С другой стороны, я не прочь повисеть пару дней на орбите в ожидании подходящего «окна».

– Понятное дело, но это только потому, что ты слабак в отношении гравитационной акклиматизации. – Я нырнула в компактный отсек, предназначенный для пилотов. Вялая искусственная гравитация во вращающемся отсеке «Лунетты» составляла одну треть от гравитации Земли (прямо как на Марсе) и дарила отличную возможность возвращающимся с Луны космонавтам постепенно перестроиться. – Надеюсь, когда полетим вниз, погода будет хорошая. Не терпится уже вернуться домой.

– Тогда тебе, пожалуй, стоило бы явиться вовремя.

Я, засмеявшись, показала ему язык, и мы занялись предполетной подготовкой. Один из плюсов при взлете с поверхности Луны заключается в том, что здесь тебе приходится учитывать гораздо меньше переменных, чем на Земле. Здесь не идет речи ни о какой атмосфере, а значит, не приходится считаться с погодой, ветром, да и вообще ни с чем, кроме толики гравитации.

Пассажирский отсек, располагавшийся за нашими спинами, вмещал двадцать человек. Во время большинства полетов он был битком забит специалистами, которые возвращались на Землю после завершения своих проектов. Грузовой отсек точно так же заполнялся личным багажом, оборудованием для научных экспериментов и совсем немногочисленными статьями экспорта. Например, одна из наших геологов занялась резкой лунных скальных пород, и на Земле ее скульптуры стоили каких-то невероятных денег. «Лунные лоскутные одеяла» Миртл, изготовленные из переработанной ткани, также помогали выручить достаточно денег, чтобы обеспечить всех ее трех сыновей, по крайней мере, до окончания учебы. Изобразительное искусство удивительным образом процветало в космосе. Даже я внесла свой скромный вклад, соорудив бумажные скульптуры из старых перфокарт, вот только мне не хватило предприимчивости, чтобы попробовать заняться их продажей.

На Земле даже те люди, которым не особенно нравилась программа по освоению космоса, приходили в восторг от всего, что спускалось к ним с Луны. Наверное, если тысячелетиями заниматься романтизацией какого-то места в мифах и легендах, энтузиазм просто не может угаснуть в одночасье.

Мы с Гриссомом довольно часто летали вместе, и предполетная подготовка превратилась в рутину. Не то чтобы мы пропускали хоть какой-то из шагов. Рутина ли, отсутствие ли погодных помех… Мы все равно сейчас сидели внутри штуковины, которая представляла собой самую настоящую бомбу.

Забавно… Ко всему можно привыкнуть.

Два часа спустя мы дошли до конца перечня проверочных операций, а пассажиры уже надежно пристегнулись в своих креслах. Гриссом взглянул на меня и кивнул.

– Пора зажечь эту свечку.

Зарокотали двигатели. Их почти не было слышно в безвоздушном пространстве. Мы оторвались от поверхности Луны, и на разгоне я снова почувствовала вес собственного тела, как будто Луна хотела притянуть меня обратно. Внизу отдалялись серо-коричневые кратеры, теряясь в пламени выхлопных газов.

Я только что сказала, что ко всему можно привыкнуть. Я солгала.

* * *

Когда мы опускались на низкую околоземную орбиту и состыковывались с орбитальной станцией, я выполняла роль летчика-космонавта. Даже сидя в кресле второго пилота, из которого я по большей степени занималась только навигационными расчетами, я была непосредственно частью всего процесса. Мы с Гриссомом передали корабль летчикам сменного экипажа, которые направлялись на свою трехмесячную вахту на Луну, и вплыли на станцию.

А когда мы покидали «Лунетту», я превратилась в очередного пассажира, отправлявшегося с орбиты на Землю. В тот момент Международная аэрокосмическая коалиция еще не брала женщин пилотами на большие орбитальные ракеты. Не существовало никаких официальных распоряжений, которые не разрешали бы нам ими управлять, но каждый раз, стоило мне об этом заикнуться, мне отвечали что-то вроде того, что им хочется использовать мои навыки «по назначению». Поскольку женщины-космонавтки попадали на службу благодаря своим вычислительным навыкам, нам было сложно добиться разрешения занять какую-либо другую должность.

Я вплыла в пассажирский отсек вместе с остальным народом, направлявшимся на Землю. Хотя во вращающемся внешнем кольце «Лунетты» действовала искусственная гравитация, центр станции оставался неподвижным ради целей стыковки. Из-за этого обращаться с багажом было одновременно и легче, и сложнее. Он ничего не весил, но имел тенденцию куда-то уплывать, если ты забывал его пристегнуть. Я протиснула свою сумку в маленькое отделение под своим сиденьем и потуже затянула ремни, прежде чем закрыть отсек.

– Эльма!

В проход вплыла Хелен Кармуш, в девичестве Ли. Она убрала свои темные волосы в конский хвост, и теперь их кончики плавали у нее над головой.

– Я и не знала, что ты будешь на этой ракете.

Я широко улыбнулась и оттолкнулась ногами, чтобы ее обнять, чуть не пролетев мимо цели (я привыкла, что на Луне есть хотя бы микроскопическая гравитация), но Хелен, как настоящий мастер невесомости, быстро подставила ногу под поручень и поймала меня.

Помните, я сказала, что ко всему можно привыкнуть? Так вот, столкнуться с Хелен на борту ракеты было все равно что встретиться с ней в трамвае или на поезде.

– Надо немножко подготовиться к Земле, – она бросила взгляд на сиденье рядом с моим. – Можно?

– Ну конечно! – Я поднялась вверх, пропуская ее на место. – Как дела у Рейнарда?

Она рассмеялась, засовывая свою сумку в багажный отсек.

– Говорит, что перекрасил стены в гостиной. Мне уже страшно.

Я подтянулась поближе к «потолку», чтобы пропустить других пассажиров.

– Дело в выборе цвета или в недостатке навыков?

– Скажу всего два слова. Марсианский. Красный. Но откуда же ему знать? – она покачала головой, с привычной легкостью затягивая ремни на багаже. – У нас еще нет снимков с поверхности.

– Могло бы быть и хуже. Скажем, реголитный серый.

– Нейтральный цвет может оказаться неплохим решением. – Она со щелчком захлопнула багажный отсек. – Как там Натаниэль?

Я вздохнула, сама того не желая. У меня просто вырвался этот вздох.

– Вроде бы хорошо.

Она выпрямилась и усадила себя в кресло.

– Звучит не очень хорошо.

– Да нет, нет. Он в порядке. Все в порядке. – Я тоже уселась в кресло и начала пристегиваться. Возясь с наплечными ремнями, я чувствовала на себе взгляд Хелен. – Просто тяжело, когда ты так долго находишься вдали от дома. Ну, ты знаешь.

Она поудобнее устроилась в соседнем кресле и похлопала меня по руке.

– Зато теперь мы летим домой.

– Прости… Я вообще не должна жаловаться, мы всего три месяца не виделись. – Хелен входила в команду, занимавшуюся подготовкой к марсианской миссии, так что она тренировалась вот уже четырнадцать месяцев. А когда на следующий год на Марс отправится экспедиция, они с Рейнардом и вовсе три года не увидятся. – Я правда не знаю, как вы с этим справитесь.

– Думаю, было бы куда сложнее, если бы мы были женаты дольше. – Она подмигнула. – А так все время медовый месяц в разгаре. Понимаешь? Когда я вернусь домой…

– Начнется запуск двигателя?

– Все двигатели в состоянии готовности!

Над нашими головами ожили динамики.

– Дамы и господа, говорит капитан Клири. Через минуту мы отойдем от станции, а приблизительно через час вы уже будете на Земле, на космодроме Канзаса.

Рутина. Я проделывала этот путь (от Земли на Луну или обратно) больше десятка раз. И каждый раз был все более идеальным. Все более… нормальным. Сейчас все это воспринималось почти так же, как поездка на поезде в другую страну. Ну, за исключением вообще всех аспектов.

По кораблю эхом прошел глухой удар, когда он оторвался от станции. За крошечным смотровым иллюминатором словно закружились светлячки: это замерзшие капли конденсата на корпусе корабля вышли из тени станции и оказались под солнечными лучами. Нас окружал дрожащий мороз; он светился на фоне чернильного мрака космоса.

Мне постоянно хочется сказать, что все это давно превратилось в рутину, но на самом деле мы переживали настоящее волшебство. Огромная дуга станции над нами вращалась вокруг своей оси, так, что кружилась голова. Если бы меня не удерживали ремни безопасности, я бы наклонилась вперед и прижалась лбом к иллюминатору.

– Смотри! – Хелен указала куда-то вперед. Со своего места я не могла ничего разглядеть. – Марсианский флот.

Корабль задрожал и начал медленно поворачиваться, занимая положение, из которого можно было сойти с орбиты. В поле зрения появился флот из трех кораблей, специально разработанных для первой экспедиции на Марс. На фоне чернильно-черного неба два пассажирских судна и корабль снабжения казались цилиндрами неправильной формы. Пассажирские корабли были длинными и вытянутыми. Их опоясывало центрифужное кольцо, напоминавшее космическую станцию. Кто-то сравнил это кольцо с… игрушкой для взрослых, и в связи с этим я сделала два вывода. Первый: оказалось, что во мне куда больше от ханжи, чем я думала. Второй: я поняла, как такая штука должна выглядеть и каким образом она, вероятнее всего, функционирует. Нужно будет спросить у Натаниэля. Хотя я не была уверена, хочу ли я знать, знает ли он, что это такое.

Как бы то ни было, если не думать о таких штуковинах, то корабли представляли собой невинное зрелище дивной красоты.

– Знаешь… Бывают моменты, когда я немного вам всем завидую.

– Что? – Хелен пожала плечами. – Всю дорогу туда и обратно я буду заниматься вычислениями.

– Ну а как ты думаешь, почему я завидую? – Я закатила глаза. – Я ведь, по сути, всего лишь вожу автобус.

– По Луне.

– Это да. И мне это очень нравится, вот только… это не требует от меня ничего особенного. Я думаю уйти с должности пилота и, может, вернуться в вычислительный отдел. – Тем более я могла бы попасть на марсианскую миссию, если бы хотела, но мы с Натаниэлем уже давно думаем о детях.

Хелен – настоящая королева презрительного фырканья.

– И вернуться к полетам на «Сессне»?

– Или, например, тренировать новеньких космонавтов. Мне просто… – Скучно. – Хочется уделять больше времени браку.

Хелен одарила меня фирменным хмыканьем. Она и впрямь мастер издавать все эти звуки, выражающие недоверие. Мне удалось спастись от полной мощи ее насмешки, потому что ракету в этот момент тряхнуло от тормозного импульса: капитан начал сход с орбиты.

Позади нас раздался чей-то жалобный стон. Хелен обернулась через плечо и наклонилась ко мне поближе.

– То ли еще будет, когда мы войдем в атмосферу.

– Наверное, кто-то впервые возвращается на Землю.

Я не стала оглядываться. Бабушка всегда говорила, что, если кто-то находится в неловком положении, пялиться на этого человека будет верхом жестокости. К тому же я понимала, что чувствует этот несчастный. Даже предварительная подготовка не могла сравниться с тем, что ты испытываешь на самом деле, а до приземления нас ждут моменты и похуже.

Первые полчаса полета мы с Хелен проболтали, обсуждая последние новости космической жизни. А потом из пакета попкорна одного из пассажиров медленно выпало зернышко. Этот первый признак гравитации был для нас свидетельством того, что мы достаточно приблизились к Земле, и теперь спуск замедляла атмосфера.

Снаружи мы начали медленно нагреваться до 1649 градусов по Цельсию. Воздух за иллюминаторами засветился оранжевым цветом: мимо нас проносились плазменные струи раскаленной атмосферы. Забавно, как тихо вдруг становится в этот момент спуска. Атмосферы пока недостаточно, чтобы чувствовать вибрации, и ракета превращается в огромный планер, так что шума двигателей не слышно. Но еще тише ведут себя космонавты на борту, безмолвно наблюдая за входом корабля в плотные слои атмосферы. Это зрелище никогда не надоедает.

Капитан накренил корабль, начав ряд длинных виражей, чтобы немного сбросить скорость. Нами овладела сила притяжения, вжав меня в кресло. Гравитация была всего лишь двойной, но после долгих месяцев жизни на Луне, где ты испытываешь одну шестнадцатую от привычной гравитации, ощущения были такими, словно ты безнадежно вязнешь в болоте.

Сила гравитации нарастала, и меня прижало к боковой части кресла. Я ждала, когда капитан выведет нас из петли, но вращение продолжалось. Что-то пошло не так.

А я, застряв в пассажирском отсеке, ни черта не могла с этим сделать.

Глава вторая

«СИГНУС 14» ПРИЗЕМЛИЛСЯ В СТОРОНЕ ОТ ВЫБРАННОГО КУРСА

ВСЛЕДСТВИЕ ОШИБКИ ИЛИ ТЕХНИЧЕСКОЙ НЕПОЛАДКИ

Автор: Стивен Ли Майеро

Канзас-Сити, штат Канзас. 20 августа 1961 г.

Сегодня один из космических кораблей класса «Сигнус», которые доставляют космонавтов с космической станции «Лунетта», принадлежащей Международной аэрокосмической коалиции, обратно на Землю, приземлился примерно в 420 километрах от цели в результате технического сбоя или ошибки пилотирования во время спуска. Этот вид кораблей представляет собой модификацию судов, использовавшихся практически с момента запуска программы, однако приземлившийся сегодня корабль – это судно нового поколения, совершившее первый полет с улучшенными ракетными двигателями и системами управления, которые были призваны облегчить процесс спуска и посадки.

Руки у меня весили по две тонны, а на груди восседала лошадь породы клейдесдаль и колотила по стенам своими копытами. Я с трудом раскрыла глаза, чтобы понять, почему никто ее не прогоняет, но увидела перед собой кусок серого реголита. Но это была не Луна. Нет… это спинка кресла передо мной. Со стоном я начала поворачивать голову, но остановилась на полпути, потому что живот сжался, и к горлу подступила жуткая тошнота.

Судя по всему, в какой-то момент гравитация достигла такой силы, что я вырубилась. Не знаю, как капитану удалось посадить корабль (и раз уж на то пошло, понятия не имею, что вообще случилось), но каким-то чудом мы все остались живы.

Глухой стук продолжался, хотя лошадью оказался вес моего собственного тела, который я впервые за три месяца ощущала в условиях земной гравитации. В воздухе воняло рвотой и мочой. Я медленно повернула голову и взглянула на панель с показателями жизнеобеспечения. Все показатели были нормальными для земных условий, но до того момента, как откроется дверь, мы в любом случае будем находиться в герметичной банке, поэтому следует соблюдать заведенный порядок действий.

Потом я повернулась к Хелен. Она все еще была в отключке, что неудивительно. В остальном она, кажется, была цела.

Я закрыла глаза и стала медленно дышать через рот, следя за частотой вдохов. Нужно ждать, пока на борт не взойдет спасательная команда. Их не было чрезвычайно долго. С другой стороны, я не знала, как давно мы приземлились и с какими еще проблемами столкнулись. Может, одно из колес шасси загорелось или бог знает что еще.

Наконец (немного стыдно признавать, что мне потребовалось столько времени) я поняла, что стук разносится от люка. Судя по всему, его пытались вскрыть. Как бы мне, воспитанной в южном духе, ни хотелось вскочить на ноги и попытаться чем-то помочь, годы работы в космосе не прошли даром, и перед моим внутренним взором тут же возник протокольный список действий.

Запах дыма? Отсутствует. Кислород? Есть. Травмы? Я в порядке, Хелен тоже… Я открыла глаза и очень осторожно повернулась в своем кресле, оглядывая пассажирский отсек. Остальные пассажиры были либо очень бледными, либо даже зеленоватыми, но я не заметила никаких признаков особых страданий. Мой взгляд перехватил чернокожий мужчина с искривленным носом, сидевший через проход от меня. Геолог из марсианской команды. Как же его зовут?..

– Надо им помочь с люком?

Я не стала качать головой.

– У них есть инструменты. Мы в безопасности, так что пусть они делают свою работу.

Он кивнул. Его лицо тут же приобрело серо-зеленый оттенок, и он стал часто сглатывать слюну. Я сочувственно поморщилась. Когда показатели гравитации сильно меняются, любые резкие движения головой вызывают тошноту.

Леонард Фланнери… точно! На свадьбе у Хелен и Рейнарда мы с ним мило побеседовали о долине Луары[3]. Он пришел в ужас, узнав, что я не пробовала тамошние вина, когда во время войны занималась перевозкой самолетов.

Как бы оправдывая мое решение не двигаться с места, люк наконец раскрылся. От перепада давления он зашипел. Издалека доносился рев наших самолетов сопровождения Т-38. В кабину ворвались солнечный свет и свежий воздух, принеся с собой запах жженой резины, сырой земли и едва уловимый аромат свежескошенной травы. Я снова закрыла глаза. Черт бы все побрал, я не стану пускать слезу от запаха зелени.

– Никому не двигаться!

Послышался металлический щелчок от взведенного курка.

Мои глаза резко распахнулись сами собой. У люка сгрудилось шестеро мужчин в охотничьем камуфляже, направив на нас винтовки. Кожа у всех была разных цветов: почти черная, белая и всех промежуточных оттенков. Лица закрывали своеобразные маски. На одном из мужчин была балаклава, которая скрывала все его характерные черты, но не могла скрыть того факта, что он был чернокожим. Еще один мужчина, с очень загорелой кожей, повязал на лицо бандану, словно какой-то бандит из комиксов. Третий был в противогазе. Лица остальных скрывали пылезащитные маски подобно тем, что носят строители.

Как они прошли мимо охраны МАК… Ой. Погодите. Самолеты все еще кружили в воздухе. Не знаю, где капитану пришлось приземлиться, но готова поспорить, что мы оказались не в Канзасе. У меня не было протокола действий на такой случай.

Рядом со мной Хелен застонала.

– Эй, ты! Заткнись!

Мужчина в балаклаве, экипированный винтовкой и сильным бруклинским акцентом, бросился по ряду прямо к нам и направил оружие на Хелен.

Она вздернула голову, и ее тут же вырвало. Но она поступила как всегда профессионально – успела повернуть голову, чтобы не запачкать меня, хотя рвотные массы залили ее собственные бедра. В ответ по отсеку прошла целая волна рвоты среди других пассажиров.

Я постоянно сглатывала, плотно сжимая зубы. Кто бы мог подумать, что годы лечения психогенной рвоты[4] могут мне еще пригодиться? Но сердце все равно бешено стучало у меня в груди от стресса и тяжести гравитации. Бруклинец направлял пушку в сторону каждого нового звука. Карие глаза за маской раздраженно сощурились.

– Что за… Чем они больны?

За моей спиной кто-то поперхнулся. Другой мужчина сказал:

– Не снимай маску! Ты же не хочешь заразиться.

– Космические микробы!

Смеяться вряд ли было разумно, но у меня все-таки вырвался смешок. Он повис в воздухе над пассажирским отсеком, и все взгляды оказались прикованы ко мне. Ну, серьезно… космические микробы? Звучит как название глупого радиосериала.

– Тебе смешно? – Бруклинец навис надо мной, прижимая пушку к моему виску. Холодное дуло сильно вжималось в кожу и натирало кость. – Думаешь, заразить Землю – это очень весело?

– Слушай, приятель. Не надо этого делать. – Леонард оперся на ремни своего кресла. – Ты же знаешь, как это будет выглядеть. Не надо…

– Засохни. – Бруклинец навел винтовку на Леонарда. – У меня нет времени на твои игры в дядю Тома[5]. Ты тоже часть проблемы, и мы намереваемся положить этому всему конец.

– Эй! – Мужчина в противогазе шагнул вперед. У него была военная выправка, а оружие он держал под углом. Его голос, даже приглушенный противогазом, выдавал инструктора по боевой подготовке. – Больные они или нет, часики тикают. Другого такого шанса не будет, так что… твою мать! Это же Леди-Астронавт.

Меньше всего я ожидала встретить фаната под дулом автомата. Однако так у меня появился хоть какой-то сценарий действий. Я знала, как говорить с фанатами. Хотя к моему виску все еще было прижато оружие, я улыбнулась мужчине в противогазе. Глаза под линзами были мутного орехового оттенка. В одном из них виднелось темное пятнышко.

– А вы, видимо, фанат «Мистера Волшебника»[6].

– У меня дочка это шоу обожает. – На мгновение его глаза будто смягчились, но потом он встряхнул головой и расправил плечи. – Это неважно. Разве что… – Он ткнул бруклинца кулаком в плечо: – Она подойдет. На нее они обратят внимание.

– Я думал, нам нужны пилоты.

– Ну, мы вроде к этим гребаным пилотам не можем подобраться, нет? Кабина наглухо запечатана. Зато она – настоящая звезда. Национальное сокровище. Они…

Вдалеке раздался рев сирен, с каждой секундой становясь все пронзительнее. Бруклинец выпрямился и устремил взгляд на люк.

– Дерьмо. Быстро они.

– А ты чего ждал, балбес?

Мой поклонник потянулся ко мне и схватил меня за руку, пытаясь вытащить меня с сиденья, хотя я все еще была пристегнута.

– Давайте я помогу? – Я подняла руки, чтобы им было их хорошо видно. – Здесь много всяких пряжек.

Хмыкнув, он отступил назад, освобождая пространство. Негнущимися свинцовыми пальцами я возилась с пряжками. Земное притяжение тянуло меня к полу, и даже ремни весили с полтонны. Сколько бы ты ни занимался в тренажерном зале на Луне, первая неделя на Земле всегда превращалась в ад. Все это время надрывались сирены – все ближе и ближе.

Со своего сиденья снова подал голос Леонард:

– Пожалуйста. Не берите в заложники белую женщину. Вы же знаете, как это воспримут.

Мой поклонник на мгновение заколебался, но потом покачал головой.

– Им будет плевать, если мы возьмем в заложники негритянку. А вот Леди-Астронавт? Она привлечет их внимание.

Когда я стряхнула с себя второй наплечный ремень, мой поклонник снова схватил меня за руку и поставил на ноги. Я навалилась на него всем весом и схватилась за спинку стоящего впереди сиденья. Мой мозг лихорадочно пытался понять, что делать со всем этим жутким весом. Я с трудом удерживала равновесие: пассажирский отсек кружился перед моими глазами в диком танце. Мне казалось, что единственный выход – разразиться рвотой.

– У нее… – За моей спиной раздался голос Хелен, но она тут же осеклась. Благодари ее Господь, через пару секунд она собралась с силами: – У нее будет кружиться голова. Идите помедленнее, если не хотите, чтобы ее вырвало прямо на вас.

Живот у меня и так был пуст, потому что я стараюсь не есть перед полетами. Но все равно. Я помедлила, пытаясь взять себя в руки.

– Что я должна сделать?

– Встанешь в дверях и изложишь наши требования.

Бруклинец толкнул меня в проход, и я пошатнулась, чувствуя тяжесть в ногах.

Мой поклонник успел меня поймать, прежде чем я рухнула на пол.

– Просто делай, как мы сказали, и никто не пострадает.

– Хорошо. Конечно.

Мне вдруг стало сложнее дышать. От утомления или от страха, я не могу сказать. Может, сыграло свою роль и то, и другое. Я оперлась на своего фаната, и мы побрели к выходу.

Теперь, кажется, все пассажиры уже пришли в себя. Когда-то давно я знала всех в корпусе космонавтов, но теперь я узнавала лишь половину, да и то лица некоторых из них были мне лишь смутно знакомы. Как бы то ни было, я знала, что Хелен, Леонард и Малуф легко справятся с трудностями. У двери возился с ремнями своего кресла Сесил Марлоу из инженерного отдела, как будто намереваясь подняться на ноги. Руби Дональдсон со своими светлыми хвостиками была похожа на ребенка, хотя во время войны она была фронтовым врачом.

Чем же там заняты пилоты? Вероятно, они были в сознании и понимали, что происходит. Во всяком случае, они должны были знать, что на борту оказалась вовсе не спасательная команда. В хвосте самолета было переговорное устройство, но не было камер. На их месте я бы сейчас внимательно все слушала, пытаясь собрать как можно больше информации. И передавала полученные сведения в центр управления полетами.

Я прочистила горло.

– Вы, шестеро… Что мне сказать?

В конце ряда бруклинец остановил меня.

– Скажи им, что проблем здесь, на Земле, хватает. Пусть оставят космос в покое и сначала разберутся со своей планетой.

Я медленно кивнула. «Первоземельщики». Могла бы и раньше догадаться. В основном в эту организацию входили беженцы из регионов, которые больше всего пострадали от последствий падения метеорита. Парень из Бруклина, вероятно, потерял все и теперь, будучи чернокожим, был брошен на произвол судьбы, и ему только и оставалось что гнить в развалинах Бруклина.

– Ладно. Но вам ведь не нужны все эти люди, если ваши слова буду передавать я…

– Конечно, тебе бы такой расклад понравился.

– Это было бы добрым жестом. – Снаружи остановились спасательные автомобили с мигалками: местная «скорая» и три пожарных машины. Не МАК. Одна из машин стояла боком, и я смогла прочитать надпись на борту: «Округ Мадисон». – Где мы?

– Алабама.

– Вот как… В таком случае МАК здесь появится нескоро. – Хотя благодаря самолетам сопровождения и радиолокационным станциям они поймут, где именно мы приземлились, все равно им еще предстоит сюда добраться. – Некоторым пассажирам нехорошо. Может, отпустите их к «скорой»? Так… так можно локализовать космические микробы.

Один из мужчин выглянул из люка, а потом быстро втянул голову обратно.

– Сюда идут парамедики.

– Останови их.

Мой поклонник вздернул подбородок, и баллон противогаза закачался туда-сюда.

Глубоко вздохнув, мужчина у люка высунул свою винтовку наружу и выстрелил в воздух. Звук рикошетом прошел по отсеку, наполняя его зловещим эхом. Мужчина крикнул:

– Ближе не подходить!

Бруклинец толкнул меня вперед. Большой палец его руки вонзился глубоко в мою плоть над локтем, но я держалась на ногах только благодаря его крепкой хватке.

Мой поклонник взглянул на меня.

– Скажешь им, что мы требуем журналистов. И президента. И доктора Мартина Лютера Кинга.

– И главу ООН, – добавил один из мужчин в банданах.

У него была самая темная кожа из всех, а еще он неожиданно оказался обладателем британского акцента. Я знавала чернокожих британцев, но всегда думала, что все представители движения «Земля прежде всего» были американцами.

– Вы же знаете… вы ведь понимаете, что этого не… – Этого не произойдет. Но я вовремя осеклась, опасаясь категоричных высказываний: – Это будет не быстро.

Британец приподнял одну бровь.

– «Скорая» появилась здесь быстро.

– Это местная «скорая». – Я не знала, что мне делать. Я получила подготовку в области математики и пилотирования космических кораблей. О захвате заложников я знала исключительно из фильмов, и что-то мне подсказывало, что с «Внезапного»[7] не стоит брать пример. Никого из этих парней не удастся обмануть, выдав игрушечный пистолет за настоящий. Ударить их током у меня тоже не было возможности. Дьявол, да я на ногах-то еле стояла. Единственный вариант – не раздражать их и оказывать содействие. – Я им скажу, просто хочу убедиться, что вы готовы подождать.

– Ты не в том положении, чтобы говорить нам, что делать, – заявил британец.

– Понимаю. Я всего лишь хочу, чтобы у вас была полная информация. Из Канзаса сюда лететь пять часов. Понятно? Я только это и пытаюсь сказать. – На самом деле полет занимает часа два, но я рассудила, что еще пара-тройка часов лишними не будут… Ну, то есть, можно погрузить президента в Т-38, и он окажется здесь через двадцать минут, но это было совсем уж маловероятным вариантом развития событий. Я повернулась к выходу, жмурясь от прямого солнечного света. – Они спросят, почему вы хотите с ними поговорить.

– Это подождет до того момента, как они здесь появятся. Так ведь? – Мой поклонник махнул в сторону люка. – Журналисты, президент, Кинг и глава ООН. Больше ничего не говоришь. Уяснила?

Бруклинец широким шагом прошел обратно по проходу и направил винтовку на Хелен.

– Для страховки.

На ногах меня держали один только адреналин и тот факт, что я десятилетиями училась скрывать тревогу. Коже под костюмом было слишком тесно, а колени у меня тряслись от каждого удара стремительно колотившегося сердца. Каким-то чудом я смогла кивнуть и шагнула к выходу.

Я оперлась ладонью о раму. Пальцы у меня дрожали, дискредитируя мои попытки напустить на себя уверенный вид. Пожарные стояли у своей машины, явно советуясь о том, что делать дальше. Водитель «скорой» достал рацию и с кем-то разговаривал. Один из пожарных заметил меня и толкнул другого в бок.

Я втянула в легкие воздух, готовясь прокричать требования захватчиков. От неотфильтрованного воздуха, наполненного пылью, пыльцой и жженым топливом, я тут же зашлась в приступе кашля. Схватившись за раму, я согнулась пополам. Не от того, что кашель был сильным, а скорее для того, чтобы не вырубиться на месте. Кто-то положил руку мне на спину, а еще кто-то подхватил за руку, не давая упасть.

– Все нормально?

Мой поклонник присел на корточки, скрываясь от всеобщего обозрения за дверью.

Я кивнула и тут же об этом пожалела. Крепко стиснув зубы, я судорожно сглатывала слюну и ждала, когда мир вокруг перестанет вращаться.

– Помогите мне встать. Медленно.

Он кивнул, – противогаз снова закачался, – и помог мне подняться. Продолжая держать меня за плечо, он смотрел на меня своими мутно-ореховыми глазами. Я снова вдохнула, на этот раз осторожнее. Пока я кашляла, парамедик подошел ближе, как будто ничего не мог с собой поделать.

Я сфокусировала взгляд на нем. Белый мужчина лет двадцати с вьющимися светлыми волосами, восставшими против помады для укладки.

– Эти люди хотели бы увидеть журналистов, а еще поговорить с президентом, главой ООН и доктором Мартином Лютером Кингом-младшим.

– С кем? – От группы своих коллег выступил вперед пожарный с плечами, как у медведя, и веснушками, усыпавшими бледные щеки. – Чего они хотят?

Я бросила взгляд в сторону, и мой поклонник покачал головой.

– Скажи, что это они узнают, когда здесь окажется президент.

Зная наше правительство, я понимала, что никогда.

Бруклинец все еще не отводил винтовки от Хелен, так что я повторила эти слова, а потом отступила обратно в тень.

– Можно я сяду?

Я почти ждала, что они откажут мне просто из вредности, но мой поклонник отвел меня обратно к моему креслу. Бруклинец опустил пушку, когда мы подошли, и Хелен обмякла на своем сиденье, словно только винтовка держала ее спину прямо.

Хотя мне очень хотелось просто рухнуть в свое кресло, я опустилась очень осторожно. Мой поклонник помог мне, как будто я не его заложница, а незнакомая старушка. Я прочистила горло. О, я бы многое отдала за глоток воды.

– Я подумала, может, нам надо обговорить, что мне сказать, когда приедет президент? Вы упомянули проблемы на Земле?..

Мой поклонник обменялся взглядами с бруклинцем, а потом бросил взгляд мне за спину, видимо, прося одобрения у остальных захватчиков. Леонард, сидевший через проход, чуть-чуть наклонился в нашу сторону, внимательно слушая. Пока я была у люка, он расстегнул ремни.

Мой поклонник, прищурившись, смерил меня изучающим взглядом. Не знаю, что он увидел, но, в конце концов, он все-таки кивнул.

– Люди на Земле брошены без внимания. Все деньги идут на программу освоения космоса вместо того, чтобы разобраться с хаосом, который учинил метеорит. Квартиры набиты битком. Беженцы до сих пор, даже спустя десять лет, не могут вернуться в свои дома, потому что страховые компании просто приплетают божий промысел, а правительства распределяют ресурсы на иные цели, «в порядке необходимости». – Он нахмурил низко опустившиеся брови: – Как будто мы не видим, куда они уходят. Как будто мы не знаем, какие районы остаются забытыми.

Я слишком много времени проработала в космической индустрии, где меня окружали люди, которые рано или поздно осознавали, что происходит с земным климатом, и потому совсем забыла, что многие люди сталкивались с более насущными проблемами.

– Если потепление продолжится в соответствии с прогнозами метеорологов, мы все окажемся в беде, если не успеем обзавестись домами на других планетах. Эта… космическая программа направлена на благо людей, которые сейчас остаются на Земле.

– Ой, я тебя умоляю. Мы все это уже проходили. Космос будет доступен лишь для элиты, а всех остальных просто бросят.

Я покачала головой.

– Нет. Все будет совсем не так.

– Оглянись.

Я послушалась, стараясь не вертеть головой слишком резко, чтобы не усугубить недомогание. Наши захватчики разбрелись по пассажирскому отсеку. Двое стояли в хвосте, трое – у двери, а со мной остался мой поклонник. Лица всех пассажиров были зеленовато-серого оттенка, хотя я не могла точно сказать, от гравитации это или от обстоятельств. Возможно, и от того, и от другого. Хелен сложила руки на коленях, и на ее лице застыло сосредоточенное выражение, которое было ее неизменным спутником, когда она играла в шахматы или делала расчеты. Леонард засунул руки под мышки и, глядя на нас, посасывал нижнюю губу. Руби Дональдсон покачивала правой ногой, а Вандербильт де Бер жевал заусеницу на большом пальце руки.

– Ладно. Все выглядят жалко.

– Снова посмотри. Много людей похоже на меня?

Я взглянула на Леонарда, и он поморщился. Клянусь, когда-нибудь я научусь соображать быстрее. На ракете, битком набитой космонавтами, был один чернокожий мужчина, одна женщина из Тайваня и тридцать белых. Или, скажем, двадцать девять и одна еврейка, тут смотря кем вы считаете меня.

– Не могу сказать, что вы ошибаетесь…

– Но ты все равно хочешь попробовать.

Он перехватил винтовку.

– Программа еще на ранней стадии. – У людей создаются какие-то идеализированные представления о космической программе из-за телешоу вроде «Бака Роджерса»[8], но они были очень далеки от правды. – Послушайте… Я шесть месяцев в году живу на Луне. У нас там нет проточной воды. Вместо кровати у меня спальный мешок. Никакого алкоголя… – Ну, почти. Во всяком случае, ничего удобоваримого: – Вся еда в консервных банках. И любая ошибка может привести к смерти всех до единого обитателя колонии. В настоящий момент, чтобы отправиться в космос, необходимо обладать определенными навыками. Думаю, у всех здесь присутствующих есть степень магистра или доктора.

Мой поклонник наклонился ближе ко мне. Глаза за стеклами противогаза прищурены.

– И ты выдвигаешь предположение, что у чернокожих такой степени не бывает…

Тут Леонард прочистил горло.

– Определенно, у кого-то из нас она есть…

Он осекся, когда мой поклонник резко обернулся к нему. Мужчина тряхнул противогазом и хмыкнул.

– Ну, давай, просвети нас, дядя Том.

Леонард закатил глаза.

– Для того чтобы получить необходимое образование, нужна не просто упорная работа. Для этого нужны деньги и связи. Прошу заметить, аргументы у вас дурацкие, но я понимаю, чем вы руководствуетесь.

* * *

Вот что нужно понимать о космических кораблях. Они герметичны. Даже при том, что люк был открыт и впускал внутрь влажный земной воздух, о циркуляции речь особо не шла. Стоял август. На юге. А еще помните, что кого-то рвало из-за резкого спуска?

Через четыре часа ожидания жара и запах только усилились. В нормальной ситуации мы могли уже валяться на водяных кроватях в акклиматизационном центре МАК. Вместо этого нам приходилось сидеть с прямой спиной, чувствуя гнет земной гравитации, в душном помещении, где витали ни с чем не сравнимые ароматы человеческих выделений.

Хелен протянула руку и положила ладонь мне на колено, начав постукивать по нему указательным пальцем. Гениальная женщина: это же была азбука Морзе. Я положила свою ладонь на ее, чтобы это выглядело так, словно мы успокаиваем друг друга, и постучала пальцем в ответ.

В результате долгих и коротких постукиваний она сообщила мне: «ПУГАЙ МИКРОБАМИ».

Постукивая пальцем по тыльной стороне ее ладони, я спросила: «КАК».

«ПРИТВОРЮСЬ МЕРТВОЙ». – Она замерла и искоса взглянула на меня. – «ТЫ ГОВОРИ».

Как ни странно, я знала, что Хелен хорошо умеет притворяться мертвой. В обучении космонавтов есть такая штука, которую называют «симулятором смерти», когда мы моделируем ситуацию, в которой кто-то из космонавтов погибает. Обычно космонавт, которому попалась карточка «смерти», просто пережидает, пока все не закончится, но Хелен отыгрывала свою смерть по полной, не забывая о жутком хрипении, а потом околачивалась рядом с нами, двигаясь максимально медленно и зловеще, как зомби.

Кто его знает, сработает ли это, но ждать появления президента было бесполезно… К тому же сложно было сказать, что эти парни сделают, если поймут, что он не явится. Я выпрямилась в своем кресле и оглянулась в поисках своего фаната. Его звали Рой. Это я узнала благодаря тому, что бруклинец спросил у него, где туалет.

Рой, наверное, был единственным человеком на борту корабля, кто чувствовал себя более или менее комфортно благодаря противогазу. Я подняла руку, чтобы привлечь его внимание, и, чудо из чудес, он подошел ко мне.

– Я думала о ваших целях, и у меня есть предложение.

– Не терпится услышать.

Тут Хелен проявила чудеса героизма (почти никогда мне не доводилось видеть ничего подобного) – наклонилась вперед, резко запрокинув голову, и ее вырвало прямо на ботинки Роя. Она сделала все то, чего мы стараемся избегать по возвращении на Землю, чтобы избежать рвоты, – быстро и точно.

Рой отпрянул и врезался в кресло Леонарда. Даже несмотря на противогаз, его лицо исказила гримаса отвращения.

Остальные захватчики тут же подбежали к нам в состоянии боевой готовности и, не разобравшись до конца, что случилось, направили на нас пушки. Хелен подняла дрожащую руку и прохрипела:

– Космические… – она закашлялась, – микробы.

А потом она просто рухнула мне на колени и обмякла. Хотя я и знала, чего ждать, но все равно в ужасе отпрянула. Потом положила руку ей на горло, где ясно прощупывался быстрый пульс. Я взглянула на Роя и всеми силами попыталась заставить его мне поверить.

– Все очень плохо.

За спиной Роя Леонард наклонился к нему в своем кресле.

– Думаете, вас станет кто-то слушать, если из-за вас погибнет целая ракета с космонавтами? Думаете, доктор Кинг это одобрит?

Не отрывая руки от шеи Хелен, я взмолилась:

– Пожалуйста. Чтобы продемонстрировать благие намерения, отпустите самых больных.

– Хочешь сказать, мы должны отказаться от инструмента влияния?

– Вам пойдет только на пользу, если проявите сострадание. Например, позволите людям, которым плохо, получить медицинскую помощь. – Кажется, сдаваться он не собирался, совсем. – Я останусь здесь в качестве посредника.

Тут рвотный позыв издала Дон Сабадос из отдела связи, и самообладание одного из светлокожих мужчин в банданах дало сбой. Он покачал головой, глядя на Роя.

– Давай… Пока мы все эту штуку не подхватили.

Рой, которому в его противогазе ничего не угрожало, повернулся и оглядел всех своих компаньонов. Бруклинец прикрывал ладонью нос, хотя и был в балаклаве. Он оторвал руку только чтобы сказать:

– Давай.

– Ладно. – Рой наклонился и схватил меня за руки. – Ты им скажешь, что происходит.

Я сдвинула Хелен с коленей. Она осталась «мертвой», прямо как в симуляторе, и одна ее рука скользнула на пол. Рой помог мне подняться на ноги, и мир вокруг меня покачнулся и посерел. Я за что-то уцепилась (видимо, за спинку кресла) и только через несколько секунд нашла в себе силы отправиться по проходу к выходу.

Прежде чем мы добрались до люка, я остановилась и повернулась к Рою.

– Парамедикам придется пойти навстречу выходящим. У большинства из них нет сил даже на то, чтобы стоять.

Британец, прислонившийся к проему с винтовкой наготове, поднял голову.

– По двое?

Рой кивнул.

– Только без геройства.

– Принято.

Я подошла к люку. Британцу пришлось вытянуть руку, чтобы придержать меня. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая все вокруг в прекрасные золотые оттенки, среди которых то тут, то там мерцали красные и синие огни аварийных бригад. Машин «скорой помощи» стало больше, появилась и полиция. А вот и журналисты. Кажется, здесь обосновались все телесети и еще многочисленные радиостанции.

Однако они все стояли не слишком близко – обосновались за военным кордоном, который теперь окружал ракету. Когда я появилась в проеме, все направили свое оружие на меня. Мне пришлось сглотнуть, прежде чем я смогла заговорить.

– Они хотят отпустить некоторых космонавтов, в качестве жеста доброй воли. По двое за раз. Парамедики могут приблизиться, чтобы встретить космонавтов.

А потом они затащили меня обратно внутрь. Колени у меня подогнулись, и я рухнула на пол ракеты. Британец ухватил меня за руку и поднял на ноги, и от внезапной перемены положения… Я вырубилась.

Когда я очнулась, на борту корабля, воняющего рвотой и страхом, остались только манифестанты и я.

Глава третья

СТОРОННИКИ ДВИЖЕНИЯ «ЗЕМЛЯ ПРЕЖДЕ ВСЕГО»

ОТПУСТИЛИ 31 ИЗ 32 ЗАЛОЖНИКОВ КОСМИЧЕСКОГО КОРАБЛЯ

В КАЧЕСТВЕ ДЕМОНСТРАЦИИ «ЖЕСТА ДОБРОЙ ВОЛИ»

Монтгомери, штат Алабама. 21 августа 1961 г.

Сторонники движения «Земля прежде всего» воспользовались ситуацией, когда космический корабль «Сигнус 14» приземлился с отклонением от курса, и взяли судно штурмом, захватив в заложники 32 космонавта. Позднее они освободили всех, кроме одной женщины, «в качестве демонстрации жеста доброй воли». Доктор Эльма Йорк, также известная как Леди-Астронавт, все еще удерживается захватчиками до выполнения их требований. Она все это время исполняла роль посредника для переговоров с властями.

Шел десятый час. На корабле было темно, но внутрь проникал свет ламп, установленных снаружи спасательной командой. Моя вестибулярная система была в ужасе от нахождения на Земле в условиях полной гравитации. Мне было плохо, и я чувствовала себя даже слабее, чем в момент посадки. Я старалась как могла, но все равно вырубилась еще дважды после того, как они заставили меня снова подойти к выходу и потребовать президента, главу ООН и Мартина Лютера Кинга-младшего.

Они не появятся. Я это знала. И «первоземельщики» тоже это рано или поздно поймут, это лишь вопрос времени. Президент Денли пользовался определенной репутацией: во время Корейской войны он отдал своим войскам прямой приказ стрелять по гражданским. Вряд ли он прогнется под этих парней.

В промежутке между путешествиями до двери я сидела на одном из освободившихся кресел в передней части ракеты, прижав лоб к шейным ремням, и пыталась дремать. Даже в два часа ночи, сидя в полной темноте, я была слишком напряжена, чтобы нормально заснуть, но, когда глаза у меня были закрыты, манифестанты чувствовали себя свободнее в разговоре.

– Твою мать, есть хочется.

Это простонал британец. Его звали Лисандр, и он был женат на сестре бруклинца, которая также была двоюродной сестрой Роя. На этот момент мне стало ясно, что весь этот захват заложников не особенно планировался. Эти парни были на охоте, увидели садящуюся ракету, и весь накопленный за прошедшее десятилетие гнев выплеснулся в решимость действовать.

– Как думаешь, сможешь выпросить у них еды?

Бруклинец потряс меня за плечо.

Я дождалась, когда он встряхнет меня второй раз, и только после этого открыла глаза. Я опять пользовалась тактикой, подсмотренной в фильмах: мне показалось, что неплохо бы притвориться куда слабее, чем я была на самом деле. Хотя куда еще слабее.

– А?

Бруклинец ткнул пальцем на люк и повторил:

– Скажи, чтобы принесли еды.

Рой покачал головой.

– Не будь придурком. Они могут подсыпать отравы.

– Так давайте попросим консервов. – Бруклинец пожал плечами. – Банку «Спама»[9] и булку хлеба. Можно сделать бутеры.

На слове «Спам» желудок у меня отчаянно подскочил к горлу. Я начала быстро глотать, пытаясь вернуть его на место.

– Можно мне в туалет? Кажется, меня сейчас… – Я прижала руку ко рту. – Пожалуйста.

Рой взял меня под руку и потащил в туалет. Уборная была оптимизирована для космических путешествий: здесь стоял вакуумный туалет, а еще был поручень, с помощью которого можно было удержаться на одном месте в космосе. На Земле же достаточно было и гравитации.

Шатаясь, я вошла внутрь и закрыла за собой дверь. На мгновение я прислонилась к ней спиной, а потом опустилась на колени, и меня начало ужасно полоскать. Ненавижу, когда это происходит. Я скрючилась на полу крохотной комнатки, тяжело дыша и чувствуя себя еще слабее, чем прежде.

Рой заколотил в дверь.

– Ты все?

– Еще нет! – Мысль о том, что мне придется снова вставать и идти к своему креслу, словно пригвоздила мои конечности к полу, и…

Звуки выстрелов.

Признаюсь, я закричала. За дверью уборной слышались грубые выстрелы дробовиков, приправленные звонкой дробью автоматических винтовок. И мужские вопли.

Да, я вся сжалась. Да. Я была ужасно напугана. Я побывала на Второй мировой войне. Хотя я и не должна была видеть боевые действия, в действительности иногда… иногда в результате своих перегоночных полетов я оказывалась в осаде. Я знала, что происходит снаружи, и надо быть полной дурой, чтобы не бояться, когда от смерти тебя отделяют лишь стены и пластиковая дверь туалета.

Я прижалась к полу, обхватила голову руками и постаралась занимать как можно меньше пространства. Вот и все. Вот и итог моего геройства – попытка не стать застреленной.

Звуки стрельбы стихли.

– Все чисто! – вторил один мужской голос другому, пока, наконец, кто-то не остановился за дверью, ведущей в туалет. Ручка опустилась: – Доктор Йорк? Сержант Митчелл Онемус, ООН.

– Да. Секунду.

Я вытерла глаза и оперлась рукой о стену, чтобы подняться на ноги. Пусть я и вжималась в пол от страха, но если останусь тут – меня не спасут. Мне понадобилось несколько попыток, прежде чем пальцы меня послушались и смогли повернуть замок.

За дверью запахи рвоты и мочи перекрывала вонь бездымного пороха. Я не могла себе даже представить, что в ракете может пахнуть еще хуже, но так оно и было. У молодого солдата ООН были белая, усыпанная веснушками кожа и такие светлые ресницы, что я готова была поспорить – под шлемом у него спрятались белокурые локоны.

– Мэм? Вы в порядке?

– Спасибо. Да. – Я протянула руку. – Но идти без помощи я не смогу.

Рой скорчился на полу. Его грудная клетка истекала кровью. Между креслами протянулась, словно в мольбе, еще чья-то рука. Кто-то застонал от боли. Слава Богу! Слава не потому, что ему было больно, а потому, что этот человек был жив.

Можно было обойтись и без этого. Как бы странно это ни звучало, думаю, что, если бы президент все-таки приехал, они бы и в самом деле меня отпустили. Если бы только он приехал. Но этого никак не могло произойти.

* * *

Еще четыре часа ушло на медицинский осмотр и разбор полетов. А потом… О, позвольте я расскажу вам о чудотворной силе душа после того, как три месяца тебе приходится обходиться влажными полотенцами и сухим шампунем. Люди, которые никогда не бывали в космосе, не понимают, какая это роскошь – вода. Я сидела на табурете под струями воды в душе своего номера в акклиматизационном центре. Капли барабанили по голове, просачивались сквозь мои волосы и стекали по лицу и шее. Жидкое тепло обволакивало меня, скатывалось вниз по всей длине рук и ног, вызывая чувство восхищения.

Мне предстояло дать еще один, еще более длинный доклад, но в тот самый момент я могла позволить себе просто посидеть в душе. Я наклонилась, оперлась локтями на колени, и водопад пролился мне на спину, массируя кожу, как будто многочисленными пальцами, только из воды. За дверью ванной ждала дежурная. Она должна была помочь мне улечься на водяную кровать, которой в эту ночь я доверю свое изможденное тело. Мне ужасно хотелось остаться под этим душем навсегда, но я знала, что у меня будет еще много возможностей принять его позже. Или ванну. О… Опуститься в ванну и позволить теплой воде принять мой вес и держать меня на плаву.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Перевод М. Донского (здесь и далее прим. пер.).

Вернуться

2

Бейкер-стрит – одна из самых знаменитых и оживленных улиц Лондона. Мидтаун – центральный район Лондона и сердце британской столицы.

Вернуться

3

Долина Луары – культурно-географическая область во Франции по течению реки Луары, один из ключевых винодельческих регионов страны.

Вернуться

4

Психогенная рвота – заболевание, которое диагностируется у эмоционально нестабильных людей. Оно проявляется чувством тошноты и непроизвольным высвобождением содержимого ЖКТ, которое возникает в период нервного потрясения или переживания и проходит само по себе по мере снижения интенсивности эмоции.

Вернуться

5

Дядя Том – негр-невольник, главный герой романа Гарриет Бичер-Стоу 1852 года «Хижина дяди Тома». Многие читатели восприняли этого персонажа, как человека, не оказывающего сопротивления своему положению, но защищавшего рабов-беглецов. В результате имя героя превратилось в имя нарицательное и используется в качестве уничижительного прозвища для человека, находящегося в подчиненном положении и в то же время осознающего свой низший статус.

Вернуться

6

«Мистер Волшебник» (англ. Mr. Wizard) – реальная американская телепередача, выходившая с 1951-го по 1972 год. Создателем и ведущим был Дон Герберт. «Мистер Волшебник» занимался популяризацией науки и с помощью своих гостей объяснял детям различные научные явления, стоявшие за обыденными вещами. В предыдущей книге серии Эльма становится участницей этой передачи, в результате чего за ней закрепляется титул Леди-Астронавт.

Вернуться

7

Фильм «Внезапный» (англ. Suddenly) – кинофильм режиссера Льюиса Аллена, вышедший на экраны в 1954 году. По сюжету фильма президент США должен прибыть на поезде в маленький городок в штате Калифорния, а затем продолжить путь на автомобиле. За час до его приезда трое людей, представившихся агентами ФБР, заходят в дом, находящийся прямо напротив железнодорожной станции. Они объясняют, что посланы с целью обеспечить охрану президента, но скоро становится ясно, что это бандитская группировка во главе с киллером Джоном Бэроном. Их цель – убить президента во время его пересадки с поезда на автомобиль. Группа берет заложников. Мальчик-заложник подменяет настоящий револьвер на свой игрушечный, пугая им бандитов, а ремонтник, прикрываясь починкой телевизора, подводит к столу электричество и бьет одного из киллеров током.

Вернуться

8

Бак Роджерс – вымышленный персонаж, впервые появившийся в новелле Филипа Нолана Armageddon 2419 A.D., вышедшей в 1928 году. Новелла была переработана в комикс, а впоследствии Бак Роджерс появлялся в фильмах, телесериалах, радиопостановках и других произведениях. Приключения Бака Роджерса стали важной частью массовой культуры. Они разворачивались параллельно освоению космоса и сделали космическое пространство, в особенности для американцев, привычным местом действия фантастических романов.

Вернуться

9

SPAM – торговая марка консервированного мяса, производимого американской компанией Hormel Foods Corporation. Появилась в 1936 году.

Вернуться